Quotes from 'Целестина'

Бриском, древнейшим из еврейских городов

тожепревращается в деревню, придётся месить грязь последними

честь изобретателя, инженера Трилинского. Картонный диск скользил над трилинкой, словно летательный аппарат из далёкого бу

окон, а крепость могла служить разве что ориентиром. В разграбленном городе, который существовал уже под тысячу лет, не было ничего, что напоминало бы о

Пан Данилюк очень много говорил о сопротивлении. Но ни слова – о том, как оно должно

всё, что думает. В выражениях гене

понурый, и даже его знаменитые усы обвисли. – Теперь уже на кухне большевизм, – возмущался он за столом ближайшего ужина. – В каком смысле? – спросила Целестина. – Там вся

самого католического кладбища. Того самого, большого и престижного, что напротив нарядных особнячков еврейской Колонии Варбурга. Там карета останавливалась перед

тронулся исполнять то, что так много раз репетировали.

директор этот гроб! Это хороший гроб, большой, обжитой, сделанный под мой размер, а не размер пана директора. Пан директор изволит прилечь? – Нет, прошу вас, нет…