Read the book: «Детективное агентство Аль Тычино. Криминально-иронично-сатирическая повесть в трёх частях», page 2
Часть первая
Дело № 38
«Террариум любви»
Глава первая
На двери моего офиса висит медная табличка: «Альберт Тычино. Частный детектив». (Какой-то жалкий клиент, видимо, не застав меня, доцарапал слово «Идиот». Я его не осуждаю. Не у всех есть визитные карточки, которые можно оставить, подсунув их под дверь. [Строго между нами, мать в детстве дала мне дурацкое имя Алик. (О чём, интересно, думают родители, давая имя ребенку – вряд ли они думают о будущем этого ребёнка! А не мешало бы прежде всего думать о том, что ребёнку потом с этим именем жить всю жизнь!) Слава богам, оно не прижилось!] Все без исключения зовут меня Альфом или Альфредом, изредка Альфонсио или Алонсо, но поскольку мне уже почти тридцать восемь лет и хотелось бы соответствовать солидности возраста, в последнее время я предпочитаю, чтобы меня называли по-взрослому, но в то же самое время коротко и скромно, например, Шеф, Мэтр или Босс. В крайнем случае Альберт Тычино. Хотя для близких друзей (и для моих клиентов) я всегда просто Аль. Аль Тычино).
Смело входите! Я всегда к вашим услугам! За сугубо символическую плату плюс расходы я спасу вашу задницу или надеру её тому, кто посмел стать шилом в вашей заднице. Словом, ваша задница станет моей, а уж свою задницу я научился спасать за те годы, пока прикрывал чужие…
За какие только опасные и неразрешимые дела не брался я за последнее время! И всегда доводил любое дело до конца, чего бы мне это ни стоило! Да… Трижды я был на краю гибели, дважды попадал в больницу, а однажды чуть не сошёл с ума, настолько глубокий след на моей психике оставила пережитая мной сверхэкстремальная ситуация… Хотя словами, да ещё и коротко, я этого попросту не в силах передать настолько правильно и точно, чтобы вы смогли понять весь ужас происходящих собитий, в коих приходилось мне иной раз участвовать…
Но приступим же наконец-то к истории, с которой я хотел бы начать рассказ из моей практики. Эта история весьма занимательна… И, признаюсь, горжусь тем, как я быстро раскрыл ужасно запутанное дело.
Это случилось в один из вторников семнадцатого года, в новом, двадцать первом веке.
За окном сияло весеннее солнце. Лучи проникали сквозь полуприкрытые жалюзи и радовали глаз. Взгромоздив ноги на стол, я сидел в раздолбанном кресле и плевал в потолок. Говорят, это старинное упражнение тибетских монахов не только помогает сосредоточиться, но и разглаживает морщины на лице. (Как на вашем лице, так и на лице того, кто за этим просто наблюдает. Да к тому же помогает сосредоточиться… Но за мной никто не наблюдал.) Итак, я сидел в кресле и плевал в потолок. И я был соредоточен, как никогда, и умиротворён.
Правда (тут придётся вновь слегка отвлечься), не всё было идеально в моем мире. Ну вот, скажем, такая мелочь. Чертовски хотелось курить. Но в те дни я был на мели. И последнюю сигарету выкурил ещё утром. Я даже заглянул в пепельницу в надежде найти там приличный окурок. В этот момент «душезатопчивающую» чёртову тишину моего офиса – впервые за четыре с половиной месяца, прошедших с Нового года – нарушила хрипловатая трель телефонного звонка стационарного телефона. Кажется, почти столько же времени вплоть до вчерашнего вечера, что был безвозвратно потерян в ничегонеделанье, безмолвствовал и мой мобильный. Клиенты давно не радовали меня интересными заказами, а друзья обычно всегда отдаляются от того, кто вступил в чёрную полосу бед и неудач, да ещё и подхватил вирус скорого и неизбежного разорения. Меня не радовали звонками ушедшие когда-то женщины, а мне звонить им не позволяла всё та же моя грёбаная гордость… И вот – долгожданный звонок!..Скорее всего, какая-нибудь одинокая старушенция звонит загодя в крематорий, чтобы узнать расценки, но ошиблась номером… Наверняка так… Ну а если это всё-таки позвонили туда, куда и намеревались… Мало ли…
Заинтригованный, я, не мешкая белее ни секунды, потянулся к аппарату и решительно снял трубку.
– Слушаю.
– Вы Аль Тычино? – спросил сквозь какой-то мистический шум и треск в трубке мужской баритон.
– Да, я Тычино! Если, конечно, моя мамаша не обманула в своё время моего отца. Аль Тычино!
– Мне вас рекомендовал Ефим Давидович.
– А-а, как же, как же, помню, помню! – я блаженно улыбнулся. – Дело о пропавшей жене.
– Он говорил, вы ему здорово помогли.
– Это моя работа, – скромно заметил я.
– Жену его, кстати, до сих пор не нашли.
Я покивал, словно меня мог видеть говоривший со мной, и как можно скромнее начал бахвалиться, поскольку меня переполняла профессиональная гордость за свою работу.
– Мне ли этого не знать? Я до сих пор слежу за сводками криминальной хроники. Она исчезла, и никто её до сих пор не нашёл. Поверьте мне на слово! Уж если я за что берусь, я довожу дело до конца. В любом случае Ефим Давидович остался доволен моей работой, он оценил мой профессионализм и мою исключительную преданность клиенту! Если я берусь за дело, то это значит, что буду руководствоваться только исключительно интерасами клиента до тех пор, пока работа не будет исполнена безукоризненно и окончательно! Это и есть моё основное профессиональное кредо! Я никогда им не поступлюсь! Уж такой я человек! Не сочтите это за пустое хвастовство и саморекламу. Я всего-навсего обыкновенный скромный гений, только и всего. И это лишь констатация факта, уверяю вас.
– Меня это абсолютно устраивает! Такого рода человек мне и нужен сейчас! У меня есть для вас работа. Но предупреждаю сразу, вы должны отложить все свои текущие дела в сторону.
Я решал слегка схитрить, чтобы сразу набить себе цену.
– Это не просто…
– Понимаю, но… Это моё обязательное условие!
– Повторяю, это очень не просто, у меня куча дел…
– Я заплачу десять тысяч долларов!
– …но я готов отложить их в сторону. Эти дела из тех, что пару дней, а то и несколько недель могут подождать. Они не срочные, мои нынешние дела, они как бы… долгосрочные… Не требующие моего немедленного вмешательства.
– Превосходно! Поистине это слова делового человека! Тогда условимся так. В шестнадцать ноль-ноль к вам придёт мой секретарь и ознакомит вас со всеми обстоятельствами моего дела.
Отреагировать я не успел, в трубке раздались короткие гудки.
Интересно. Он даже не соизволил представиться. То есть загадочный клиент решил поиграть со мной. Напрасно. Ох и напрасно…
Уверяю вас, играть со мной не стоит. Обыграть меня невозможно. Я ещё ни разу не проиграл самому себе даже в шахматы, не говоря уже про бильярд и покер. А уж в играх, в которые играют люди, причём именно те люди, которые играют в игры, в такого рода играх я многократный и поныне действующий чемпион! И не думайте, будто это лишь пустые слова. Нет, они не пустые вовсе! Они доверху наполнены глубочайшим смыслом, житейским смыслом и личным богатым опытом моей работы, а до неё ещё и весьма драматичным опытом службы в войсках сверхзасекреченного назначения. (Ничего более конкретного я сказать не могу, иначе мне придётся вас убрать. Я умолкаю на предмет моей недавней службы исключительно ради вашей же безопасности. Как говаривал наш командир: меньше знаешь – дольше спишь живым, а не крепким вечным сном покойника.) Так что, поверьте, я знаю, что говорю!
В шестнадцать ноль-ноль, сказал голос не представившегося господина из трубки. Другими словами, ровно в четыре!
Я глянул на часы. Три сорок пять.
Надеюсь, секретарь уважаемого господина Не-скажу-как-меня-зовут отличается редкой пунктуальностью.
Признаюсь, мне не терпелось приступить к новому делу. Я ведь трудоголик по своей натуре. Без дела я схожу с ума и без меры употребляю кокаин, а на кокаин у меня страшная аллергия и понос. Ненавижу дни, которые приходится проводить, чихая, на толчке. Сейчас я не чихаю в уборной исключительно благодаря отсуствию денег на огромные дозы этого убойного порошка.
И ещё кое-что. Скажу вам честно. Никаких других текущих дел у меня в помине не было. Я, правда, собирался открыть сезон охоты на банду малолетних подростков-гопников, которые, пользуясь своим численным преимуществом, нападали на одиноких пенсионеров или запоздалых одиноких трудяг, избивали выбранную жертву до полусмерти, отбирая кровные гроши, портмоне, мобильники, наручные часы и прочие безделушки, вроде драгоценных камней… В народе эту банду окрестили Плешивые щенки: члены банды были острижены наголо. Наша доблестная уже не милиция, а полиция была не в состоянии сама справиться с этой преступной группировкой, и вот чтобы хоть как-то себя занять, я собирался помочь нашему городу избавиться от этих отмороженных на всю голову молокососов. У меня с этими подонками были свои старые счёты. Теперь это отходило временно на второй план; я решил, что это могло покамест подождать.
Сами понимаете! Десять кусков на дороге не валяются. Я не знал, что от меня потребуется, но за такие деньги готов был пойти на многое без всякого страха. Человек я не робкого десятка и побывал во многих переделках и даже передрягах, но страшно не то, что их было много, а то, что конкретно в них происходило… Наверняка вы что-то читали о таких случаях в детективных книгах, хотя со мной иногда происходили такие страшные вещи, о которых даже в книгах не пишут.
По сути, именно про таких, как я, говорят: у него в мошонке чистый спирт, сера и порох.
Вырвав кусок жёлтой страницы из старого телефонного справочника, я выпотрошил окурки, находившиеся в пепельнице. Свернул самокрутку и с наслаждением закурил.
Из приёмной донёсся стук каблуков.
Может, вернулась Натали, моя помощница? Она исчезла неделю назад. Просто перестала ходить на работу. То ли обиделась на что-то, то ли умерла с голоду. Ведь я более трёх месяцев не мог платить ей зарплату. Было просто нечем, сам едва сводил концы с концами. У меня, правда, была заначка от прошлых заработков, но её я за несколько недель прочихал в туалете ночного клуба. Я против наркотиков обычно, но у меня наступила чёрная полоса в жизни. А чёрную полосу белые дорожки слегка осветляют. Словом, мне это было нужно. У меня была депрессия…
В дверь осторожно постучали.
Нет, это не Натали. Натали никогда не стучала, во всяком случае, в дверь. Обычно она врывалась, как ураган, и сразу переходила к оскорблениям и угрозам. Влюблённые женщины всегда так поступают, когда не хотят выказывать своих истинных чувств к мужчине. А Натали любила меня, как мартовская кошка дворового кота. Ведь она была всего лишь женщина. А все женщины от меня без ума. Да что женщины! От меня без ума даже… Нет, об этом мне и вспоминать гадко. В общем, на женщин я ещё произвожу неизгладимое и мощное впечатление. Всему виной моя врождённая харизма. И неистребимый шарм. Что есть, то есть, чего зря скромничать? Впрочем, я отвлёкся. К тому же моя врождённая скромность не позволяет расхваливать себя. Я знаю, насколько я обаятелен, и не только благодаря тому, что красив, умён и бесстрашен, всё это мне известно, но я никогда об этом не говорю. Я этим не кичусь! А порой и умело всё это скрываю от окружающих. Дабы лишний раз не выделяться.
Я решительно раздавил окурок самокрутки в пепельнице и, убрав ноги со стола, пригласил:
– Входите!
Глава вторая
Знаете, у меня в детстве, как у всякого нормального мальчика, был воображаемый друг. Точнее, несколько. А уж если говорить совсем точно – у меня было аж три воображаемых друга. Два мальчика – Миша и Гриша – и одна девочка. Маша. О, мои незабываемые и преданные друзья!
Правда, со мной они никогда не играли. Они дружили только между собой, а меня непрерывно и нагло игнорировали. То есть абсолютно. Как будто это я, а не они, был воображаемый. Думаю, вы знаете, насколько порой бывают жестоки дети. Воображаемые дети мало чем отличаются от невоображаемых. Во всяком случае, воображаемые тоже склонны воображать о себе невесть что.
Так вот. Миша, Гриша и Маша не замечали меня в упор. А Маша мне, признаюсь честно, очень нравилась. Маша была красива. Описать Машину красоту не берусь, я не поэт. Просто поверьте мне на слово, Маша была сказочно мила и прекрасна. Губы алые бантиком. Глаза голубые, как Миша и Гриша, а волосы рыжие, почти что золотые. Машулька-супер-пупер-мега-красотулька. Так мы её называли.
Раз уж речь зашла о детской поре, то расскажу вам ещё кое-что любопытное. Это вам может показаться и не таким обыкновенным, как мои воображаемые друзья. Вы не поверите, но в детстве помимо друзей, у меня был ещё и воображаемый недруг. Здорово, не правда ли? Вы представляете? Воображаемый враг. Но на самом деле это было отнюдь не так уж здорово, а как раз таки наоборот! Это было убийственно ужасно! Невыносимо! Враг был беспощаден, как вирус тифа. От него не было никакого спасения. Во всяком случае, лично я страдал от его выходок неописуемо. На что он только ни шёл, лишь бы превратить мою жизнь в ад. Он ломал мои игрушки, пачкал во дворе мои вещи и не доедал мою кашу, за что мне неоднократно сильно влетало от моей матери! А ведь обидно, когда ты ничего плохого не делал, а тебе попадает так, что сидеть потом два-три дня нвыносимо больно. Кошмар! Вспоминаешь – и сразу же от обиды ком в горле и нервная дрожь в руках…
Как сейчас помню мамин голос, больше похожий на щипение раненой гремучей змеи.
– Аль, как ты умудрился порвать совсем новые брюки?
– Мама, поверь, меня подставили.
– Что? Кто? Опять Эдик? Запомни, никакого Эдика не существует! Так своему мифическому Эдику и передай! Ни Эдика, ни Гриши с Мишей! Их нет! А если будешь упорствовать, то и тебя не будет! Совсем! Уж об этом я позабочусь! Я не намерена терпеть твои идиотские фантазии! Ещё раз ты только заикнёшься об этом дрянном Эдике или о любом другом мальчике, которого никто, кроме тебя и дедушки, в глаза не видывал, и я – клянусь самым дорогим, что у меня есть, – конкретно – позолоченными часиками фирмы «Заря» – я запорю тебя до смерти куском телевезионного кабеля. И поверь, я не шучу. Во всяком случае, лично тебе смешно не будет нисколечки…
– Мама, у тебя ус отклеился…
– Знаю, это всё из-за тебя. Иди в свою комнату, мне надо вымыть пол от крови и убрать труп. К нам скоро гости заявятся. Не хватало ещё, чтобы они увидели весь этот беспорядок.
Что-то в моих воспоминаниях слегка смешалось… Должно быть, второе сотрясение мозга ещё даёт о себе знать…
Однако общая картина моего детства припомнилась ярко и живо! Ах, детство, детство, детство!.. Прелестная и очаровательная пора! Мелкий злобный Эдик. Рассеянная и загадочная мама. Виртуальный папа. Игрушечная и мягкая бабушка, мёртвый, но внимательный и безмолвный дедушка и тому подобное. Детство, детство! Я порой скучаю о тех годах! И верю! Когда-нибудь, лет через сорок пять, я обязательно вернусь в ту сказочную страну. Ведь старики, так говорят, те же дети, по сути… Безпомощны, беззащитны, беззаботны и ходят под себя…
Почему я об этом вспомнил? О детстве… Ах, да! Дело в том, что тот пришедший вскоре секретарь моего безымянного клиента оказался как две капли никотина похож на мою любимую в детстве Машу, но на уже изрядно повзрослевшую мою Машу. Вернее, так! Не похож, а похожа. Секретарь, как оказалось, был не мужчиной, а наоборот – он был женщиной. Невысокой такой, без яркого макияжа, с маленькой грудью, но всё-таки женщиной.
На ней был деловой коричневый костюм: приталенный пиджачок и средней длины юбка, а узкие очки в чёрной оправе окончательно делали её похожей на строгую библиотекаршу из Белоруссии. Я знал одну такую. Горячая штучка была библиотекарша та, как оказалось впоследствии. Да и эта, несмотря на её деловой и неприступный вид – уверен – была не так целомудренна, как ей хотелось казаться. Скрытая сексуальность чувствовалась в каждом её движении. Я аж не удержался, присвистнул, когда она вошла.
– Здравствуйте, – сказала она, оскорблённо поджав губки. – Меня прислал господин Лингус, я его личный секретарь и помощник Елена Сергеевна Дэр.
Не помню, поведал ли я вам о том, что… Ладно, если и поведал, то повторюсь, я с рождения обладаю неотразимым мужским обаянием. Это честно! Но если женщина по какой-то необъяснимой причине не подпадает под моё обаяние с первых секунд, то у меня есть в запасе парочка беспроигрышных способов привлечь её рассеянное внимание и поразить до глубины души и кончиков пальцев.
Способы следующие: я либо смотрю на неё исподлобья, слегка приподняв левую бровь, либо просто демонстрирую ей свой безукоризненно сексуальный румынский профиль. (Он достался мне от моего прадеда, который был сицилийцем, хотя и прожил всю жизнь в Румынии.) Действует всегда безотказно. Проверено бесчисленное множество раз. Будучи ослеплены моим сексуальным профилем или наткнувшись на мой прямой суровый взгляд исподлобья, женщины моментально теряют над собой контроль и готовы отдаться мне в то же мгновенье. Обычно я стараюсь не злоупотреблять этим приёмом. Но данный случай мне показался особым и важным для моей судьбы!
Поэтому! На этот раз для чистоты эксперимента, и чтоб наверняка, я решил использовать сразу два способа одновременно. Первый раз в жизни! Это оказалось крайне сложно.
Около минуты я безуспешно, поворачивая голову попеременно вправо-влево, показывая профиль, пытался в то же самое время взглянуть на посетительницу исподлобья. В конце концов я вроде как нашёл более-менее удачный и удобный ракурс, так сказать, оптимальную позицию, при которой она могла в равной мере насладиться одновременно и моим аристократическим профилем, и прямым пронзительным взглядом тёмно-карих глаз.
Я ждал привычной реакции, и реакция не заставила себя ждать, хотя и была не совсем типичной.
– Что с вами? – спросила она почему-то обеспокоенно.
Мне показалось, вроде бы даже взволнованно…
– Что ты имеешь в виду, малышка? – поинтересовался я, нарочно понизив голос до интимного хрипловатого полушёпота.
– Кажется, у вас частичный паралич шейных позвонков.
Интонация была искренняя, насколько я мог судить…
М-да… Я немного был сбит с толку. Можно сказать, я опешил. Задумался на мгновение. И благодаря аналитическому складу ума был незамедлительно озарён яркой вспышкой прозрения. Ну конечно! И как мне сразу не пришло это в голову.
Она лесбиянка, – догадался я.
– Со мной всё в порядке, деточка, – я недовольно хмыкнул и поспешил принять нормальное положение. – Проходи, присаживайся.
– Прошу вас перейти на более уважительный тон! – строго потребовала она, не двигаясь с места.
Хм-м, а девочка с характером. Ага, это ясно… Ну-ну, посмотрим…
– Не обижайтесь, – попросил я. – Это всё чёртова работа. Вообще-то я человек интеллигентный, образованный и культурный от рождения. Во всяком случае, мне хорошо известно, в какой руке принято по этикету держать нож, а в какой «пушку». Шутка юмора, как вы понимаете! Малюсенькая щепотка игривой иронии никогда не повредит правилам этикета. Ещё раз прошу меня простить. У меня и вправду идеальное воспитание… Но, увы, когда целыми днями приходится общаться с человеческим отребъем, то… сами понимаете… хорошие манеры остаются пылиться дома… Простите, как, вы сказали, вас зовут?
– Елена Сергеевна. Елена Сергеевна Дэр.
– Очень приятно, – я демонстративно привстал. – Прошу вас, Елена Сергеевна, садитесь. Присаживайтесь, дорогая Елена Сергеевна! Прошу! Будьте столь любезны.
– Благодарю.
Отлично! Цыпочка явно потихоньку оттаивала.
– Меня зовут Тычино. – Я выдержал паузу и весомо добавил. – Аль Тычино. Я, как вы, наверное, знаете… э-э… менеджер по кризисным ситуациям. Точнее будет сказать так. Я мастер решать всяческие проблемы. Или, если хотите, частный детектив. Хотя в данный момент в нашей стране наша частная практика расследований и сыска официально не до конца легальна, но и не под запретом. Тем не менее служить идеалам справедливости и правосудия никто мне запретить не может. Это моё право! И, если хотите, священный долг как гражданина и человека. Не правда ли?
– Да, я знаю.
Она присела на самый краешек стула по ту сторону стола. Маленькую кожаную сумочку, что висела у неё на плече, она опустила к себе на коленки.
Коленки, кстати, были что надо. Хотя к делу это в общем-то не относится. Хотя как знать? Мало ли что уготовило нам будущее…
– Ну, рассказывайте. Что там с вашим боссом? Надеюсь, проблема более чем серьёзная? Выкладывайте, я весь горю от нетерпения… Хочу уточнить. Это такая фигура речи. В реальности я не горю. У меня температура в пределах нормы. Всегда. Даже в сауне. Наверное… Я не измерял температуру в сауне… Не важно! Просто хотел, чтобы вы знали. Ну, говорите! У вашего босса серьёзная проблема? Ну ещё бы! Что-то по-настоящему жуткое, да? У него похитили сына? Ему изменяет жена? А может, жена изменяет ему с сыном, которого похитили?! Я понял, вы ждёте, когда я замолчу! А то я всё не умолкаю… Я волнуюсь, а мозг в ожидании информации, изголодавшись по головоломкам, уже перебирает варианты… Итак, слушаю вас! Он нарушил закон? Нет, его шантажируют прости…те…простите меня… Он обрюхатил кинозвезду? Или же всё прозаично и скучно и он попросту потерял рассудок и занимается благотворительностью? Что же? Скажите, не мучьте меня.
– Всё гараздо хуже и страшней.
– О, надеюсь, надеюсь! Я обожаю сложные дела и всякие трудноразрешимые головоломные задачи. Итак?
– Его хотят убить.
