Read the book: «Судьба цивилизатора. Теория и практика гибели империй»

 
Не жизни жаль с томительным дыханьем.
Что жизнь и смерть?.. А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
И в ночь идет, и плачет, уходя.
 

Афанасий Фет

Немногие понимают, что сейчас

один из самых критических

моментов нашей истории.

Из к/ф «Город Зеро»

 
Были радостные звери мы,
Стали скользкие рептилии.
Я люблю тебя, империя,
Царство грязи и насилия.
 

БахытКомпот

В Моульмейне, Нижняя Бирма, меня ненавидели многие… Я служил полицейским в маленьком городке, где ненависть к европейцам была очень сильна…

Это озадачивало и раздражало. Дело в том, что я уже тогда пришел к выводу, что империализм – это зло… Я даже не отдавал себе отчета, что Британская империя близится к краху, и еще меньше понимал, что она гораздо лучше молодых империй, идущих ей на смену.

Я знал лишь, что мне приходится жить, разрываясь между ненавистью к Империи, которой я служил, и теми злокозненными тварями, которые старались сделать невозможной мою работу.

Джордж Оруэлл. Убийство слона

Я пришел сюда любить людей,

помочь им разогнуться, увидеть небо.

Братья Стругацкие. Трудно быть богом

В оформлении обложки использована репродукция картины «Руины с пирамидой Гая Цестия» Джованни Паоло Панини (Музей Прадо)

© Никонов А., текст

© ООО «Издательство АСТ»

От автора

Все империи смертны, но…

Но отчего-то падение великих империй отзывается в человеческих душах камертоном высокой трагедии, и возникает странное ощущение… Ощущение непонятной утраты. Порой оно появляется, даже если человек в этой империи никогда и не жил. (Или даже был ее прямым врагом!) И особенно трогает душу Древний Рим. Иначе чем объяснить, что сотни неравнодушных книг и десятки кинофильмов посвящены Риму… Что исследователи придумали массу гипотез для объяснения причин заката этой великой цивилизации, без которой наш сегодняшний мир был бы, наверное, совсем-совсем другим… Что на крупном интернет-форуме, посвященном любви и ненависти, среди обсуждающих Древний Рим нет обычного паритета: отзывов под рубрикой «за что я люблю Древний Рим» как минимум втрое-вчетверо больше, чем реплик «римоненавистников»…

«…Такое впечатление, что Рим – это единственная древняя цивилизация, в которой современный человек чувствовал бы себя в своей тарелке. История как будто сделала непонятный зигзаг, чтобы где-то к XVIII (!) веку мы вновь достигли римского уровня. Не могу этого понять…»

«…Древний Рим – это что-то неизмеримо прекрасное, по сравнению с чем наша жалкая эпоха – просто дерьмо! И погибла эта цивилизация, вовсе не потонув в разврате, она была разрушена жалкими варварами, кретинами…»

«…Древний Рим – это прежде всего мерная поступь легионов. Это постановление сената при Августе “против разврата”. Это наконецSilent leges inter arma (Цицерон)…»

«…У меня, конечно, нет монополии на любовь к Древнему Риму, но я вполне серьезно хотела бы сказать искреннее спасибо людям, которые тоже ПРОЧУВСТВОВАЛИ величие этой эпохи. Древний Рим практически неисчерпаем. Если уж ты проникся его атмосферой, то он будет восхищать тебя снова и снова. А удачнее всего сказали они сами:Eos demum qui nihil praeterquam de libertate cogitant, dignos esse, qui Romani fiant (Лишь тот, кто думает только о свободе, достоин того, чтобы называться римлянином)… Это была действительно восхитительная эпоха! Рим взвесили, измерили… и нашли неотразимым…»

«…Все началось с того, что на первом курсе я круто заторчала от латинского языка! Я знала, что латынь появилась в Древнем Риме, и когда про этот самый Рим начиталась и насмотрелась, то прям офигела! Это – самая классная цивилизация, которая когда-либо существовала! Если бы изобрели машину времени, улетела бы туда навсегда! Обожаю римскую архитектуру; у нас в городе (Кемерово, кстати) есть место, где все дома построены в таком стиле или с его элементами – например, с двух сторон двери колонны, а над ними такой треугольник с основанием на ширину двери – SUPER! Единственный стрем: эти дома построены в эпоху Совка, поэтому там, где есть вышеупомянутые “треугольники”, в них часто изображен венок с серпом и молотом. Хочется замазать и вписать в венокS.P.Q.R. А судебные здания – так они вообще по типу римских построены…»

Великие цивилизации завораживают. А Римская империя завораживает всех более. Почему? И отчего же погиб первый проект Объединенной Европы? Не грозит ли нечто подобное и всей нашей цивилизации?

Об этом книга.

Осколки
(вместо пролога)

За окном было густо-синее кентское небо, скучные холмы и старая римская дорога, пережившая не одну династию английских королей.

Александр Бушков. Домой, где римская дорога

I

В 429 году абсолютно дикие граждане, коих позже назвали вандалами, захватили несколько цивилизованных римских провинций в Африке. Вели они себя очень некультурно. За десять лет провинции были буквально опустошены непосильным налоговым бременем, памятники культуры разрушены, вандалы развалили все хозяйство, перебили римскую администрацию. Ослабевшая Римская империя тогда уже была на закате своего могущества и ничего поделать с захватчиками не могла.

Но через десять лет вандализма и оккупации случилось странное – вождь вандалов обратился к бессильному римскому императору с просьбой взять его, охламона, в подданство и назначить официальным управляющим в уже захваченных им провинциях.

Казенно выражаясь, вождю вандалов была нужна легитимность. А по сути он хотел поймать на своем челе отсвет той великой цивилизации, которая царила над миром на протяжении сотен лет до его рождения. Он больше не желал быть деревенским князьком, он захотел приобщиться к великанам.

Цивилизация всегда влияет на варваров разлагающе…

II

Разрази меня гром, но я не помню, что это был за фильм! Мне казалось, что это «Всемирная история» Мэла Брукса, но, воткнув недавно в видеомагнитофон потрепанную кассету и прогнав эту комедию целиком, я искомого эпизода не обнаружил. Что за черт?! Я был уверен!.. Абсолютная стилистика Мэла Брукса – таким в моей памяти остался тот комедийный, но точный по своей сути эпизод.

…Иудея начала эры. На подпольной сходке собрались зелоты – палестинские террористы, борцы с оккупантами-римлянами. И заводят себя разговорами о проклятых оккупантах, которые завоевали их родину и принесли ей столько зла.

– Что хорошего мы видели от этих захватчиков?! Что принесли они нам, кроме горя?! – патетически восклицает заводила под гулкое одобрение собравшихся.

– Водопровод! – внезапно не в кассу вспоминает один из собравшихся.

– Хорошо, водопровод, – сбившись, соглашается оратор. – Но что еще, кроме водопровода, принесли нашему народу эти…

– Канализацию! – опять сбивая волну патриотического пафоса, восклицает комедийный герой.

– Хорошо, канализацию, водопровод… Но, кроме этого и моря страданий, что принесли нам проклятые…

– Бани!

– Бани, да… Но, кроме бань, водопровода и канализации, что получил наш народ, помимо горя…

– Дороги!

– О-кей, ладно, ладно… Но, кроме дорог, бань, водопровода, канализации, что вынужден терпеть каждый день наш народ?!

– Дисциплину и порядок!

…

– Медицину!

…

– Общественные уборные!

…

– Правосудие!

…

– Грамотность!

…

– Культуру!

…

Проклятые оккупанты!

III

Я очень люблю Средиземноморье. Оно все в чем-то похоже само на себя,стандартно: куда бы ни поехал, везде видишь одно и то же – исполинские амфитеатры. Эти памятники великой цивилизации, похожие на таинственные памятники Странников (см. братьев Стругацких), есть в Испании, в Африке, в Болгарии, Турции… Некоторые из амфитеатров до сих пор действуют – в них проводятся концерты. Бронзовую римскую волчицу можно встретить в испанской Террагоне, в Бухаресте, в Кишиневе… Потому что они были везде. Римские сандалии омывал атлантический прибой, римские подошвы попирали когда-то камни древнего Вавилона, римский орел простер свои крылья от холодной Британии до тропических лесов Африки. До сих пор рядом с римскими развалинами местные оборванцы продают заезжим туристам из-под полы античные монеты с плохо различимыми латинскими буквами.

Можно сказать, это был первый проект объединенной Европы. Сейчас вместо одного государства на месте древней империи 36 разных стран. А когда-то…

Единая финансовая система. Один язык международного общения – латынь. Единая система мер и весов. Единая материальная культура, постепенно превращающаяся из национальной в интернациональную: галльская керамика распространена по всей империи – так же как греческие вина, сирийские ткани… За римскими модами тянутся модницы Александрии и Испании. Единые системы местного самоуправления и судопроизводства, составления юридической и торговой документации. В римском сенате заседают сенаторы из Галлии и Африки. Все свободные граждане империи обретают полноправное римское гражданство. Римский город в Африке становится похожим на римский город в Германии.

Культурный плавильный котел.

…Крохотный городок Помпея, словно нарочно «законсервированный» для потомков извержением Везувия, городок, по своему статусу аналогичный какой-нибудь современной Кашире или Зарайску, имел два театра – на полторы тысячи человек и на полтысячи. Археологи их так и назвали – Большой и Малый.

…Романизация (культурная стандартизация на римский манер) древнего мира привела к тому, что почти все европейские языки имеют в своей основе латынь. И до сих пор этот умерший язык ушедшей цивилизации используется некоторыми профессиональными и научными сообществами с той же целью стандартизации, то есть создания единого смыслового поля. Латынь обеспечивает взаимопонимание медиков, биологов, геологов, химиков разных стран.

…Вся современная гражданская юриспруденция имеет в своей основе римское право. Знаменитый наполеоновский кодекс, который прославил Бонапарта не меньше, чем наполеоновские войны, на 60 % повторял римские кодексы.

…До появления ракетных войск все армии мира были в той или иной мере слепком с древнеримской манипулярной армии – с основной тактической единицей в виде батальона.

…Вы тысячи раз видели, как новобрачные всего мира целуются во время церемонии. Этот свадебный ритуальный поцелуй придумали римляне. А еще они изобрели складные столики для пикников и складные ножи, которые сейчас называют почему-то швейцарскими – в римском «складнике» были, помимо лезвия, еще шило, ложка, вилочка, приспособление для вскрывания устриц и еще какие-то малопонятные нам сейчас приблуды.

…Затрудненный трафик и первые пробки из колесниц – это тоже древний Рим. Стоя сейчас на кредитной машине в субботней пробке, чтобы доехать до мегамолла, средний москвич об этом даже не задумывается. Равно как неизвестен ему и тот факт, что мегамоллы, то есть огромные торговые центры, также придумали римляне! Первый мегамолл был построен при императоре Траяне. Он возвышался на несколько этажей и напоминал ГУМ, объединяя в себе полторы сотни «бутиков», в которых продавали самый широкий спектр товаров.

…Банки с персональными счетами клиентов, биржи, кредиты, депозитные вклады, аукционы, чеки, безналичные расчеты, акционерные общества – это тоже детище Рима.

…Почти все крупные современные города Европы были основаны римлянами. Париж, Лондон, Будапешт, Вена, Белград, Орлеан, София, Милан, Турин, Берн… – все это бывшие римские поселения. В Римской империи было 1500–1800 городов. Для сравнения: в России начала XX века – около 700. При гораздо большей территории.

…Население города Рима на пике его могущества составляло миллион человек. После крушения империи человечеству понадобилось около двух тысяч лет, чтобы выйти на тот же уровень урбанизации – лишь в начале XX века население некоторых европейских городов перевалило за миллион.

Огромный город – непростой организм. Ему нужны системы жизнеобеспечения. Город нужно снабжать, в первую очередь, водой. В современных условиях для этого создают целые водохранилища. В древний Рим воду подводили 14 акведуков с расстояния от 15 до 80 километров. Далее вода разводилась по городским фонтанам, водосборным бассейнам, общественным баням и туалетам и даже заводилась в отдельные дома зажиточных граждан. Это был самый настоящий водопровод, которого Европа не узнает еще тысячи лет…

Из города нужно выводить нечистоты. Знаменитая римская канализация – Клоака Максима – была столь велика, что обслуживающие ее работники плавали по этому подземному каналу, несущему нечистоты, на лодке. Причем построена Клоака была Тарквинусом Спербусом еще в VII–VI векахдо нашей эры. Можно смело сказать, что, если бы не эта фантастическая канализация, Рим никогда не достиг бы такой плотности населения, никогда не стал городом «миллионником»… После падения Рима в городах цивилизованной Европы канализация появилась только через две тысячи лет. А в Риме она тысячу лет существовала.

Во Франции неподалеку от города Ним тысячи потрясенных туристов рассматривают мост через реку Гар, построенный древнеримскими инженерами двадцать веков назад. Этот мост высотой с 16-этажный дом (про длину и говорить не буду) производит на людей сильнейшее впечатление. И уже можно не слушать слова трындящего что-то гида, ибо лучше один раз увидеть… Один только взгляд на это исполинское сооружение сразу дает представление о мощи Цивилизации, которая его построила.

А дороги! Знаменитые римские дороги во многих частях Европы использовались по прямому назначению вплоть до начала XX века. Какую современную дорогу можно использовать… нет, даже не две тысячи лет, а хотя бы пару сотен? Хотя бы 20 лет без ремонта? Чтобы по достоинству оценить цифры, которые я приведу чуть ниже, нужно хорошо представлять себе, что за инженерное сооружение такое – римская дорога.

Сначала роется траншея глубиной примерно метр – метр десять. Если почва некрепкая, заболоченная, в дно траншеи забиваются дубовые сваи. Края траншеи укрепляются каменными плитами. Затем, как в пироге, выкладываются разные слои – крупного камня, камня помельче, песка, снова камня, извести, черепичного порошка… «Слоеный пирог» заполняет всю вырытую траншею. Сегодня это называется дорожной подушкой. Сверху на подушку кладется собственно дорожное покрытие – каменные плиты, расположенные небольшой горкой, чтобы дождевая вода стекала с центра дороги в боковые дренажные канавы.

На римские дороги расходовалось больше каменного материала, чем на дороги современные. На секунду напомню, что экскаваторов тогда не было. И камни обтесывались вручную.

По краям римской дороги стояли верстовые (милевые) столбы в виде аккуратных каменных колонок на квадратных каменных постаментиках. Были и настоящие дорожные знаки в виде каменных колонн выше человеческого роста, на которых обозначалось расстояние до ближайших населенных пунктов и до Рима. А в самом Риме был заложен нулевой километр с памятным знаком. Сердцевина империи, на которую приходили поглядеть досужие древние туристы.

Любопытная деталь: вдоль дорог римляне сеяли чернобыльник (artemisia absinthium) – каждый идущий мог сорвать на обочине его листья и вложить в сандалии, чтобы от долгой ходьбы не болели ноги.

Римские дорожники старались не повторять рельеф местности. Если перед ними была впадина, они строили через нее мост. Если гора – прорубались сквозь гору. Римская дорога должна быть прямой и надежной, как римский характер! Неподалеку от Неаполя, например, римляне пробили в скале туннель длиной в 1300 метров.

Так вот, общая протяженность дорог в римской империи (учитывая второстепенные грунтовые) составляла по разным оценкам от 250 000 до 300 000 километров. Семь с половиной экваторов! Для справки: в России 1913 года протяженность дорог равнялась всего 50 000 километров, причем практически все они были грунтовыми. А в Риме, если не считать грунтовок, 90 000 километров дорог являлись самыми настоящими магистралями – с твердым покрытием, мостами, туннелями… И – внимание! – из общего количества всех римских дорог только 14 000 километров было проложено по самой Италии, остальные – в провинциях. То есть десятки тысяч километров дорог римляне туземцам просто подарили. Явившись, таким образом, для тогдашней ойкумены самыми настоящими цивилизаторами. (Мы еще вернемся к этому термину.)

Империя не может существовать без дорог. Строя дороги, римляне строили империю. За дороги в Риме отвечало специальное ведомство (коллегия) во главе с прокуратором –Quattuorviri viarum curandarum. Естественно, на всех магистралях была развернута система почтовой связи – римляне часто писали друг другу письма, поскольку грамотность была поголовной. Через определенное количество километров на каждой дороге была почтовая станция, где государственный служащий или гонец мог заменить лошадей. Скорость доставки срочных, «правительственных» «телеграмм» тогда составляла 150 километров в сутки. Вдоль дорог стояли мотели… ой, простите, постоялые дворы для путешественников и командировочных. Где продавались специальные путеводители и списки всех дорог Рима.

Для римлян не было ничего невозможного. Они строили дороги на горных перевалах, в пустыне… Древнеегипетский караванный путь, пересекший пустыню от Антинополя до Красного моря, римляне превратили в первоклассную дорогу. В северной Германии они умудрялись прокладывать брусчатые дороги трехметровой ширины даже через болота. Для этого болото либо осушалось, либо, если мелиоративные работы были невозможны, дорожная подушка изготавливалась другим, не менее монументальным способом. Представьте длинные дубовые балки, в которых долотом пробиваются квадратные отверстия. Через эти отверстия брус крепится к грунту длинными полутораметровыми железными нагелями. Это – основа. Сверху – дерн и камень. Снизу – поперечные лежни, под которыми – фашинник (связанные из прутьев и хвороста маты). В некоторых местах Германии и по сию пору римские болотные дороги тянутся на десятки километров.

К чему подобная монументальность? А к тому, что это были военные рокадные и фронтовые дороги, которые должны были выдерживать тяжелую военную технику – артиллерию и осадные орудия. По некоторым из сохранившихся участков этих болотных дорог и сейчас можно безопасно прогнать полуторку.

Чуть выше я обозвал римские дороги магистралями. И ничуть не преувеличил! Поперечный габарит древнеримской повозки – 1 метр. Знаменитая Аппиева дорога имела ширину до 6 метров, то есть (учитывая зазоры между транспортными средствами) в нашем понимании являлась четырехполосной – по две полосы движения в каждом направлении. Дорога эта была построена в IV векедо нашей эры и сохранилась до сих пор. Она тянется от Рима до Капуи через Понтийские болота. Археологи не поленились откопать и расчистить от вековых наносов примерно 11 километров этой дороги. А могли бы и все несколько сотен.

В XIX веке некий Мак-Адам придумал строить дороги, насыпая слой щебня толщиной 0,3 метра на специально разровненную и уплотненную земляную поверхность. Фридрих Энгельс высоко оценил успехи тогдашнего дорожного строительства: «Дороги в Англии в прошлом столетии были так же плохи, как и в других странах, пока известный Мак-Адам не положил начало строительству дорог на научных принципах и не дал этим новый толчок прогрессу цивилизации».

Без комментариев…

IV

Жена моего друга Валеры Чумакова рассказывала, как они с Валерой присматривали себе новую квартиру:

– Хотели было поехать в Южное Бутово, но потом передумали: мне рассказывали, что там покупают себе жилье приехавшие из Средней Азии и прочие такие же. Накидают на пол ковры и живут в трехкомнатной квартире всем кишлаком, спят на полу. Им даже мебель не нужна. Поэтому поехали искать, где белые люди покупают. Заехали в Ивантеевку – посмотреть новостройку одну. Представь картину: кругом бараки и трехэтажки, а посредине вдули отличный проект – дом кирпичный, по два санузла в квартире, двор отгорожен от окружающих пролетарских кварталов высоким железным забором. Но как жить в этом оазисе, если кругом плебейские трущобы? Мы пока доехали до этого дома, насмотрелись. Кругом пьянь, рвань, дети сопливые бегают, мужики пальцами своими заскорузлыми показывают на нашу машину: «О, смотри, “Ниссан” едет…» Кошмар! Дебилятник какой-то. Полное вырождение. Осколки, блин, империи.

Вы спросите, какое отношение этот эпизод имеет к Древнему Риму? Отвечаю: самое непосредственное…

V

Да, все империи смертны. Так же как смертны люди. Но люди умирают потому, что у них в генах заложена программа самоликвидации. А что губит империи? Где записана та программа, что губит имперское государство?

Государство состоит из людей, которые воспроизводят, транслируют из поколения в поколение определенные культурные ценности, паттерны (образцы) поведения, общую идеологию (представления об устройстве мира). Видимо, на взлете империи эти паттерны таковы, что в целом представляют собой программу роста империи. А потом, по мере расширения империи, программы в людских головах постепенно меняются так, что их общее кумулятивное действие приводит к старости и увяданию империи.

Что же меняется в людских головах? Как и почему это происходит? Только ли ментальность виновата в том, что одна амеба на карте мира пожирает другую? Почему варварами был пожран Древний Рим? В гипотезах нет недостатка. Их разнообразие поражает воображение.

Разруха начинается в головах. Это известно нам, и это было известно нашим предкам. Возможно, поэтому до сих пор столь популярна версия, будто Рим сгубила роскошь. К ней мы еще вернемся, а пока пробежимся вкратце по другим гипотезам, объясняющим гибель Римской цивилизации.

Самые забавные гипотезы – «технологические». О том, например, что свинцовые трубы, по которым разводилась вода в Риме, а также свинцовая посуда, с которой ели римляне, постепенно-постепенно их отравили. Здоровье римлян от поколения к поколению ухудшалось, ухудшалось, да и ухудшилось совсем до полного нуля.

Аналог – «асбестовая версия». Римский писатель Плиний Старший упоминал о том, что патриции использовали асбестовые скатерти. После пира заляпанные жиром и вином скатерти бросали в огонь. Асбест, как известно, огнеупорный волокнистый минерал белого цвета. Негорючий. Огонь уничтожал остатки пищи, выжигал пятна, потом рабы отстирывали копоть и снова клали скатерть на стол. Эта версия появилась, видимо, в свете современных увлечений экологией. Зеленые полагают, что асбест – вредное для здоровья вещество – постепенно-постепенно сгубило Рим. Непонятно только, отчего сгубилось простонародье, скатертей не использовавшее.

– Малярия сгубила великую цивилизацию! – предположили американские ученые из Аризонского университета. В результате раскопок древнего кладбища в 150 километрах севернее Рима они обнаружили, что практически каждое захоронение содержит останки мертворожденных младенцев, новорожденных и просто маленьких детей. Кладбище относится к V веку нашей эры, аккурат тогда империя и почила в бозе.

Манчестерский технологический институт, изучив ДНК 50 скелетов, дал заключение: все дети умерли отPlasmodium falciparum – малярии. У беременных, кстати, Plasmodium falciparum действительно приводит к выкидышам. В захоронениях были найдены, помимо человеческих, скелетики обезглавленных щенков, вороньи лапы, шкурки жаб… Это – жертвоприношения, попытка задобрить богов. Значит, эпидемия была весьма впечатляющей.

– Часть исследователей придерживается версии о том, что Римскую империю погубило деморализующее влияние христианства. Потому что там, где появлялись христиане, начиналась депопуляция, – высказывается профессор, доктор философских наук Акоп Назаретян. – Дело в том, что ранние христиане считали деторождение грехом, а самоубийство доблестью. И самого Христа первохристиане тоже считали самоубийцей. Поэтому вместо того, чтобы рожать детей, они прыгали в пропасти в массовом порядке. Христиане стали считать самоубийство грехом много позже, когда сами дорвались до власти и поняли, что с прежней идеологией управлять государством никак не получается. Первым осудил самоубийство Блаженный Августин. Он «объяснил», что заповедь «не убий» относится прежде всего к самому себе. Себя – не убий. А остальных – можно. И даже порой нужно: именно Августин разработал концепцию священных войн, разрешил христианам носить оружие, обратив внимание на слова Христа о том, что «не мир принес я, но меч». Себя – не убий, а других, если церковь разрешает, непременно. Так христианство стало нормальной государственной идеологией…

Своя версия падения империи была и у Блаженного Августина. Он полагал, что римлян сгубило избыточное честолюбие. «Народу, подпавшему под этот порок, – писал Августин, – очень трудно от него избавиться. Страсть к властвованию толкает его на завоевания. А каждый новый успех увеличивает эту страсть. Тут образуется подобие порочного круга».

Даже на кафедре Древнего мира МГУ нет единой точки зрения на падение Рима. Кто-то из историков полагает, будто Рим погубила излишняя товарность экономики: ориентированность сельского хозяйства на рынок, погоня за извлечением максимальной прибыли истощила почвы, привела к упадку сельского хозяйства, обнищанию и ослаблению метрополии и т. д. Вот он, зверский лик потребительской экономики!

Другие придерживаются традиционных воззрений, пришедших к нам еще из XIX века:

– После того как Римская империя перешла к обороне, прекратила завоевательные войны, иссяк поток рабов, соответственно, цена рабов возросла, сделав рабское сельское хозяйство метрополии нерентабельным. Отсюда – упадок.

Да и в оценках свершившегося факта специалисты расходятся. Кто-то считает распад империи закономерным явлением, как восход Солнца, и особо не парится по этому поводу… Кто-то горюет, небезосновательно полагая, что падение Рима задержало развитие земной цивилизации почти на 2000 лет… Кто-то, как, например, доктор экономических наук Владислав Иноземцев (пожалуй, единственный), полагает, что падению Рима нужно не огорчаться, а радоваться. С его точки зрения это было положительным явлением. Потому что те экономические и культурные механизмы, которые наработала Римская империя, попали в дикую Европу, как дрожжи в тесто. Да, действительно, отмечает исследователь, после падения Рима в Европе наступила темная эпоха Средневековья. Но ее темное спокойствие было подобно спокойствию теста, в котором растворили ложку закваски. Казалось бы, вот только что у нас была целая ложка активного материала. И где она? Растворена, поглощена огромным массивом сырого теста. Но поглощена не безвозвратно! Через какое-то «мертвое» время тесто взойдет и начнет переть из кастрюли со страшной силой. Так выперла во все стороны из Европы европейская цивилизация, захватив своим «тестом» почти всю планету.

Из всего перечисленного, пожалуй, только последняя точка зрения представляется мне наиболее адекватной. Впрочем, не будем спешить с оценками. Будем разбираться «от печки» – от природных условий. Вне всякого сомнения, географические условия и климат оказывают решающее влияние на социальную эволюцию. Что касается воздействия климата на историю, это тема для следующей книги, а вот географических условий, наложивших отпечаток на характер римской (и, соответственно, нашей) цивилизации немного коснемся…

VI

Честно говоря, я планировал написать эту книгу про Древний Рим, а получилось, как это всегда у меня бывает, про цивилизацию. Ну что ж, значит, судьба.

Построение книги необычное – сначала вкратце, штрих-пунктирно я с самых дальних подступов на бреющем полете захожу на тему, кратко обрисовывая читателю свою глиссаду и намечая некую общую эволюционную нить, на которую позже нанизываю огромную бусину Рима. Есть в истории Древнего Рима один эпизод, который на мой взгляд был переломным не только для самой империи, но и для всей земной цивилизации. Эпизод, который и породил, и погубил Рим. Задача читателя – не потеряться в красочных описаниях, не заблудиться на солнечных римских улицах, следя за жизненными перипетиями героев, не упустить в гуще событий основное направление. На которое мы вновь выходим в пятой части книги, попадая в современность, где так же штрих-пунктирно, редкими мазками, автор обозначает дальнейшее направление развития той же линии.

Вот так книга построилась. Я не виноват, она сама… Следите за мыслью.

Часть I
Естественная история

В истории цивилизации, как и в человеческой жизни, детство имеет решающее значение. Оно во многом, если не во всем, предопределяет будущее.

Жак ле Гофф

Сцена

Незадолго до крушения империи ее ученые мужи проводили бурение дна Понта Эвксинского неподалеку от побережья Таврического полуострова. В эту эпоху, впрочем, Таврический полуостров давно уже назывался Крымским, Понт Эвксинский – Черным морем, а империя была Советской… В общем, советская научная экспедиция на судне «Акванавт» в восьмидесятых годах прошлого века извлекла из донных черноморских отложений с глубины около 100 метров корни сухопутных растений и раковины пресноводных моллюсков. Исследование кернов показало, что морская флора и фауна появились тут примерно 7500 лет назад. А более глубокие донные слои содержат только останки пресноводных организмов.

Французская экспедиция, бурившая в дельте Дуная, подтвердила данные советской. Больше того, французы обнаружили под водой остатки древних деревянных домов, алтарей, глиняные печи, загоны для скота. Загоны невысокие, видимо, для свиней.

Надо ли говорить, как эти находки возбудили научное сообщество?! Был организован международный проект «Черное море». В рамках которого сделали немало удивительных открытий.

В сентябре 2000 года германское экспедиционное судно «Северный горизонт» в 20 километрах от турецкого города Синопа с помощью глубоководного сонара и подводной лодки-робота обнаружило остатки полуобвалившегося здания длиной 12 метров и шириной 4 метра. Это была мазанка – строение из прутьев, обмазанное глиной. Со дна достали обработанные дощечки, куски древесного угля – когда-то на дне Черного моря горел костер.

Это все могло означать только одно – раньше Черное море было небольшим пресноводным озером. Его старая береговая линия находится сейчас на глубине 150–160 метров. Да и Средиземное море не всегда выглядело так, как сейчас. Оба эти водоема заполнились океанской водой уже на памяти человечества.

Легенды о Всемирном потопе – не древнееврейский фольклор, они присутствуют практически у всех народов мира. Сказаний о потопе – сотни. Они есть на острове Тайвань, у эскимосов Канады, в фольклоре майя. В еврейском фольклоре от Всемирного потопа спасся один человек по имени Ной. В легендах ацтеков единственного спасшегося звали Нене. У народов Ближнего Востока – Утнапишти. Библейский Ной спасся на корабле, месопотамский герой – на деревянной подводной (!) лодке, а герой ацтеков – на долбленом бревне.

Аналогичную картину рисуют индийские «Махабхарата» и «Шатапатха Брахмана». Схожие истории есть у греков, народов Лаоса и Таиланда, в преданиях японцев, у самоанцев… Какая же реальность лежит в основе этих сказаний? У современной науки есть ответ на этот вопрос.

Последние несколько миллионов лет события на Земле разворачиваются следующим образом: сто тысяч лет длится ледниковый период, за ним следуют 10–15 тысяч лет потепления. Затем снова 100 тысяч лет оледенения, за коим очередные 10–15 тысяч лет оттепели. И так далее. Вся человеческая цивилизация – это плод последнего межледникового оттепельного зазора, который, кстати, подходит к концу. Но про климат, как и обещал, будет в следующей книжке, а сейчас – про Всемирный потоп.

Приблизительно 15 000 лет тому назад ледник, накрывающий огромной белой шапкой северное полушарие аж до территории нынешней Украины, начал отступать. То есть, попросту, таять. Таяние огромных полярных шапок привело к подъему уровня океана на 130–150 метров. Земная суша уменьшилась на 8 %. Человечество, которое к тому времени уже благополучно заселило все континенты, жило в основном у воды – по берегам озер, рек и морей. Ясно, что подобное затопление не осталось незамеченным и осталось в преданиях.

Через сухопутный Гибралтарский перешеек воды поднявшегося океана хлынули сначала во внутреннее море, которое позже назовут Средиземным, и постепенно заполнили его почти до современного уровня, а потом, проточив Босфорское ущелье, соленая вода с высоты в 120 метров огромным водопадом обрушилась в пресноводное озеро, которое позже назовут Черным морем.

Когда в девяностых годах прошлого века я впервые прочитал про этот самый Босфорский водопад, теория черноморского потопа была только робкой гипотезой. И так случилось, что сразу после ознакомления с ней, занесла меня нелегкая в Стамбул. Там я впервые увидел своими глазами Босфор. И немедленно утвердился в справедливости этой гипотезы: да, именно так все и было! Вы сами видели Босфорский пролив между Средиземным и Черным морями? Если нет, посмотрите. Того стоит. Это не пролив! Не бывает таких проливов! Тридцать километров длиной и меньше километра шириной – ну разве это пролив? Это река! Здесь явно шел поток в межгорной седловине…

Расчеты американских геологов Питмана и Райана показывают, как все происходило. Мощь водопада равнялась примерно двумстам Ниагарам. Величественное было зрелище! Каждый день в озеро обрушивалось 50 кубокилометров воды. В результате каждый день уровень воды поднимался на 15 см, превращая безымянное озеро в нынешнее Черное море. Северное и западное побережья здесь очень пологие, поэтому ежедневный подъем воды на 15 см оборачивался 400-метровым продвижением воды вперед. Каждый день густо заселенная суша теряла до полукилометра! Сто тысяч квадратных километров плодородной земли было затоплено в течение трех лет.

Людям пришлось отступать. Что это были за люди? И каким был допотопный мир?

Надо сказать, послеледниковая оттепель благодатно сказалась на планете и ее обитателях. На месте нынешней Сахары была цветущая саванна, безымянные озера (прото-Черное море и прото-Средиземное) представляли собой отличное место для ведения оседлого образа жизни. Инновации перли просто как из рога изобилия: 10–11 тысяч лет назад здесь придумали мазанку, 8 тысяч лет назад – обжиг глиняной посуды (гончарного круга еще не было, посуду делали слой за слоем из раскатанных глиняных колбасок – так называемая ленточная керамика). Первые посевы злаков и стойловое свиноводство появились примерно 7–8 тысяч лет назад.

В общем, семимильными шагами шла по планете неолитическая революция – переход к оседлости и сельскому хозяйству. А началась революция примерно в районе нынешней Турции. Хорошие места. Обилие пресной влаги на равнинах позволяло расти густым травам, где в массовом порядке паслись всякие жвачные. На которых люди охотились тут еще в досельскохозяйственную эпоху. На зиму стада откочевывали в Аравию, летом возвращались в Малую Азию. Люди ходили за ними. Это были уже довольно умелые, хотя и диковатые товарищи, которые умудрялись возводить монументальные сооружения – многокилометровые каменные загоны для газелей и прочей беглой дичи. Эти охотничьи сооружения позволяли запасать тонны мяса. Консервировали его, по-видимому, копчением и вялением, а хранили в мазанках.

Это уже не просто охота, такой образ жизни – шаг к оседлости. Надо сказать, охота и собирательство – самое неэффективное ведение хозяйства. Подсчитано: для того чтобы обеспечить питанием племя в 500 человек, которые живут охотой и собирательством, нужна территории, равная современной Чехии. Переход к иным – сельскохозяйственным – технологиям повысил КПД цивилизации в несколько раз, позволив прокормить на той же территории в двадцать раз большее население.

Сделавшие первый шаг к «почти оседлости» сезонные кочевники-охотники в дальнейшем перешли к оседлости настоящей. Начали разводить свиней (удобное животное: все жрет и на вкус приятно), занялись мотыжным земледелием. Постепенно новая технология начала распространяться на запад, вдоль Средиземного озера.

Именно на эту, передовую по тогдашним временам цивилизацию и обрушился Всемирный потоп. Людям, живущим на берегах великих озер, на глазах превращающихся в моря, пришлось отступать в Европу. Их отступление от надвигающейся воды археологи прослеживают по быстрому и одновременному появлению ленточной керамики в Карпатах, вдоль Дуная, по которому переселенцы плыли в лодках из звериных шкур, вооруженные каменными топорами. Через довольно непродолжительное время волна «погорельцев», точнее, «утопленцев» достигла территории нынешней Франции.

Европа встречала беглецов непроходимыми чащобами и дикими племенами, которым вновь прибывшие рассказывали ужасы про потоп и знакомили со своей культурой – мотыжным земледелием, способам выпекания хлеба, ленточной керамикой, свиноводством… Волею потопа именно беглецы, пришедшие в Европу, стали цивилизаторами, носителями новых ценностей – ценностей неолитической революции. Они принесли передовую культуру дикарям, которые жили еще в палеолите – охотой и собирательством.

Стремительное распространение по Европе ленточной керамики позволило археологам установить точное время, за которое цивилизаторы колонизировали эту часть света – 200 лет. Раньше исследователи ломали голову – с чего бы вдруг взявшаяся буквально из ниоткуда культура так быстро покорила Европу? Теперь ясно, откуда и почему: вода гнала.

Учитывая, что КПД оседлого образа жизни гораздо выше охотничье-собирательского, пришельцы просто задавили своей численностью редких европейских аборигенов. По данным археологов, в Причерноморье (точнее, в Приозерье) плотность населения была очень высока – расстояние от поселения до поселения составляло примерно 4 километра. В то время как плотность аборигенов Средней Европы составляла 1 (один) человек на 10 квадратных километров – сейчас в Сахаре больше народу живет!..

«Стоп!» – скажет ушлый читатель. А почему, собственно говоря, автор рассказывает нам тут про потоп? А потому, что именно этот природный катаклизм сформировал особые природные условия Средиземноморья, которые позволили возникнуть и развиться так называемой «античной аномалии» – уникальной, не похожей на остальные цивилизации. Без которой, возможно, путь общепланетарного развития был бы более долгим и извилистым. Античность сделала такой рывок в развитии человеческих отношений, который на тысячи лет опередил развитие технологий. И виной всему, как ни странно, именно Всемирный потоп.

Вспомним, вода Мирового океана вливалась в Средиземное море через узкую горловину Гибралтара и далее тем же макаром – в Черное море через узкое Босфорское ущелье. Когда вода начинает заливать низменность, окруженную предгорьями и горами, получается причудливо изогнутая береговая линия с многочисленными бухтами и островками. А замкнутость водоема, его отделенность от открытых просторов Мирового океана делает приливы и отливы практически незаметными. Оба этих фактора очень облегчают судоходство. В морских бухточках можно скрыться от шторма или противников. А в самом море невозможно заблудиться: в какую сторону ни поплыви, обязательно упрешься в берег. То есть не нужно сложных средств навигации. Отсутствие приливов также предельно упрощает плавание. Поэтому неудивительно, что примитивное судоходство в первую очередь начало развиваться на внутренних морях – Средиземном и Черном. Оно началось тут со времен позднего каменного века – неолита – аж в 4-м тысячелетии до нашей эры. Причина – в сугубой экономической выгодности морского транспорта. Егор Гайдар, ссылаясь на западных экономистов, в книге «Долгое время» приводит интересные цифры: стоимость перевозки груза через все Средиземное море с запада на восток в те далекие доисторические времена равнялась стоимости перевозки той же массы груза по суше («по хорошим римским дорогам») на 75 миль. Именно поэтому, отмечает автор, «в Средиземноморье в торговый оборот были вовлечены значительные объемы товаров массового потребления, в отличие от сухопутных караванных путей, где торговля велась в первую очередь предметами роскоши, которая мало влияет на жизнь подавляющей части крестьянского населения». Массовость торговли – первый шаг на пути к потребительскому обществу, то есть к современной цивилизации.

Читайте экономические книги! Это увлекательно и познавательно…

Но прежде чем перейти к рассказу о том, как повлияли природные условия на возникновение и развитие великой «античной аномалии», посмотрим более внимательно на элементарные частицы, из которых складывается «вещество» цивилизации.

Спектакль

В своей книге «Человек как животное» я рассказывал об интересном эксперименте американских ученых по внедрению денег в обезьяньей стае. Напомню тем, кто забыл, и очень вкратце расскажу тем, кто еще указанную не читал.

Американские этологи ввели в стае обезьян экономику – теперь для получения пищи обезьяны должны были работать. Работа состояла в том, чтобы дергать рычаг с немалым усилием. За работу обезьяна получала не пищу, а «универсальный эквивалент» – деньги. Это были разноцветные пластмассовые жетоны разного номинала, каковой и определялся цветом кругляша. За белый кругляш можно было купить у экспериментаторов одну ветку винограда, за синий – две, за красный – стакан газировки и так далее.

И что вы думаете? Обезьянье общество расслоилось. Появились трудоголики и лодыри, бандиты и накопители. Одна обезьяна умудрилась за 10 минут поднять рычаг 185 раз! Так ей хотелось разбогатеть! А кто-то из шимпанзе предпочитал не работать, а отнимать у других, пользуясь силой. Иные ленились работать и стояли возле рычага с протянутой рукой в ожидании, когда кто-нибудь добрый им подаст денежку на халяву. Но главное, что отметили экспериментаторы, экономика сделала более выпуклыми те свойства обезьяньих личностей, которые ранее были не так заметны – жадность, жестокость, подозрительность.

Вскоре в обществе обезьян возникли проституция, рынок товаров и услуг. Шимпанзе, которым хотелось поиграть, покупали у своих товарок за жетончик игрушку. Они покупали друг у друга услуги – например, одна обезьяна могла поискать у другой в шерсти насекомых за деньги. Вскоре обезьяны уже вовсю торговали друг с другом – меняли жетоны на орехи, конфеты на жетоны, секс на деньги…

Представители нашего вида все это уже прошли. Когда приматыhomo sapiens изобрели деньги и дошли до оседлого образа жизни, их природные черты проявили себя в социальной специализации – кто-то работал, а кто-то грабил. Земледельцы сажали и убирали, кочевники налетали и отнимали. Земледельцы как могли защищались. Чуть позже именно из этих отношений сформировалась первая государственная организация – грабители взяли земледельцев под свою «крышу». Это было взаимоудобно. Земледельцам выгоднее платить определенную долю одному бандиту, а не всем и при этом больше не париться с войной: все «разборки» с другими грабителями брала на себя «крыша». Выгода же грабителей заключалась в том, что строго ограниченная постоянная дань не резала курицу, несущую золотые яйца. Взяв немного сегодня, они знали, что возьмут немного и завтра. И не надо каждый раз завоевывать – сами заплатят.

В миниатюре этот процесс взаимоотношений между «травоядными» и «хищниками» россияне могли наблюдать в начале-середине девяностых годов, когда государство куда-то испарилось и на его место тут же вылезли бесчисленные банды, обложившие данью палатки, кооперативы и даже крупные производства…

Все естественно: как только появляется новая экологическая (или экономическая) ниша, то есть потенциальная возможность где-то чем-то поживиться, ее тут же занимают охотники за свободной энергией, за незанятым ресурсом. Теория систем, ничего не поделаешь… В нашем случае экологическая ниша появилась тогда, когда сельскохозяйственные технологии выросли настолько, что сообщество земледельцев стало производить избыточный продукт. Который можно было отнять.

Именно так на огромных равнинах постепенно сформировались классические аграрные империи, в которых функции военной знати и невоюющих крестьян были принципиально разделены. Специализированы. В плодородных долинах рек (Египет, Месопотамия и пр.) на высший класс, помимо военной обороны, легли еще несколько функций – координирующая функция и функция информационного накопления. В качестве координатора власть организовывала общественные работы по строительству аграрной инфраструктуры – оросительных каналов. Один крестьянин многокилометровый канал не выроет. Но оросительные каналы нужны всем крестьянам. Значит, необходимо организовать общественные работы для общего блага. Для этого и нужна централизация, власть, принуждение. Некоторые исследователи даже связывают деспотизм восточных обществ, возникших в руслах больших рек, не столько с потребностями обороны, сколько с необходимостью проведения мелиоративных работ.

Функция же информационного накопления заключалась в налогообложении и, соответственно, учете. Сбор налогов, война и наука – дело элит. А крестьянин специализируется на производстве продуктов питания.

Письменность в аграрной стране появляется как инструмент для переписи населения с целью взимания и учета податей, а грамотность является прерогативой только высшего класса. В самом деле, зачем крестьянину грамота?..

Вместе с письменностью возникает институт «прописки», проводятся переписи населения. В одном из германских музеев хранится древнеегипетский папирус, который определяет порядок переписи крестьян. В нем сказано, что каждый египетский крестьянин во время переписи обязан указать чиновнику место жительства и общину, к которой приписан. Чтобы никуда не делся и вовремя платил. Община, кстати, отвечает за каждого крестьянина: один сбежит, его налоговая доля ляжет на других. Круговая порука – характерная вещь для аграрной империи. Для аграрной страны характерны и еще несколько особенностей. Во-первых, страшная ригидность. Во-вторых, колебательные процессы. Разберемся по порядку.

Что такое ригидность? Это термин из психологии, он означает непластичность, невосприимчивость к новому, «тормознутость». Исследователи отмечают следующий феномен: после неолитической революции технологический прогресс как бы замедлился. Деревенская цивилизация (позвольте мне далее употреблять этот термин: уж больно точно слово «деревенщина» передает психологическую суть аграрной цивилизации) словно застыла в своем развитии. Почему? Где сельскохозяйственные инновации? Почему они появляются так медленно?

Сельскохозяйственная цивилизация просуществовала на нашей планете в почти неизменном виде тысячи лет, и закат ее начался совсем недавно – лет двести-триста тому назад. По историческим меркам буквально вчера. А до того мир был на удивление статичен… Уровень ВВП на душу населения в Римской империи, Китае, Индии в начале нашей эры практически не отличался от среднемировых значений удельного ВВП в конце XVIII века! Также практически не отличалась урожайность зерновых (8–10 центнеров с гектара) и средняя продолжительность жизни (24–26 лет). Крестьяне во все века жили хреново…

Как справедливо отмечает один из историков, «если бы римлянина периода империи можно было перенести на 18 веков вперед во времени, он оказался бы в обществе, которое смог бы понять без больших трудностей». Нам, привыкшим к полугодовым сменам моделей мобильных телефонов, такое представить трудно. Где же прогресс?

Встречный вопрос: а зачем прогресс, новые изобретения нужны крестьянину? Ведь крестьянин в росте производительности труда практически не заинтересован: все равно все отнимут. Тут дело опять-таки в психологии. У приматов (и не только у них) тот, кто отбирает добычу, всегда стоит в стадной иерархии выше того, у кого отбирают. Он доминант! Он должен считаться только с тем, кто выше. А с субдоминантами можно не церемониться. Поэтому бандит и кочевник испытывают инстинктивное чувство превосходства по отношению к торговцу и крестьянину. В таких условиях к чему заботиться о процветании крестьян? Имеет смысл только одна забота – чтоб крестьянин не сдох. Недаром в некоторых деревенских империях в среде высшего сословия существовало мнение, что, если крестьяне живут зажиточно, – это прямая недоработка управляющих классов.

Была и вторая причина, по которой власть старалась брать с крестьян предельно возможный налог: острая конкуренция со стороны других деревенских империй – больше половины бюджетных средств деревенская империя тратила на военные нужды. Стоит один раз пожадничать – и тебя больше нет на карте мира.

С ригидностью разобрались. А что такое колебательный процесс в деревенской империи? Ну, например, династический цикл. Историки давно обратили внимание на такую странность… Египет. Древнее царство. В начале царства мы видим роскошные гробницы царей, по сравнению с которыми гробнички местных чиновников средней руки – просто сортиры. Но чем дальше, тем роскошнее становятся гробницы местной элиты и скромнее гробницы царей. Затем следует распад страны, период упадка (10–12 династий). Затем вдруг снова появляются роскошные царские гробницы и исчезают гробницы местных начальников. Потом все повторяется.

Что происходит? А то, что управленческая элита на местах потихоньку перетягивает одеяло власти из центра на себя. Вместе с властью перетягиваются и финансовые ресурсы. Хотят люди жить красиво! В результате центральное правительство беднеет, региональные элиты богатеют, перестают нуждаться в центральной власти, страна разваливается. Период хаоса и смут закономерно порождает человека, который оказывается в состоянии взять власть в свои руки, вырезать старую элиту и организовать свою. Новая элита – князи из грязи – верно служит своему патрону, естественным образом стараясь передать свое привилегированное положение своим детям. А их дети и дети их детей в более спокойной обстановке снова начинают тот же процесс постепенного перетягивания властно-хозяйственного одеяла на себя. Им это сделать легко, ведь именно местные элиты отвечают за сбор налогов на местах и передачу их в центр. У ручья да не напиться? И снова – сокращение доходов казны, богатение местной элиты, ослабление государства…

Так работают деревенские империи.

Поправка: так работали бы все деревенские империи древности, если бы не Всемирный потоп. Потому что именно в постпотопном географическом ландшафте возникла уникальная сельскохозяйственная империя – античная. Она была не деревенская. Она была городская. И в ней естественный природный механизм биологической иерархичности был надломлен социальностью: в этом аномальном, странном, небывалом никогда доселе человеческом стаде все особи были равны! Сама стадная природа человека получила от античной цивилизации мощный хук в рыло.

Когда я говорю, что античность была городской цивилизацией, я, конечно же, не хочу сказать, что в ней не было деревни. Была, разумеется. И это естественно: сельское хозяйство в до-промышленную эпоху являлось мотором, основой государственной экономики. Это потом аграрность отошла на второй план, и центр тяжести экономики сместился в сторону промышленности, затем промышленность также ушла в тень, и центроосновой цивилизации стали информационные технологии. А мир древности целиком стоял на сельском хозяйстве, как дом на фундаменте… Поэтому, говоря о том, что восточные сельскохозяйственные цивилизации были деревенскими, а западная греко-римская – городской, я имею в виду в первую очередь психологический фактор и ту роль, которую в античном мире играли города. Это были города-государства. Недаром Римская империя, в отличие от деревенских восточных империй, даже название свое получила от названия города.

Современная цивилизация – это цивилизация Города (и в этом смысле она – прямой продолжатель античности). И все то темное, ужасное, что мы видели в позапрошлом, прошлом и нынешнем столетиях: революции, фашизм, терроризм, пол-потовщина и прочее, – есть не что иное, как агонистические корчи пасторальной цивилизации, корчи деревенщины, издыхающей перед наступлением глобального мегаполиса…

Помню, полжизни назад со мной приключилось воспаление легких. Температура подбиралась к сорока, и добрая тетя-врач прописала самые сильные на тот момент антибиотики. Я начал исправно их кушать, и температура, вместо того, чтобы упасть, против ожидания вдруг подскочила до сорока одного с копейками. В ответ на мое недоумение, тетя-доктор удовлетворенно покачала головой:

– Все правильно. Значит, действует. Это микробы дохнут. Сейчас температура уже упала? Значит, кризис миновал.

Все «температурные» потрясения цивилизации XIX, XX, а теперь вот и XXI века – это просто издыхание деревенских микробов внутри нас. Конфликт Города и Деревни. Гибель многотысячелетней патриархальной морали. Смерть Традиции. То, что медики называют словом «кризис». Только у нас он еще не миновал. Мы в нем живем…

Но вернемся в древний мир…

В античной (городской) цивилизации не было обычной для других аграрных обществ специализации – роли крестьянина и воина здесь не были разделены. Один и тот же человек и пахал, и, если надо, брал в руки меч. Почему так вышло? Влияние моря! Теплого, относительно спокойного моря, по которому легко плавать даже на бревне. Конечно, и здесь бывают штормы, но это вам не ревущие сороковые Атлантики…

Горы порождают горные народности – агрессивные и диковатые. Великие степи порождают кочевников. Долины рек порождают деревенские империи. А море рождает странный человеческий микст – пиратовторговцев. Так на социальном уровне проявляет себя общефизический закон наименьшего действия – природные условия производят такую социальную структуру, существование которой энергетически наиболее выгодно для данных условий. Об этом мы еще поговорим, а сейчас разберемся с механизмами формирования античной аномалии.

Те, кто бывал в Средиземноморье, помнит эту выжженную солнцем желтую траву, жесткий редкий кустарник, каменистую почву предгорий… Не сравнить с заиленными жирными черноземами дельты Нила, Тигра или Евфрата. Зато в Средиземноморье растут виноград и оливки! Зато рядом море, в котором можно добрать недостающее пропитание – половить рыбу, морских гадов. Рыболовство способствует развитию мореходных навыков. А если ты мореход, перед тобой открываются прекрасные перспективы – можно пиратствовать и торговать! И вот мы уже имеем народ морских кочевников. Разбойников. Ушкуйников.

Тяжеловесные деревенские империи, имеющие выходы к морю, выходы эти отнюдь не ценили, так же как не ценили соседство со степью: и из степи, и с моря периодически появлялись дикие грабители и больно откусывали от жирного тела деревенской империи. Бороться с ними с помощью регулярной армии было практически невозможно: налетели, схватили и ушли – одни в степь на быстрых конях, другие в море на быстрых ладьях. Ищи-свищи сволочей… Регулярная армия хороша против равного соперника – такой же деревенской империи. Поэтому деревенские империи на заре человеческой истории крупных поселений в приморье не строили. Приморские территории вообще долгое время считались ничьей землей. Ибо не было никакой управы на морских пиратов.

Первые упоминания о морских кочевниках встречаются уже в древнеегипетских папирусах. Когда во втором тысячелетии до нашей эры Рамзес III читал донесения и сводки о пиратах, он наверняка немало нервничал, потому что к тому времени морские разбойники уже не одну сотню лет наносили урон экономике Египта.

По мере укрепления империй и усиления их флотов пиратам становилось все сложнее бандитствовать, и они все больше склонялись к торговле. Тем не менее в течение довольно долгого времени древний средиземноморский корабль был одновременно и торговым и пиратским. Подходит такой торгово-пиратский корабль к береговому поселению, на которое нападать по каким-то причинам стремновато, корабелы на палубе раскладывают цветные ткани, украшения, посуду заморскую… Женщины и дети из числа прибрежных жителей заходят на палубу рассматривать товар. Пока они смотрят, корабль снимается с якоря и быстро уходит в море. Захваченных таким образом детей и женщин корабелы продают в рабство в первом же подходящем порту. Очень частая, кстати, история для тех времен…

Но постепенно сдвиг все же происходит. Морские кочевники мало-помалу осознают, что торговля спокойнее и выгоднее, чем преступная деятельность, за которую рано или поздно можно поплатиться. Тем более средиземноморцам есть, чем торговать: у них плохо растут злаковые, зато есть виноград, вино, оливки, оливковое масло. Их можно менять на зерно, коего полно в Египте. Чем не жизнь?

Грабят морские кочевники не только окраины деревенских империй, имеющих выходы к морю, но и друг друга. Значит, эти люди не только выращивают сельхозпродукцию (за оливками, честно говоря, и ухода-то особо никакого не нужно, растут себе деревья и растут, важно только ближе к осени ягоды вовремя собрать), не только торгуют, но и храбро защищают свои прибрежные поселения. Очень разносторонний народ! Крестьяне-мореходы с мечом на поясе…

Причем, что любопытно, такими универсалами являются в Средиземноморье не только независимые народы, но и приморские жители аграрных империй. Организм деревенских империй на своих небезопасных границах (степь, море) защищает себя своего рода оболочкой, которая окружает и предохраняет жирное тело империи от выкусывания мелкими хищниками. Это защитное уплотнение представляет из себя точно такое же неспециализированное население – универсалов, людей, совмещающих роли крестьян и воинов. По-нашему говоря, это казаки. Раз централизованная армия не может спасти окраины империи от больных уколов кочевников, пусть жители окраин обороняются сами! Внутри страны крепостному крестьянину деревенской империи оружие держать, как правило, запрещено. Но жителям приграничья – пожалуйста.

Получается, что нападают на империю неспециализированные люди, и защищают ее окраины тоже универсалы. Лечи подобное подобным! Таким образом, по всему Средиземноморью мы имеем прибрежных универсалов – сообщества людей, у которых функции воина и крестьянина не разделены. Одни из них уже завоеваны какой-то деревенской империей, другие еще сохраняют свободу. Вот последние-то нас и интересуют. Им суждено великое будущее…

Чтобы организовать оборону, свободным воинам-крестьянам нужна скоординированность действий. В условиях, когда отсутствует электронная почта, скоординированности можно достичь, просто собравшись в одном месте и договорившись о чем-то. Это площадь внутри защищенного места, где можно организовать оборону, например, обнеся поселение стенами. Получается город. То есть античность – это цивилизация: а) городская, б) демократическая.

В условиях изрезанного бухтами побережья, в условиях, когда бухты эти, как правило, со всех сторон окружены горами, затрудняющими подход крупных сухопутных армий, приморские жители могут долгое время существовать в относительной безопасности. А если имперский флот подходит поближе, чтобы разобраться с морскими кочевниками, можно все бросить и уйти в горы. Потом вернемся. Виноградники и постройки имперцы, конечно, пожгут, зато голова на плечах останется. А в море рыба. И корабль всегда можно построить, чтобы доплыть до злой империи и отщипнуть себе на пропитание. Так и жили…

И жизнь эта диктовала свои отношения и обычаи. Нет специализации на насилии, значит, нет никакой властной верхушки, которая отнимает часть произведенной тобой продукции. Ты свободен. Ты сам себе хозяин. С такими же свободными людьми, как сам, ты договариваешься о том, какую часть средств вы готовы добровольно выделить на общественные нужды. Если это необходимо.

Избрание на общественную должность в таких условиях – неоплачиваемая почетная обязанность. Никаких налогов нет. Любой налог воспринимается как насильственное изъятие и покушение на свободу. Это мой урожай, который я, свободный человек, получил на своей (принадлежащей мне на правах собственности) земле! Так почему я должен кому-то что-то отдавать? Я разве раб? Разве нас уже завоевали и обложили данью? Я не давал согласия на отъем части своего имущества! В конце концов, у меня есть меч, и тот, кто захочет отнять мое… И соседи мне помогут. Так же, как я помогу им, если какие-то гады придут отнимать у них. Мы так живем, и предки наши так жили…

Логика свободного крестьянина-воина ясна: с какого перепою человек должен платить налог насобственное имущество? Оно же и так его! За что платить-то? Если в процессе общего обсуждения на площади его убедят, что нужно на что-то всем вместе сброситься и человек с этим согласится, он, конечно, сбросится. Демократия-с.

Согласитесь, психологически это совсем другое общество! Если в деревенской империи крестьянский труд считается презренным, то в городе-государстве крестьянский труд почетен. Не менее почетен, чем защита своей родины с мечом в руке. Это плюс. Но есть и минус (известно ведь, что недостатки – это продолжение достоинств). Минус в том, что подобное мировосприятие приводит к следующему феномену: работа не на себя, а на другого человека, наемный труд психологически воспринимается как потеря свободы. И если крестьянин разорился, он приходит, гол-сокол, в город, но на работу не нанимается: позорно. Он садится на вэлфер.

На закате империи в городе Риме в списках безработных значилось 200 000 человек. Это только главы семейств, пролетарии, то есть люди, у которых никакого имущества, кроме детей. Если учесть всех их домочадцев, то получится, что на пособиях по безработице сидело в общей сложности около 700 000 человек! Почти весь Рим! Они жили в своего рода гетто – в казенных пятиэтажках, на государственные пособия. Им выдавалось зерно, вино, деньги, оливковое масло… Для них устраивались бесплатные представления, чтобы скучно не было. Они посещали бесплатные общественные термы. Многие из этих людей не работали уже в третьем-четвертом поколении. Им исправно выплачивались детские пособия. Все эти социальные расходы тяжким грузом ложились на государственный бюджет.

Для иллюстрации масштабов развлекательной деятельности, вполне сопоставимых по масштабам с расходами на армию, приведу частное письмо патриция времен империи. Итак, уважаемый Кассий сообщает своему другу Данацию: «Пишу тебе из Африки… куда меня отправил наш император Траян для отлавливания диких животных, так как наш народ, который надо развлекать, чтобы не было смут, стоит нам дороже всяких животных. Народ требует теперь зрелищ все более и более необычных. Он пресыщен видом пантер, тянущих повозки; слонов, присевших на передние ноги, дабы начертать на песке хоботом имя императора; гладиаторов, сражающихся со львами. Сегодня они хотят видеть, как медведи бьются с буйволами, а быки – с носорогами…

…Говорили мне, что нашли средство возбуждать слонов, которым противостоят быки или носороги, заставляя их выпивать перед битвой отвар риса или камыша; те, кто работает в Колизее, предпочитают всаживать им в бока горящие факелы, это развлечение пользуется большой благосклонностью публики. Я нахожу эти игры слишком жестокими, однако, как говорят, они обеспечивают мир и спокойствие в империи… Надолго ли, мой дрогой Данаций? Тем более что отлавливание хищников становится делом все более трудным, если учесть то, что происходит. В иных районах некоторые из них совсем исчезли, как, например, гиппопотамы в Нубии, месопотамский лев, слоны в северной Африке, откуда я тебе пишу.

Мне пришлось объездить множество районов… и организовать не одну охоту на зверей, чтобы ублажить нашего императора, – он получит несколько сотен гепардов, пантер и львов, две сотни буйволов, а также страусов и антилоп для своих зоосадов. У него уже более одиннадцати тысяч животных, так что сторожа в его зверинцах не страдают от безделья…

Более двадцати моих людей были ранены или убиты, нам пришлось сразиться с доброй сотней хищников, настолько разъяренных, что взять их было трудно. Я попросил императора выслать мне подкрепление, ибо я вынужден уехать на юг, чтобы ловить слонов, носорогов, гиппопотамов и, может быть, нескольких жирафов, коих он очень любит…»

Во времена императора Тита при праздновании открытия Колизея на арене было убито за один день 5000 животных. И подобные мероприятия (немного меньшего масштаба) происходили по всей империи годами и десятилетиями. Хлеба и зрелищ! Масштаб государственного патернализма был таков, что империя успешно уничтожила целые виды крупных животных – североафриканского льва и североафриканского слона (они были чуть мельче привычных нам – именно на слонах этого вида Ганнибал переходил Альпы). Римские арены просто съели этих представителей фауны…

Впрочем, до этого еще далеко, а сейчас вернемся к истокам и ментальным различиям Города и Деревни (античности и аграрности)…

В деревенской империи город воспринимается крестьянским населением как место, где сидит царь и его двор – аппарат насилия и отъема налогов. Психологически здесь город отделен от народа: «Город – это не мы». В античности же город, напротив, есть равное место для всех равных. В урбанистической цивилизации, в отличие от цивилизации деревенской, граждане и государство друг другу не противостоят. Потому что при полисной демократии граждане – это, собственно, и есть государство.

В деревенской империи крестьянину торговать нечем: почти все отбирают. Поэтому крестьянин деревенской империи практически ведет натуральное хозяйство. Это замедляет развитие экономических (то есть торговых, поскольку экономика есть торговля) отношений. В городском же типе цивилизации у античного крестьянина есть излишки. Ими можно торговать, то есть развивать экономику. Развитию торговли весьма способствуют, как мы уже говорили, море и природная специализированность средиземноморского сельского хозяйства – кто-то выращивает виноград, кто-то оливки, а кто-то, живущий непосредственно «на пляже», предпочитает рыбную ловлю. И виноградом, и оливками, и рыбой питаться круглый год нельзя, нужно нечто более универсальное – зерно. Зерно растет чуть дальше от побережья, на равнинах. А также за морем, в том же Египте. Так что хошь, не хошь, а чтобы выжить, нужно менять одно на другое, другое на третье… То есть активно торговать. То есть строить цивилизацию, которая есть не что иное, как система социальных связей – экономических, транспортных, культурных и т. д. И чем связи сложнее, чем выше уровень цивилизации.

Деревенская империя держится на насилии. Городская… А действительно, на чем держится римская демократия? Ведь договороспособность людей ограничена. И чем больше народу собирается на площади, тем меньше шансов у них договориться. Нужно что-то такое, с чем никто бы не спорил…

Закон.

И твердая мораль.

И дисциплина (латинское, кстати, слово).

Именно Рим породил поговорку «Пусть рухнет мир, но восторжествует закон». Орднунг юбер аллес!..

Итак, Демократия, Закон и непременная Общественная Договоренность о пределах допустимых изъятий (налогов) есть те главные черты, которые передались по наследству от античности европейской цивилизации. Вот она, закваска…

Паровозик из Ромашкова

А между прочим, римляне вовсе не были морским народом…

Рим был основан как классическая столица деревенской империи – далековато от моря, полчаса езды на электричке. И поначалу довольно долгое время римлянами управляли самые обычные цари. Но дыхание античной Греции отогрело и растопило крестьянскую ледышку Рима. И однажды, избавившись от очередного царя (поведшего себя действительно некрасиво), римская крестьянская община поклялась, что никакие цари никогда больше ими управлять не будут. Они будут вечно жить при демократии, как их морские соседи. Ох, не говори гоп…

Римляне настолько не были морским народом, что торговля считалась у них малопочетным занятием. Знаменитый римский характер, римский менталитет явился результатом удивительного сплава античной городской цивилизации греков с крестьянской упертостью римлян.

Во сто крат более культурным грекам ведь так и не удалось создать империи. Вся их урбанистическая энергия вылилась в создание великой культуры. Поэзия. Искусство. Театр. Философия. Геометрия. Математика. Литература… Все это римляне взяли у греков. От себя же капнули крестьянский характер. Римский успех – это сплав Города и Деревни. Именно добавка римской Деревни дала античной эллинистической культуре экспансионистский толчок. А античность Города, в свою очередь, дала римской Деревне внутреннее наполнение. Это и сделало страшненький варварский городок Рим великой Цивилизацией.

Тут нужно еще раз остановиться на ментальной разнице Города и Деревни. Я как-то спросил старого школьного учителя, по жизненным обстоятельствам переехавшего преподавать из города в деревню, в чем отличие городских детей от деревенских. Он ответил, что деревенские дети более душевны, более открыты, более просты. Однако, что касается всяких наук, здесь они потупее городских будут. Городские дети организованы сложнее деревенских. Они ушлые, быстрее соображают, хитрее, больше знают, лучше ориентируются в быстро меняющихся обстоятельствах. Понятно, откуда идет эта разница. Людей формирует среда. Город, как среда более разнообразная, более насыщенная событиями, более динамичная и интересная, формирует умненьких и быстро ориентирующихся людей. Перманентный тренинг…

Деревня – это неспешность, цикличность, вековечная заторможенность, обусловленная сельскохозяйственным циклом. Патриархальный, традиционный быт. Тяжкий, неинтересный, отупляющий труд… Бывают, конечно, редкие исключения, вроде Ломоносова, но заметьте, как только Михайло понял, что «родился не там», что он слишком умен для села, он тут же уехал в город.

Помню, на одном из выступлений КВН разыгрывалась такая сценка. Беседуют эстрадный поэт девятнадцатого века Пушкин и его продюсер. Пушкин, как все артисты чего-то капризничает, продюсер пугает: «Не нравится? Иди на завод!..» Заводом пугали советских спортсменов, игравших за заводские команды. Заводом пугают родители своих детей… Французский комик Пьер Ришар был очень против того, чтобы его сын становился музыкантом: музыканты мало зарабатывают. «Ты что, хочешь закончить свою жизнь на заводе?» – пугал сына папа. Действительно, завод – это ужасно. Но есть вещь куда более ужасная – крестьянский труд. Весь общемировой процесс урбанизации есть не что иное, как массовое бегство крестьян в город. На завод. На фабрику. Лишь бы подальше от поля.

Поле… Помню, «на картошке» наша студенческая бригада работала на «сортировке» – специальном агрегате, который сортировал корнеплоды по размеру. Подъезжает КамАЗ, сваливает картошку в бункер, агрегат грохочет, расталкивая по боковым конвейерам бульбу разного калибра. Задача студента – мешки под конвейер подставлять. Нелегкий труд. Но нас, занятых этим нелегким трудом, еще и пугали: «Если будете плохо работать, пошлем в поле!»

Для городских рабов Рима самым большим наказанием была ссылка на работы в деревню. Вот вам маленький эпизод из комедии Плавта – модного древнеримского драматурга, жившего до нашей эры. В Риме встречаются городской раб, который проводит время в безделье, гоняя мяч на улице вместе с другими рабами, бухая вместе с хозяйским сыном, бегая по бабам… и сельский раб, честный труженик.

Сельский попрекает городского: «Ты, городской щеголь, столичный фат! Ты попрекаешь меня деревней!.. Что ж, пейте дни и ночи, живите, как греки – покупайте подружек, задавайте роскошные пиры!..»

Городской раб отвечает сельскому зануде, чтобы он проваливал, потому что от него воняет козлом, чесноком и навозом. Причем, грубое слово «навоз» герой пьесы произносит по-гречески. (Тогдашняя знать сплошь говорила на греческом, как позже русская аристократия на французском. Вот и раб туда же.)

Обратите, кстати, внимание на фразу сельского раба: «живите, как греки…». Для Рима того периода, к коему мы еще вернемся, как раз был характерен конфликт Нового (культурного, греческого) со Старым (крестьянским, римским) – конфликт тогдашнего Ренессанса с тогдашним Пуританством. Конфликт извечной «распущенности» Города с извечной строгостью Деревни… Конфликт Цивилизации и Традиции…

Известно, что лучший солдат получается из деревенского парня или парня из маленького городка (та же деревня), потому что много ума солдату не нужно. В армии функции исполняющего и думающего разделены (специализированы, как мы говорим). Солдат – примитивная машина, работающая на простых дуальных черно-белых программах «свой – чужой», «черное – белое», «патриот – хорошо, трус – плохо». Не зря прошедшие даже современную механизированную армию городские ребята справедливо отмечают, что армия отупляет. В армейской, как и в деревенской среде нет полутонов и многоцветья, присущего огромному мегаполису.

Солдата рождает Деревня, полководца – Город. Вообще, человек, работающий головой – ученый, политик, драматург, – это, как правило, горожанин. Горожанин менее склонен к героизму, потому что сложнее устроен и больше себя ценит. Его программы не так примитивны, не столь дихотомичны.

Более умный всегда найдет способ жить за счет глупого. Поэтому во все века Город эксплуатировал Деревню… Слово «эксплуатировал» я употребляю без всяких отрицательных эмоциональных коннотаций. Я просто констатирую, что деревенские люди всегда жили и живут хуже городских. И тысячи лет тому назад, и сейчас. Во всем мире. При всех системах. Это закон.

Почему богатый американец покупает очень-очень дешевый китайский зонтик и не покупает дорогой американский? Потому что китаец соглашается работать за меньшие деньги, чем американский рабочий. В Китае еще не прошел процесс урбанизации. Это деревенская страна. И китайский крестьянин, который живет на пару долларов в месяц, с радостью уедет в город на фабрику, чтобы жить на двадцать долларов в месяц (цифры условны). Китай сейчас бросает в котел индустриализации свой единственный ресурс, который может эксплуатировать – деревню.

Советская империя рухнула, как только «кончилась деревня» – процесс урбанизации завершился, некого стало кидать в топку имперского паровоза. Так развалилась одна из последних классических деревенских империй, которая держалась, пока урбанизация регулировалась государственным клапаном, то есть пока крестьяне, как во всех приличных аграрных империях, были закрепощены, привязаны к земле. Но когда после смерти тирана они получили вольную (паспорта), процесс принял необратимый характер: как только большинство населения стали ушлыми, хитрыми горожанами, все развалилось.

Сейчас развитый постиндустриальный мир – Глобальный город – эксплуатирует Глобальную деревню – третий мир. Туда переводится производство, оттуда черпается дешевая рабочая сила. Что будет, когда в глобализирующемся мире завершится процесс урбанизации и крестьянский ресурс Глобальной деревни будет съеден?.. Кто будет вычищать мусоропроводы в Москве, работать официантом в американских фастфудных забегаловках и стоять у станка в Германии, когда не станет больше таджиков, мексиканцев и турок, а останутся только глобальные горожане?

Забавно, но на пике Римской империи сельское хозяйство Италии пришло в полное запустение. Рим сожрал свою деревню. Частично упадок сельского хозяйства Италии был связан с тем, что метрополии было выгоднее привозить дешевую сельхозпродукцию из-за границы и бесплатно кормить своих плебеев – разорившихся крестьян. Так же как сейчас развитым странам (Глобальному Риму) выгоднее привозить товары, произведенные в Глобальной провинции – Таиланде, Китае, Гонконге, Индии… Дешевле купить за границей, а своим пролетариям платить пособие по безработице. В американских негритянских гетто живут люди, многие из которых не работают уже в третьем поколении. Их число постоянно растет, все повышая и повышая нагрузку на бюджет. Когда побежит первая трещина?..

Империю взвесили, исчислили и нашли прекрасной

Так, возвращаемся в древний мир… Мы видим, как географические условия сформировали некую общность людей, объединенных одним менталитетом, то есть совокупностью поведенческих программ, которые транслируются из поколения в поколение и позволяют народности выживать в конкретных условиях. Географические условия – это экологическая ниша. И если зерно нации бросить в эту нишу, она начнет ее заполнять, пока не заполнит целиком. А почему не весь мир? Почему не может быть мировой империи? Может быть, потому, что за пределами этой ниши – уже другие природные условия и для проживания там нужны другой уклад и другая ментальность?

Завоевать мир, наверное, можно. Удержать нельзя. А удержать нельзя, потому что невозможно управлять. А управлять нельзя по двум причинам…

Всем известны любопытные построения академика Фоменко. В своей книжке «Империя» он пишет о величайшей русской сверхимперии, которая якобы простиралась практически на всю Евразию, захватывая Китай, Европу, часть Африки… Супер-пупер государство. Интуитивно понятно, что существование такой империи невозможно. Просто потому, что не было в древности соответствующих средств связи. А без них сверхимперия превращается в рыхлое и потому неустойчивое образование. Которое тут же будет растащено местными центрами, местными элитами. Произойдет децентрализация управления. Это первое.

Второе. Невозможно по одним столичным правилам управлять тундрой, пустыней, равниной, горами… Слишком отличны природные условия. Недаром же разные географические местности порождают разные ментальности и обычаи. Значит, именно такие обычаи нужны для проживания в данных условиях.

Нет, были, конечно, в истории попытки отдельных гениальных людей объединить все народы под своим крылом. Александр Македонский, например. Захотел человек захватить полмира – и захватил. Но вся захваченная им тяжкая пирамида стояла на игле – империя держалась только и исключительно на самом Александре. Это была личная империя. Македонский умер, и на следующий день его империя развалилась.

Одной из последних в истории личных империи была империя Наполеона. Наполеоновский проект Объединенной Европы провалился по той же причине, по которой рухнули империя Александра, империя Атиллы – все держалось только на гении одного человека. Наполеон это прекрасно понимал и переживал. 23 апреля 1809 года в битве при Регенсбурге в ногу Бонапарта попала пуля. Не в первый раз. И не в последний. Он привык. Императору быстро разрезали сапог, ногу перебинтовали, после чего Наполеон вскочил на коня, чтобы солдаты могли видеть его… Но перед каждым сражением Наполеон говорил генералам, что в случае тяжелого ранения они должны принять все меры, чтобы скрыть этот факт от войск: «Кто знает, какой ужасный переполох может быть вызван подобной новостью? От моей жизни зависит судьба великой империи. Помните об этом, господа, и если меня ранят, то пусть об этом никто не узнает, насколько это будет возможно. А если убьют, постарайтесь выиграть сражение без меня, потом будет достаточно времени, чтобы сообщить об этом».

В терминологии этой книги Наполеон был безусловным цивилизатором. Если бы наша планета была чьей-то компьютерной игрой с популярным названием «Цивилизация», я легко мог бы объяснить любому начинающему игроку замысел сценариста касательно исторической роли Наполеона. Этот человек со своими удивительными проектами сыграл роль огромной мешалки, перекрутившей, перебаламутившей застойную феодальную Европу. И внесшей в это постсредневековое крестьянское болото свежую струю молодой буржуазной крови – ювенильное вещество социальных инноваций, взглядов, вспышек умственного озарения, порожденных Великой Французской революцией. Новую закваску, по аналогии с брошенной когда-то в темную лесную Европу античной закваской.

…А вот великая Римская империя никогда не была личной империей. Это была империя римского народа. Гений полководцев, как я уже отмечал, был в ней от Города. Непобедимый дух железных легионов – от Деревни…

Гений и дух сложно описать математически. Но систему целиком – можно. Попытки такие периодически предпринимаются. И выглядят достаточно любопытно: продираясь сквозь комариные тучи формул, в конце исследования вдруг натыкаешься на вывод, который был известен заранее и который можно было бы сделать, исходя из самых общих соображений.

Вот, например, математическая работа с характерным названием «Этнические системы Гумилева». Авторы строят матмодель этнического поля – рассматривают зарождение и распространение того или иного этноса в существующих природных условиях. Что сказать… Интересная работа. Тройные интегралы, матрицы, интегралы по замкнутому контуру, предельные функции… Термины опять же впечатляющие – «плотность энергии этнического поля», «балансовые уравнения потоков пассионарной энергии», «растекание пассионарной энергии», «функция пассионаропроводимости», «коэффициент соперничества»…

Целью компьютерного моделирования авторов было выяснить зависимость разделения территорий между разными этносами от типа ландшафта. Вывод, сделанный исследователями: «Распределение территорий между этносами действительно зависит от ландшафта…» Кто бы мог подумать!

«Через 400–500 лет после рождения этноса происходит спад пассионарного напряжения… этнос уже не пытается захватить новые территории, а лишь старается сохранить те, что ему принадлежат. Через 800–1000 лет этнос теряет почти всю территорию, которую начинают занимать более молодые этносы», – пишут исследователи. Действительно, примерно через 800 лет после своего рождения Римская империя отказалась от завоеваний и перешла к обороне. А потом и вовсе растаяла. Я бы, правда, на месте математиков не стал использовать ненаучный термин «пассионарное напряжение», придуманный старичком Гумилевым – просто потому, что ни автору этого термина, ни его повторителям совершенно неясен его «физический смысл».

На смоделированной математиками карте коричневой краской залит «оливково-виноградный» ландшафт – ареал произрастания оливковых деревьев и винограда. Эта заливка один в один соответствует Древней Римской империи – вся Испания, вся Италия, Балканы, Малая Азия, южное и восточное Причерноморье, северная Африка… Историки давно знали, что виноградно-оливковая римская цивилизация надолго так и не смогла закрепиться в несвойственных ей местах, то есть там, где не росли виноград и оливки. Теперь это подтвердили математики. Ну, молодцы…

Кстати, их же матмодель, по которой прогонялась эволюция трех этносов – католического, православного и мусульманского – дала на карте абсолютно то же распределение, какое мы наблюдаем в реальности: католический запад, православный восток, мусульманский юг – с точкой их встречи на гремящих Балканах. Дважды молодцы…

А вот другая математическая модель исторического процесса, основанная на химической кинетике – науке о скоростях химических реакций, которая довольно широко используется в инженерном деле. Автор с помощью этой модели описывает историю Испанской империи и убеждается: глядика, соответствует! Полученная имSобразная логистическая кривая хорошо описывает взлет и падение Испанского мира.

«Как видим, – пишет исследователь, – совпадение расчетной кривой и экспериментальных точек достаточно заметно. На графике легко выделяются три характерные для этого типа функций области: примерно сорокалетний период “раскрутки” имперской машины… полвека быстрого роста до максимума… и постепенное “съезжание с горы” на протяжении последующих четырех столетий при двух династиях, двух республиках и двух военных диктатурах – генерала Примо де Ривера и генералиссимуса Франко. Некоторой загадкой для автора этой статьи продолжает оставаться нормирующий коэффициент 27. По-видимому, он должен означать размеры “экологической ниши” для проекта… Автору статьи кажется, что показанное вполне приличное описание длительного и непростого исторического процесса предложенной несложной моделью заслуживает введения в круг рассмотрения специалистов по клиометрии».

Ну что ж, тоже молодец… Непонятно только, какие практические выводы можно извлечь из всех этих математических подгонок под реальные исторические процессы. А главное, математика не дает ответа на вопрос: почему оно рухнуло? Она просто описывает, то есть констатирует…

С третьей численной моделью даже не отдельных империй, а всей нашей земной цивилизации я познакомлю вас позже. А теперь настала наконец пора отправиться на экскурсию в Древний Рим, чтобы увидеть своими глазами, как выглядят все эти сухие теории в человеческом измерении.

Бывает, что человек, свершивший нечто заметное, наутро просыпается знаменитым. Бывает, что знаменитыми просыпаются целые народы. Именно так случилось с римлянами после Второй Пунической войны. До того они были обычными варварами – диковатым крестьянским народом, правда, с характерным для античности способом общественного управления. После победы во Второй Пунической римляне неожиданно оказались властелинами половины мира, а все народы – и в первую очередь интеллектуальные греки – стали спрашивать себя: что за люди такие римляне и откуда взялся этот народ, вдруг ставший повелителем вселенной? Почему именно они, ведь еще полвека назад никто об этих римлянах и слыхом не слыхивал?..

Поможем грекам ответить на этот вопрос…

Часть II
«Гвозди бы делать из этих людей…»

Такова уж судьба всей линии гоминид и человека, что в ней конкуренцию выигрывают все более агрессивные и практичные виды и популяции.

В. Дольник. Непослушное дитя биосферы

Во многих древних обществах война считалась важнейшим и наиболее почетным занятием. Весь уклад жизни таких обществ… нравственные идеалы и национальный характер определялись военными задачами.

В этом отношении особо выделяются древние римляне.

Александр Махлаюк. Римские войны

Мы должны суметь пожертвовать личным интересом для блага общества.

Цензор Кв. Метелл

Ничего, кроме славы

«Жид за деньги удавился» – это смешная поговорка. Гротеск, надо понимать. Потому что за деньги ни один дурак давиться не будет. Потому что деньги – внутри жизни. Они нужны для того, чтобы сделать жизнь слаще. Идея – другое дело. Идея – шире жизни. А за большее всегда можно отдать меньшее (жизнь, например). Древние римляне времен ранней республики были людьми идейными. Превыше всего они ценили славу. Почет. Общественное уважение… Фанатики, что тут скажешь… Варвары.

Нищие они были в большинстве своем, вот что. Ничего, кроме военной славы и почета не было у этих крестьян. Да и откуда у крестьян что-то возьмется, кроме нищеты? Торговлей римляне не занимались, пахали, сеяли… Воевали.

Воевали постоянно. И при царях воевали. И при республике. И при империи. В год по две войны – норма. Очень конкурентная была тогда среда. И выигрывали в ней те социальные системы, структурная жесткость которых была наибольшей, а забитые в головы программы – максимально безальтернативными.

Мы помним, что все выборные государственные должности в Риме – от самых низших до самых высших – были неоплачиваемыми. Сенат объявлял и прекращал войны, распоряжался государственным бюджетом, объявлял мобилизацию, составлял инструкции для должностных лиц, принимал законы… И все это – общественная работа. На которую тем не менее люди стремились, потому что почет большой, уважение, известность. А римлянин умрет ради славы. Система проста: выставить свою кандидатуру на выборах в раннем Риме имел право только тот, кто участвовал не менее чем в десяти военных кампаниях. Сенаторами становились только самые авторитетные граждане, прошедшие не один бой, покрытые шрамами.

Счастливым было то семейство, которое могло похвастаться военными подвигами предков. Таких все знали. Соответственно эти семейства, вне зависимости от количества земли и денег, были римской знатью. Сама выборная система заставляла претендентов на должности стараться совершать военные подвиги.

Даже в своих домах вместо украшений и милых вазочек римляне на видном месте держали военные трофеи – пробитые, с запекшейся кровью доспехи врагов, принесенные хозяином дома с войны. А рядышком на полочках – гипсовые маски умерших предков. Мрачноватое зрелище для нашего гедонистического века, не правда ли…

Позже многие размышляли над тем, почему именно этот народ завоевал вселенную. Цицерон ответил спрашивающим так: «Воинская доблесть, бесспорно… возвысила имя римского народа, это она овеяла наш город вечной славой, это она весь мир подчинила нашей державе. Все городские дела, все наши прославленные занятия… находятся под опекой и защитой воинской доблести».

Забегая вперед, скажу пару слов об идеях блистательного римского адвоката Цицерона… Так же, как позже Советская империя, римляне стали для Европы первыми «освободителями». Так они и говорили: идем освобождать греков от восточных варваров. И «освободили». Причем сделали это примерно так же, как СССР «освободил» Восточную Европу – взяли под свой протекторат. А упомянутый Цицерон – первый, пожалуй, римский идеолог – разработал политическую концепцию, которую позже взял на вооружение Третий Рим – Московия. Цицероновская идея состояла в следующем: ведя исключительно оборонительные войны, Рим завоевал всю ойкумену, став мировой империей. Знакомые слова…

Военная доблесть, возведенная в культ – вот лицо Рима. Весь уклад римского общества, его политическое устройство и традиции – все было направлено на войну. Греческий историк Плутарх, говоря о ранней Республике, писал: «Среди всех проявлений нравственного величия выше всего римляне ставили тогда воинские подвиги, о чем свидетельствует, например, то, что понятие нравственного величия и храбрости выражаются у них одним и тем же словом». Тонкое этимологическое наблюдение.

И, кстати, обратите внимание на словечко «тогда». Позже, когда обстановка стала менее жесткой, менее конкурентной, изменились и программы в головах римлян.

Выше мы отмечали, что лучший солдат – деревенский. Потому что в деревенском мозгу нужно меньше переделывать, чтобы сделать его солдатским. Это, кстати, интуитивно понимали и сами римляне. Они не любили ростовщичество (банковское дело) и торговлю, полагая, что назначение человека – война, а из крестьян выходят самые лучшие солдаты. Правильно полагали. Из торговца плохой солдат. Торговец космополитичен. Он много видел и много ездил. Вообще, лучшее лекарство от патриотизма – загранпутешествия. Только поездив по миру, посмотрев людей, разные страны, понимаешь, насколько смешна эта дурацкая местечковость – патриотизм. Если уж и быть патриотом, то только цивилизационным, а не племенным… Пардон, отвлеклись. Но к патриотизму и современному миру еще вернемся, обещаю…

Основатель Рима и отец римского народа Ромул по легенде строго-настрого запретил римлянам торговать и давать деньги под проценты. Только воевать и честно крестьянствовать! Вот несколько классических примеров римских нравов тогдашней поры, которые приводят все авторы, пишущие о Риме. Приведу их и я, чем я хуже?..

…Маний Курий Дентат – знатный римский патриций, трижды бывший консулом, известный полководец, разбивший войско самнитов, сам пахал свое маленькие поле, когда к нему пришли с какой-то просьбой послы от разбитых им самнитов и принесли в качестве взятки золото. Внимательно выслушал послов, Дентат поманил их заскорузлым пальцем в свой кривой домишко и показал стоявший на огне горшок, в котором булькала репа.

– Пока меня устраивает такой обед, – сказал экс-консул, – мне не нужно золота. Золоту я предпочитаю власть над теми, кто имеет золото.

Чудесный грузин…

…Вот вам другой знатный римлянин – Гай Фабриций, тоже бывший консулом и даже цензором. Цензор – это высшая выборная должность, основная задача цензора – следить за нравственностью (sic!) сограждан. Цензор может лишить сенатора сенаторской должности, если полагает, что его моральный облик не соответствует высокому званию римлянина. Известен случай, когда цензор Катон изгнал из римского парламента одного сенатора только за то, что тот… поцеловал свою жену в присутствии дочери. Развратто какой! Впрочем, о Катоне мы еще поговорим, а сейчас вернемся к Гаю Фабрицию.

Он был дважды триумфатором, то есть выиграл две крупные битвы (за мелкие триумфами не награждали). А умер в такой нищете, что сенат, в память о заслугах этого героя, вынужден был обеспечить его дочь приданым за государственный счет.

…340 год до нашей эры. Консул Тит Манлий во главе римской армии в войне с соседним народом латинов. Укрепляя дисциплину, он строго-настрого запретил своим частям без приказа вступать с врагом в отдельные стычки. Одним из конных отрядов римлян командовал сын Манлия. И, представьте себе, горячий парень ослушался приказа отца, вступил в стычку с разъездом противника, победил и, довольный, поскакал к своим. Тит Манлий построил войско. Поставил перед строем сына и толкнул следующую речь:

– Раз ты, не почитая ни консульской, ни отцовской власти, вопреки запрету, без приказа сразился с врагом и тем самым подорвал дисциплину, на которой доселе основывалось римское государство, ты поставил меня перед выбором – или пренебречь интересами государства, или забыть о себе и своих близких. Но пусть лучше мы поплатимся за совершенное преступление, чем государство. Пусть это будет всем суровым уроком на будущее… Надо либо твоей смертью скрепить священную власть консулов, либо подорвать ее раз и навсегда, оставив тебя безнаказанным.

И приказал отрубить сыну голову. То-то мама обрадовалась, наверное…

…Еще шажок в прошлое. После того как римляне прогнали своего царя Тарквиния Гордого (не понравился) и решили завести республику на греческий манер, первым консулом стал Луций Юний Брут. И так вышло, что его сыновья оказались замешанными в заговоре с целью вернуть на римский трон царя. Монархисты, блин…

Папа их казнил.

Мог бы и не казнить. Римское общество не настаивало. Кто-то предлагал ограничиться изгнанием. У кого-то на глазах даже блестели слезы. Но папа проявил твердость. И сам смотрел, как сыновьям топором рубят головы, положив связанными на землю. Государственного ума человек!..

…Когда изгнанный царь Тарквиний решилтаки вернуться на престол и подбил этрусков двинуться на Рим, чтобы руками этрусского войска вернуть себе трон, один римский паренек по имени Гай Муций решил пробраться в этрусский лагерь и убить врага народа – этрусского царя Порсенну. В лицо он царя не знал. Поэтому зарезал писца, который сидел в тот момент возле царской палатки рядом с Порсенной и отдавал кому-то какие-то мелкие распоряжения. Гая схватили прямо на глазах у остолбеневшего царя, который стал угрожать пареньку пытками.

Пытки? Напугал ежа!.. Гай усмехнулся и положил руку на угли костра. И держал ее так, молча глядя в глаза Порсенне, пока тот не выдержал. По приказу царя парня оттащили от костра, и Порсенна велел отпустить Гая. После чего, поняв, что в войне с такими отморозками ему ничего не светит, снял осаду и увел войска… Про этот случай вам наверняка в школе рассказывали, но вы, конечно, все забыли… Римляне прозвали своего юного героя Сцеволой, что значит Левша… Ну, что-то забрезжило? Вспоминаете?..

…Когда умер почетный римский гражданин Квинт Цецилий, понтифик, начальник конницы, прославившийся своими победами в Первую пуническую, над его гробом сын произнес прощальную речь, в которой сказал, что покойный был человеком необыкновенно счастливым, поскольку имел все возможные блага, о которых люди могут только мечтать. О чем же должен мечтать человек – в представлении римлян? Каковы они, эти римские ценности?.. А вот каковы: покойный Квинт Цецилий «был мужественным воином, лучшим из ораторов, прекрасным полководцем, был окружен величайшим почетом, обладал замечательным умом, имел состояние, добытое честным путем, и оставил великое множество детей».

…Первая Пуническая война. Римские части воюют в Африке. Командует римлянами Регул Марк Атилий. Он наголову разбивает войско карфагенян возле городка Адис, подходит к самому Карфагену. После чего пишет в Рим слезное письмо с просьбой к сенату снять его с командования, потому что его участок земли некому обрабатывать: единственный раб Регула умер, а нанятый поденщик сбежал, прихватив весь сельскохозяйственный инвентарь, и теперь семья патриция загибается. Сенат внимательно рассмотрел просьбу Регула и отклонил ее, решив, что для Рима полезнее, чтобы Регул оставался в Африке на должности командующего. Что же касается земельного участка полководца, то его обработают за государственный счет.

Немного позже Регул слегка сглупил, был разбит и взят пунийцами в плен. Карфагеняне некоторое время подержали его у себя, а потом вместе с карфагенским посольством послали в Рим, чтобы полководец похлопотал перед своими о заключении мира. При этом карфагеняне поставили Регулу такое условие: если он не добьется мира, то дает слово вернуться обратно в Карфаген. Регул согласился. Это была военная хитрость с его стороны – на самом деле он хотел убедить сенаторов продолжать войну. Регул довольно свободно гулял по Риму, тайно встретился с сенаторами и уговорил их не подписывать привезенные пунийцами мирные соглашения.

Пунийское посольство отбыло обратно в Карфаген. Вместе с ним отбыл и Регул. Он уже знал – в Карфагене его ждет мучительная казнь, и уходил из Рима, опустив голову, потому что боялся встретиться глазами с женой и детьми. И жена, и друзья Регула тоже все понимали и уговаривали его остаться. Но как он мог остаться? Он же слово дал!..

Добрые карфагеняне запытали несчастного Регула до смерти, сунув в бочку, изнутри утыканную гвоздями.

Слово, данное римлянином, было железным. Что более всего поразило грека Полибия в Риме? Честность чиновников. Доверить греческому чиновнику даже один талант, писал Полибий, невозможно, «хотя бы при этом было десять поручителей, положено столько же печатей и присутствовало вдвое больше свидетелей» – деньги самым непостижимым образом испарятся. А у римлян не нужно печатей, поручителей и свидетелей – любому можно доверить любую сумму просто под честное слово.

Вот еще одна история. Будущий полководец и победитель Карфагена молодой Сципион Эмилиан получил наследство и распорядился сразу рассчитаться с долгами. Хотя в принципе по договору он должен был расплачиваться с кредиторами в рассрочку в течение трех лет. Его кредиторы, получив сразу огромную сумму, поразились, побежали к банкиру и сказали, что им по ошибке перевели больше денег, чем положено. «Нет, все правильно, – ответил банкир, – так распорядился Сципион». Что же делают кредиторы? Продолжают поступать «неадекватно» – они прибежали к Сципиону и стали объяснять юноше, что не стоит так горячиться, поскольку выгоднее расплатиться в рассрочку. Сципион сказал, что он прекрасно об этом знает, но ему приятнее сразу…

Такое было у тогдашних римлян отношение к деньгам и к данному слову. Да и к смерти у древних римлян было совсем не такое отношение, как у людей современных. Скажем, все герои древнеримского драматурга Плавта, сталкиваясь со смертью, ведут себя на удивление спокойно, как мы бы сейчас сказали, мужественно. Никому из них даже в голову не приходит просить пощады, страдать по этому поводу… Описать подобное слезливое поведение героев в своей пьесе древнеримскому автору даже в голову не приходит. Скорее всего, ввиду нехарактерности, нежизненности такой модели поведения для римлян. Ну, не просят они пощады, чего ж я врать буду?..

Вот такой твердый кристалл представляло собой римское общество. И постепенно процесс римской кристаллизации захватил всю Италию. К моменту изгнания царей территория крошечной Римской республики составляла около 1000 квадратных километров. Для справки: площадь Москвы вчетверо больше. За 250 лет римский меч и римский образ жизни объединили под своими знаменами весь «Апеннинский сапог». А потом Рим начал, потрескивая, расползаться голубой заморозкой по всей карте Средиземноморья, образуя единое культурное пространство римского мира.

Процесс культурной стандартизации проходил двояко.

Во-первых, земли, присоединенные к Риму мечом, римляне «завоевывали» потом повторно – плугом. Завоеванная у противника земля частью становилась государственной собственностью Рима, частью раздавалась римским солдатам. Римские колонии, в отличие от греческих, не становились самостоятельными образованиями, они жили по законам Рима, были его малюсенькой копией. Кристалликом.

Во-вторых, те города Средиземноморья и Западной Европы, которые присоединялись к Риму добровольно, получали такие же права, которыми пользовались римские граждане, и начинали жить по римским законам.

То есть, по сути, римляне задолго до Христа предложили свой вариант формулы «несть ни эллина, ни иудея» – иной вариант идентичности людей. Не племенной, как раньше. И не религиозный, предложенный чуть позже Востоком (Христом). Римский вариант был абсолютно светским и основанным на Законе. Белый ты, черный, италик по происхождению или иудей – неважно. Важно, гражданин ты или нет. Принцип гражданства – возможно, самое гениальное изобретение римлян. Гражданство, то есть принадлежность к сообществу, основанная не на родственно-культурных связях (этничность) и не на одинаковости мировоззрения, то есть идентичности взглядов на происхождение и устройство мира (религиозная парадигма), а на конкретной, практической жизни мегаполиса. Которая регулируется писаным законом. И наплевать, что у тебя на роже написано и каким богам ты в частном порядке поклоняешься.

Мечом и лопатой

Вернемся, однако, к вопросу, которым задавались культурные греки после того как неожиданно для всей тогдашней цивилизованной Европы Рим стал повелителем стран и народов: почему именно римлян волна истории вынесла вверх? И продолжим на него отвечать. Это будет несложно, поскольку частично мы уже ответили: римляне были твердыми прагматиками с четким логическим мышлением и предельно жесткой моралью.

А еще у них была первоклассная армия. Армия – слепок общества, слышали, наверное… Но чем еще римская армия отличалась от армий других государств, кроме своего кристального римского духа?

Уже на закате империи, мучительно размышляя о том, что привело Рим к взлету и падению, римский военный историк Флавий Вегетий Ренат писал: «В чем могла проявить свою силу горсть римлян против массы галлов? На что могли опереться низкорослые римляне в своей смелой борьбе против высокорослых испанцев? Испанцы превосходили нас не только численностью, но и физической силой. Мы никогда не были равны африканцам ни хитростью, ни богатствами. В военном искусстве и теории мы уступали грекам…»

Однако сильной стороной римлян всегда была четкая организация. Орднунг.

Что и отмечает Ренат: «Римский народ подчинил себе всю вселенную только благодаря военным упражнениям, благодаря искусству хорошо устраивать лагерь и своей военной выучке. Мы всегда выигрывали тем, что умели искусно выбирать новобранцев, учить их, закалять ежедневными упражнениями… и сурово наказывать бездельников».

Куда бы ни шло римское войско, где бы оно ни находилось, каждый вечер перед ночевкой воины брали в руки лопаты и начинали копать ров. Весь лагерь окружался рвом. Земля, вынутая изо рва, насыпалась возле него в виде вала и обкладывалась дерном. В насыпь вкапывались заостренные деревянные колья – остриями в сторону рва, навстречу гипотетическому противнику. Колья связывались между собой.

Внутри лагеря разбивали палатки из кожи или толстого полотна. Палатки ставились по четкой линейной схеме. В каждой палатке спало по восемь человек. Расстояние от палаток до частокола было таким, чтобы при возможном обстреле стрелы до палаток не долетали.

Дежурные по лагерю следили за чистотой на линейках и улицах лагеря. Дежурный трибун назначал пароль и ночью ходил проверять караул. За сон на посту полагалась смертная казнь. Прием пищи, отбой, подъем, утреннее построение – только по сигналу трубы. Мародерствовать строго запрещалось. Однажды внутри лагеря оказалась бесхозная яблоня. Но дисциплина была такая жесткая, что за время стоянки солдатами не было сорвано ни одного яблока. Хотя яблоки были, в сущности, ничейные.

Греческие наблюдатели часто сравнивали римский военный лагерь с городом. Там были свои улицы и площади, свой храм – походный алтарь, свой «квартал ремесленников» (каждому легиону были приданы кузнецы с походным оборудованием для починки матчасти)…

На то, чтобы выкопать ров и разбить лагерь, уходило от трех до пяти часов. Еще раз: каждый день во время похода солдаты тратили до пяти часов на каторжные земляные работы. И не зря. Известный римский полководец Домиций Корбулон однажды заметил: «Врага мы побеждали лопатой». А его коллега Эмилий Павел назвал римский лагерь «вторым отечеством римлян». Не раз бывало, что римское войско, не достигнув военного успеха на поле боя, отступало в лагерь, взять который с налету еще никому не удавалось, а через непродолжительное время передышки вдруг делало мощную вылазку и разбивало остывшего от битвы противника.

Один вид римского лагеря часто останавливал желающих напасть врагов. Римский лагерь внушал уважение всей Европе и Азии. Нередко тяжкий труд по устройству лагеря вместе с рядовыми солдатами разделяли и римские военачальники. Личным примером, так сказать…

Сложно переоценить ту роль, которую ежедневный, тяжелый, чисто крестьянский труд сыграл в завоевании римлянами мира. Тысячи километров выкопанных рвов, сотни тысяч кубометров земли, перелопаченных при осаде городов. Римские военачальники награждали солдат за «лопатный» труд так же высоко, как за военные подвиги с мечом в руке. Понимали…

А некоторые не понимали. История донесла до нас случай, который произошел однажды в афинском войске. Греция – культурная страна, тактически грамотная нация… И вот афинский полководец находит очень выгодную позицию и, в ожидании нападения, потирая ручки, решает ее укрепить. Так что вы думаете? Ему не удалось убедить в необходимости поработать лопатами ни солдат, ни офицеров…

Римский воин несет на себе оружие, панцирь, шлем, запас провизии, котелок, веревки, топор, пилу, деревянный кол для укрепления лагеря, личные вещи в кожаном мешке, корзину, серп, флягу с водой… Общий вес амуниции – 36 килограммов. Ленивые греки старались свалить тяжелое оружие в обоз или отдать его рабам-оруженосцам и потому всегда поражались выносливости римских солдат. А эта выносливость оборачивалась стратегическими преимуществами: римское войско, часто обходившееся без громоздких обозов, могло совершать стремительные переходы и оказываться там, где его никто не ждал.

Во время Второй Пунической, то есть не в мирное время, а в перерыве между военными действиями, римский полководец Сципион Старший устраивал своим солдатам «рабочую четырехдневку». В первый день он заставлял солдат в полном вооружении пробегать шестикилометровый кросс. Второй день – чистка оружия. С последующим выставлением его перед палатками для контроля вышестоящими офицерами. И чтобы все блестело!..

Третий день неожиданно гуманный – отдых. Четвертый день – учебные бои друг с другом деревянными мечами, обернутыми в кожу, метание учебных копий, для безопасности снабженных на концах кожаными шариками. Пятый день – снова кросс и далее по кругу…

Иудейский историк Иосиф Флавий, глядя, как ежедневно римские воины тренируются, молотят мечами, удивленно писал, что даже в дни мира римляне каждый день воюют: «…Не ждут начала войны, чтобы пустить в ход оружие, и в мирное время не остаются праздными… словно они рождены с оружием в руках, никогда не прекращают упражняться… Их учения не отличаются от настоящего сражения, и каждый воин упражняется с таким рвением, как если бы это была настоящая война. Поэтому они с такой легкостью переносят трудности сражения: благодаря приобретенной привычке к правильному построению их строй никогда не рассеивается в беспорядке, воины никогда не покидают своего места… никакой труд их не изнуряет. Именно поэтому их победа… неизбежна. Их военные упражнения по справедливости могут быть названы бескровными сражениями, а их сражения – кровавыми упражнениями».

Много внимания уделялось строевой подготовке. Это сегодня строевая – дикий атавизм, странный рудимент древних времен. А тогда строевая подготовка была, пожалуй, самым главным предметом. Суть ее была, конечно, не в том, чтобы обучить солдат красивому выхаживанию строем на плацу. Смысл тогдашней строевой подготовки принципиально иной. Сейчас попробую пояснить, это важно…

Когда Наполеон вошел в Египет, он обнаружил, что в личностных боевых качествах его кавалеристы уступают мамлюкам. Французы были явно пожиже и не так отчаянны. Точно та же ситуация, что и с римлянами, которые уступали испанцам и германцам и в силе, и в росте. Но цивилизация берет другим. Организацией процесса.

Слово Наполеону: «Два мамлюка справлялись с тремя французами, потому что у них были лучшие лошади и сами они лучше вооружены… Но сотня французских кавалеристов не боялась сотни мамлюков; триста французов брали верх над таким же числом мамлюков, а тысяча разбивала 1500. Так сильно влияние тактики, порядка и эволюции!»

Какой молодец!..

Сципион Великий, личность которого заслуживает, ей-богу, отдельной книги, провел в Римской армии реформу, сделав ее манипулярной. Отсвет этой реформы лежит на всех современных армиях. Как воевали до Сципиона?

До сципионовой реформы самым грозным подразделением была македонская фаланга – тесный строй тяжеловооруженных воинов. Глубина строя – до 24 шеренг, длина по фронту – до километра. У каждой следующей шеренги копье длиннее, чем у передней, задние кладут длинные копья на плечи передним…. Копья первых шести шеренг торчат вперед. Щиты задних шеренг направлены вверх для защиты от падающих сверху стрел и дротиков. Перед противником стена больших прочных щитов и лес копий. Тут даже тяжелой кавалерии делать нечего.

…Разве что счетверенный зенитный пулемет…

Если такая фаланга надвигается, она сминает противника своей огромной массой. Но, как известно, недостатки – продолжение достоинств. Массивность есть неповоротливость. Фаланга практически непрошибаема с фронта. Но если зайти с фланга или с тыла… Как повернуть на 90 градусов даже не километровый, а стометровый строй? Никак.

Поэтому римляне, которые поначалу тоже воевали сплошным строем, отказались от крокодильей холоднокровной массивности в пользу более живого и теплокровного, хотя и мелкого – они раздробили строй на отдельные отряды (манипулы) и расположили их в шахматном порядке. Проредили, так сказать. На первый взгляд, просто ослабили «дырками», как ослабляют бумагу перфорацией.

Но промежутки между манипулами позволяли производить возвратно-поступательную инфильтрацию – в «дырки» между тяжеловооруженными пехотинцами могли быстро выдвинуться легковооруженные бойцы, закидать дротиками или обстрелять врага из луков и быстро скрыться обратно. Измотанная боем первая шеренга могла быстро отступить в промежутки между второй манипулярной шеренгой под прикрытие третьей. Если нужна сплошная линия обороны по всему фронту, манипулы второго ряда могут быстро занять промежутки в первой линии, образовав подобие фаланги. И самое главное: если нужно изменить направление атаки (или обороны), компактные шахматные квадратики манипул можно быстро развернуть, перегруппировать. Главное, чтобы все происходило слаженно. Для этого и нужны постоянные тренировки по скоординированности действий – строевая подготовка.

Структура была настолько действенной, что третья манипулярная линия – триарии – порой даже не вступала в дело, с противником справлялись первые две линии манипул – гастаты и принципы. У римлян даже поговорка появилась: «дело дошло до триариев» – это означало, что сражение было особенно тяжелым, очень туго пришлось, даже третья линия в бой вступила. В третьей линии, кстати, стояли самые опытные бойцы, и когда противник уже мерзко хихикал, думая, что прорвал римский строй, на него обрушивались свежие мечи ветеранов.

Манипулярный строй – это большой шаг на пути военной эволюции. Структура войска стала более гибкой. Не знаю, интересно вам или нет, но придание системе большей гибкости – типичный прием эволюции сложных систем. Уходят медлительные броненосцы, приходят мягкие и быстрые кошки. Эффективность римского строя повысилась, соответственно возросла и его информационная насыщенность. Одно дело научить людей просто становиться в ряд и переть вперед, и совсем другое – быть готовыми слушать разные команды и совершать сложные и взаимосогласованные перестроения во время боя.

В фаланге степень подготовки отдельного бойца роли не играла – действовала общая масса. В манипулярном строю резко возросла значимость отдельной боевой единицы. Каждый римский воин мог действовать как в составе подразделения, так и в одиночку. Полибий отмечал: «Каждый римлянин подготовлен в одинаковой мере для всякого места, времени, для всякой неожиданности… Он с одинаковой охотой готов идти в сражение, ведется ли оно всей массой войска разом, одной манипулой или даже отдельными воинами».

Поэтому относительно небольшие войска римлян не раз били многажды превосходящие силы противника. Вот один только пример. После победы во Второй Пунической судьба свела римлян на поле боя с грозой Востока – царем Антиохом. «Встреча» состоялась в Малой Азии, в местечке Магнесия. Будь у меня машина времени, непременно слетал бы в то время и в то место! Именно там и тогда впервые в истории можно было воочию наблюдать столкновение передового Запада с отстающим Востоком. Сколь же впечатляющей была разница!

В армии римлян – 30 000 человек. Железные легионеры. У царя Антиоха – 82 000 человек (по другим данным – 72 000). Это была настоящая восточная армия! Вавилонское смешение языков – фригийцы, ликийцы, памфилы, писидийцы, киликийцы, фракийцы, критяне, каппадокийцы, арабы и прочий сброд. «Войско являло собою как бы выставку достижений военной техники, начиная от ассирийских времен и кончая самыми последними», – пишет историк Бобровникова. В центре войска находилась знаменитая македонская фаланга, на флангах конница, копейщики, пращники, арабы с кривыми саблями верхом на верблюдах. Были тут и древнеперсидские серпоносные колесницы. А главное – боевые слоны с башнями для лучников! Многие римляне этих животных никогда не видели, так что фактор неожиданности был на стороне Антиоха. Все войско наряжено по-восточному пышно. Золото и драгоценные камни блистают на пальцах, упряжи и сабельных рукоятках. Не войско, а торт!

И в дополнение ко всему этому великолепию рядом с Антиохом находится один из величайших полководцев всех времен и народов, старый ненавистник римлян, поседевший Ганнибал, который всю свою жизнь – начиная с девятилетнего мальчишеского возраста – посвятил борьбе с Римом и который к этому времени уже многое понял о римлянах. Правда, командовать ему Антиох особо не давал: ревновал к славе.

– Ну как, – восточный царь гордо посмотрел на Ганнибала и обвел рукой сверкающее золотом огромное войско, – хватит этого для римлян?

– Да, – усмехнулся Ганнибал. – Думаю, что вполне хватит. Хоть римляне и очень жадны до золота.

Сила солому ломит. А ум она не ломит. В один день не стало грозы Востока, царя Антиоха Великого. Как там у Наполеона… «Так сильно влияние тактики, порядка и эволюции!»

Что же касается заявления о любви римлян той поры к золоту, оставим его на совести Ганнибала. Но в целом шутка удалась…

Римский солдат мог воевать в любых условиях. Древний историк Дион Кассий описал одно из сражений, когда римлянам пришлось вести бой в очень необычных для них условиях. Это случилось во II веке, зимой, в битве с варварами на льду замерзшего Дуная: «…Увидев, что римляне их преследуют, остановились, надеясь легко опрокинуть римлян как непривычных к битве на льду… Римляне не испугались, но, сомкнувшись и обратившись лицом к врагу, сняли щиты и, опираясь на них одной ногой, чтобы не скользить, приняли нападающих. Римляне хватали одних за уздечки, других за щиты, третьих – за копья и притягивали к себе… Варвары не могли удержаться в седле, падали и скользили. Римляне тоже скользили. Но если кто-то из них падал навзничь, он тянул на себя своего противника с коня вниз, поверх себя, и затем своими ногами сильно толкал его обратно, как в спортивной борьбе, и таким образом садился на него верхом…»

Есть такой прием в самбо и в дзюдо – переворот через голову с упором ногой в живот противника…

Для таких побед римских новобранцев гоняли, не жалеючи. В программу подготовки легионера входили бег, прыжки, плавание в амуниции, метание копья. Ну и, конечно же, фехтование на мечах. Причем подготовка начиналась еще до призыва, на школьных уроках НВП. Новобранцам давали деревянные мечи, весившие вдвое больше настоящих, и такие же утяжеленные щиты. Когда, потренировавшись на чучелах, парни научались наконец правильно орудовать деревянным мечом, им давали меч настоящий, весивший вдвое легче учебного. И меч в их руках начинал летать как перышко. Учебные копья, кстати, также были тяжелее боевых. Тяжело в учении – легко в бою!

А отношение к боевому оружию у римлян было, как в Советской армии… То есть наоборот, конечно. Советская империя многое слямзила у римской… Потерять оружие или даже патрон для советского солдата или офицера – хуже, чем посеять партбилет. Помню с каким ужасом бывший муж моей сестры рассказывал историю про подсумок с патронами, который, свалившись с его ремня, упал в туалетное очко. Вот страху-то натерпелся, пока вытащил! Не дерьмом там, а трибуналом пахло…

Римская дисциплина была в буквальном смысле палочной. Телесным наказаниям и казни полководец мог подвергнуть не только солдата, но и старших офицеров. Власть полководца была непререкаемой. Провинившегося подвергали фустуарию – до смерти забивали палками или камнями. Забивали за самые разные провинности. Например, за то, что солдат ради получения награды приписал себе какой-нибудь лишний подвиг. Или в пылу битвы потерял оружие.

Вот как рассказывает об этом Полибий: «…Из страха наказания… потеряв в сражении щит или меч, или какое-нибудь иное оружие, кидаются они, как безумные, в ряды неприятелей или в надежде обрести потерянное, или в сознании, что только смерть может избавить их…»

Только понимание значения слова «фустуарий» может объяснить неподготовленному читателю эпизод с одним из героев Юлия Цезаря. Этот отважный солдат прикрывал отход главных сил, в одиночку сдерживая превосходящие силы противника перед входом на мост, пока за его спиной другие солдаты этот мост разрушали – чтобы не дать противнику возможность быстро переправиться. Отбивался мужик до тех пор, пока солдаты не разрушили за его спиной мост. Тогда раненый герой прыгнул в воду и вплавь, под градом стрел, переправился на ту сторону. Уцелел! А вот огромный щит у него быстрым течением из рук вырвало. Солдат, выскочив на берег, упал на колени перед Цезарем, умоляя простить его за утраченное имущество. Цезарь простил, разумеется, наградил даже… Но реакция героя весьма показательна.

Была и еще одна неприятная процедура в римской армии – децимация. Если легион или когорта, или манипула побежит от врага, после боя провинившуюся часть подвергают децимации – казнят каждого десятого. Несмотря ни на какие былые заслуги, награды и так далее.

Кстати, о наградах. Все воинские награды – это исключительно моральные поощрения. Солдатские награды – нагрудные бляхи, ожерелья, браслеты и венки. Причем венки – самые почетные награды. Гражданский венок давали за спасение жизни римского гражданина, осадный – за вызволение воинской части из окружения. Крепостной – первому, взобравшемуся на стену. Гражданский венок плели из дубовых листьев, осадный – из травы. Нарвут травы, сплетут венок – вот тебе награда, солдат! Солдаты этими травяными венками жутко гордились: самая редкая и почетная была награда! До середины I века осадными венками было награждено всего восемь человек… Кавалеристов иногда награждали небольшими рогами из серебра, которые они могли прикрепить к шлему, чтобы ездить и гордиться.

А для полководца награда – триумф, то есть возможность устроить военный парад, прокатившись во главе своего войска в двуколке по Риму на виду у ликующего народа. За это полководец был готов на все. Он ходил по городу и рекламировал свои подвиги перед народом и сенаторами, чтобы ему разрешили-таки проехаться на триумфальной колеснице. Традиция проведения триумфов продержалась более тысячи лет – со времен Ромула до 403 года нашей эры. Долгая была империя…

Получить триумф означало навеки вписать себя в историю. Потому что канцелярское дело было у римлян на высоте – все записывали, ничего не забывали. История донесла до нас не только имена полководцев-триумфаторов, но и многих простых солдат-героев. Штабная работа в армии была налажена, писари без дела не сидели. Вели бухгалтерию, журналы распределения нарядов, отпусков и командировок. Даже писали характеристики на солдат! Храбр ли он. Насколько умел во владении мечом и пилумом…

Пилум – еще одно гениальное римское изобретение. Вообще-то, пилум – это дротик, то есть короткое метательное копье. Дротики были у всех стран. Бой двух войск, собственно, и начинался с дружного залпа дротиков. Вес дротика примерно 4 кило, длина около полутора метров. Крепкий человек бросает такую штуку метров на 15–20. Вот с такой дистанции и кидали. Запомните цифру…

Римский дротик отличался от прочих своих несуразным видом: укороченное древко, а боевая часть, напротив, представляет собой длинный тонкий железный штырь с зазубренным острием. Длина этого штыря доходила порой до метра! Что за чудо такое? Во-первых, балансировка ухудшается из-за тяжелого «носа». Во-вторых, железо денег стоит, зачем такой носище?

Некоторые историки по наивности полагают, что такой длинный штырь нужен был для того, чтобы пробить щит и «дотянуться» до противника. Нет, конечно. Никакой дротик щит не пробивал. Тем более римский пилум: длинный тонкий «нос» пилума при ударе о щит просто гнулся. В чем же фишка?

Залп дротиков был нужен не столько для поражения живой силы противника, сколько для того, чтобы лишить врага щита. Полутораметровый дротик вонзается в щит… Представили картину? Как щитом работать, если на нем эдакая дура висит, а то и две? Снять щит с руки и начать, раскачивая, выдирать дротик нет времени: залп происходит на встречном бегу, до схватки всего 3–4 секунды. Бросать щит? Но потерять щит – потерять жизнь.

Римский легионер поступал в подобном случае просто – времени выдирать дротик из щита нет, поэтому легионер перерубал древко вражеского дротика мечом. Оставался торчать только железный наконечник. Не мешает. А вот противник римлянина не мог дотянуться своим мечом до древка пилума из-за метрового железного носа. Он бросал щит и терял жизнь.

Но это еще не все сюрпризы пилума. Помните, при ударе о щит наконечник пилума гнулся… Так что если бросок был неудачным и противнику удавалось пилум из щита выдернуть, он уже не мог использовать его против римлян: острие было гнутым! Зато римлянин после боя подбирал свой пилум, правил его на камушке, и дротик снова был прямым и готовым к броску.

Но война – это не только мечами махать. Огромная часть римских побед, как мы уже знаем, принадлежала топорам и лопатам. Саперные части римлян великолепны, не было такой задачи, которую они не могли бы решить. Нужно форсировать реку? Чего тут думать – построим мост! Цезарь, воюющий в Галлии, строит через Рейн деревянный мост, оборудованный ледоломами – чтобы устоял после весеннего ледохода. Через пару-тройку веков император Траян, завоевавший Дакию, уже не разменивается на дерево, приглашает известного греческого архитектора Аполлодора и сразу строит через Дунай каменный мост. Утверждаться – так утверждаться!

Саперные части позволяли римлянам брать города так, как вскрывают консервные банки – методично, постепенно, неотвратимо. Не важно, находился ли город на холме, на равнине или в горах, или со всех сторон окружен морем… Чтобы взять город, нужно разрушить стену. Чтобы разрушить стену, к ней надо подойти, точнее, подтянуть тяжелую технику – таран. Для этого к стене нужно сначала подвести дорогу – завалить ров, срыть вал. А если город расположен на острове? Тогда надо от берега насыпать к острову дамбу, какие вопросы!..

Чтобы враг не обстреливал дорожников, строителей и саперов, чтобы на подведенные тараны враги со стен не гадили горячей смолой, огневую мощь обороняющихся необходимо подавить, поэтому неподалеку от вражеской городской стены или башни римляне строят свою стену или башню. Даже повыше городских стен! И уже сверху обстреливают городские стены. А солдаты, засыпающие ров или тянущие дорогу к стене, работают под прикрытием специальных передвижных блиндажей на колесах.

Так, а если городские стены построены на обрывистых скалах? Значит, надо издалека, с равнинной местности протянуть к осаждаемой стене насыпь с таким расчетом, чтобы она: а) выдержала тяжелую технику и б) выходила прямехонько к нижнему краю стены. Потом по этой насыпи, прикрывая работы по ее строительству, будем постепенно передвигать огромную деревянную башню на колесах, на верху которой стоят баллисты.

Если стена не поддавалась ударам тарана, ее вскрывали уже действительно, как консервную банку – с помощью огромных железных рычагов выкорчевывали нижние камни фундамента.

А еще можно подземный ход прорыть! Широкий такой, высокий туннель, чтобы сразу можно было большое количество живой силы перебросить. Пусть этот туннель даже длиной в километр, торопиться некуда, время работает на осаждающих.

И еще есть хороший способ. Если город стоит на равнине, можно просто окружить его огромным земляным валом – выше крепостных стен, поставить на этом валу артиллерию и начать методично обстреливать город катапультами, баллистами…

При таком опыте строительно-осадных работ неудивительно, что именно римские легионеры порой являлись для отсталых провинций главными цивилизаторами. В развалинах африканского городка Ламбезис на каждом кирпиче, на каждой отрытой археологами черепичине стоит клеймо III римского легиона. Причем датируются эти кирпичи четырьмя веками. То есть на протяжении нескольких веков солдаты третьего легиона окультуривали эту местность. Римские легионеры строили дороги, мосты, акведуки, храмы, закладывали города… Так было во всех провинциях. Завоеватели-строители. Цивилизаторы…

И последнее. На взлете империи римский солдат, призванный в армию, служил за свой счет. Он сам должен был заботиться о своем продовольствии и вооружении. Так продолжалось несколько веков. Только потом чуток разжившаяся республика начала платить своим солдатам какие-то деньги. Но за оружие, питание и одежду из солдатской зарплаты вычитали. И тем не менее, в начале славных дел римляне в армию стремились. А вот потом у них стало… как у нас сейчас. Но до этого мы еще доберемся…

Ясли – школа – вуз

В третий раз вернемся к тому же вопросу – отчего именно римляне покорили вселенную?.. Но зайдем на него теперь с другой стороны.

Трансляция римского образа жизни начиналась практически с младенчества… Впрочем, эту фразу я мог бы и не писать. Как будто есть сообщества людей, у которых воспитание не начинается с погремушек!

Кстати, погремушки у римлян были. И даже «искусственное вскармливание» было. Большая часть римлян отдавала своих младенчиков кормилицам. Богатые покупали для этого специальных рабынь, а менее состоятельные слои населения кормилиц нанимали. На масляном рынке, возле одной из колонн, которая получила название «молочной», была организована целая «биржа» для женщин, торгующих грудным молоком. Все для потребителя!

Игры у римских детей были примерно теми же, что и у современн… Стоп, вру. Вру! Современные дети играют в компьютер. Мое поколение в компьютер еще не играло, а в древнеримские игры уже не играло. Видимо, оно было каким-то переходным. Но в детских книжках, будучи ребенком, я видел рисунки странных игр, в которые ни я, ни мои сверстники уже не играли, и недоумевал: что это за бред рисуют дяди-художники в детских книжках? А дяди-художники, видимо, рисовали свое послевоенное детство.

…Бежит мальчик, в руках у него какой-то длинный крючок. Перед мальчиком катится обруч. Я догадываюсь, что с помощью этого длинного крючка мальчик гоняет по улице обруч.

…Стоит девочка, платьице в горошек, у нее в руках кнут. Она смотрит на пол. На полу крутится деревянная юла. Вывод, который делает мой детский мозг: девочка с помощью этого кнутика раскручивает юлу.

…Мальчик с сабелькой скачет верхом на палочке. На одном конце палочки приделана деревянная лошадиная голова. Я возмущен: дурят нашего брата!..

Ну что за игры такие папуасские?!

Или вот Агния Барто: «Идет бычок, качается, вздыхает на ходу: “Ой, доска кончается. Сейчас я упаду”». Поскольку в книжке рисунка не было (трехтомник А. Барто), дети моего поколения уже не понимали сути этого странного стишка. Только будучи взрослым, я где-то прочел, что речь тут идет о хитрой деревянной конструкции в виде бычка, который шагает по наклонной плоскости – до конца дощечки. Потом я такую штуку увидел в какой-то сувенирной лавке. Рядом с деревянными медведями, колотящими молотками по наковаленке; рядом с клюющими невидимое просо деревянными курами, приводимыми в действие при помощи ниточек и привязанного к ним шарика. Ага, смекаю, значит, эти детские игрушки уже перекочевали в разряд сувениров «а ля рюсс».

Римские дети играли в подобные игрушки – гоняли обручи при помощи длинных крючков, играли в мяч, ременным кнутиком раскручивали юлу, скакали на палочке, катали игрушечные деревянные повозочки, играли в орлянку. Только тогда это не называлось орлянкой, потому что на римских монетах не было орла… На одной стороне динария был изображен бог Янус, на другой – корабль. Поэтому дети загадывали на то, что выпадет – «голова» или «корабль». Ну и, естественно, они играли в войну. В это всегда играют. Даже на компьютере…

А еще римские дети играли в суд.

Приводили «обвиняемых», «защитники» их защищали, «прокуроры» обвиняли, «судьи» оглашали приговоры… Не знаю никакой другой страны и эпохи, где и когда дети играли бы в судебный процесс. Это настолько замечательно, настолько характеризует римскую эпоху и римскую ментальность, что… за это надо выпить!

Римляне предпочитали воспитывать своих детей в строгости до знаменитого «кризиса Отцов и Детей», случившегося почти на самом пике римского взлета. То было время древнеримского Ренессанса, о котором нам еще предстоит поговорить ниже… Суровый Катон Старший – живое воплощение Деревни в римской ментальности, несмотря на то что жил в переломную ренессансную эпоху, воспитывал своего сына так, как, он полагал, должен был воспитывать сына настоящий римлянин. В принципе у Катона, как у всех приличных людей, был ученый раб, в обязанности которого входило воспитание и обучение детей. Но Катон предпочитал учить сына сам. Он учил его скакать на лошади, переносить зной и холод, владеть оружием, бороться, плавать. Подобная система обучения была типичной. Любопытный вывод делает французский историк Поль Гиро: «Такое воспитание имело то преимущество, что делало тело крепким, характер твердым, душу дисциплинированной и слепо подчиняющейся законам. Ему, без сомнения, Рим обязан тем, что добился владычества над всем миром, причем ни разу во время самых великих бедствий его граждане не падали духом… Но такая система воспитания имела и свою обратную сторону. Практический интерес оказывался единственным руководящим правилом жизни; ничего не делалось для развития нежных свойств сердца…»

По поводу «нежных свойств сердца» он был не совсем прав. Античный характер римской цивилизации не мог не привнести в римское сердце хоть немного культурки. Но двигателем римской цивилизации была все-таки разность потенциалов – вечная борьба двух противоположностей, которые в терминах этой книги мы называем Городом и Деревней. И происходила она в римском сердце, которое разрывалось между Общественным и Личным, Крестьянством и Торговлей, Войной и опять-таки Торговлей, Суровостью и Изнеженностью, Простотой и Сложностью.

Так, хватит пафоса… Ближе к фактам. Одним из преимуществ Городской (античной) цивилизации перед Деревенской (аграрной) была аномально высокая грамотность. Скажем, во Франции XVI века грамотными были только 3 % мужчин. В Древнем Риме – практически все. Это следствие более высокого значения торговли в античном мире. Следствие урбанизма. И, наконец, следствие более простого (по сравнению с иероглифическим, например) алфавитного письма.

А что дает стране высокий уровень грамотности? А то, что демократизация образования предельно расширяет социальную базу инноваций… О как сказал! Сам-то понял?.. Сейчас попробуем попроще.

Почему СССР блистал спортивными успехами? «Потому что народу у нас много! – как-то раздумчиво произнес мой папа, смотря по телевизору хоккей. – Проще выбрать сто гениальных спортсменов из двухсот миллионов человек, чем из десяти миллионов, как в какой-нибудь Чехии. Выбор у нас больше!»

В этом есть логика. Но не вся. Помимо месторождения нужен экскаватор. Нужна система, которая черпает ресурс. Этой системой были в Совке детские спортивные секции и школы. Именно они производили первый отсев. Далее «самородное золото» передавалось наверх.

Так вот, общеобразовательная школа – это такой уникальный социальный инструмент, который не только черпает ресурс, но отчасти и творит его! Поголовно грамотный народ производит культуры больше, чем поголовно неграмотный. А культура полезна тем, что создает общее смысловое поле. Творит цивилизованное пространство.

Неграмотный талант никогда не станет писателем. Грамотный талант может стать писателем, как им стал, например, Плавт – древнеримский драматург, который в своих пьесах отразил терзавший Рим конфликт Отцов и Детей. То, чем болело римское общество, он выплеснул на сцену, осветил, заставил еще и еще раз проговаривать, обсуждать на площадях и в атриумах.

…У вас проблемы? Вы хотите об этом поговорить?.. Это полезно: говорить о проблемах – значит лечить их…

Актуальная пьеса, которую видят в театре сотни, тысячи зрителей – часть необходимого обществу информационного обмена. Что особенно важно в отсутствие газет, телевидения и радио.

А вот как всеобщее образование влияет на военные успехи…

Во время Третьей Пунической войны римскими войсками в Африке командовал полный бездарь, даже фамилию его не буду называть, чтобы не засорять ваши мозги – в этой книге и без того будет масса имен, более достойных упоминания. У этого бездаря в войске служил один офицер – дико талантливый парень, на котором, собственно, все и держалось. Его подразделение несколько раз в боях спасало всю римскую армию. Только его легион – единственный в римской армии – не боялся местных партизан, когда приходилось выходить из лагеря на фуражировку (коней кормить, попросту говоря). Напротив! Партизаны прятались по норкам, когда из лагеря показывались штандарты этого подразделения.

Звали блистательного командира – будущего покорителя Карфагена и победителя в Третьей Пунической войне – Публий Корнелий Сципион Эмилиан. Позже ему, как и его славному деду, дали почетную кличку Африканский. И добавку Младший – чтобы отличать от полководца, выигравшего Вторую Пуническую. Вся армия его любила. А поскольку грамотность была всеобщей, каждый солдат писал домой письма, в которых описывал общее незавидное положение в войсках и чудесные подвиги Сципиона. Чуть не половина мужского населения Римской республики была тогда в римском войске, так что практически все семьи Рима были осведомлены о том, кто есть ху в римской армии. Так в республике сложилось общественное мнение, сформированное тысячью независимых солдатских мнений. «Республика», кстати, в переводе с латыни – «общее дело», если кто забыл…

Посланная в Африку сенатская комиссия (с целью разобраться в причинах проволочек и общего затягивания войны) только подтвердила то, что уже знал и поддерживал весь Рим: старого козла-полководца необходимо сместить, а толкового паренька – назначить.

Но увы! По закону этого сделать было никак нельзя: прежде чем стать консулом, человек должен был пройти все ступени выборной лестницы – побыть сначала эдилом, потом претором, а уж потом выставлять свою кандидатуру в консулы. Сципион не был ни эдилом, ни претором. Избрать его было невозможно, а между тем дела в Африке стали настолько плохи, что перед римлянами замаячил призрак катастрофы. Снова, как во Второй Пунической, на карте стояла судьба римской цивилизации. На очередных выборах приехавший в Рим Сципион выставил-таки свою кандидатуру в консулы. На что он рассчитывал?

На всеобщую грамотность. В широком смысле этого слова.

Едва он показался на Марсовом поле, политизированный народ Рима немедленно избрал его консулом. Сенаторы и юристы вышли к народу и объяснили людям, что так делать нельзя: их выбор противоречит закону Веллия от 180 года. Грамотный народ в ответ сослался на то, что по Конституции Рима, то есть по законам, оставленным еще отцом-основателем города Ромулом, именно народ является субъектом власти в стране.

Помня о докладе сенатской комиссии про африканские дела и учитывая обстоятельства, сенаторы махнули рукой: хрен с ним, пускай будет консулом. Так всеобщая грамотность решила судьбу цивилизации.

Вот вам плоды всеобщего образования…

Древнеримская школа времен республики не была государственной. Открыть школу мог любой, кто считал себя учителем, причем без всяких формальностей. Как любой ремесленник, учитель снимал помещение и – вперед. Государство в работу предпринимателя не вмешивалось, не контролировало, не запрещало и не поощряло. Либеральная экономика!.. Прежде чем отдать сына в школу, отец ученика яростно торговался с учителем, словно покупал свинину на рынке. И все равно, порой родители «забывали» оплатить учебу, и тогда учителю приходилось получать с них свои деньги через суд.

Внешне древнеримская школа мало чем отличалась от школы современной. Тогдашние классы, так же как и сегодняшние, были украшены изображениями знаменитых писателей, барельефами со сценами из гомеровских поэм, географическими картами… Разве что тетрадки сейчас одноразовые, а тогда были многоразовые – они представляли из себя несколько скрепленных наподобие блокнота тонких дощечек, натертых воском. На котором острым концом палочки выцарапывались буквы, а тупым все стиралось. Ну, вы наверняка все это знаете. Почему-то эти вощеные дощечки – практически единственное, что остается в голове от школьного курса истории Древнего Рима…