Read the book: «Черный космос»

Глава 1

— Двадцать-двенадцать, вышке? Двадцатая буровая, ответьте диспетчеру.

— Вышка двадцать-двенадцать на связи. Наташ, что хотела?

— Что-что? У вас седьмой и пятнадцатый стоят, ослепли? Спите там? У меня бункера сохнут! Серёжа, это твоя работа — быстро ноги в руки, и чтобы через полчаса буровые снова работали. Тебе ясно? Надоело уже панькаться. Как не смена — так снова двадцать-двенадцать. Ей-богу, докладную шефу настрочу.

— Наташ, чего ты разошлась? Мы на самом трудном участке: у нас сплошные коренные (твёрдая порода под почвой или рыхлым слоем), головки каждые двое суток меняем. Между прочим, шеф в курсе, — ответил Сергей, откинулся в кресле и глянул на часы. Электронный циферблат показывал три ночи. На пульте мигали два красных маяка: седьмой и пятнадцатый, аварийно отключены. Остальные восемнадцать буровых работали штатно.

«Чтоб тебя!» — чертыхнулся он про себя. «Только на секундочку глаза прикрыл…» — с досадой подумал. Глянул на часы и признал, что прикорнул где-то с полчаса. За это время буры и ушли в аварию. Нажал на селектор связи:

— Вышка, двадцать-двенадцатому? — громко произнёс.

— Вышка слушает, — недовольство сменилось рабочим тоном.

— Наташ, прости, моя оплошность, отвлёкся — ходил кофе выпить, — соврал Сергей.

— Без разницы. Иди проверяй, — ответила она после паузы.

- Чего я? – искренне возмутился Сережа. - Отправь роботов пусть железяки проверяют.

- Уже, - парировала оператор, - оба в офлайне с ошибками возвращаются на базу, магнитная буря, бесполезные сейчас.

— Принято, — согласился он, отключив связь. Но прежде, в надежде на лёгкий исход, он настроил камеры неработающих агрегатов, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. Как и предполагал, рассмотреть что-либо вменяемое не представлялось возможным. В забое сплошной стеной стояла взвесь серой пыли. Видно было лишь тридцатисантиметровый отрезок жёлтого штока основного направляющего, уходящего куда-то в серый кисель. На штоке, рядом с мощной фарой, была закреплена одна из камер. Остальные показывали лишь размытые пятна.

Сергей глубоко вздохнул и понял, что так просто всё не разрешится. Он не любил это дело — выходить наружу. Тем более глубокой ночью, когда большинство людей на базе сладко спят. Ненавидел ночные смены.

Рывком поднялся из операторского кресла. Резко подался вверх, закружилась голова — сказывалось слабое притяжение, его подбросило инерционным импульсом. Ещё не привык: прошёл только месяц с начала вахты на Джугджуре. Успел ухватиться за поручень сбоку на пульте — как раз тот, что был предназначен для таких случаев. Плавно опустился на пол, автоматически сработали магнитные захваты подошв, надёжно зафиксировав его в вертикальном положении. На секунду остановился, чтобы перевести дух и свыкнуться с новым положением.

Было очень странное ощущение: из-за пониженной гравитации в организме возникала нездоровая лёгкость, а шаги в магнитных ботинках были в точности как на Земле. Получался диссонанс, к которому, впрочем, быстро привыкаешь. Сергей преодолел неприятное чувство и вышел из рубки центрального помещения, где работал оператором буров, следил за их состоянием и работоспособностью.

Коридор не ярко освещали ночники, основные лампы дневного цыкла были отключены, тихо шелестела вентиляция, по обе стороны тянулись белые пластиковые панели стен. Правда, они были не совсем чистыми — с серыми и жёлтыми пятнами в разных местах, заляпанные руками множества работников предыдущих вахт. Сказывался солидный эксплуатационный срок рабочего модуля.

Он прошёл мимо комнаты отдыха — там никого не было. В открытой кают-компании светились только дежурные лампы. Сергей проследовал мимо уютной столовой, затем мимо технического помещения для быстрого ремонта оборудования — оттуда тянуло смазкой и гарью изоляции. Снизу доносился монотонный гул трансформаторов и преобразователей, подающих питание на могучие буры.

Сергей добрался до лестницы, ведущей на этаж ниже. Там находилась гардеробная — так по-домашнему персонал называл помещение со скафандрами и вакуум-створом (шлюз-переходником, позволяющим выйти на поверхность астероида).

Он глубоко вздохнул: так не хотелось снова мотаться в вакууме по скалистой пустыне — куску камня, крутящемуся по орбите у чёрта на куличках.

С усилием натянул скафандр, проверил основные системы жизнеобеспечения, подал питание на внутренний блок электроники. На дисплее зелёным загорелась телеметрия и уровень кислорода.

Окинул взглядом гардеробную: напротив, в специальных нишах в ряд стояли ещё пять костюмов — серые, запылённые, с грязными ботинками, на рифлёных подошвах которых виднелись остатки серого грунта. На потолке — белые светильники, сбоку тумба управления переходным шлюзом, подмигивающая огоньками давления и состояния оборудования. Светлые панели стен были замараны.

Сергей опустил забрало шлема. Автоматика незамедлительно включила внутреннюю вентиляцию костюма, лёгким жужжанием открылся клапан подачи дыхательной смеси, выравнивая давление. Все внешние звуки исчезли: слышалось лишь дыхание и работа систем скафандра. Он привыкал к новым габаритам.

Подошёл к пульту управления шлюзом. На панели набрал код авторизации. Прозрачная защитная крышка, расположенная сверху, плавно открылась, освобождая доступ к кнопке открытия гермодвери. Желтыми бликами на стенах загорелись проблесковые маячки, предупреждающие об опасности разгерметизации. Сергей нажал на кнопку.

Дверь шлюза с шипением отошла в сторону и скрылась в стене. Шипение пневмомеханизма было слышно даже в шлеме. Сергей шагнул внутрь. За ним закрылась дверь. Включился компрессор, откачивающий воздух. Скафандр слегка раздуло, и Сергей стал похож на плюшевого мишку-космонавта.

С гулким металлическим ударом открылась внешняя дверь переходного люка, освобождая путь в открытый вакуум астероида. Он постоял минуту, привыкая к новой среде, вздохнул и шагнул вперёд.

Выход из жилого модуля располагался деком выше, примерно в десяти метрах от скалистого грунта. Сам модуль стоял на шести внушительных лапах-опорах. Шлюз вёл на техническую площадку-палубу, заваленную разнообразным горнодобывающим оборудованием, привезённым из разных мест и брошенным в ожидании своего часа. Палуба была ярко освещена прожекторами, но за её пределами царила кромешная тьма.

Сергей спустился на открытом подъёмнике вниз. И только здесь перед ним открылся грандиозный вид на глубинный космос… Недалекий горизонт, до которого, казалось, можно было запросто дотянуться рукой, обрывался буквально в паре километров. Неровная поверхность, утыканная скалами, испещрённая кратерами и огромными валунами, тянулась во все стороны. А сверху — потрясающе яркий Млечный Путь, обрамлённый огнями миллионов звёзд. Джугджур находился в астероидном поле между Марсом и Юпитером, был сказочно богат на редкоземельные металлы и сопутствующие им уран и торий. Его освоил «Росс-мет» пятнадцать лет назад. Здесь Сергей и работал — в старательской артели оператором буров. Это была его четвёртая вахта.

Сергей добрёл до транспортёра — электрического шестиколёсного вездехода, припаркованного рядом с модулем, — забрался в кабину и активировал машину. Плавно нажал на педаль газа, аккуратно выруливая на заданный курс.

Ехал не спеша вдоль толстых жил силовых кабелей, тянувшихся от модуля управления к бурам. Грубая дорога, проложенная тяжёлым бульдозером, вела к пологим штольням, в которые, словно алчные черви, вгрызались буровые установки. Выработанную из-под алмазных резцов породу подхватывали ленты транспортёров, гнавшие руду на измельчительные бункера, а оттуда — на обогатительную фабрику. Конечный продукт, упакованный в транспортные контейнеры, забирали космические грузовики. Зачастую они управлялись автоматикой, но иногда с экипажами — если груз нужно было доставить в особое место. Обычно редкоземельные металлы отправлялись на Луну, в распределительный хаб, а уже оттуда расходились по всей Солнечной системе.

Сергей остановил «коробочку» (так они называли транспортер) возле седьмой штольни: именно туда, в чёрный пятиметровый проём, уходил толстый кабель, питающий бур. Вылез из кабины, включил фонарь скафандра. Хотя вокруг было светло — вход в штольню освещали штатные прожектора.

— Вышка, двадцать двенадцатому, — произнёс он в микрофон и немного подождал. Ответа не последовало. Под ногами ощущалась мелкая вибрация грунта от работы добывающего оборудования. Повторил с нажимом:

— Вышка, двадцать двенадцатому?

— Да, вышка слушает, — ответила диспетчер. — Серёжа, ты добрался?

— Я на месте. Наташ, включай продувку. Там ничего не видно, всё в пыли, хоть глаз выколи.

— Принято. Оставайся снаружи.

Вышка отключилась. Сергей ждал, просто стоял и пялился на окружающий серо-бурый скальный пейзаж астероида. «Сколько же этому всему миллиардов лет?» — рассеянно подумал он. У входа в штольню зажглись красные проблесковые маячки, сигнализируя об опасности. Через минуту, в ста метрах от него, гигантским выдохом кита ввысь взметнулся газопылевой гейзер. В вакууме облако быстро рассеялось.

— Готово! — сообщила Наташа. Компрессорная была в её ведении: она направила порцию сжатого азота в туннель (азот добывали здесь же), чтобы очистить шахту от пылевой взвеси.

— Принято, — подтвердил Сергей. Двинулся вперёд. Сердце почему-то участило ритм. Немного было не по себе — входить в штольню, пробитую в астероиде, возникшем ещё на заре Солнечной системы.

— Серёж… — послышалось в рации.

— Чего? — спросил он.

— Давай там осторожнее, — предупредила Наташа. Её голос смягчился, в нём слышались лёгкие нотки озабоченности.

— Ладно, постараюсь. На связи, — ответил Сергей и отключил рацию. Двинулся в открытый зев шахты.

Пятиметровый туннель, проложенный щитовым проходчиком (буром, как его здесь называли), ничего особенного из себя не представлял: просто каменно-коричневая нора в скале с нарезными рубцами на стенах — отметинами от алмазных зубов проходчика. По правую руку тянулась пустая лента транспортёра. В десяти метрах впереди фонарь высветил жёлто-чёрный «хвост» механического носорога — агрегата, который медленно и методично пережёвывал местную твёрдую породу, не взирая на её солидный возраст. Сейчас он замер. Сергей с облегчением вздохнул: «Наконец добрёл без происшествий», — подумалось ему.

— Вышка, двадцать двенадцатому.

— На связи, вышка слушает.

— Наташ, седьмому — кранты, — авторитетно заявил Сергей. — Глянь на камеры. Проходчик в работе: сцепление на щите сорвало, валы крутятся, а бур стоит, — объяснил он, автоматически протирая рукой стеклянное забрало шлема. — Даю заявку на завтра для техников. Как поняла?

— Да поняла, сама вижу… Завтра мехцех мне ноги выдернет — уже третья за ночь, — разочарованно заявила девушка.

— В общем, я глушу бур. Отметь в журнале.

— Принято. Дуй на следующий, — приказала дежурная.

Сергей подошёл к щиту управления, на клавиатуре набрал ПИН-код, опустил рубильник питания. Агрегат замер: перестал дрожать, исчез глухой гул, вибрация от породы больше не передавалась в скафандр. — Вот и всё, спи спокойно до завтра, — негромко проговорил он вслух, обращаясь к могучей железяке. Побрёл из тоннеля.

— Наташа! Продувай пятнадцатый, я добрался, — без предисловий послал в эфир Сергей.