Read the book: «Чёрные Шляпы»

Глава 1

Местные жители старались покинуть город на время проведения карнавала. Дело даже не в толпах приезжих или громкой танцевальной музыке: карнавал в Панекки был… странным. Туристы, собирающиеся, между прочим, со всей мессенской земли, не замечают ничего необычного. Вернее, всё необычное, что они замечают – безобидная праздничность. Но местные, изо дня в день наблюдавшие размеренную жизнь города, хорошо видели как действительность в карнавальные дни расплывается. Совсем чуть-чуть: в мелких деталях фасадной лепнины, странных тенях от городских статуй, непонятном движении флюгеров. Город был одержим, и все предпочитали помалкивать об этом. Мало ли что? Вопрос не подразумевал ответа. Просто все знали что поднимать эту тему не стоит. Не надо.

По пестрящей флажками и ярмарочными шатрами улице шëл человек в коричневом пальто. Самый обычный турист, приехавший поглазеть на карнавальных танцоров. Так казалось со стороны. На деле же обычные туристы, как правило, не скрывают под своими пальто колдовских оружейных комплектов.

– Мужчина, купите маску!

Человек в пальто остановился и повернулся на голос. Позвала его женщина, которая стояла за ярмарочным прилавком и только-только попрощалась с группой довольных покупателей.

– Ой, простите, я не имела в виду…

– А давайте.

– Какую? – женщина была выбита из колеи лишь на несколько секунд. Покупатель встал у прилавка и принялся изучать ассортимент.

– Вы одни приехали?

– Один, один.

– О-о-о, в Панекки веселей отдыхать компанией. В следующий год возьмите с собой кого-нибудь!

– Хорошо, обязательно. Дайте вот эту, пожалуйста.

– Эту? – торговка сняла с крючка разноцветную маску. – Арлекина себе редко выбирают, обычно друзьям. Знаете, в шутку! А между прочим зря, Панеккский Арлекин символизирует хорошее настроение и достаток.

– Спасибо. Мне подходит.

– Гиблое место. Не нравится мне здесь.

– Да. Жуткие какие-то у мессенцев карнавалы…

– Не туда думаешь, Леонтайн. Как, ещё раз, этот городок называется?

– По… па… в общем что-то на па. Кажется. Я бы разобрала название если бы вывеска на воротах не оказалась такой ублюдски вычурной.

По серой брусчатке шагало трое людей, сильно выбивающихся из толпы. Все они были одеты в тëмные одеяния, обвешаны колдовскими амулетами и носили чëрные шляпы. Последний аксессуар являлся определяющей чертой в облике колдунов. Таких как они простой люд знал под общим названием “Чëрные Шляпы”.

Чëрные Шляпы – вездесущие маги, наводящие страх на все народы необъятной Палефиды без исключения. Сложно сказать, насколько этот страх оправдан: веками Чëрные Шляпы топчут улицы большинства столиц мира, и пока ничего ужасного не случилось. По крайней мере, вины Чëрных Шляп доказано не было. Пусть встретить этих мрачных магов можно, в общем-то где угодно, живут они все в Чёрной Академии – замковом комплексе на горном склоне глубоко в лесах Мрака. Горы уже сами по себе затрудняют возможность путешествий, а Мрак – дремучие леса, полные опасных чудовищ и не менее опасных магических аномалий. При таком окружении колдуны, казалось, не должны появляться нигде дальше десяти километров от стен своей Академии. Но Чёрные Шляпы вездесущи. И никто не может разгадать секрет их перемещения. Столь лёгкого, стремительного, и, как отмечают имевшие со Шляпами дело маги, ни капли не вредящего целостности реальности. Случай в мировой истории магии поистине уникальный, не мудрено что многие волшебники готовы были жизнь отдать за раскрытие секрета Чëрных Шляп. Многие, в конце концов, жизнь отдали – но правда так и осталась нераскрытой.

Во главе тройни вышагивал старый матëрый колдун, в иерархии Чëрных Шляп носивший титул Старшей Морды. Носил колдун шляпу с примятым донышком и загнутыми наверх полями. Его звали Морне и родом он был из болот Мрака. Мрачными у него были и внешность, и взгляд, и нравы. Но Морне был очень опытным заклинателем. Мало кто пользующийся прикладной магией и, более того, регулярно контактирующий с другими колдунами, успевает дожить до шестидесяти лет. Зато, прошедшие этот условный рубеж становятся способны прожить целый век и даже больше. Морне на вид было как раз за шестьдесят. Сложность попытки описать его состояла лишь в невозможности определить, сколько времени длится это самое “за”.

По левую руку от Морне брëл хмурый и молчаливый колдун в котелке, который, если ещё не достиг рубежа старости, то уверенно к нему стремился. Колдуна звали Старшая Морда Гильберт, и он был очень сильно недоволен. Такое с Гильбертом случалось редко: обычно он был недоволен лишь сильно, и только самые плохие события изредка могли довести это “сильно” до уровня “очень”. Чëрную накидку Гильберта то и дело освещали пробегающие под ней светло-зелëные всполохи. Над каждым из этих всполохов рано или поздно вспыхивала полупрозрачная защитная печать, после чего огонëк гас. Изредка случалось что огонëк уворачивался от печати, и тогда Гильберт, болезненно морщась, бросался ловить его в своей одежде. В конце концов маг выуживал из-под воротника светящуюся зелëную саламандру и, пока та дёргалась, со всей силы швырял еë о брусчатку. Ящерка исчезала, оставляя за собой лишь небольшой след копоти. Это проклятие должно было убить Гильберта час назад, но мастерски выполненные защитные печати ещё держались и могли сохранять жизнь мага какое-то время.

По правую руку от Морне шла молодая девушка в широкополой шляпе. Её звали Младшая Морда Лео. Точнее, Леонтайн, но она предпочитала избегать полного имени как только возможно. Чëрные Шляпы сами по себе выбивались из любого общества, в каком оказывались, но Лео выбивалась из общества самих Чëрных Шляп. И совсем не из-за пола, нет – в Чëрной Академии издревле не было половых цензов. Для того чтобы поступить на обучение к Чëрным Шляпам надо обладать незаурядным умом, преданностью Академии и какой-никакой бытовой неприхотливостью. Но одно дело поступить на обучение и совсем другое – получить собственную Шляпу. Амбициозные колдуны со всей Палефиды стекаются к воротам Чëрной Академии в поисках знаний и могущества. Многие сразу возвращаются ни с чем, некоторые удостаиваются чести войти внутрь и обучаться в тамошних библиотеках, но лишь единицам достаëтся сама Чëрная Шляпа. Такие люди не заканчивают обучение, не возвращаются домой, не кичатся своим статусом на светских мероприятиях. Такие люди всецело отдают себя Академии.

Лео было меньше двадцати лет. Сложно сказать, что должно случиться чтобы человека посвятили в Чёрные Шляпы в таком возрасте.

– А ну присмотрись к флюгерам.

– Львы. – прищурившись, констатировала Лео.

– Да хоть осьминоги. Они следят за нами, не видишь?

В обществе трёх колдунов нарастало напряжение, и карнавальная музыка, пусть очень старалась, но ничуть его не разбавляла.

– Следят. – снова констатировала Лео. – А ещё узоры на стенах какие-то странные.

– Вот. Ну начала же подмечать. В лепнине, похоже, спрятаны колдовские печати. – продолжил мысль Старшая Морда Морне.

– Что делаем? Бежим?

– Нет. Пока опасности никакой. Не знаю что за колдунства творятся в этом па… па… городе, короче. Но это не наше дело. Проблемы начнутся только если вор окажется кем-то из местных.

Хлоп.

Ещё одна саламандра полетела в сторону и разбилась о бордюр. Гильберт с болью цедил воздух сквозь зубы, но до сих пор не произнёс ни слова.

– Старший, мы сами точно не можем снять проклятие? – спросила Лео, косясь на Гильберта.

– Можем то мы можем. Но пока организуемся, пока то да сё, тот выродок улизнёт. И вообще, Леонтайн, ты забыла самый простой способ избавиться от проклятия?

– Снять его руками самого проклинателя. – отчеканила Лео. – По доброй его воле или нет. А ты, видно, сам забыл, чему учил меня.

– Заткнись. И да, молодец. Поймаем того ублюдка и я зачту тебе практик…

– Купите маску, господа!

Все трое колдунов синхронно повернулись на голос.

– У нас есть аксессуары на любой вкус! И для ваших образов тоже найдутся.

– На образы Чёрных Шляп? – рассмеялась Лео.

– А, так вот в кого вы оделись! – невозмутимо продолжила лавочница. – Я и не признала сразу. К нам Чёрные Шляпы никогда не захаживали, так что костюмы ваши мне не с чем было сравнивать, простите!

– Мужчину с белым шрамом на всё лицо не видели?

– О, а говорил что один приехал!

– Чего-чего? – тут же оживился Морне.

– Сказал что один здесь! Он тут у меня маску покупал. И вы возьмите, его удивите.

– Куда пошёл? – неожиданно для Лео заговорил Гильберт. Звучал он устало и угрюмо.

– Пошёл он налево. Должно быть, к площади. Парад смотреть.

– Какая маска? – почти синхронно спросили колдуны.

– Что? – не поняла торговка.

– Да маску какую он купил?

Праздничная улица была полна народу. Толпы двигались в сторону парадной площади медленно, тормозя перед каждой сувенирной лавкой, оседая на террасах ресторанов, выстраиваясь в очереди перед карикатуристами. Время как раз переходило из утра в день: прохлада отступала перед солнцем, которое только-только раскочегаривалось. Идиллию сотряс выкрик. Это было проклятие. Оно слетело с уст Морне в спину шедшего впереди мужчины в маске арлекина. На лету проклятие обретало физическую форму, и форма эта оказалась отталкивающего вида стрекозой. Жужжа, она влетела своим иссиня чёрным телом прямо в цель. Нанести вред проклятию суждено не было: в возудхе вокруг мужчины появились витражи защитных печатей, и стрекоза обратилась пеплом, едва коснувшись их. Ни секунды не мешкая, мужчина бросился бежать.

– Вор – колдун! Так что все брысь отсюда! – проорал на сносном мессенском Морне. Если в толпе из стоящих подальше и не заметивших сотворения магии были граждане, настроенные на геройство, даже самые смелые из них после слов Чёрной Шляпы передумали. Вор бежал, огибая и распихивая народ. Рукой он выбросил из под пальто четыре пирамидальных камушка, и когда те оказались на брусчатке, в во все стороны полетел сизый дым.

Завеса продержалась недолго: яростный крик Морне сдул её подобно урагану. Но открывшаяся глазам Чёрных Шляп улица уже оказалась перекрыта. Четыре рыцаря в гравированных доспехах и пирамидальных шлемах выставили свои алебарды в метре от несущихся вперёд колдунов. Гильберт, не сбавляя ходу, выкрикнул какое-то нечленораздельное заклинание и взмахнул рукой. Из рваного рукава пахнуло жаром, и воздух задрожал. Ветер был настолько горячий, что рыцарские доспехи начали плавиться. Раскалённый металл капал, открывая взглядам заклинателей пустоту под бронёй. Старый трюк: если вынуть из рыцарских доспехов самого рыцаря, то у воина отпадёт потребность в отдыхе. Смертность такому истукану тоже не грозит, а о человеческом факторе можно вообще забыть. По сравнению со всеми этими досадными проблемами биологического тела задача приведения безжизненного доспеха в движение казалась многим колдунам сравнительно лёгкой.

Непобедимые секунду назад рыцари теперь больше походили на восковые фигуры, оставленные без присмотра под солнцем в полдень. Всë что они могли – падать, пока колдуны перепрыгивали через их тела. А вор, тем временем, чуть не скрылся из виду. Выбежав на площадь, он протиснулся сквозь людской ряд и оказался на просторной мостовой. По левую сторону пустая площадь тянулась далеко вперëд, а по правую прямо на вора шествовал парад.

Маршем двигались солдаты в вычурной парадной форме, с метровыми плюмажами и винтовками наперевес шли вместе с женщинами в платьях на неимоверно широких кринолинах. Отдельной группой двигались артисты с огромными головами из папье-маше, они изображали каких-то сказочных персонажей. Разодетые лошади везли платформы, на которых танцоры и музыканты разыгрывали фольклорные сценки. Все участники парада были в масках, перчатках, и даже трубачи носили хитрые драпировки, закрывающие рты так, чтобы всё тело оказалось скрыто, но игре ничего не препятствовало. Между шествующих сновали поразительно гибкие акробаты, а возглавлял парад красно-фиолетовый Арлекин. Отнюдь не обычный арлекин, о нет. Не бывает арлекинов пяти метров ростом. Он обладал очень длинным телом на очень длинных ногах в очень длинных штанах. Можно было бы сказать что Арлекин на ходулях, но ходули так не изгибаются. К тому же руки от ног в длине не отставали. Всем своим тонким и вытянутым телом Арлекин отплясывал танец. Для приезжих пляска эта была весёлым и диковинным зрелищем, а для местных – кошмарным ритуалом. Голова Арлекина находилась на уровне второго этажа, руки могли дотянуться до третьего. А если Арлекин подпрыгнет, то четвёртый этаж тоже окажется под угрозой. Стоит ли говорить что большинство домов Панекки лишь четыре этажа и насчитывали. Конечно, Арлекин никого не убивал. Но горожане свято верили: непоправимого не случилось лишь потому что каждый и каждая занавешивали шторы. Запирали балконы, закрывались в спальне с бутылкой вина и книгой, достаточно увлекательной, чтобы при чтении не думать об окружающем мире. Возможно, горожане были близки к истине.

Дело в том, что во время парада по площади шествовали не совсем люди. То есть, при беглом взгляде и в контексте карнавала их можно было принять за людей. Приезжим очень нравились парадные костюмы, но местные знали что это и не костюмы вовсе. Знание то было странным, интуитивным, но очень чëтким. А ещё горожане знали: “Так надо”. Нельзя нарушать праздничный ритуал.

Но один чужак его нарушил.

Арлекин прыгнул. Его движения были отрывистыми, быстрыми и точными. Тем не менее, когда он сцепил руки, то не услышал между ними хруста костей. В этот момент вор уже продирался сквозь толпу на противоположной от Чёрных Шляп стороне улицы. Толпа, в общем-то, и сама была рада расступиться.

По городу разнëсся оглушительный крик. Но то был не Арлекин, нет. Крик исходил сразу отовсюду, медленно нарастал и также медленно спадал. Это выли оповестительные сирены. А пока Арлекин оглядывался по сторонам, пытаясь определить путь побега чужака, за его спиной через площадь проскользнули тëмные фигуры в шляпах. Погоня продолжалась, меняя парадную площадь на узкую пешеходную улочку.

– Чëрные Шляпы найдут тебя где угодно! Ты просто выбьешься из сил, тщетно пытаясь скрыться. Не продлевай свои пытки.

В воздухе рядом с вором светился рот, который говорил голосом Морне. Конечно, без щепотки магии человек не мог себе позволить таких долгих речей, воздуха бы не хватило. Но колдуны – дело другое. Тем не менее узорный рот разбила металлическая перчатка вора. Перчатка, стоит сказать, тоже заслуживала отдельного внимания. Она полностью была испещрена колдовскими гравюрами. Как и все приспособления под его пальто, перчатка была волшебной. Отличало же перчатку от всех приспособлений под пальто вора то, что только она и не была краденой.

Новая чëрная стрекоза влетела в бегущего, но на этот раз она сгорела в защитных печатях не мгновенно, и успела поддеть вора, тряхнуть. Удар нельзя было назвать болезненным, нельзя было назвать сбивающим с ног, но из под пальто слетел целый пояс колдовского арсенала: с флаконами, квадратными табличками и белыми иглами. Чëрные Шляпы вихрем пронеслись мимо, не проявляя никакого интереса к упавшему поясу. На поясе не висело того что они искали.

Колдуны могли бегать друг за другом довольно долго, но погоня прервалась ещё до конца улицы. Остановил еë шум. Приближающийся шум ритмичных ударов. Одного поворота головы было достаточно, чтобы увидеть позади огромную тень, скользящую по фасадам домов. Все участники погони независимо приняли единое решение – броситься по сторонам. Кто в кусты, кто в подвальную нишу. И успели как раз до появления Арлекина. Улица была достаточно узкой чтобы чудовище могло перемещаться не касаясь земли. Арлекину не требовалось даже цепляться: достаточно было просто ставить конечности в распор, настолько широки они оказались в размахе. Стремительно нëсшийся над улицей, он резким движением остановился, при том совсем без заноса: казалось, силы инерции на Арлекина не распространяются, или распространяются только когда он этого пожелает. Остановившись, чудовище нагнулось над улицей. Его весëлая маска пустыми глазницами всматривалась в пояс, лежащий на дороге.

Отсюда колдуны хорошо видели, как барельефы на стенах вокруг Арлекина менялись. Каменные изображения людей двигались, постепенно теряя форму, а ветви гипсовых кустов превращались во фракталы.

Арлекина отвлёк птичий крик. Высоко в небе, расправив крылья, парил сокол. Правда, колдуны, не сведущие в орнитологии, могли с вероятностью один к трём назвать его как орлом, так ястребом, соколом или коршуном. Причём не имеет значения, что многие вышеперечисленные птицы являются подвидами друг для друга. Да и для сокола птица была слишком громкой. Крик оказался настолько пронзительным, что заглушал вой сирен. Арлекин несколько секунд наблюдал, проворачивая голову за птицей, после чего тело его двинулось вслед за головой. Упираясь в стены домов, Арлекин побрёл туда, куда летел сокол, и вскоре скрылся из виду.

Когда Морне вскочил, а Гильберт тягостно выпрямился, они успели заметить лишь ноги вора, когда тот уже заворачивал на соседнюю улицу.

Бегущему удалось оторваться. Пусть толпа вокруг была обеспокоена сиренами, она не видела арлекина и не спешила разбегаться – оно и к лучшему. Толпа это защита, толпа это укрытие. Расталкивая недовольных прохожих, вор не сразу заметил, как чья-то рука схватила его за воротник. Проследив за конечностью до самого плеча, он обнаружил человека в маске льва. Обнаруженный им человек находился на заключительных этапах нанесения удара кулаком в лицо. Особо примечательным было не то что на заключительной стадии удар оказалось невозможно отразить, а то что кулак мерцал сиреневыми метками. Удара хватило, чтобы смять маску и заставить голову вора откинуться назад, но тот не растерялся. Использовав инерцию, он кувырком выбрался из чужой хватки. Вор прислонил к брусчатке свою металлическую перчатку и встал на руку обеими ногами. Гравюры на пальцах блеснули и прогремел взрыв. Маг-вор влетел на третий этаж соседнего дома, разбив собой окно, и скрылся из виду в темноте чужой квартиры.

Колдунья сняла маску – та была жутко неудобной. Лео никогда не понимала “как люди несколько часов к ряду носят эти намордники”. Жарко, почти ничего не видно, и либо больно стягивает лицо, либо норовит упасть. Ни на что не годится! Разве что для случаев, когда требуется незаметно подобраться к противнику.

Пока Лео заканчивала взбираться по лестнице, еë догнали Морне с Гильбертом. Дверной замок для достаточно квалифицированных заклинателей был преградой чисто номинально. А столь искусные колдуны, какими являлись Чëрные Шляпы, могли открыть запертую дверь даже без касания. Замок оставался цел. Разве что, ближайшие сутки его никаким образом нельзя будет закрыть: такой уж побочный эффект.

В квартире оказалось тихо, но не пусто. Над разбитым оконным стеклом причитала старушка. Сокрушалась она не гневно, а скорее удручённо, слабо размахивая руками и отводя куда-то в сторону мокрые глаза.

Влетев в дом, вор уронил потолочную лампу и расцарапал лакированный стол, а шторы все изорвал. Помимо битой мебели, домашнюю идиллию нарушал ещё один пренеприятный момент: посудный шкаф менялся. Фигурная резьба шевелилась, чашки внутри дëргались, то и дело звонко постукивая друг о друга. Если приглядеться, можно было заметить как изображëнные на чашках люди плавно разбредаются по соседствующим вазам и блюдцам.

– Проклятье! Ушëл! Да ещё и грязно как! – недовольством Морне можно было разжигать промышленные печи – Уже за этот грубый проход через Пустоту ублюдка ждëт страшный приговор. Если только мы его найдëм… проклятье!

– Не бесись, я успела. – довольно перебила наставника Лео.

– Правда? Ну ты…

– Кто вы и что вы делаете в моëм доме?

Хозяйку квартиры звали Паолина, но мало кто вспоминал даже её имя: обычно старушка была очень тихой. Не шла с соседями на диалог и не ждала от них многословности взамен. Но обычно никто не попирает святой и неприкосновенный домашний ют, не бьёт стекло и не портит мебель, да ещё в такой трепетный день как карнавал… Паолина сейчас выжимала из себя всë негодование, на какое только была способна. Справедливости ради то, что Паолина считает пиком недовольства, большинство людей проявляет когда видит как, к примеру, кот наследил по дому.

– Какой погром устроили, ох!

– Чëрные Шляпы. Ловим вора. Он ушëл в Пустоту через ваш сервант, причëм так криво, что теперь я бы вам из здешней посуды пить не советовал. Хотя мы попробуем вернуть его на место.

– Но мужчина, шкаф ведь на месте. Стоит там где и стоял.

– Вернуть на место в потустороннем смысле. Ой, Лео, объясни ей. – в конце концов отмахнулся Морне. Младшая Морда Лео выпрямилась, готовая показать себя.

– Видом шкаф ваш, может быть, и находится здесь, но смыслом он в Пустоте. Руки прочь! – хозяйка хотела было открыть сервант. – А, или вы собирались отправиться к Мифам?

– Ой, батюшки мои!

– Да починим мы его. – продолжила Лео. – С остальным же погромом…

– Будут разбираться ваши власти. – закончил за ней Морне.

– Но ведь всë это – старинная мебель! И мои фамильные шторы!

– Компенсацию надо? Вор обронил на улице пояс. Такой стоит очень больших денег. Город вам поможет. Ну или не поможет, но он, по крайней мере, в силах сделать это. Скажите-ка лучше, не появилось ли сейчас в помещении новых картин?

Внезапный вопрос окончательно выбил Паолину из колеи.

– Картин? А я почëм знаю?

– Гильберт. – Морне командным голосом позвал коллегу. Сам он уже корпел над сервантом, выводил в воздухе очищающие руны. – Проинспектируй комнату на пару с хозяйкой. Найдите картину. Быстро!

Гильберт кивнул и принялся поочерёдно интересоваться у хозяйки дома о происхождении каждой картины в комнате, коих здесь, стоит отметить, висело немало.

– Старший, чего трясёшься? Мы же кому угодно фору дадим.

Вопрос Лео имел основания: пока другие колдуны часами искали короткий путь по Пустоте, скрываясь от мифических опасностей, Чëрные Шляпы могли оказаться на другом конце материка в одно мгновение. Морне же явно спешил, а ещё постоянно оглядывался.

– Первое ограничение наших путешествий. Быстро.

– Мы можем оказаться только там, где до этого бывали другие Чëрные Шляпы. Тебе память отшибло?

– Дальше. Думай, почему мы оказались не в городе, а у дороги.

Лео запнулась. Она вспомнила слова торговки масками: Чёрные Шляпы никогд не заходили в город. Никогда! И, скорее всего, неспроста.

– И почему наших здесь не появлялось?

– Не знаю. И надеюсь узнать из архивов Академии, а не от местных.

Вой сирен давно затих, и с улицы можно было даже расслышать играющую вдали музыку. Парад продолжался.

– Вот эта?

– Нет, еë мне сын пять лет тому назад подарил. Точно помню.

– Может, эта?

– Нет, еë я купила на распродаже нашей художественной мастерской…

Лëгкое изменение в освещении комнаты заставило всех троих колдунов обернуться к окну. На подоконнике примостился человек. По его виду сразу можно было сказать о профессиональной деятельности: заклинатели всегда выбивались из общества необычной одеждой. Его же накидка была сшита из чëрных и бежевых ромбов, и каждый ромб скрывал с внутренней стороны маленький колдовской знак. К тому же, маг был обвешан волшебными кольцами и ожерельями.

– Кто вы такие? Что тут забыли?

– Чëрные Шляпы. – шагнул вперëд Морне. – Ловим вора.

Маг, парень около двух десятков лет от роду, как оказалось, был осведомлён о внешности и роде деятельности Чëрных Шляп гораздо больше чем хозяйка дома. Хрустнув осколками стекла, он спрыгнул на пол и продолжил уже куда осторожнее.

– Чëрные Шляпы, значит? Ваш вор нарушил наши городские порядки.

– Ничего не знаю. Мы к вашему изуверскому ритуалу отношения не имеем.

“Пока что.” – добавили про себя все трое Чëрных Шляп. А мессенский маг только больше взъелся.

– Раз не знаете – молчите! Вам не понять важности наших порядков.

– Ну поведай тогда! – завелась Лео. Академии не было равных в таинствах. Лео было смешно видеть, как какие-то мессенцы ставили себя с Чёрными Шляпами в один ряд.

– Секрет.

– Ну да, конечно. Большой такой секрет. По стенам ещё лазает.

– Вот эту картину не помню! Я вообще красный не люблю, никогда бы такую у себя не повесила.

Лео с Морне тут же метнулись к хозяйке дома. Та держала в руках небольшой пейзажик, в рамке из промасленного дерева на тонкой верёвочке. При взгляде на холст можно было различить очертания города. Крыши домов назначения жилого, крепостные башни назначения военного и шпили назначения религиозного. На переднем плане находился величественный собор с высокими витражными окнами, а небо сверху было исполнено глубокими оттенками красного.

– О-о-о, вот это хорошо. – Морне с минимально приемлемой долей вежливости взял картину из рук хозяйки и поднёс её к лицу. – Собор Святого Жюлиана Монсильского. Ублюдок понадеялся что если он выберет местечко поближе, то и по Пустоте ему идти придëтся недолго. Нам пора, идëм.

– Стоять! Кто-то должен ответить за учинëнные беспорядки!

Морне, к удивлению Лео, остановился.

– Как тебя зовут?

– Райль. – мессенец гордо выпятил грудь. – Из семьи Касадини.

– Ясно. Я – Морне, а это Лео и Гильберт. Пойдëшь вместе с нами ловить эту тварь и предъявишь ему свои обвинения лично.

Имена назвать было очень важно. Для колдунов представление по имени сродни удару стакана об стакан с целью перемешать жидкость всплесками. В знак гарантии, что напиток не отравлен. Как доверить чужому человеку свою ладонь для рукопожатия. Потому что знание имени открывает в колдуне ряд маленьких магических уязвимостей, и назваться – значит проявить хоть какое-то доверие к собеседнику-колдуну. После наступило недолгое молчание, прерываемое только хлопками Гильберта, то и дело расправляющегося с саламандрами на шее. В конце концов, Райль решился.

– Да. Я с вами!

– Ну и всë. Пошли.

Когда Чëрные Шляпы освобождали помещение, а Райль прощался с подуспокоившейся хозяйкой, Лео на секунду остановилась.

– Сунешься в наши секреты – убью.

– Это взаимно! – огрызнулся Райль в ответ.

Глава 2

Соединëнное Королевство Дардана – обширная страна, делящая собой страдающие от магических катаклизмов земли Мрака на Северный и Южный. Собственным величием Дардана обязана одному колдовскому ордену, который около века назад научился очищать проклятую землю Мрака от метафизических аномалий. Многие соседи сами были рады оказаться под крылом восходящей Дарданы. Кто из соседей рад не был, соглашался подписать союзный договор уже на других условиях. Когда твою столицу вдруг обступает лес из железных пик, появляется много аргументов в пользу сотрудничества.

И дарданский ритуал действительно избавлял земли Мрака от страданий: посевы восходили, в леса возвращалась жизнь. Колдуны могли даже вернуть солнце туда, где его не видели уже сотни лет, и это было настоящим чудом. Но и у чуда нашлись побочные эффекты: небо над очищенной землёй неизбежно краснело, а половина местных жителей в считанные дни краснела следом. Некоторые отращивали рога. Читатель может подумать, что в дело вмешались демоны но подобные концепции нигде на Палефиде не в ходу: никакого дьявола, никакого адского пекла и никаких красных рогатых демонов. Разве что пропаганда соседних с Дарданой стран демонизировала агрессивную экспансию Королевства.

Шпили Церкви Святого Жюлиана возвышались над историческим центром города Монсиля. Всю письменную историю Монсиль был большим, по меркам округи, городом, и всегда служил важным транспортным узлом. В одно время как единственный торговый порт в окрестностях, в другое – как врата для морской колонизации здешних земель чужеземцами. Сейчас Монсиль и прилегающие к нему территории узким коридором связывает всю необъятную Дардану с еë северными владениями. По городу непрерывно идут телеги, обозы, почтовые кареты. Можно было даже встретить несколько автомобилей. И весь Монсиль, от новеньких флагштоков до старинных фундаментов, был проникнут издревле протекающим культурным обменом. Тот же Собор Святого Жюлиана изначально строился в грозных языческих традициях многобожного Мрака, а начиняли его уже верования далëкого Каннаблана, пришедшие однажды и оставшиеся здесь навсегда. Прагматичные каннабланцы не стали рушить Монсильские церкви, а просто сменили идолов.

Собор был открыт для прихожан, но никто из служителей явно не ждал увидеть на пороге четверых недовольных колдунов. Морне выцепил из соборного полумрака какого-то молодого паренька в облачении прислужника.

– Слушай, надо поговорить с кардиналом. Устроишь?

– Никак нет, служба идëт. – беспокойно отозвался прислужник. Он не был уверен в своих словах, потому как смутно догадывался, что Чëрным Шляпам надо помогать. По крайней мере, точно ни в коем случае нельзя мешать. – Но вы можете поговорить с кем-нибудь ещё!

– Нам бы кого-то кто всем управляет и всë решает. Ты уверен, что молитву нельзя прервать? Господь ведь всë равно вам никогда не отвечает.

Нелицеприятное высказывание Морне было правдой. Да, в мире, где факт сотворения людей был научно доказан, признание Господа – вопрос не веры, а науки. Выбор человека состоит лишь в том, почитать или не почитать какой-либо конкретный образ Господа. Другое дело, что кроме научного факта сотворения людей никаких больше божественных проявлений задокументировано не было. А люди очень старались найти! Даже ангелы – и те не показываются на глаза, а если показываются, то их можно назвать довольно отстранëнными.

– Да как вы смеете? – повысил голос уже Райль – оставьте в покое их ритуалы!

– Здешние ли ритуалы ты имеешь в виду?… – поехидствовала на него Лео.

– Не нужно ничего нарушать! Кардинал, конечно, на службе, но я могу отвести вас к настоятельнице. Она свободна!

– Ну и отлично. Пошли. – скомандовал Морне.

Прислужник с облегчением выдохнул после того, как колдуны наконец изволили освободить проход. Он повëл гостей вглубь соборных помещений.

Покинув одухотворённый полумрак основного зала, колдуны оказались в куда беднее обставленных галереях. Эти коридоры не предназначались для глаз прихожан, так что необходимость в цветных витражах и расписных канделябрах отпадала. Проходившие мимо священнослужители собирались было возразить факту нахождения в галереях посторонних, но закрывали рты прежде чем успевали что-то сказать. Стоило лишь заметить чёрные шляпы на головах незнакомцев.

Настоятельница, как следует из построения самого слова, была женщиной. Люди не нашли никаких свидетельств о том что Господь создавал какой-то пол раньше другого, а также Господь не посылал своих представителей с целью разъяснить правила мирской жизни. Ничего подобного никогда не происходило, поэтому люди не стали морочить себе голову мнимым духовным превосходством одних над другими. Святость она не в мужском или женском начале, святость она в душе. Так что для духовенства на Палефиде скорее уж система полового разделения и соответствующих запретов выглядела бы неестественно.

– К вам Чëрные Шляпы пожаловали, госпожа!

– И мессенский колдун. – дополнил служителя Райль.

– Собор Святого Жюлиана приветствует вас. Настоятельница Адмантина Корре к вашим услугам.

Адмантина была из тех людей, которые предпочитают оставаться вежливыми не смотря ни на что, в любой ситуации и перед любым человеком. Именно это умение позволило Адмантине продвинуться так высоко по церковной иерархии. Когда задачи предельно просты и не требуется изобретать ничего нового, негласно в цене остаются одни лишь почтительность перед старшими и доброта к младшим.

– Морне. Где в твоей церкви ход в Пустоту?

Вопрос Старшей Морды Чëрных Шляп был груб не только формулировкой, но и самой мыслью что Храм Господень позволит содержать под своими сводами вход в Пустоту. В конце концов, Пустота это логово Мифов – ужасных чудовищ, рушащих само мироздание. Само предположение, что слуги Господа будут держать при себе вход в обитель чудищ, которые созданный самим же Господом мир губят, неприемлемо. От произнесённых над столом слов младший прислужник даже было поперхнулся, но настоятельница Адмантина ответила сдержанно и с улыбкой.

– У нас нет ходов в Пустоту, господин.

– Как у вас тут с целостностью реальности, а? Мифы рядом не появлялись? В последнее время не было Разрывов?

– Нет, не случалось ни разу. – хоть вопросы становились всë более возмутительными, настоятельница отвечала в своей привычной доброжелательной манере. – а почему вдруг интересуетесь?

– Ищем одного ублюдка.

– Магического преступника! – расшифровал слова предводителя Чëрных Шляп Райль.

– Да, через Пустоту сюда угнал.

– У нас нет никаких ходов в Пустоту, не можем ничем помочь. – развела руками настоятельница. Но в этот момент Лео начала терять терпение.

– Вопрос не в том, есть или нет. Вопрос в том, где.

Настоятельница непонимающе подняла бровь. Она игнорировала Лео, пока та не подала голос. В голову Адмантины очень неуверенно прокрадывалась мысль о том, что молодая девушка перед ней – колдунья, да ещё из Чëрных Шляп.

– Простите, но Собор освящался. И наши витражи носят такие искусные защитные печати, что во время войн Святой Жюлиан укрывает людей не хуже любой крепости. Колдуны из самого Королевского Ордена регулярно осматривают здание. Для Пустоты здесь нет никакой лазейки!

– Ну-ну. – покачал головой Морне. – А есть места, куда Королевский Орден не заглядывает?

– Разве только крипта…

– Уже что-то. Пойдём, ты нас туда проведёшь.

– Вам нельзя в крипту. Её положено открывать только для захоронения священнослужителя.

– Так у них просто пока нет повода! Может мы…

– Нет, Леонтайн, мы не будем. Гильберт, ты часто в Дардане бываешь?

Усталое молчание колдуна служило согласием достаточно надёжным, чтобы Морне продолжил.

– Знаешь где у них эти подвалы обычно?

Гильберт кивнул. Так устало и тяжко, будто нечаянно уронил голову и едва успел удержать её на плечах.

– Идём.

– Но вы, простите, не можете! Крипта неприкосновенна!

Адмантина встала с кресла и поторопилась вслед за уходящими колдунами.

– Вы поймите, выход из Пустоты здесь есть в любом случае. И если мы его своевременно найдём и закроем, то вам же. Будет. Только. Лучше.

Лео по мере сил была учтива. Возможно, сил она к этому прилагала чересчур много: лексикон Чёрных Шляп и так не отличался обилием уважительных конструкций. По правде говоря, Лео едва ли не делала хуже. Нажим, свойственный произносимым через силу словам, только сгущал краски. Сейчас Лео была раздражена и затесавшимся в их ряды мессенцем и тем, что не выходит получить официальное согласие на вход в крипту, пожалуй, в равной степени.

– Мы можем подождать у входа. Всё равно тому чужаку нужно будет выбраться. – не унимался Райль. – Не будем тревожить святыни почём зря.

– Не беси.

– Ну уж как знаете! Я буду караулить его на входе.

– И хорошо. Устрой ему засаду. – вмешался Морне. Наставник был слишком расположен к мессенцу, и Лео это не нравилось. Большее недовольство вызывало только то, что слова наставника казались удивительно логичными и расчётливыми. Райля просто не хотелось видеть под боком.

Адмантина была не в силах противостоять доводам колдунов, но и согласия на их действия давать не спешила. В конце концов, они в любом случае сделают то, что собираются. Возможно, оно будет к лучшему.

Вскоре колдуны, в сопровождении настоятельницы Адмантины и младшего прислужника, оказались на месте. Массивная решётка с коваными узорами перегораживала тёмный спуск, ведущий в крипту. Настоятельница отдала нужные распоряжения, и вскоре рядом оказался ещё один церковнослужитель. Он спешил, бряцая увесистой связкой ключей.

– Красивое место. Прямо памятник. – не мог не отметить Райль. Его родная Мессена также славилась своими монументами во имя молчаливого Господа.

– По мне так обычный склад тел и всë тут.

– Что-что?… – в голосе Райля звучали стойкие нотки ярости. Колдунье удивительно легко удавалось довести его до точки кипения.

– Просто старые тела, не более. Зачем хранить их в подвале?

– Здесь хранится великое наследие!

Нотки ярости плавно превращались в полноценный купаж.

– Да? Не думаю, что все эти святые запомнились особо удачными костями. Их наследие лежит по библиотекам или, вон, на церковной службе перед людьми зачитывается.

– Святые захоронены с церемониальными сокровищами, великими произведениями искусства!

– Ну здорово. И лежит это всë искусство по каменным коробкам, никому внутрь даже заглянуть нельзя.

Райль не нашëл в себе ответа и обратил взгляд на Адмантину, но та старалась не встречаться глазами с колдунами и вообще была занята – возилась со старым замком. Когда ворота поддались и настоятельница уже хотела шагнуть внутрь, Морне рукой остановил еë.

– Мне нельзя оставлять вас там без сопровождения. – вежливо возразила Адмантина.

– Вор убьëт тебя. Мы и так и так останемся без сопровождения.

Чëрные Шляпы спускались в тишине. На ступенях у подступов к самой крипте стало так темно, что освещали путь лишь зелёные всполохи от Гильберта.

– Лео, свет.

– Да вижу я.

По залу эхом пронеслось заклинание, и стены озарил свет. Ярко-красный, который вскоре перетëк в оранжевый, затем в жëлтый, зелëный, голубой и, наконец, насыщенный синий.

– Позёрство. Жëлтого было достаточно.

– Короче жëлтых волн никто творить и не умеет, вот только ими и пользуются.

Морне не стал возражать. До этого момента он считал что Лео освоила максимум зелëный. А чем меньше длина световой волны, тем сложнее было сотворить её свет.

– Ладно, пользуйся. Но фиолетовый будешь учить только со мной.

Морне беспокоился неспроста: видимый спектр волн очень узок. Промахнёшься и сделаешь волну длиннее – ничего плохого, конечно, не произойдёт. Самое страшное – может, будет просто немного жарко. Но вот если перестараться и сузить волны слишком сильно, то излучаться начинает уже что-то совсем другое. Что-то ужасное, невидимое, пахнущее озоном и подтачивающее саму реальность. И начинает свою трапезу это нечто с тебя.

– Я думала, тут будет больше гробов.

– Это саркофаги, Лео.

– Ну саркофагов.

Крипта представляла собой широкий восьмиугольный зал с низким сводчатым потолком и стеснительно спрятанным в одном из углов входом. По сторонам восьмиугольника были выдолблены ниши и в каждой помещался каменный саркофаг. Их массивные плиты приковывали к себе внимание узорами. Похожими, но всё же чем-то отличающимися друг от друга. В остальном интерьер крипты был небогат: всё самое интересное в этом помещении сосредоточено в восьми прямоугольных ёмкостях, надёжно спрятанное от чужих рук и глаз.

Морне ворожил шёпотом. И заклинания, слетающие с его губ, в воздухе обращались витражными глазами. Глаза было четыре, они выстроились по периметру вокруг колдуна и смотрели в разные стороны. Собственные глаза Морне закрыл. Маги любят говорить, что волшебные глаза очень ревнивы. В каком-то роде и правда можно было бы сказать что зрительное колдовство не любит, когда призвавший его продолжает пользоваться зрением собственным. Заклинание, которое сотворил Морне, было узко специализировано под поиск прорех в реальности, так что вместо стен и фигур в помещении колдун видел лишь тëмные очертания. Разве что призванный Лео свет отражался в призмах витражных глаз слабой синевой. Единственным выбивающимся из пейзажа предметом оказалось маленькое золотое кольцо. Оно парило в синеватой мгле у одной из стен на высоте едва ли в метре над полом.

– Кольцо. – заключил Морне, окончив заклинание и открыв глаза. – Лежит в саркофаге. Лео, в том что рядом с тобой.

Лео, Морне и Гильберт встали над каменной плитой. Высеченные на ней письмена повествовали об истории каннабланского миссионера, прибывшего на здешние земли дабы нести идею подчинения Господу язычникам.

– Большая. – отметил Морне.

– Тяжëлая. – добавила Лео.

– Ух… – прозвучало от Гильберта.

– Может, прямо в саркофаг печатей для левитации позабиваем, да так домой потащим? Я бы могла наколдовать столько, сколько нужно.

– Домой не утащим точно. К тому же церковники и так со скрипом нас сюда пустили, а ты представь их лица когда эта бандура взлетит к ним наверх. Препираться с ними нет никакого желания.

– Что там за кольцо вообще?

– Такие кольца способны открыть проход в Пустоту и даже провести тебя по ней куда нужно. Удобно, если ты не умеешь колдовать.

– Ого, не слышала о подобном.

– Конечно не слышала. Чëрным Шляпам то оно зачем. Нам таких реликвий не надо.

– Как и церковникам! – Лео наклонилась в попытке прочитать имя миссионера на боку саркофага. Оно, правда, было написано слишком уж фигурными буквами. – Кто это у нас тут такой лицемер, а? Церковь против Пустоты, говорите, да?

Лео стояла к саркофагу ближе всех и только благодаря наклонному положению ей удалось избежать удара, когда каменная плита взорвалась. Во все стороны посыпались острые осколки, а пыль стала неотъемлемой частью воздуха в крипте. Из разбитого саркофага показался сжатый кулак в латной перчатке. На костяшках пальцев горели гравировки. Повинуясь инстинкту самосохранения, Лео оставалась пригнувшейся. В ситуации возникло огромное количество неопределённости, которую требовалось устранить. Повернув голову, Лео убедилась в том что Старшие Морды в порядке. Да, они были окружены полыхающими защитными печатями, но для колдунов в метре от взрыва это норма. Следующей неопределëнностью, требующей устранения, была “Как я могу использовать своë положение чтобы поймать вора?”

И, когда вор сделал шаг из саркофага наружу, положение было использовано. Сложно удержаться на ногах, если считаешь что лестница кончилась, но ниже внезапно оказывается ещё одна ступенька. Особенно, когда эта ступенька перекатывается и хватает тебя за ногу. Вор с грохотом повалился на пол и вокруг него рассыпались камушки. Это были пирамидки. В следующее мгновение помещение залил едкий дым. Он распростëрся во всю свою мощь, а когда встретил стены, то, не в силах преодолеть такую преграду, яростно бросился обратно, в сторону людей. К тому же в помещении уже присутствовала каменная пыль, которая сразу вошла с дымом в дуэт. На несколько мгновений дышать стало совершенно невозможно.

В синей от света Лео дымке заблестели заклинания Чëрных Шляп. Разящие, смертоносные, а также рассеивающие. И когда дым спасовал перед колдовскими ветрами, то Лео обнаружила что за ногу она держит уже не вора, а рыцарский доспех. В помещении не прибавилось душ, но стало оно на шесть персон теснее. Инстинкт самосохранения, совсем недавно заставивший Лео остаться без движения при взрыве, сейчас уже напротив в полную силу трубил о необходимости двигаться, и очень быстро. Вскочив, Лео успешно предотвратила попадание алебарды в собственную спину. Пусть колдовские печати и могли сдержать удар, но почти всегда уворот обходился куда дешевле.

– За ним! – орал Морне, взбираясь по лестнице вверх. Чëрные Шляпы, отпрыгивая от ударов рыцарей, очутились на ступенях. Мимолëтом обернувшись, Лео окинула взглядом крипту. В яркой синеве контрастным блеском сияли доспехи. Они уже обратили головы к выходу и были вот-вот готовы броситься за колдунами. Диковинным щелчком Лео сбросила с пальцев красную искру. Та исчезла, влетев в толпу рыцарей, и всë помещение сотряс ужасающий скрежет. Колдунья поднималась наверх, не оглядываясь назад. А позади неë сотни килограмм металла сминались и плотно утрамбовывались во вскрытый саркофаг.

Райль слышал взрыв и был готов к появлению чужака. Решëтка надëжно заперта, настоятельница с прислужником спроважены, а боевые заклинания наготове.

И, увидев выбегающую из крипты наверх фигуру, Райль тут же бросил в неë трëх колибри. Птицы были отлиты из чистого колдовства и наделены единственным предназначением – впиться в плоть как можно глубже и не вылезать как можно дольше. Но раньше самого вора на свет показалась его ладонь в латной перчатке. Молниеносными движениями рука поймала всех колибри одну за другой, и гравюры на ней налились золотым светом. Райль впервые увидел Вора в лицо. И лицо это искоса пересекал белый шрам. Казалось, края его шевелились. Казалось, шрам увеличивался. А ещё Райль увидел глаза. Серые, зоркие. И взгляд: цепкий, но вместе с тем какой-то безжизненный.

Перчатка вора сверкнула, она смела в сторону железные прутья с лëгкостью, с которой могли отодвигаться бусы дверной шторы.

Не успел Райль опомниться, как вор шагнул вперёд и ударил его ладонью своей латной перчатки прямо в грудь. Защитные печати мгновенно проявились в воздухе вокруг Райля, и через секунду две трети из них разбились вдребезги, а самого Райля откинуло в стену. Перчатка истратила ресурс и уже не сияла, только дымилась. Не тратя лишних секунд на взгляд в сторону жертвы, вор бросился бежать.

Чёрные Шляпы взобралась наверх, а Райль пытался подняться на ноги. Лео успела оценить и смятые прутья решëтки, и меркнущие в воздухе осколки защитных печатей. Вор был силëн и хитëр, вновь он выскальзывал из рук Чëрных Шляп. Радовало одно: с каждым разом у него становилось всë меньше и меньше козырей в рукаве. Те же рыцари из пирамид всегда отпускались комплектами по десять, и все десять уже были израсходованы. Пояс он обронил, значит осталась лишь перчатка.

– Шевелись!

Лео с силой потянула Райля за шиворот, не оставляя тому выхода кроме как вскочить и продолжить погоню.

Вор выбежал через боковую дверь, минуя опасное открытое пространство соборной площади. За ним вдогонку неслись сыплющие проклятиями колдуны. Волшебные слова их обращались дымом и летели вперёд. Сталкиваясь с целью, заклятия растворялись в сиянии защитных печатей. Лео не без доли азарта отметила, что сияние печатей вокруг вора было уже отнюдь не таким ярким, как раньше. С каждым проклятием свет всë тускнел, и было совершенно ясно что ещё чуть-чуть и…

Лео была твëрдо уверена, что следующему еë заклятию удастся миновать обереги, но в момент, когда она шептала колдовскую формулу, вор резко развернулся и влетел в дверь какого-то магазинчика по левую сторону улицы. Вывеска явно старалась отобразить принадлежность заведения, но краска на ней давно потеряла цвет и облупилась. К тому же, красное небо Дарданы никогда не славилось яркостью, в лучшем случае его иногда можно было охарактеризовать как “более-менее светлое”.

Колдуны толпой ввалились в магазинчик и разразились проклятиями больше прежнего. Только это были уже не заклинания, а самые обычные ругательства. На стенах магазина едва нашлось бы пустое место: они были увешаны картинами.

– Могу вам чем-то помочь? – осторожно поинтересовался старик за прилавком. Он был из тех, кто смог на своей шкуре испытать побочные эффекты очищения Дарданой своих новых земель: кожа лавочника имела багровый окрас, гордо именуемый местными “красным деревом”. В данном случае же эффект благородной древесины усиливался глубокими морщинами, а над висками, словно сучья, торчали рожки. Лео нередко видела “затронутых” дарданцев, с некоторыми даже училась на одной кафедре. А вот Райль, к её вящей забаве, пялился.

– Нам нужна картина. – устало ответил Морне.

– Думается, у меня есть что вам предложить.

– Да уж вижу.

– Какая картина вам нужна?

– Вы тут мужика с белым шрамом на всё лицо не видели? – спросила Лео нетерпеливо.

– Простите, госпожа, но такого портрета у меня нет.

– Нам нужен пейзаж. – Вышел вперёд Морне.

– Какой? Природа, город? Может, морской?

– Пока не знаем. Но рамка должна быть простая. Дерево с тёмным лаком.

– О, рамку можно заменить при необходимости, в этом никакой сложности нет.

– Нет! – ответили Лео и Морне хором.

– Хорошо-хорошо, как скажете. Посмотрите, вот здесь у нас пейзажи.

Морне окинул взглядом остальных колдунов.

– Лео, Райль. Осмотрите остальные отделы.

Они в ответ кивнули и начали обход художественной лавки. Лео прекрасно понимала, что её специально поставили на лёгкую работу: нужный пейзаж гораздо сложнее найти между другими пейзажами, чем среди всяческих натюрмортов и абстракций. Не понимала Лео только, почему с ней так обходятся. Почему ставят на лёгкую работу. Вместе с этим мессенцем! Она была близка к тому, чтобы начать корить себя за беспокойство по такому незначительному поводу, но самокопания прервал Райль.

– Так как же работает твой поиск по картине? В чём заключается это колдовское искусство?

– Проклятие такое. Ну, точнее, путеводное заклинание. Оно, считай, не вредит, так что как проклятие не классифицируется. Защитные печати его не распознают и не пресекают. Сейчас в каждом месте, откуда тот мужик уходит через Пустоту, появляется картина места, куда именно он уходит. Ясно?

Райль кивнул.

– Хорошая штука. Научиться можно?

– Тебе – нет. Да и если ты ходишь через Пустоту, а не как мы, то заклинание моё тебе ничего не даст. Скорость у тебя с преследуемым будет одна и та же, а в моём случае перегнать надо.

– Может, и путешествиям своим научишь тогда?

– Ты идиот? Это секрет. Правда не понимаешь?

Вопрос был явно риторический, но Райль, осознанно или нет, проигнорировал этот факт.

– Не понимаю. Зачем скрывать такие великие знания? Да насколько проще стала бы жизнь, если бы каждый маг умел ходить повсюду как вы!

– Ну-ну, насколько? Давай, расскажи.

– Очень быстро ловить преступников.

– Они будут перемещаться так же мгновенно. – парировала Лео.

– Ну, понятное дело что какой-то контроль нужен…

– Вот мы и контролируем.

– Вы уронили, господин… – в глубине магазина лавочник учтиво нагнулся, чтобы поднять упавшую с Гильберта саламандру.

– Не трожь! – прикрикнул Гильберт, давя проклятие сапогом. Когда тот убрал ногу, на половых досках остался протяжённый след копоти.

– Ужас какой. Что это было?

– Отмоется. – пространно ответил Гильберт. Лавочник оставался озадаченным.

– Люди могли бы забыть об использовании Пустоты! Да так сама реальность стала бы чище! – продолжал Райль, пока они с Лео переключались от стенда с фруктовыми натюрмортами на стенд с цветочными.

– Что-то не похож ты на поборника целостности мироздания. Думаешь, я не видела ужасы вашего городка?

– Ты ничего не знаешь.

– Миф во главе парада! И, готова поспорить, с музыкантами и танцорами тоже не всё чисто. Что у вас там происходит, а?

– Секрет.

– Конечно секрет! Где у вас там ближайшее Бюро Устранения Мифов? Час на дилижансе, двадцать минут на автомобиле? Конечно не нужно вашим секретам лишнего внимания.

– Я в ваши тайны не лезу, и ты в наши не лезь.

– У тебя Маскарад Мифов на улицах!

– Пока Чёрные Шляпы отмалчиваются, все остальные колдуны ходят через Пустоту и шатают мир не хуже Мифов!

– Лео, дуй сюда.

Колдунья метнулась к Морне. Разговор был прерван в самой жаркой точке, и запал от невысказанного ответа придал ей только больший импульс в движении. Морне в каждой руке держал по картине. Одна – старая, с Собором Святого Жюлиана, другая – новая. Обе были одинакового размера и в одинаковых рамках.

– Вот же сволочь… – проронила Лео. Новая картина изображала степь: гектары и гектары сухой травы, немного облаков наверху, и, в общем-то, всё.

– Да, ублюдок точно знает, как мы его нашли. – мрачно сказал Морне.

– Что это за поле? – Лео пыталась выцепить в картине хоть какие-то черты, благодаря которым можно было бы опознать местность. – Какие там равнины есть на Палефиде?

– Да кто их разберёт. Может, это какие-нибудь Бронзовые Поля Кайваров?

После слов Морне, Лео снова всмотрелась в картину.

– Да не такие уж они и бронзовые…

– Весьма бронзовые. – пресёк возражения Морне.

– Ну, наши, конечно, бывали в тех краях, но не всё ведь исходили! Мы можем оказаться в сотне километров от места, куда он забрался!

– По крайней мере, мы можем попытаться. Всё равно будем быстрее. – слова наставника недвусмысленно свидетельствовали о том что разговор окончен.

– Простите, вы принесли в художественную лавку свою картину?

Все колдуны разом обернулись на старика-продавца.

– Да. – чуть погодя, ответил Морне.

– Хорошо, почему бы и нет. И вы, стало быть, выбрали подходящую?

Когда посетители расплачивались, лавочник пребывал в лёгком смятении. Он помнил обо всех поступивших в магазин картинах, но эта не выглядела знакомо. К тому же, она и выполнена была странно. Повертев в руках ту или иную работу любого художника, можно было заметить тени, образованные неровностью мазков краски и прочие следы труда. На этой же картине ничего подобного увидеть не выходило. И покупали её необычные люди. Один в расфуфыренной мантии ромбиками, а остальные трое, наоборот, одеты очень просто, за исключением больших Чёрных…

– Ох. Вы, господа… – лавочник не отрывал взгляда от головных уборов покупателей. Так ему было даже проще не встречаться с ними взглядами. – Не надо денег, забирайте так, чего уж там.

– Нет. – отрезал Морне. Он выложил из кошеля две купюры с внушительным количеством нулей после единицы. По крайней мере, это количество было внушительным для торговца картинами среднего пошиба.

Глава 3

Преодолеть стены Академии было трудно, но не невозможно. Любая цель достижима при наличии специализированного устройства, и у наёмного вора Пьера Вито сегодня имелось такое. Иронично, но это тоже был головной убор. Древняя реликвия далëкой кринской цивилизации – шапка, на сорок минут превращающая надевшего еë в сороку. Особенность данной шапки была в том, что превращала она человека в птицу полностью. Все намерения, воззрения и высшие потребности на сорок минут растворялись в крошечных птичьих мозгах. Пропадало и колдовство. Человек терял личность и оказывался беззащитен, но также он становится невидим для оберегов. Защитные печати возводят против колдунов и против птиц-шпионов, колдовством ведомых. А от самых обычных птиц, как правило, легко защититься: немного шипов на фасадах и никакая пташка больше не доставит неудобств. Скорее, неудобства в этот момент испытывал лишь сам Вито. Он уже провëл в птичьем облике полчаса, и его примитивный мозг постоянно уходил с маршрута, отвлекаясь то на лесных жуков, то на трели крылатых собратьев. Иногда Вито всë же удавалось подлететь к учебным корпусам, но в последний момент он с ужасом понимал, что приземляется на фасадные шипы. После Пьер стремительно покидал территорию Академии и долго кружил над окрестностями. В какой-то момент его затуманенное животными установками сознание почувствовало, что перестаëт отвлекаться на дела, не относящиеся к главной задаче. Птичье естество отошло на второй план, и в голове осталась только цель. Вито снизился, нашëл открытое окно. Убедился, что помещение лишено посторонних свидетелей и залетел внутрь. Проведя несколько минут под одним из множества здешних лабораторных столов, Пьер обнаружил, что теперь он снова человек. Снова чисто мыслит, и снова с трудом помещается под лабораторные столы.

“Ну вот, можешь же взять себя в руки.” – сказал себе он. Пьер снял шапку и убрал её в скрытую сумку под пальто. Но пока он проверял целостность своего снаряжения, дверь в кабинет скрипнула и отворилась.

– Ммм, ты уверена, что стоит? – первый голос принадлежал женщине, или скорее девушке. Может, даже девочке. Он был задумчивым, а ещё слова звучали с явным акцентом.

– А у нас нет выбора. Сколько времени осталось до срока сдачи лабораторки? Дня два? Если не начнëм сейчас, то просто не успеем! – второй голос, тоже женский, звучал куда более напористо. Речь была чиста и хорошо поставлена.

– Ммм, это правда.

– Доставай конспекты. Сейчас будем разбираться, что куда варить и что с чем замешивать.

– Ммм, мы вроде должны изучить рунические узоры. Ничего варить не нужно.

– А, да? Ладно. В общем, ты говори что делать. За часик управимся?

Прошло два часа. За это время Пьер успел узнать, насколько неохотно металл поддаëтся колдовским гравировкам, как долго и сложно подбирать правильные завитушки для рисунка, и даже немного о том, что некая Мишель – ужасный человек и вообще дура.

– Ммм, готово. Теперь нам надо проверить, нормально ли она работает.

– Ага, тааак…

– Возьми горелку и закрепи над ней пластину с нашей гравюрой. На пластину сверху надо поместить термометр.

– Готово.

– Ммм, наша гравюра должна задерживать жар, и, ммм, значение на термометре, соответственно, не должно меняться.

– Запускаю. А ты документируй!

Зашумела горелка. Она звучала около десяти секунд, по истечении которых раздался взрыв. Возможно, он был не слишком громким для взрыва. Возможно, этому звуку больше подходит такое описание как “всплеск жара”. Лишь услышав такой звук, Пьер почувствовал как на лбу проступает пот, а в груди что-то плавится.

– Ммм…

– Бежим!

В помещении становилось жарко. И после того, как “жарко” наступило, через считанные секунды оно начало превращаться в “очень жарко”. Не за горами было и “смертельно жарко” Но нашлись и хорошие новости: нежелательные свидетели сбежали. Пьер Вито поднялся из-под стола и увидел, как в противоположном углу кабинета плавится лабораторный инвентарь. Яркие искры вздымались от раскалëнной добела металлической пластины, оседали на стены и потолок, моментально воспламеняя их. Пьер не без опаски метнулся к пластине и, пока не стало слишком поздно, вытянул вперëд руку. Узоры на металле его перчатки залились светом. Перчатка питалась. Когда жар утих, никого в лабораторном кабинете уже не было.

Продвигаясь по коридорам Академии, Пьер старался не попадаться на глаза учеников и, тем более, преподавателей. Его маскировочное одеяние, пусть издали и походившее на местные уставные мантии, не выдерживало никакой проверки вблизи. Перчатку всегда приходилось держать поглубже в одеждах, так как “Дарданская Рука модели двадцать шесть” с неопределимым количеством добавочных модификаций никак не вписывалась в создаваемый Пьером образ студента, пусть и студента Чёрной Академии. Это устройство было выделено заказчиком, и Пьер всë не мог нарадоваться его пользе. Обычные Дарданские Руки способны вобрать в себя молнии с ядами, да отправить их обратно, но эта… Эта жадно хватала любую магию, опасна та или нет. Хватала и превращала в чистую энергию. Пьер раздумывал, удастся ли после дела оставить перчатку себе.

По галереям и внутренним дворам Пьер Вито потихоньку переходил из корпуса в корпус, минуя лишних свидетелей и наиболее охраняемые двери. Пару раз он чуть не бросался прочь, наткнувшись на чертей. Эти почти бесплотные создания натирали полы, носили еду и одежду. Как ни странно, опасности местные черти не представляли. Разве что шипели, если оказаться у них на пути или ступить на только протёртую поверхность. Пьер, конечно, знал что Чёрная Академия – прибежище чертей. Это знали все. Но чтобы здешние колдуны позволяли злым духам беззастенчиво расхаживать по коридорам… На такое способны только безумцы. Такие, как Чёрные Шляпы, например.

Пьер оказался во внутренних корпусах. Эти помещения находились далеко как от учебных, так и от жилых. Здесь были архивы. Здесь велась работа. Чёрные Шляпы постоянно чем-то занимались, но никто не мог понять, чем. Нигде в университетах мира нельзя было найти учебника за авторством какого-нибудь профессора Чёрной Академии, их именами не назывались новые теоремы или законы физики. А библиотеки и хранилища Шляп, ходят слухи, простираются на сотню метров вглубь скалы. Перспектива проверить эти слухи была заманчивой, но Пьер зашёл в тупик. Не буквально, конечно: дверь перед ним стояла. Просто не такая, какие можно открыть. Эта дверь, казалось, была сделана из голубого стекла. Вся она полностью была исписана витражами. Строго говоря, такого объекта как дверь в помещении не существовало, а присутствовала лишь выстроенная на плоскости система колдовских печатей. Выстроена она была в структуру столь тонкую, сколь и неприступную. Осматривая дверь, Пьер пребывал в глубоких раздумьях. Никакое из припасённых им устройств явно не могло послужить отмычкой для преграды такого пошиба. Эта дверь не просто являлась прочным барьером, который не открывается без специального ключа, а защищала саму концепцию неприступности помещения. И, пока Пьер прикидывал возможные пути обхода или способы раздобыть ключ, он обнаружил, что снова стал чертовски собран. Прямо как во время полёта в птичьем облике, Пьер сосредоточился на проблеме настолько, насколько, казалось, у него не выходило никогда. Губы зашептали колдовские слова. Руки вознеслись к двери и принялись синхронно двигаться, оставляя в воздухе золотые линии. Завершив рисунок, Пьер понял, что изобразил узор в форме замочной скважины. Он не мог припомнить, когда же изучил это заклинание. Оно было сложным. Оно было могущественным. И оно работало: стеклянные двери сначала стали прозрачными, после чего совсем исчезли.

– А я хорош…

Вдалеке от академической зоны, под внутренними корпусами, находились Глубинные Залы. Целиком и полностью они действительно размещались внутри скалы, надёжно укрытые от чужих ушлых рук. Судя по сегодняшнему опыту Пьера, надёжность этого укрытия была далеко не всеобъемлющей. Глубинные Залы представляли собой комплекс искусно декорированных помещений, соединённых обширной сетью переходов. В Глубинных Залах царила тьма, и если бы не надетые Пьером прелюбопытные линзы, которыми его также снабдил заказчик, оценить местные орнаменты было бы затруднительно. Впрочем, и создавались они не из эстетических соображений: узоры на полу, стенах и потолке распознавались Пьером как разномастные обереги. Стены одного из залов были покрыты зеркалами, что могли также являться какими-то экзотическими охранными приспособлениями. Одни узоры цепкий взгляд Пьера идентифицировал как защиту от проникновения через землю, глифы под потолком явно воспрещали открытие прохода в Пустоту. Некоторые защитные печати и вовсе не удавалось идентифицировать, что было не так уж удивительно: если Пьера и можно было назвать заклинателем, то только снисходительно. О магии он знал много, но применял эти знания на практике крайне редко. Для того чтобы сотворить заклинание, надо было встретиться с ним лицом к лицу. Если это опасное колдовство? Если что-то пойдёт не так? Слишком большие риски! Куда меньше страха у Пьера вызывала перспектива скрытно пробираться в разные места. Скрытность подразумевает что столкнуться с опасностью лицом к лицу не придётся. Не придётся сталкиваться и с ответственностью за свои действия. Такими параметрами, как серьёзная угроза срабатывания охранных печатей и возможная ужасающая ответственность в случае раскрытия преступления, Пьер предпочитал пренебречь. В конце концов лимит вещей, о которых он мог позволить себе беспокоиться, был ограничен. Из Пьера Вито получился первоклассный вор.

Путь Пьера лежал не к нижним ярусам, там не хранилось ничего важного: в одном мире с, по меньшей мере, несколькими десятками заклинателей камня было бы в высшей степени неосмотрительно прятать самое ценное глубже всего. Нет, по краям и внизу комплекса находились лишь переходы, да расходники средней степени редкости. Наиболее лакомую добычу располагали в точке, равноудалённой от краёв: именно она являлась самой труднодоступной извне. Пьер успел подумать о том, что ему очень повезло на подходе к Глубинным Залам вспомнить то отворяющее заклинание. И, оказавшись перед заветной комнатой, Пьер также понял что теперь уж одного лишь умения вскрывать замки ему не хватит.

Перед дверью, стоит сказать, не светящейся синевой и вполне обыной, кто-то сидел. Кто-то сторожил. Стоя в соседнем зале, Пьер не видел, только слышал их дыхание. Тело пробило дрожью. Учёные говорят, что в таком поведении организма виноваты надпочечники, но Пьеру в это не особо верилось. Он не обладал хоть сколько-то обширными познаниями в биологии и не вполне понимал, где у человека находятся эти самые надпочечники. Для того чтобы определить их местонахождение, необходимо было знать, в каком месте у человека почки, что также вызывало у Пьера трудности. Но, если принимать слова химиков за правду, и во всём виноват адреналин, то его в таких ситуациях у Пьера всегда оказывается хоть отбавляй. Подрагивающей рукой, Пьер достал из кармана небольшой цилиндр. Он был тёмным, почти чёрным, и сужался с одной стороны в подобие рукояти. На поверхности цилиндра угадывались колдовские узоры. Связанный с военным делом человек определил бы предмет как противопехотную гранату, но он бы оказался прав лишь отчасти. Пролетев в проход через плечо Пьера, цилиндр действительно взорвался. Но взрыв этот прозвучал лишь коротким писком, и едва ли затронул физические материи. Граната была предназначена не для поражения тел и преград, а для того чтобы перегрузить системы колдовских печатей. Через несколько секунд они засияют вновь, но сейчас попавшие в радиус взрыва стали уязвимы.

Выпрыгнув из-за угла, Пьер увидел двоих Старших Морд Чёрной Шляпы, сидящих в нишах у двери. То были мужчины в грубо скроенных одеждах, характерных для жителей Академии. Выглядели колдуны закономерно недовольно. Вокруг каждого из них висели защитные печати, целые, но поблекшие и почти прозрачные. Так выглядит перегруженная колдовская защита. Вид ослабленных противников нравился Пьеру, он вселял надежду и уверенность в завтрашнем дне. Первое, что сделал Пьер – бросил в сидящего справа круглую капсулу. Та раскололась и выпустила маленькое облачко белого дыма, который тут же рассеялся. Защитные печати заклинателя даже не блеснули: теперь он пребывал в смятении, которое не позволит реагировать на внешние раздражители около минуты. Этого времени Пьеру должно хватить с лихвой. Проносясь мимо второй Старшей Морды, более мрачного и угрожающего, Пьер выкрикнул проклятие. Одно из немногих, которые ему удалось усвоить. От головы Пьера, по плечу в сторону Чёрной Шляпы пропрыгала светло-зелёная саламандра. Она растворилась в теле колдуна, и под его одеждой поднялась волна всполохов зеленого света. Эти саламандры призваны убивать. Пьер применял своë единственное смертоносное проклятие редко, но всегда считал необходимым держать его наготове. Оказавшись вплотную к двери, что охранялась двумя колдунами, Пьер Вито с облегчением отметил, как прозрачны стали еë печати. Граната сработала на ура.

Замахнувшись, Пьер со всей силы ударил по дверным створкам металлическим кулаком. Узоры на перчатке вспыхнули, и прогремел взрыв. В отличие от взрыва гранаты, этот уже был самый, что ни на есть, физический. Двери просто-напросто сорвало с петель.

Пьер улыбался. Удавалось ли кому-то ещё забраться в самый потаëнный зал Чëрных Шляп? Вряд ли, ведь тогда мир узнал бы о содержимом центрального зала. И мир бы разочаровался. Улыбка не покинула лица Пьера, но из торжествующей превратилась в недоумевающую: перед собой он видел квадратный постамент в метр высотой, а на постаменте – колпак. Такой, какие обычно носят арлекины. Жëлто-красный, с тремя рогами и бубенчиками на них. Колпак был пригвождëн к постаменту десятком гнутых штырей.

Таков, значит, был заказ? Пьеру не давали полного описания, только местонахождение и характеристику “предмет одежды”. Колпак выглядел смехотворно. И сложно описать эмоции, которые испытал Пьер, услышав собственный смех. Ситуация действительно была одиозной, спору нет. Но смех этот шëл не просто из горла, он лился, казалось, напрямую из глубин души. Тем временем, колпак по-странному притягивал. Пьер и не заметил, как ему стало очень любопытно, что произойдёт если примерить этот презабавный головной убор. В любом случае колпак надо уносить, так почему бы и не на себе? Почему бы не пошалить?

Один за другим, он молниеносно вырывал штыри, и те звонко сыпались на пол. Когда корона была освобождена, Пьер взял еë свободной от перчатки рукой и… Стоп, он сейчас только что назвал этот колпак короной? Когда Пьер осёкся, до преодоления фатального рубежа, до провала в небытие оставалась всего секунда. И Пьер замер в этой самой секунде до. Он опомнился, он осознал всю опасность реликвии, которую держал. Потому что теперь Пьер был предельно сосредоточен на ситуации. О да, эта спасительная сосредоточенность, которая сегодня уже не раз его выручала! Наваждение арлекинова колпака было преодолено. Проще простого! Пьер даже не замечал, какой силы судорога свела мышцы его руки. Заветный “предмет одежды” был получен, а теперь пора бежать.

Бросив колпак в скрытую сумку под пальто, Пьер бросился прочь из хранилища, но за дверью встретился с проклятием. Колдовство проскользнуло сквозь его посредственные защитные печати и вдарило прямо по лицу. Пожалуй, такие формулировки наиболее уместны по причине того что проклятие накладывалось не словами и не черчением рун в воздухе, а кулаком. Кулачный стиль колдовского боя характерен для всей центральной Палефиды, и Чёрные Шляпы не стали исключением. В страхе Пьер отпрыгнул в сторону: перед ним, пошатываясь, стоял заклинатель. По телу его то и дело пробегали зелёные всполохи. Саламандры носились из стороны в сторону, но неизбежно натыкались на одну из множества колдовских печатей и гасли. Старшая Морда Чёрной Шляпы озлобленно скалился. И не мудрено, он едва не погиб по вине Пьера. Второй, сидевший с другой стороны, по крайней мере всё ещё был занят собственным сознанием и не уделял внимания на действительности. Пьер ловко увернулся от следующего удара и пустился наутёк. Пробегая по коридорам Глубинных Залов он гадал, что же за проклятие наколдовал Чёрная Шляпа. Всё выглядело так, будто оно не сработало: тело целое, на ходу не разваливалось. Расшифровка наложенного проклятия требовала наличия лишнего времени, которого у Пьера сейчас не наблюдалось. К тому же, специальный дешифратор скрывался в одеждах слишком глубоко.

Пробегая по зеркальному залу, Пьер невзначай глянул на своё отражение, и увиденное привело его в ужас. Лицо пересекал белый шрам. Его узорные границы, казалось, слегка шевелились. Но ужас не был обусловлен уродованием его лица: просто Пьер знал это проклятие. “Гиперболизация” – так оно называлось в учебниках. Действие проклятия состояло в вызове у жертвы боли, превышающей все пределы переносимости человеческим телом. После удара Чёрной Шляпы Пьер должен был упасть и больше никогда не встать. В лучшем случае он бы умер достаточно быстро чтобы не успеть осознать собственную агонию. Но сейчас Пьер не чувствовал даже намёка на боль. Это, однако, его не заботило, скорее даже радовало. Напрягаться заставляло другое: Пьер полностью осознавал, что в момент обнаружения на себе шрама у него не получилось вскрикнуть. Сперва он не то что бы собирался, в таких ситуациях крик скорее выходит сам. Но сейчас Пьер, попробовав выдавить хоть какой-то возглас уже осознанно, обнаружил, что на выходе получалась только тишина. Этот факт вселял ужас куда больший, чем неработающее проклятие. Попытавшись остановиться, Пьер осознал что ноги его шевелятся сами по себе. И он ощущал, что до сих пор остаётся предельно собранным. Только теперь уже было ясно, что эта собранность исходит откуда угодно, только не от него самого. Тело Пьера, очень сосредоточенно, само собой двигалось по лестницам и коридорам, через мрачные залы, прямо к витражной двери. Там оно начертило в воздухе замочную скважину жестами, которые Пьер ещё недавно считал результатом вовремя всплывших в его голове воспоминаний. Когда тело Пьера переступило через дверной порог, впереди послышался топот. Чёрные Шляпы уже всё знали. Чёрные Шляпы бежали за ним. Не спрашивая у Пьера разрешения, его собственные губы произнесли заклинание открытия прохода через Пустоту. Пьер даже не знал, куда этот проход будет вести. Но он уже ничего не решал. Тело Пьера шагнуло во тьму.

Глава 4

Более двух тысяч лет назад на землях Кайварии процветало цивилизованное общество, чьи умы усердно строили собственное величие. Сегодня это величие называют Глифом, и точно не ясно, чем же он на самом деле являлся. Понятно лишь, что Глиф был сетью. Единой системой высоких энергий, которая как-то обеспечивала утопическое существование Кайварии и её соседей. Но однажды Глиф сгорел. Сложно сказать, что случилось раньше: апокалипсис всеобщий или апокалипсис локально-кайварский, но рядом с разрушением Глифа в мировой летописи стояло разрушение всего былого мира. В истории того периода остаëтся много белых пятен, но кое-что ясно точно: Глиф выпустил пепел. Этот пепел превратил плодородную флору Кайварии в выжженную пустошь, а сельскохозяйственную фауну в страшных чудовищ. Сами жители здешних земель, кайвары, откатились в развитии к племенному строю. Они и по сей день считают технологии злом, а письменность ненавидят и презирают.

Кайвария – главная причина, по которой у человечества уже десятилетия не выходит закончить панконтинентальную железную дорогу. Виной тому не в чудовища Бронзовых Полей, а люди. Которых, к слову, очень долго причисляли к чудовищам: кайвары сами частично оказались затронуты пеплом Глифа, отчего некоторые из них обзавелись животными атрибутами вроде копыт или рудиментарных крыльев. Чёрные Шляпы старались не захаживать на Бронзовые Поля без повода, но сегодня, к сожалению, повод был.

Четверо колдунов стояли в ровном поле. Обычно формулировка подразумевает словосочетание “чисто поле”, но назвать кайварские степи чистыми язык никак не поворачивался. Нашептав заклинания восприятия магии, Лео могла увидеть следы ужасов, происходивших в округе около двадцати двух веков назад.

– Ладно, делов-то. Найдём пустотный след от прохода и всё тут. – предложила она в надежде что удастся поскорее покинуть кайварскую степь.

– Нет. В картинной лавке не было следов Пустоты.

– И правда… Чего это, а?

– Вор он и в церкви вор. Должно быть, то кольцо утащил и теперь пользуется. – Морне досадливо сплюнул.

– Тогда как мы его найдём?

– Надо думать. А пока есть вопрос поважнее.

Морне резко развернулся. Теперь он и Райль стояли лицом к лицу.

– Что не так с твоим городом?

Райль растерялся. До этого момента ему казалось, что неудобный интерес проявляет только младшая колдунья, а двое других слишком заняты делом. Сейчас же все трое, будто сговорившись, окружили его. В ровном поле, где нет ни единой души. Ровном поле посреди недружелюбной и смертельно опасной Кайварии, откуда он едва ли может выбраться без помощи самих Чёрных Шляп.

– Проклятье!

– Ты поспеши, нам ещё вора искать. Так, значит, парад Мифов?

– Вы ничего не знаете. Всё обстоит не так, как выглядит!

– Ты прав. – Морне достал трубку и начал забивать табак. К слову, дым это один из лучших способов передачи проклятия жертве, так что Морне держал в руке грозное оружие. Райль понимал и это. – Да, мы не знаем, как обстоит дело. Так расскажи нам.

– Это секрет Панекки, и я не имею права его разглашать.

– А, вот как твой город зовётся. – на секунду задумался Морне. Не найдя в своих воспоминаниях ничего похожего, он тряхнул головой и продолжил. – Не суть. Слушай, если ты оставишь этот секрет при себе, то, боюсь, нам придётся толковать ситуацию самим.

Нервы Райля последнюю минуту были на пределе, и сейчас они сдали. Райль вскинул руки для сотворения заклининия. Это не было атакующее проклятие, смешно и пытаться одолеть троих Чёрных Шляп. Нет, Райль пытался сбежать. Дальше требовалось подпрыгнуть. Прыжок был обязательным атрибутом превращения. По крайней мере того, которое Райль учил. Но колдовству так и не было суждено свершиться: во время прыжка в мага с трёх сторон влетели рассеивающие заклятия. Сбитый с ног и с толку Райль повалился на землю. Продрав глаза, он увидел всё те же три фигуры, которые теперь склонились над ним. Чёрные Шляпы загораживали солнце своими чёрными шляпами.

– Ты же понимаешь, что сейчас выглядишь для нас так, будто скрываешь Мифическую сеть?

– Как день ясно. – Лео была уверена в том что так оно и есть, но дипломатичность Морне заставляла её сомневаться в своих умозаключениях.

– Мифы – враги для людей. И мы никогда бы не пошли на контакт с ними. Я бы никогда так не поступил.

– Тогда что творится? Объясни! – Терпение Лео теряла стремительно, но вместе с раздражением в её сознании нарастали сомнения. Всё больше казалось что ситуация имеет двойное дно.

– Раскрыть секреты Панекки Чёрным Шляпам? Никогда.

– И что в Чёрных Шляпах тебя напрягает? С Мифами у нас общий только цвет. Веришь, нет?

– Никто не знает, какие ужасы вы учиняете в своих горах. Я ни за что не подвергну опасности свою родину.

– Никто не знает, какие ужасы мы вытворяем в Академии? Или, может, никто не знает, вытворяем ли мы хоть какие-то ужасы вообще? – Лео не заметила, как групповой допрос превратился в диалог её и Райля. Морне никак не препятствовал развитию событий. – То, что мы ходим в чёрном, не знаем вашего этикета и не улыбаемся каждому встречному не означает, что мы – воплощение зла.

– Но вас боятся.

– И хоть кто-то может объяснить, за что? Никогда Чёрные Шляпы не устраивали колдовской резни, никогда не воровали чужих сокровищ или знаний, и уж точно никогда не якшались с Мифами!

Лео сделала паузу, чтобы отдышаться. Ей необходимо было выпустить пар: слишком многое сегодня произошло, и слишком многому ещё предстояло произойти дальше. А Райль был неправ. Как минимум потому что даже научное сообщество признавало вероятность связи Чёрных Шляп с Мифами куда меньшей, чем у каких-либо других магических сообществ.

– Вы всё ещё молчите о том, что происходит за стенами вашей Академии. Люди думают разное, знаете ли!

– Ну а ты теперь свободен ото всех этих домыслов.

Некоторое время колдуны пребывали в тишине. Высокая трава шелестела на ветру, где-то издали доносились птичьи крики. Морне потягивал дым из трубки. Наконец, Райль снова заговорил.

– Если Мифа изгнать, он отправится в Пустоту и в конце концов обязательно вернётся к людям. Вы и так знаете, но давайте сейчас не будем выпускать этот факт из головы. Мы собираем Мифов со всей Мессены и заключаем их в узы особого ритуала. Так Мифы не могут выбраться в Пустоту, не совершают с людьми сделок, не разрушают мир. Они даже не осознают, что находятся в заточении. Это очень безопасно!

Морне рассмеялся своим хриплым голосом.

– Хороша задумка. И ваш ритуал – парад? Костюмы, музыка?

– Да, время от времени надо проводить Мифов по городу. Это необходимо для того чтобы они продолжали пребывать в трансе. И ритуал не работает без публики. Ещё ритм шагов и барабанов очень важен. Не знаю как, но эта музыка гипнотизирует Мифов. А костюмы – что-то навроде клеток, чтобы Мифам не вздумалось растечься по городу или ускользнуть в Пустоту. Да и маскировка!

– Как вам удалось обхитрить самих Мифов? – когда Райль отвечал на один вопрос колдунов, в голове Лео тут же появлялось по два новых.

– Точно не знаю, но ритуал очень сложный. Я бы предположил, что Мифы в узах ритуала как бы обманывают сами себя. Они же короли лжи, так мы и обращаем эту способность к обману против них же самих.

– И это работает? – продолжила Лео. Райлю было сложно довериться, пусть и очень хотелось. К тому же, он сам уже доверился Чёрным Шляпам.

– Работает, о да! Мифы никому не вредят. Если не вмешиваться в программу парада.

После слов Райля все присутствующие тяжко вздохнули.

– А что этот мужчина украл у вас?

– Секрет. – отрезал Морне.

– Эй! Я вам всю подноготную значит, а вы…

– Да. Мы поняли: ты с Мифами не заодно. Более того, вы там новый способ их ловить придумали. Молодцы. А про то, что мы ничего плохого не делаем, ты и так знаешь. Ну и всё.

Райль бессильно опустил голову. В конце концов, Чёрные Шляпы и правда оказались не такими уж злодеями. Просто грубыми. И, если уж на то пошло, будь Чёрные Шляпы замешаны в делах мифических, то не стали бы сомневаться в Райле: Панекки то и правда выглядел жутко, если смотреть на него как колдун. Подняв же голову, Райль увидел, что Морне протягивает ему руку.

– А теперь пошли искать того утырка.

В поле стояло четверо колдунов. Все они молчали. Все они думали. Первым из них нарушил тишину Морне.

– Как бы его найти то…

– Волновой Локатор Кусини подойдёт? – тут же предложила Лео. – Я помню формулы и если начну сейчас…

– Нет.

– Думаешь, не смогу, а?

– Всё ты сможешь. А потом неделю будешь в госпитале отлёживаться. При сотворении Локатора радиусом в километр и не таких, как ты, выворачивало. А нам понадобится охватить местность в десятки раз шире. Оно тебе надо?

– Погоди, ты можешь сотворить Локатор Кусини? – Райль недоумевал. Это заклинание мало кто применял. Волновой Локатор Кусини позволял найти потерянные ключи или человека в толпе, но каждый акр площади поиска отзывался мигренями в голове. А ещё Волновой Локатор Кусини был очень сложным заклинанием. Райль считал что смог бы выдержать боль, но чего он не смог, так это выучить саму формулу.

– Чего? Ну да. И эй… – Лео обращалась уже к Морне. – У нас разве есть другие варианты?

– Я могу обратиться соколом и осмотреть округу!

Чёрные Шляпы обернулись к Райлю.

– Ты можешь что? – переспросил Морне. Лео же вспомнила, что видела как птица уводит арлекина обратно к парадной площади. Это мог быть он?

– Мы в Панекки практикуем обращение в птиц.

– Полёт, острое зрение, все дела?

– О да!

– Отлично. – кивнул Морне. – Обращайся и будь на чеку. Мы будем ждать тебя здесь.

– Хорошо. Я постараюсь найти его.

– Найдёшь – не вступай в схватку. Дуй сразу сюда, за нами.

Гильберт примял траву и уселся на неё, как на подушку. Саламандры то и дело сыпались с его пальто, прожигая всё на своём пути и оставляя маленькие химические лунки в земле.

– Мы за тобой следим. – Сказала Лео напоследок Райлю.

– Да знаю. – тот огрызнулся и затем прыгнул. Казалось, в прыжке он преодолевал какую-то невидимую границу. Проходя через неё, тело Райля выбрасывало вокруг перья, уменьшалось и в конце концов расправляло крылья. Чистым превращение назвать точно было нельзя. Но зато соколиный полёт оказался живописен. Особенно если держать в уме, что полёт этот прямо сейчас осуществляет человек.

Лео наблюдала за полётом Райля с помощью подзорной трубы. Несведущему человеку не понять: иногда колдун сотворяет сильнейшее заклинание света там, где можно обойтись простым фонарём, а иногда глазеет в трубу там, где очень помогло бы какое-нибудь оптическое волшебство. А дело всегда состояло в борьбе двух противоречащих друг другу концепций – желании выделываться и лени. В ситуациях, когда применяй магию или нет, итог будет один, имеют значение только эти две ипостаси. И Лео считала что за сегодня выделывалась она вполне достаточно. В магии так точно.

– Морне.

– Чего тебе?

– На кой ты меня с этим Райлем вместе искать картину отрядил?

– А тебе что, не понравилось с ним цапаться?

– Да ну тебя!

Морне усмехнулся. Он продолжал курить трубку, и когда дым доходил до Гильберта, саламандры на том съёживались и на время утихали.

– Поразмысли лучше о том, как ловко они придумали: запереть Мифов в бесконечном параде.

– Да уж, находчиво.

“Казалось, будто перед нами мифические заговорщики.” – думала Лео – “Зажали его, допрашивали. А там в Панекки не то что презирают Мифов, всю округу от них спасают. Мы просто не поняли этих людей. А они не поняли нас.”

Понимание людей было трудной дисциплиной для Лео. Математика, физика, химия – все существовали по формулам. Одни конструкции ведут к другим, система работает по понятным законам. Если ты видишь перед собой знак интеграла, то за ним обязательно стоит интеграл. Определённый или неопределённый, но интеграл, а не химическая реакция.

Солнце светило очень ярко, и могло бы печь нестерпимо, да только сильный ветер никак не давал жаре наступить. Райль пробыл в облике сокола уже почти час. Казалось, этот маленький птичий силуэт будет наворачивать круги над полями вечность, как вдруг Лео заметила, что он начал снижаться.

– Приземляется.

– Мы ж ему сказали не лезть, если вора увидит! Что он делает?

– Я почём знаю?

В каком бы изначальном эмоциональном состоянии Райль не обращался птицей, каждый раз он наслаждался полётом. Птицы не получают такого удовольствия: у них нет человеческого разума со всеми сопутствующими понятиями об эстетике и философии. Птицы летают для того чтобы жить. Некоторые люди, которых знал Райль, напротив, живут чтобы летать. Любопытно ощущалось, насколько много могли рассмотреть соколиные глаза. Они видели куда больше чем человеческие. Глаза эти были способны фокусироваться сразу на двух точках одновременно. Помимо общей остроты зрения они, казалось, имели по увеличительному стеклу каждый. Но взгляд на мир птичьими глазами поражает только первые десять минут, дальше ты просто привыкаешь. Осознаёшь же, что имел, только потеряв – при возвращении в человеческое тело. Обычно следующие пару часов окружающая действительность выглядит как не очень подробная картина. Кстати говоря, Райль заметил картину. Рамка поблёскивала на солнце и человеческий взгляд едва различил бы её в высокой степной траве. Не теряя времени, Райль начал снижение.

Зрение сокола было поистине выдающимся, но человек в соколином теле не может увидеть всё. И проблема не глазах, нет: виновато сознание. Человек постоянно обдумывает слишком много мыслей, переживает слишком много чувств. Слишком много чтобы заметить, как к нему приближается хищник. И только снижаясь, Райль увидел, что к его тени на земле несётся тень иная. Куда большая, и думающая о куда меньшем количестве разных вещей. Это было аэродинамическое чудовище, результат вызванных глифом трансмутаций и тысячелетий ожесточённого естественного отбора. Кайварский Кондор. Повернув голову, Райль тут же узнал его. В орнитологической энциклопедии он читал о кондорах, и Кондоры Кайварские – одни и из самых больших птиц Палефиды. Учёные до сих пор не вполне понимают, как таким громадинам удаётся охотиться в чистом поле и настигать добычу, оставаясь незамеченными. Впрочем, так как питаются Кондоры в основном падалью, охотиться они начинают только в редких случаях голода, близкого к безумию. Справка в энциклопедии была информативной, но кое-чего она не передавала: настоящего вида птицы. Да, Райль помнил ту иллюстрацию, но была она лишь простенькой зарисовкой. А сейчас Райль видел Кайварского Кондора во всех ужасающих подробностях. Распростёртые чёрные крылья его закрывали половину соколиного обзора, когтистые лапы были угрожающе выставлены вперёд. А ещё у него была голова. Голая, вся в струпьях, покрытая кожаными лохмотьями, со здоровенным роговым наростом во лбу и распахнутым клювом. Взгляд на кондора приводил в ужас. Ужас от того, что с ним сделал пепел Глифа. Ужас от того, что этот Кондор своими когтями и клювом может сделать с тобой. Райль попытался броситься вниз, но было уже поздно: чудовище накрыло его. По-человечески зажмурившись в ожидании боли, Райль даже не сразу заметил, что боли не последовало. Толкнувшись было о его тело, кондор камнем рухнул вниз. Сердце Райля бешено колотилось, но мозг Райля реагировал на обстоятельства быстрее. Мозг недоумевал, ибо Райль видел, что тело хищника оказалось деформировано. В падении оно из просто деформированного превращалось в рыхлое, а совсем у земли и вовсе распалось в кровавый фарш ещё до того как успело столкнуться с землёй. Соколиный глаз выцепил в поле вдали силуэт в Чёрной Шляпе. Одной рукой Лео держала подзорную трубу, а другую руку выворачивала в каком-то колдовском жесте.

– Там была огромная птица. Просто чудовище какое-то.

– Наш птенчик выжил?

– Ещё бы! Вон, смотри, поднимается.

Морне поднялся, чтобы разглядеть Райля в небе, что оказалось проблематично ввиду слишком больших расстояний.

– Давай, что ты сделала?

– Проклятие распада.

– Окропила Райля кровью? Он же теперь до нас хрен долетит.

– Нет, распалась та птица уже при падении.

– Если поставить скорость распада слишком медленной, то он может занять месяцы, тут как подгадать. Насколько сильно ты положилась на удачу?

– Нисколько. Просто начала с головы.

Морне удовлетворился проверкой: Лео показала что умеет настраивать параметры проклятия даже в полевых условиях.

Один раз в полёте Райлю пришлось пикировать вниз и ловить картину в воздухе, потому как верёвка не выдерживала соколиных когтей. Картины эти, в целом, были исполнены очень дёшево, как он своим соколиным глазом успел подметить. Наконец вернувшись, Райль сбросил картину к ногам Чёрных Шляп, сел на землю и через несколько секунд выпрямился уже человеком. Медленно, явно уделяя внимание координации движений. Всё вокруг плыло, а поля и небо с облаками выглядели так, будто сошли с картины. Райль встретился взглядом с Лео. Она также казалась нарисованной.

– Ну… это… спасибо.

– Сказала же, мы за тобой следим.

Лео не приходило в голову, что изначально эти слова могли восприниматься угрожающе.

– Ну, Лео, гляди. – колдуны собрались вокруг Морне, держащего в руках картину.

– Вроде ресторан. А что там написано?

На картине действительно был изображён интерьер какого-то заведения. По стенам расходились жёлтые и оранжевые мозаики, виден был выход на зелёную веранду, с которой в помещение проникал свет. И на веранде стоял стенд с надписями на двух языках. Один походил то ли на орнамент, то ли на беспорядочную мешанину, а другой Лео был хорошо знаком. На нём была написана добрая половина колдовских учебников. Первый язык принадлежал харанитам, а второй их соседям – каннабланцам. Первый язык не был известен почти никому за пределами Харанитской Конфедерации и каких-то провинций Дарданы, а на втором говорил весь мир. Надпись гласила “Шик”, после чего на следующей строке “Кофейня Господина Фарамада”, а на последней – “С 20:00 действуют скидки!”. Лео с сомнением взглянула на своего наставника.

– Наши там бывали?

– А вот сейчас и узнаем.

Глава 5

Кофейней хараниты называли любое заведение, где существовала возможность выпить кофе, вне зависимости от количества и качества других позиций в меню. Кофейня “Шик” не могла называться выдающейся, но обладала красивым историческим интерьером и живописными видами на море и песчаные пляжи. Колдуны оказались очень близко, на соседней от кофейни улицы в городе Хиламарра. Хиламарра – очень древний город, и у Чёрных Шляп были десятилетия на то, чтобы обойти его улицы вдоль и поперёк.

Заведение явно позиционировало себя как туристическое, от чего в нём оказалось по-приятному тихо: среднестатистический Харанит, как правило, гораздо шумней среднестатистического приезжего. Внутри негромко играло радио, а официанты готовились к основному наплыву посетителей, который намечался лишь через пару часов.

– Странная у них еда. – Лео ковыряла вилкой длинную котлету, лежащую на листе тонкого теста и посыпанную зеленью. Такого блюда она никогда не видела.

Морне заказал чашку чёрного кофе и какую-то оранжевую смесь в небольшой миске. Диковинное блюдо выглядело настолько сытным, что от одного его вида темнело в глазах. Гильберт ел рис со здоровенными кусками мяса, параллельно сбрасывая под стол саламандр, а Райль заказал “что-нибудь овощное”.

Морне быстро закончил свою порцию, и сейчас лицо его смотрело в сложенные вместе ладони. Глаза были закрыты, но на лице отражался сине-зелёный свет заклинания, определённого Лео как “Зрительный Множитель А”, которое между студентами именовалось просто “Бирюза”. Сейчас, судила Лео по интенсивности свечения, у Морне было около десятков глаз, которые, скорее всего, прятались по всему заведению – в щелях мозаики, углах между стенами и потолком, за рукавами одежды людей… под веками официантов…

– Да уж, харанитская кухня специфична. – согласился с Лео Райль. Он подобным ей образом ковырял массу из неопределённых овощей в своей миске. – На любителя.

– На любителя или нет, всё равно съесть надо. – Осмелившись, наконец, Лео поддела кусочек котлеты вилкой и осторожно попыталась употребить его в пищу.

– Надо? – усмехнулся Райль. – Думаешь, пока всё не доедим, нас отсюда не выпустят?

– Это еда. – Лео посмотрела на Райля как на идиота. Харанитская котлета, тем временем, не оправдывала подозрений: на вкус она была хороша. Очень хороша.

– И что? – спросил Райль.

– Ты откажешься от еды?

– От той, что не нравится – да.

Пусть Лео и была из аристократии, но род её относился к дворянству стран Южного Мрака. Может, в Мраке только аристократия и могла себе позволить оставлять на столе объедки, но уж точно не представители семьи Лео. Род обеднел ещё до её рождения, и в осознанном возрасте по-настоящему сытой Лео себя чувствовала только в гостях. В Чёрной Академии с её достатком ситуация кардинально изменилась, но не спешил меняться подход Лео.

– Если не будешь, то я себе заверну.

– Зачем – не понял, но я не возражаю. – поднял руки Райль.

“Джанет и Элиза оценят. Тем более, что поплавили они лабораторию сегодня нешуточно. Вряд ли им скоро светят такие путешествия, как моё.”

Официанты украдкой поглядывали на колдунов за столом. Впервые в “Шик” заявились сами Чёрные Шляпы. В короткие минуты у кухни работники успели обменяться всеми слухами о посещениях Чёрными Шляпами хиламарских заведений. Импровизированный консилиум заключил, что если вечер пройдёт с какими-либо накладками, то официанты без щедрых чаевых от колдунов не останутся, а если заведение получит серьёзные повреждения, они же с коллегами получат укороченный день. И, возможно, всё ещё чаевые. Почти все иностранцы их оставляют, а колдуны – тем более.

Лео интерес официантов заметила. Заметила и предпочла игнорировать. Хараниты были необычным народом – атеисты до мозга костей, какие-то безумно богатые экономисты и, конечно, блестящие инженеры. В Чёрных Академиях Лео читала харанитские колдовские пособия наравне с остальными. Всё же, какими бы резкими ни были культурные различия между народами, теоремы и аксиомы у всех одни и те же.

Переливая овощное варево в собственную походную тару, Лео пробормотала:

– Раз не понимаешь, то уж не знаю как объяснить… Считай, это закон сохранения энергии.

– Он здесь. В кладовой. На кухне. – резко подав голос, Морне чуть не спровоцировал падение миски из рук Лео.

– Гильберт – на задний вход.

Колдуны резко повставали, отчего остальные посетители притихли. Окружающие наблюдали за происходящим с интересом.

– Слушаю вас, господа! – обратилась к Чёрным Шляпам официантка, стоящая у кухонных дверей. Заклинатели не стали тратить время на просьбу и просто прошли мимо.

На кухне “Шика” было жарко. Любая точка Харанитской Конфедерации может называться жаркой, но то жара солнца и пустынь, а здесь же – пекло рукотворное, тяжёлое, душное и, стоит сказать, богатое на ароматы. Кухня была большой, но так обставленной утварью, коробками с продуктами, плитами и поварскими столами, что теснотой могла сравниться с чуланом. Лео увидела вора. Фигура в коричневом пальто неслась от распахнутой кладовой в сторону задних дверей. Вору не очень везло: повара, завидев вломившихся на кухню Чёрных Шляп, сразу бросились в ту же сторону, что и он. Образовалось подобие давки.

Лео вскинула руку и выкрикнула проклятие. Чёрная Стрекоза вылетела из её рукава и, миновав все преграды в виде висящих сковородок и ковшей, растворилась в перчатке вора.

– Только вблизи. – процедил Морне. Вор расталкивал сотрудников кофейни, да и те начали догадываться что перед ними на одного колдуна больше, чем они думали, и, если так посмотреть, то не стоит бежать в ту же сторону, куда направляется не угодившая Чёрным Шляпам персона. Когда вор уже был у выхода, Лео увидела, как тот тянет руку в перчатке к плите.

– Нет! – вскрикнула Лео.

Где-то там был спрятан баллон алвакита – сырья, открытие которого полвека назад стало настоящим прорывом для харанитской экономики. Вернее, известен-то алвакит был ещё с древних времён, да научились обрабатывать его только сейчас. Прорыв заключался в технологии превращения давно известного поделочного минерала в топливо. Топливо очень хорошо горящее. Топливо, отдающее очень много тепла. Топливо, при нарушении условий эксплуатации способное разнести целый дом. Быть может, колдунов спасут их защитные печати, но в помещении находились и простые люди, причём в больших количествах.

Рука в перчатке была раскрыта, узоры замерцали в готовности пролить пламя. И огонь разгорелся. Да только взрыв прогремел уже в дверях – перчатку сбила с траектории запущенная Морне сковорода. Вор нисколько не замешкался от неудачи. Напротив, он, не раздумывая, бросился на улицу через образованную в стене дыру.

Услышав взрыв со стороны кухни, посетители в зале кофейни разделились на две группы. Туристы, темнокожие каннабланцы, непонимающе вертели головой, глазели на кухонную дверь в ожидании чего-нибудь интересного или звали официантов, потому как желали расплатиться перед эвакуацией из помещения. Местные же с детства были осведомлены о противопожарной безопасности и прочих рисков от подобных взрывам или выстрелам звуков. Они выбегали из “Шика”, не утруждая себя платой за заказ, но и не пытаясь прихватить еды с собой. Персонал также делился на две группы: одни бежали скорее оценить ущерб и возможность кофейни продолжать приём гостей сегодня, а другие очень быстро оказались вокруг только что занимаемого колдунами стола. На столе лежало несколько смятых купюр, и сумма их явно превышала стоимость заказанных блюд.

После того как тело Пьера Вито оказалось на улице, через каких-то несколько секунд за ним выскочили Морне с Лео и Райлем. Вор бежал по подворотне в сторону шоссе и на самом уже тротуаре столкнулся с Гильбертом. Тот, не теряя времени, нанёс удар. В кулаке Гильберт заключил хитрое проклятие, которое должно было послать произвольной половине костей противника сигнал – время сломаться. И вор не успел перехватить кулак Гильберта своей перчаткой. Удар пришёлся в челюсть, что, стоит сказать, не гарантировало повреждения именно её. Для проклятия имел значение лишь факт отношения тех или иных костей к одному телу, а не место нанесения удара. Вора отбросило: он завалился головой назад. И он должен был упасть. Падение казалось единственным выходом из его положения, но, вопреки всем законам движения тел, вор молниеносно развернулся на сто восемьдесят градусов, выкинул вперёд ноги, которые тут же отпружинили от земли, и пустился прочь. Для Лео было очевидно, что невозможно так резво носиться, когда каждая твоя кость с пятидесяти процентным шансом сломана, но и двигался вор неестественно. Так, будто что-то бросало его из стороны в сторону. Слишком размашисто во время незначительных действий и слишком точно в ключевые моменты. Вор выбежал к шоссе у набережной и свернул направо, в сторону городского центра.

– Как втопил, а! – ухмыльнулся остановившийся Морне. – Ну что, дальше по шоссе?

Райлю не было особого дела до того, почему Чёрные Шляпы замедлились. Ему удалось вырваться вперёд, а это значит что именно он сможет догнать преступника! Вор бежал по тротуару, Райль – за ним. Мимо проходили хараниты, кто в национальных платьях, а кто в деловых костюмах каннабланского кроя, по дороге ехали автомобили. Экономика Харанитской Конфедерации была одной из самых механизированных в мире. У харанитов было много металла, высокая наука и “идеальное топливо” – алвакит. Запах его паров, идущий от машин, напоминал смесь обычного бензина и пчелиного воска. Ещё в детстве Райль с фотографий в газетах наблюдал, как в Мессене изобретали первые машины, а сейчас их уже можно было увидеть в каждом городе. Эти гробы на четырёх колёсах, начинённые взрывчаткой. Может, будь Панекки городом побольше, Райль имел бы куда большие шансы вырасти лояльным к автомобилям, но этого не случилось. Тем не менее уйма харанитских машин не пугала Райля. Он бежал за вором и нарушителем ритуала-парада, и постепенно дистанция между ними двумя сокращалась. Преступник двигался отточенными движениями атлета, но его тело, казалось, было изношено. Возможно, по Пустоте он тоже бежал. Возможно, без остановки. К тому же проклятие Гильберта явно сработало, оно не могло не. Но в таком случае преступник шевелился чудом, никак иначе. И тот белый шрам на его лице… это же “Гиперболизация”? Память Райля только сейчас проявила зарисовки шрамов от этого проклятия из энциклопедий. Не ясно было, как этот мужчина вообще способен двигаться. Какая магия замешана?

На глазах Райля преступник поднёс руку в перчатке к собственной шее. В воздухе проявилась защитная печать. Рука сжалась, и печать звонко хрустнула в кулаке. Узоры на перчатке заблестели: она снова была заряжена. А на дорогу из подворотни впереди выбежали три фигуры.

– Проклятье! – выругалась Лео.

– Далековато, да. – подтвердил Морне. Они находились в сотне метров перед Райлем и вором. Последний, завидев Чёрных Шляп, тут же кинулся вправо, на другую улицу. – В этот раз просчитаем координаты получше…

На глазах уже порядком запыхавшегося Райля Чёрные Шляпы скрылись в той же подворотне, из которой только что выбегали. Ему же не оставалось ничего кроме как, чертыхаясь, справляться своими двоими. Пусть нарушитель мог убегать, невзирая на болевой шок, усталость и переломы, но Чёрным Шляпам, для того чтобы поравняться с ним, требовалось лишь щёлкнуть пальцами. Если их перемещение, конечно, вообще требовало щелчка.

И когда вор пробегал мимо какой-то огороженной зелёной территории, прямо перед ним из-за сторожевой будки высунулись трое колдунов. Лео заранее подготовила заклятие – в её руках росла крупная паутина, придуманная специально для того чтобы обездвижить жертву, не вредя ей. Как правило, дальше пользователи заклинания уже сами решали, нанесение какого вреда в той или иной ситуации будет предпочтительней. Морне и Гильберт тоже заготовили заклинания, но чарам суждено было разбиться о тротуар: тело Пьера Вито сгруппировалось, опустило руку вниз и поставило на неё ноги. Всё действие заняло не более полутора секунд, и вор уже летел за ограду, отброшенный взрывом. В этот раз Чёрные Шляпы находились слишком близко к месту использования перчатки, и защитные печати вокруг них заискрились под ударом взрывной волны.

– Райль! По что палил в него? Я же сказал – только вблизи!

– Я не виноват! Он сколол с себя печать.

– Вот зверь, а…

Колдуны забежали на территорию за оградой. Это оказался маленький парк перед отелем. Зона, явно облагороженная каким-нибудь ландшафтным дизайнером, простиралась до высоких стен гостиницы, высоко на фасаде которой красовалась надпись “Шируан”. Чёрным Шляпам не нужны гостиницы, ведь их путешествия зачастую не требуют ночёвок. Однако сеть “Шируан” была столь распространена в конфедерации, что Чёрные Шляпы её без труда узнали. Старшие Морды, по крайней мере. Колдуны пробежали мимо фигурно подстриженных в каннабланском стиле кустов, входная дверь была распахнута, а портье осел у стены. Он был ранен.

Вид багровой порванной одежды, определённо скрывающей за собой пару сломанных рёбер, пробудил в Лео чувства, какие ей не доводилось испытывать раньше. Сколь логически складным ни был твой ум, а при виде нанесения увечий себе подобному мозг сам даёт команду чувствовать боль. Просто чужую физическую он имитирует собственной моральной. Да, все биохимические процессы эмпатии были выявлены и объяснены эволюционным преимуществом в передаче своей наследственности. Но эта объяснённость не уменьшала смысл самих переживаний, просто направляла их в эффективное русло. К примеру, неприязнь от вида раненого помогала двигаться быстрее, а значит скорее схватить вора.

– Куда он ушёл? – закричал со входа Морне.

– Левая лестница вверх! – тут же ему ответила хостес на стойке администрации.

Колдуны проскользили по блестящему мраморному полу, лишь через раз попадая ногами по специально расстеленным для комфортной ходьбы коврам.

Когда колдуны выбежали на этаж выше, перед ними предстал длинный коридор одинаковых закрытых дверей.

– Как его искать будем? – переводя дыхание, поинтересовался Райль.

– Не знаю. Топота на лестнице сверху слышно уже не было, значит он где-то на нижних этажах. Должен быть близко....

С верхнего этажа послышался шум. Переглянувшись, колдуны кинулись к лестнице. Когда все поднялись на третий этаж, их взору предстала мокрая сцена. Дождь лился прямо с потолка, смывая копоть с одной из дверей дальше по коридору, и весь пол был в лужах.

– Нам такая система в академии пригодится. – подметила Лео.

– Это точно. – согласился Морне.

– Он спалил номер! – крикнул обогнавший Чёрных Шляп Райль.

Только войдя в двери номера заклинатели смогли оценить ущерб. Оценивать было что: интерьер едва ли напоминал о былой роскоши, мебель почернела и развалилась, стёкла отсутствовали вместе с частями оконных рам, а на кухонной половине номера стены облупились и обуглились. Пол был устлан пеплом, пылью и потолочной штукатуркой, а также обломками мебели. В воздухе витал отчётливый запах воска с бензином. При том из труб с потолка продолжала литься вода, так что помещение было ещё и мокрым.

– Утырок спалил картину! – Морне гневно пнул горстку мусора, ещё недавно висевшую на стене как часть кухонного гарнитура.

– Пойти за ним по Пустоте? – предложил Райль.

– Тебе башню сорвало? Последние два пути он создал сам, на ходу. Пока мы будем за ним бежать, дорога под нами просто обвалится.

Колдуны обернулись на хлюпающий звук, доносившийся сзади. Это Гильберт согнулся в дверях. Его рвало кровью.

– У нас мало времени. – сказал уже спокойнее Морне. Вспылил он всего на несколько мгновений, за которыми последовал холод.

– Пройти по его пути через Пустоту мы попытаться можем. Да, можем. Это не невозможно.

– Хрень идея. – проворчала Лео. Она копалась в мусоре, и уже была покрыта мокрой и липкой гарью.

– Всё сгорело, Леонтайн.

– Да ты видел эти картины? У них такие ублюдские верёвочки. Порвутся, даже если просто злобно посмотреть на них. – Лео извлекла из потемневшего тряпья прямоугольник. Это была картина. В узнаваемой рамке. Изображение намокло, но не успело потерять в чёткости. – Верёвка рвётся в первую очередь, картина падает изображением вниз. И оно остаётся целым. Логично? Логично.

– Ну, Лео! – улыбнулся Морне. – Ещё никогда копаться в мусоре не было так полезно. Куда нам там дальше?

Пейзаж отображал горы, зелёные снизу и бело-серые сверху. На переднем плане стоял монастырь с белым основанием и множеством изогнутых крыш синего цвета. Тёмные стены его были покрыты золотыми узорами.

– Да это ж Хибу. – Морне взял картину в руки. – Осталось понять, какой именно монастырь из всех – наш.

Морне был доволен и для Лео это означало что есть все шансы зачтения практики. Приближающуюся поимку вора. Чёрные Шляпы умели брать измором, и видно было что он уставал. Гильберта можно будет избавить от этих ящериц…

Лео взглянула на вытирающего с лица кровь Гильберта. Тот приложился к тёмному бутыльку и, кажется, оклемался.

– Эту картину мы нашли быстрее всего. У нас много времени и мы его точно поймаем. – В ответ Гильберт поднял на Лео свои усталые глаза.

– Да. – сухо ответил он.

Когда колдуны выходили из сгоревшего номера, на встречу им уже нёсся спец.персонал вместе с пожарными. Появились и полицейские. Только что уверенно бежавшие, они несколько оробели и смягчили лица при виде Чёрных Шляп.

– Что здесь происходит?

– Магического преступника ловим. Ушёл по Пустоте. Мы попробуем вытрясти с него компенсацию для вас.

– О, колдуны входят в нашу страховку. – заверила Морне одна из работниц гостиницы.

– Расчётливо, не поспоришь.

– Но от компенсации мы всё равно не откажемся! – перебила предыдущую другая.

– Ясно. Нам нужен какой-нибудь номер, буквально на пару минут. Есть такая возможность?

– О, конечно-конечно! – откликнулись работницы. Райль, тем временем, описывал произошедшее представителям закона. Те активно записывали.

– Только давайте без всех бумажек и оформлений. Нам просто зайти и выйти.

Чёрные Шляпы зашли в любезно открытый им номер, Лео пришлось оттаскивать Райля от полицейских за ворот. Пришлось даже не столько потому что он старался передать стражам порядка всю ситуацию, сколько потому что окликать устно она Райля и не собиралась.

– Эй, мы уже уходим? А компенсация ущерба? Кофейня тоже значительно пострадала…

– Обойдутся. – захлопнула дверь Лео. – Если бы не Морне, всё здание сгорело бы до тла, а так отделались только дырой в стене. Достаточно?

– Наверное. – не вполне уверенно ответил Райль.

– Ну и всё. А теперь отворачивайся.

Райль послушно повернулся лицом к стене. Чёрные Шляпы не инициировали перемещение, пока не убеждались, что за процессом никто не наблюдает. Их возня не занимала много времени и иногда они оказывались в следующем месте сразу после того как Райль отворачивался. Каждый раз перемещение происходило мгновенно, будто реальность моргнула и нечаянно пропустила нарушение законов природы прямо у себя под носом. Тем не менее, если бы рядом проворачивались действительно рушащие реальность схемы, Райль бы понял. Каждый раз во время путешествия с Чёрными Шляпами он шептал заклинание проявления аномалий, и каждый раз внутренний голос давал ему один ответ: “Всё чисто, никаких искажений”.

Глава 6

Лео мало знала об этой древней стране, занимающей леса и горы южного побережья Палефиды. Жители Хибу – остатки народа тензай, высадившегося на материк незадолго до Судного дня. Вследствие хаоса, в который тогда погрузился мир, тензаи оказались отрезаны от родной земли и даже забыли, с какой целью отправлялись на Палефиду. Тем не менее, как и в большинстве культур Палефиды, Судный День расценивался как самосуд. Слишком разрушительными были войны, слишком страшными были техногенные катастрофы.

Жители Хибу решили, что были отправлены на Палефиду в наказание. Всё время с Судного Дня тензайская культура строилась на мирном искуплении неизвестных грехов и надежде на возвращение домой. Тихо, мирно, обособленно. Две тысячи лет жители Хибу лишь хранили воспоминания о родине и были закрыты от остального мира, ведь считали его чужим. Такая изоляция сделала культуру Хибу уникальной, экономику отсталой, а население нищим.

Всё изменилось в последнее столетие: отец нынешнего императора распахнул границы и призвал мастеров и учёных со всего света, обещая баснословные выплаты за помощь в развитии государства. Хибу встала на рельсы технического прогресса и стремительно набирает обороты.

Колдуны шли по Оттоми, столице Хибу, и этот город наглядно демонстрировал недавние преображения страны. Во многом потому что трамвайные пути и заводские трубы соседствовали с древними храмами и садами, а многоквартирные пятиэтажки возводились вплотную к деревянным лачугам. Колдунам пришлось прождать на пешеходном переходе, чтобы пропустить автомобиль. Сверху с сидения им помахал водитель – это был темнокожий каннабланец. Пусть Хибу и встали на путь прогресса, но автотранспорт здесь пока могут себе позволить только инженеры, которые приезжают сюда его внедрять. Вокруг то и дело встречались весёлые плакаты с техникой, а когда заклинатели проходили мимо филиала индустриальной выставки, от её ворот слышалась громкая музыка, явно записанная заранее и воспроизводящаяся с помощью специального устройства. Посетители веселились. Кажется, власти делали всё для того, чтобы население воспринимало научно-технический прогресс как благо. А ещё в Академии до Лео доходили газеты с колонками о Хибу. В некоторых из них писалось, что выход тензайского государства из изоляции сопровождался огромным количеством заказных убийств. Что, кстати говоря, роднило тензаев с кое-какой страной на противоположном краю континента…

– Слышишь, Райль?

– Ну?

– Сколько мессенцев требуется, чтобы вкрутить лампочку?

– Один.

– Неверно. Девять. Один рабочий и восемь финансистов, семь из которых переубивали друг друга за этот проект.

– Ты!… – побагровел Райль. Морне с Гильбертом хихикали.

– Да не ори так. Я знаю, как это бывает. У меня на родине чиновники не режут друг друга просто потому, что этим уже успешно занимается сам Герцог.

Райль несколько стушевался. Он ответил не сразу.

– Не понимаю тебя. Зачем ты подтруниваешь над теми, кто находится в такой же ситуации, что и ты сама?

– А не нахожусь я ни в какой ситуации. Чёрная Академия – не место для всяких там заказных убийств и других политических интриг. Нафиг надо!

– Ну, по крайней мере теперь понятно, зачем ты туда пошла.

Лео даже опешила. Райль копал глубоко. В сознании Лео всплыла картина: жаркий солнечный день, поющие птицы, вооружённые гвардейцы уводят из дома дедушку. Главу семьи, пытавшегося, как годами позже Лео узнала из разговоров в гостиной, вернуть семье её состояние. Кажется, герцогская директория нашла у него что-то неправильное. Или недосчиталась чего-то правильного, но у Лео не было даже и шанса узнать, правда ли это. Не было понятно, принимать позор на фамилию или гневаться на тирана. А в Академии было безопасно. Да, существовали риски получения химических ожогов, поимки спонтанных проклятий и прочих несчастных случаев, но в Академию не заявлялись солдаты. Никто не убивал друг друга ни втихую, ни в открытую, не давалось никаких взяток, не совершалось подлогов. Если Чёрные Шляпы и проворачивали какие-то мутные схемы, то с чем угодно, но не с документами и не с жизнями.

– Слушай, в психологию не со мной играй. Не выйдет.

– Да я понимаю. Сам пошёл в науку потому что мне казалось, там-то всё понятно, там-то честные люди. А нет, не особо.

Лео пришла в голову мысль о том что, кажется, помимо математических формул и законов физики есть ещё одна вещь, роднящая людей из самых разных мест – дураки на руководящих должностях. Но за этой мыслью сразу последовала другая.

– Погоди, то есть ты прямо выбрал пойти в магию?

– Да, а что? – не понял вопроса Райль.

– А разве у вас идут колдовать не потому что “я сын своего отца” или вроде того?

– Бывает. Но не так уж часто.

Лео пожала плечами.

– Эй, не все байки про мессенцев правдивы!

– Но про наёмных убийц-то я права!

– Права. – подуспокоился Райль. – Заказные убийства у нас – что-то вроде негласного национального спорта.

– Мы пришли. – прервал разговоры Морне.

Колдуны стояли перед новеньким шестиэтажным зданием. Вместо дверей прямо в фасаде была проделана внушительных размеров арка, открывавшая путь к целому комплексу построек. Над аркой находилась большая вывеска на двух языках – местном и вездесущем каннабланском. Вторая, читаемая часть вывески, читалась Лео как “Архитектурный университет имени Императора Юнмэя Светлого”.

Морне нашептал какое-то заклинание, после чего выловил одного из заходящих на территорию мужчину и начал изъясняться с ним уже на здешнем языке. Лео ничего не понимала, но мужчина повёл колдунов куда-то вглубь университетской территории.

– Мы здесь с какой целью находимся? – спросил Райль.

– Найдём кого-то кто разбирается в местной архитектуре. Это обычная практика у Чёрных Шляп. – академическим тоном ответила Лео.

– Неожиданное занятие. Ну, для вас…

– Чёрные Шляпы не только по улицам да ресторанам шатаются. Хоть эта байка и имеет место быть.

Обыватель и правда мог заметить Чёрных Шляп чаще всего именно гуляющими по историческим площадям или засиживающимися в каком-то заведении.

А местный мужчина, тем временем, завёл колдунов за университетские стены. Здания были новыми и сочетали в себе как традиционные хибские черты вроде раздвижных окон и дверей, так и явно привезённые из-за рубежа идеи в виде паркета.

– Этот человек ведёт нас к преподавательнице традиционной архитектуры. Я буду говорить, вы будете молчать.

В конце концов мужчина остановился посреди коридора, гостеприимно раздвинул одну из десятков одинаковых дверей и колдуны оказались в кабинете. Кабинет явно в свободное время шабашил мастерской: половину свободного места занимали мольберты и внушительных размеров рулоны чертёжной бумаги, лишь малая часть из которой оставалась пустой. В кабинете сидела женщина преклонного возраста в традиционном хибском платье. Она поднесла к левому глазу монокль и всматривалась в лица посетителей. Всмотревшись наконец достаточно, чтобы опознать в присутствующих Чёрных Шляп, преподавательница беспокойно встала и заговорила. Речь её пусть и шла на каннабланском, но несла на себе заметный акцент. К тому же, тревога редко добавляет ясности в дикции: Лео с трудом разбирала её слова.

– Колдуны! Что вы здесь делаете?

– Нам нужно опознать один монастырь. – благодаря языковому заклинанию Морне, кажется, хорошо понимал речь женщины. Он достал из сумки картину и положил её на стол. Преподавательница недоверчиво смотрела то на картину, то на колдунов.

– Зачем вам это?

– Мы ищем преступника.

– Там не будет никаких преступников!

– Нет… – устало прикрыл лицо рукой Морне. – Мы ищем того, кто хочет туда пробраться. У нас есть наводка. Это чужой, иностранец. И мы его ловим.

Преподавательница неуверенно кивнула. Чёрные Шляпы были в какой-то мере опасны, но она никак не могла чётко сформулировать, чем именно. Правда, Чёрные Шляпы не начали разносить кабинет, за время разговора никого не прокляли и даже не машут во все стороны костяными амулетами. Кажется, эти Чёрные Шляпы – не те, слухи о которых ходили по городу. Ей попались добропорядочные.

– Хорошо. Раз уж вы так говорите… – к тому же, рассудила она, в монастырях всегда достаточно заклинателей, способных дать отпор всяким жутким колдунам из Мрака вроде стоящих сейчас перед ней. – Перед вами изображение Южного Монастыря Богини Нэун-Ри, что возведён на Синих Склонах.

– Ага. – снова пригляделся к пейзажу Морне. – Ну спасибо тогда.

Чëрные Шляпы развернулись и покинули помещение, следом за ними поспевал Райль. Колдуны направлялись к дальнему концу коридора, в противоположную от спуска сторону. Морне и Гильберт зашли в дверь туалета.

– Погоди, Лео, это ведь мужской… – пытался возразить Райль, но Лео втянула внутрь и его.

– И отвернись.

– А, мы отсюда двинемся. Понял.

Помещение было достаточно просторным, вмещающим несколько кабинок. Колдуны дождались, пока нервный студент домоет руки, что стало для него нелёгким испытанием из-за их пристального взгляда, и принялись за дело. Райль вновь слышал лишь тихое шебуршание.

– Получается, Чёрные Шляпы бывали и в хибских Монастырях? В такой дали?

– Через семь секунд узнаешь. – только и ответила ему Лео. Она умалчивала, что для неё самой место, где колдуны сейчас окажутся, было неизвестно. Одна Чёрная Шляпа не может упомнить всех мест, где бывала другая.

Монастыри хибских гор в своё время были целыми городами-государствами, единственными огнями цивилизации на десятки и сотни километров гор. Саму монастырскую крепость всегда окружал комплекс из нескольких десятков домов для населения, выходящего за вместимость крепостных стен. Стенами, тем не менее, такой город всегда опоясан высокой стеной. И дело не в войнах, они редко посещали склоны хибских гор. Стены возводились для того, чтобы уберечь людей от чудовищ, пришедших с севера, из далёкой кайварской пустоши. Из-за порождений Глифа где-то треть всей Палефиды ненавидела кайваров, при том что большинство людей никогда их в лицо и не видели.

Колдуны вышли из узкого проулка между двумя древними домами и поняли, что стоят прямо у крепостной стены. Сверху на высоте десяти метров в белой каменной стене были прорублены узкие бойницы, а ещё выше виднелись расписанные золотом стены Монастыря.

– Да. Оно. – заключил Морне, сравнивая вид с тем, что изображён на картине в его руках.

Ко входу в Монастырь вела длинная и очень хорошо простреливаемая каменная лестница. Поднимаясь по ней, Лео чувствовала на себе взгляды из тьмы бойниц. Лестница была не слишком широкой, и колдунам приходилось то и дело тесниться, чтобы пропустить спешащих вверх или вниз тензаев. Спешили местные во многом потому что хотели до минимума сократить время пребывания на одной лестнице с Чёрными Шляпами. Когда заклинатели преодолели уже три четверти пути, ворота Монастыря затворили. Из-за спины Лео услышала страдальческий возглас. Это был мужичок на середине лестницы. Слишком уставший, чтобы спускаться обратно и слишком боящийся поравняться с колдунами-чужаками.

– Что будем делать? – украдкой попыталась узнать у наставника Лео.

– Не боись. Я разберусь. – ответил Морне. – просто кланяйтесь тогда же, когда и я.

– Что?… – вопрос остался без ответа, так как Морне в этот момент сделал низкий поклон и начал говорить на классическом тенском. Лео не могла в полной мере оценить уровень деловых обращений и красоту речевых оборотов, какими магия наделяла слова Морне, но ей для ступора было достаточно и того, что Старшая Морда двигается и жестикулирует самым несвойственным ему образом. Это выглядело как какой-то ритуальный этикет. Местная его вариация. Морне знает традиционные хибские манеры? Лео только и делала, что кланялась, и вскоре услышала тихий голос Гильберта. Он накладывал на себя то же заклинание, что прямо сейчас использует Морне. Последовав примеру, Лео также начала колдовать. Воспроизведение иностранной речи она пока не освоила, зато могла заговорить собственные уши и быть уверенной что поймёт всё услышанное ими около сорока следующих минут. Мотающиеся по свету Чёрные Шляпы учились использовать колдовство для того, чтобы понимать разные языки, и сложно было найти кого-то ещё, кому языковые заклинания требовались бы так часто. Тем не менее Чёрные Шляпы старались избегать необходимости использования языковых заклинаний. Просто потому что машинально проще изъясняться жестами или старым добрым “повторить то же самое, но громче”. Разговор с иностранцем может закончиться через тридцать секунд. А заклинание накладывается на сорок минут, ни больше ни меньше. Лишняя морока никому не нужна. Правда, сейчас она была отнюдь не лишней.

Заклинание Лео исполнила хорошо, и вскоре сложный шифр незнакомого языка начал складываться во вполне чёткие мысли. Заговорённые уши не учили Лео понимать слова, но пересказывали эти слова понятным ей языком.

– Просим достопочтенный Южный Монастырь Богини Нэун-Ри, что возведён на Синих Склонах, впустить нас с дороги под крышу.

Из-за ворот ответили не сразу. Прислушавшись, Лео обнаружила что внутри кто-то агрессивно перешёптывается. Достаточно громко, чтобы понять факт перепалки, но слишком тихо, чтобы распознать слова.

– Зачем вы пришли, Траурные Головные Уборы?

– Вопрос этот, к нашему сожалению, не стоит обсуждать во всеуслышание. Но мы обещаем, что намерения наши чисты, и вреда мы никому из монастырских господ не причиним. – Лео не могла поверить в то, что Морне вообще способен так дипломатично изъясняться. Он даже лекции диктовал с помощью ругательств.

– Мы не позволим вам колдовать в стенах Южного Монастыря Богини Нэун-Ри, и вы будете под постоянным присмотром наших заклинателей.

– Прошу у вас прощения, но вынужден сообщить что мы не можем отказаться от использования колдовства в качестве самообороны.

Тихая перепалка за стенами продолжилась, и результатом её стало следующее заявление:

– Нэун-Ри благословляет на удачу, но никак не на войну. Никто в Монастыре не причинит вам вреда. Исходя из этого, мы требуем от вас отказаться колдовать даже в качестве самообороны, ведь она вам не понадобится.

Лицо Морне было невозмутимо и слегка улыбалось. Но из-за того что Лео была достаточно знакома с ним, эта эмоция вызывала не умиротворение, а скорее тревогу. Морне был спокоен, но именно что как удав.

– Благодарим за ваше в высшей степени гостеприимное отношение. Мы нисколько не сомневаемся в вашем благородстве, но беспокойство у нас вызывает нечто иное. То, о чём не хотелось высказываться открыто. Просим у вас прощения. – последовала напряжённая пауза. – В Монастыре может скрываться чужак.

Ворота Монастыря медленно отворились. Их с силой раздвигал небольшого роста полуседой мужчина в необычном костюме-гибриде из традиционного хибского облачения и одежд делового каннабланского стиля. Рядом, не шевелясь, стоял глубокий старик, закутанный уже в самый что ни на есть традиционный халат. В целом, парочка выглядела чинно, но Лео видела, как эти двое то и дело пытаются испепелить друг друга взглядами. На внутренней площади с лестницы виднелось также несколько других фигур. Судя по защитным печатям, золотым шёлком вшитым в чёрные одежды, фигуры являлись либо заклинателями, либо занимали очень близкие к магии должности. Пару раз Лео видела образцы хибских колдовских печатей, они были очень интересными. В тенской культуре не существовало витражей, не были распространены гравюры. Вместо этого тензаи вышивали колдовство в ткани. Когда-нибудь она хотела научиться искусству ткацкого колдовства, но постоянно находились дела поважнее. А ещё люди в чёрно-золотом носили скрывающие лицо маски.

“Проклятье!” – чуть не вырвалось у Лео. Опять маски. Когда ищешь кого-то, маски оказываются очень неудобными. А он ведь специально такие места выбирает. И маски, как назло, были одинаковыми, изображали чёрные нейтральные лица. Все, кроме одной – золотой. С изображением мирной радости. Казавшейся в данном контексте не менее, а то и более угрожающей, чем остальные.

– Приветствуем вас в Южном Монастыре Богини Нэун-Ри, путники! – начал, стоит отметить, на сносном каннабланском открывший ворота мужчина. – Моё Имя Такино Тами, я – глава администрации Монастыря, осуществляю управление под покровительством старейшины Ю Ана. Прошу вас, заходите, и мы сможем побеседовать!

– Благодарим вас за так любезно предоставленную возможность. – снова пришлось сделать низкий поклон. – Перед вами Морне, Гильберт, Лео и Райль. Мы станем благочестивыми гостями в вашей обители.

Когда колдуны поднялись к воротам, перед ними оказался целый город в городе. Монастырь выглядел единым зданием только снаружи, а внутри же вмещал целую улицу. Зданиями на этой улице выступали внутренние корпуса Монастыря. Они выполняли самое разное назначение от кухонь до ремесленных домов. Эта крепость была готова в любой момент начать полностью автономное существование. Чего, стоит сказать, не требовалось от неё уже сотни лет, но поддержка надлежащего состояния была важной традицией. Между домами монастырского комплекса постоянно ходили люди. Среди них находились как простые мужчины и женщины, живущие здесь или пришедшие по делам, так и монахи. Какие-то представители духовенства в этот же момент пели молитвы или медитировали, но многие просто жили свою жизнь. Лео увидела, как на одной из террас женщина в монашеских одеяниях проводит урок письма детям. Монастырь жил своей жизнью. Разве что жизнь эта колыхнулась при появлении Чёрных Шляп – пока колдунов вели к главному корпусу, окружающие провожали их любопытными взглядами. Монахи поворачивали голову вслед, а дети на террасе то и дело норовили оторваться от письма и поглазеть на чужестранцев, ещё и магов.

Когда процессия взошла на крыльцо главного корпуса, Морне снял сапоги.

– Старший, ты чего…

– Все делаем как я.

Последовав примеру, Лео освободилась от обуви. Она увидела, что так поступают и старейшина Ю Ан, и управляющий Такино. Не самая плохая традиция. В конце концов, обувь может быть очень и очень грязной. Полы в Чёрных Академиях спасали только черти со швабрами, по нескольку раз на дню намывающие все плоские поверхности.

Идти по главному корпусу было занимательно. Нечасто Лео доводилось бывать в местах, куда ещё не добралось электрическое освещение. Повсюду висели картины с, хоть и местами неясными, но всё равно интересными сюжетами. А ещё по коридорам то и дело сновали люди. Кто-то вроде офисных рабочих, с кипами бумаг. Многие из этих людей носили очки, и очки эти были явно типовым результатом недавно появившегося в стране массового индустриального производства. Монастырь для жителей гор на многие километры был, помимо единственного культурного центра, ещё и единственным центром административным. Заметила Лео и очереди из местных, ждущих приёма на скамьях перед кабинетами. Эти скучающие люди были очень рады увидеть Чёрных Шляп, которые на секунду скрасили ожидание новыми эмоциями и могли стать хорошим поводом провести следующий час в сплетнях.

Глава 7

На втором этаже главного корпуса колдунов завели в просторное помещение с низким столом и разложенными на полу подушками. Из окон открывался живописный вид на дома и, чуть дальше, горы. Внизу даже можно было заметить ручей, блестящий под уже постепенно клонящимся к горизонту солнцем. Лео трудно было не признать, что в красивыми в Хибу оказались не только техники колдовских печатей. Её изуродованная магическими катаклизмами родина не могла похвастаться столь же чистой природой или изящной архитектурой.

– Прошу вас, присаживайтесь. – любезно предложил управляющий Такино Тами. По одну сторону стола он сел вместе со старейшиной, перед колдунами до сих пор не сказавшим ни слова, а напротив разместился Морне. Рядом оставалось одно свободное место, и жестом он пригласил за стол Лео. Когда она села на подушку, то мгновенно поняла что следующее неопределённое время пройдёт в пытке. Как она ни старалась подобрать положение, как ни старалась повторить позу Морне, выходило неудобно и через минуту приходилось ёрзать, чтобы сесть как-то по-другому.

Гильберт и Райль встали за спиной у Морне и Лео, а за спинами Такино Тами и старейшины Ю Ана находились заклинатели в масках и пара монастырских служащих. Обстановка была напряжённой, но Такино, кажется, не замечал, либо же осознанно игнорировал этот факт.

– Отведайте нашего чаю, господа. – радушно произнёс на всё том же понятном каннабланском управляющий. После его слов, как по команде, обе служащие тронулись со своих мест и покинули помещение. Когда они скрылись за дверью, прозвучал хриплый голос старейшины.

– Что вам известно о чужаке? – слог Ю Ана был столь дремуч и поэтичен, что даже заговорённые уши Лео с трудом продирались через закрученные речевые обороты и нюансы произношения. Это давило на виски. Но Морне невозмутимо отвечал ему.

– Он может быть дарданцем, мессенцем – кем угодно. Не смуглый, волосы тёмные, небрит, ходит в коричневом пальто. Во всё лицо светлый шрам от проклятия. – Морне отвечал в тон архаичным формулировкам Ю Ана, так что речь их обоих давила на мозги одинаково. Лео не сразу заметила, что старейшина уже некоторое время косится ей за плечо. Когда управляющий взглянул туда же и пришёл в ужас, Лео не выдержала и обернулась. Её взору предстал Гильберт, давящий саламандру на плетёном полу. Погаснув, та размазалась пятном копоти.

– Чего? – буркнул Гильберт. Нахождение в центре внимания не входило в его планы. – Отмоется.

– Он проклят человеком, которого мы ищем. Когда мы его найдём, то заставим снять проклятие. – пояснила Лео.

Старейшина Ю Ан медленно повернулся к управляющему, и тот начал торопливо переводить разговор на классический тенский.

“Да всё ты понимаешь, можешь не притворяться.” – так и хотелось высказаться Лео. Она вовремя себя остановила: какое-то чувство такта подсказывало, что диалог после её слов бы дальше не клеился.

– Зачем чужаку прятаться в монастыре, полном недружественных ему заклинателей?

“Затем что эти недружественные заклинатели не допустят к нему Чёрных Шляп.” – говорить с самой собой было по крайней мере весело. Морне же отвечал иначе.

– Мы не можем предполагать причины, но нам известен факт. Видите ли, мы прокляли этого человека особым образом: всякий раз, когда он уходит куда-то через Пустоту, в месте отправления появляется картина места прибытия. Прошу, взгляните.

Не делая резких движений, Морне опустил руку в сумку и поочерёдно достал картины. Собор Святого Жюлиана, Бронзовые Поля, кофейня “Шик” и, наконец, чуть смазанный Южный Монастырь Богини Нэун-Ри.

– Как видите, помотались мы изрядно.

– Он помотался не менее, как можно судить. – взглянув на картины ответил старейшина.

В помещение вошли две уже знакомые служащие, несущие всё необходимое для чайной церемонии. Лео не могла знать, но им, как гостям, была предложена так называемая “быстрая” церемония. Она же “деловая”, она же “ненастоящая”. Пусть политически Хибу стала открыта, но культура за политикой едва ли поспевала. Лучшее, что могли придумать хибские традиционная аристократия и духовенство, так это видоизменить и упростить чайный ритуал, потому как к зрелищу иностранца, соблюдающего все правила настоящей чайной церемонии, они были бы совершенно не готовы. Слишком большой культурный шок. К тому же, ритуалу нужно было учить. Стоит отметить, “ненастоящая” церемония пришлась по вкусу как иностранцам, так и местным торговцам с чиновниками. Оказалось “быстрая” версия церемонии позволяет куда быстрее отдать дань уважения и, наконец, перейти к делу. Не нужно было воздавать молитвы, не нужно было следить за положением чашек на столе, как и за порядком распития по старшинству. Все эти ритуальные мелочи очень сильно отвлекали от по-настоящему важных дел вроде вопроса о поставках или сроках прокладки коммуникаций.

Пройдя к столу и поставив чайные принадлежности настолько быстро, насколько позволяла вежливость, служащие поспешили разлить чай по чашкам и скрыться. Заклинатели были безумны, они творили очень странные и страшные вещи. К примеру, служащие своими глазами видели разложенные на столе картины. Красный гиблый пейзаж с замком, изобилующим угрожающими острыми шпилями, пустошь. Ещё безумнее выглядела выбивающаяся из ряда картина какого-то заведения. Оно было тихим и мирным, что в контексте остальных изображений приводило в ужас. И, самое страшное – на последней картине изображался родной монастырь. Он был в пятнах, напоминающих сажу. О нет, нельзя с Чёрными Шляпами связываться. Они, не иначе, чудовища в человеческом обличье.

Когда служащие покинули помещение, старейшина продолжил говорить.

– Можете ли вы предположить, насколько скоро чужак появится в Монастыре? Быть может, он уже здесь?

Лео взяла чашку чая и осмотрела содержимое. Чай как чай светлый. Из трав в горах у Академии тоже можно хороший чай сварить. Когда же Лео попробовала напиток, она пришла в замешательство. Вкус не был плохим, нет. Просто ничего подобного Лео никогда не пробовала. Даже и не описать толком, на что он был похож. Может, лес после дождя? Но без гнили-сырости. Наверное, это был вкус неба. Да, такое описание казалось наиболее подходящим. Лео пила маленькими глотками, наслаждаясь вкусом, а диалог за столом продолжался.

– Мы не можем точно сказать, как скоро он будет здесь. Когда в деле замешана Пустота, нельзя быть полностью уверенными во временных рамках. Но мы не опоздали, это точно.

Кивнув, старейшина на хибском языке обратился к своим заклинателям.

– Приказ для всех, кто способен колдовать: патрулировать монастырь, быть готовыми схватить чужака по приметам, данным Траурными Головными Уборами.

– Отлично. – начал подниматься Морне. – Мы пойдём с вами.

– Вам не дозволено. – остановил его старейшина.

– Мы знаем чужака лучше, чем вы. Имели с ним дело. Ваши люди могут столкнуться с непредвиденными обстоятельствами.

Ю Ан остановил собравшихся было покинуть помещение монастырских заклинателей.

– Расскажите о чужаке подробнее. Мы будем готовы ко всем испытаниям, какие уготовит судьба, и преуспеем в поимке. Вы сможете отбросить сомнения и отдохнуть с дороги, как и подобает гостям.

Вздохнув, Морне снова сел.

– Послушайте, чужак носит колдовскую перчатку. “Дарданская Рука” какой-то экзотической модели, ей он захватывает магию и может направить куда угодно. Захватываемое заклинание может быть любым, даже защитной печатью, но высвобождает перчатка его только в виде взрыва.

– Взрыва?… – нервно переспросил управляющий Такино. – Насколько сильного?

– По-разному, зависит от заряда перчатки. А ещё этот человек не чувствует боли и способен перемещаться даже когда половина его костей сломаны.

Такино явно был на взводе, а Ю Ан не проявлял никаких эмоций.

– Это всё, что нам необходимо знать? – спросил старейшина.

– Да, это всё.

– Ступайте и разнесите вести. Ищите чужака. – отдал Ю Ан приказ заклинателям. Повинуясь, часть из них покинула помещение, а часть во главе с тем, что в золотой маске, осталась присматривать за гостями.

– Что происходит? – прошептал Райль на ухо Лео. Та вздрогнула.

– Тихо ты. И держись подальше от моих ушей!

Лео уже допила чай и сейчас пребывала в раздумьях. Насколько местные помогают нам, а насколько мешают? Это их монастырь, их территория. Они здесь знают каждый поворот. Чего не скажешь о нас. И о нашем воре тоже. Но насколько эти люди квалифицированы как заклинатели? Нет, нам необходимо контролировать ситуацию. Хоть сколько-то.

– Если нам нельзя ходить по помещениям, но мы можем помочь в поимке вора и отсюда. Скажем, бирюзой или Локатором Кусини. Старший, что скажешь?

Лео обращалась к Морне на шамаде – языке, на котором говорят в Дардане и на всей территории Южного Мрака. С рождения Лео учила его наравне с каннабланским. Это были родственные языки, только шамадом пользовались простолюдины, а на каннабланском говорили элиты. Значительная часть Чёрных Шляп была выходцами из многочисленных государств Южного Мрака. С них Чёрные Академии, в общем-то, и начинались. Морне, быстро перестроившись на родной язык, ответил.

– Бирюзу нам не позволят. Мы можем увидеть слишком много нежелательных вещей. Сакральных мест, всего такого. А Локатор – на всю территорию монастыря? Имей совесть, нам тебя в Академию на руках тащить придётся. Не говоря уж о том что ты здесь дееспособная нужна.

Лео не хотела уступать. У неё была идея, которую следовало хотя бы попытаться воплотить.

– Прошу прощения, но не могли бы вы говорить на понятном для присутствующих языке? – прервал диалог Такино.

– Простите. Можно ли оказать вашему поиску содействие посредством заклинаний прорицания? Это безопасное колдовство, если кому-то оно и повредит, то мне самой. Ничего страшного, правда.

Управляющий перевёл слова Лео старейшине, и тот помотал головой.

– Никак нет. Прорицательные заклинания недопустимы. Мы сами разыщем чужака, и только когда обезвредим его и выдадим вам, покинув территорию монастыря, вы сможете колдовать над ним как угодно.

Лео хотела что-то ответить, но осеклась. Не только потому что не стоило подавать виду что ей понятен классический тенский, но и потому что старейшина, вероятно, владел каннабланским. Она назвала того, кого все ищут, вором. Да, это был шамад, который в Хибу не должен знать вообще никто. Но они с каннабланским – родственные. Слово “вор” в них звучит похоже. Каков шанс, что старейшина понял значение этого слова? Если так, то местные с ещё большим усердием обыщут чужака. И они найдут. О нет, этого нельзя допускать! Колпак легко превращает трезвое сознание в одержимое. А заметил ли эту проблему Морне?

– Дайте и нам его искать. Вместе с вами. – обратилась к Текино Лео. Управляющий начал переводить повторную просьбу старейшине, а тот, Лео прекрасно слышала, вновь дал отказ. Но Текино не спешил передавать его ответ.

– Траурные Головные Уборы помогут найти и, что самое важное, обезвредить чужака быстрее. Прежде чем будет пойман, сколько он успеет разрушить? Старейшина Ю Ан, я преклоняюсь перед тем, как непоколебимы вы в защите наших ценностей от чужих глаз. Но если недопуск к поискам этих колдунов станет причиной масштабного погрома, то от чужих глаз будет уже нечего защищать.

Лео, замерев, смотрела на старейшину и ждала его ответа. Управляющий, кажется, был заинтересован в сотрудничестве с Чёрными Шляпами. Такую заинтересованность в народе редко увидишь.

– Ты не веришь в наших людей, Текино? Я говорю тебе: нет.

Управляющий вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться. Повернувшись к Лео, он дипломатично улыбнулся.

– Дорогие гости, не хотите ли ещё чаю?

Лео посмотрела на Текино, на чайный сервиз, затем на своего наставника. И сделала это. Волновой Локатор Кусини был одним из тех заклинаний, время сотворения которых можно уменьшить вплоть до одной секунды. Правда, сокращение создавало опасную отдачу. Конечно, любое сокращённое заклинание больно колдовать, но в случае Волнового Локатора Кусини колдун будто испытывает всю побочную мигрень в один момент, тогда как обычно она тянется часами. Лео отлично знала структуру заклинания, и идея её заключалась в подкручивании ряда переменных. Пока Лео продумывала и проворачивала свою схему, её не покидало чувство, что она кого-то обманывает. Конвенциональную магию? Себя? Мироздание? Но ведь формула сама складывалась, надо было только додумать получше… И идея сработала. Да, на лбу Лео проступил пот – это было больно. Но не смертельно. Не рвало, не начинались судороги, голова не раскалывалась на части. А Локатор всё ей показал. Вор уже в Монастыре. Он находится где-то внизу, в той части комплекса, что сложена из камня с выдолбленными бойницами.

– Что это было?! – шагнул вперёд один из монастырских заклинателей. Конечно, они были на чеку. Конечно, они следили за колдовством Чёрных Шляп, да и Райля. Но укороченное до одной лишь секунды заклинание не так-то просто опознать.

– Как? Где? – тревожно завертел головой управляющий.

– Вы тоже это почувствовали? – изобразила обеспокоенность Лео. – Сильная энергия. Это может быть наш чужак?

Морне странно косился на неё. Он улыбался одним уголком губ.

– Что вы почувствовали? – в командной интонации обратился к Шляпам заклинатель в золотой маске. Хотя вернее было бы сказать заклинательница. Понятно стало только по голосу.

– Волна. Быстрая, прошла по комнате всего за секунду. – начал Морне. – Да, я тоже почувствовал. Только откуда? Лео, может ты смогла определить?

– В ногах начало ощущаться раньше. – беззастенчиво врала она. – Всплеск шёл откуда-то снизу.

Ненадолго помещение прошибло тишиной. Все, кто в нём находился, усиленно думали над следующим шагом. В конце концов глава заклинателей обратилась к старейшине.

– Мы можем отправить отсюда вниз почти всех, а здесь оставить только пятерых включая меня. Нас лишь должно быть больше, чем гостей.

– Хорошо. Пусть все, кто может уйти – уйдут, а все, кто может остаться – останутся.

И ещё трое заклинателей покинули помещение, оставив со стороны Монастыря пятерых включая главу.

– Мы точно не можем помочь схватить чужака? – снова спросила Лео.

– Хе-хе, понимаете, я бы вам позволил… – начал Текино. – Я верю не только в то, что наши заклинатели смогут задержать магического преступника, но также в то, что они смогут оградить Монастырь и от вас. – Эти слова произносились с недвусмысленным взглядом в сторону старейшины. Но произносились они на каннабланском, и старейшина только молча смотрел в ответ.

– А-а-а, понимаю. – усмехнулся Морне. – Что же, ситуация напомнила мне одно хорошее высказывание. Лео, я однажды цитировал его на лекции. Давай проверим твои знания.

– Старший?…

– В конце прошлого семестра, вечерняя лекция, пятница.

– А. – Лео вспомнила. По пятницам последними парами шло “быстрое ориентирование”, и последние несколько занятий Морне обучал её вызывать не очень большого и не очень долговечного духа – “Искателя”. Светлый в темноте и тёмный на свету, он мог привести к какому угодно известному месту или объекту. Очень удобный для нахождения потерянных вещей или ориентиров на местности, но существующий не более тридцати шести секунд. Морне дал добро. И у них будет тридцать шесть секунд для того, чтобы добежать до места, а место Лео теперь знает. Пусть и обрывочно, абстрактно, но знает.

– Да, знаешь, припоминаю. Что-то вроде…

И Лео сотворила Искателя. В секунду из её рукавов вылетел дух, сначала тёмный под светом из окна, а после – светящийся в тени помещений. Он пролетел через щели дверного проёма и устремился по коридорам вглубь комплекса. Не теряя ни одной лишней секунды, Чёрные Шляпы тут же кинулись вслед за Искателем. Райль среагировал также быстро и уже бежал вместе с Лео и Гильбертом, а замыкающим оказался Морне. Он преднамеренно оказался в конце, и когда от монастырских колдунов вдогонку полетели заклинания паралича, каменеющих ног и даже преследующие кинжалы, несколько быстро брошенных фраз остановили каждое из них.

Из покинутой комнаты до Лео доносились невразумительные возгласы управляющего и старейшины, но колдуны уже приближались к лестнице вниз. Искатель летел впереди и как раз сворачивал, чтобы спуститься вниз. Сложность использования Искателя заключалась не в том что он за отведённое ему небольшое время мог не достичь цели, совсем нет: цели он достигал в любом случае. И всегда укладывался в фиксированный срок. Когда приходилось искать вещь внутри одной комнаты, то Искатель медленно летел к нужному объекту долгие полминуты, а если поиск проходил в многоэтажном запутанном комплексе, то маг, напротив, рисковал потерять из виду стремительного Искателя, рвущегося уложиться в свои тридцать шесть секунд.

Минуя пролёт за пролётом, иногда слыша команды заклинателей позади колдуны оказались на нижних ярусах – в крепостной части монастыря. Дальше Искатель вёл Лео по узким коридорам, тёмным настолько, что белый ореол Искателя-духа оказался единственным освещением. Колдуны явно отставали, и Искатель был уже в маленьком зале, далеко в конце коридора, когда вдруг он остановился и погас. Благо, в этой части монастыря какое-никакое освещение присутствовало. А именно – светильники в чьих-то руках. Лео смогла рассмотреть около десятка тёмных фигур.

– К чёрту! – не теряя ни одной ценной секунды, она вызвала свет. Вся радуга промелькнула на стенах, остановившись, в конце концов, на глубоком синем. Морне подметил, что на этот раз цвет был ещё глубже, чем в крипте дарданского собора. С некоторым прищуром оттенок можно было отнести и к фиолетовым…

– Да ну вас. – сказала Лео, когда в синем свете стало видно, что каждый из десяти заклинателей носил одинаковые маски и чёрные драпировки. Тут выступил уже Морне.

– Ни ногой из зала! Кто побежит – убью!

На местных заклинателей, стоит сказать, слова Чёрной Шляпы подействовали – никто не шевельнулся. Разве что один. Он дёрнулся назад, и тут же получил сверкающей молнией в грудь от Морне. Вернее, удар мог прийтись в грудь, если бы молнию не подавила вовремя вскинутая металлическая перчатка. Вор тут же прислонил ладонь к потолочной балке. Взрыв, который последовал дальше, обрушил каменную кладку. Теперь между вором и колдунами оказалась преграда из камня, досок и пыли. Раздосадованный тем что попался на уловку, Морне сплюнул.

– Ищем! Ищем его! – тон Старшей Морды был столь командным, что даже местные заклинатели было бросились на поиски. Через несколько секунд половина из них одумалась и вернулась за Чёрными Шляпами, да только никого из незваных гостей на месте уже не было.

Глава 8

Лео бежала. Она старалась найти обходной путь, броситься на вора из-за угла. Но план пришлось отложить: когда Лео неслась по коридору на полном ходу, из ниши в стене рядом вылетел острейший колдовской нож, метящий прямо в колдунью. Раздался треск: защитные печати блеснули и погасли. Погасли все, кроме одной – зелёный ромбовидный витраж продолжал сиять в обрамляющем Лео синем освещении. Зачарованный нож, наполовину прошедший сквозь него, остановился в сантиметре от шеи Лео. И Лео не стала медлить, она тут же бросила в нишу ответное проклятие. Паутина раскинулась на всю стену и оплела монастырского заклинателя так, что он не мог ни пошевелиться, ни закричать, и уж точно более не был способен на сотворение заклинания. Этот маг притаился, поджидал Лео в коридоре. Знал, что она пройдёт мимо.

– Как ты меня выследил?

Лео не могла получить ответа, так как рот оппонента был стянут паутиной, но ответ ей оказался не нужен. Достаточно было взглянуть в конец коридора, где сияние от Лео огибало стены и простиралось, по её расчётам, метров на пять дальше чем способен обычный свет.

– Проклятье!

Необходимо было уменьшить свою заметность, при этом сохранив освещение, необходимое для оценки обстановки. К примеру, можно сбавить обороты, чтобы освещались лишь несколько метров вблизи. Но этот вариант Лео даже не рассматривала. Она вскинула руки и на бегу выбросила в воздух заклинание. Вокруг Лео ничего не изменилось, и не должно было. Но теперь каждый человек в тесных крепостных коридорах был вынужден продрать глаза, настолько резко всё вокруг сменило цвет. Синее марево виднелось даже с улиц вокруг монастыря: бойницы перестали быть тёмными, они засияли. Теперь никто в монастырских подвалах не мог предугадать появление Лео, ведь каждому казалось что она уже рядом.

Каждому, кроме, пожалуй, Морне. Он знал стиль Лео и только усмехнулся, когда площадку вокруг лестницы залило синевой. Старшая Морда развёл руки в разные стороны, и из рукавов вылезло по одному змею. Это были, возможно, больше черви, нежели змеи. Они передвигались по воздуху, потихоньку оплетая лестничную площадку. Когда помещение залила синева, Морне отдал приказ – и черви, будто вывернувшись наизнанку, сменили свой цвет на такой же синий, какой сейчас светил отовсюду. Мимикрия позволила стать им практически невидимыми, и как раз когда они заканчивали меняться, на лестнице появились заклинатели. Их возглавляла женщина в золотой маске.

– Мы у вас ничего не утащим, не бойтесь. Но пройти я не дам.

Заклинательница остановила подчинённых на несколько ступеней выше.

– Вы нарушили запрет!

– По всем вопросам – в Чёрную Академию. Адрес вы знаете.

Заклинатели схлестнулись в бою. Монастырскую колдунью тут же стянуло тяжёлым широким канатом – её обвил червь. У Морне не было цели ранить. Обойтись стоило как можно меньшей кровью, иначе разгорающийся прямо сейчас скандал окажется слишком серьёзным. Но ни в коем случае нельзя было подпускать эту женщину к остальным Чёрным Шляпам, да и к Райлю тоже. Глава монастырских заклинателей была могущественна. Она могла сломать жизни всех них, разве что кроме Морне, в несколько мгновений. Она могла и она стремилась. Вспышка ослепительно-белого света разорвала обвившего колдунью червя. Свет от этой вспышки мог заслонить сознание, но погас так же быстро, как появился, и Морне оказался в эпицентре кромешной тьмы.

– Нуэн-Ри, дай мне сил избавиться от чужаков.

Женский голос звучал сверху, снизу, из-за спины Морне. Он тут же вскинул обе руки – те схватились за ребристую поверхность. Оба червя тут же стали видимыи двумя синими линиями в темноте. Левая, по мере отдаления от Морне, теряла цвет и под конец висела чёрно-серой головешкой, а правая была цела, и ближе к концу как раз начинала обвивать нечто. Старшая Морда с силой опустил правую руку вниз, и с силой уронил червя о тьму там, где должна находиться лестница. Раздался пронзительный древесный треск. Он начался также отовсюду, как и воззвание к местной богине, но в моменте тьма развеялась и источник шума снова стал определим – перед Морне золотая колдунья уже разила червя мечом, чтобы освободиться из пут. Отрубленные куски скоро зашевелятся и станут для Морне новыми союзниками. Мысленно он прикидывал: “Сколько времени получится выиграть?”. Ответ на этот вопрос не был очевиден.

В глубине крепости прозвучал взрыв. Лео хорошо помнила, с каким звуком высвобождает энергию перчатка. Затормозив о стену и резко повернувшись на девяносто градусов, Лео устремилась прямо к источнику звука.

В синеве коридоров рядом с бегущей Лео мелькнула зелëная саламандра. Существо прыгало по каменному полу в ту же сторону, в которую направлялась и она сама. На скаку саламандра затухала и скоро совсем погасла, а рядом ступила нога Гильберта. Тот бросил вперëд новую саламандру, которая, вопреки ожиданиям Лео, не обратилась пеплом, а запрыгала вперëд по коридору. Раньше Гильберт удавалось избавляться от ящеров-проклятий за считанные секунды. Значит плохо дело, нужно скорее оказать помощь.

– Ещё держишься? – спросила Лео. В синем мареве было непросто оценить его физическое состояние. Гильберт поднял брови, а затем, когда до него дошло, почему Лео интересуется, тряхнул головой в сторону саламандры.

– Они знают, где их хозяин.

– Эй, меня подождите! – крикнул из-за спин Чëрных Шляп Райль. Когда все разделялись, он оказался рядом с Гильбертом, и в хаосе тесных помещений использовал его как ориентир. Слишком быстро двигающийся ориентир: Райлю приходилось прилагать все усилия чтобы не упускать Гильберта из виду.

Лео чуть не упала в попытке затормозить, когда следующая саламандра, вместо того чтобы пробежать по коридору, юркнула в щель под одной из боковых дверей. Двери в подвалах, стоит сказать, были более привычного для Лео образца. Гильберт взялся за дверную ручку и с силой дëрнул еë на себя. Конструкция двери подразумевала открытие в другую сторону, что, впрочем, ничуть не помешало заклинанию Гильберта отворить еë. Это было специализированное заклинание, предназначенное для открытия дверей на себя: по другому оно и не умело.

Дверная рама разлетелась в щепки. Сама дверь же, слетев с петель, осталась висеть на ручке, которую держал Гильберт. Лео увидела зал.

Скорее длинный, нежели широкий. С обоих торцов из зала в коридоры выходили довольно широкие для подвалов арки. Судя по ряду бойниц в стене, раньше помещение предназначалась для стрелков, которые сдерживали бы осаду. И оно уже давно было переоборудовано в какую-то мастерскую: повсюду стояли старенькие станки. Кажется, ткацкие.

Между скамьями лежало два тела, вокруг которых в воздухе тлели узлы защитных печатей. Отсюда было видно, как головы лежащих заклинателей дымится, а от чëрных масок их оставалась лишь горячая пыль. Над телами стоял вор. Одетого в монастырские плащ и маску, его выдавал только кулак в перчатке, который он сжимал и разжимал странными отрывистыми движениями.

Лео вместе с Гильбертом и Райлем оказались внутри.

– Ну всë, ты попал! – крикнула Лео. И, словно по команде, из арок с обоих концов зала зазвучал топот. Райль и Гильберт, не сговариваясь, бросились в разные стороны, к аркам. Позже Лео оценит, что они негласно избрали еë для прямой конфронтации с вором, а сами взялись прикрывать тыл, но сейчас голова еë была занята другим.

– Хорошая перчатка у тебя.

Вор стоял в стойке, напоминающей боевую, но несколько искривлëнной. Некоторое его суставы просто больше не поворачивались так, как требовалось. Противнику нужно было зарядить перчатку. Он ждал возможности поймать заклинание, и Лео понимала это. А что, если?…

Дарданская Рука была изобретением древним, результатом трудов военных колдунов для боя в осадах, когда вражеская крепость за годы войны обрастала сетями подкопов. Второе дыхание идеям Дарданской Руки дал научный подход, начавший широко применяться немногим меньше века назад: Дардана увеличила свои размеры в четыре раза.

Существовали разные способы обойти опасность перчатки, как существовали и десятки разнообразных модификаций. Моделей Дарданской Руки сконструировано настолько много, что для эффективного ведения боя против их носителей необходимо было вооружаться не столько проклятиями, сколько увесистыми справочниками по колдовскому вооружению. Но вор уже успел показать свою модель в действии. И у Лео был план.

С уст колдуньи сорвалось заклинание. Слова вспыхнули в метре от неë, превратившись в идеально ровный шар света. Если бы кто-то из наблюдателей носил затемнëнные очки, то он бы заметил, что свет этот, в некотором роде, жидкий. При определённых обстоятельствах энергия в очень большой концентрации обретает вязкость, и Лео поплавила немало квадратных метров учебного полигона, прежде чем научилась сотворять такое заклинание. Оно было бесполезно, когда враг находился на расстоянии метра и ближе, смертельно опасно на дистанции в полтора или два метра и сомнительно эффективно на всех более дальних. А все потому, что сфера концентрированной энергии двигалась довольно медленно. Скорость её могла сравниться с брошенным без особых усилий воздушным шариком, и вор без труда поймал сферу. Свет заклинания погас в его ладони, и на перчатке замерцали гравюры. Но в сторону вора уже неслось целых пять стрекоз-проклятий, сотворённых Лео. В отличие от сферы, они были очень быстры, и противник смог увернуться лишь от одной, а четыре другие поймал. Перчатка начала багроветь, а затем желтеть. Гравюры светились ярко-белым. Перчатка трещала по своим кованным швам, начала гудеть. Она была перегружена магией. И последняя оставшаяся стрекоза находилась уже на середине петли, в конце которой неизбежно настигнет вора.

Райль гневно развеивал заклинания. Сложно было предположить уровень летальности, ведь заклинания эти Райлю совсем не были известны. Но Лео понимала, что этот парень ни за что не подвергнет опасности Чёрных Шляп. Перспектива отбиться от них означала остаться в Хибских горах – буквально самой отдалённой от Мессены точке континента. За десять тысяч километров от дома. Слишком долгим мог оказаться путь домой. Гильберт же прагматично нашёптывал колдовской барьер, перекрывающий всю арку и не дающий монастырским заклинателям даже возможности разглядеть, что за ним творится.

Мысли вора, возможно, несколько отставали от происходящих событий, но скорость и скоординированность движений его заторможенность мышления с лихвой компенсировала. Тело Пьера Вито в один прыжок оказалось у стены. Свободную руку он спрятал в одеяниях, а ту, что носила перчатку, распластал на кирпичах между бойниц. Когда же стрекоза, завершая петлю, была готова поразить жертву, вор отклонился и подставил гудящую от напряжения перчатку под удар.

Лео пришлось закрыть лицо рукавами. Мощности взрыва хватило, чтобы проделать в стене огромных размеров дыру, а всё помещение заполнить обломками. Раскрыть глаза мешал тяжёлый туман из песка, в который мгновенно превратилась вековая кладка. Половина защитных печатей вокруг Лео раскололась, но остальных хватало, чтобы избежать разрушения тела и даже не оглохнуть.

После того как Гильберт сквозь ткань одежды прокричал поднимающее ветер заклятие, через непростительно долгие несколько секунд, Лео наконец смогла продрать глаза. Через образовавшееся в стене панорамное окно лился тёплый свет закатного солнца. Вид был не тем, что открывался из, как мысленно его называла Лео, чайного зала, но был похож. С этой стороны не было уже никакого города, но так же шелестели листвой деревья и так же возвышались горы. Лео подошла к обвалившемуся краю, где только что находилась стена, и взглянула вниз. В сотне метров под её ногами тёк ручей. Сверху он казался тонкой струёй, зажатой между двумя стенами скал, но Лео помнила ручьи в горах, на которых стоит Чёрная Академия. Кажущиеся мирными издали, горные ручьи только при приближении показывают, насколько бурными могут быть их потоки. И худшим, пожалуй, вариантом для человека было приближение к горному ручью перпендикулярно и вертикально. А других вариантов у вора и не было.

– Эй… – Лео оглядела зал. Вернее, его остатки. Гильберт кряхтел, но стоял прямо. Печати защитили от взрыва его, но уничтожили всех саламандр, что были активны в этот момент. Пользуясь случаем, Гильберт дышал полной грудью. Райль же только поднимался: ударная волна отбросила его к стене. Защитные печати вокруг мессенца были разрушены, но он, по крайней мере, пережил взрыв. Монастырские заклинатели находились дальше от эпицентра взрыва и, без сомнения, были оснащены какими-то мерами защиты. Тем не менее их оглушило. У колдунов была небольшая фора. Лео снова проделала трюк с Локатором.

– Он снаружи. Идём!

Странно. Обычно Волновой Локатор Кусини показывает точное местоположение искомого, при условии, конечно, что искомое находится в зоне действия заклинания. Но в этот раз Лео ощутила лишь факт присутствия, да очень размытое “снаружи”. Что случилось? Такая осечка выходит, если упрощать? Если пытаться избежать побочной боли?

– И как мы спустимся? – взвыл Райль. – Ладно я летать умею, но вы…

– Вставай ближе. – перебил его Гильберт. Лео не нуждалась в указаниях, она всё понимала. Ох, не любят Чёрные Шляпы транспортировку в разгар схватки. Но сейчас лучше варианта не было. Дождавшись, когда Лео и Райль окажутся рядом, Гильберт поднял вверх левую руку. Тёмный барьер, сотворённый им в арке, исчез и через секунду появился уже вокруг троих колдунов. Со стороны выглядело, будто в здании кто-то обронил огромную каплю смолы с очень высоким коэффициентом поверхностного натяжения.

– А ну отвернись! – крикнула на Райля Лео. Сейчас ей предстояло проделать всю процедуру в одиночку. Гильберт не мог участвовать, так как в этот же момент держал барьер, да и только она успела насмотреться на виды внизу.

– О, пошло-поехало… – пробормотал Морне, когда до лестницы докатился грохот от взрыва.

Площадка уже едва ли походила на лестничную. Как минимум потому что на месте ступеней теперь горой лежали доски да щепки. Заклинательница в золотом держалась от Морне на безопасном расстоянии. Вокруг Чёрной Шляпы расходился ореол света, но света совсем не обычного. Почти безжизненно белого. И видно в свету было всё, кроме самого его источника. Стены озарялись, но ничто не слепило глаза, будто лампа находилась в другом помещении или каким-то непостижимым образом стала невидимой. А вот тени были. В большем количестве, чем должны бы. По всем поверхностям ритмично отплясывали маленькие тёмные силуэты. Это были человечки, изображённые совсем простенько, но с очень острыми краями. Они в трансе двигались по колоннам, по плитам на полу, центрируясь на фигуре Морне. К стенам заклинательница также старалась не приближаться. И повсюду звучал шёпот. Множество голосов, явно читающих колдовские мантры. Не видно было только чтобы сам Морне произносил хоть какие-то заклинания. Ворожба происходила как бы сама по себе. От Морне веяло смертельной опасностью. Его колдовство было странным. Магия не должна так работать.

– Что же, я пошёл. Адрес наш, повторяю, вы знаете.

Поклонившись на хибский манер, Чёрная Шляпа скрылся в куполе, подобном смоляной капле – силуэты на стенах тут же погасли. Через считанные секунды капля исчезла, и на её месте уже не было никакого колдуна.

Райль чуть не вскрикнул: из монастырского зала они уходили втроём, а на камнях в ущелье появлялись уже вчетвером.

– Ну что там у вас? – оглядываясь, сказал Морне.

– Я перегрузила его перчатку, она взорвалась и теперь уничтожена. Но эта сволочь! Он пробил стену и сбежал!

Берег ручья обсыпало каменной пылью, а со дна торчали обломки стены. Сталкиваясь о них, вода бурлила и пенилась.

– Ищем картину. – скомандовал Морне.

Лео закрыла глаза и болезненно дёрнулась, сотворяя Локатор.

– Он не ушёл. Он всё ещё рядом. Но где? Где?!

Лео была вымотана. Силы Гильберта – на исходе. И голова болела. Надо было заканчивать.

– Лео.

– Чего? – она наконец заметила странный взгляд наставника. Осторожный взгляд.

– Как ты ещё на ногах стоишь то? Уже второй раз сотворяешь Локатор. Мгновенно, да и на нешуточный радиус.

– О, это уже третий за сегодня.

Морне рассмеялся.

– Давай сэкономим время и ты сразу выдашь Мифа, с которым торговалась.

– Да я просто посмотрела… там же упростить можно. Часть переменных в заклинании очевидны, ты просто задаёшь их из ситуации. Я лишь немного переписала его формулу, вот и всё. – Лео неуверенно улыбалась. Если сам Морне сравнил её достижения с проделками Мифов… Так могут говорить о спортсменках: “Её результаты оказались нереально хорошими, так что мы провели допинговую экспертизу!” И Лео была среди тех спортсменов из газет, кто играл честно. Хоть она и сама не сразу поверила в то, что её изыскания по смене формул заклинаний принесут плоды. Но сейчас, когда Лео уже трижды повторила упрощённый Локатор, вере места не было: только знание. Конечно, его предстоит укрепить исследованиями, согласованием с общими положениями провидческой дисциплины…

– Вот тебе и тема для научной статьи, а, Лео?

– Да. Да, надо… Только сейчас всё что я вижу – это…

Лео зажмурилась, преодолевая укол сотворяемого заклинания.

– Он здесь! Но здесь – это где? Всё размыто! – ей пришлось приставить кулак ко рту, чтобы не закричать. На удивление, некорректно срабатывающее заклинание раздражало сильнее, чем что угодно другое. Когда вверяешь свои глаза колдовству, а оно даёт осечку, то ты остаёшься без глаз. Когда возлагаешь на колдовство собственную безопасность, а оно даёт осечку, то ты оказываешься в опасности. И слишком многое сейчас зависело от правильно подобранных заклинаний.

– Погодите. – задумчиво протянул Райль. – Кое-что здесь неладно.

После этих слов Райль прыгнул вверх и обратился соколом. Он пролетел вверх по крепостной стене. Лео видела, как сокол влетает в группу птиц на откосе и выхватывает из разлетающейся стаи одну чёрно-белую, не сильно меньше самого Райля в соколином обличии. Все трое Чёрных Шляп смотрели наверх, и в голове каждой из них вырисовывались шутки про взыгравшие инстинкты, славную охоту или что-то наподобии. Но раньше времени их озвучивать не хотелось. Впрочем, если Райль полетел, значит это было нужно?

Птица била крыльями, пыталась изворачиваться и клевать, но хватка Райля была крепкой. Пикируя, Райль швырнул добычу в сторону Чёрных Шляп. Лео выставила руки и схватила птицу прежде, чем та успела что-либо предпринять. Ладони в этот момент уже были покрыты колдовской паутиной, которой Лео тут же обернула пойманную птицу.

Приземлившись на камни рядом, Райль вернулся в человеческое обличие и, восстанавливая дыхание. Ещё одно неудобство возвращения от птицы к человеку: сокол получает воздух и на выдохе и на вдохе, отчего при переходе обратно хочется чтобы вдохи не кончались, а выдохов не существовало.

– Ну и добыча у тебя…

Лео осматривала птицу в своих руках. Через светлую сетку паутины можно было без труда увидеть, что левое крыло у неё почти отсутствовало, а по морде и клюву расползся белый шрам.

– Соколиный глаз! – усмехнулась она. – Ты даже будучи человеком можешь разглядеть шрамы? Мне казалось, зрение у тебя лучше только когда ты птица.

– Что? – не сразу вник в ситуацию Райль.

Лео сейчас выглядела для него так, будто её взялся изобразить какой-нибудь именитый мессенский художник. Сделал набросок, а потом отвлёкся на красивый закат и забыл о незаконченной картине навсегда. Лео держала в руках птицу, тоже незаконченную. В наброске оставалось много белых пятен, а одно крыло вообще оказалось не дорисовано.

– Шрамы? Нет-нет. Просто сороки не водятся в Хибу, и найти такую здесь показалось мне странным. Да, конечно, в полёте всё стало понятно, но сороки…

Тело в руках Лео вдруг начало тяжелеть, да так, что пришлось выронить его на камни. Сорока увеличивалась в размерах и обретала всё больше человеческих черт. Вот спина её была покрыта уже не перьями, а монастырской мантией. Рядом с колдунами теперь лежало тело. В монастырской мантии, и, почему-то, грубой шерстяной шапке. Лео не помнила чтобы вор носил такую. При обращении сороки в человека порезы от соколиных когтей на спине тоже увеличивались в размерах, они превращались в огромные полосы. Несколько из них доходили до самого тела, а одна, кажется, не смогла – когти как бы споткнулись о другой материал. Из этой бреши в мантии на камни соскользнула разорванная сумка. Из сумки торчал цветной колпак.

Колдунов в мгновение поглотила смоляная капля барьера.

– Молодцы! – Морне хлопнул Лео и Райля по спинам.

Он бросил взгляд наверх. Барьер не позволял взглянуть внутрь, но изнутри смотреть можно было. С края дыры в стене на колдунов смотрело несколько чёрных масок. Золотой среди них пока что видно не было.

– А теперь нам надо сваливать.

Через несколько секунд смоляная капля вместе с Чёрными Шляпами и Райлем внутри бесследно исчезла из ущелья.

Глава 9

– Да что ж ты будешь делать…

В темноте раздался звук трения металла о металл. Пучок нитей натянулся и оборвался под смыкающимися лезвиями ножниц. Освободившись от натяжения, нити стрельнули и даже успели пролететь половину зала прежде, чем упали на благородный паркет.

Зал мог претендовать на звание дворцового, будь он светлее и чище. Впрочем, свет здесь был нежелателен: темнота очень удобно скрывала от чужих глаз растянутые по стенам верёвки. Некоторые из них пришлись бы впору на море, в качестве корабельных тросов. Некоторые нити же были настолько тонкими, что разглядеть их едва ли представлялось возможным. Но большинство составляли верёвки около миллиметра-двух в диаметре. Тысячи и тысячи верёвок оплетали пол, стены, тянулись по круглому сводчатому потолку наверх и скопом скрывались в небольшом отверстии по центру. Рассмотреть верхушку было довольно сложно: мешали десятки тел, подвешенных у потолка. В основном, с пола можно было разглядеть лишь подошвы их деревянных башмаков, да разномастные платья из дешёвой ткани. Таких марионеток не делали. В основном потому, что обычно никому не нужны марионетки в натуральный человеческий рост.

Снизу, в местах схождения стен и пола, по краям округлого зала были распределены отверстия калибром поменьше потолочного, но тоже впускающие в себя по нескольку сотен тонких верёвок. Все они были натянуты с помощью хитрой системы распорок и колёсиков, которые обеспечивали плавное скольжение. Все верёвки расходились из одной единственной точки – кресла в центре зала. Кресла большого. Одного из тех, что с первых секунд одним лишь видом своим сообщают, насколько хороши и удобны. А ещё из кресла торчало великое множество рычагов, ручек и вентилей. Из под кресла выглядывало несколько педалей, механизмами уходящих в обивку.

Бледная рука взялась за рычаг на левом подлокотнике. Пальцы хитро провернули конструкцию по оси, после чего рука не без усилия двинула рычаг на себя. В стенах послышалось механическое шуршание, и одно из тел опустилось с потолка к полу. Когда ноги марионетки коснулись паркета, она начала сгибаться и оседать, но умелая рука тут же вытянула рычаг в противоположную сторону. Вскочив, кукла уже не казалась столь безжизненной, как остальные подвешенные. К сожалению, жизнью её положение тоже нельзя было назвать, и это её пограничное состояние находилось в самой тревожащей точке между одушевлённым и неодушевлённым. Слишком много признаков жизни для куклы, слишком мало для человека. Марионетка изображала заклинателя в расписной мантии. Лицо её даже можно было бы назвать “не слишком страшным”. Можно было бы, не присутствуй только на этом лице две вертикальные щели от подбородка до уголков рта.

Бледные руки, уже обе, принялись ворочать механизмы – и марионетка дёрнулась, повернулась и зашагала к обрезанным нитям. Приблизившись, она нагнулась и начала собирать нити в моток.

– Давай-ка, приберись тут.

Кукла технично сматывала нити. Она вторила движениям бледных рук на рычагах консоли.

– Прости уж, перчатка твоя… – голос звучал неуверенно. – потерялась. Но, поверь, это не важно! Я сделал ценные выводы и придумаю план получше.

Определить настроение в замке Чёрной Академии со стороны не представлялось возможным. Никаких флагов на шпилях не вывешивалось, никаких цветных огней по настроению не зажигалось. Вполне возможно, исчезни вдруг одним днём все Чёрные Шляпы, замок бы остался выглядеть так же, как выглядит сейчас. И дело было не в безжизненности и запустении: напротив, печи круглосуточно топились, лампы светили через окна, а балконы оставались чистыми и ухоженными. Всё дело в чертях, следящих за бытовым обеспечением. И они были готовы работать на Чёрных Шляп даже если сами Чёрные Шляпы перестанут существовать. Вопрос этики мог бы иметь место в обсуждении чертей при Академии, если бы эти черти обладали разумом. Но разума в их эфемерных телах не нашли, что и хорошо: страшно представить, насколько более масштабные разрушения черти учиняли бы, обладай они ещё и тактической мыслью да мотивацией. Благодаря Чёрным Шляпам же, черти со всего Южного Мрака отлавливались для бытовых нужд Академии. Одинокие лесные путники, оставленные без присмотра очаги и нерадивый скот были в безопасности. Пусть и не полной: никуда не девались дикие звери, угарный газ, ещё дикие звери. Но уж от кого бед в Южном Мраке не было, так это от чертей. Те нынче слишком заняты стиркой, уборкой, готовкой. Работали они совершенно автоматически, и сейчас невозмутимо накрывали на стол скатерти и вносили в трапезный зал кастрюли с горячим ужином. Отсутствие самих Чёрных Шляп в трапезной нисколько чертей не смутило, напротив, только упростило проход к столам – ведь помещение оказалось куда просторнее, чем обычно, когда колдуны загодя набиваются в зал в ожидании вечерних блюд.

Чёрным Шляпам сейчас было не до еды. Старшие Морды ректората старались не разводить панику, но тщетно. Видя беспокойство Старших, тем более с усилием скрываемое, Младшие Морды быстро перенимали его. По цепочке тревога передавалась от одних Чёрных Шляп к другим, и передавалась она не только невербальными мелочами вроде нервного потряхивания или вздрагиваний, но и вполне конкретными словами. Кто-то сказал что в хранилище пробрался чужак. Кто-то сказал, что чужак унёс что-то с собой. Кто-то предположил, что именно он унёс. Кто-то высказал ещё ряд предположений, и эти предположения наслаивались одно на другое, дополняя общую картину ужаса. Ректорат молчал. Но его молчание не помешало всем остальным Чёрным Шляпам за считанные минуты узнать о том, что в одной из приёмных появились Морне с Гильбертом и Лео.

Приёмные – специально оборудованные комнаты. Через них, и только них, Чёрные Шляпы со всего света возвращаются в Академию. Стоит отметить, что покидают Академию Чёрные Шляпы тоже через специальные помещения, но уже другие. В приёмных постоянно дежурят колдуны, готовые при необходимости оказать помощь вернувшимся, проверить наличие преследования или срочно передать какую-то информацию ректорату. Сейчас от дежурных Морд требовалось выполнять всё вышеперечисленное.

– Аллена сюда! Быстро! – рявкнул Морне. Одна из двоих Младших Морд, состоявших на дежурстве, в миг оказалась за дверями. Вторая уже стояла рядом с прибывшими.

– Вы поймали его?

Слов не требовалось: ответом служило тело, лежавшее на полу. Дежурная заметила, что именно Лео в этот момент прятала в сумку рядом и всё поняла. Сама же Лео, поднимая сумку, зажмурилась. Нельзя было пускать колпак в свою голову. На свою голову. Он был прозорлив, он был хитёр. Но он не мог достучаться до твоего разума, если закутать его в плотную ткань.

Когда Лео поднимала сумку, кое-что показалось ей странным: вокруг не было ни капли крови. Тело вора при детальном рассмотрении оказалось покрыто тонкими и темноватыми полосами, а из мест, где у человека должны быть суставы, торчали шарниры.

– Морне, глянь сюда. Он же деревянный!

– Что? – наставник подошёл и задумчиво почесал лоб. – И правда. Деревянный.

Тело вора лежало в раскоряку, переломанное и настолько безжизненное, насколько это возможно. Тут и там вместо крови валялись щепки, а от конечностей вора в разные стороны отходило несколько верёвок.

– Эй! Эй ты! – Лео взялась за верёвочки и потянула те на себя в попытке найти их конец. – Покажись!

Верёвки через пару метров были обрезаны и уже никуда не вели. А пока Лео дёргала их туда-сюда, кукольное тело вздымалось в такт её движениям. Оно было увесистым, но не слишком. И, когда в один момент Лео особенно сильно рванула на верёвки на себя, кукла перевернулась на спину и присутствующие, пусть и против своей воли, но увидели лицо. Деревянные лоб и скулы были покрыты одной большой белой выбоиной – шрамом. А ниже, от рта к челюсти, в дереве шёл вырез. И из выреза выезжал прямоугольник с контурами губ, призванный имитировать речь. Сейчас рот куклы был бессмысленно открыт.

От увиденного Райль согнулся, одной рукой взявшись за живот, а другой прикрывая свой рот. Гильберта вырвало кровью. Но бурная реакция эта была вызвана не зрелищем, а очередной юркой саламандрой. Бегающий по глотке Гильберта зелёный огонёк Лео могла разглядеть даже сквозь шею.

– А мы ещё хотели заставить этого утырка снять проклятие. – Лео пнула тело вора, и тут же пожалела: дерево, как правило, не оказывало гостеприимства бьющей его ноге. Как раз в этот момент за стеной послышался топот в ближайших коридорах. Морне распахнул прибывшим Чёрным Шляпам дверь и принялся командовать.

– Гильберта – в палаты. Проклятие типа “Ц”, второй подгруппы. Живее! Тело – на вскрытие. Понадобятся инструменты по дереву. Лео!

– Слушаю!

Морне сменил командный тон на размеренно-вкрадчивый.

– Как, согласно уставу, надо поступить дальше?

– Этого – Лео показала в сторону на Райля – под стражу.

– Меня? За что? – вскинул он руки.

– И отведите его в комнаты для гостей.

– Мне и здесь хорошо, знаешь ли!

– Так, Райль. Ты не пострадаешь. А оставаться здесь тебе всё равно нельзя. Так что не сопротивляйся.

Райлю ничего не оставалось кроме как согласиться и удалиться вместе с сопровождением из нескольких Младших Морд Чёрной Шляпы. Гильберта увели, или, лучше сказать, унесли в медицинские палаты. Примерно в ту же сторону отправилось и одеревеневшее тело вора. Лео вместе с Морне покинули приёмную и ждали в кабинете рядом, но ждать пришлось недолго.

– Здравствуйте, господа.

Лео доводилось лично видеть ректора Чёрной Академии всего трижды. Первый раз – при поступлении, второй – на церемонии вручения Чёрной Шляпы, а третий наступил прямо сейчас. Спокойный голос Аллена Эреба всегда пробирал Лео до костей. Как правило, этот голос мягко и вкрадчиво доносил самые жёсткие вещи. Слушая Аллена, можно было благостно кивать, а по прошествии встречи хвататься за голову и в ужасе подсчитывать, сколько на тебя навесили обязательств. Аллен пожал руку Морне и встал у стола, проигнорировав кресла. И да, он носил аккуратную широкополую шляпу. Не слишком большую, от чего производящую особо яркое впечатление.

– Колпак удалось вернуть? – вкрадчиво спросил ректор.

– Да. – ответил Морне. – Отмечу также, что многого мы смогли достичь именно благодаря моей практикантке и её модификации Волнового Локатора Кусини.

– Правда? Как любопытно. Смогу ли я узнать больше?

– Я напишу научную статью на эту тему.

– Это замечательно. – Аллен улыбнулся. Его вежливая манера держаться очень контрастировала с общими порядками Чёрных Шляп, но всех вокруг это, кажется, более чем устраивало. – Колпак, полагаю, в этой сумке?

– Да, в целости и сохранности. – Морне положил сумку на стол. – А вот вор окочурился.

– Вы убили его?

– Нет. Он сам справился.

Ректор кивнул.

– Значит, перспектива выяснить личность предполагаемого заказчика остаётся туманной?

– Довольно-таки.

– Но вор очень странно умер! – не смогла молчать Лео. – Он превратился в куклу. Марионетку какую-то.

– Благодарю за уточнение, Леонтайн. К слову, нам понадобится полный отчёт о произошедших сегодня событиях.

– Всё будет. – заверил ректора Морне.

– Это замечательно, дорогой друг.

Морне передал сумку Аллену. Старшие Морды обменялись прощальными рукопожатиями, после чего, к вящей неожиданности Лео, Аллен протянул руку ей. Немалых трудов Лео стоило собраться с мыслями, чтобы протянуть свою руку в ответ прежде, чем пауза станет неловкой. В происходящее с трудом верилось: обычно Младшие Морды не удостаиваются ректорского рукопожатия. К тому же, студенты о хватке Аллена Эреба слагали легенды. Мол, остаться с переломом – значит легко отделаться. Поговаривали даже, что Аллен ещё специально сдерживается, чтобы ненароком не травмировать тебя сильнее. Вопреки слухам, боли Лео не почувствовала. Только подметила, что рука Аллена по ощущениям была каменной. Твердейшей. Лео поняла, что хоть упрись она ногами, ни за что не смогла бы согнуть или разогнуть эти пальцы. Они могли двигаться в пространстве только в одном случае – по воле самого Аллена.

Когда ректор покинул кабинет, Лео посмотрела на свою руку.

– И никаких переломов.

– А должны были появиться? – усмехнулся Морне.

– Да нет, наверное… Ой, послушай, нам ведь надо решить вопрос Райля!

– Это точно. – Морне тяжело вздохнул. – После того, как он увидел колпак, выбора у нас не осталось.

Райля привели в комнату с кроватью, столом, шкафом и ковром. Мебель была грубой, но комната явно недавно прибиралась и оставляла приятное впечатление. Из решётчатого окна виднелись крыши и шпили Чёрной Академии, да внутренний дворик. Напрягала только кровать: своим присутствием она намекала на то, что в логове Чёрных Шляп Райль может серьёзно задержаться.

Вскоре дверная ручка провернулась, и в комнату вошла Лео.

– Здравствуй. – сказал Райль с кровати. Та была, пусть и ситуативно пугающей, но всё равно удобной.

– И тебе не хворать.

Усевшись прямо на столе, Лео замолчала. Найти подходящие слова оказалось не так-то просто.

– Колпак? Правда? Его вы искали?

– Райль, ты не…

– У нас в Панекки много разных шутовских атрибутов, там и колпаки и костюмы – на любой вкус и цвет!

Лео прикрыла лицо рукой. Ей не хотелось этого признавать, но таким образом от глаз Райля она скрывала улыбку.

– Мы по всей Палефиде носились. И ради чего? Карнавального реквизита?

– Ой, закройся ты уже! – рассмеялась Лео.

К удивлению Лео, собеседник послушался и действительно замолчал.

– Когда-то давно, ещё до Судного Дня, жил на свете один учёный колдун. Занимался он одной из самых жутких колдовских дисциплин. Сейчас такой, к счастью, уже не существует. Он заклинал смех.

– Чт…

– Молчать!… Так вот, он заклинал смех. А магия смеха имеет свойство забираться в чужое сознание, вносить всякие необратимые изменения… В общем, очень опасная. И ты даже не можешь почуять неладное: просто перестаёшь придавать вещам значение. Всё перекрывает стремление создать, ну или увидеть шутку.

– Это жутко. – в одну из пауз смог вставить комментарий Райль.

– Да. Но есть кое-что похуже. Этот колдун пытался стать бессмертным. Он раскидал по всему миру куски своей души – какой в башмаках, какой в перчатках, какой в колпаке. Некоторые куски могут быть целыми конечностями. Например, набитый сеном рукав. Или штаны. И если собрать эти куски воедино, то колдун этот вернётся.

– И вы собираете его куски?

– Да. То есть нет! Нельзя ему позволить вернуться, понимаешь? До наших дней сохранились его философские трактаты. Это полнейший мрак. И не тот Мрак, который регион. Хуже, гораздо хуже.

– Чем же нам грозит этот шут?

– Раньше магия была лучше. Как часть реальности. Ну и как наука тоже. Слушай, он превратит в цирк всё. Весь мир, насколько мир вообще можно осознать. Сейчас почти прямую цитату тебе привожу. А куски эти мы собираем, чтобы уничтожать. Но процесс очень сложный. Раньше магия была лучше.

– Понял. – негодования в голосе Райля не осталось, как и насмешливости. – Хорошее дело.

– Таким вот Чёрные Шляпы занимаются.

– Получается, вы – как бы стражи магического порядка?

– Да, вроде того. – кивнула Лео. – Следим за тем чтобы какой-нибудь идиот не пересобрал древнее чудовище и не натворил непоправимого.

– Спасибо вам за вашу работу тогда.

– Да и вам тоже что ли.

– Нам?

– За то что стольких Мифов заперли. Опасно конечно, не равнуло бы… Но выглядит действенно.

– А, ой. – улыбнулся Райль. – Стараемся.

Они помолчали некоторое время, после чего Лео спрыгнула со стола на пол.

– Только из Академии тебя не выпустят, пока ты не подпишешь договор о молчании.

– Я догадывался. – поднялся с кровати Райль. – Что от меня требуется?

Лео протянула ему руку.

– Ты согласен молчать о шуте, про которого я рассказывала? Молчать о целях Чёрных Шляп относительно него, а также о деталях заключения настоящего договора? Обсуждать эту информацию только с теми, в чьей принадлежности к Чёрным Шляпам ты удостоверишься?

– Уф, погоди, мне нужно осознать всё тобой сказанное.

Лео терпеливо ждала, выставив руку. В конце концов Райль ответил.

– Могу ли я просить неразглашения секрета Панекки?

– Да. Секрет твоего города не выйдет за пределы сообщества Чёрных Шляп.

– У вас довольно большое сообщество…

– Но слышал ли ты, чтобы Чёрные Шляпы выдавали секреты? Хоть какие-то?

– Справедливо. Я со всем согласен.

Рукопожатие состоялось. И в моменте Райль почувствовал рвотный позыв, сигнализирующий о том что договор был заключён успешно. Договор не сулил проклятия нарушителю: сама попытка выдать закреплённную им в секрете информацию пресекалась. Вместо тайны, рот выдавал порцию крупных личинок в слизи. Довольно терпкой, как показалось Лео. Она, как и Райль, тоже почувствовала этот вкус. Вернее, тень вкуса. Малую часть, которая предусматривалась как поучительная демонстрация последствий попытки нарушения договора.

– Вот и хорошо. А теперь мы вернём тебя домой.

Улицы Панекки во всю готовились к знаменитой карнавальной ночи. Главная площадь была оснащена новомодными электрическими лампами и светилась так, будто на небе ещё сияло солнце. Играла музыка, лавочники убирали дневные коробы сладкой выпечки и выставляли ночные – с праздничными бочонками. Никого уже не смущал и не волновал утренний инцидент. Куда важнее была перспектива увидеть постановку-другую в кукольном театре. На площади ещё с утра своего часа ждала большая сцена, вокруг которой то и дело сновали парни и девушки с рабочими инструментами – волонтёры карнавала. Зрители столпились вокруг сцены. Занавес уже был открыт, и толпу развлекал вступительным музыкальным номером местный ансамбль. Никто и не заметил, как из закутка рядом со сценой вышли три фигуры совершенно не волонтёрского вида. Колдуны встали там, где с парадной площади отходил маленький переулок, поодаль от шумных толп.

В свете электрических фонарей хорошо был виден дым из трубки, двое человек в шляпах и тёмных костюмах, а ещё один парень в причудливой накидке из ромбов.

– Вы посмотрите на ту сумку, в ней должно быть много всяких дорогих приборов. Они покроют ущерб. Наверное.

– Спасибо, Лео. И за то что выручила меня тогда на Бронзовых Полях. За обещание держать секрет нашего города. За правду.

– Э… и тебе спасибо… ты много полезного сделал. Может, ещё увидимся.

Райль размашисто поклонился и выждал так несколько секунд. Выпрямившись, он подпрыгнул, обратился в прыжке соколом и взлетел над городскими улицами. Чёрные Шляпы постояли немного в тишине.

– Чего это он?

– Не понял тебя, Лео.

– Многословный такой сейчас был.

– Отдавал дань уважения. У мессенцев так принято.

– А я как-то заметила что уж больно ты осведомлён об иностранном этикете! Откуда ты знаешь как правильно кланяться тензаям?

– Читал. А потом видел пару раз. Когда ты мотаешься по всему миру, то начинаешь лучше понимать чужие порядки.

– Мы вдвоём с мессенцев плевались, когда в этот Панекки заходили!

– Мессенцев? – Морне ухмыльнулся. – Я бы на кого угодно крепких слов накидал. Как и ты. Просто если твоим предлогом будет чья-то народность, то хреновая из тебя Чёрная Шляпа получится.

Лео даже ненадолго впала в ступор.

– Тогда почему ты позволил мне цапаться с ним? Всё же понимал!

– Чтобы в твою голову сейчас вбилось покрепче. – со смехом Морне воздух вокруг наполнился дымом. – Пойдём уже. У тебя будут и ещё более насыщенные дни. Чёрная Шляпа всё-таки.

– А потом мы возвращали кольцо в Собор Святого Жюлиана. Они там все жутко переполошились. Уж не знаю, почему.

Лео сидела на кровати в комнате общежития. Рядом устроились две девушки, почти её ровесницы. Одна – по-каннаблански темнокожая, а другая – напротив, смертельно бледная. Обе периодически зачёрпывали себе овощное варево из большой посудины.

– Господь не терпит дел с пустотой. – процитировала Джанет какого-то каннабланского философа. – Конечно они встали на уши!

– Ммм, я бы тоже на их месте удивилась. Получается, один из их легендарных священнослужителей оказался идейным отступником.

– Джанет, а ты разве не разочарована? – спросила подругу Лео.

– В ком? В непорочном святом, который оказался совсем не непорочным?

– Вроде того. Он же твой земляк.

В этот момент Лео, как выразился бы Морне, переваривала все сегодняшние разговоры с новыми и старыми знакомыми.

– И ладно. Я бы на месте служителей собора кольцо это кому-нибудь сбагрила. Готова поспорить, какой-нибудь колдовской орден может кучу денег за такую вещицу отвалить.

– И правда. – кивнула Лео. – Ну что, как вам харанитская кухня?

– Съедобная. Спасибо.

– Ммм, да, неплохая.

Ни Джанет, ни Элиза ещё не стали Чёрными Шляпами и пока числились в Академии как студентки. Но Лео верила в то, что если получилось у неё, то получится и у Джанет с Элизой.

– Ну и денёк у вас выдался конечно.

– Ммм, слишком много угроз жизни в такой малый временной промежуток.

– У вас тоже день не сахар. – вспомнила поплавленный кабинет Лео.

– Ты могла пострадать! – не унималась Джанет. – Что украли-то? В чём была цель?

– Да, ммм, ради чего ты со Старшими Мордами гналась за вором?

– Ну… – перед глазами Лео предстал образ колпака, прибитого штырями к каменной плите в Глубинных Залах. – Мне практику зачли.