Read the book: «30 вечеров с испанским. Уровень A2. Двуязычные рассказы для начинающих»

Глава

30 вечеров с испанским

Уровень A2. Двуязычные рассказы для начинающих

Cómo leer este libro / Как читать эту книгу

En este libro hay treinta historias, una para cada noche de un mes. Es para personas que ya hablan un poco de español y que tienen ganas de leer historias de verdad. No hay ejercicios ni tablas. Solo historias: una maleta perdida, una máquina de café que no funciona, dos personas con el mismo nombre y una sola habitación de hotel.

В этой книге тридцать историй — по одной на каждый вечер месяца. Она для тех, кто уже немного знает испанский и теперь хочет читать настоящие истории. Никаких упражнений, никаких таблиц. Только истории: о потерянном чемодане, сломанной кофемашине, двух людях с одним и тем же именем и всего одном номере в гостинице.

El español de este libro es sencillo, pero natural. Los personajes hablan como personas de verdad. Cuentan lo que hicieron ayer y lo que van a hacer mañana. A veces se equivocan. Usted también se va a equivocar, y eso es completamente normal.

Испанский в этой книге простой, но живой. Герои говорят как настоящие люди. Рассказывают, что делали вчера и что собираются делать завтра. Иногда они ошибаются. Вы тоже будете ошибаться — и это совершенно нормально.

Cada historia está en dos idiomas. Primero, usted lee un párrafo en español y después el mismo párrafo en ruso. El texto ruso no es una traducción palabra por palabra. Cuenta la misma historia en un ruso natural. Lea primero el texto español e intente entender todo lo posible. No se pare en cada palabra nueva. Muchas veces, la propia historia le ayuda a entender la palabra. Después, lea el texto ruso y compruebe.

Каждая история написана на двух языках. Сначала вы читаете абзац по-испански, потом тот же абзац по-русски. Русский текст — не дословный перевод. Он рассказывает ту же историю естественным русским языком. Сначала постарайтесь понять испанский текст. Не останавливайтесь на каждом новом слове — часто его можно понять из самой истории. Потом прочитайте русский текст и проверьте себя.

Después de cada historia, hay una lista corta: Palabras nuevas. Tiene las palabras más importantes de la historia, con su traducción. Los sustantivos llevan su artículo, el o la. Los verbos aparecen en infinitivo y, entre paréntesis, en la forma del texto, por ejemplo: perderse (me perdí).

После каждой истории вы найдёте короткий список «Palabras nuevas» — «Новые слова». В нём самые важные слова из текста — с переводом. Существительные даны с артиклем el или la. У глаголов вы увидите инфинитив, а в скобках — ту форму, которая встречается в тексте, например: perderse (me perdí) — «заблудиться (я заблудилась)».

Una historia son unos diez minutos de lectura. Lea una cada noche, o dos el fin de semana, o la misma dos veces. Y preste atención a la primera y a la última historia: van juntas. Al final del libro, va a entender por qué.

Одна история — примерно десять минут чтения. Читайте по одной каждый вечер, или по две на выходных, или одну дважды. И обратите внимание на первую и последнюю истории: они связаны. В конце книги вы поймёте почему.

DAY 1

La primera clase

Me llamo Nadia. Tengo treinta y cuatro años. Hace tres meses, mi marido, Misha, y yo nos fuimos de Rusia y llegamos a Valencia. Misha encontró trabajo aquí, en una empresa grande. Yo no encontré trabajo. Encontré sol, mucho sol, y mucho español. Y ese español yo no lo entendía.

Меня зовут Надя. Мне тридцать четыре года. Три месяца назад мы с мужем Мишей уехали из России и поселились в Валенсии. Миша нашёл здесь работу в большой компании. А я работу не нашла. Я нашла солнце, очень много солнца, и очень много испанского. И этого испанского я не понимала.

En Rusia estudié español dos años, sola, con un libro de gramática y con aplicaciones en el móvil. Conocía la gramática. Conocía todos los verbos… bueno, casi todos. Pero en la panadería de mi calle, la panadera me decía cada mañana: «¿Algomásguapa?». Así, todo junto, como una sola palabra. Y yo me quedaba allí y sonreía. No entendía nada. ¿Qué era «algomás»? ¿Y por qué «guapa»?

В России я два года учила испанский сама — по учебнику грамматики и с приложениями в телефоне. Я знала грамматику. Знала все глаголы — ну, почти все. Но в булочной на нашей улице продавщица каждое утро говорила мне: «Альгомасгуапа?» Вот так, слитно, будто одно слово. А я стояла и улыбалась. Я не понимала ни слова. Что такое «альгомас»? И почему «гуапа» — «красавица»?

—Tienes que apuntarte a un curso —me dijo Misha una noche—. Con personas de verdad. No solo con aplicaciones.

— Тебе нужны курсы, — сказал мне однажды вечером Миша. — С живыми людьми. А не только приложения в телефоне.

—Soy demasiado mayor para volver a clase —le contesté.

— Я слишком старая для курсов, — ответила я.

—¡Tienes treinta y cuatro años! —Se rio—. Eso no es ser mayor. Es perfecto.

— Тебе тридцать четыре! — засмеялся он. — Это не старость. Это идеальный возраст.

Así que un martes de octubre fui a mi primera clase de español. En Valencia, como en muchas ciudades de España, hay cursos de español para extranjeros: en academias, en asociaciones, en centros del barrio. Algunos son gratis. Mi curso empezaba a las siete de la tarde. Salí de casa a las seis, porque tenía miedo de llegar tarde. Y ese día llovía. En Valencia casi nunca llueve, pero en otoño a veces cae una tormenta enorme, de esas que convierten las calles en ríos. Cayó exactamente ese martes. Tomé el metro y bajé en la parada correcta. Y, claro, me perdí.

И вот в один октябрьский вторник я пошла на своё первое занятие испанским. В Валенсии, как и во многих городах Испании, есть курсы испанского для иностранцев — в языковых школах, в общественных организациях, в районных центрах. Некоторые даже бесплатные. Мой курс начинался в семь вечера. Я вышла из дома уже в шесть, потому что боялась опоздать. А в тот день шёл дождь. В Валенсии дождей почти не бывает, но осенью иногда налетает страшный ливень — из тех, что превращают улицы в реки. Он налетел именно в тот вторник. Я доехала на метро до нужной станции. И конечно, заблудилась.

Pasé tres veces por la misma calle, primero en una dirección y luego en la otra. La escuela estaba en un edificio viejo, entre un bar y una peluquería, y el cartel de la puerta era muy pequeño. Cuando por fin la encontré, eran las siete y diez. Tenía el pelo mojado, los zapatos mojados, y el corazón me latía muy rápido.

Я трижды прошла по одной и той же улице туда и обратно. Школа оказалась в старом здании между баром и парикмахерской, а табличка на двери была совсем маленькой. Когда я наконец её нашла, было десять минут восьмого. Волосы мокрые, туфли мокрые, а сердце колотилось как сумасшедшее.

La clase estaba en el segundo piso. Abrí la puerta despacio. Alrededor de una mesa grande había ocho personas, y, de pie al lado de la pizarra, había un hombre alto con barba gris. Todos se volvieron y me miraron.

Класс был на третьем этаже. Я тихо открыла дверь. Вокруг большого стола сидели восемь человек, а у доски стоял высокий мужчина с седой бородой. Все повернулись и посмотрели на меня.

—¡Buenas tardes! Pasa, pasa —dijo el hombre—. No pasa nada, acabamos de empezar. Soy Javier Soler, vuestro profesor. Llamadme Javier. Aquí todos nos tuteamos. Siéntate, hay sitio.

— Добрый вечер! Заходи, заходи, — сказал мужчина. — Ничего страшного, мы только начали. Я Хавьер Солер, ваш преподаватель. Зовите меня просто Хавьер. Мы здесь все на «ты». Садись, места есть.

Vi una silla libre al lado de la ventana y me senté. Entonces volvió a la clase un chico joven con el pelo rizado. Me miró con unos ojos grandes y tristes.

Я увидела свободный стул у окна и села. Тут в класс вернулся молодой человек с кудрявыми волосами. Он посмотрел на меня большими грустными глазами.

—Perdón —dijo—. Es mi silla. He ido a por agua.

— Простите, — сказал он. — Это мой стул. Я просто ходил за водой.

Me enseñó un vaso de plástico. Me puse roja como un tomate. Me levanté muy rápido, y mi bolso se cayó al suelo. Los bolígrafos y el móvil volaron por todas partes. Alguien se rio, sin maldad, pero se rio.

Он показал пластиковый стаканчик. Я залилась краской. Я вскочила так быстро, что сумка упала на пол. Ручки и телефон разлетелись во все стороны. Кто-то засмеялся — не зло, но засмеялся.

—Tranquila, tranquila —dijo el chico, y me ayudó a recoger los bolígrafos—. Aquí hay otra silla, a mi lado. Me llamo Lucas. Soy de Brasil.

— Всё нормально, всё нормально, — сказал молодой человек и помог мне собрать ручки. — Вот ещё стул, рядом со мной. Я Лукас. Из Бразилии.

—Nadia —dije—. De Rusia. —Me salió una voz muy bajita.

— Надя, — сказала я. — Из России. — Голос у меня был совсем тихий.

Javier dio una palmada.

Хавьер хлопнул в ладоши.

—¡Bueno! Empezamos con las presentaciones. Decid vuestro nombre, de dónde sois y por qué estudiáis español. ¿Quién quiere empezar?

— Итак! Начнём со знакомства. Назовите своё имя, скажите, откуда вы и зачем учите испанский. Кто хочет начать?

Nadie dijo nada. Silencio total. Un señor japonés con una chaqueta perfecta miraba su cuaderno. Una mujer de unos cuarenta años, con el pelo rubio y corto y un cuaderno lleno de pegatinas de colores, miraba por la ventana. Lucas bebía su agua muy despacio. Yo tenía miedo de todo: de las palabras, de mi voz, de los ojos de Javier. Y en ese silencio, sin querer, susurré en ruso: «Я…». Significaba «¿yo?…», pero no me estaba ofreciendo de verdad. Era casi una pregunta para mí misma.

Никто ничего не сказал. Полная тишина. Пожилой японец в безупречном пиджаке смотрел в тетрадь. Женщина лет сорока, коротко стриженная блондинка с тетрадкой в разноцветных наклейках, смотрела в окно. Лукас очень медленно пил воду. А я боялась всего: слов, своего голоса, взгляда Хавьера. И в этой тишине я нечаянно прошептала по-русски: «Я…» То есть «я?..» — но всерьёз я ничего не предлагала. Это был почти вопрос самой себе.

Javier se volvió hacia mí, y se le iluminó la cara.

Хавьер повернулся ко мне и просиял.

—¡Ya! —dijo—. ¡Muy bien! Empieza tú, Nadia.

— ¡Ya! — сказал он. — Отлично! Начинай ты, Надя.

Me quedé helada. ¿Ya? ¿Cómo que «ya»? Ahora lo entiendo: en ruso, «я» significa «yo», y suena casi igual que la palabra española «ya». Y en español, «¡ya!» quiere decir «¡ahora mismo!», «¡voy!». Para Javier, mi «я» pequeño y asustado fue un «¡ya!» lleno de energía. Así que, sin querer, la mujer más nerviosa de la clase fue la primera voluntaria.

Я так и застыла. «Ya»? Какое ещё «ya»? Теперь-то я понимаю: русское «я» звучит почти так же, как испанское слово «ya». А по-испански «¡ya!» значит «сейчас же!», «уже иду!». Для Хавьера моё тихое испуганное «я» прозвучало как бодрое «¡ya!». Вот так самая робкая в классе нечаянно вызвалась первой.

Conocía las palabras. Las repetí en el metro. «Me llamo Nadia Yakovleva. Soy de Rusia. Vivo en Valencia desde hace tres meses». Era muy fácil. Pero de repente se me secó la boca, y mi nombre sonaba raro, muy pequeño. Lo dije todo, despacio y mal. Luego respiré y añadí:

Я знала слова. Я повторяла их в метро. «Меня зовут Надя Яковлева. Я из России. Живу в Валенсии три месяца». Совсем просто. Но во рту вдруг пересохло, и моё имя прозвучало странно и тихо. Я сказала всё — медленно и с ошибками. Потом перевела дух и добавила:

—Y… perdón. Yo no he dicho «ya». He dicho «я». En ruso, «я» es «yo».

— И… простите. Я не говорила «ya». Я сказала «я». По-русски «я» — это «yo».

Javier abrió mucho los ojos. Luego tomó un rotulador azul y escribió en la pizarra, con letras grandes: Я = YO. YA = ¡AHORA! Se volvió hacia la clase con una gran sonrisa.

Хавьер широко раскрыл глаза. Потом взял синий фломастер и написал на доске большими буквами: Я = YO. YA = ¡AHORA! Он повернулся к классу с широкой улыбкой.

—¿Lo veis? En ruso, «yo». En español, «ahora mismo». ¡Es la mejor palabra para empezar una clase! —Me miró—. Nadia, ya hablas español. Lo que pasa es que todavía no lo sabes.

— Видите? По-русски «я», а по-испански «прямо сейчас». Лучшего слова для начала урока не придумаешь! — Он посмотрел на меня. — Надя, ты уже говоришь по-испански. Просто ещё об этом не знаешь.

Lucas se rio el primero. Luego la mujer rubia. Luego yo. Y pronto se reía toda la clase, pero con cariño, como amigos.

Первым засмеялся Лукас. Потом светловолосая женщина. Потом я. И скоро смеялся весь класс — но по-доброму, как друзья.

Después le tocó a la mujer rubia.

Потом настала очередь светловолосой женщины.

—Me llamo Kasia Kowalska —dijo—. Soy de Polonia. Llevo seis años en Valencia. Tengo una pequeña empresa de limpieza. Y ahora soy muy nerviosa… ¡No! Estoy nerviosa. ¡Estoy! —Se rio—. Seis años en España y todavía no sé: ¿ser o estar?

— Меня зовут Кася Ковальска, — сказала она. — Я из Польши. Шесть лет живу в Валенсии. У меня небольшая клининговая фирма. И сейчас я «soy muy nerviosa»… Нет! «Estoy nerviosa» — я волнуюсь. Estoy! — Она засмеялась. — Шесть лет в Испании, а я всё никак не разберусь: ser или estar?

Después fue el turno del señor japonés. Se llamaba Hiro. Era ingeniero, estaba jubilado, y su hija vivía en Valencia con su marido valenciano.

Следующим был пожилой японец. Его звали Хиро. Он был инженером на пенсии, а его дочь жила в Валенсии с мужем-валенсийцем.

—Me gustaría hablar con mi nieto —dijo despacio—. Tiene cuatro años. Habla español mejor que yo. Y valenciano también.

— Я хотел бы разговаривать с внуком, — медленно сказал он. — Ему четыре года. Он говорит по-испански лучше меня. И по-валенсийски тоже.

Todos se rieron, y Hiro sonrió también. Luego le tocó a Lucas. Hablaba rápido y movía las manos todo el tiempo. Tenía veinticinco años y era cocinero.

Все засмеялись, и Хиро тоже улыбнулся. Потом настала очередь Лукаса. Он говорил быстро и всё время жестикулировал. Ему было двадцать пять, он был поваром.

—Trabajo en la cozinha… ¡perdón!, en la cocina de un restaurante del puerto. Me gusta el fútbol, la música y… —me guiñó un ojo— la lluvia de Valencia. Todos me dicen que aquí nunca llueve. ¡Y hoy, por fin, he usado mi paraguas! Obrigado… ¡gracias, Valencia!

— Я работаю на «козинье»… простите, на кухне! В ресторане в порту. Люблю футбол, музыку и… — тут он мне подмигнул, — валенсийский дождь. Мне все говорят, что здесь никогда не бывает дождя. А сегодня я наконец-то открыл свой зонт! Обригаду… то есть спасибо, Валенсия!

Luego hablamos en parejas. Yo hablé con Kasia de nuestras comidas favoritas. Ella me habló de los pierogi de su madre, y yo de los pelmeni de mi abuela.

Потом мы разговаривали в парах. Я говорила с Касей о любимой еде. Она рассказала мне о маминых пьерогах — так в Польше называют вареники, — а я ей о бабушкиных пельменях.

—¡Es lo mismo! —dijo Kasia—. Y aquí, en España, hay empanadillas.

— Это одно и то же! — сказала Кася. — А здесь, в Испании, есть эмпанадильи.

—Casi lo mismo —dije yo—. Pero fritas.

— Почти одно и то же, — сказала я. — Только жареные.

Fue mi primera conversación de verdad en español en Valencia. Y fue sobre empanadillas.

Это был мой первый настоящий разговор по-испански в Валенсии. И речь в нём шла о пирожках.

Todos nos equivocábamos. Lucas dijo «obrigado» cuatro veces. Hiro decía «él» para su mujer y «ella» para su nieto. Kasia dijo otra vez «soy cansada». Y no pasó nada malo. Nadie tenía vergüenza. Poco a poco, mi corazón se tranquilizó.

Ошибались все. Лукас четыре раза сказал «обригаду». Хиро говорил «он» о жене и «она» о внуке. Кася снова сказала «soy cansada» вместо «estoy cansada». И ничего страшного не случилось. Никто даже не смутился. Постепенно моё сердце успокоилось.

A las nueve, Javier se levantó.

В девять Хавьер встал.

—Una cosa más —dijo—. Los deberes. Pero no son para la semana que viene. Estos deberes son para todo el curso.

— И ещё одно, — сказал он. — Домашнее задание. Но не на следующую неделю. Это задание на весь курс.

Todos suspiramos.

Все вздохнули.

—Nuestro curso dura diez semanas —dijo—. En la última clase, cada uno va a contar una historia. Una historia de verdad, de vuestra vida. Cinco minutos. En español. Sin papeles.

— Наш курс длится десять недель, — сказал он. — На последнем занятии каждый из вас расскажет историю. Настоящую историю из своей жизни. Пять минут. По-испански. Без бумажки.

¡Cinco minutos! Hoy casi no he podido decir mi nombre. ¿Cómo voy a hablar cinco minutos?

Пять минут! Сегодня я едва смогла назвать своё имя. Как я буду говорить пять минут?

—Tranquila —dijo Javier, y me miró—. Diez semanas es mucho tiempo. Lo vas a conseguir.

— Спокойно, — сказал Хавьер и посмотрел на меня. — Десять недель — это долго. У тебя всё получится.

En la calle, todavía llovía. Lucas abrió un paraguas enorme y me acompañó hasta la parada de metro.

На улице всё ещё шёл дождь. Лукас раскрыл огромный зонт и проводил меня до станции метро.

—Hasta el martes, Nadia —dijo—. ¡Y no te sientes en mi silla!

— До вторника, Надя, — сказал он. — И не занимай мой стул!

Me reí. Fue una risa de verdad, la primera de la noche.

Я засмеялась. По-настоящему — впервые за весь вечер.

En el metro, miraba mi cara cansada en el cristal. Diez semanas. Una historia. Cinco minutos en español. No tenía ni idea de qué historia iba a contar. Pero por primera vez en tres meses, tenía ganas de saberlo.

В метро я смотрела на своё усталое отражение в окне. Десять недель. Одна история. Пять минут по-испански. Я понятия не имела, о чём будет моя история. Но впервые за три месяца мне захотелось это узнать.

Palabras nuevas / Новые слова

el curso para extranjeros — курсы (языка) для иностранцев

¿Algo más? — Что-нибудь ещё? (вопрос продавца)

guapa — красавица (так в Испании ласково обращаются к незнакомой женщине)

perderse (me perdí) — заблудиться

la pizarra — (классная) доска

tutearse (aquí todos nos tuteamos) — обращаться друг к другу на «ты»

estar jubilado — быть на пенсии

guiñar un ojo (me guiñó un ojo) — подмигнуть

¡Ya! — Уже! Сейчас! Иду!

estar nervioso / nerviosa — волноваться (сейчас); ser nervioso — быть нервным по характеру

los deberes — домашнее задание

Lo vas a conseguir. — У тебя получится.

DAY 2

La máquina de café

Todas las mañanas, en la oficina de la empresa Cierzo Solar, en Zaragoza, todo empieza igual. A las ocho y media, la gente llega con el pelo despeinado por el cierzo, el viento frío y fuerte de la ciudad, y con la cara cansada. Dicen «buenos días» sin levantar la vista. Luego van a la cocina, uno detrás de otro, y se paran delante de la gran máquina de café plateada.

Каждое утро в офисе компании «Сьерсо Солар» в Сарагосе начинается одинаково. В половине девятого приходят люди — с растрёпанными волосами — это сьерсо, холодный и сильный здешний ветер, — и с усталыми лицами. Они говорят «доброе утро», не поднимая глаз. А потом один за другим идут на кухню и встают перед большой серебристой кофемашиной.

La máquina de café es lo más importante de la oficina. Más importante que los ordenadores. Más importante que la jefa. Todo el mundo lo sabe, pero nadie lo dice.

Кофемашина — самая важная вещь во всём офисе. Важнее компьютеров. Важнее начальницы. Все это знают, но вслух никто об этом не говорит.

Un lunes por la mañana, Sergio, del departamento de ventas, llegó el primero a la cocina. Puso su taza debajo de la máquina y pulsó el gran botón verde. La máquina hizo un ruido raro, como un señor mayor con mucha tos. Luego se paró. Una lucecita roja empezó a parpadear.

Однажды в понедельник утром первым на кухню пришёл Серхио из отдела продаж. Он поставил чашку под кофемашину и нажал на большую зелёную кнопку. Машина издала странный звук — как старик с сильным кашлем. Потом затихла. Замигала маленькая красная лампочка.

—No —dijo Sergio—. No, no, no. —Pulsó otra vez. Nada. Pulsó cinco veces más. Nada de nada.

— Нет, — сказал Серхио. — Нет, нет, нет. — Он нажал ещё раз. Ничего. Нажал ещё пять раз. По-прежнему ничего.

—¿Qué pasa? —preguntó Patricia, de contabilidad. Estaba detrás de él con su taza rosa.

— Что случилось? — спросила Патрисия из бухгалтерии. Она стояла за ним со своей розовой чашкой.

—Se ha estropeado —dijo Sergio. Lo dijo muy serio, como un médico que da una mala noticia.

— Сломалась, — сказал Серхио. Голос у него был очень серьёзный, как у врача, который сообщает плохую новость.

Diez minutos más tarde, casi toda la oficina estaba en la cocina. Doce personas miraban la máquina plateada, y la máquina plateada las miraba con su lucecita roja.

Через десять минут на кухне стоял почти весь офис. Двенадцать человек смотрели на серебристую машину, а серебристая машина смотрела на них своей маленькой красной лампочкой.

—A lo mejor necesita agua —dijo Begoña, de informática. Abrió el depósito. Estaba lleno.

— Может, ей нужна вода, — сказала Бегонья из IT-отдела. Она открыла бак для воды. Он был полон.

—A lo mejor necesita café —dijo Patricia. Pero la máquina también tenía café.

— Может, ей нужны зёрна, — сказала Патрисия. Но зёрна тоже были на месте.

—A lo mejor necesita vacaciones —dijo alguien al fondo. Algunos se rieron, pero Sergio no. Sergio nunca se reía antes de su primer café.

— Может, ей нужен отпуск, — сказал кто-то сзади. Несколько человек засмеялись — но не Серхио. Серхио никогда не смеялся до первой чашки кофе.

En un rincón, al lado de la nevera, estaba Dani. Tenía veintiún años y era el nuevo becario. Trabajaba en Cierzo Solar desde hacía solo tres semanas. Era muy tranquilo y un poco tímido. Llevaba todos los días el mismo jersey gris, y los demás lo llamaban «el chaval» cuando no estaba. Casi siempre se olvidaban de él.

В углу, у холодильника, стоял Дани. Ему был двадцать один год, он был новым стажёром и работал в «Сьерсо Солар» всего три недели. Очень тихий и немного застенчивый парень. Каждый день он носил один и тот же серый свитер, и за глаза все называли его «малой». Чаще всего о нём просто забывали.

Dani abrió la boca.

Дани открыл рот.

—Eh… yo creo que… —empezó.

— Э-э, мне кажется… — начал он.

Pero en ese momento se abrió la puerta y entró Montse. Montse era la jefa. Era alta, andaba rápido y siempre tenía un plan.

Но в этот момент открылась дверь, и вошла Монсе. Монсе была начальницей. Высокая, стремительная, и у неё всегда был план.

—¿Qué pasa aquí? —preguntó—. ¿Por qué no está nadie en su mesa?

— Что здесь происходит? — спросила она. — Почему никто не сидит за своим столом?

—La máquina de café se ha estropeado —dijo Sergio.

— Кофемашина сломалась, — сказал Серхио.

Montse miró la máquina. Luego miró a su equipo.

Монсе посмотрела на машину. Потом на свою команду.

—Bueno —dijo—. A las diez tenemos una reunión con un cliente muy importante. Ahora, todos a trabajar, por favor. Podemos pasar una mañana sin café.

— Ладно, — сказала она. — В десять у нас встреча с очень важным клиентом. А сейчас все за работу, пожалуйста. Одно утро можно и без кофе продержаться.

Todos volvieron a sus mesas. Pero nadie trabajó.

Все разошлись по своим столам. Но работать не стал никто.

Sergio miró su pantalla durante veinte minutos y no escribió ni una palabra. Patricia contestó tres veces al mismo correo. Begoña se durmió con la cabeza en la mano, y su teclado escribió «jjjjjjjjjjjj» en un documento muy importante. A las nueve y media, alguien propuso ir al bar de la esquina, pero fuera el cierzo soplaba muy fuerte, y los lunes en ese bar siempre había mucha cola.

Серхио двадцать минут смотрел в экран и не напечатал ни слова. Патрисия три раза ответила на одно и то же письмо. Бегонья уснула, подперев голову рукой, и её клавиатура напечатала «jjjjjjjjjjjj» в очень важном документе. В половине десятого кто-то предложил сходить в бар на углу — но на улице дул сильнейший сьерсо, а по понедельникам там всегда длинная очередь.

—No puedo pensar —dijo Sergio en voz alta—. Tengo el cerebro apagado. Necesito un café o me voy a casa.

— Я не могу думать, — громко сказал Серхио. — У меня мозг выключен. Мне нужен кофе, иначе я ухожу домой.

A las diez menos cuarto, Montse salió de su despacho. Tenía en la mano el manual de instrucciones de la máquina. Era muy gordo.

Без пятнадцати десять Монсе вышла из своего кабинета. В руке у неё была инструкция к кофемашине. Очень толстая.

—Bueno —dijo—. La voy a arreglar yo. Seguro que no es muy difícil.

— Ладно, — сказала она. — Я сама её починю. Наверняка это не так уж сложно.

Fue a la cocina, y todos fueron detrás de ella. Montse abrió el manual.

Она пошла на кухню, и все пошли за ней. Монсе открыла инструкцию.

—Página cuarenta y siete —leyó en voz alta—. «Si la luz roja parpadea, vaciar el cajón de posos». —Levantó los ojos—. ¿Vaciar el cajón de… qué?

— Страница сорок семь, — прочитала она вслух. — «Если мигает красный индикатор, опорожните контейнер для посос». — Она подняла глаза. — Опорожнить контейнер для… чего?

Nadie lo sabía.

Никто не знал.

—¿Posos? —preguntó Sergio—. ¿Qué posos? Yo aquí solo veo botones.

— «Посос»? — спросил Серхио. — Какие ещё «посос»? Я тут вижу только кнопки.

—Mi abuela leía el futuro en los posos del café —dijo Begoña—. Pero nunca entendí qué eran exactamente.

— Моя бабушка гадала по «посос» от кофе, — сказала Бегонья. — Но я так и не поняла, что это такое.

Patricia buscó la palabra en internet, pero esa mañana internet también iba lento.

Патрисия стала искать слово в интернете, но в то утро и интернет работал медленно.

Montse pulsó el botón verde. Pulsó el botón rojo. Pulsó los dos botones juntos. Le dio un golpe con la mano a la máquina, en un lado: no muy fuerte, pero bastante fuerte. La máquina tosió otra vez, y un poco de agua marrón cayó al suelo.

Монсе нажала зелёную кнопку. Нажала красную. Нажала обе сразу. Хлопнула машину ладонью по боку — не очень сильно, но ощутимо. Машина снова закашляла, и на пол вытекло немного коричневой воды.

—Ay, ay, ay —dijo Patricia.

— Ой-ой-ой, — сказала Патрисия.

—Llamo al servicio técnico —dijo Montse. Miró el reloj—. Pero el cliente llega dentro de diez minutos.

— Позвоню в сервис, — сказала Монсе. Она посмотрела на часы. — Но клиент придёт через десять минут.

Entonces, desde el rincón, se oyó una vocecita.

И тут из угла раздался тихий голос.

—Perdón. ¿Puedo probar yo?

— Простите. Можно я попробую?

Todos se volvieron. Dani estaba al lado de la nevera. Tenía la cara un poco roja.

Все обернулись. Дани стоял у холодильника. Лицо у него слегка покраснело.

—¿Tú? —dijo Sergio.

— Ты? — сказал Серхио.

—Mi padre tiene un bar —dijo Dani—. En Huesca. Tiene la misma máquina. Trabajé allí todos los veranos. Se estropea todo el tiempo.

— У моего отца бар, — сказал Дани. — В Уэске. У него точно такая же машина. Я каждое лето там работал. Она постоянно ломается.

Montse lo miró un segundo. Luego le dio el manual.

Монсе секунду смотрела на него. Потом протянула ему инструкцию.

Dani no abrió el manual. Fue hacia la máquina, abrió una puertecita en la parte de atrás y sacó un pequeño cajón de metal. El cajón estaba lleno de café viejo y mojado. Dani lo vació en la basura, lo lavó en el fregadero y lo volvió a meter en la máquina. Luego pulsó dos botones a la vez durante tres segundos y esperó.

Дани не стал открывать инструкцию. Он подошёл к машине, открыл сзади маленькую дверцу и вытащил небольшой металлический контейнер. Он был забит старым мокрым кофе. Дани вытряхнул всё в мусорное ведро, промыл контейнер в раковине и вставил обратно. Потом зажал две кнопки на три секунды и стал ждать.

La luz roja dejó de parpadear. Se puso verde. La máquina hizo un ruidito alegre, y un olor maravilloso a café recién hecho llenó la cocina.

Красная лампочка перестала мигать. Она стала зелёной. Машина издала радостный звук, и кухню наполнил чудесный запах свежего кофе.

Durante un momento, nadie dijo nada. Luego Sergio aplaudió. Patricia aplaudió también, luego Begoña, luego todos. Dani miraba al suelo, pero sonreía.

Секунду никто ничего не говорил. Потом Серхио зааплодировал. Захлопала Патрисия, за ней Бегонья, а потом и все остальные. Дани смотрел в пол, но улыбался.

—¿Cómo lo has hecho? —preguntó Montse.

— Как ты это сделал? — спросила Монсе.

—Es el cajón de posos —dijo Dani, y enseñó el pequeño cajón—. Los posos son lo que queda del café en la máquina. Cuando el cajón está lleno, la máquina se para. Está en la página cuarenta y siete. —Sonrió, un poco tímido—. Pero esa palabra no la conoce nadie.

— Это и есть контейнер для посос, — сказал Дани и показал маленький контейнер. — «Посос» — это гуща, то, что остаётся от кофе в машине. Когда контейнер полный, машина останавливается. Это написано на странице сорок семь. — Он застенчиво улыбнулся. — Только этого слова никто не знает.

Todos se rieron. Sergio hizo el primer café, y se lo dio a Dani.

Все рассмеялись. Серхио сделал первую чашку кофе — и отдал её Дани.

—Para ti, el primero —dijo—. Te lo has ganado.

— Тебе первому, — сказал он. — Ты его заслужил.

La reunión con el cliente fue muy bien. Todos estaban despiertos, todos tenían ideas, y Sergio estuvo incluso amable.

Встреча с клиентом прошла отлично. Все были бодры, у всех были идеи, а Серхио был даже любезен.

A la mañana siguiente, había un cartel nuevo en la máquina de café. Con grandes letras negras, ponía: «¿UN PROBLEMA? PREGUNTA A DANI». Y debajo, más pequeño: «(Él conoce la palabra)».

На следующее утро на кофемашине висело новое объявление. Крупными чёрными буквами на нём было написано: «ПРОБЛЕМЫ? СПРОСИ У ДАНИ». А ниже, помельче: «(Он знает это слово.)»

Y desde ese día, nadie en la oficina volvió a llamar a Dani «el chaval».

И с того дня никто в офисе больше не называл Дани «малым».

Palabras nuevas / Новые слова

pulsar (pulsó el botón) — нажимать (на кнопку)

parpadear — мигать

estropearse (se ha estropeado) — сломаться

el becario — стажёр, практикант

tímido — застенчивый

la cola — очередь (и хвост)

el manual de instrucciones — инструкция по эксплуатации

arreglar — чинить

los posos (del café) — кофейная гуща

vaciar (lo vació) — опорожнять, вытряхивать

aplaudir (aplaudió) — аплодировать, хлопать

Te lo has ganado. — Ты это заслужил.

DAY 3

Se alquila habitación

El anuncio de internet era corto: «Se alquila habitación. Casa tranquila en Salamanca, con patio. Solo para estudiante serio. Sin animales, sin fiestas, sin tonterías».

Объявление в интернете было коротким: «Сдаётся комната. Тихий дом в Саламанке, с внутренним двориком. Только для серьёзного студента. Без животных, без вечеринок, без глупостей».

Elias lo leyó tres veces. Tenía veintitrés años y era de Hamburgo. Estudiaba un máster de Historia, y ese año estaba en España con una beca Erasmus, en la Universidad de Salamanca. No tenía mucho dinero. La habitación era barata, mucho más barata que las demás. «Sin tonterías —pensó—. Eso sí puedo hacerlo».

Элиас перечитал его три раза. Ему было двадцать три года, родом он был из Гамбурга. Он учился в магистратуре по истории, а в этом году приехал по программе Erasmus в Испанию, в Саламанкский университет. Денег у него было немного. Комната стоила недорого — гораздо дешевле всех остальных. «Без глупостей, — подумал он. — Это я смогу».

La casa era alta y vieja, de piedra dorada, como casi todo en Salamanca, con una puerta verde y muchos geranios en las ventanas. Una mujer pequeña, de pelo blanco y muy derecha, abrió la puerta. Miró a Elias despacio, de los pies a la cabeza, como una profesora delante de un examen.

Дом был высокий и старый, из золотистого камня, как почти всё в Саламанке, с зелёной дверью и множеством герани на окнах. Дверь открыла маленькая седая женщина с очень прямой спиной. Она медленно оглядела Элиаса с ног до головы — как учительница, проверяющая контрольную.

—¿El señor Elias Becker? —dijo—. Soy doña Pilar. Llega usted cuatro minutos tarde.

— Сеньор Элиас Беккер? — сказала она. — Я донья Пилар. Вы опоздали на четыре минуты.

—Perdón —dijo Elias—. El autobús…

— Простите, — сказал Элиас. — Автобус…

—Los zapatos, por favor —dijo doña Pilar, y entró en la casa.

— Обувь, пожалуйста, — сказала донья Пилар и ушла в дом.

La habitación estaba arriba del todo. Era pequeña, pero tenía mucha luz: una ventana grande, una cama, una mesa y un sillón viejo. Desde la ventana, Elias veía el patio, el río Tormes y, más lejos, las torres de las dos catedrales de Salamanca, la Vieja y la Nueva. Le gustó la habitación enseguida.

Комната была на самом верху. Маленькая, но очень светлая: большое окно, кровать, письменный стол и старое кресло. Из окна Элиас видел дворик, реку Тормес, а вдали — башни двух саламанкских соборов, Старого и Нового. Он сразу влюбился в эту комнату.

—Me la quedo —dijo.

— Беру, — сказал он.

—No tan rápido —dijo doña Pilar. Sacó una hoja de papel del bolsillo—. Primero tiene que leer las normas de la casa.

— Не так быстро, — сказала донья Пилар. Она достала из кармана листок бумаги. — Сначала вы должны прочитать правила дома.

Las normas eran veinte. Estaban escritas con una vieja máquina de escribir, y algunas estaban subrayadas dos veces. Elias leyó:

Правил было двадцать. Донья Пилар напечатала их на старой пишущей машинке, а некоторые подчеркнула дважды. Элиас прочитал:

Norma 1: Quitarse los zapatos en la puerta.

Norma 4: No cantar en el baño.

Norma 7: La merienda, a las seis. No a las seis y cinco.

Norma 9: No tocar el piano.

Norma 11: Silencio a la hora de la siesta, de tres a cinco, y después de las once de la noche.

Norma 15: No recibir visitas después de las diez.

Norma 20: Luz apagada a las doce.

Правило 1: Обувь снимать у двери.

Правило 4: В ванной не петь.

Правило 7: Полдник — в шесть. Не в пять минут седьмого.

Правило 9: Не трогать пианино.

Правило 11: Тишина во время сиесты, с трёх до пяти, и после одиннадцати вечера.

Правило 15: Никаких гостей после десяти.

Правило 20: Свет гасить в двенадцать.

—¿Y por qué no puedo cantar en el baño? —preguntó Elias.

— А почему мне нельзя петь в ванной? — спросил Элиас.

—Porque las paredes son finas y casi todo el mundo canta mal —dijo doña Pilar—. ¿Usted canta bien, señor Becker?

— Потому что стены тонкие, а почти все поют плохо, — сказала донья Пилар. — Вы хорошо поёте, сеньор Беккер?

—No —dijo Elias, sincero.

— Нет, — честно ответил Элиас.

—Entonces la norma cuatro es una buena norma.

— Значит, четвёртое правило — хорошее правило.

Elias firmó. Esa misma tarde llegó con dos maletas y una caja de libros.

Элиас расписался. В тот же вечер он въехал с двумя чемоданами и коробкой книг.

Las primeras semanas no fueron fáciles. A las doce en punto, doña Pilar apagaba la luz de toda la casa, y Elias muchas veces subía la escalera a oscuras. Después de las once no podía ducharse, ni escuchar música, ni reírse fuerte. Una noche estornudó a las once y cuarto. Doña Pilar llamó a su puerta enseguida.

Первые недели дались нелегко. Ровно в полночь донья Пилар выключала свет во всём доме, и Элиас часто поднимался по лестнице в темноте. После одиннадцати нельзя было принимать душ, слушать музыку и громко смеяться. Однажды вечером он чихнул в четверть двенадцатого. Донья Пилар тут же постучала к нему в дверь.

Todos los días, a las seis, llamaba otra vez. Era la hora de la merienda. En España mucha gente merienda por la tarde, porque la cena es muy tarde, a las nueve o a las diez. Tomaban café con leche en la cocina, en una mesita con un mantel blanco, y comían pastas. Ella le hacía preguntas sobre sus estudios. Él le hablaba de la historia de Salamanca. Ella escuchaba y luego decía: «No, señor Becker. La universidad se fundó en 1218, no en 1220». Y siempre tenía razón.

Каждый день в шесть она стучала снова. Наступало время полдника. В Испании многие перекусывают во второй половине дня, ведь ужинают здесь очень поздно — в девять или в десять. Они пили кофе с молоком на кухне, за маленьким столиком с белой скатертью, и ели печенье. Она расспрашивала его об учёбе. Он рассказывал об истории Саламанки. Она слушала, а потом говорила: «Нет, сеньор Беккер. Университет основан в 1218 году, а не в 1220-м». И всегда оказывалась права.

En octubre, la vieja radio de doña Pilar se estropeó. Todas las mañanas escuchaba las noticias en la radio, y sin radio la cocina estaba muy silenciosa. Elias miró la radio por dentro. Había un cablecito suelto. Cinco minutos más tarde, la radio funcionaba otra vez.

В октябре у доньи Пилар сломалось старое радио. Каждое утро она слушала по нему новости, и без радио на кухне стало очень тихо. Элиас заглянул внутрь приёмника. Там отошёл маленький проводок. Через пять минут радио снова работало.

Al día siguiente, a las seis, nadie llamó a la puerta. Un poco preocupado, Elias bajó a la cocina a las seis y diez. Doña Pilar estaba sentada a la mesa, con dos tazas y una tarta de manzana enorme.

На следующий день в шесть никто не постучал. В десять минут седьмого Элиас немного встревоженно спустился на кухню. Донья Пилар сидела за столом с двумя чашками и огромным яблочным пирогом.

—Llega usted tarde —dijo. Y entonces sonrió, por primera vez—. No importa. La norma siete es… flexible.

— Вы опоздали, — сказала она. И впервые улыбнулась. — Неважно. Седьмое правило… гибкое.

Un día de noviembre, Elias volvió pronto a casa. La casa estaba vacía. En el salón estaba el viejo piano negro. Estaba abierto. Elias pensó en sus clases de piano de niño. Se sentó y tocó unas notas, muy bajito.

Однажды в ноябре Элиас вернулся домой рано. Дом был пуст. В гостиной стояло старое чёрное пианино. Крышка была открыта. Элиас вспомнил уроки музыки, которые брал в детстве. Он сел и сыграл несколько нот — совсем тихо.

—Era el piano de mi marido —dijo una voz detrás de él.

— Это было пианино моего мужа, — раздался голос у него за спиной.

Elias se levantó de un salto. Doña Pilar estaba en la puerta, con las bolsas de la compra.

Элиас вскочил. В дверях стояла донья Пилар с сумками из магазина.

—Lo siento muchísimo —dijo él—. La norma nueve. Lo sé.

— Простите, пожалуйста, — сказал он. — Девятое правило. Я знаю.

Doña Pilar miró el piano durante mucho tiempo.

Донья Пилар долго смотрела на пианино.

—Fermín tocaba todas las noches —dijo en voz baja—. Hace seis años que nadie toca este piano. —Luego se sentó en el sillón—. ¿Y bien? No pare. Toque algo.

— Фермин играл каждый вечер, — тихо сказала она. — Уже шесть лет на нём никто не играл. — Потом она села в кресло. — Ну? Не останавливайтесь. Сыграйте что-нибудь.

Elias tocaba mal. Olvidó la mitad de las notas. Pero doña Pilar cerró los ojos y escuchó, y al final se rio.

Элиас играл плохо. Он забыл половину нот. Но донья Пилар закрыла глаза и слушала, а в конце засмеялась.

—Horrible —dijo—. De verdad, horrible. Otra vez, por favor.

— Ужасно, — сказала она. — Совершенно ужасно. Ещё раз, пожалуйста.

En diciembre, Elias cogió un resfriado muy fuerte. Pasó tres días en la cama, con la nariz roja y un dolor de cabeza terrible. La primera noche, a las once, alguien llamó a su puerta. Doña Pilar entró con una bandeja. En la bandeja había un plato grande de sopa castellana: caliente, con pan, ajo y huevo.

В декабре Элиас сильно простудился. Три дня он пролежал в постели с красным носом и жуткой головной болью. В первый же вечер, в одиннадцать, в дверь постучали. Вошла донья Пилар с подносом. На подносе стояла большая тарелка кастильского супа — горячего, с хлебом, чесноком и яйцом.

—Norma quince —dijo Elias con voz débil—. No recibir visitas después de las diez.

— Пятнадцатое правило, — слабым голосом сказал Элиас. — Никаких гостей после десяти.

—Para los enfermos no hay normas —dijo doña Pilar—. Cómaselo todo.

— Для больных правил нет, — сказала донья Пилар. — Съешьте всё до конца.

En Nochevieja, el 31 de diciembre, vinieron tres amigos de Elias. Llegaron a las nueve y media, y Elias miraba el reloj, nervioso. A las diez, doña Pilar entró en el salón. Los amigos de Elias dejaron de hablar.

В новогоднюю ночь, тридцать первого декабря, к Элиасу пришли трое друзей. Явились они в половине десятого, и Элиас нервно поглядывал на часы. В десять в гостиную вошла донья Пилар. Друзья Элиаса замолчали.

—¿Alguien sabe jugar al tute? —preguntó.

— Кто-нибудь умеет играть в туте? — спросила она.

Jugaron a las cartas durante horas. Doña Pilar ganó todas las partidas. A las doce, nadie apagó la luz: estaban todos delante de la televisión, con doce uvas en la mano. En España, en Nochevieja, la gente come una uva con cada campanada del reloj de la Puerta del Sol, en Madrid. Elias casi se atragantó con la cuarta uva. Doña Pilar se comió las doce sin problemas. Luego todos se dieron dos besos y gritaron: «¡Feliz Año Nuevo!».

Они несколько часов подряд играли в карты. Донья Пилар выиграла все партии. В полночь свет никто не выключил: все сидели перед телевизором, с двенадцатью виноградинами в руке. В Испании в новогоднюю ночь под каждый удар часов на мадридской площади Пуэрта-дель-Соль съедают по виноградине. Элиас чуть не подавился четвёртой. Донья Пилар спокойно съела все двенадцать. Потом все расцеловались в обе щеки и закричали: «С Новым годом!»

Después del invierno llegó la primavera. Los geranios de las ventanas volvieron a tener flores. Un domingo de abril, Elias se despertó temprano por un ruido raro. Alguien cantaba. Fuerte. Mal. En el baño.

Зима сменилась весной. Герань на окнах снова зацвела. Однажды воскресным утром в апреле Элиас проснулся рано от странного звука. Кто-то пел. Громко. Плохо. В ванной.

Bajó la escalera. La puerta del baño se abrió, y salió doña Pilar, con un albornoz azul y una toalla en la cabeza.

Он спустился по лестнице. Дверь ванной открылась, и вышла донья Пилар в синем халате, с полотенцем на голове.

—¡Doña Pilar! —dijo Elias—. ¡La norma cuatro!

— Донья Пилар! — сказал Элиас. — Четвёртое правило!

—Ahora canto en el coro de la parroquia —dijo ella—. En diciembre tenemos el concierto de Navidad, y tengo que ensayar. Todos los días. Ocho meses no es mucho tiempo. —Lo miró—. Las paredes son finas, señor Becker. Ya se va a acostumbrar.

— Я теперь пою в церковном хоре, — сказала она. — В декабре у нас рождественский концерт, и мне нужно репетировать. Каждый день. Восемь месяцев — это совсем немного. — Она посмотрела на него. — Стены тонкие, сеньор Беккер. Привыкнете.

Por la tarde, Elias miró las normas en la nevera. La norma cuatro estaba tachada. Y la siete. Y la nueve, la once, la quince y la veinte. En realidad, todas las normas estaban tachadas. Todas menos una.

Днём Элиас посмотрел на правила, висевшие на холодильнике. Кто-то зачеркнул четвёртое правило. И седьмое. И девятое, одиннадцатое, пятнадцатое и двадцатое. Вообще-то были зачёркнуты все правила — все, кроме одного.

Norma 1: Quitarse los zapatos en la puerta.

Правило 1: Обувь снимать у двери.

—¿Por qué sigue esta norma? —preguntó Elias a las seis, delante del café y las pastas.

— А почему это правило осталось? — спросил Элиас в шесть, за кофе с печеньем.

Doña Pilar lo miró por encima de su taza.

Донья Пилар посмотрела на него поверх чашки.

—Algunas normas son importantes, Elias —dijo—. La alfombra es muy vieja.

— Некоторые правила важны, Элиас, — сказала она. — Ковёр очень старый.

Era la primera vez que lo llamaba por su nombre.

Впервые она назвала его по имени.

Palabras nuevas / Новые слова

se alquila — сдаётся (в аренду)

las tonterías — глупости

las normas — правила

la merienda — полдник, перекус во второй половине дня

estornudar (estornudó) — чихать

coger un resfriado (cogió un resfriado) — простудиться

la bandeja — поднос

la campanada — удар колокола, часов

el coro — хор

ensayar — репетировать

tachar (la norma estaba tachada) — зачеркнуть (правило было зачёркнуто)

acostumbrarse (se va a acostumbrar) — привыкать

DAY 4

Un paquete para el número 12

Lucía vive en la calle de los Castaños, en Oviedo, desde hace tres años. Trabaja en casa, es diseñadora gráfica, y conoce muy bien su calle. Conoce el coche rojo delante del número 7, el perro que ladra en el número 15, el jardín bonito del número 3. Pero a la gente no la conoce. En tres años, nunca ha hablado de verdad con un vecino.

Лусия уже три года живёт на улице Кастаньос в Овьедо. Она работает из дома — она графический дизайнер — и очень хорошо знает свою улицу. Она знает красную машину у дома № 7, лающую собаку из дома № 15, красивый сад у дома № 3. Но людей она не знает. За три года она ни с кем из соседей толком не поговорила.

Un jueves por la tarde, sonó el timbre. Cuando Lucía abrió la puerta, no había nadie: solo una gran caja marrón en los escalones. Una furgoneta de reparto se iba muy deprisa.

Однажды в четверг днём позвонили в дверь. Когда Лусия открыла, там никого не было — только большая коричневая коробка на крыльце. Фургон службы доставки уже уносился прочь.

«Pero yo no he pedido nada», pensó Lucía. Leyó la etiqueta: D. Joaquín Álvarez, calle de los Castaños, 12.

«Я же ничего не заказывала», — подумала Лусия. Она прочитала наклейку: «Дону Хоакину Альваресу, улица Кастаньос, 12».

Lucía vivía en el número 21.

Лусия жила в доме № 21.

—Doce, veintiuno —suspiró—. Claro.

— Двенадцать, двадцать один, — вздохнула она. — Ну конечно.

La caja pesaba mucho. La llevó despacio, en brazos, al otro lado de la calle. El número 12 era una casa vieja, con un seto muy alto y unas cortinas verde oscuro. Las cortinas siempre estaban cerradas. Lucía pasaba por delante de esa casa todos los días, pero nunca veía a nadie entrar o salir.

Коробка была тяжёлой. Она медленно понесла её обеими руками через дорогу. Дом № 12 был старый, с очень высокой живой изгородью и тёмно-зелёными шторами. Шторы всегда были задёрнуты. Лусия каждый день проходила мимо этого дома, но ни разу не видела, чтобы кто-нибудь входил или выходил.

Llamó al timbre. Durante mucho tiempo, nada. Luego oyó unos pasos lentos, y la puerta se abrió un poquito. Apareció un señor mayor. Era alto y delgado, con el pelo blanco y gafas, y llevaba un bastón en la mano.

Она позвонила. Долго ничего не происходило. Потом послышались медленные шаги, и дверь чуть-чуть приоткрылась. Выглянул пожилой мужчина. Высокий и худой, с седыми волосами, в очках, в руке — трость.

—¿Sí? —dijo.

— Да? — сказал он.

—Buenas tardes. Soy Lucía, del número 21 —dijo ella—. Creo que esto es para usted. El repartidor lo ha dejado en mi casa.

— Добрый день. Я Лусия из двадцать первого дома, — сказала она. — Кажется, это вам. Курьер по ошибке оставил её у меня.

El señor miró la caja, y su cara cambió por completo.

Пожилой мужчина посмотрел на коробку, и лицо у него совершенно изменилось.

—¡Mi telescopio! —dijo—. ¡Lo espero desde hace tres semanas! La empresa dice que ya lo entregó. He llamado cinco veces.

— Мой телескоп! — сказал он. — Я жду его уже три недели! В фирме говорят, что давно доставили. Я звонил пять раз.

—¿Tres semanas? —dijo Lucía—. Pero a mí me ha llegado hoy.

— Три недели? — сказала Лусия. — Но мне его принесли только сегодня.

—Pues esa empresa tiene una idea muy rara del tiempo —dijo él, y se rio. Era una risa profunda y cálida—. Pase, pase. Ha cruzado la calle con esta caja tan pesada. Un café es lo mínimo. Me llamo Joaquín. Joaquín Álvarez.

— Значит, у фирмы странные представления о времени, — сказал он и рассмеялся. Смех у него был низкий и тёплый. — Заходите же, заходите. Вы несли эту тяжёлую коробку через дорогу. Чашка кофе — это самое меньшее. Меня зовут Хоакин. Хоакин Альварес.

Dentro, la casa estaba llena de libros. Libros en las estanterías, libros en las sillas, libros en el suelo. En las paredes había mapas viejos, pero no eran mapas de países. Eran mapas del cielo, con estrellas, planetas y líneas entre ellos.

Внутри дом был полон книг. Книги на полках, книги на стульях, книги на полу. На стенах висели старые карты — но не карты стран. Это были карты ночного неба, со звёздами, планетами и линиями между ними.

Don Joaquín vio la sorpresa en la cara de Lucía.

Дон Хоакин заметил удивление на лице Лусии.

—Fui profesor de Física durante cuarenta años —dijo—. En el instituto, aquí en la esquina. Las estrellas siempre fueron mi tema favorito.

— Я сорок лет был учителем физики, — сказал он. — В школе тут за углом. Звёзды всегда были моей любимой темой.

Tomaron café en la cocina. Don Joaquín habló del instituto, de sus alumnos y del gran cometa de 1997. De joven, vino de un pueblo de León a Oviedo para estudiar, y luego se quedó. Lucía habló de su trabajo y de su familia en Gijón. Con él era fácil hablar. Escuchaba bien y hacía buenas preguntas.

Они пили кофе на кухне. Дон Хоакин рассказывал о школе, об учениках и о большой комете 1997 года. Он приехал в Овьедо из деревни в провинции Леон молодым человеком, учиться, да так и остался. Лусия рассказывала о своей работе и о семье в Хихоне. С ним было легко разговаривать. Он внимательно слушал и задавал хорошие вопросы.

—¿Tenía usted un telescopio antes? —preguntó Lucía.

— У вас раньше был телескоп? — спросила Лусия.

Don Joaquín miró por la ventana.

Дон Хоакин посмотрел в окно.

—Sí. Uno viejo. Mi mujer, Rosario, y yo mirábamos las estrellas juntos todas las noches claras. En el jardín, con un termo de chocolate caliente. En Oviedo eso no pasa todas las noches, se lo aseguro. —Se quedó callado un momento—. Rosario murió hace dos años. Después regalé el telescopio viejo al instituto. Ya no quería mirar el cielo solo.

— Да. Старый. Мы с женой — её звали Росарио — каждую ясную ночь смотрели на звёзды. В саду, с термосом горячего шоколада. А в Овьедо ясная ночь выдаётся далеко не всегда, уж поверьте. — Он помолчал. — Росарио умерла два года назад. После этого я подарил старый телескоп школе. Одному мне больше не хотелось смотреть на небо.

—Lo siento mucho —dijo Lucía en voz baja.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Лусия.

—Este me lo ha pedido mi nieto por internet —dijo don Joaquín—. Me dijo: «Abuelo, ya es hora». A lo mejor tiene razón. —Miró la caja grande—. Pero no sé si puedo montarlo. Mis manos ya no son lo que eran.

— Этот мне заказал внук, через интернет, — сказал дон Хоакин. — Он сказал: «Дедушка, пора». Может, он и прав. — Он посмотрел на большую коробку. — Но не знаю, смогу ли я его собрать. Руки у меня уже не те.

—Yo puedo ayudarle —dijo Lucía. Ella misma se sorprendió—. Se me dan muy bien los manuales de instrucciones.

— Я могу помочь, — сказала Лусия. Она сама удивилась своим словам. — Я отлично разбираюсь в инструкциях.

Abrieron la caja en el suelo del salón. Había muchas piezas: un tubo largo y blanco, tres patas de metal, unos espejos pequeños, muchos tornillos. Lucía leía el manual, y don Joaquín explicaba para qué servía cada pieza. Tardaron dos horas. Al final, en el centro del salón había un telescopio blanco precioso.

Они открыли коробку прямо на полу в гостиной. Деталей было много: длинная белая труба, три металлические ножки, маленькие зеркала, куча винтиков. Лусия читала инструкцию, а дон Хоакин объяснял, для чего нужна каждая деталь. Это заняло два часа. Наконец посреди гостиной встал красивый белый телескоп.

Don Joaquín lo tocó con cariño.

Дон Хоакин осторожно погладил его.

—¿Ha visto el tiempo? —dijo—. Esta noche no hay nubes. En Oviedo, eso no pasa muchas veces. —Miró a Lucía—. ¿Tiene usted planes para esta noche?

— Видели, какая погода? — сказал он. — Сегодня ночью ни облачка. В Овьедо такое бывает нечасто. — Он посмотрел на Лусию. — У вас на сегодняшний вечер уже есть планы?

A las diez, llevaron el telescopio al jardín, detrás de la casa. La noche era fría y muy clara. Don Joaquín trajo chocolate caliente en un viejo termo rojo. Luego giró el telescopio hacia un puntito brillante, en el sur, y lo movió muy, muy despacio.

В десять часов они вынесли телескоп в сад за домом. Ночь была холодной и очень ясной. Дон Хоакин прихватил горячий шоколад в старом красном термосе. Потом навёл телескоп на маленькую яркую точку на юге и очень осторожно чуть-чуть его подвинул.

—Ya está —dijo—. Mire.

— Вот, — сказал он. — Взгляните.

Lucía miró por el telescopio. Al principio no vio nada, todo estaba negro. Luego lo vio: una pequeña bola amarilla con un anillo. Un anillo de verdad, fino y perfecto, como en los libros para niños.

Лусия посмотрела в телескоп. Сначала она видела только темноту. А потом увидела его — маленький жёлтый шарик с кольцом. Настоящим кольцом, тонким и безупречным, как в детской книжке.

—Es…

— Это…

—Saturno —dijo don Joaquín—. A unos mil doscientos millones de kilómetros de su calle, más o menos.

— Сатурн, — сказал дон Хоакин. — До него от вашей улицы — примерно миллиард двести миллионов километров.

Lucía solo dijo, muy bajito: «Oh…». Miraba y miraba. Tenía veintinueve años. Llevaba toda su vida debajo de ese cielo, y no sabía que Saturno estaba allí arriba cada noche, justo encima de la calle de los Castaños.

Лусия только тихо выдохнула: «Ох…» Она смотрела и смотрела. Ей было двадцать девять. Всю жизнь она прожила под этим небом — и не знала, что Сатурн каждую ночь там, наверху, прямо над улицей Кастаньос.

Cuando por fin levantó la cabeza, don Joaquín sonreía. Tenía los ojos un poco húmedos.

Когда она наконец оторвалась от телескопа, дон Хоакин улыбался. Глаза у него были немного влажными.

—Rosario hizo exactamente el mismo ruido —dijo—. La primera vez. Exactamente el mismo.

— Росарио издала точно такой же звук, — сказал он. — В первый раз. В точности такой же.

Se quedaron en el jardín hasta medianoche. Don Joaquín le enseñó Júpiter con sus cuatro lunas pequeñas y un grupito de estrellas: las Pléyades. «En los pueblos las llaman las Siete Cabrillas», le explicó. Cuando Lucía volvió por fin a su casa, al otro lado de la calle, caminó todo el tiempo con la cabeza levantada.

Они пробыли в саду до полуночи. Дон Хоакин показал ей Юпитер с его четырьмя маленькими лунами и небольшое звёздное скопление — Плеяды. «В деревнях их называют Семь Козочек», — объяснил он. Когда Лусия наконец пошла домой через дорогу, она всё время смотрела вверх.

El martes siguiente, llamó a la puerta del número 12 con un plato de casadielles, unos dulces típicos de Asturias, con nueces.

В следующий вторник она постучала в дверь дома № 12 с тарелкой касадьельес — астурийских пирожков с орехами.

—El pronóstico dice que esta noche no hay nubes —dijo.

— По прогнозу сегодня ночью ни облачка, — сказала она.

Don Joaquín abrió la puerta de par en par. Las cortinas verde oscuro del salón ahora estaban abiertas.

Дон Хоакин широко распахнул дверь. Тёмно-зелёные шторы в гостиной теперь были раздвинуты.

—Ya lo sé —dijo—. El chocolate ya está listo.

— Знаю, — сказал он. — Шоколад уже готов.

Palabras nuevas / Новые слова

el paquete — посылка

el repartidor — курьер

la etiqueta — наклейка, этикетка

el seto — живая изгородь

el bastón — трость

es lo mínimo — это самое меньшее

el termo — термос

montar (no sé si puedo montarlo) — собирать (из деталей)

el tornillo — винт, шуруп

tener planes — иметь планы

el pronóstico (del tiempo) — прогноз погоды

la nube — облако

DAY 5

El carné de conducir

Raj tenía treinta y ocho años, y no sabía conducir. Creció en Madrid, y allí nunca necesitó coche. Tenía el metro, el Cercanías y los autobuses. Pero dos años antes se fue a vivir con su mujer, Anjali, y sus dos hijos a un pueblo cerca de Murcia. Allí pasaba un autobús cada hora, y los domingos no pasaba ninguno.

Раджу было тридцать восемь лет, и он не умел водить машину. Он вырос в Мадриде, и там машина ему никогда не была нужна. Там были метро, электрички и автобусы. Но два года назад он с женой Анджали и двумя детьми переехал в городок под Мурсией. Автобус там ходил раз в час, а по воскресеньям не ходил вообще.

—Tienes que aprender —dijo Anjali—. No puedo llevar a todo el mundo a todas partes el resto de mi vida.

— Тебе нужно научиться, — сказала Анджали. — Я не могу всю оставшуюся жизнь всех везде возить.

Así que Raj empezó a aprender. En España no es tan fácil: primero hay que aprobar el examen teórico de la DGT, la Dirección General de Tráfico; luego hay que hacer muchas prácticas en una autoescuela, y al final hay que aprobar el examen práctico. Y todo eso cuesta dinero. Todos los sábados, Raj tenía clase con Toni, su profesor de la autoescuela, un hombre alto y tranquilo. Toni tomaba mucho café y nunca gritaba. Seis meses después, Raj hizo su primer examen práctico.

И Радж стал учиться. В Испании это не так просто: сначала нужно сдать теоретический экзамен в DGT — Главном управлении дорожного движения, потом взять много уроков вождения в автошколе, а в конце сдать практический экзамен. И всё это стоит денег. Каждую субботу у Раджа был урок с Тони, его инструктором из автошколы, — высоким спокойным мужчиной. Тони пил много кофе и никогда не кричал. Через полгода Радж пошёл на свой первый практический экзамен.

Lo suspendió. Estaba tan nervioso que dio tres vueltas a una rotonda. No encontraba la salida correcta.

И провалил его. Так нервничал, что трижды объехал кольцевую развязку. Он просто не мог найти нужный съезд.

Cuatro meses más tarde, se presentó otra vez. Esta vez, se olvidó de mirar por el retrovisor antes de girar, y un ciclista le gritó algo muy feo. Suspendió otra vez.

Через четыре месяца он сдавал экзамен снова. На этот раз он забыл посмотреть в зеркало перед поворотом, и велосипедист крикнул ему вслед что-то очень грубое. Снова провал.

—No hay dos sin tres —dijo Raj, triste.

— Где два, там и три, — грустно сказал Радж.

—¡Qué va! —dijo Toni—. A la tercera va la vencida. Eres un buen conductor, Raj. Solo tienes que estar tranquilo. ¿Hay un problema? Tranquilo. Siempre.

— Да ну! — сказал Тони. — Бог троицу любит! Ты хороший водитель, Радж. Тебе просто нужно сохранять спокойствие. Возникла проблема? Спокойно. Всегда.

El tercer examen era un miércoles por la mañana, en abril. Cuando Raj se despertó, llovía. En Murcia casi nunca llueve, pero ese día llovía de verdad: no un poco, sino muchísimo. Llovía tanto que casi no se veía el jardín.

Третья попытка выпала на утро среды, в апреле. Когда Радж проснулся, шёл дождь. В Мурсии дождей почти не бывает, но в тот день лило по-настоящему — не дождик, а ливень. Лило так, что сад едва было видно.

—Perfecto —dijo Raj.

— Прекрасно, — сказал Радж.

Su hija, Priti, tenía nueve años. Le dio un elefantito de plástico.

Его дочери Прити было девять. Она дала ему маленького игрушечного слоника.

—Da buena suerte, papá —dijo—. Llévalo en el bolsillo.

— Он приносит удачу, пап, — сказала она. — Положи в карман.

Su hijo, Arjun, tenía seis años. Le dio un beso y una tostada con mermelada. Un poco de mermelada terminó en la camisa de Raj.

Сыну Арджуну было шесть. Он поцеловал папу и дал ему тост с вареньем. Немного варенья оказалось у Раджа на рубашке.

La examinadora de la DGT era una mujer de unos sesenta años, la señora Morales. Tenía el pelo gris y corto, una tableta en la mano, y no sonreía. En España, en el examen práctico, el profesor de la autoescuela va al lado del alumno, en silencio, y la examinadora va detrás. Así que Toni se sentó delante, y la señora Morales, atrás.

Экзаменатором от DGT была женщина лет шестидесяти, сеньора Моралес. У неё были короткие седые волосы и планшет в руке, и она не улыбалась. В Испании на практическом экзамене инструктор автошколы сидит рядом с учеником и молчит, а экзаменатор — сзади. Так что Тони сел впереди, а сеньора Моралес — на заднее сиденье.

—Buenos días, señor Sharma —dijo—. Puede salir. No hay prisa.

— Здравствуйте, сеньор Шарма, — сказала она. — Можете трогаться. Не торопитесь.

Raj colocó los espejos. Se puso el cinturón de seguridad. Tocó el elefantito en el bolsillo. Luego arrancó.

Радж настроил зеркала. Пристегнул ремень безопасности. Потрогал маленького слоника в кармане. Потом завёл двигатель.

Los diez primeros minutos fueron bien. Raj conducía despacio y con cuidado por las calles mojadas. Paraba en cada semáforo rojo. Miraba cada vez por el retrovisor. Dio una sola vuelta a la rotonda y tomó la salida correcta. La señora Morales escribía algo en su tableta, pero su cara no decía nada.

Первые десять минут прошли хорошо. Радж медленно и аккуратно ехал по мокрым улицам. Останавливался на каждом красном светофоре. Каждый раз смотрел в зеркало. Объехал кольцо только один раз и свернул на нужный съезд. Сеньора Моралес что-то отмечала в планшете, но её лицо ничего не выражало.

—Al final de la calle, a la izquierda, por favor —dijo.

— В конце улицы, пожалуйста, налево, — сказала она.

Raj giró a la izquierda, y paró enseguida. En medio de la calle había una familia de patos: una mamá pata y siete patitos. Cruzaban la calle muy despacio. Iban al río.

Радж повернул налево — и тут же остановился. Посреди дороги шло утиное семейство: утка и семеро маленьких утят. Они очень медленно переходили улицу. Они шли к реке.

Detrás de Raj, un hombre en un gran coche negro tocó el claxon. Raj no se movió. Esperó. Un patito se paró en medio de la calle y miró el coche. Raj esperó. El patito se sentó. Raj esperó. El hombre de detrás tocó el claxon otra vez.

Сзади засигналил мужчина в большой чёрной машине. Радж не двигался. Он ждал. Один утёнок остановился посреди дороги и посмотрел на машину. Радж ждал. Утёнок сел. Радж ждал. Мужчина сзади снова засигналил.

—Tranquilo —se dijo Raj, muy bajito—. ¿Hay un problema? Tranquilo.

— Спокойно, — тихо сказал себе Радж. — Возникла проблема? Спокойно.

Por fin, el patito se levantó y corrió detrás de su familia. Raj siguió. La señora Morales escribió algo en su tableta.

Наконец утёнок встал и побежал догонять семью. Радж поехал дальше. Сеньора Моралес что-то отметила в планшете.

Cinco minutos más tarde, estaban en el centro del pueblo. De repente, Raj oyó cláxones. Muchos cláxones. Luego lo vio: una larga fila de coches con lazos blancos y flores. Delante iba un viejo descapotable rojo con los novios. ¡Una boda! Venían del ayuntamiento. En los pueblos de España, después de la boda, los coches de los invitados muchas veces van todos juntos por las calles, y todo el mundo toca el claxon. Y toda la fila iba justo delante de Raj, muy despacio, por una calle estrecha.

Через пять минут они ехали через центр городка. И тут Радж услышал гудки. Много гудков. А потом увидел: длинную вереницу машин с белыми лентами и цветами. Впереди всех — старый красный кабриолет с невестой и женихом. Свадьба! Молодые ехали из мэрии. В испанских городках после свадебной церемонии машины гостей часто едут по улицам все вместе, и все сигналят. И вся эта вереница ползла прямо перед Раджем по узкой улице.

La novia lo saludó con la mano bajo la lluvia. Raj la saludó también. No pudo evitarlo.

Невеста помахала ему сквозь дождь. Радж помахал в ответ. Он не смог удержаться.

—Señor Sharma —dijo la señora Morales—. Las dos manos en el volante, por favor.

— Сеньор Шарма, — сказала сеньора Моралес. — Пожалуйста, обе руки на руле.

—Perdón —dijo Raj.

— Простите, — сказал Радж.

Los coches de la boda giraron. Ellos siguieron. Ahora, Raj tenía que aparcar entre dos coches, en una calle: la parte más difícil de todo el examen. Raj miró por el retrovisor y giró el volante muy despacio. En ese momento, alguien dio unos golpecitos en la ventanilla.

Свадебные машины свернули. Они поехали дальше. Теперь Раджу нужно было припарковаться между двумя машинами — самое трудное задание на всём экзамене. Радж смотрел в зеркало и очень медленно поворачивал руль. И тут кто-то постучал ему в окно.

Giró la cabeza. Un gorila lo miraba.

Он повернул голову. На него смотрела горилла.

No era un gorila de verdad, claro. Era un hombre disfrazado de gorila, con una hucha en la mano. En la hucha se leía: CARRERA SOLIDARIA — ¡PARA EL HOSPITAL INFANTIL!

Не настоящая горилла, конечно. Это был мужчина в костюме гориллы, с копилкой в руке. На копилке было написано: «БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ЗАБЕГ — ДЛЯ ДЕТСКОЙ БОЛЬНИЦЫ!»

Durante un segundo, a Raj se le paró el corazón. Luego, sin saber por qué, se rio. Se rio tanto que se le llenaron los ojos de lágrimas. Patos, una boda y ahora un gorila. Y solo eran las diez y media de la mañana.

На секунду у Раджа остановилось сердце. А потом — он и сам не знал почему — он засмеялся. Он смеялся так, что на глазах выступили слёзы. Утки, свадьба, а теперь ещё и горилла. И всё это к половине одиннадцатого утра.

Luego dejó de reírse. Miró por el retrovisor, giró el volante y aparcó. Perfecto. Justo entre los dos coches, ni muy cerca de uno ni muy cerca del otro.

Он перестал смеяться, посмотрел в зеркало, повернул руль и припарковался. Идеально. Ровно между двумя машинами, не слишком близко ни к одной из них.

El gorila levantó el pulgar y se fue.

Горилла показала ему большой палец и пошла дальше.

Volvieron sin hablar. Raj paró el motor. Ahora le temblaban un poco las manos. La señora Morales miró su tableta durante mucho tiempo.

Обратно они ехали молча. Радж заглушил двигатель. Теперь руки у него слегка дрожали. Сеньора Моралес долго смотрела в свой планшет.

—Señor Sharma —dijo por fin—. Hago este trabajo desde hace veintidós años. Patos, una boda y un gorila en un solo examen: nunca he visto nada igual.

— Сеньор Шарма, — наконец сказала она. — Я двадцать два года принимаю экзамены. Утки, свадьба и горилла на одном экзамене — такого я ещё не видела.

—Perdón —dijo Raj.

— Простите, — сказал Радж.

—No pida perdón —dijo la señora Morales. Y entonces sonrió, por primera vez—. Apto. Usted ha estado tranquilo. Para un conductor, eso es lo más importante.

— Вам не за что извиняться, — сказала сеньора Моралес. И тут она впервые улыбнулась. — «Апто» — сдали. Вы сохранили спокойствие. Для водителя это самое важное.

Toni gritó «¡A la tercera va la vencida!» y le dio un abrazo enorme. Raj se quedó un momento sin moverse. Luego sacó el elefantito del bolsillo y le dio un beso.

Тони закричал: «Бог троицу любит!» — и крепко его обнял. Радж какое-то время сидел не шевелясь. Потом достал из кармана слоника и поцеловал его.

La señora Morales miró el elefante. Luego miró la mermelada en la camisa de Raj. No dijo nada. Solo escribió algo más en su tableta. Raj nunca supo qué.

Сеньора Моралес посмотрела на слоника. Потом на варенье у него на рубашке. Она ничего не сказала. Только отметила в планшете ещё что-то. Что именно, Радж так никогда и не узнал.

Esa tarde, Raj entró en casa con un papel en la mano y una sonrisa enorme. Priti y Arjun gritaron y bailaron en el salón.

В тот же день Радж вошёл в дом с бумажкой в руке и широченной улыбкой. Прити и Арджун завизжали и пустились в пляс по гостиной.

El domingo hacía sol. Raj llevó a su familia a la playa, a Mazarrón: casi una hora de carretera, cuatro rotondas y ni un solo pato. Anjali iba sentada a su lado y leía una revista. Ni una sola vez dijo: «¡El espejo!».

В воскресенье светило солнце. Радж повёз семью на море, в Масаррон, — почти час дороги, четыре кольцевые развязки, ни одной утки. Анджали сидела рядом с ним и читала журнал. Ни разу она не сказала: «Зеркало!»

Detrás, Priti y Arjun cantaban. Y delante, en el salpicadero, iba un elefantito de plástico.

Сзади пели Прити и Арджун. А впереди, на приборной панели, сидел маленький игрушечный слоник.

Palabras nuevas / Новые слова

el carné de conducir — водительские права

la autoescuela — автошкола

suspender (lo suspendió) — провалить (экзамен)

la rotonda — кольцевая развязка

No hay dos sin tres. — Где два, там и три (что случилось дважды, случится и в третий раз).

A la tercera va la vencida. — С третьего раза получится; Бог троицу любит.

el retrovisor — зеркало заднего вида

dar buena suerte — приносить удачу

tocar el claxon — сигналить, гудеть

el patito — утёнок

aparcar (aparcó) — парковаться

apto / no apto — сдал / не сдал (результат экзамена)

DAY 6

La tortilla en el techo

En España, la tortilla de patatas es casi un plato nacional: huevos, patatas, aceite de oliva y, para muchos, cebolla. Y todos los españoles conocen el momento más difícil: darle la vuelta a la tortilla. Normalmente se hace con un plato. Pones el plato encima de la sartén, giras todo muy rápido y luego vuelves a poner la tortilla en la sartén. Pero la familia Herrero, en un pueblo pequeño cerca de Segovia, lo hace de otra manera: sin plato, en el aire, solo con la sartén. Como una crepe.

В Испании тортилья — картофельный омлет — почти национальное блюдо: яйца, картошка, оливковое масло и, по мнению многих, лук. И каждый испанец знает самый трудный момент — перевернуть тортилью. Обычно это делают с помощью тарелки: накрываешь сковороду тарелкой, быстро переворачиваешь и снова кладёшь тортилью на сковороду. Но семья Эрреро из маленькой деревни под Сеговией делает это по-своему: без тарелки, в воздухе, одной сковородой. Как блин.

Cada agosto, el pueblo celebra sus fiestas, y toda la familia se reúne en la vieja casa de los abuelos. Hay misa, procesión y orquesta en la plaza. Pero para los Herrero, lo más importante de las fiestas es otra cosa: el gran concurso de la tortilla.

Каждый август в деревне престольный праздник, и вся семья собирается в старом доме бабушки и дедушки. Бывают и месса, и крестный ход, и оркестр на площади. Но для Эрреро в этом празднике главное другое — большой конкурс тортильи.

Las reglas son sencillas. Cada uno hace una tortilla pequeña y le da la vuelta en el aire con la sartén. Gana la tortilla que sube más alto. Pero hay una regla importante: la tortilla tiene que caer otra vez en la sartén, entera. Si cae al suelo, en los fogones o encima del perro, has perdido.

Правила простые. Каждый жарит небольшую тортилью и переворачивает её в воздухе, подбрасывая сковородой. Побеждает самый высокий бросок. Но есть одно важное правило: тортилья должна упасть обратно на сковороду, целой. Если она упадёт на пол, на плиту или на собаку — ты проиграл.

Desde hace cuarenta y un años, el campeón es el abuelo Paco. Ahora tiene setenta y ocho años, pero cada verano lanza su tortilla casi hasta el techo, la recoge perfectamente con la sartén y siempre dice lo mismo: «Pan comido».

Сорок один год подряд чемпионом остаётся дедушка Пако. Ему уже семьдесят восемь, но каждое лето он подбрасывает свою тортилью почти до потолка, идеально ловит её сковородой и говорит одно и то же: «Проще простого».

Ese verano estaban todos en la casa del pueblo. Estaba mamá, Mercedes: ella preparaba las patatas y los huevos. Estaba papá, Luis: su primera tortilla siempre se rompía. Estaba Alba: tenía doce años y quería ganar a toda costa. Estaba Chorizo, el viejo perro marrón: quería comer a toda costa. Y ese verano, por primera vez en tres años, estaba también Julián.

В то лето все собрались в деревенском доме. Была мама, Мерседес, — она чистила картошку и взбивала яйца. Был папа, Луис, — его первая тортилья всегда разваливалась. Была Альба — ей было двенадцать, и она во что бы то ни стало хотела победить. Был Чорисо, старый коричневый пёс, — он во что бы то ни стало хотел есть. А в то лето впервые за три года приехал и Хулиан.

Julián tenía veintiséis años. Era el hijo de Mercedes y de Luis, y era maestro de primaria en Granada. Vino al pueblo solo por un día, casi cinco horas de coche, y tenía un plan.

Хулиану было двадцать шесть. Он был сыном Мерседес и Луиса и работал учителем начальных классов в Гранаде. Он приехал в деревню всего на один день — почти пять часов за рулём, — и у него был план.

—Este año —dijo en la puerta de la cocina— voy a ganar al abuelo.

— В этом году, — объявил он прямо с порога кухни, — я обыграю дедушку.

El abuelo Paco lo miró por encima de las gafas.

Дедушка Пако посмотрел на него поверх очков.

—Eso dijiste a los ocho años —dijo—. Y a los quince. Y a los veintidós.

— Ты это говорил в восемь лет, — сказал он. — И в пятнадцать. И в двадцать два.

—He entrenado —dijo Julián—. En Granada. Dos meses, todos los domingos.

— Я тренировался, — сказал Хулиан. — В Гранаде. Два месяца, каждое воскресенье.

—¿Con tortillas de verdad?

— С настоящими тортильями?

—Con un trapo de cocina —dijo Julián. Todos se rieron.

— С кухонным полотенцем, — сказал Хулиан. Все рассмеялись.

Mamá puso la sartén al fuego, y empezó el concurso. Papá fue el primero. Cogió la sartén con fuerza y lanzó. Su tortilla subió unos treinta centímetros y cayó medio en la sartén, medio en los fogones, en tres trozos.

Мама поставила сковороду на огонь, и конкурс начался. Первым был папа. Он крепко взялся за сковороду и подбросил. Его тортилья взлетела сантиметров на тридцать и упала наполовину на сковороду, наполовину на плиту — тремя кусками.

—Bueno, la primera siempre sale mal —dijo, muy contento, y se la comió.

— Ну, первый блин всегда комом, — весело сказал он и съел её.

Luego le tocó a mamá. Su tortilla era preciosa: dorada y redonda. Dio un salto muy bonito y cayó otra vez en la sartén.

Потом настала очередь мамы. Её тортилья была прекрасна — золотистая и круглая. Она красиво взлетела и опустилась обратно на сковороду.

—Cincuenta centímetros —dijo Alba. Tenía una cinta métrica. Se tomaba su trabajo muy en serio.

— Пятьдесят сантиметров, — сказала Альба. У неё была сантиметровая лента. К своей работе она относилась очень серьёзно.

Después le tocó a Alba. Le dio la cinta métrica a Julián. Agarró la sartén con las dos manos, cerró los ojos y lanzó. La tortilla subió alto, más alto que la de mamá, dio una vuelta en el aire, luego bajó y, en vez de caer en la sartén, aterrizó en la cabeza de Chorizo.

Потом настала очередь Альбы. Она отдала ленту Хулиану. Изо всех сил вцепилась в сковороду обеими руками, зажмурилась и подбросила. Тортилья взлетела — выше маминой, — перевернулась в воздухе, полетела вниз, промахнулась мимо сковороды и приземлилась Чорисо на голову.

Chorizo no se movió. Parecía muy sorprendido, y luego muy feliz. Dos segundos más tarde, la tortilla ya no estaba.

Чорисо не шелохнулся. Вид у него был очень удивлённый, а потом очень счастливый. Через две секунды тортильи не стало.

—¡No vale! —gritó Alba—. ¡El perro se ha movido!

— Не считается! — закричала Альба. — Собака подвинулась!

—El perro no se ha movido —dijo el abuelo—. Se ha movido la tortilla. ¡El siguiente!

— Собака не двигалась, — сказал дедушка. — Двигалась тортилья. Следующий!

Luego le tocó al abuelo. En la cocina, todos se callaron. El abuelo Paco estaba delante de los fogones como un futbolista delante de un penalti. En la mano tenía su sartén, siempre la misma: una vieja sartén negra, un regalo de boda de 1971. Miró la sartén. Miró el techo. Movió un poco los pies. Luego, con un movimiento pequeño y ligero, lanzó. La tortilla subió, subió y subió, casi hasta el techo, dio una vuelta despacio y cayó justo en el centro de la sartén. Perfecto.

Потом пришёл черёд дедушки. В кухне стало тихо. Дедушка Пако встал перед плитой, как футболист перед пенальти. В руке у него была его сковорода — всегда одна и та же, старая чёрная сковорода, свадебный подарок 1971 года. Он посмотрел на сковороду. Посмотрел на потолок. Чуть переступил ногами. А потом небольшим лёгким движением подбросил тортилью. Та взлетела вверх, вверх, вверх, почти до потолка, медленно перевернулась и опустилась точно в центр сковороды. Идеально.

—Pan comido —dijo el abuelo.

— Проще простого, — сказал дедушка.

—Dos metros diez —dijo Julián en voz baja, con la cinta métrica. Luego cogió la sartén—. Me toca.

— Два метра десять, — тихо сказал Хулиан с лентой в руках. Потом взял сковороду. — Теперь я.

Todos miraban. Julián hizo una tortilla grande, la más grande de la tarde. Cogió la sartén con la mano derecha. Dobló las rodillas. Respiró hondo.

Все смотрели. Хулиан пожарил большую тортилью — самую большую за весь вечер. Взял сковороду в правую руку. Присел. Глубоко вдохнул.

—Julián —dijo mamá—. No tan…

— Хулиан, — сказала мама. — Только не слишком…

Pero ya era tarde. Julián lanzó con todas sus fuerzas. La tortilla salió hacia arriba como un cohete, y no bajó.

Но было уже поздно. Хулиан подбросил изо всех сил. Тортилья взлетела, как ракета, — и не упала обратно.

Todos levantaron la cabeza. La tortilla estaba pegada al techo. Plana y redonda, justo encima de los fogones, como una luna amarilla muy rara.

Все подняли головы. Тортилья прилипла к потолку. Плоская и круглая, прямо над плитой, как странная жёлтая луна.

Durante un momento, nadie dijo nada. Luego Alba se echó a reír, luego papá, luego mamá y luego incluso el abuelo. Se rieron hasta llorar. Chorizo estaba sentado debajo de la tortilla y miraba hacia arriba con mucha esperanza.

Секунду никто не говорил ни слова. Потом расхохоталась Альба, за ней папа, потом мама, а потом даже дедушка. Они смеялись до слёз. Чорисо сидел под тортильей и смотрел вверх с огромной надеждой.

—Bueno —dijo Julián—, por lo menos es la más alta.

— Ну, — сказал Хулиан, — во всяком случае, она выше всех.

—Pero no ha caído en la sartén —dijo Alba—. Las reglas son las reglas.

— Но она не упала на сковороду, — сказала Альба. — Правила есть правила.

—Todavía no ha caído en ninguna parte —dijo Julián—. A lo mejor cae en la sartén más tarde.

— Она ещё вообще никуда не упала, — сказал Хулиан. — Может, она упадёт на сковороду попозже.

La dejaron allí. Hicieron más tortillas, con cebolla y sin cebolla, y cenaron en la mesa grande de la cocina, con pan, jamón y pimientos asados. Desde la plaza llegaba la música de la orquesta. Hablaron del colegio de Julián en Granada, del equipo de fútbol de Alba y del verano de 1987, cuando el abuelo lanzó una tortilla por la ventana. Y cada cinco minutos, alguien miraba al techo y se reía otra vez.

Её оставили там. Нажарили ещё тортилий — с луком и без лука — и поужинали за большим кухонным столом, с хлебом, хамоном и печёным перцем. С площади доносилась музыка оркестра. Говорили о школе Хулиана в Гранаде, о футбольной команде Альбы и о лете 1987 года, когда дедушка выбросил тортилью прямо в окно. И каждые пять минут кто-нибудь поднимал глаза к потолку и снова смеялся.

A las doce de la noche, el abuelo se levantó. Quería hacer una última manzanilla. Fue hacia los fogones. Y justo en ese momento, la tortilla se cayó del techo.

В полночь дедушка встал. Он хотел заварить на ночь ромашковый чай. Он подошёл к плите. И в эту самую секунду тортилья отклеилась от потолка.

Cayó despacio y aterrizó justo en la cabeza del abuelo.

Она упала медленно — и приземлилась точно дедушке на голову.

El abuelo no se movió. La tortilla estaba encima de su pelo blanco, como un sombrero amarillo. Todos contuvieron la respiración.

Дедушка застыл. Тортилья лежала на его седых волосах, как жёлтая шляпа. Все затаили дыхание.

Entonces el abuelo Paco se quitó las gafas, miró a su familia y dijo muy serio:

Тогда дедушка Пако снял очки, посмотрел на семью и очень серьёзно сказал:

—Las reglas son las reglas. La tortilla tiene que caer en una sartén. —Hizo una pausa—. Y esta cabeza vieja es la mejor sartén de la familia. Ha ganado Julián.

— Правила есть правила. Тортилья должна упасть на сковороду. — Он помолчал. — А эта старая голова — лучшая сковорода в семье. Победил Хулиан.

Le dio su vieja sartén negra.

Он протянул внуку свою старую чёрную сковороду.

—Toma. La sartén del campeón. Pero solo por un año.

— Держи. Сковорода чемпиона. Но только на год.

Alguien hizo una foto en ese momento. Hoy Julián la tiene en el móvil: el abuelo con una tortilla en la cabeza y la sonrisa más grande de toda Castilla. Debajo, Alba escribió: Nuevo campeón. Pero el año que viene, ¡YO!

Кто-то успел сфотографировать этот момент. Теперь эта фотография есть у Хулиана в телефоне: дедушка с тортильей на голове и с самой широкой улыбкой во всей Кастилии. Под ней Альба подписала: «Новый чемпион. Но в следующем году чемпионкой буду Я!»

Palabras nuevas / Новые слова

la tortilla de patatas — тортилья, испанский картофельный омлет

dar la vuelta (a la tortilla) — перевернуть (тортилью)

la sartén — сковорода

el concurso — конкурс, соревнование

las fiestas (del pueblo) — праздник (в деревне или городе), обычно летом

Pan comido. — Проще простого (букв. «съеденный хлеб»).

el techo — потолок

los fogones — плита, конфорки

el trapo (de cocina) — кухонное полотенце, тряпка

la cinta métrica — сантиметровая лента, рулетка

pegarse (estaba pegada al techo) — приклеиться, прилипнуть

contener la respiración (todos contuvieron la respiración) — затаить дыхание

DAY 7

El gato de la librería

La librería se llamaba «El Segundo Capítulo». Estaba en una calle estrecha y antigua del centro de Santander, entre una quesería y una tienda de paraguas. En Santander llueve mucho, y la tienda de paraguas siempre tenía clientes. Dentro de la librería olía a papel viejo y a café. Los libros llegaban del suelo al techo, y algunas estanterías eran tan altas que había que subir a una escalera.

Книжный магазин назывался «Вторая глава». Он находился на узкой старинной улочке в центре Сантандера, между сырной лавкой и магазином зонтов. В Сантандере часто идут дожди, так что у зонтичного магазина покупатели не переводились. Внутри пахло старой бумагой и кофе. Книги стояли от пола до потолка, а некоторые полки были такими высокими, что без стремянки не достать.

Y encima del mostrador, al lado de la vieja caja registradora, casi siempre había un gato grande y naranja. Se llamaba Tolstói.

А на прилавке, рядом со старой кассой, почти всегда лежал большой рыжий кот. Его звали Толстой.

—¿Por qué Tolstói? —preguntó Irene el primer día.

— Почему Толстой? — спросила Ирене в свой первый рабочий день.

—Porque está gordo, y en ruso «gordo» se dice casi «tolstói» —contestó don Ramón, el dueño—. Porque su madre era una gata azul rusa. Y porque nadie consigue terminarlo, como los libros de Tolstói.

— Потому что он толстый, а «толстый» по-русски звучит почти как «Толстой», — ответил дон Рамон, хозяин магазина. — Потому что мама у него была русская голубая. И потому что его никому не осилить до конца — как романы Толстого.

Don Ramón tenía unos setenta años. Llevaba una chaqueta de punto vieja con agujeros en los codos, y siempre se reía de sus propios chistes antes de terminarlos.

Дону Рамону было лет семьдесят. Он носил старый вязаный кардиган с дырками на локтях и всегда смеялся над собственными шутками, не успев их договорить.

Irene tenía diecinueve años. El verano pasado, todas sus amigas hicieron la EBAU, el examen para entrar en la universidad, y en septiembre empezaron una carrera. Irene también aprobó el examen, pero no pidió plaza en ninguna carrera. No sabía qué quería estudiar. Y no quería perder cuatro años y mucho dinero en la carrera equivocada. Por eso ahora trabajaba cuatro días a la semana en la librería. El resto del tiempo, no sabía muy bien qué hacer con su vida.

Ирене было девятнадцать. Прошлым летом все её подруги сдали EBAU — экзамен для поступления в университет — и в сентябре начали учиться. Ирене тоже сдала экзамен, но документы никуда не подала. Она не знала, чему хочет учиться. И не хотела потерять четыре года и кучу денег не на той специальности. Поэтому теперь она четыре дня в неделю работала в книжном, а в остальное время толком не знала, что делать со своей жизнью.

Ya en la primera semana, notó algo raro en Tolstói.

Уже в первую неделю она заметила в Толстом кое-что странное.

Normalmente el gato dormía en el mostrador. Dormía mucho, unas veinte horas al día. Pero a veces, cuando entraba un cliente, Tolstói abría los ojos. Miraba al cliente durante un rato. Luego saltaba del mostrador, caminaba despacio por delante de las estanterías, subía de un salto y se tumbaba encima de un libro. Y ya no se movía. Esperaba. Y al final el cliente siempre cogía ese libro.

Обычно кот спал на прилавке. Спал он много — часов двадцать в сутки. Но иногда, когда заходил покупатель, Толстой открывал глаза. Какое-то время он наблюдал за покупателем. Потом спрыгивал с прилавка, медленно шёл вдоль полок, одним прыжком забирался наверх и ложился на какую-нибудь книгу. И больше не двигался. Он ждал. В конце концов покупатель всегда брал эту книгу в руки.

—¿Siempre hace eso? —preguntó Irene.

— Он всегда так делает? — спросила Ирене.

—No siempre —dijo don Ramón—. Solo cuando alguien necesita un libro. No cuando lo quiere: cuando lo necesita. No es lo mismo.

— Не всегда, — сказал дон Рамон. — Только когда человеку нужна книга. Не та, которую хочется, а та, которая нужна. Это разные вещи.

Irene se rio. Pensó que era otro chiste de don Ramón.

Ирене засмеялась. Она решила, что это очередная шутка дона Рамона.

El miércoles entró un chico muy nervioso. Buscaba un libro sobre motores de coche. Tolstói lo miró, bajó del mostrador y se tumbó en la estantería de abajo del todo, encima de un libro de cocina: «Cenas fáciles para dos».

В среду зашёл очень нервный парень. Он искал книгу об автомобильных двигателях. Толстой посмотрел на него, спрыгнул с прилавка и улёгся на самой нижней полке — на кулинарную книгу «Простые ужины на двоих».

—Yo no cocino nunca —dijo el chico. Pero miró al gato, el gato lo miró a él, y compró el libro.

— Я вообще не готовлю, — сказал парень. Но посмотрел на кота, кот посмотрел на него — и парень купил книгу.

Dos semanas después, volvió con una caja de bombones para la librería.

Через две недели он вернулся с коробкой конфет для магазина.

—Le he hecho la cena a mi novia —dijo—. Página treinta y cuatro. Pollo al limón. Se puso a llorar. Era la primera vez que alguien le hacía la cena. —Miró a Tolstói—. Nos casamos en junio.

— Я приготовил своей девушке ужин, — сказал он. — Страница тридцать четыре. Курица с лимоном. Она расплакалась. Никто никогда раньше для неё не готовил. — Он посмотрел на Толстого. — В июне у нас свадьба.

El viernes, una señora mayor vino a comprar un libro de crucigramas. Tolstói se tumbó encima de una guía de viaje de Islandia. La señora se rio.

В пятницу пришла пожилая дама за сборником кроссвордов. Толстой улёгся на путеводитель по Исландии. Дама засмеялась.

—Tengo ochenta y un años —dijo—. Nunca he ido más allá de Burgos.

— Мне восемьдесят один год, — сказала она. — Дальше Бургоса я никогда не бывала.

Pero la compró. Un mes después, Irene recibió una postal con una cascada enorme. Detrás, con una letra temblorosa, ponía: «Decidle al gato que tenía razón».

Но купила. Через месяц Ирене получила открытку с огромным водопадом. На обороте дрожащим почерком было написано: «Передайте коту, что он был прав».

Desde ese día, Irene lo apuntaba todo en una libreta pequeña. Cada vez que Tolstói elegía un libro, ella escribía el nombre del cliente, el título del libro y, si se enteraba, el final de la historia. Un chaval quería un cómic y se fue con un libro sobre la historia de las botas de fútbol. Ahora estaba preparando un trabajo sobre ese tema para el instituto. Un hombre de negocios buscaba un libro sobre dinero y se fue con un libro de poemas. Desde entonces, volvía todos los sábados a comprar otro.

С того дня Ирене вела записи в маленькой тетрадке. Каждый раз, когда Толстой выбирал книгу, она записывала имя покупателя, название книги и — если удавалось узнать — чем всё закончилось. Подросток хотел комикс, а ушёл с книгой по истории футбольных бутс. Теперь он готовил о них доклад для школы. Бизнесмен искал книгу о деньгах, а ушёл со сборником стихов. С тех пор он приходил каждую субботу за новым.

A los dos meses, había veintitrés nombres en la lista. El gato acertaba siempre.

Через два месяца в списке было двадцать три имени. Кот не ошибся ни разу.

—Esto no puede ser —le dijo Irene una noche a don Ramón, mientras cerraban la librería—. Es un gato. No sabe leer.

— Так не бывает, — сказала однажды вечером Ирене дону Рамону, когда они закрывали магазин. — Это же кот. Он не умеет читать.

—No —dijo don Ramón—. Pero sabe mirar a la gente. Y eso casi nadie sabe hacerlo. —Se puso el abrigo—. ¿Y a ti? ¿Ya te ha elegido un libro?

— Не умеет, — сказал дон Рамон. — Зато он умеет смотреть на людей. А этого почти никто не умеет. — Он надел пальто. — А тебе? Тебе он уже выбрал книгу?

—¿A mí? —dijo Irene—. Yo trabajo aquí. No soy una clienta.

— Мне? — удивилась Ирене. — Я тут работаю. Я не покупательница.

Don Ramón sonrió y no dijo nada.

Дон Рамон улыбнулся и ничего не сказал.

Irene tenía un secreto. Nadie lo sabía: ni sus padres, ni sus amigas, ni don Ramón. Por las noches, en casa, dibujaba. Dibujaba a la gente del autobús, las casas antiguas de Santander, al señor de la quesería. Y dibujaba a Tolstói: tenía por lo menos cien dibujos de él. Tolstói dormido, Tolstói comiendo, Tolstói encima de un libro con sus ojos amarillos muy serios. Pero no enseñaba sus dibujos a nadie. «Esto no es un trabajo de verdad —pensaba—. Es solo un hobby».

У Ирене был секрет. Никто о нём не знал — ни родители, ни подруги, ни дон Рамон. По вечерам дома она рисовала. Рисовала людей в автобусе, старые дома Сантандера, хозяина сырной лавки. И Толстого — раз сто, не меньше. Толстой спит, Толстой ест, Толстой лежит на книге и смотрит своими серьёзными жёлтыми глазами. Но рисунки она никому не показывала. «Это не настоящая профессия, — думала она. — Это просто хобби».

Un martes de noviembre llovía y la librería estaba vacía. Irene estaba detrás del mostrador con su libreta y, sin pensar, dibujaba otra vez al gato. Tolstói abrió un ojo. La miró durante mucho tiempo. Luego se levantó, saltó del mostrador y se fue despacio hacia el fondo de la tienda, a la sección de arte. Irene nunca iba a esa sección.

Однажды в дождливый ноябрьский вторник в магазине было пусто. Ирене сидела за прилавком со своей тетрадкой и, не задумываясь, снова рисовала кота. Толстой приоткрыл один глаз. Он долго смотрел на неё. Потом встал, спрыгнул с прилавка и медленно пошёл в глубину магазина — в отдел искусства. Туда Ирене никогда не заглядывала.