Quotes from 'Целестина'

Бриском, древнейшим из еврейских городов

тожепревращается в деревню, придётся месить грязь последними

честь изобретателя, инженера Трилинского. Картонный диск скользил над трилинкой, словно летательный аппарат из далёкого бу

окон, а крепость могла служить разве что ориентиром. В разграбленном городе, который существовал уже под тысячу лет, не было ничего, что напоминало бы о

Пан Данилюк очень много говорил о сопротивлении. Но ни слова – о том, как оно должно

всё, что думает. В выражениях гене

понурый, и даже его знаменитые усы обвисли. – Теперь уже на кухне большевизм, – возмущался он за столом ближайшего ужина. – В каком смысле? – спросила Целестина. – Там вся

самого католического кладбища. Того самого, большого и престижного, что напротив нарядных особнячков еврейской Колонии Варбурга. Там карета останавливалась перед

директор этот гроб! Это хороший гроб, большой, обжитой, сделанный под мой размер, а не размер пана директора. Пан директор изволит прилечь? – Нет, прошу вас, нет…

она не собиралась на них нападать. Совсем напротив – уютно устроилась, свесив ноги