Read the book: «Бегущая по лезвию 5 Новый рубеж»
Глава первая
Ветер гулял по набережной, играя краем белоснежной скатерти на столе для завтрака. Ника сделала глоток кофе, не отрывая взгляда от экрана планшета. Идеальный эспрессо. Горький, без единой ноты кислинки. Как и всё в ее жизни сейчас. За окном апартаментов на верхнем этаже отеля «Марина» бухта сверкала под утренним солнцем. Это был ее мир. Отлаженный, предсказуемый, безопасный. Ее империя вкуса и комфорта начиналась здесь, с флагманского отеля. Часовая стрелка приближалась к восьми. Ника отставила чашку и встала. Ее отражение в панорамном окне было безупречно: строгий костюм цвета антрацита, подчеркивающий узкую талию и прямые плечи, ни одной выбившейся пряди из собранного в тугой узел каштанового пучка. Планерка в конференц-зале проходила как симфония. Каждый менеджер докладывал четко, зная, что Ника ненавидит воду и оправдания. Ее вопросы были отточенными лезвиями, вскрывающими суть проблемы.
– Срыв поставки морепродуктов? Не проблема, – ее голос был спокоен, но в помещении замерли. – Переключитесь на альтернативного поставщика из резервного списка. Разницу в цене покроем за счет их же штрафа по пункту «ненадлежащее исполнение». Следующий.
В этом была ее сила теперь. Не в криках и угрозах, а в холодной, железной логике, в идеальной системе, которую она выстроила. Она завоевывала мир сметкой, контрактами и безупречной репутацией. Когда последний сотрудник покинул зал, Ника позволила себе расслабиться на секунду. Она подошла к окну, глядя на яхты, покачивающиеся у пирса. Тишина. Не та, пугающая, что бывает перед выстрелом, а глубокая, наполненная смыслом тишина порядка. Она заплатила за нее высокую цену, избавившись от призраков прошлого и тех, кто пытался в это прошлое ее вернуть. Ее телефон вибрировал. Сообщение от Кристины: «Вечером в ресторане»? Терраса, твой любимый столик. Нужно обсудить моего нового придурка-босса. И выпить за твой покой, дорогая». Уголки губ Ники дрогнули в подобии улыбки. Покой. Да, именно это слово. Оно было теплым и тяжелым, как дорогое одеяло. Она его выстрадала. Выгрызла с боем. И теперь каждый день, каждый успешный отчет, каждый спокойный закат был ее наградой.
– Ника – постучала секретарша, – Документы по слиянию с кондитерской готовы к вашему подписанию.
– Принесите,
Ее лицо снова стало непроницаемой маской деловой женщины. Но внутри, глубоко в груди, где-то под ребрами, жило это тихое, сокровенное удовлетворение. Все битвы остались позади. Теперь только жизнь. Размеренная, роскошная, подконтрольная. Она не знала, что ветер с набережной уже несет к ее террасе запах дыма, крови и нового, непредвиденного хаоса. Что ее безупречный баланс будет разрушен ровно через шесть часов. Но пока что она подписывала бумаги уверенным размашистым почерком, наслаждаясь весом дорогой ручки в руке и вкусом победы, что уже казался вечным. Перо с золотым пером замерло в воздухе. Слова секретарши повисли в стерильной тишине кабинета, нарушив идеальный ритм утра. Ника медленно подняла глаза от контрактов. Ее взгляд был не сердитым, а оценивающим, словно она перепроверяла полученную информацию на предмет скрытых смыслов.
– И вот еще что, вас лично хочет видеть гость из люкса.
– Гость из люкса? – удивилась она. – Тот самый пентхаус с частным лифтом и бассейном на террасе, который бронировали за год вперед.
– Именно так, – администратор, девушка по имени Алина, слегка нервничала. – Господин Ройс. Он прибыл глубокой ночью по сверхсрочному бронированию.
Ника почувствовала, как что-то холодное и знакомое, давно забытое, шевельнулось у нее в основании позвоночника. «Закрытый канал» – это было ее личное изобретение, номер, известный лишь очень ограниченному кругу VIP-персон, чьи запросы и сами личности требовали абсолютной конфиденциальности и обхода стандартных процедур. Им пользовались единицы.
– Какие-то проблемы с размещением? – голос Ники оставался ровным, профессиональным. Она отложила ручку.
– Нет, все услуги оказаны на высшем уровне, персонал люкса подтверждает. Он не жалуется. Он требует. Вашего личного присутствия. Сказал: «Передайте, что ее ждет старый знакомый. По делу, которое не терпит отлагательств».
Слово «знакомый» прозвучало как тихий щелчок взведенного курка. Ника перевела взгляд на панорамное окно, на сверкающую гладь бухты. Ее мир, только что казавшийся таким прочным, дал микроскопическую трещину. Ни один из ее «старых знакомых» не ассоциировался с чем-то хорошим. И ни один не должен был знать о ее текущем местоположении и роли. Внутри все сжалось в ледяной комок, но внешне она лишь плавно поднялась со стула, поправив безупречную линию пиджака.
– Ясно. Поняла, Алина. Принесите, пожалуйста, кофе в люкс. Двойной эспрессо, вода «Сан-Пеллегрино». И скажите господину Ройсу, что я сейчас поднимусь.
– Сейчас сделаю.
Когда дверь закрылась, Ника на секунду закрыла глаза, делая глубокий, медленный вдох. Покой оказался таким хрупким. «Требует вас». Не просит, не приглашает. Требует. Она подошла к сейфу, встроенному в книжный шкаф. Быстрыми, отточенными движениями открыла его. Рядом с папками с документами лежал маленький, плоский пистолет в тонкой кобуре-присоске. Она сняла пиджак, на мгновение задержав взгляд на оружии. Потом резко захлопнула дверцу сейфа. Нет. Не сейчас. Не здесь. Выйдя из кабинета, она двинулась по коридору к лифту, ведущему в приватную зону люксов. Ее каблуки отбивали четкий, уверенный ритм по мраморному полу. Но внутри царила полная тишина – та самая, пугающая, что бывает перед выстрелом. Имя «Волков» ничего ей не говорило. Но это ничего не значило. В ее прошлом было много теней, у которых никогда не было имен.
Лифт плавно понес ее наверх. Ника смотрела на свои отражения в полированных стенках. Хозяйка положения. Она повторила это про себя, как мантру. Кем бы ни был этот Волков, он пришел в ее дом. И здесь играют по ее правилам. Двери лифта открылись прямо в прихожую люкса. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид, от которого захватывало дух, но Ника не видела ничего, кроме тяжелой двери перед собой. Она сделала паузу, выровняла дыхание. Она подняла руку и постучала. Мгновение тишины, растянувшееся в вечность. Затем щелчок замка. Дверь отворилась. И мир Ники рухнул. На пороге, залитый светом из окна за его спиной, стоял Альберто. Ее муж. Тот самый, чье изуродованное взрывом тело она опознавала десять лет назад по обручальному кольцу и фрагменту шикарного пиджака, который она сама ему выбирала. Те же карие глаза с золотистыми крапинками, тот же шрам над бровью от старой дуэли на шпагах (абсурдная юношеская выходка), та же легкая, почти насмешливая кривая улыбка.
Кровь отхлынула от ее лица, похолодели кончики пальцев. Гул в ушах заглушил все звуки. Ее рука инстинктивно рванулась к левому боку, под пиджак, где в другом мире, в другой жизни всегда лежал пистолет. Сейчас там была лишь тонкая шелковая ткань блузки.
– Здравствуйте Николь. – произнес он, и голос был почти его, но чуть ниже, с едва уловимым акцентом, который она не могла сразу идентифицировать.
Она не могла пошевелиться, не могла вымолвить слова. Призрак из самого пекла ее прошлого стоял перед ней, дышащий, настоящий.
– Ты… – хрипло выдавила она из пересохшего горла. – Ты мертв.
Мужчина, не сводя с нее глаз, улыбнулся шире. И тут Ника увидела разницу. Улыбка была не такой, как у Альберто. У того была открытая, солнечная улыбка, даже когда он врал. У этого – улыбка была холодной, оценивающей, в ней читался сложный расчет.
– Пожалуйста, не падайте в обморок. Я не Альберто. Я его брат. Близнец. Марко.
Брат-близнец. Слова доносились до нее сквозь вату, медленно обретая смысл. Она пристально вгляделась. Да. Нос чуть прямее. Шрам чуть более сглажен, будто его лучше зашивали. Взгляд… Взгляд был совершенно другим. Альберто горел страстью к жизни. В глазах этого человека горело что-то иное. Холодный, сфокусированный огонь амбиций или мести.
– Альберто у него не было брата, – прошептала она, все еще цепляясь за обломки реальности. – Он был единственным ребенком.
Мужчина мягко, но настойчиво отступил, приглашая ее войти.
– Он так думал. Так думали все. Нас разделили в детстве после одного инцидента. Воспитывали врозь, под разными фамилиями. Для безопасности. Я узнал о его смерти только три года назад. И о вас Ника, узнал тогда же. Но войти в вашу жизнь раньше было не время. Меня зовут Марко Ройс.
Ника переступила порог, ее ноги двигались сами по себе. Она оказалась в гостиной люкса. Ее профессиональный взгляд машинально отметил безупречный порядок, отсутствие личных вещей, нетронутый мини-бар. Этот человек не жил здесь. Он прятался. Или готовился. Она обернулась к нему, отдаляясь к камину, чтобы иметь пространство за спиной.
– Зачем вы здесь, Марко? – ее голос окреп, в нем снова зазвучали стальные нотки хозяйки отеля.
Он не спеша закрыл дверь, повернул ключ в замке.
– Здесь я потому, что моего брата убили. Не просто убили. Стёрли с лица земли, чтобы ничего не осталось.
Его голос потерял всю притворную мягкость, став плоским и опасным.
– А вы, дорогая невестка, вы остались живы. И более того, вы стали весьма успешны. После такой трагедии. Удивительно, не правда ли?
Ника замерла. Ледышка в груди начала разрастаться, сковывая дыхание.
– Вы что предполагаете? – ее голос был ледяным.
– Я ничего не предполагаю. Я собираю информацию. И мне кажется, мы оба заинтересованы в том, чтобы наконец узнать, кто нажал на кнопку десять лет назад. Я пришел не как призрак, Николь. Я пришел как союзник. Или, – он сделал паузу, и его взгляд скользнул по ее безупречному костюму, по дорогому отелю за окном, – как самое уязвимое место в вашей новой, прекрасной жизни. Зависит от вас.
Он подошел к столу, где уже стояли два бокала и бутылка односолодового виски, которой не было в стандартной комплектации мини-бара. Налил.
– Выпьем? За Альберто. И за старые долги, которые пора вернуть.
Ника смотрела на бокал, который он протягивал ей. Весь ее выстроенный покой, все ее «тихое удовлетворение» лежало в руинах. Призрак прошлого не просто вернулся. Он вошел через парадную дверь, назвался другим именем и сел в ее лучшем люксе, предлагая тост за мертвеца. Она медленно выдохнула и приняла бокал. Ее пальцы не дрогнули.
– За Альберто, – тихо сказала она, и ее взгляд, наконец, встретился с его взглядом в полную силу.
Ника ощутила хрустальную тяжесть бокала в руке, холодок виски и жгучую волну правды, которая рвалась наружу. Его слова о «самом уязвимом месте» попали точно в цель. Но она не была той испуганной девушкой из прошлого. Она поставила бокал на каминную полку, не пригубив. Звук хрусталя о мрамор прозвучал отчетливо, как точка, поставленная в конце его предложения.
– Марко, – начала она, и ее голос обрел ту же плоскую, лишенную эмоций интонацию, что была у него секунду назад. – Вы потратили три года на сбор информации. И пришли к неверным выводам. Альберто погиб не из-за своих дел.
Она повернулась к окну, спиной к нему, глядя на безмятежную бухту, которая уже не казалась ей убежищем.
– В той машине должна была погибнуть я. Взрывное устройство с магнитом было закреплено под моей дверью. Альберто поехал на встречу один, потому что у меня разболелась голова. Простое, глупое стечение обстоятельств.
Она обернулась, чтобы увидеть его реакцию. На его лице не было ничего, кроме внимательной сосредоточенности.
– Те, кто заказал это, – продолжила Ника, – Были моими врагами. Из мира, который, как вы верно подметили, я давно покинула. Я разобралась с ними. Лично. И окончательно. Их больше нет в живых. Десять лет назад. Так что ваше расследование, ваш визит… Они опоздали ровно на десятилетие. Месть уже состоялась. Просто не вашему брату, а мне.
Тишина в люксе стала густой, тягучей. Марко не отводил от нее глаз. Потом уголки его губ медленно поползли вверх. Но это не была улыбка облегчения или радости. Это была улыбка человека, который услышал именно то, что ожидал, и даже больше.
– Спасибо Николь, – тихо сказал он. – За откровенность. Это многое проясняет. И все же… кое-что не сходится.
Он сделал небольшой глоток виски, смакуя его.
– Если вы покончили с виновными, зачем перекраивать жизнь, строить эту… – он жестом очертил пространство вокруг, имея в виду весь отель и, по сути, всю ее нынешнюю жизнь, «…идеальную крепость? Страх, что остались хвосты? Или чувство вины?»
Ника не дрогнула. Этот вопрос бил в самое сердце ее личной тайны, но она была готова к нему.
– Чтобы никогда больше не проснуться от запаха бензина и гари, Марко. Чтобы не оглядываться. Чувство вины – роскошь, которую я не могла себе позволить. Выжить вот что было важно.
Он кивнул, будто приняв этот ответ. Потом поставил свой бокал рядом с ее нетронутым.
– Тогда я прошу у вас лишь одну вещь, как брат человека, которого вы любили. Я хочу сходить к нему на могилу. Впервые. Отдать долг крови.
Он сказал это просто, без пафоса. Но в этой простоте была неуловимая опасность. Кладбище не отель. Это публичное, уязвимое место. Так вот в чем истинная цель. Не просто прийти и возложить цветы. А легализоваться. Получить от нее, Николь, вдовы, доступ к семейному. А вместе с доступом формальное, пусть и молчаливое, признание его статуса. Это был тонкий, но мощный ход. Ника оценила его. Холодный ум, работающий на несколько шагов вперед. Альберто таким не был. Альберто жил настоящим.
– Завтра утром, – сказала она после паузы..
– Ваши правила, – согласился он, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. – Я приму их. Спсибо.
– Не за что, – отрезала Ника, направляясь к двери. Она больше не чувствовала головокружения от шока. Теперь в ней бушевала ясная, холодная энергия. Этот человек был новой угрозой. Или новым инструментом. Она еще не решила. Но одно она знала точно: ее покой кончился.
Она вышла в лифт, не оглядываясь. Когда двери закрылись, она прислонилась к стене и закрыла глаза. В ушах снова зазвучал далекий взрыв, запах гари и боли. И тихий голос Марко: «Чувство вины – роскошь, которую я не мог себе позволить». Он был прав. Но он не знал главного. Чувство вины было не роскошью. Оно было топливом. Топливом, которое все эти годы гнало ее вперед, заставляло строить стены выше и крепче. И теперь, когда пришел этот призрак, оно снова разгоралось внутри, теплое и ядовитое.
Глава вторая
Вечер на террасе ресторана был таким, каким Ника любила его больше всего: теплый воздух, пропитанный ароматом свежеиспеченной фокаччи и моря, мягкое свечение фонарей, отражающееся в тысячах окон города, и тихий гул спокойной жизни. Симфония ее мира. Кристина сидела напротив, оживленно рассказывая о своем новом начальнике-самодуре, размахивая руками и закатывая глаза. Ее рыжие волосы в свете ламп отливали медью, а смех был искренним и громким. Она была живым воплощением той нормальной, неотягощенной прошлым жизни, к которой Ника иногда, по-черному, ревновала.
– …и он говорит мне: «Кристина, ваш отчет – это не аналитика, это художественная литература!» А я ему: «Сэр, если бы это была художественная литература, в ней был бы хоть какой-то сюжет и симпатичный герой!» – Кристина залилась хохотом, отхлебывая Просекко.
Ника улыбалась, поддакивала, но ее взгляд был немного расфокусированным. Она следила за игрой огней на воде, и ее мысли снова и снова возвращались в люкс, к холодным глазам Марко.
– …Так что я ему в итоге… Ника? Земля-воздух? Ты меня слушаешь?
Ника моргнула и встретилась взглядом с подругой. Кристина смотрела на нее с внезапной тревогой, вся ее веселость улетучилась. Она знала эту Нику отстраненную, ушедшую в себя. Это никогда не сулило ничего хорошего.
– Извини, Крис. Просто рабочий день выдался необычным.
– Опять проверки? – мгновенно насторожилась Кристина, понизив голос. – Или кто-то…
– Нет, не то. Хотя… – Ника поиграла ножкой бокала, глядя на вино, будто пытаясь в его темно-рубиновой глубине найти ответы. – Ы Люкс заселился новый гость.
– Ну и отлично! Деньги капают. Что в этом такого? Хотя, стой… – Кристина присмотрелась к ее лицу. – Ты выглядишь так, будто повидала привидение. В прямом смысле.
Ника коротко, беззвучно рассмеялась.
– Почти что. Представляешь, он оказался братом Альберто.
На лице Кристины застыла смесь полнейшего недоумения и нарастающего шока. Она отставила бокал так резко, что тот зазвенел.
– Чего?! – ее голос сорвался на шепот. – У Альберто не было брата. Ты же сама сто раз говорила.
– Так и я думала. Оказывается, был. Близнец. Их разлучили в детстве. Воспитывали отдельно, под другой фамилией. Он представился как Марко Ройс.
– Ройс – Кристина произнесла фамилию с оттенком гадливости. – Звучит не по-испански. И звучит опасно. Что ему нужно? Деньги? Часть наследства? Альберто же все оставил тебе.
– Он говорит, что хочет узнать, кто убил его брата. Пришел с предложением… союза.
Кристина резко вскочила, будто ее ударило током.
– Нет. Нет-нет-нет, Ника. Ты только послушай себя! «Союз»! Ты знаешь, чем заканчиваются такие «союзы» с внезапно появившимися родственниками из темного прошлого? Новыми взрывами! Ты вырвалась. Ты все отстроила. Не впускай этого призрака обратно в свою жизнь!
– Он уже в ней, Крис, – спокойно, с усталой обреченностью сказала Ника. – Он в моем лучшем люксе. И он хочет завтра пойти на могилу к Альберто. Я дала разрешение.
– Ты что?! – Кристина чуть не закричала, но вовремя осеклась, оглянувшись на соседние столики. Она снова опустилась на стул, наклонившись к Нике через стол. – Это ловушка. На сто процентов. На кладбище, где тебя знают, где ты бываешь раз в год… Он что-то планирует.
– Я знаю, – тихо ответила Ника. – И охрана там будет не только его. Я тоже приду.
Наступило молчание. Кристина смотрела на подругу, и в ее глазах читались страх и жгучее беспокойство.
–Зачем? – спросила она наконец. – Зачем ты это делаешь? Ты же сказала, что разобралась со всеми, кто был причастен. Дело закрыто.
Ника долго смотрела на городские огни. Потом перевела взгляд на Кристину.
– Потому что он задал вопрос, на который у меня до сих пор нет ответа. И потому что… потому что он выглядит точно как он, Крис. Только холоднее. Как будто в Альберто погасили весь его внутренний свет. Это… сюрреалистично. И я должна понять, что это за тень пришла ко мне в дом. Просто знать. Чтобы быть готовой.
– А если он просто маньяк? Или наемник, которого наняли те, кто все-таки выжил?
– Тогда тем более лучше встретиться с ним там, где я буду контролировать обстановку, а не ждать, когда он постучит в мою спальню посреди ночи, – холодно парировала Ника.
Кристина вздохнула, сдаваясь. Она знала эту интонацию. Спорить было бесполезно.
– Ладно. Но я еду с тобой. В качестве подруги, поддерживающей в трудную минуту. У меня в сумочке всегда найдется баллончик и острый каблук.
На лице Ники наконец мелькнула настоящая, теплая улыбка.
– Спасибо, Крис. Но баллончик оставь дома. А вот твое присутствие, оно действительно нужно.
Они помолчали, смотря на город. Смех и музыка доносились с набережной, жизнь шла своим чередом. Но в их маленьком мирке на террасе снова запахло порохом и старыми могилами.
– И как он? – тихо спросила Кристина. – Похож?
– До жути, – ответила Ника, глядя в темноту за пределами огней террасы, туда, где начинались тени. – И абсолютно другой. Он не пришел оплакивать брата, Крис. Он пришел за чем-то. И я еще не поняла, за чем именно.
Ника повернула бокал в руках, наблюдая, как вино оставляет на стенках тягучие «ножки». Вопрос висел в воздухе уже давно, но именно сейчас, на фоне появления Марко, он прозвучал с новой остротой. Кто, если не Кристина, мог быть ее настоящей опорой? Она подняла глаза на подругу.
– Слушай, а почему ты до сих пор не хочешь работать со мной? – спросила Ника без предисловий. – Я же звала тебя не раз. Начать с управляющей одного из кафе, а там твои мозги и моя хватка. Мы бы город покорили. А ты идешь работать к какому-то идиоту, который твои отчеты художественной литературой называет.
Кристина замерла на секунду, а потом мягко улыбнулась. Но в ее улыбке была не только теплота, а какая-то грустная мудрость.
– Потому что мы с тобой подруги, дурочка, – сказала она просто. – Лучшие подруги. А представь, если я стану твоей сотрудницей. У нас же обязательно начнутся разногласия. По графику, по закупкам, по дизайну меню. По какой-нибудь дурацкой, мелкой, деловой ерунде. Я буду обижаться, что ты как босс давишь. Ты будешь злиться, что я как подруга сачкуешь. А нам это надо? Испортить самое светлое и нормальное, что у нас есть?
Она отхлебнула вина и посмотрела на Нику прямо.
– У тебя есть целая империя людей, которые тебя боятся и уважают. А у меня есть ты – человек, который меня просто любит и которому я могу принести жалобное мороженое в два ночи, если тот козел-начальник опять доведет. Это бесценно. И я не хочу это менять.
Ника слушала, и камень, лежавший на сердце с момента визита Марко, чуть сдвинулся, давая глоток тепла. В логике Кристины была простая, неопровержимая правда.
– Но я могла бы тебе платить в три раза больше, – попыталась настаивать она, больше из чувства долга, чем из реального желания переубедить.
– А зачем? – рассмеялась Кристина. – Чтобы покупать в три раза больше платьев, которые мне некуда надевать? У меня все есть. А главное у меня есть подруга-миллионерша, которая спонсирует мои посиделки на шикарной террасе. Идеальный симбиоз!
Ее смех был заразительным, и Ника невольно улыбнулась в ответ. Кристина была ее якорем в этой нормальной жизни. Ее личным барометром, показывающим, что еще не все потеряно для простых человеческих радостей.
– Ладно, убедила, – сдалась Ника. – Остаешься при своем дураке-начальнике. Но если он и правда доведет тебя до мороженого в два ночи, ты мне сразу звонишь. Не взирая на графики и встречи.
– Договорились, – Кристина чокнулась с ней бокалом. Потом ее взгляд снова стал серьезным. – А теперь вернемся к нашему «призраку». Ты уверена, что контролируешь ситуацию с завтрашним визитом?
Ника откинулась на спинку кресла, и ее лицо в свете фонаря стало похоже на маску из холодного фарфора – красивой, но неуязвимой.
– Я контролирую то, что могу контролировать. Территорию. Расписание. Людей охраны. Его самого… – она сделала маленькую паузу, – Его самого я пока не могу контролировать. И это единственная переменная в уравнении. Но я узнаю о нем больше. Каждое слово, каждый жест. Кладбище… это хорошее место для разговора. Тишина. И нет посторонних глаз.
– Кроме моих, – тут же добавила Кристина.
– Кроме твоих, – подтвердила Ника с легкой улыбкой. – Но ты будешь наблюдать издалека. Как расстроенная подруга, которая дает мне время побыть одной у могилы мужа. Это будет выглядеть естественно.
Они допили вино, заказ уже был оплачен, вечер подходил к концу. Но ощущение легкой тревоги, как предгрозовая духота, не рассеивалось. Подружеская беседа на время отвлекла, но тень от люкса была длинной и достигала самой этой террасы.
– Знаешь, – сказала Кристина, уже собирая сумочку, – Может, он и правда просто хочет почтить память брата? Может, мы драматизируем?
Ника встала, поправила пиджак. Ее глаза в полумраке были темными, как вода в ночной бухте.
– Может, и так, – тихо согласилась она. – Но в моей жизни, Крис, просто так ничего не происходит. Особенно когда на сцену выходит близнец человека, которого ты хоронила. Это не совпадение. Это первый ход. И я должна понять, в какой игре мы играем.
Ника поставила бокал на столик с тихим, но отчетливым стуком. Вино внутри слегка вздрогнуло, и на мгновение ей показалось, что это отражение ее собственных мыслей – взволнованное, неустойчивое.
– Крис… – она начала, глядя куда-то мимо подруги, в темноту между фонарями на набережной. – А знаешь, о чем я иногда думаю?
Кристина сделала небольшой глоток вина, готовясь выслушать. Ее взгляд стал внимательным, чутким – она знала, что сейчас прозвучит что-то важное.
– …А что было бы, если бы я тогда не поехала бы на тот холм.
Воздух вокруг них будто сгустился. Все невысказанное прошлое, все тени, которые они обычно обходили молчанием, вдруг материализовалось здесь, на уютной террасе, под мирный плеск фонтана неподалеку. Кристина медленно опустила бокал. Она не испугалась, не зашикала. Она просто смотрела на Нику, принимая ее игру в «если бы». Ее голос стал тише, почти беззвучным:
– Ну тогда бы не было Матвея, которого ты пристрелила. Не было бы всей этой кровавой кутерьмы с его бандой. И… – она сделала крошечную, едва заметную паузу, – Не было бы Альберто.
Последние слова повисли в воздухе тяжелым, неоспоримым фактом. Альберто вошел в жизнь Ники именно в ту бурную пору, когда мир рушился и строился заново из осколков и пороха. Он был частью той реальности. Ника медленно повернула голову, и ее глаза, наконец, встретились с глазами Кристины. В них не было ни боли, ни сожаления. Только холодная, выстраданная ясность.
– Ты права, – тихо сказала Ника. – Не было бы. Иногда кажется, что одно решение, один поворот руля, меняет все. Даже то хорошее, что из этого выросло потом.
Она снова посмотрела в темноту.
– Но я думаю не о том, чтобы отменить тот выстрел. Или ту поездку. Я думаю о цепочке. Если бы не Матвей и не та война, я бы не научилась стрелять так метко. Не научилась бы чувствовать опасность за километр. И тогда, возможно, не смогла бы защитить то, что построила позже. Или… – ее голос стал еще тише, – не выжила бы сама в какой-нибудь другой переделке.
Кристина слушала, не перебивая. Она понимала этот странный, извращенный смысл, который Ника находила в своем темном прошлом: это была школа выживания, оплаченная кровью.
– А Альберто? – осторожно спросила она. – Он был частью этой школы?
– Нет, – ответила Ника быстро и твердо. – Альберто был… перерывом. Окном. Он был той красотой и безумием, ради которых хотелось из той школы сбежать. Он показал мне, что можно жить иначе. Ярко, безоглядно, пьяняще. Это был подарок. Очень короткий и очень дорогой.
Она замолчала, дав этим словам раствориться в ночи. Потом снова посмотрела на Кристину, и в ее взгляде появилась тревожная острота.
– И теперь появляется его брат. И я не знаю, что он: продолжение того подарка или напоминание об уроке? Новое окно или новая ловушка? Он похож на ту красоту, но пахнет порохом. Старым порохом.
Кристина протянула руку через стол и накрыла своей ладонью холодные пальцы Ники.
– Тогда будь готова ко всему. Как ты и сказала. Но помни, что теперь у тебя есть не только навыки и пистолет. У тебя есть я. И твой отель. И эта терраса. Ты больше не одна на том холме.
Ника сжала ее пальцы в ответ, легкая, благодарная улыбка тронула ее губы.
– Спасибо. Именно поэтому я и спрашивала о работе. Потому что не хочу терять это. Ни за что.
– Не потеряешь, – уверенно сказала Кристина, отнимая руку и снова берясь за бокал, как бы возвращая разговор в более легкое русло. – Потому что я буду слишком занята, сочиняя художественные отчеты для своего идиота. А теперь давай домой. Завтра тебе рано вставать на свидание с призраком.
Они встали. И пока они шли по освещенной дорожке, Ника на секунду обернулась, взглянув на темный силуэт своего отеля, где в самом верхнем люксе горел свет. Одно окно среди многих. Но именно оттуда теперь дул холодный ветер перемен. И она знала, что подруга права. Она была уже не та одинокая девчонка на холме. Что бы ни принес с собой Марко Волков, она встретит это во всеоружии. И не только с оружием. Воздух у воды был прохладнее, влажным и соленым. Шум города здесь приглушался, уступая место размеренному плеску волн о каменную набережную. Ника остановилась у самого края, глядя в черную, бездонную гладь. Отражения фонарей дрожали на воде, как нервы под кожей.
– А еще… – ее голос прозвучал так тихо, что его едва не заглушил шум прибоя, – Я иногда думаю продать всё. Отель, рестораны, этот торговый центр. Просто взять деньги, забрать тебя, Крис, и уехать. Куда-нибудь на красивый, дикий участок побережья. В Италию, в Испанию, черт знает куда. И обосноваться там. Никаких планерок, никаких врагов у порога, никаких… призраков из прошлого. Просто жить.
Она говорила это не как мечту, а как усталый, почти отчаянный расчет. Как план отступления. Кристина не ответила сразу. Она подошла и крепко взяла Нику за руку, не давая тому холодному ветру с воды забраться под кожу.
– Ты сильная, Ника. Ты не просто выжила, ты победила. Ты построила империю. Тебя уважают. Тебя боятся.
Последнее слово повисло в воздухе не комплиментом, а тяжелым, неоспоримым фактом. Ника медленно выскользнула из ее хватки, опустилась на большой, отполированный временем и водой валун у кромки. Она сидела, сгорбившись, маленькая и внезапно хрупкая в своем дорогом костюме, глядя на свои туфли.
– Боятся… – она повторила это слово, и в ее голосе прозвучала горькая, бездонная усталость. – До такой степени, что ты трижды чуть не погибла из-за меня.
Это было сказано. Выпущено наружу, как яд из старой, никогда по-настоящему не заживавшей раны. Она подняла глаза на Кристину, и в них не было ни слез, ни страха. Только холодный, выверенный до грамма ужас перед тем, что она принесла в жизнь самого близкого человека. Кристина побледнела. Она помнила. Каждый раз. Каждый запах страха, каждый скрип тормозов.
– Ты же… ты же всех их нашла. Разобралась, – выдохнула она, но в ее голосе не было уверенности, только старая, затаенная дрожь.
– Да, – коротко кивнула Ника. – Но это не отменяет факта, что из-за меня на тебя трижды объявляли охоту. Что твоя жизнь стала разменной монетой в войне, которую ты не начинала. Моя империя, мой страх… они построены не только на моей силе. Они построены и на твоей крови, которой, к счастью, почти не пролилось. Почти.
Она замолчала, снова глядя на воду. Вина, которую она несла за Кристину, была тяжелее любых врагов. Именно это чувство, а не страх за себя, заставляло ее думать о бегстве.
– Я продам, – повторила она, уже с большей решимостью. – Я куплю тебе самый безопасный дом на свете. С системой безопасности, которая стерпит прямое попадание ракеты. А сама буду выращивать розы или разводить коз. Или просто пить вино на своей террасе, глядя на море, в котором точно нет трупов.
Кристина села рядом на камень. Она долго молчала, глядя на тот же горизонт.
– А потом, – сказала она наконец очень мягко, – Через полгода или год, к этому самому безопасному дому подъедет машина. Или придет новый красивый сосед. Или просто почтальон принесет странное письмо. И твой покой снова рухнет. Потому что ты – ты. Ты магнит для хаоса, Ника. И для сильных людей. И для опасных историй. От себя не убежишь. Даже на край света.
