Read the book: «Детективное агентство Аль Тычино. Криминально-иронично-сатирическая повесть в трёх частях», page 3

Глава третья

Она проговорила это спокойным ровным тоном, так, словно сообщала о том, что у неё всего лишь герпес.

После её слов мужчина во мне окончательно уступил место профессионалу. Я ощутил азарт, подобный тому, который охватывает охотничьих собак, когда они нападают на след. У меня даже зачесались ступни ног. (Ступни ног? Я сказал – ступни ног? Что за идиотизм! Как будто есть ступни рук. Просто ступни. И так всем понятно, что ступни ног. Поскольку ступни бывают лишь на ногах. А ступни на руках – это уже ладони! Просто ладони, а не ладони рук, как вы понимаете!)

– Его хотят убить? – переспросил я. – Кто?

– Именно это мы и хотели бы выяснить с вашей помощью.

Волна возмущения вынесла на поверхность действительности моё внутреннее недоумение.

– Вы с ума сошли! Откуда я могу знать, кто желает смерти вашему боссу? Вы полагаете, я провидец? Я могу помешать убийце, но для этого я должен знать, кто собирается его убить! Глупо надеяться, будто я его знаю! Я и босса-то вашего не знаю. Но зато я мог бы попробовать узнать его имя! Попробовать установить его личность! Я говорю об убийце. А не о боссе. Босса я знаю лучше, чем его убийцу… По крайней мере, мне известно его имя… Как, кстати, вы сказали, его зовут?

– Лингус Куни!

– Ну вот я и говорю, что не… – тут я споткнулся на полуслове.

Меня тут точно молнией в копчик ударило. Мать моя женщина, а папа авиатор!

Лингус! Да, именно! Конечно! Парфюмерный король! В прошлом году он вошёл в двадцатку самых богатых людей Европы. Я читал о нём в журнале «Свет коммерсанта».

Господин Лингус – человек сложной судьбы. Даным-давно мальчика-младенца в возрасте двух месяцев неизвестная женщина подбросила на порог дома семьи Лингус в Таллинне. Мальчика усыновили. Однако главе семейства, господину Лингусу-старшему, тогда ещё товарищу Лингусу, первому секретарю комсомола Эстонии, младенчик не понравился с первого взгляда. Явно невзлюбив малыша, товариш Лингус дал ему странное скандинавское имя Куни и тут же уехал по своим комсомольским делам в малодружелюбную на тот момент Японию, где как-то утром, выходя от юной гейши, тайно мечтающей вступить в коммунистическую партию, был случайно сбит насмерть пьяным рикшей. Беспартийным рикшей, но как ни крути – представителем пролетариата! Душераздирающая история. Я читал о ней, ещё будучи пионером. Но вот что было дальше, об этом мне, как пионеру, узнать было неоткуда, об этом я узнал уже много лет спустя.

Вдова Лингус души не чаяла в малыше Куни. Через год после смерти мужа она с горя родила сына, которого бедный товариш Лингус столько лет ждал Но всё равно для вдовы Лингус любимым сыном был и оставался Куни.

Прошли годы. После развала Союза Куни организовал и возглавил семейный бизнес. За пять лет ему удалось сколотить трёхмиллионное состояние, а спутся пару лет и утроить его. Дальше – больше. В тридцать Лингус женился на дочери нефтяного магната. Она родила ему дочь. На её шестнадцатилетие отец подарил ей самолёт. Настоящий самолёт.

Лично мне мать в мои шестнадцать не то что настоящий – игрушечный купить не могла. Тем паче, что когда мне исполнилось пятнадцать, её уже давно со мной не было, кода я был ещё пацаном она шутки ради покончила с собой. У матери моей, как и у меня, было специфическое чувство юмора. Она сунула голову в духовку, не сняв бигуди, и включила газ. А перед этим наглоталась снотворного и вскрыла себе вены. Вот насколько можно усложнить жизнь простым гражданам, не легализовав свободную продажу огнестрельного оружия. Оказалось, у неё был рак, но жить с раком столь же унизительно, как ходить раком, куда веселее и смешней покончить с жизнью самой. Однако я увлёкся отступлением от главной линии. Вернёмся к ней, чтобы не заплутать в дебрях моего сознания, ведущего в ещё более непроходимое подсознание.

– Какие именно у вас основания думать, будто господина Лингуса желают убить?

– Лингус Куни встаёт всегда ровно в семь.

– Тогда всё ясно! Особенно если, встав в семь, он начинает бренчать на гитаре или берётся за дрель. Был у меня такой сосед. Весь наш дом желал ему долгой и мучительной смерти. Но никто не решился, пока я однажды…

– Дослушайте меня! Лингус встаёт ровно в семь. В половину восьмого он отправляется к себе в кабинет, где его уже должен ждать свежеприготовленный горячий кофе. Так начинается каждый его день. Позавчера к нему в кабинет для конфиденциального разговора явился его брат Марк. Ожидая брата, он пригубил кофе Куни и… – Выдерживая паузу, Дэр многозначительно вздохнула.

– Что и? – не выдержал я. – И что? Пригубил кофе и… превратился в панду?

– Когда господин Лингус вошёл в кабинет, Марк лежал на полу и бился в конвульсиях.

– Зачем? То есть лучше поставить вопрос иначе. Почему?

– Кофе был отравлен.

– Ах вот оно что! Кофе был отравлен. Значит, в кофе был яд?

Дэр закатила кверху глаза.

– Естественно.

– Ну, знаете! – возмутился я тут. – Скоро будет пять лет, как я целенаправленно начал заниматься частным сыском. Помимо всего прочего. И тем не менее мне до сих пор яд в кофе не кажется таким уж естественным. Напротив! Мне это кажется несколько проивоестественным. Во всяком случае, теперь. Ладно. – Я успокоился. – Вернёмся к делу. Кто ещё был в доме в то утро?

– Как обычно… Значит, Роберт (он исполняет роль этакого дворецкого), Юлия, просто служанка и жена Роберта, она готовит еду и вообще помогает по хозяйству. Был сам Куни. Ну и его супруга Ассоль. Их дочь Люся. Марк. Его друг Григорий Дупко. И я.

– Вы тоже живёте в этом доме?

– Нет, но я… Я провожу там большую часть времени. Куни желает, чтобы я всегда была рядом.

– Как я его понимаю. Всегда рядом. Всегда под рукой.

– Вы пошляк!

– Знаю.

– Вы не смеете!..

– Смею.

– Это отвратительно. Если бы это зависело от меня, то я бы и близко не…

– Я беру это дело, – отрезал я.

Она демонстративно тяжело и глубоко вздохнула.

– Лингус Куни ждёт вас сегодня к ужину в девятнадцать ноль-ноль. Вот адрес, – она протянула карточку с адресом, а затем достала из сумочки плотный конверт. – А это аванс.

Я заглянул в конверт и деловито пересчитал находившиеся в нём сотенные купюры. Долларами. Их было ровно двадцать. Жизнь моя явно налаживалась.

Я ослепил Елену Сергеевну Дэр своей фирменной голливудской улыбкой и на всякий случай посмотрел на неё исподлобья.

Кажется, её передёрнуло. Что же с ней не так, – недоумевал я.

– Откуда у вас этот отвратительный шрам на щеке? – брезгиво как-то спросила вдруг она.

– Я мог бы рассказать вам романтическую историю, но не стану врать. Скажу, как было на самом деле. Меня жестоко избили клоуны. Причём не из нашего цирка. Гастролёры. Матерь Божья, как это было больно.

– Чем же вы их обидели?

– Не имею ни малейшего понятия. Возможно, клоунов оскорбило моё поведение на их выступлении.

– А что вы делали?

– Я плакал. Со мной такое порой случается. Чаще всего в цирке.

– Вы сумасшедший?

– Я гениален. И только. Но моя одарённость делает меня несколько своеобразным в глазах простых людей.

– Не понимаю, почему господин Лингус выбрал именно вас?

– Слухи о моей гениальности, проницатильности и профессионализме ширятся с каждым днём всё сильней. Поверьте, ваш босс сделал правильный выбор. Скоро вы в этом убедитесь воочию.

– Вижу, от скромности вы не умрёте.

– Главное, что я не умру, остальное малосущественно! И на том спасибо!

Глава четвёртая

Сразу после ухода Елены Дэр я бросился к телефону и набрал номер Натали. Трубку долго никто не поднимал, но я человек настойчивый и терпеливый, я ждал-ждал и дождался.

– Алло, – услышал я томный голос Натали с подозрительным придыханием.

– Хеллоу, Натали! Что делаешь?

– Ребёнка. Сына или дочь – тут не угадаешь. А кто это?

– Кончай, это Аль.

– Я не могу говорить…

– А я говорю – кончай уже. Я по делу.

– О'кей, – она застонала, но явно не от боли. – Всё, это есть. Что дальше?

– Почему не приходишь в контору?

– Господин Тычино, – перешла она на холодный официальный тон, – я вас неоднократно предупреждала, что работать бесплатно не собираюсь, тем более у вас.

– Кто говорит – бесплатно?

– Хватит уже, я устала от сказок и бесконечных пустых обещаний.

– Поверь, наша фирма готова войти в полосу везения.

– Да? Сначала нужно вылезти из задницы. Но это уже без меня.

– Без тебя? То есть ты предпочитаешь в ней оставаться?

Я услышал, как Натали вздохнула.

– Аль, я больше не работаю на тебя. Мы это уже обсуждали. И не раз, насколько я помню! Это всё!

– Не так быстро, детка. Ты, надеюсь, слышала о Куни Лингусе?

– Господин Тычино, вы опять за своё! Я не намерена сносить ваши грязные намёки и постоянные приставания ко мне.

– Да нет, ты неправильно поняла. Король парфюмерии, Лингус Куни. Час назад он меня нанял официально и, более того, уже выплатил мне жирный аванс.

– О-о, – протянула подобревшим голосом Натали, – если это правда, то в таком случае это в корне меняет дело.

– Так ты в обойме, детка?

– Ещё бы! Только не забудь, что ты должен мне за четыре месяца.

– О чём речь! А ты пока загляни к Денису в участок и собери всю имеющуюся информацию на некую Елену Сергеевну Дэр, это личная секретарша Куни. Чутьё подсказывает мне, что она не так уж проста. Весьма подозрительная особа. К тому же лесбиянка. Я сейчас еду домой, чтобы переодеться к ужину с клиентом. Найди его номер в телефонном справочнике или узнай у Дениса и звони прямо туда, если будет что-то срочное.

– Хорошо. Кстати, Аль. По поводу банды «Плешивые псы». Я тут посекретничала с одной киской, и она шепнула, что одна девчонка из стрип-бара «Лягушачьи тропки» может много чего рассказать интересного.

– Что за девчонка? – заинтересовался я.

– Она работает под сценическим псевдонимом Сладкий Сосок.

– Звучит аппетитно и весьма заманчиво.

– Не сомневаюсь.

– Ладно, по дороге домой загляну в эти «Лягушачьи попки»…

– Тропки!

– Что? Хотя в данный момент это не столь важно. Сейчас нужно прежде всего сконцентрироваться на Куни Лингусе.

– Да? Скажи это моему парню.

– У тебя появился парень?

– Я же тебе рассказывала. Мы живём вместе второй год.

– Это ничего не значит.

– А как твои дела с Анжелой?

Этот невинный вопрос причинил мне резкую и острую боль. Сердечная рана ещё не успела затянуться. Как и рана, нанесённая Марией.

– Мы расстались, – коротко и сдержанно ответил я.

– Прости, я не знала. Давно?

– Вчера вечером. Но ты ведь понимаешь, в душевных вопросах время ничего не значит. Оно относительно. Годы пролетают, как одна минута, а одна минута может тянуться бесконечно. Теория Эйнш…

– Ты можешь хотя бы сейчас не парить мне мозги?

– Мне тебя жаль, крошка.

Я дал отбой.

Натали знала, насколько серьёзные у нас отношения с Анжелой. Если б не Анжела, думаю, Натали давно б юркнула ко мне в постель. Теперь она, наверное, уже подыскивала подходящий повод порвать со своим парнем ради этого. Однако эта мысль не особо грела меня. Я любил Анжелу. Мало кто в нашем мире умел так любить, как я. Страстно, нежно, преданно, всем сердцем. Так, должно быть, Ромео любил Джульетту. Да, да! Как Ромео Джульетту. Или как Кеннеди Мерилин Монро. Или как мой дедушка бабушку. По линии отца.

О любви дедушки к моей бабушке ходили легенды. Их последний секс не уступал первой брачной ночи и мало чем отличался: всё те же наручники, плётка, утюг… Каждый уик-энд на протяжении двадцати лет он дарил ей гигантский букет роз. Правда, однажды он одарил её ещё одним букетом, но это были грехи молодости. Они прожили счастливую жизнь и умерли в один день. Это случилось в сорок первом году на отдыхе. Дед поднакопил деньжат, и они поехали к океану. Мне кажется порой, я прямо таки вижу их счастливые лица.

– Смотри, как тут хорошо, – говорит довольный собой дедушка. – Какой вид на океан. Горизонт. Солнце. Смотри, как много кораблей, как красиво они стоят на якоре. А смотри, сколько летит самолётов!

– Ну да, хорошо, – согласилась бабушка, прижимаясь к мужу. – Только как-то прохладно.

– Это временно. Мне один знакомый японец (мы вчера пили вместе) сказал, что в этом году тут будет очень жарко. Смотри, самолёты снижаются. Да, сейчас все сюда летят. Козырное место! – он ещё крепче обнял бабушку. – Правда, хорошо, что мы в этом году решили попутешествовать и прилететь в Пёрл-Харбор?

Бедные несчастные дедушка с бабушкой… Это был их последний разговор.

Я думал, что такая же легендарная любовь ждёт меня и Анжелу. Но не судьба. Не сложилось. Я снова один. Как пупок на теле. Как палец в ноздре. Один, как глаз у одноглазого, один, как Господь Бог. Да! Увы! Я один, и боюсь, что это теперь надолго. А может, и навсегда…

Глава пятая

Путь до стрип-бара «Лягушачьи тропки» на моём стареньком, видавшем виды «Форде» семьдесять пятого года занял у меня не больше тридцати минут. (Боже, как удивителен мир, я ехал на машине, которую выпустили за несколько лет до моего рождения. Умели же раньше делать автомобили.) Пешком я дошёл бы и за десять, но я люблю свою старушку, я привык к ней. Пусть она еле едет и рычит, точно раненный в голову зверь; пусть нас иногда обгоняют даже пешеходы, но зато я почти уверен в полной безопасности такой езды.

Шоу должно было начаться аж через два часа, поэтому народу в баре было немного. За столиками скучали полторы калеки. За барной стойкой резвился молодой жеребец ковбойского вида.

– Привет, – начал я. – Как жизнь?

– Как у Христа за пазухой.

– То есть сыро, темно и душно?

– Старая шутка, дядя.

– Так ведь и я уже не мальчик.

– Что желаете?

– Пачку сигарет.

– Какие предпочитаете?

– Я, как Черчилль, курю «Мальборо».

– Вообще-то Черчилль курил сигары, – заметил ковбой, протягивая пачку.

– Разве им докажешь? – туманно ответил я и расплатился.

Он выдал сдачу.

– Послушай, дружище, где я с твоей помощью могу найти Сладкий Сосок?

– Что?

Бармен с нескрываемым недоумением взирал на меня около минуты, пока до него вдруг не дошло.

– Стоп! Я понял! Ты имеешь в виду нашу новую танцовщицу?

– А ты принял на свой счёт? Не обольщайся.

– Она уже пришла. Готовится к выступлению.

– Как считаешь, она согласится уделить мне буквально пару минут для приватной беседы?

– Я бы мог её позвать… – парень сделал заметное ударение на слове «мог».

Элементарные вещи мне объяснять не нужно. Только ленивый или дурак не обогащается тогда, когда видит такую возможность. А я ни тот, ни другой и прекрасно понимаю таких людей. Хотя вредная Анжела говорит, что я тот и другой и ничего не понимаю в людях.

Я придвинул к нему навстречу двадцатку. Он накрыл её ладонью и, довольный собой, мной и жизнью, сказал:

– Посидите, она к вам выйдет.

Заняв самый дальний столик, я осмотрелся. Здесь наш разговор никто не подслушает. Сосок должна это оценить.

Надо было заказать что-нибудь выпить.

Я распечатал пачку, но закурить не успел – появилась она.

Матерь Божья! При виде её у меня поднялось всё: настроение, давление и, прошу прощения, член.

Какие формы! Поверьте моему слову, каждый обеспеченный гетеросексуальный мужчина тайно мечтает такие формы взять на содержание. Но у такой женщины наверняка высокие запросы. Чересчур высокие. А я? Что я могу ей предложить? Простой честный частный сыщик и мастер решать психологические проблемы других людей, что я мог ей предложить?

Виляя шикарными бёдрами, девица подошла к моему столику и присела рядом. В блестящем платье, которое с трудом сдерживало мощный натиск её огромной груди, она выглядела сногсшибательно.

Я хотел повернуть голову так, чтоб ей было удобно рассмотреть мой сексуальный профиль, но не в силах был отвести от неё глаза.

Наконец усилием воли я взял себя в руки.

– Как дела?

– Кто вы и что вам от меня нужно? – Она была холодна, как Аляска.

– Меня зовут Тычино. Аль Тычино. Я частный детектив.

– Это ваши проблемы.

– Крошка, я хочу знать всё о членах банды Плешивые псы. Она также известна под названием Бешеные хорьки-подростки.

– Это стоит денег.

– Как и всё в нашем мире, – я протянул ей сотню. – Что ты знаешь о Толстом Додике?

– Да, у него толстый.

– А ты знаешь Кривого Вована?

– Да, у Вована несколько изогнут. Я так смеялась.

– Что ты знаешь о Толике Вялом?

– Да, у него не очень стойкий. Он импотент.

– О чём ты говоришь, я не понимаю.

– Ты ведь сам сказал, что хочешь знать всё о членах банды.

– Чёрт возьми! Я хочу знать их настоящие имена, где они бывают, с кем общаются, чем дышат. Ясно?

– О нет! Я не настолько хорошо их знаю.

Я приподнялся.

– Хочешь со мной поиграть? – с подозрением и явно выраженной угрозой спросил я.

– Что ты имеешь в виду?

– Не играй со мной! – я встал и расправил плечи. – Посмотри на эти штаны, куколка. Это простые штаны. Но в этих штанах самые крепкие погремушки во всём восточном полушарии. Я могу предоставить тебе эксклюзивную возможность послушать нежную симфонию моих погремушек. – Я чуть потрусил бёдрами. – Слышишь? К тому же я тебя, кажется, почти люблю, а это посерьёзней таблицы Менделеева. Согласись, мы были бы великолепной парой. С недавних пор я катастрофически одинок, и мне нужно чем-то заполнить образовавшуюся в душе пустоту.

– Мне позвать охранника или ты сам выкинешь из бара свою тощую задницу?

– Ты не знаешь, с кем связалась, куколка.

– Знаю. Ты самый чокнутый ублюдок. В тебе много понтов. Но люди говорят, что ты полный придурок.

– Скажи, кто это говорит, и я пристрелю его сегодня же!

– Патронов не хватит.

Крепкая сучка, – решил я.

– Ладно, мы ещё поболтаем. Сейчас у меня слишком много дел, чтобы тратить своё драгоценное время на разговоры с пустотой.