Read the book: «Аншлюс. Как нацисты лишили Австрию независимости»

* * *

© Север А., 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

* * *

В тексте настоящего повествования автор упоминает лиц и организаций, признанных международным сообществом и/или РФ преступными. Публикация такой информации не преследует своей целью пропаганды преступных (экстремистских) идей, методов и практики, разжигания межнациональной и иной розни и носит исключительно иллюстративный характер.

Вступление

Одно из последствий Первой мировой войны – исчезновение с политической карты Австро-Венгерской империи. И появление Республики Германская Австрия (нем. Republik Deutschösterreich или Deutsch-Österreich – Немецкая Австрия) – правопреемника Австро-Венгрии, включавшей в себя районы с преимущественно немецким населением.

Германская Австрия имела площадь 118 311 км² и население 10,4 млн человек. В её состав вошли земли бывшей Цислейтании, населённые преимущественно немцами. Она включала почти всю территорию современной Австрийской Республики (кроме Бургенланда, входившего в состав Транслейтании), а также провинцию Больцано-Боцен и город Тарвизио, находящиеся сейчас в составе Италии; южную Каринтию и Нижнюю Штирию в нынешней Словении; и относившуюся к Немецкой Чехии Судетскую область в современной Чешской Республике.

Немецкая Австрия считалась нежизнеспособным и искусственным образованием ввиду своих небольших размеров и потери основных промышленных мощностей и сельскохозяйственных угодий.

Во времена Габсбургов в Австро-Венгрии термин «Германская Австрия» был неофициальным названием и использовался для указания областей империи, населённых этническими немцами. Перед крахом австро-венгерской монархии в конце 1918 года немецкие депутаты из Цислейтанского рейхсрата, избранного ещё в 1911 году, стремились создать новую Немецкую Австрию, заявив о созыве «временной Национальной ассамблеи независимого государства Немецкая Австрия». В собрании приняли участие представители Богемии, Моравии и Австрийской Силезии, которые отказались присоединиться к новому государству Чехословакия, провозглашенному 28 октября 1918 года.

11 ноября 1918 года император Карл I сложил полномочия. 12 ноября Немецкая Австрия официально провозгласила себя республикой. Национальная ассамблея заявила, что «Немецкая Австрия является демократической республикой» (статья 1) и «…является частью Республики Германия» (статья 2). Позже на плебисците в провинциях Тироль и Зальцбург большинство населения (98 и 99 %) высказалось за объединение с Германией. 22 ноября Национальная ассамблея официально провозгласила, что все немецкие районы Цислейтании подчиняются Германии. Однако Антанта выступила против такого объединения, а Немецкая Австрия была в значительной степени бессильна противостоять войскам Италии, Чехословакии и Королевства сербов, хорватов и словенцев.

10 сентября 1919 года канцлер Карл Реннер подписал Сен-Жерменский мирный договор 1919 года, который был ратифицирован Национальным Собранием 21 октября. Согласно его положениям, название республики было изменено с «Немецкая Австрия» на «Австрия» и любые попытки объединения страны с Германией были запрещены. Статья 88 договора, которую иногда называют «Запрет аншлюса», говорит, что «независимость Австрии является неотъемлемой иначе, чем с согласия Совета Лиги Наций». Кроме того, в Версальском договоре, который устанавливал мир с Германией, также был пункт о запрете на объединение.

«Своеобразно положение Австрии, которую империалистические державы заставляют существовать как „самостоятельное государство“, не разрешая ей, несмотря на желание её населения, присоединиться к Германии» – цитата из статьи «Национальные меньшинства» Малой советской энциклопедии¹.

В марте 1931 года правительства Германии и Австрии выступили с предложением о таможенном союзе. Однако страны-победительницы воспротивились этому.

С приходом к власти в Германии Гитлера аншлюс стал частью официального курса внешней политики Германии. Во все государственные структуры Австрии внедрялась агентура нацистского режима. В то же время в самой Австрии идея аншлюса с нацистской диктатурой начала вызывать активное отторжение. В октябре 1933 года пункт об аншлюсе был снят из программы австрийских социал-демократов. Ещё раньше, 19 июня, канцлер Энгельберт Дольфус запретил деятельность НСДАП на территории Австрии. После того, как правительственные войска и хеймвер разгромили февральское восстание 1934 года, Дольфус консолидировал союз правых сил и церкви и провёл так называемую «майскую конституцию» 1934 года, заимствовавшую основные положения у режима Муссолини. В отличие от прочих ультраправых режимов тех лет, австрофашизм опирался на прочную поддержку духовенства и отрицал саму возможность иностранного (германского) влияния на политику Австрии.

Часть 1. Рождение и смерть австрофашизма

Историю Австрии с 1918 года по 1934 год можно назвать периодом «упущенных возможностей» для всех политических партий, которые хоть какое-то время находились у власти. Сначала это были социал-демократы, потом их сменили христианские социалисты, которые постепенно трансформировались в австрофашистов.

Поясним, что австрофашизм – правая авторитарная идеология политического режима, установленного в Австрии в 1933–1934 годах канцлером Энгельбертом Дольфусом и просуществовавший до аншлюса 1938 года. Характерные идеи: австрийский национализм, клерикальный фашизм, политический и социальный католицизм, национал-консерватизм, правый популизм, корпоративизм, христианский национализм, доминионизм.

На Западе термин австрофашизм применяется, как правило, левыми историками и политиками Австрии и Германии, тогда как представители правых партий предпочитают нейтральное Ständestaat (буквально – сословное государство, в реалиях XX века – корпоративное государство). Официально государство называлось Федеративное государство Австрия. Режим Дольфуса-Шушнига во многом использовал практику государственного устройства Италии при Муссолини, отсюда и название режима – австрофашизм (данный термин был введён лидером австрийских социал-демократов Отто Бауэром).

Впрочем политический режим австрофашизма, в отличии от других европейских вариантов фашизма, например, итальянского или испанского, просуществовал менее четырех лет. Местные сторонники германского фашизма, а точнее национал-социализма, со второй попытки и при активном участии руководства Третьего Рейха, сначала заставили действующее правительство подать в отставку и передать власть им, а затем торжественно передали ее своим старшим товарищем по НСДАП, которые прибыли из Берлина. Проведенный затем референдум подтвердил поддержку этой процедуры большинством населения Австрии.

Глава 1. Демократы начинают и проигрывают

Если рассматривать описанные выше события в контексте процессов, происходивших в Европе между двумя мировыми войнами, то ничего удивительного в смене режимов нет. Первая мировая война спровоцировала не только экономический, геополитический (распад нескольких империй) и военный, но и политический кризис. Монархи, находившиеся в течение нескольких веков у власти, не смогли больше удерживать власть. Поддерживающая их аристократия тоже начала уступать свои властные позиции предпринимателям и среднему классу. На смену авторитаризму пришла демократия.

В большинстве стран (за исключением Советской России, хотя и здесь формально у власти оказались «социал-демократы» – РСДРП(б)), образовавшихся в результате распада трех империй (Германской, Австро-Венгерской и Российской) к власти пришли социал-демократы, которые придерживались демократических принципов управления.

Москва воспользовалась этой ситуацией и начала готовить серию революций, в результате которых власть в этих государствах должны были захватить коммунисты. В силу ряда причин, этот проект так и не был успешно реализован до окончания Второй мировой войны.

Получившие власть социал-демократы, в силу своего либерализма, не очень подходили для Европы, которая переживала один за другим экономические кризисы. У этих партий не было идеи, которая могла бы сплотить все слои общества. Эти и другие причины спровоцировали регулярную смену правительств. Понятно, что в такой ситуации говорить о какой-то стабильности было сложно. Была и еще одна причина. Кризисы привели к высокому уровню коррупции и обогащению небольшой части населения за счет всех остальных. Добавьте к этому высокий уровень безработицы, гиперинфляцию и т. п. Понятно, что большинство граждан не устраивала такая ситуация. Им требовалась «твердая рука», которая бы навела порядок в стране.

Фактически это означало установление в стране авторитарного режима, запрета большинства политических партий (вносящих только хаос в управление страной) и возрождение сильных государств. А еще нужно было решать проблемы безработицы, компенсировать горечь от поражения в Первой мировой войне многочисленной армии ветеранов и т. п.

Австрия стала классическим примером того, как правящая партия, под влиянием внутренних факторов, из демократической превратилась в авторитарную структуру, которую принято называть австрофашизмом.

В начале прошлого века в Австрии существовало два основных политических движения: социал-демократы и христианские социалисты. Если первые были ориентированы на пролетариат, то вторые – на деревенских жителей. При этом оба движения также учитывали интересы «среднего класса».

Социал-демократы просуществовали до 1934 года и исчезли из политической жизни страны, после того, как лидеры их политических конкурентов установили в стране австрофашистский режим. По множеству показателей (начиная от идеологии и заканчивая слабым репрессивным аппаратом) он тяготел к тому, что существовал в соседней Италии. Большинство социал-демократов эмигрировали или были арестованы властями. Многие из них были казнены или погибли в австрийских, а позднее – в немецких концлагерях.

Христианские социалисты тоже прекратили свое существование в том же году. Часть из них, вместе с австрофашистами, вошли в созданный правительством Э. Дольфуса «Отечественный фронт». И до марта 1938 года продолжали играть важную политическую роль в стране. Затем произошел аншлюс, и дальнейшая судьба этих людей сложилась по-разному. Кто-то из них перешел на сторону нацистов, кто-то просто ушел из политики, а кого-то новые власти репрессировали.

Все это произошло в середине тридцатых годов прошлого века. А до этого, в течение пятнадцати лет, обе партии – социал-демократы и христианские-социалисты – увлеченно сражались между собой за голоса избирателей, не восприняв всерьез угроз от возникших в начале двадцатых годов прошлого века фашизма и национал-социализма. Когда оба движения окрепли, то потребовали поделиться с ними доступом к «рычагам власти». Правительству пришлось выполнить это требование.

Первая Австрийская республика возникла в результате ноябрьской революции 1918 года, когда к власти пришли социал-демократы. Они объявили страну «народной республикой», хотя фактически она была буржуазно-демократической республикой. Весной 1919 года прошли выборы в органы местной власти – рабочие Советы. Старая австро-венгерская армия была распущена, а ее место занял республиканский Фольксвер («Народная армия» Австрии), который на первых порах состоял почти исключительно из рабочих.

На прошедших 17 октября 1920 года выборах Христианско-социалистической партия (ХСП) получила большинство мест в парламенте (79), тогда как социал-демократы (СДПА) – лишь 62. Последние перешли в оппозицию, в которой находились в течение девяти лет.

В результате выборов в апреле 1927 года Социал-демократическая партия получила дополнительно 228 тысяч голосов (в целом 42,3 % всех голосов). Ее политика, казалось, торжествовала. Напротив, компартия, процесс консолидации которой еще не закончился, получила только 6 тысяч голосов. Но, с другой стороны, ослабление Христианско-социалистической партии лишь укрепило ее стремление применять внепарламентские методы борьбы.

Одним из первых шагов социал-демократического руководства была выдача из Арсенала оружия и передача его в распоряжение правительства. Австрийская армия 2 марта 1927 года приняла 2 000 винтовок, затем 7, 8 и 20 мая 1927 года, «без особых трений», еще 20 000 винтовок, 665 пулеметов, 400 000 боевых патронов и 20 000 переделанных карабинов итальянского образца.

Газета «Роте фане», сообщила под крупным заголовком: «Запасы оружия переданы из Арсенала правительству на основе соглашения между социал-демократическими лидерами и Вогуэном» (Карл Вогуэн – политик, канцлер с 30.09.1930 по 4.12.1930). Она писала:

«В ночь со вторника на среду находившиеся еще в Арсенале запасы оружия были взяты и увезены правительственными властями. Выдача оружия – результат соглашения между правительством и социал-демократической партией. Обе стороны обязались хранить молчание. Полностью сознавая свою ответственность, мы сообщаем об этом чудовищном факте рабочему классу, который хотят оставить в неведении. Речь идет не больше и не меньше, как о добровольной выдаче того остатка военного снаряжения, которое еще не находится в руках врагов рабочего класса… Пожалуй, никогда еще суровое и четкое слово „предательство“ не было столь подходящим, как в этом чудовищном случае, когда рабочий класс был выдан на произвол буржуазии»².

Произошедшее событие никого не удивило. Дело в том, что политические противники социал-демократов тоже имели вооруженные отряды, арсенал которых постоянно пополнялся.

Глава 2. Рождение австрофашистов

Существует устойчивое мнение, что автором идеи австрофашизма был канцлер Энгельберт Дольфус, который развернул фронтальное наступление на социалистов. В мае 1934 года была принята новая конституция, превратившая Австрию в корпоративное государство, на основе католических социальных принципов.

На самом деле этот политик воспользовался идеями известного австрийского социолога и экономиста Отмара Шпана, который был сторонником германской идеи корпоративного государства. Этот ученый предпочитал оставаться «в тени» и не лез в большую политику. Умер он в 1950 году в возрасте семьдесят два года.

Идея «истинного государства»

Профессор двух университетов, Отмар Шпан, под влиянием романтизма Адама Мюллера, Фихте и Листа, Шпан разработал план экономического и теоретического т. н. «социологического универсализма» в противоположность теориям Адама Смита и Давида Рикардо. Он придавал особое значение отношению индивидуума к классу и нации.

В своей книге «Истинное государство» Отмар Шпан высказал идею интервенционистского государства, способного защитить права крестьян и среднего класса от корпораций и картелей. Такое государство, говорил он, должно управляться новой элитой, проникнутой романтическим ощущением, и желающей дать молодежи реальные шансы распоряжаться своей судьбой. Он отвергал научный марксизм и любые разновидности либерализма.

Те, кто соглашался с теорией Отмара Шпана относительно корпоративного государства, вступал в Национал-социалистическую рабочую партию Германии, поскольку 25-й пункт программы этой партии предусматривал создание корпоративных и профессиональных палат. Промышленный магнат Фриц Тиссен (в 1933 году возглавил научно-исследовательский институт занимавшийся вопросами корпоративного государства), который оказывал финансовую поддержку Адольфу Гитлеру, разделял представления Отмара Шпана о корпоративном устройстве общества.

В 1929 году главный идеолог нацизма Альфред Розенберг, только что основавший Союз борьбы за немецкую культуру, пригласил Шпана в Мюнхенский университет прочитать лекцию о реорганизации германского общества на корпоративной основе. Многие положения теории Отмара Шпана совпадали с концепциями национал-социализма, например, прекращение классовой борьбы, отмена частной собственности, последовательный национализм и т. д.

Влияние церкви

Так же не следует забывать и о том, что на формирование австрофашизма как идеологии и формы правления значительное влияние оказала католическая церковь. Этим он отличался от германского нацизма или итальянского фашизма.

Особенность австрофашизма заключалась в большей его зависимости от церкви, чем в других странах. Во многом предпосылки его возникновения определились влиянием католической церкви в Австрии в период после окончания Первой мировой войны. Нужно заметить, что католицизм в Австрии, в отличие от Германии и Италии, занимал весьма значимое место в государственной системе. Здесь институт церкви был скорее политической, а не морально-духовной, силой.

В начале двадцатого века небольшие католические группы Австрии объединились в Христианско-социальную партию (ХСП), которая нашла сторонников как среди буржуазии, так и среди рабочего класса и крестьян. Партия быстро набирала силу. Деятели католической церкви стали принимать непосредственное участие в управлении государством, занимали высокие посты в правительстве. К 1919 году ХСП стала главной политической силой страны.

Идеологи австрофашизма опирались на австрийскую католическую церковь и на руководство ХСП. Партия придерживалась антиавстрийского и антинационального направления. Основная позиция выражалась в том, что Австрия должна быть сателлитом Германии. Церковные деятели говорили об австрийцах как о немецком народе.

Идейно-политическое развитие католицизма в Австрии к моменту установления диктатуры определялось высшей иерархией церкви и близкой к ней группой «центра» в руководстве ХСП. Церковь и ХСП объединили свои усилия по руководству массовыми организациями: молодежными, женскими и профессиональными союзами. Такое положение церкви импонировало многим австрийцам. Наряду со сходными признаками германского и итальянского фашизма, австрофашизм, преимущественно, сохранил черты католического консерватизма.

Кроме церкви важную роль в приходе австрофашистов к власти сыграли хеймверы – отряды «вооруженной самообороны». В конце двадцатых годов прошлого века часть из них станет австрофашистскими, а остальные нацистскими. Датой официального рождения этих военизированных организаций, следует считать октябрь 1918 года. Венская газета «Нойе фрайе прессе» сообщала 2, 4 и 5 ноября 1918 года о создании в Вене, Зальцбурге и Инсбруке отрядов «Бюргервер» («Гражданской обороны») для защиты частной собственности, а также об организации полицейской службы на вокзалах Вены силами 500 студентов из буржуазной среды. Статс-секретарь внутренних дел доктор Матайя пытался создать из буржуазных элементов отряды государственной охраны как своего рода противовес республиканскому Фольксверу (напомним, что большинство его членов составляли рабочие). Среди членов этих союзов было много отставных офицеров австро-венгерской армии.

Отряды самообороны

В провинциях под самыми различными названиями создавались местные добровольные вооруженные формирования, которые должны были обеспечить защиту границ и целостности Австрии от угроз со стороны венгерской и баварской советских республик, а так же югославов и итальянцев.

Они не только носили различные названия: «Союз обороны граждан общин и населенных пунктов в Тироле», «Союз самообороны» в Нижней Австрии, «Отряды охраны полей и лугов в Верхней Австрии», «Союз защиты граждан», «Союз фронтовиков», «Союз защиты родины» («Хеймвер»), «Союз защиты отечества» и др., но и какой-то период времени своего существования вели конкурентную борьбу друг против друга. Объединить их между собой в «Союзы защиты родины» («Хеймвер») сумела Христианско-социалистическая партия. Большинство членов этого военизированного формирования – бывшие офицеры, солдаты, студенты, представители академических профессий и крестьяне. «Хеймвер» весьма напоминал германский «Добровольческие корпуса» (Фрейкоры), с которым он вначале поддерживал тесные связи³.

В отличие от германских «Добровольческих корпусов», «Хеймвер» не был распущен, когда с ослаблением внешнеполитического напряжения исчезли мотивы его существования. Отряды «Хеймвера» сохранились в отдельных землях Австрийского союза в виде обмундированных, отчасти вооруженных формирований. Правительства более или менее открыто поддерживали и развивали их как противозаконное орудие власти во внутриполитической борьбе с социал-демократами. Справедливости ради отметим, что последние располагали своими собственными вооруженными силами – «Шуцбундом», которые были укомплектованы преимущественно рабочими.

Кроме того, имелись монархистские союзы фронтовиков и различные другие мелкие организации, которые также поддерживали правительство и одновременно сражались с социал-демократами. Членами всех этих объединений были мелкобуржуазные и деклассированные элементы, во главе которых стояли аристократы, бывшие австро-венгерские имперские политики, а также потерявшие службу офицеры. Эти люди стали заниматься политикой потому, что не могли найти себе места в гражданской жизни. «Хеймвер» был для них своего рода эрзацем утраченной власти.

Значение этих союзов не выходило сначала за местные рамки, причем в промышленных центрах они играли весьма незначительную роль (так как там были сильны позиции отрядов самообороны «Рабочих советов»). В то время эти организации не могли бы воспрепятствовать демократическому развитию страны. На первых порах они не отмежевывались от правых партий, напротив, выступали в качестве их вспомогательных отрядов, без собственной политической программы. Эти союзы были вооружены оружием, оставшимся после Первой мировой войны.

Значительно позже австрийский канцлер Курт фон Шушниг в своей книге «В борьбе против Гитлера» процитировал один архивный документ. В нем говорилось:

«Речь шла о пехотном оружии, которое было выдано из запасов, оставшихся после демобилизации, и роздано специальной межсоюзнической военной комиссией различным организациям гражданской и народной обороны, предприятиям, железнодорожным учреждениям, военным властям и другим. По имеющимся данным, на 30 ноября 1918 г. было распределено, в частности, 1156 пулеметов, 80 345 винтовок 13627 карабинов и значительное количество патронов для винтовок».

Позднее эти военизированные союзы значительно пополнили свои запасы из государственных фондов, действуя легальным путем. Как признавал в своих военно-политических воспоминаниях один из лидеров социал-демократической партии Юлиус Дейч (с 1919 по 1920 год – военный министр Австрии), он сам этому способствовал. Более того, его военное ведомство направляло военизированным союзам винтовки и патроны. Хеймверовские отряды усиливали свое вооружение и нелегально, хотя не без ведома чиновников государственного аппарата, которые «закрывали глаза» на подобные действия. Можно утверждать, что в начале двадцатых годов отряды «Хеймвера» были силами самообороны, призванные компенсировать слабость австрийской армии и органов правопорядка. Поэтому власти спокойно смотрели на вооружение этих военизированных формирований.

Руководитель «Хеймвера» князь Рюдигер фон Штаремберг (участник «Пивного путча» в Мюнхене 9 ноября 1923 года) с удовольствием рассказал в своих мемуарах, как подчиненные ему отряды похитили 21 горную гаубицу в Тироле. А вот Юлиус Дейч, напротив, утверждал, что кражи не было и все происходило с молчаливого согласия властей. В 1936 году он сообщил, что 22 орудия, украденных из государственного арсенала в Крамзахе (Тироль), предназначались для «Хеймвера». Выяснилась и еще одна пикантная подробность. Вице-бургомистр Инсбрука социал-демократ Рапольди взял на себя обязательство «немедленно прекратить публикацию газетных статей о хищениях вооружения, причем он действовал в соответствии с патриотическими убеждениями, считая, что такие статьи могли бы нанести австрийскому государству ущерб в отношениях с Антантой!». Другие виды оружия «Хеймвер» захватил в Инсбруке. Около 4000 винтовок и большое число пулеметов «хеймверовцы» провезли на глазах у властей через границу контрабандой из Баварии.

Уже после разгрома партии социал-демократов в 1934 году, один из ее лидеров – Юлиус Дейч раскрыл, каким путем «хеймверовские» отряды вооружались «сразу же после переворота в 1918 году».

«В то время, они заставили о себе много говорить в Тироле, а также в Штирии и Каринтии. Большие государственные склады были ограблены хеймверовцами. Каждый знал преступников. Судам были сообщены их имена, но, несмотря на это, никто из похитителей оружия не был задержан хотя бы на 24 часа. В то же время каждый рабочий, у которого находили оружие, отправлялся на месяцы в тюрьму».

Юлиус Дейч «забыл», однако, упомянуть, что все это проходило на глазах у правительства, канцлером в котором был его товарищ по партии Карл Реннер, а он сам – сначала заместителем статс-секретаря, а затем вскоре статс-секретарем по военным делам.

Карл Реннер пытался позднее защитить себя, заявляя:

«Нижестоящие власти не повиновались, государственных средств принуждения почти не было, а оккупанты (имелись в виду комиссии Антанты – прим. авт.) не относились серьезно к своим делам».

Как сообщил позднее Юлиус Дейч, из государственного склада оружия в Хермагоре (Каринтия), например, были похищены для «Хеймвера» весной 1921 года 12 пушек, 1400 винтовок и 40 пулеметов с патронами.

Глава правительства Штирии, член Христианско-социальной партии Антон фон Ринтелен, который позднее перешел к австрийским национал-социалистам и стал одним из организаторов государственного переворота 25 июля 1934 года, вспоминает, как он, применяя «нелегальные средства, оправданные высокой идеей», помог штирийскому «Хеймверу» с помощью подложного приказа военного командования Граца получить:

«…около 17 000 винтовок и соответствующее число патронов к ним, 286 пулеметов, 12 орудий, около 1000 пистолетов… и даже самолеты»⁴.

Активную поддержку «Хеймверу» оказывали не только власти Австрии, но и соседних государств. Дело в том, что с самого начала австрийские военные «союзы» находились под влиянием подобных им организаций в Германии.

Например, в начале 1920 года в Линц прибыл отставной офицер германской армии, направленный баварским союзом «Оргэш» – одной из первых фашистских организаций в Германии⁵. Она возникла в 1919 году на базе многочисленных союзов буржуазной самообороны действовавших на территории Баварии. Свое название она получила в честь ее организатора – доктора Эшериха (отсюда и сокращенное название «Оргэш» – организация Эшериха). Так же отметим, что эмблема этой организации содержала элемент орнамента, который принято называть свастикой.

Союзы организованы были на военный лад: участвовали в подавлении рабочего движения и предназначались для развертывания армии в случае войны.

Основными пунктами программы «Оргэша» были:

1) национализм и идея государственности,

2) борьба с большевиками,

По составу организация была чрезвычайно разнообразной: от помещика и буржуа до рабочего. Это, а также сепаратизм баварских союзов послужили в дальнейшем причиной развала «Оргэша», который был официально запрещен правительством в 1921 года, после ультиматума Антанты, видевшей в «Оргеше» скрытую вооруженную силу. Хотя он сыграл свою роль в истории возникновения и становления нацизма в Германии и фашизма в Австрии⁶. Например, представитель «Оргэша» действовал в Линце в качестве специалиста и советника во время создания отрядов самообороны в Верхней Австрии.

Из германского рейха прибыл также другой организатор подобных «союзов» – бывший капитан Гвардейской кавалерийского стрелковой дивизии Вальдемар Пабст, один из руководителей ареста и убийства основателей Коммунистической партии Германии – Карла Либкнехта и Розы Люксембург⁷. Он действовал в 1920 году в Тироле, а затем, с 1922 по 1930 года, – в рамках всего Хеймвера. Биограф германского министра иностранных дел Густава Штреземана, Аннелизе Тимме, сообщила пикантную деталь: этому офицеру платили из фондов германского министерства иностранных дел. Представители германского Рейхсвера были также заинтересованы в усилении «Хеймвера» в Австрии.

Эта поддержка была не случайной. В 1920 году планировалось совместное выступление против правительств в Берлине и Вене. Согласно плану действий, разработанному генералом от инфантерии Эрихом Людендорфом, хеймверовцы при поддержке засланных отрядов из бригады Эрхардта должны были организовать правый путч, после чего планировалось оккупировать Австрию баварскими и венгерскими войсками. При этом предусматривалось не только самое жестокое подавление австрийского рабочего движения, но и создание исходной базы для военных операций против Чехословакии и Польши. Таким образом, все эти планы были чреваты опасностью новой мировой войны. Лишь после создания в Австрии в 1920 году буржуазного правительства и провала «пивного путча» Адольфа Гитлера и Эриха Людендорфа в 1923 году эти планы были преданы забвению.

Вторым государством, участвовавшим извне в поддержке «Хеймвера», была Венгрия, которой с 1920 по 1944 год управлял адмирал Миклош Хорти. В СССР его режим классифицировали однозначно как фашистский. На Западе же считают, что Миклош Хорти был старомоден до анахронизма. Его контрреволюционный вождизм имел очень мало общего с германским нацизмом или итальянским фашизмом. Он не разрабатывал и даже не воспринимал никакой новой идеологии, а просто следовал тем позициям и взглядам, которые усвоил во времена монархии в родительском доме и в военном училище. К власти Миклош Хорти относился с уважением, но не был одержим ее. Политическое руководство в годы своего правления он почти исключительно уступал правительству, только в период кризисных ситуаций беря ее в свои руки.

Даже активное сотрудничество с фашистской Италией (о нем мы расскажем ниже) было связано с тем, что Рим помог Будапешту выйти из внешнеполитической изоляции, когда 5 апреля 1927 года между соседствующими странами был подписан договор «О вечном мире и дружбе». Венгерскому правительству импонировала склонность Бенито Муссолини поддерживать некоторые территориальные претензии Венгрии⁸.

Третьей страной, которая поддерживала «Хеймвер», была фашистская Италия. Например, когда в сентябре 1930 года во главе этой военизированной организации стал крупный землевладелец князь Эрнст Рюдигер фон Штаремберг, то он вложил много собственных и заимствованных средств в вооружение этой частной армии, а также получал деньги и оружие от Бенито Муссолини и премьер-министра Венгрии Иштвана Бетлена.

Обращаясь к Дуче, Штаремберг охарактеризовал «Хеймвер» как «Компанию гражданского страхования от взлома, своего рода милицию для защиты частной собственности буржуазных и крестьянских кругов от возможных посягательств или же от коммунистических атак»⁹. Сказано очень точно и соответствовало действительности до того времени, пока руководители этой военизированной охраны не начали серьезно интересоваться политикой. Добавим, что в мае 1930 года численность «сотрудников» этой корпорации превысила 400 тысяч человек. Для сравнения – в рядах армии Австрии в тот момент служило 70 тысяч военнослужащих.

Вместе с Дюлой Гембешем, сменившим Бетлена на посту премьер-министра, Штаремберг доставил контрабандным путем из Италии в Австрию австрийские винтовки, захваченные итальянцами в период первой мировой войны.

Хотя «дружба» между «Хеймвером» и Римом началась еще в годы формирования этого движения, по мере усиления итальянского фашизма, особенно после того, как Бенито Муссолини в ноябре 1922 года пришел к власти, его влияние на хеймверовское движение в Австрии увеличилось. Хеймверовцы Зальцбурга изучали, например, итальянский язык, чтобы, приехав в Италию, иметь возможность наглядно изучить фашистскую систему в действии.

Канцлер Австрии – лидер христианско-социалистической партии католический священник Игнац Зейпель (занимал этот пост с 1926 по 1929 год) симпатизировал хеймверовскому движению, видя в нем дополнительное средство для укрепления государственной власти, в борьбе против левых сил – социал-демократов. Он считал образцом авторитарное государство итальянского фашизма и потому всеми средствами поддерживал хеймверовское движение. Именно Игнац Зейпель заботился об оказании финансовой помощи «Хеймверу» из средств крупной австрийской буржуазии.

В то же время социал-демократические лидеры удерживали своих сторонников от эффективных контрмер. Они не только преуменьшали фашистскую опасность, но в ряде случаев шли на прямое сотрудничество с хеймверовскими организациями. Например, Юлиус Дейч сам опубликовал протоколы переговоров, которые велись с декабря 1925 года по февраль 1926 года по вопросу о военном сотрудничестве социал-демократического Шуцбунда и «Хеймвера» с военным командованием Тироля на случай возможного нападения итальянских войск.

На глазах у буржуазного правительства ускоренными темпами шло вооружение сил, которые непонятно кому подчинялись. Крупная буржуазия, испытывавшая сначала некоторое недоверие к «Хеймверу», вскоре убедилась в его пользе и начало активно инвестировать средства в его развитие. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Германии, когда представители бизнес-элиты субсидировали нацистское движение.

По предложению заместителя главы правительства Штирии, Арера, «Союз промышленников» выделил в марте 1921 года субсидии штирийскому «Хеймверу» в размере пяти миллионов крон ежегодно. Из этой суммы по два миллиона платили промышленники и банкиры, а один миллион – землевладельцы.

Бывший канцлер Штрерувиц, деятель Христианско-социальной партии, в книге «Потоп в Австрии» писал, что союз промышленников на своей конференции 1 декабря 1921 года принял решение о финансовой поддержке «Хеймвера», добавив при этом: «Промышленники действительно никогда не отрицали того, что выделяли солидные денежные суммы для укрепления хеймверовского движения». Поясним, что предприниматели выделяли на нужды «реакционного» союза 1 % от выплачиваемой ими рабочим заработной платы¹⁰.

«Хеймвер» начинает действовать, а социал-демократы бездействовать

В начале двадцатых годов прошлого века хеймверовцы и другие подобные им организации в Австрии были еще очень слабы, чтобы, по примеру итальянских фашистов, пытаться захватить власть в стране. Хотя такие планы разрабатывались.

Так же они активно сражались с левыми, совершая террористические акты и убийства рабочих и их функционеров. Справедливости ради отметим, что аналогичным же образом вели себя социал-демократы и фронтовики-монархисты. В то время в Австрии и соседней Германии политические стычки превращались в кровопролитные уличные драки. Ослабленная в результате всевозможных реформ и либерализации власти полиция не могла контролировать ситуацию.

Длинный список жертв возглавил сорокачетырехлетний социал-демократ, член рабочего Совета венского района Хитцинг Франц Бирнеккер, погибший 17 февраля 1923 года. Социал-демократическая газета «Арбайтер цайтунг» 19 февраля пригрозила по этому поводу:

«Бандиты не уйдут от ответственности… Рабочие найдут пути и средства, чтобы снова восстановить порядок. Те, кто с оружием в руках выступает против рабочих, будут разгромлены».

Несмотря на эти «громкие заявления» убийцы были приговорены к незначительным срокам тюремного заключения. Во время процесса против них в мае 1923 года радикально настроенные фронтовики-монархисты застрелили молодого железнодорожника из Фаворитена Карла Штиля. И снова венский бургомистр социал-демократ Карл Зейц клятвенно заверял, что погибший станет последней жертвой. Однако его убийцы были оправданы. Следующие преступление произошло 29 сентября того же года в местечке Шпиллерн, неподалеку от Корнойбурга, фашистами были убиты молодые рабочие Коварик и Виммер, причем убийцы снова были оправданы¹¹.

Широко известные массовые беспорядки в Вене 5 июля 1927 года начались с того, что бывшие фронтовики-монархисты застрелили 30 января 1927 года в бургенландском пограничном городке Шаттендорф, после демонстрации шуцбундовцев, сорокалетнего социал-демократа, инвалида войны Матиаса Чмарица и девятилетнего Иозефа Грессинга. Сразу же после этого рабочие заводов ФИАТ во Флоридсдорфе, Сименс-Шуккерта, а, также других предприятий начали забастовку. Бургомистр Вены Карл Зейц заклинал: «Это преступление должно быть отмщено!»

В день похорон шаттендорфских жертв, 2 февраля 1927 года, была объявлена пятиминутная всеобщая стачка «в память погибших, реакции в предостережение». Но в Тироле случилось происшествие, небывалое до сих пор в Австрийской республике. Тирольский «Хеймвер» заявил, что намерен силой оружия воспрепятствовать маршу рабочих в Инсбруке, после чего социал-демократическая партия отменила это выступление. Эта победа придала мощный импульс хеймеровскому движению. Социал-демократическая партия, как всегда, призвала своих членов сохранять дисциплину¹².

Суд присяжных 4 июля 1927 года оправдал трех убийц из Шаттендорфа. После этого уже не было силы, которая могла бы удержать венский пролетариат от взрыва негодования. Как обычно, социал-демократическая партия бросила рабочих на произвол судьбы. Когда члены производственного совета электростанции направились около полуночи в правление социал-демократической партии за директивами, там царило полное смятение. Хотя лидер партии Отто Бауэр находился в редакции газеты «Арбайтер цайтунг», ему посоветовали не принимать делегацию. На этом настаивал Юлиус Браунталь, в то время редактор социал-демократической массовой газеты «Дас Клайне блатт». «Что ты скажешь людям? – говорил Браунталь. – Они возбуждены, и не твое дело их успокаивать. Но, с другой стороны, ты не можешь одобрить, если они в своей ярости захотят выйти за рамки дозволенного. Нельзя брать на себя ответственность за такие вещи». Членов производственного совета принял только главный редактор «Арбайтер цайтунг» Фридрих Аустерлиц, который зачитал им свою передовую статью для следующего номера газеты.

Статья буквально подлила масла в огонь, но не содержала какого-либо призыва. В тот вечер социал-демократы хотела дать лозунг на следующий день. «Ничего не случится – таково было мнение…» – написал через семь лет австрийский социал-демократ Отто Лейхтер. Шуцбунд также не был мобилизован. Руководство социал-демократической партии точно знало, что действуя таким образом, оно вызовет стихийную, неорганизованную демонстрацию. Отто Бауэр сказал позднее, выступая в парламенте 26 июля 1927 года: «Первой мыслью было сказать: давайте не будем ждать, пока произойдет стихийная демонстрация, а проведем сами такую демонстрацию, приняв все меры к тому, чтобы не нарушить порядок… Но были серьезные сомнения против проведения такой демонстрации…»

Одно из таких «серьезных сомнений» назвал в своих неопубликованных – воспоминаниях депутат парламента социал-демократ Вильгельм Элленбоген. Он оценивает как банкротство партии тот факт, что ее руководство сознательно бросило демонстрантов на произвол судьбы, боясь, что такая демонстрация, организованная в рабочий день, может перерасти во всеобщую стачку, а затем в гражданскую войну. Со стороны ведущих социал-демократов высказывался позднее упрек в адрес руководства партии, поскольку оно лишь хотело показать буржуазии, что без содействия социал-демократии невозможно удержать массы в узде, в рамках порядка. Однако социал-демократическое руководство недооценивало возмущение масс и последствия неконтролируемого народного бунта. А это, в свою очередь, способствовало росту политической популярности христианских – демократов. Что же произошло 5 июля 1927 года?

Первые беспорядки в Австрийской республике

Утром 5 июня 1927 года рабочие электростанции начали забастовку и направились во внутреннюю часть города Вены. Там находилось большинство правительственных учреждений. К ним присоединились рабочие других предприятий, и вскоре по Рингу двинулась мощная демонстрация. Неподалеку от парламента, на Шмерлингплац, демонстрация столкнулась с небольшим отрядом полицейских, вооруженных лишь резиновыми дубинками. Рабочие разогнали их.

Тогда шеф австрийской и венской полиции Иоганн Шобер направил против многочисленной демонстрации конную полицию. Стражи правопорядка обнажили сабли и атаковали манифестантов, которые оказали сопротивление. В толпе появились первые раненные, что еще больше накалило обстановку. Часть демонстрантов достигла Дворца юстиции и построила баррикады из садовых скамеек, заборов, железных решеток и строительных лесов. Оружием рабочим служили лестницы, доски, сучья и камни со строительства трамвайной линии.

Газета «Нойе фрайе прессе» сообщила 8 июля:

«Руководство перешло к молодым коммунистам, которые с этого момента разжигали толпу, возглавляли ее и своими действиями показывали пример… В конце концов, конная полиция была вынуждена покинуть поле боя. Теперь весь район вокруг Дворца юстиции оказался в распоряжении толпы, руководство которой взяла на себя коммунистическая молодежь».

Полицейские отступили во Дворец юстиции. Крайне возбужденная толпа, считавшая это здание символом классового судопроизводства, взяла его штурмом. Возмущение демонстрантов возросло еще больше, когда они обнаружили внутри этого дворца портреты и статуи императора, которые еще не убрали после почти девяти лет; существования республики. Хранившиеся в здании дела были преданы огню, а сам Дворец юстиции подожжен.

Затем манифестанты атаковали близлежащие полицейские участки и подожгли их.

После этого они захватили здание редакции органа Христианско-социальной партии газеты «Рейхспост» и тоже подожгли его. Поступили они так из-за того, что это издание на своих страницах приветствовало оправдание убийц из Шаттендорфа, сообщив, что это «само собой разумеющийся приговор».

Так как полиция оказалась бессильной, Иоганн Шобер собрался обратиться за помощью к военным, но венский бургомистр социал-демократ Карл Зейц не дал на это согласия.

Лишь теперь социал-демократическое руководство отдало приказ поднять по тревоге Шуцбунд, однако, без оружия. Вероятно, эти военизированные формирования должны были продемонстрировать, кто истинный хозяин в городе и стране. А может быть руководители страны просто испугались того, что стихийное выступление может выйти из-под контроля.

Шуцбундовцы были введены в действие. С риском для жизни они спасали полицейских, находившихся в опасности. Вооруженные дубинками, они пытались проложить пожарным дорогу к горящему Дворцу юстиции, которым преграждала путь толпа. Такого в Вене еще никогда не было.

В воспоминаниях Вильгельма Элленбогена весьма красноречиво говорится о растерянности социал-демократического руководства, о том, что оно, столкнувшись с взрывом народных страстей, испытывало презрение к чувствам масс.

«Ярость этого взрыва свалилась на всех нас как неожиданное стихийное событие. Когда я увидел в парламенте – в клубе для социал-демократических депутатов – беснующихся людей, причем некоторые из них с пеной у рта валялись на полу, увидел избитых до крови полицейских и шуцбундовцев, истерически визжавших женщин, которые как безумные бегали взад-вперед, а за стенами парламента – обезумевшую, возмущенную толпу, которая избивала шуцбундовцев и не хотела слушать весьма популярного бургомистра Зейца, то у меня создалось впечатление, что я свидетель нового массового психоза».

Политик был прав. Он действительно стал свидетелем массового психоза, когда обезумевшая толпа уже утратила контроль над собой.

Полицей-президент Иоган Шобер получил теперь от канцлера Зейпеля разрешение вооружить полицию винтовками и стрелять в демонстрантов. К горящему Дворцу юстиции было направлено 600 полицейских.

Для тушения пожаров со всей Вены были направлены пожарные команды. Однако автомашины не смогли попасть к месту, где бушевал «огненный дракон» даже, несмотря на все усилия социал-демократических руководителей – Карла Зейца, «красного» генерала Теодора Кернера и Юлиуса Дейча. Несмотря на то, что на одном из пожарных автомобилей стоял сам бургомистр Вены, они были вынуждены четыре раза возвращаться обратно. На пятый раз, под защитой отряда шуцбундовцев во главе с Юлиусом Дейчем, эти автомашины прорвались, наконец, к Дворцу юстиции. В этот момент раздались залпы полицейских.

Вооруженные винтовками «манлихер», стражи правопорядка наступали двумя группами, одна – со стороны Бартенштайнгассе, другая – со стороны Беллариа. Около двух часов дня прозвучали первые залпы. Выстрелы раздавались то здесь, то там, и безоружную толпу охватила дикая паника. Безудержная стрельба продолжалась до пяти часов вечера. Без всякого предупреждения полиция стреляла по каждой группе демонстрантов. Полицейские переходили из одного переулка в другой и убивали людей, как кроликов.

Социал-демократ Отто Бауэр 24 июля 1927 года следующим образом излагал в парламенте ход событий:

«Полиция двигалась по городу и стреляла, убитые и раненые падали на землю. Когда мы прибыли, чтобы спасти то, что еще можно было спасти, на нас накинулись самые спокойные и рассудительные рабочие с единодушным криком: „Дайте нам оружие, чтобы мы могли защищаться!“».

Руководство социал-демократов вечером 5 июля 1927 года отвело Шуцбунд, предоставив полиции право навести окончательный порядок в районе Дворца юстиции.

По утверждению отдельных историков, итог этих беспорядков был таков: 89 убитых и примерно 1000 раненных манифестантов¹³.

«Хеймвер» начинает действовать

На следующий день руководство социал-демократической партии объявило 24-часовую всеобщую стачку и не ограниченную по времени забастовку на транспорте, пока правительство не выполнит три требования:

1. Не усиливать реакционные меры.

2. Предъявить обвинения лицам, ответственным за кровавую расправу.

3. Созвать парламент.

Но даже эти три незначительных требования, были полностью отклонены правительством.

Игнац Зейпель настаивал, чтобы забастовка на транспорте была прекращена без всяких условий. При этом впервые в истории Австрии против бастовавших был использован «Хеймвер».

Хеймверовцы Тироля заняли железнодорожный вокзал в Инсбруке. Руководство социал-демократической партии снова капитулировало. Забастовка на транспорте была 9 июля прекращена без каких-либо условий, под предлогом того, что «предотвращение новых планов реакции требует созыва парламента, а это будет возможно лишь после окончания забастовки на транспорте». Железнодорожники Инсбрука оказались более мужественными, чем их руководители, и приступили к работе только после отвода хеймверовцев.

Отто Бауэр заявил, что он был горд принести в «жертву престиж», чтобы спасти «страну от гражданской войны». Но это была вовсе не престижная жертва, а тяжелое поражение рабочего класса и серьезная победа реакции, которую она одержала из-за капитулянтской политики, проводимой социал-демократическим руководством.

Избранный тогда в первый раз депутатом от Христианско-социальной партии, будущий канцлер страны, Курт фон Шушниг с полным правом мог торжествовать, произнося свою первую парламентскую речь. Он сказал, в частности:

«Для нас представляет интерес тот факт, что впервые удалось подавить, по крайней мере, частично, забастовку железнодорожников».

Ему было чем гордиться. «Хеймвер» доказал свою способность обеспечивать порядок в стране.

Желая предотвратить повторение стихийных выступлений рабочих, социал-демократическая партия приняла решение реорганизовать «Республиканский Шуцбунд». В него стали принимать теперь только социал-демократов, имеющих партийный стаж не менее двух лет.

Обращаясь к представителям Христианско-социальной партии, Вильгельм Элленбоген заявил 4 ноября 1927 года в парламенте:

«Всеобщая стачка 16 июля 1927 г., которую вы так сильно ругаете, была одним из средств – и за это вы должны нас благодарить, – направленных на то, чтобы новые взрывы возмущения не привели к кровопролитию. Тем самым, вы были также спасены, от еще больших бед».

Депутат парламента социал-демократ Арнольд Эйслер высказался в парламенте еще более определенно. «Мы хотели тогда отвлечь рабочие массы от страстного желания вооружиться».

Власти отпраздновали победу. Канцлер Игнац Зейпель заявил:

«Этот успех трудно переоценить, его значение признается всеми верными государству гражданами нашего отечества и, кроме того, влиятельными силами за границей. Этот успех будет достойно оценен историей Австрийской республики, его следует отнести за счет того, что дирекция полиции Вены вновь показала себя в качестве самой прочной опоры государственного порядка».

На венских полицейских обрушился дождь золотых и серебряных знаков почета за заслуги перед республикой, а также медалей.

На требование провести амнистию Игнац Зейпель цинично ответил: «Не требуйте от правительства и парламента ничего такого, что выглядит снисхождением, если вспомнить о виновных и их жертвах». И он действовал в этом духе. Полиция продолжала массовые аресты. В течение многих месяцев свирепствовала жаждущая мести юстиция¹⁴.

Политическая юность «Хеймвера»

Поражение на выборах в 1927 году усилило стремление Христианско-социальной партии использовать внепарламентские средства борьбы. Главной силой фашистских военизированных союзов сделался «Хеймвер», который прежде высмеивался руководством социал-демократической партии как жалкий союз безвредных крикунов и политиков, завсегдатаев кабаков. Соперничающие фюреры «Хеймвера» были поставлены под единое руководство, созданы новые хеймверовские организации, в том числе в ряде земель, где их раньше почти не было – в южной части Нижней Австрии, в Верхней Австрии и Зальцбурге.

Теперь эта военизированная организация приобрела ярко выраженный политический характер. Ее лидеры начали разрабатывать по итальянскому и немецкому образцу собственную идеологию. «Хеймвер» отмежевался от старых традиционных правых партий, придал себе вид «движения обновления», выступал против парламента и «государства партий».

Несмотря на это, Игнац Зейпель продолжал поддерживать «Хеймвер». В докладе, с которым он выступил в Тюбингене, есть и такие слова:

«У нас, в Австрии, имеется сильное народное движение, которое намерено освободить демократию от господства партий. Это народное движение представляет Хеймвер. Верно, конечно, что „Хеймвер“ требует от своих членов соблюдения военной дисциплины, но он делает это не из чувства милитаризма, а ради дисциплины».

Оратор, правда, стремился формировать «Хеймвер» в качестве военной и. внепарламентской силы антимарксистского фронта, не допуская его превращения в политическую партию. Но добиться этого на длительный срок Зейпелю не удалось. Вскоре и Христианско-социальная партия почувствовала конкуренцию «Хеймвера», которому удалось лишить ее господства в деревнях.

Еще одним последствием событий 5 июля 1927 года стало постепенное изменение австрийской внешней политики, которое привело к сближению Австрии с фашистской Италией и хортистской Венгрией.

Особенно активно пропагандировал эти контакты венгерский премьер-министр Иштван Бетлен, рассчитывая использовать их для получения помощи от Бенито Муссолини в целях ревизии мирного договора с Венгрией. Бетлен ожидал, что правое, австрийское правительство поддержит эту политику, направленную против Малой Антанты (Чехословакии, Румынии и Югославии), но в первую очередь против Чехословакии, в правительстве которой находились социал-демократы. Кроме того, здесь были поставлены на карту экономические интересы Венгрии. Он боялся, что левое правительство в Австрии, сможет запретить ввоз в страну пшеницы, являвшейся главным предметом экспорта Венгрии.

По тем же причинам Бетлен противился расширению германского влияния в Центральной Европе. Именно потому он не поддержал план путча, который вынашивался штирийским «Хеймвером». Предполагалось разгромить «Республиканский Шуцбунд» и, после занятия общественных зданий в Вене, провозгласить военную диктатуру. Но план настойчиво требовал заключения таможенного союза Австрии с Германским рейхом, что не устраивало Бетлена.

Интересы Венгрии, отклонявшей аншлюс Австрии с Германией, совпадали в то время с интересами Италии, которая также хотела воспрепятствовать возможному росту германского влияния в районе Дуная. Дело в том, что Италия сама вынашивала честолюбивые планы стать первой державой в этом районе путем создания управляемого из Рима блока государств с опорными пунктами в Вене и Будапеште в качестве противовеса Малой Антанте.

В позиции Бетлена Муссолини видел гарантию против аншлюса Австрии к Германии, которого он не хотел. Поэтому зондаж Бетлена в Риме нашел благосклонный прием. Италия и Венгрия пришли к соглашению предпринять совместные усилия Направленные на недопущения аншлюса.

Стремясь установить в Австрии фашистский режим, Бенито Муссолини и Бетлен видели свое главное оружие, кроме экономического давления, в поддержке «Хеймвера». Венгерский историк Лайош Керекеш на основе венгерских архивов тщательно исследовал активную деятельность венгерских и итальянских фашистов в Австрии.

После пасхальных праздников в 1928 года значительные размеры приняла поддержка ими части «Хеймвера», возглавляемой Рихардом Штейдле, которое противостояло крылу Вальтера Пфримера, настроенному в духе национал-социализма.

Переговоры представителей венгерского правительства с Штейдле привели к удовлетворительному результату, и Иштван Бетлен помог ему установить связь с Бенито Муссолини.

Бетлен посетил в апреле 1928 года инкогнито Дуче в Милане и сказал ему, согласно протоколу: «Цель должна состоять в том, чтобы в Австрии с помощью „Хеймвера“ правое правительство взяло власть у нынешнего правительства…» Для этого нужно было бы поддержать «Хеймвер», предоставив ему три миллиона шиллингов и оружие. Муссолини, правда, лицемерно заявил, что фашизм не является предметом экспорта, но ответил: «Я готов предоставить через Вас австрийским правым организациям миллион лир сразу или же по частям и передать им на границе необходимое оружие…».

Руководитель «Хеймвера» Рихард Штейдле потребовал в меморандуме Бетлену от 23 мая 1928 года сумму в 1494000 лир, из них – 524000 лир немедленно, 18000 винтовок и 300 патронов на каждую, а также 190 пулеметов. После этого, сказал он, «Хеймвер» будет, «без сомнения, в состоянии использовать любой повод, чтобы устранить недостатки нашей нынешней государственной конституции».

За это «Хеймвер» бросил на произвол судьбы австрийское меньшинство, проживавшее в оккупированном Италией по Сен-Жерменскому международному договору Южном Тироле. Штейдле дал обязательство, что новое правительство «письменно, обещает не поднимать вопрос о Южном Тироле ни официально, ни публично и не допускать ведения соответствующей пропаганды».

Первый взнос от венгерского посредника – два чека, один на 500000, другой на 1120 000 лир, т. е. больше, чем требовал «Хеймвер», он получил 23 августа.

По настоянию Зейпеля, австрийская крупная промышленность поддерживала «Хеймвер» деньгами. Объяснялось это просто – те и другие были заинтересованы в отмене права рабочих на забастовки и ликвидации свободных профсоюзов.

Первое наступление началось на предприятиях лидера австрийской тяжелой промышленности – концерн «АльпинеМонтангезельшафт». Дирекция компании начала «чистку» предприятий от рабочих – членов коммунистической и социал-демократической партий и свободных профсоюзов. Вместо них на работу принимали хеймверовцев.

Благодаря этому решалось сразу две задачи. Во-первых, замена независимого профсоюза на «Свободный профсоюз» и тем самым гарантия бесперебойной работы заводов. Во-вторых, поддержка «Хеймвера».

В течение короткого периода времени аналогичные преобразования были проведены и на других предприятиях австрийской промышленности.

«Хеймвер» завоевывает улицы

Если раньше австрофашисты не осмеливались проводить демонстрации в рабочих кварталах, то, начиная с 1927 года каждое воскресенье собирали все свои силы в том или другом промышленном центре, чтобы тем самым сломить волю рабочих к сопротивлению. Руководство социал-демократической партии «во имя демократии» безучастно следило за этими действиями, вместо того чтобы с самого начала выступить против них. Лидеры партии ограничивались тем, что указывали своим сторонникам на предстоящее завоевание власти с помощью избирательного бюллетеня.

Вскоре хеймверовцы почувствовали себя настолько сильными, чтобы организовать 7 октября 1928 года провокационный марш 13000 своих членов в Винер-Нойштадте. В этом «красном предместье Вены» традиционно господствовали социал-демократы.

На этот раз руководство социал-демократии, учитывая возбуждение проживающих в этом районе своих сторонников, не могло остаться безучастным наблюдателем. Оно призвало провести, в Винер-Нойштадте рабочую манифестацию – в тот же день, час и на том же месте, что и их политический противник. Лидеры социал-демократов надеялись, что глава земельного правительства ввиду возможного столкновения запретит обе манифестации. Однако правительство не уступило, хотя социал-демократы, которые вели переговоры, все настойчивее предлагали осуществить «внутреннее разоружение» (т. е. роспуск «Республиканского шуцбунда» при условии одновременного роспуска «Хеймвера»). Но канцлер Зейпель настаивал на том, что левые должны «отказаться от своей монополии на улицу». Он не давал лидерам социал-демократии запугать себя угрозами и не соглашался на их предложение о «внутреннем разоружении».

Зейпель дал указание военному министру Вогуэну использовать солдат для защиты демонстрации хеймверовцев. Он разрешил также начальнику штаба «Хеймвера» майору Вальдемару Пабсту разместить на несколько дней свою штаб-квартиру в дирекции венской полиции, чтобы, находясь там, подготовить выступление «Хеймвера» и управлять им.

В результате многодневных переговоров 13 000 членов «Хеймвера» под защитой австрийской армии получили возможность пройти маршем мимо «красной ратуши» в Винер-Нойштадте. «Шуцбунду» было разрешено провести свою манифестацию лишь после этого марша.

Рихард Штейдле объявил о проведении новых провокаций. «Винер-Нойштадт, – сказал он, – это не конечный пункт, а лишь обнадеживающий этап нашей борьбы».

В Линце 14 октября 1928 года состоялся парад «Хеймвера», но теперь уже без контрдемонстрации. «За ним последовал ряд прорывов Хеймверовцев в австрийские рабочие центры, в первую очередь вокруг Вены, а 24 февраля 1929 года даже в венский рабочий район Мейдлинг»¹⁵.

Завоевав «улицу» «Хеймвер» в 1929 году начал наступление в среде большой политики. Одним из его требований была необходимость изменить конституцию, принятую в 1920 году. Целью этой кампании было укрепление авторитета правительства в противовес парламенту, вплоть до предоставления правительству и президенту диктаторских полномочий. Одновременно предполагалось урезать финансовую самостоятельность Вены, которая давала возможность муниципалитету столицы проводить жилищное строительство и социальную политику за счет собственных налоговых поступлений.

Эти требования «Хеймвера» совпадали с требованиями канцлера Зейпеля. Но, поскольку реформу конституций нельзя было осуществить легальным путем без согласия социал-демократической фракции в парламенте, то правительство и «Хеймвер» усилили нажим на рабочих.

В качестве примера такого энергичного давления можно привести следующие факты: февраля хеймверовцы напали на Рабочий дом в Глогнице (Нижняя Австрия); февраля был запрещен Рабочий стрелковый союз; в социал-демократическом партийном доме в Вене на улице Рехте Винцайле полиция в поисках оружия провела обыск. При этом она конфисковала 300 винтовок и 50 000 патронов.

Правление социал-демократической партии собралось на заседание, чтобы дать оценку акции правоохранительных органов, но так и не приняло решения провести какие-либо ответные мероприятия.

Ободренный этим легким успехом, канцлер Зейпель настаивал, чтобы «Хеймвер», проявлял большую активность на улицах. В ночь на 23 марта 1929 года этот решительный политик в течение четырех часов беседовал с Штейдле. Ссылаясь на опыт последних демонстраций, он предлагал, чтобы «Хеймвер», действуя по образу итальянских фашистов, выступал более активно. Зейпель заявил, что он через прессу уже подготовил надлежащим образом общественное мнение. Будучи прелатом, он, естественно, может руководить этими действиями только из-за кулис, но считает, что дело нельзя откладывать позднее, чем до осени.

Однако 3 апреля 1929 года Зейпель неожиданно ушел в отставку, после чего было образовано правительство крупного промышленника Штрерувица. Несмотря на смену в руководстве страны, «Хеймвер» усиливал наступление. Ведь новое правительство Штрерувица обещало не мешать действиям Хеймвера. Австрия, казалось, была «на пороге» гражданской войны.

За планами подготовки хеймверовских путчей снова стояли Италия и Венгрия. Бенито Муссолини продолжал поставлять оружие и обещал дать 1420 000 лир взамен обязательства, подписанного Штейдле, Пфримером и Пабстом. В нем говорилось:

«Руководство всеми австрийскими союзами самозащиты берет на себя обязательство провести решающую акцию по изменению австрийской конституции самое позднее между 15 февраля и 15 марта 1930 года. Руководство будет, однако, всеми силами стремиться провести эту акцию уже „осенью этого года“».

Также хеймверовцам оказывала поддержку и Германия. Хотя поддержка шла, скорее, на уровне отдельных политических организаций, чем руководства Германии. Например, на манифестации, проведенной в Баварии германской организацией «Стальной шлем», участвовала тысяча австрийских Хеймверовцев. В свою очередь, для участия в аналогичном мероприятии на территории Австрии, в Инсбруке из Германии прибыло 20 000 членов «Стального шлема»¹⁶.

Одновременно с активной деятельностью за пределами Австрии «Хеймвер» продолжал завоевывать улицы. Одной из таких акций был обстрел 18 августа 1929 года рабочей манифестации в верхнештирийском городке Санкт-Лоренце. В тот день хеймверовцы хотели воспрепятствовать выступлению социал-демократа Коломана Валлиша, которого они особенно ненавидели. Члены «Хеймвера» заняли городскую площадь, а когда рабочие оказали сопротивление, начальник штаба штирийского «Хеймвера» Раутер отдал приказ стрелять. В 17 часов вечера, согласно приказу, хеймверовцы открыли огонь. В результате был убит на месте каменщик из Трагёса, а строительный рабочий из Киндберга умер позднее от ран. Погиб также один санитар-шуцбундовец. Многие рабочие получили тяжелые ранения. Значительное число нападавших было ранено после того, как рабочие перешли в контратаку. Но австрийское правосудие осудило лишь шуцбундовского командира и одного из его подчиненных.

Эти события вызвало возбуждение рабочих. Во многих городах Верхней Штирии рабочие вышли на улицы. А в самой Вене под руководством производственных советов были организованы стачки протеста.

После столкновения в Санкт-Лоренце хеймверовцы стали более настойчиво призывать к изменению конституции и грозили походом на Вену. Их лозунг о создании «сильного правительства» находил все больший отклик у буржуазных партий.

На 29 сентября 1929 года «Хеймвер» запланировал марши в Нижней Австрии – в городах Мёдлинт, Штокерау, Цветль и Пёхларн. В беседе с венгерским военным атташе в Вене Вогуэн назвал эту дату – «днем проверки».

«Хеймвер» 21 сентября 1929 года получил от Бенито Муссолини первую часть денежной суммы, за которой последовала в середине октября вторая, в размере 512 240 лир. Через 24 часа после этого правительство Штрерувица ушло в отставку, поскольку буржуазные партии все еще боялись установления Хеймверовской диктатуры.

Новое правительство возглавили Иоган Шобер, бывший 15 июля 1927 года полицей-президентом Австрии. Его целью было добиться изменения конституции.

Казалось, «Хеймвер» был уже близок к осуществлению своей цели. Шобер немедленно установил контакт с этой организацией и непублично поддержал ее требования об изменении конституции. Со своей стороны руководители этой организации Рихард Штейдле и Вальтер Пфример заявили, что они твердо поддерживают правительство Шобера, поскольку это их правительство. Если кто-либо не будет подчиняться правительству, то «Хеймвер» выступит против него с оружием. Бенито Муссолини также был готов первым признать Хеймверовское правительство доказать ему экономическую помощь¹⁷.

Однако общая ситуация сложилась неблагоприятно для создания открыто фашистского правительства. Смелая контратака рабочих в Санкт-Лоренцене продемонстрировала, с чем пришлось бы столкнуться такому правительству. В то же время в области экономической политики все больше начинал сказываться наступающий мировой экономический кризис.

«Хеймвер» все больше стремился стать самостоятельной фашистской партией. Фюрер организации Рихард Штейдле поставил перед «Хеймвером» вопрос:

«Намерен ли он, как и до сих пор, быть лишь орудием политических партий, или же он намерен высказаться за фашистскую систему?» и сам ответил: «Теперешнее парламентское государство неспособно успешно помериться силами с таким врагом, как австромарксизм… Мы – это ударные отряды революции, патриоты, которые диктатуре разрушении противопоставляют диктатуру созидания. В период серьезной опасности господствовать могут лишь отдельные личности… Мы хотим закончить французскую революцию на немецкой земле, в. случае необходимости, путем осуществления немецкой революции»..

Чуть позднее, 18 мая 1930 года он огласил так называемую Корнойбургкую клятву («Der Korneuburger Eil»), в которой говорилось:

«Мы хотим взять власть в государстве… Мы должны: обязательно подчинить нашей конечной цели требования партий, так как мы хотим служить единству немецкого народа. Мы отвергаем западный демократический парламентаризм и государство партий. Вместо него мы хотим установить самоуправление сословий.

…Мы хотим на профессионально-сословной основе осуществить самоуправление в экономике. Мы преодолеем классовую борьбу… Пусть каждый товарищ чувствует себя носителем нового немецкого государственного самосознания и поддерживает его…».

Рихард Штейдле стремился навязать эту программу другим руководителям «Хеймвера» и всему движению. Штаремберг, который в своей речи в Линце 21 июня 1930 гола первоначально охарактеризовал Корнойбургскую клятву как «довольно неясную и высокопарную», затем присоединился к ней.

Характерным для идеологии хеймверовского движения было сочетание идей итальянского фашизма с великогерманским шовинизмом. О вере в Австрию ничего не говорилось, напротив, речь шла о служении «общности всего немецкого народа».

Несмотря на открытое признание фашизма в Корнойбургской клятве, клуб депутатов Христианско-социальной партии распорядился зачитать официальное заявление о том, что партия и впредь будет симпатизировать хеймверовскому движению.

В силу напряженной экономической ситуации и внешнеполитического нажима со стороны Малой Антанты – союза Югославии, Румынии и Чехословакии – претензии «Хеймвера» стали правительству поперек пути.

Стараясь получись иностранные займы, Иоган Шобер хотел для успокоения финансовых кругов достигнуть «внутреннего разоружения». Он вызвал к себе хеймверовских лидеров и провел с ними переговоры об издании закона, по которому все организации самообороны должны были быть распущены. Хотя Шобер заверял хеймверовцев, что он не собирается «в отношении их осуществлять на практике этот закон с железной строгостью», лидеры движения отказались дать на это свое согласие и разорвали отношения с Шобером. В ответ Шобер велел немедленно выдворить майора Пабста из Австрии и поддержал кандидатуру Штаремберга на пост главного руководителя «Хеймвера».

Штаремберг был приглашен к Бенито Муссолини, который посоветовал ему поддержать Шобера. Последнему удалось в январе и феврале 1930 года убедить сперва Венгрию, а затем, во время визита в Рим, и лично Дуче, что он исполнен решимости последовательно оттеснять на задний план социалистов в Австрии. Однако, заявил Шобер, ему нужно иметь для этого лишь некоторое время и экономическую поддержку извне, в первую очередь займы. После этого Италия заключила с Австрией 6 февраля 1930 года договор о дружбе, о согласительной и арбитражной процедуре.

В сентябре 1930 года Штарембергу удалось, получив большинство в один голос, стать главным руководителем «Хеймвера». В мемуарах он пишет, что был избран «единственным фюрером австрийского Хеймверовского движения». После этого Шобер дал указание союзу промышленников выдавать деньги только Штарембергу¹⁸.

Глава 3. Австрофашисты приходят во властные структуры

Осенью 1930 года представители Христианско-социальной партии вынудили Шобера уйти в отставку. Канцлером стал «сильный человек» этой партии Вогуэн, министром иностранных дел – Зейпель. Вогуэн включил Штаремберга в правительство в качестве министра внутренних дел. Министром юстиции стал другой «хеймверовец», нотариус Франц Хюбер, родственник нацистского фюрера Германа Геринга. Впервые «Хеймвер» вошел в правительство. Но мнению руководства «Хеймвера», кабинету следовало провести государственный переворот и установить фашистскую диктатуру. В мемуарах Штаремберга на этот счет говорится: «Я открыто признаю, что вошел в кабинет с намерением осуществить государственный переворот… причем я имел совершенно лояльные намерения совершить этот акт вместе с Вогуэном и его армией. Однако это намерение… оказалось в корне несбыточным… Мне противостоял фронт бюрократизма. Вогуэн не пошел на эту авантюру и назначил проведение новых выборов».

Между тем у австрофашизма появилась серьезная конкуренция в лице национал-социалистской партии. По мере экономического проникновения германского империализма в Австрию усиливалась агитация, проводимая в стране его агентурой – национал-социалистической партией. Штаремберг, участвовавший в 1923 года в гитлеровском путче в Мюнхене, вел переговоры с нацистами о выдвижении общего списка кандидатов на выборах в 1923 года.

Немецкие нацисты предложили Штарембергу примерно 500 000 шиллингов ежемесячно на его «движение самообороны» и 2 млн. шиллингов в «общий избирательный фонд», из них 500 000 шиллингов в его личное распоряжение. Однако переговоры окончились безрезультатно. Нацисты выступили со своим собственным списком. В свою очередь Бенито Муссолини передал «более крупную сумму в избирательный фонд Хеймвера». Кроме того, Италия согласилась, чтобы часть переведенных, но еще не выданных денежных сумм была использована для проведения выборов.

«Хеймвер» не оставлял ни у кого сомнений насчет того, что он не намерен выпустить из своих рук правительственную власть, несмотря на результаты выборов. В хеймверовской прокламации говорилось:

«Если „Хеймвер“ взялся сегодня за правительственный руль, то он сделал это не для поддержки Христианско-социальной партии, а для того, чтобы с железной решимостью удерживать этот руль и не допустить, чтобы он был отнят красным большинством».

Штаремберг, заявил 29 октября: «Теперь мы здесь и не. выпустим бразды правления, как бы ни прошли выборы». А 4 ноября 1930 года вернулся высланный ранее из Австрии начальник штаба «Хеймвера» Пабст.

Состоявшиеся 9 ноября новые выборы ознаменовались тяжелым поражением Христианско-социальной партии, и принесли значительный успех «блоку национальной, свободы». Поясним, что в него входили представители Великогерманской партии и Ландбунда (выражавшие интересы зажиточного крестьянства). Число голосов, поданных за социал-демократов, осталось почти на прежнем уровне (41,13 % вместо 42,3 %). Хеймверовцы получили восемь мандатов. Коммунисты впервые добились увеличения числа поданных за них голосов. Они получили 20 879 голосов, т. е. на 29 % больше, чем на парламентских выборах в 1927 года.

После того, как стали известны результаты выборов, Штаремберг еще раз пытался уговорить Вогуэна рискнуть осуществить путч. Но Вогуэну это казалось слишком опасным, поскольку он не мог даже твердо рассчитывать на – всех членов Христианско-социальной партии. Кроме того, венская полиция твердо поддерживала Шобера, о котором было известно, что он против путча. В этой обстановке правительство сообщило об отставке.

«Хеймвер» попал в тяжелый кризис, продолжавшийся весь 1931 год. В декабре 1930 года «Хеймвер» Нижней Австрии, которым руководил политический деятель Христианско-социальной партии Юлиус Рааб, отказался от Корнойбургской клятвы. Венский «Хеймвер» во главе с майором Эмилем Феем больше не признавал руководство Штаремберга. Курт Шушниг основал соперничающую с «Хеймвером» организацию «Остмеркише штурмшарен» («Штурмовые ватаги Остмарка»), явно монархистского направления. Ландбунд начал создавать собственные «отряды крестьянской обороны», для которых была характерна великогерманская идеология, что вскоре, привело их в лагерь национал-социализма. Штаремберг ушел в отставку в пользу Вальтера Пфримера, поскольку его собственное финансовое положение пошатнулось. Социал-демократические газеты снова ликовали по поводу победы, одержанной над австрийским фашизмом с помощью избирательного бюллетеня.

Результаты выборов, после которых социал-демократия в общем укрепила свои позиции, ничего не изменили в сдвиге соотношения сил в пользу правых. А последние давно уже не придерживались формальной законности, причем после 15 июля 1927 года перестали бояться и методов борьбы, традиционно применяемых социал-демократией. Правые выжидали лишь благоприятной возможности, чтобы сбросить маску парламентско-демократической законности¹⁹.

Это наглядно показывает эпизод с хеймверовским путчем 13 сентября 1931 года, который вошел в историю под названием «Путч Пфримера».

Путч австрофашистов

Советская газета «Правда» 14 сентября 1931 года написала об этом событии так:

«ВЕНА, 13 сентября. (ТАСС). Австрийское телеграфное агентств сообщает:

„Сегодня ночью в некоторых местностях Северной Штирии, а также в некоторых мелких областях Верхней Австрии и Зальцбурга „Хеймвер“ (фашистская боевая организация), возглавляемая Пфримером мобилизовала своих сторонников. В Бруке „Хеймвер“ блокировал железную дорогу.

Пфример выпустил прокламацию, в которой доводит до сведения населения, что подчиненный ему „Хеймвер“ взял в свои руки власть в государстве…

Австрийское правительство и провинциальные правительства приняли все меры для полного восстановления порядка, что будет достигнуто в ближайшее время. За исключением вышеназванных местностей, во всей Австрии и в Вене царит полное спокойствие“…»²⁰

И никаких официальных комментариев к этому инциденту. Такое ощущение, что в Москве равнодушно наблюдали за происходящим в одной из стран Западной Европы.

А вот более подробное описание путча. В этот день фюрер «Хеймвера» Штирии адвокат Вальтер Пфример собрал своих подчиненных, после чего они заняли вокзалы, здания, где размещались начальники округов, жандармерия, и другие учреждения. Правительственные власти нигде не приняли мер против такого захвата власти. Бургомистры социал-демократы были арестованы. Организатор путча издал прокламацию, в которой утверждалось, будто народ Австрии в час величайших испытаний… призвал его для своего спасения в качестве верховного хранителя народных прав. «В конституционном патенте» Пфример объявил, что взял на себя в качестве «фюрера государства» законодательную и исполнительную власть в стране и в землях, отменил суды присяжных и ввел осадное положение.

Хотя, через какое-то время, ему пришлось отказаться от этой затеи и сбежать, Штаремберг позднее вспоминал, что «он позвонил Вогуэну и сказал ему: „Я прошу тебя при всех обстоятельствах воспрепятствовать тому, чтобы армия выступила против „Хеймвера“, так как в этом случае неизбежно произошли бы местные столкновения…» Ответ: «Я не могу ничего обещать, но смотрите, лучше убирайтесь!» Колонны солдат, которые двигались на грузовиках, внезапно столкнулись с необходимостью серьезной починки моторов или же с другими трудностями. В результате «Хеймвер» получил время, чтобы скрыться. Солдатам, например, потребовалось три часа, чтобы преодолеть 50 км от Граца до Брука-на-Муре!

Судебное дело против фюреров «Хеймвера» было прекращено. Беспокойный Пфример возвратился из Югославии, предстал перед судом присяжных и в декабре 1931 года был оправдан²¹.

Австрофашист во главе государства

А между тем дела у правительства Австрии шли все хуже и хуже. В результате оно было вынуждено уйти в отставку. Главой восемнадцатого буржуазного кабинета Первой республики 20 мая 1932 года стал Энгельберт Дольфус, бывший секретарь крестьянской палаты Нижней Австрии, министр сельского и лесного хозяйства, мало известный до этого как политик. Советские историки упорно называли его просто фашистом. Хотя более корректно называть Дольфуса австрофашистом.

Он стал канцлером, опираясь на депутатов Христианско-социальной партии и «Хеймвера», получив большинство лишь в один голос. Этот энергичный человек из числа молодых руководителей Христианско-социальной партии, у которого малый физический рост (всего 153 см) компенсировался энергией и самоуверенностью (поэтому его иногда называли «злобным карликом»), был исполнен решимости не сдавать своих позиций, ослабить влияние нацистов и ввести в Австрии авторитарный режим. До сих пор историки спорят, пришел ли он к власти, уже имея твердый план «обосновать и осуществить отделение правительства от парламента» или необходимость такого мероприятия он понял, когда занял пост канцлера.

Движущей силой готовящегося австрофашистского государственного переворота стали хеймверовцы. Получая помощь из Италии и Венгрии, под водительством Штаремберга они развили активную деятельность.

Штаремберг побывал в феврале 1932 года в Берлине, где встречался с Адольфом Гитлером (которого хорошо знал во время «Пивного путча» в ноябре 1923 года в Мюнхене) и откровенно высказался в пользу великогерманизма. Однако после этого он заручился поддержкой Бенито Муссолини, посетив его 9 июня 1932 года. Гость из Австрии потребовал у Дуче 150000 винтовок и от 200 до 250 пулеметов «для успешного путча „Хеймвера“ ранней осенью», так как боялся возможной коалиции Христианско-социальной и социал-демократической – партий. Он нанес визит Хорти и получил у него одобрение своих планов²².

Как уже было сказано выше, Энгельберт Дольфус пользовался полной поддержкой венгерского премьер-министра и откровенного фашиста по взглядам Дюлы Гембеша, который был ему благодарен за попытку доставить контрабандным путем через австрийскую территорию итальянское оружие в Венгрию. Однако это мероприятие потерпело провал из-за бдительности австрийских железнодорожников. Они не пропустили в Венгрию один из транспортов оружия, направленный якобы на оружейный завод в Хиртенберге.

Дюла Гембеш одобрил совершенный Энгельбертом Дольфусом государственный переворот и выступил в его поддержку перед Бенито Муссолини. В то же время Гембеш настаивал на установлении взаимопонимания с австрийскими фашистами, Муссолини, со своей стороны, требовал от Дольфуса, чтобы тот предпринимал дальнейшие шаги против левых. В свою очередь, Энгельберт Дольфус рассказал венгерскому министру иностранных дел, посетившему его на обратном пути из Италии, о своих будущих планах, наглядно раскрыв свою двойную игру.

Энгельберт Дольфус заявил, что его «важнейшая цель» состоит в том, чтобы «при всех обстоятельствах поставить социал-демократов на колени. Сильнейшее оружие в этой борьбе – это боязнь социал-демократов, что он может заключить союз с их заклятыми врагами, с национал-социалистами». Он намерен использовать эту боязнь, чтобы осуществить фашистскую реформу конституции, после чего намерен ввести в правительство одного или двух австрийских фашистов. «Но пока еще реформа конституции не завершена, он не может с ними договориться, поскольку в этом случае он выпустил бы из рук свое самое сильное оружие против левых. Если же этот план не удастся, то он был бы вынужден, не имея возможности бороться на двух фронтах, попытаться найти компромисс с национал-социалистами».

Энгельберт Дольфус дал поручение своим друзьям по партии – Курту фон Шушнигу, Антону фон Ринтелену и Бурешу – вести прямые переговоры с национал-социалистами. Дольфус и Штаремберг надеялись тогда, что Адольф Гитлер, в знак признания их борьбы против левых сил, согласится с тем, что они останутся в должности его наместников во «втором немецком государстве». Но руководитель Третьего Рейха так не думал. Австрийские национал-социалисты были согласны занять предложенные им министерские посты, однако в качестве предварительного условия требовали объявления новых выборов. Но Энгельберт Дольфус не мог на это пойти, боясь потерять свое большинство, составлявшее один голос. Поэтому переговоры на первых порах окончились провалом.

А между тем правительство пыталось нейтрализовать основную, по их мнению, угрозу. Одним из таких шагов был запрет 31 марта 1933 года «Республиканского шуцбунда». Официальная причина этого решения – в Бруке-на-Муре шуцбундовцы силой оружия воспротивились обыску, организованному жандармерией и «Хеймвером».

После запрета шуцбунда состоялись стихийные уличные демонстрации. Однако Отто Бауэр заявил: «Решение нам еще предстоит принять!» Социал-демократическое партийное руководство восприняло запрет без какого-либо сопротивления. Шуцбунд был замаскирован под организацию службы порядка в партии. При этом Зейц разыграл комедию, отдав приказ о роспуске венского «Хеймвера». Однако шеф венского Хеймвера, майор Эмиль Фей, будучи министром внутренних дел, немедленно отменил это распоряжение под издевательский смех австрийских фашистов.

Вскоре правительство объявило, что «Хеймвер» становится вспомогательной полицией. Оно продолжало систематически издавать один за другим чрезвычайные декреты, направленные против социал-демократов. Один из них запретил распространение печатного органа этой партии – газеты «Арбайтер цайтунг». В ответ на это рабочие типографий всех газетных предприятий неожиданно провели 25 марта стихийную забастовку.

Однако, впервые в истории газетных забастовок, вопреки воле бастующих, вышел полноценный номер одной из газет. Венский Хеймвер гордился тем, что он с помощью своих и привлеченных работников смог выпустить газету «Эстеррайхише хайматшюц цайтунг». При этом социал-демократическая, партия даже не отважилась лишить типографию этой газеты электрического тока. Когда же правительство проявило на словах готовность к переговорам, руководство социал-демократической партии и профсоюзов прекратило забастовку, чтобы этим «не повредить» переговорам. Рабочие типографий, оставленные на произвол судьбы, больше уже не бастовали. Все австрийские газеты начали выходить 1 апреля 1934 года, за исключением запрещенной «Арбайтер цайтунг».

Правительство издало указ о запрещении забастовок на всех жизненно важных предприятиях. Затем последовал новый запрет – теперь «вне закона» был объявлен праздник международной солидарности трудящихся 1 мая. Трусливое социал-демократическое руководство в очередной раз решило не идти на конфликт с властями и придумало «хитроумный» выход из сложившейся ситуации: организовало народные «гуляния» – прогулки возле улиц, огражденных колючей проволокой. К этому следует добавить, что накануне 1 мая во всей стране были арестованы многие сотни функционеров компартии Австрии. Хотя даже если бы этого не произошло – маловероятно, что они поддержали бы социал-демократов. Дело в том, что Коминтерн активно пропагандировал сталинскую идею о том, что социал-демократы – это «социал-фашисты».

А 14 мая 1933 года «Хеймвер» организовал «альтернативное» мероприятие – встречу возле венского дворца Шёнбрунн, во время которой прошли маршем 40 000 человек в сопровождении эскадрильи самолетов и «хеймверовского» автомобильного корпуса. Канцлер Дольфус уже открыто заявил, что «этот парламент не может быть и не будет возрожден в его теперешней форме». Чтобы создать себе базу в массах, карлик Энгельберт основал в мае того же года «Отечественный фронт», чтобы собрать под его знаменами всех австрийцев, верных правительству.

С помощью экономического и политического нажима в этот «фронт» загонялись в первую очередь государственные служащие, а также лица, работавшие на предприятиях, зависящих от государственных поставок. Члены этой организации должны были публично носить выпущенный значок «Отечественного фронта». Он был похож на половину свастики и представлял собой костыльный крест, все концы которого имели форму «Т» (не половиую свастику – символ нацизма, а две свастики (левосторонию и правосторонию) сложенные вместе)…

По примеру Третьего рейха основание «Отечественного фронта» послужило подготовкой к роспуску всех партий. Вспомогательные войска было решено создать 11 апреля 1933 года, а 22 мая была сформирована вспомогательная полиция. Государство вооружило первые отряды «Хеймвера» вошедшие в состав этой полиции. Затем, 4 июля 1933 года последовало создание «добровольного шюцкора» («охранного корпуса») из отрядов хеймверовцев, организации «Остмеркише штурмшарен» и других союзов, входивших в этот «фронт».

Правительство запретило «Союз рабочей обороны», руководимый коммунистами, и прокоммунистическую организацию «Роте хильфе» («Красная помощь» или МОПР). Эта международная организация финансируемая Коминтерном из Красной Москвы, оказывала материальную поддержку и правовую помощь тысячам рабочих, преследуемых реакцией. А 26 мая 1933 года был издан и чрезвычайный декрет о запрете самой Коммунистической партии Австрии «из-за неоднократно установленной нелегальной деятельности, враждебной государству»²³.

Справедливости ради, отметим, что через месяц была запрещена и австрийская национал-социалистическая партия. О причинах такого решения правительства и его последствиях страны будет рассказано в следующей главе. А пока отметим лишь, что Энгельберт Дольфус, выбирая между Германий и Италией, сделал ставку на Бенито Муссолини.

В апреле, июне и августе 1933 года канцлер Австрии неоднократно встречался с Бенито Муссолини. Последний все сильнее нажимал на Энгельберта Дольфуса с тем, чтобы тот раз и навсегда покончил с оппозицией, мешавшей планам создания союза между Римом, Веной и Будапештом, и установил фашистскую диктатуру в стране.

Князь Штаремберг также регулярно ездил к Муссолини. Как следует из его воспоминаний, Штаремберг откровенно сказал Муссолини: «Мне нужны: деньги, мне нужно оружие. Нужна ваша поддержка в дипломатической области»… Муссолини направлял оружие в Венгрию, и с его согласия, при одобрении Дольфуса, Гембеш дал указание оставить для австрийских целей «50 000 винтовок и соответствующее число пулеметов». Это оружие было помещено в надежных складах, и в случае необходимости Хеймвер мог им располагать. Как рассказывал Штаремберг, Муссолини предоставлял значительные денежные средства для Хеймверовских маршей. Эти деньги давались «на неопределенное время, без требования какой-либо компенсации». Но «компенсация» была и без того ясна – ослабление позиций национал-социализма в Австрии.

Энгельберт Дольфус все еще боялся действовать в ускоренном темпе и просил об отсрочке. Однако Штаремберг, выехавший в Италию на купальный сезон, донес Муссолини, что Дольфус является слабой фигурой. В телеграмме Муссолини от 8 сентября Штаремберг высказал пожелание, чтобы «также и в Австрии скорее и полностью была претворена в жизнь точка зрения Вашего превосходительства». После этого Муссолини направил 9 сентября Энгельберту Дольфусу новое энергичное послание, в котором заявил, что у него создается впечатление, что оба министра от Ландбунда препятствуют «фашизации австрийского государства». В Ландбунде уже было много нацистов, в нем были сильны антиклерикальные, а также великогерманские тенденции. Но Ландбунд действительно выступал, руководствуясь чувством самосохранения, за соблюдение некоторых демократических форм.

Когда друзья по партии призывали Дольфуса к умеренности, он ссылался на то, что не может действовать по-другому, так как «иначе Муссолини бросит меня в пасть Гитлеру». Наконец, он выполнил данное Муссолини обещание, заявив во время хеймверовского марша 11 сентября на венском ипподроме Трабреннплац, что он исполнен решимости приступить к созданию «авторитарного сословного государства» в Австрии. «Мы хотим создать социальное христианско-немецкое государство на сословной основе с сильным авторитарным руководством, – заявил он. – Сословное построение государства – вот задача, которая стоит перед нами в эти осенние месяцы».

Еще яснее выразился Штаремберг в речи по поводу годовщины освобождения от турецкой осады (турки два раза осаждали Вену – в XIV и XVII веках – прим. ред.), выступая возле венской ратуши. Он апеллировал к Энгельберту Дольфусу, заявив: «Для народа Вены совершенно невыносимо, что в городе господствуют большевики. Господин канцлер, гоните их прочь… Не ждите слишком долго, нужно ковать железо, пока оно горячо».