Read the book: «На чужих цепях»

На чужих цепях

Лука принёс пирожки в бумаге и положил их на чистый край стола. Один лопнул по шву. Сквозь тесто проступили лук и мелко нарезанная рыба.

— Этот ешь сначала, — сказал он. — Остальные ещё полежат.

Мара отодвинула журнал, чтобы жир не попал на страницы. Отец стоял у двери в праздничной рубахе, которую надевал поверх рабочей. Нижний ворот торчал наружу.

— Ты ел?

— Ел.

Она развернула бумагу до конца и подвинула ему второй пирожок. Лука откусил и сел на ящик возле двери.

С площади доносилась музыка. Духовые инструменты перекрывали друг друга, потом ненадолго замолкали, и становились слышны торговцы на верхней лестнице. С утра в Створ шли кабины с Каменки. Везли яблоки, муку, связки сушёной зелени. К полудню на площади должны были поставить длинные столы.

Мара собиралась закончить смену раньше, но на восточном вороте снова грелся подшипник. Она записала температуру, перелистнула две страницы назад и стала сравнивать показания. Лука наклонился и потрогал ножку стола.

— Опять качается.

— Не трогай. Под ней бумага.

Он достал из кармана маленький клин.

— Бумага намокнет.

Мара уже открыла рот, чтобы ответить, когда почувствовала толчок под локтем. Стол дрогнул. Стекло в дверце шкафа коротко звякнуло.

На верхней площадке работала грузовая лебёдка. Обычно её ход передавался сюда ровной мелкой дрожью. Теперь через пол прошёл второй толчок, слабее первого, но с долгим глухим отзвуком. Лука перестал жевать.

— Это что у вас?

Мара положила пирожок на бумагу и подошла к стене. Сняла перчатку, прижала костяшки пальцев к стальной полосе, уходившей под потолок. Полоса связывала рабочую галерею с рамой главного ворота. Через несколько секунд пришёл третий толчок. Под пальцами натяжение словно ослабло и тут же вернулось.

Она взяла со стола ключи.

— Пап, посиди здесь. Ничего не подкладывай пока.

— Я и не успел.

Мара вышла на лестницу.

У люка нижней площадки продавали жареное тесто. Полотняный козырёк привязали к поручню и к кольцу в крышке люка. Сава сидел на корточках рядом с продавцом и пытался вытащить узел из щели.

— Не тяни за конец, — говорил он. — Ты его сам затянул. Дай слабину с той стороны.

Мара присела и начала отвязывать верёвку от кольца.

— Мне вниз.

Продавец придержал противень.

— Сейчас уберём. Только не переверните.

Сава посмотрел на неё и поднялся.

— Восточный?

— Главный. Дай руку.

Он протянул ладонь, решив, что она хочет опереться. Мара прижала её к поручню. Они постояли молча. За спиной продавец перекладывал горячие куски теста и ругался себе под нос. Когда пришёл следующий толчок, Сава повернулся к люку.

— Давно?

— Три раза за минуту.

Он снял с плеча сумку и достал страховочный пояс.

— Кабины?

— Ещё идут.

— Я наверх.

Мара удержала его за рукав.

— Пусть доведут до площадок. Новые не выпускать.

Сава кивнул и побежал по лестнице.

Под люком пахло маслом и мокрым камнем. Мара спустилась на первую площадку, пристегнула пояс к направляющей и пошла дальше. Лестница тянулась вдоль стены, потом загибалась под выступ скалы. Здесь музыка слышалась хуже. Между ступенями виднелись нижние облака. Они двигались слева направо, сминаясь у тёмного каменного края.

На последней площадке Мара остановилась возле смотровой трубы. На противоположном конце пролёта белел причал Каменки. За ним теснились низкие дома, дальше поднимались сады. Ниже причала висели серые полотнища водосборников. Их хлопанье не доносилось до Створа даже в сильный ветер.

Она навела трубу на мерную рейку. Чёрная риска соседнего причала стояла ниже обычного. Мара проверила крепление трубы и посмотрела ещё раз.

Из нижнего помещения вышел дежурный, на ходу застёгивая куртку.

— У меня стрелка проваливается, — сказал он. — Я хотел наверх звонить.

— На сколько?

— До зелёной черты. Потом возвращается.

Мара прошла мимо него.

Ворот занимал почти всё помещение. Цепь толщиной с человеческое туловище входила через каменный свод, огибала опорный барабан и уходила вниз, в круглую шахту. На краях звеньев блестели полосы от направляющих. Масло скапливалось в желобе под барабаном. Его собирали, процеживали и пускали снова.

Мара опустилась возле смотрового окна и поднесла фонарь к замковым пальцам. Проверила швы на щеках барабана, крепления рамы. На одном болте была её меловая отметка, поставленная три дня назад. Половинки линии по-прежнему совпадали.

Стрелка указателя качнулась влево. Из шахты пришёл тот же глухой звук. Цепь просела в направляющей и снова приняла тягу. На полу под рамой подпрыгнула тонкая шайба.

— Когда началось?

— После десятого рейса. Я думал, грузовую перегрузили.

— Кто на других воротах?

Дежурный снял со стены трубку и стал крутить ручку вызова. Мара провела фонарём вдоль второго ряда креплений. Видимых повреждений не было.

Наверху застучали сапоги. Пришёл Сава, за ним двое рабочих с инструментами.

— Одну сняли, — сказал Сава. — Вторая встала на подходе. Зажим сработал раньше, чем успели дотянуть.

— Людей сколько?

— Восемь с проводником.

— Далеко?

— Полсотни шагов от площадки.

Он положил сумку и подошёл к указателю.

— Здесь тоже отдаёт.

— Посмотри раму с другой стороны.

Они работали молча. Один рабочий держал свет, другой обстукивал крепления. Дежурный говорил по телефону с восточным воротом, переспрашивал и прикрывал второе ухо ладонью.

— У них то же самое, — сказал он наконец.

Мара выпрямилась. В помещении стало жарко, хотя топку привода ещё толком не разогрели.

— Одновременно?

— Говорит, с утра два раза. Сейчас чаще.

Она посмотрела в шахту. Фонарь освещал несколько звеньев. Ниже цепь растворялась в сером воздухе. Сава стоял возле рамы, прижимая пальцы к головке болта.

— Не здесь? — спросил он.

— Здесь пока цело.

Мара хотела ещё раз проверить мерную рейку, но сверху донёсся резкий треск. Рабочий с молотком замер. С потолка посыпалась старая побелка.

Она выбежала на наружную площадку. Сава вышел следом и побежал выше, к пассажирской лебёдке. По лестнице спускался Терен. Он пропустил Мару, придерживаясь за поручень. На рукаве у него белела мука.

— Где люди? — спросил он.

— В верхней кабине. Сава смотрит.

— Площадку очистили. На лестницу больше никого не пускают.

Мара взяла смотровую трубу. Кабина висела немного боком. Проводник стоял на наружной подножке, обхватив стойку локтем. В окне виднелись лица. Кто-то из пассажиров тёр стекло рукавом.

Верхняя подвеска перекосилась. Один ролик стоял ребром к канату. Мара навела трубу на опору у своего причала. Между металлической щекой и каменной кладкой появился светлый зазор.

— Привод не берёт, — крикнул сверху Сава. — Канат зажат у входа. Если тянуть, вывернем опору.

Терен встал рядом с Марой.

— Сколько у них времени?

Она ещё раз посмотрела на светлую щель.

— Не знаю.

Проводник переставил ногу на подножке. Кабина качнулась, и он прижался к стойке всем телом.

— По служебному тросу дойдёшь? — крикнула Мара Саве.

Он посмотрел на пролёт.

— Один дойду. Вывести восьмерых быстро не смогу.

Мара вернула трубу на место и пошла к нижнему вороту.

Справа от основного барабана находился пульт перехвата. Обычно его закрывали деревянной крышкой. На крышке висел замок, обвязанный контрольной проволокой.

Терен остановился в дверях.

— Каменка?

— На малом ходе. Удержим перепад, снимем кабину.

— Они готовы?

— Сейчас узнаем.

Мара протянула дежурному руку за трубкой. Он передал её вместе с карандашом, который держал между пальцами.

На той стороне долго не отвечали. Слышались щелчки, потом мужской голос сказал:

— Каменка, нижний ворот. Федя.

— Мара из Створа. Позови старшего мастера. У нас идёт смещение главных опор, нужна готовность к перехвату.

— Нера на водосборнике. Сейчас передадут.

— Пусть снимут людей с нижней площадки и проверят компенсатор.

— Понял. Подожди.

Сава вошёл следом за ней. Разогнул пальцами контрольную проволоку, но замок не тронул. Мара прижала трубку к уху. На другом конце стучали двери.

Терен подошёл к указателю. Стрелка держалась возле середины шкалы, потом медленно поползла влево.

— Мы поднимаемся? — спросил он.

— Относительно Каменки — да.

— А цепь?

— Тяга падает. Потом возвращается. Нужно смотреть нижние опоры.

Он кивнул. Ниже облаков начиналась зона, куда спускались в закрытых рабочих колоколах. Пока готовили колокол, подвеска могла разойтись окончательно.

Мара положила трубку на край пульта и открыла замок. Под крышкой лежали журнал включений и сложенная вчетверо схема. Сава развернул её, придержал ладонью. Последняя сверка каменских опор была подписана в конце зимы. В графе текущей нагрузки стоял прочерк.

Он показал Маре пальцем.

— Нового нет.

— Вижу.

— Они после зимы ещё один бак подвесили.

— Нера должна сказать.

Мара снова взяла трубку.

— Федя?

— Здесь. Мастера вызывают.

Сверху крикнули:

— Подвеска расходится!

Сава поднялся на две ступени, выглянул и вернулся. Лицо у него стало неподвижным.

— Ролик вышел. Кабина на зажиме и второй паре.

Дежурный уже открывал подачу на привод перехвата. Труба за стеной затряслась, из неплотного стыка пошёл пар. Он поставил ведро под капель и вернулся к пульту.

— Каменка выдержит? — спросил Терен.

Мара посмотрела на зимнюю сверку. По ней резерва хватало на короткое включение. Сколько осталось теперь, она не знала. Не знала и того, успели ли убрать людей под водосборником.

Сава стоял рядом и ждал.

— Мы возьмём только до возврата кабины, — сказала она.

Терен посмотрел вверх, туда, где за потолком находилась пассажирская площадка.

— Снимайте их.

Мара подняла трубку.

— Федя, мы включаем малый перехват. Немедленно отведите людей с нижнего причала. Передай Нере: только на возврат кабины.

— Подожди, у нас ещё…

Из шахты пришёл удар. Мару бросило плечом на край пульта. Рабочий возле рамы упал на колено и ухватился за желоб. Она положила трубку на пульт.

— Сава, тормоз. Не отпускай, пока не скажу.

Он взялся за длинную рукоять обеими руками. Мара вставила ключ в привод, повернула до упора и открыла подачу.

Под полом начали двигаться шестерни. Аварийная растяжка шла к Каменке отдельно от пассажирского каната, ниже пролёта. Пока между городами сохранялась обычная разница высот, её компенсатор держал слабину. Теперь барабан выбирал её, принимая часть подъёмной тяги Створа.

Цепь за стеной двигалась медленно. Мара следила за метками на ободе.

— Ещё? — спросил Сава.

— Держи.

Не прошло и минуты, а люди в помещении уже вспотели. По шее дежурного текла чёрная от пыли полоска. Он вытер её рукавом и положил ладонь на вентиль.

Стрелка на основном вороте перестала падать.

— Встала, — сказал Сава.

Мара не ответила. Сверху ещё не было команды. По корпусу прошла новая дрожь, более частая. Звук основного барабана выровнялся. Один из рабочих встал и подобрал молоток.

— Опора села! — крикнули с площадки. — Можно тянуть!

Терен поднялся по лестнице. Через несколько секунд загудела пассажирская лебёдка.

Мара уменьшила подачу на перехвате и посмотрела на часы над дверью. Секундная стрелка заедала на одном месте, потом перескакивала сразу на два деления.

Трубка дрогнула на краю пульта. В ней кричали. Мара схватила её.

— Створ слушает.

Сначала она услышала дыхание, потом голос Неры.

— Снимай тягу. Мара, снимай сейчас.

— Кабина идёт. Осталось немного.

— У нас стойка сходит. Снимай.

Мара повернулась к Саве.

— Отпускай. Медленно.

Он начал отпускать рукоять. Дежурный закрыл подачу и открыл перепуск. Под пультом зашипело.

— Быстрее, — сказала Нера.

— На полном сбросе будет рывок. Мы уже снимаем.

На другом конце что-то ударило по телефону. Мара отняла трубку от уха, снова прижала. Сквозь треск услышала мужской крик и Нерин голос:

— От бака! Отойдите от бака!

Сава тоже слышал. Он смотрел на трубку, продолжая обеими руками удерживать рукоять.

Сверху застучали по настилу колёса возвращённой кабины. Кто-то скомандовал пассажирам сидеть на местах. Лебёдка сбавила ход.

— Сняли! — крикнул Терен.

Мара перевела ключ на обратный ход. Барабан перехвата сделал ещё часть оборота и остановился. От пола шёл запах нагретой краски.

В трубке не было речи. Шумела вода, словно аппарат держали возле открытого слива. Затем кто-то несколько раз позвал Федю.

— Нера, — сказала Мара. — Мы сняли. Подтверди.