Read the book: «Homo sapiens. История человечества: кратко и увлекательно»

Name: Homo sapiens. История человечества: кратко и увлекательно
Author: Алекс Белл
ISBN: 978-5-04-215986-2

Font::

Предисловие

О всемирной истории написано, вероятно, больше, чем о любой другой теме. Зачем нужна еще одна книга?

С каждым десятилетием с новыми открытиями всемирная история открывается нам все ярче и многограннее. Те акценты, которые расставляли в ней выдающиеся исследователи и признанные историки еще полвека назад, теперь, в свете большого количества постоянно появляющихся все новых подробностей событий и археологических находок, кажутся отчасти устаревшими: если не ошибочными, то порой слишком односторонними.

И дело здесь не только в открытиях. Важно то, что человечество, пройдя за последние сто лет более впечатляющий технологический путь, чем за все предыдущие века, иначе взглянуло и на собственную историю. Многие вехи прошлого, которые казались важными, ключевыми, теперь выглядят рутинными событиями; а чрезвычайное значение других становится очевидным лишь спустя много лет. То, что Колумб открыл Новый Свет, стало понятно лишь спустя десятилетия (сам он умер, не узнав об этом: был уверен, что открыл лишь западный путь в Индию). Небольшой галеон «Мейфлауэр» с сотней бедных переселенцев на борту, отплывший в 1620 году из Англии в сторону Америки, не привлек никакого внимания современников. Но из крошечной колонии, основанной этой горсткой людей, образовалась самая могущественная страна XX века.

Автор этих строк не является профессиональным историком, не претендует на лавры скрупулезного научного исследования. Но в этом и заключается главная ценность данной книги. Когда читаешь сотни научных трудов историков, нередко кажется, что они написаны для других историков, а не для обычных читателей. Для которых стиль, образность, легкость и ясность, внутренняя логика повествования, акценты на важности исторических событий в контексте именно сегодняшней жизни важнее безупречной, но сухой и скучноватой академической полноты.

Задача книги иная. Мне бы хотелось, чтобы вдумчивые и любознательные читатели могли пройти по почти необозримому ландшафту мировой истории как через яркое, захватывающее приключение. Факты, представленные в книге, тщательно проверены. Но я постараюсь, чтобы бесчисленные ссылки на точные даты, имена, перечни событий, которыми изобилуют традиционные исторические книги, не досаждали вам уж очень сильно; не мешали увидеть общую картину и логику событий, почувствовать их атмосферу. Одним словом, не уменьшали удовольствия от знакомства с одним из самых интересных предметов на свете.

Перед вами – краткая история того, как образовался окружающий нас сегодня мир, где знакомые и привычные всем нам явления берут свои истоки.

Устраивайтесь поудобнее: мы начинаем!

Глава 1
Откуда мы появились

Место: Восточная Африка (современные Танзания, Кения, Эфиопия)

Время: более миллиона лет до нашей эры

Любое путешествие начинается в каком-то определенном месте.

Какое множество загадок (в том числе до сих пор не разгаданных) ни таила бы в себе человеческая история, место и время, от которых мы можем начинать рассказ о ней, известны более-менее точно. В историческом масштабе, разумеется.

Креационисты (те, кто верят в то, что человека и природу создал Бог, и очень быстро) и сторонники научной теории эволюции имеют совершенно разные взгляды на происхождение вида Homo sapiens. Согласно Книге Бытия из Ветхого Завета (священной книге иудеев и христиан), Господь, верховный Творец всего Сущего, создал мир из пустоты за шесть дней. Человек, в частности, был сотворен Им в последний, шестой день, вместе со «зверями земными и скотом», причем сразу, в неизменном виде, и «по образу и подобию Божьему». Логически из этих слов можно заключить, что, согласно религиям, человек богоподобен внешне; а прогресс и восхождение к своему Творцу духовно и интеллектуально – есть сверхзадача и смысл бытия всего человеческого рода. Кроме того, Господь, как утверждает Библия, вначале остался полностью доволен своим творением.

Теория эволюции, впервые сформулированная британским исследователем Чарльзом Дарвином в середине XIX века, предполагает, что человек, будучи лишь одним из множества биологических видов, населяющих нашу планету, сформировался постепенно, в течение нескольких миллионов лет. Стал плодом долгого естественного отбора, под влиянием огромного количества случайных обстоятельств, связанных со средой его обитания, ее изменениями, климатом, и другими. Теория эволюции представляет весь путь развития животного мира Земли как процесс постоянного слепого отбора наиболее удачных мутаций, позволяющих существам разных видов приспособиться к окружающей среде. Самые «полезные» мутации позволяют своим носителям лучше выживать и давать более многочисленное потомство, закрепляя, таким образом, эти мутации в генетическом коде, передающемся, как эстафетная палочка, от поколения к поколению уже два миллиарда лет.

Современная биология признает теорию эволюции как доказанную и соответствующую самому большому количеству и уже известных, и все новых открывающихся фактов. Со времен Дарвина, когда его теория эволюции казалась многим лишь смелой, внутренне логичной, но все же во многом умозрительной гипотезой (ведь эволюционные изменения видов происходят медленно: десятки тысяч и даже миллионы лет, поэтому их нельзя точно воспроизвести в пробирке или лаборатории), биология к нашему времени прошла очень длинный путь. Абсолютное большинство ученых согласны с тем, что все, или почти все факты, открытые наукой за полтора столетия активных исследований со времен Дарвина, не опровергают, а убедительно подтверждают то, что ученый-британец был прав в основных положениях своей теории.

Нельзя сказать в то же время, что у Дарвина даже сегодня нет противников. Напротив, их весьма много, и они тоже (в этом месте я рискую навлечь на себя ярость биологов!) часто далеко не самые глупые люди. По их мнению, теория эволюции есть некий догмат, религиозная икона, которой отчасти «слепо» поклоняются ученые, упорно не желая замечать ее очевидные, с их точки зрения, проблемы, пробелы и «несоответствие» ряду наблюдаемых явлений природы. Впрочем, оспаривание или подтверждение теории эволюции не является темой данной книги. Стоит лишь отметить, что критика и оппонирование любой, даже самой общепризнанной научной теории (если критика не голословна) полезна для дальнейшего развития и уточнения этой теории.

Можно ли найти нечто общее в столь разных, казалось бы, почти противоположных теориях происхождения человека, как «разумное творение» и «слепой естественный отбор»? Интересно, что такие попытки делаются. Работы, авторы которых с разных сторон пытались «примирить Бога и эволюцию», стали появляться почти сразу после публикации труда Дарвина. В середине XX века тон в таких исследованиях неожиданно задала прежде ультраконсервативная католическая церковь, отцы которой, включая нескольких римских пап, призвали признать правоту положений учения Дарвина, но указывая на необходимость их соединения с основами христианской веры. Аргументов к примирению приводилось множество. Например, то, что «сотворение мира Богом в 6 дней» следует понимать метафорически (о чем-то похожем писал еще христианский мыслитель Блаженный Августин полторы тысячи лет назад). Каждый библейский «день» сотворения мира условно соответствует эпохе длиной в сотни миллионов лет. При этом сама последовательность событий, описанных в Книге Бытия, не сильно разнится с научной: разве что выглядит сжатой и намеренно упрощенной для понимания средневековыми читателями Библии. Процесс долгой эволюции, с точки зрения «примирителей», происходил не случайным образом, а под чутким руководством Творца, с той великой целью, чтобы в конце этой цепи непременно оказался Человек Разумный: единственное известное нам существо во Вселенной, обладающее абстрактным мышлением и стремлением к всестороннему познанию окружающего мира.

Автор этих строк является христианином и не видит глубинных противоречий между религиозным и научным взглядами на мир. Более того, современная наука по мере своего развития наталкивается на все большее количество фундаментально трудно разрешимых проблем, что может указывать на наличие объективных пределов возможностей человеческого разума. А если сила разума ограничена самой Природой, то его носители вряд ли могут настаивать на отсутствии во Вселенной высших, неведомых им материй (которые могут быть названы и божественными: в зависимости от того, кто и что вкладывает в это понятие).

И все же на сегодня подавляющее количество научных, археологических и биологических фактов указывают на то, что теория эволюционного развития живых организмов как минимум в основных чертах (оставим пока религию в стороне) является верной. В нашем удивительном путешествии по волнам человеческой истории мы будем, безусловно, отталкиваться от нее.

Следует помнить также, что антропология (наука о происхождении человека) – вовсе не «застывшая», а, напротив, одна из наиболее бурно развивающихся дисциплин биологии. Все новые находки костей древних людей и их орудий разных эпох и еще в большей степени – активные генетические исследования (методы которых возникли недавно, но уже сейчас дают огромное количество полезных данных) едва ли не ежегодно вносят заметные корректировки в наше понимание хода человеческой эволюции. Это обогащение наших знаний, судя по всему, будет продолжаться еще очень долго.

Итак, первая сцена нашей великой повести. Время – около 4 миллионов лет до нашей эры.

Если вам посчастливилось бывать в знаменитых национальных парках Кении и Танзании, вы хорошо представляете себе местную саванну: большие пространства, покрытые в основном не очень высокой травянистой растительностью с островками густого кустарника и участками тропического леса. Температура вблизи экватора относительно стабильна круглый год: от плюс двадцати до плюс сорока градусов: нет ни холодов, ни чрезмерно удушающей, как в пустыне, жары. Засушливое время года длится 6–8 месяцев; период обильных дождей (которого с нетерпением ждет вся местная фауна) – 2–3 месяца. Животный мир очень разнообразен даже сейчас. Миллионы же лет назад количество видов обитавших здесь крупных животных было вдвое или даже втрое больше нынешнего. Пищи – вдоволь для всех, но и конкуренция за нее чрезвычайно высока. Саванны с ровным влажным климатом, бывшие идеальной средой для жизни крупных приматов, имелись и в других частях света: на юге Африки, на востоке Австралии, в Южной Америке. Почему колыбелью цивилизации стала именно Восточная Африка, можно только догадываться.

Выбранная дата начала истории Homo – условна. Согласно современным представлениям, у человека и других крупных обезьян-приматов был один общий предок, появившийся на Земле около 15 миллионов лет назад (разумеется, сам этот предок уже давно вымер). Потомки этого вида, знакомые нам как гориллы, отделились от него, пойдя своим путем эволюции, около 9 миллионов лет назад; шимпанзе – 6–7 миллионов лет назад. Самый близкий к нам генетически из всех ныне существующих видов животных – обезьяны бонобо, или, как их реже называют, карликовые шимпанзе, обитающие теперь лишь в труднодоступных тропических джунглях Конго, отделились от нас последними: 4–5 миллионов лет назад.

Отметим примечательный факт: несмотря на чрезвычайно схожую генетику, наши ближайшие родственники – шимпанзе и бонобо – пошли в своем социальном развитии разными, почти противоположными путями. Шимпанзе – воинственный, агрессивный и физически очень сильный (несмотря на средние размеры) вид обезьян. Самец шимпанзе, хоть и доходящий в приседе лишь до пояса взрослому мужчине, на самом деле – гора мышц, раз в пять сильнее атлета-олимпийца. Стаи шимпанзе основаны на строгой субординации сверху донизу, большая часть конфликтов в них решается силой, самки почти беспрекословно подчиняются альфа-самцам. Когда две разные стаи шимпанзе в тропическом лесу вступают в спор за территорию, чаще всего он разрешается ужасным кровавым побоищем с немалым количеством жертв. В противоположность этому, бонобо – самый спокойный, мирный вид приматов. Хотя размерами они похожи на шимпанзе, но физически в разы уступают им; агрессия и вовсе для них нехарактерна. Во многих стаях бонобо царит матриархат; «мудрые» возрастные самки поддерживают разумный баланс отношений между всеми членами своей стаи. Больше всего на свете бонобо любят часами напролет заниматься сексом, причем (что редкость для животного мира) не столько для деторождения, сколько просто ради удовольствия. Лозунг хиппи шестидесятых «занимайтесь любовью, а не войной» словно заимствован из уклада жизни бонобо. Даже черты «лиц» этих двух видов обезьян разные: округлые и как будто немного удивленные у бонобо; острые, с резко очерченными скулами, выступающими мощными зубами и напряженным взглядом исподлобья у шимпанзе. Вероятно, столь мирная популяция вряд ли выжила бы в условиях борьбы с куда более мощными видами приматов. К счастью, ареал их естественного обитания в глубине джунглей Конго по ряду причин не подходит ни гориллам, ни шимпанзе, благодаря чему бонобо выжили и вполне здравствуют там.

Этот пример говорит нам о том, что дальнейшая «самостоятельная» эволюция человека могла пойти по какому угодно пути. И хотя разные группы предков людей, безусловно, вели различный образ жизни, в зависимости от среды обитания, мы имеем больше фактов, свидетельствующих, что по характеру они были скорее мирными, чем чрезмерно агрессивными; нацеленными на сотрудничество и взаимопомощь, чем на беспрестанные конфликты (хотя и не всегда, конечно).

Так что же именно произошло в восточноафриканской саванне 4 миллиона лет назад?

По правде говоря, ничего особенного. Примерно в это время (а может, на миллион лет раньше или позже: точные даты в антропологии оспариваются, смещаются вперед-назад из-за новых находок, и вообще приблизительны, так как эволюция развивается не ровно, а скорее скачками) одним из распространенных видов приматов восточноафриканской саванны стали существа, которых мы теперь называем австралопитеками. К Австралии они, конечно, никакого отношения не имеют. Произошло смешение двух слов из разных языков: «аустралис» – «южный» на латыни и «питекс», по-гречески «обезьяна». Этот вид обитал не южнее других своих сородичей; да и обезьяной он был уже не вполне, однако устоялось именно такое название.

Мозг австралопитеков был такой же по объему, как у шимпанзе, а размерами тела они им даже уступали. Австралопитеки той эпохи крайне редко пользовались камнями и палками для охоты, а до овладения огнем им было невообразимо далеко. В сущности, если бы мы сегодня увидели это небольшое, весьма осторожное и пугливое животное в зоопарке или на сафари, то сочли бы его за обычный вид обезьян, а мысль о том, что это самый древний наш предок, нас сильно удивила бы.

И все же в этих обезьянах было нечто новое.

Вероятно, вам не раз приходилось встречать в литературе или просто слышать известный термин «недостающее звено». Именно оно во времена Дарвина, и даже многие годы после, было, пожалуй, главным аргументом противников теории «происхождения человека от обезьяны». Вот древние приматы, животные, не имеющие ничего общего с нами, говорили адепты этого возражения, а вот скелет уже почти «готового», похожего на современного, пусть и пока живущего в пещере и охотящегося с дубиной на мамонтов человека. А где же переходное между ними звено? И в самом деле, во времена Дарвина о переходных видах человека ничего не было известно.

Данный аргумент давно и безнадежно устарел. На сегодня найдены сотни, если не тысячи, останков древних людей самых разных эпох, физиологическое строение которых изменялось медленно, поэтапно и достаточно «логично» (хоть и не без «белых пятен»). Но на этом долгом пути была одна находка, которую многие антропологи до сих пор считают самой важной за всю историю этой науки.

Если вам доведется побывать в Эфиопии – колоритной, богатой достопримечательностями стране, обязательно зайдите в национальный музей в ее столице, Аддис-Абебе. В одном из его небольших залов под стеклом хранится легендарный экспонат, внешне, говоря откровенно, не слишком броский: разложенные косточки в форме тела небольшой обезьяны. На человеческий скелет эти останки совсем не похожи: характерный череп обезьяны, фрагменты костей короткого позвоночника, кости маленьких рук и ног. Скелет не полный: не все кости существа были найдены.

Перед вами – знаменитая «Люси» (названная с юмором в честь психоделической песни «Битлз»). Группа ученых-антропологов, работавшая в долине реки на юге Эфиопии в начале 1970-х годов, наткнулась на множество скелетных останков необыкновенно древних «людей». Самый полный из скелетов принадлежал взрослой самке ростом около метра и весом при жизни не более тридцати килограммов. Как показали исследования, самка погибла от падения с приличной высоты (вероятно, упала с гребня холма, пытаясь убежать от хищников). Радиоуглеродный анализ показал ее возраст – около трех миллионов лет. Это был первый в истории найденный почти целый скелет нашего столь древнего предка, что стало сенсацией. С момента этой находки, примерно полвека назад, вопрос о «недостающем звене» был окончательно снят с научной повестки дня.

Что же было необычного в не похожих на нас и слабо интеллектуально развитых австралопитеках? Что выделяло их из длинного ряда других видов приматов того времени?

Они впервые попытались встать на две ноги. Поначалу именно пытались. Ранние особи этого вида все еще вполне естественно передвигались также и на четырех лапах, как и все обезьяны. Кроме того, как можно легко заметить в зоопарках, некоторые нынешние обезьяны (шимпанзе, павианы и другие) могут без всяких проблем при необходимости встать на задние лапы, уверенно и естественно сохраняя в такой позе равновесие некоторое время (например, выпрашивая банан у водителя машины или как жест устрашения соперника). Ранние австралопитеки ходили на двух задних ногах не все время, а лишь при необходимости, при этом сильно сутулясь, буквально вжимая голову в плечи. И все же это было нечто совершенно новое. Поздние австралопитеки (этот вид сначала разделился на несколько ветвей, затем все его подвиды вымерли полтора-два миллиона лет назад, но, к счастью, успели передать свои гены новому, более близкому к нам виду), судя по их останкам, ходили на двух ногах уже намного увереннее и почти все время (Люси в их числе). Кроме того, они впервые стали осуществлять самые примитивные действия с помощью камня с заточенным краем: дробили кости, разрезали им шкуры.

Почему австралопитек встал на две ноги? Точно не из любопытства: были важные эволюционные причины, иначе быть не может. Но какие именно причины? Существуют обоснованные, серьезные научные гипотезы, но все равно – это лишь предположения.

Прежде чем анализировать эти причины, стоить вспомнить то, что процесс «выпрямления походки» был отнюдь не одномоментным. Он занял от 1 до 2 миллионов лет: иными словами – десятки тысяч поколений. Промежуток времени между постройкой египетских пирамид до полета человека в космос был в двести раз короче того удивительного «мгновенья», когда первый «человек» (скорее, все еще обезьяна) спрыгнул с дерева и пошел гулять по саванне.

Самая распространенная и, возможно, отчасти верная теория состоит в том, что как раз 3–4 миллиона лет назад наблюдалось климатическое похолодание; тропические леса уступили место открытой саванне. Примерно тогда же в Африке вымерли ряд крупных, опасных видов хищников (саблезубые тигры и другие), что облегчило выживание небольших групп австралопитеков. Зоной их обитания стала граница леса и открытой саванны. Прямохождение позволяло им совершать действия, недоступные до сих пор: например, стоя обозревать саванну; двигаться хоть и немного медленнее, но зато на значительно большие расстояния. Самки могли переносить детей в руках, а не на спине, как обезьяны; на двух ногах было удобнее переходить неглубокие реки. К сожалению, эта теория отчасти умозрительна и не дает ответа на вопрос, почему на задние лапы одновременно с нами не встали другие, очень близкие к австралопитекам генетически, физиологически и по образу жизни приматы той же эпохи (шимпанзе, гиббоны, павианы), которые, как показывают раскопки, водились тогда в тех же самых местах; а значит, сталкивались с точно такими же жизненными проблемами. Возможно, дело было в какой-то неизвестной нам случайности, особой мутации генов, «поддержанной» естественным отбором древних людей, но «отбракованной» всеми другими близкими к ним видами обезьян (такое теория эволюции допускает).

Еще одна известная и популярная теория развития прямохождения первых людей (о ней писали даже классики марксизма): освобождение рук для полезного труда. Согласно этому, древние люди стали изготавливать каменные инструменты для обработки пищи, а также для охоты. Звучит убедительно и логично. Но, увы, не соответствует имеющимся археологическим фактам. Австралопитеки, судя по форме и состоянию зубов, почти не потребляли мяса, а значит, редко или вообще никогда не охотились: их рацион состоял из растений, фруктов, корений, насекомых, которых они подолгу и тщательно разжевывали. Видимо, не брезговали они и падалью (как минимум раскалывали и выедали кости, оставшиеся после хищников и гиен). Что касается каменных орудий труда, то первые такие простейшие артефакты относятся ко времени, когда австралопитеки были очень зрелым видом, близким к окончательному вымиранию. Значит, первые миллионы лет (та же Люси) они уже ходили прямо, но еще явно не делая руками чего-то полезного.

Таким образом, вопрос, почему обезьяна одного вида пошла на двух ногах (а именно это событие стало главным, поворотным во всей человеческой истории) по-прежнему остается дискуссионным.

Очевидно лишь то, что почему-то это действительно произошло, причем бесповоротно. Прямохождение за миллионы лет привело к заметному изменению тела и скелета раннего человека. Появились мощные пяточные кости, на которые при ходьбе можно опираться. Удлинилась и окрепла шея, даже форма черепа изменилась так, что голову стало удобно держать прямо, а не наклоненной вперед. Кости таза стали плотнее (чтобы держать равновесие и вес тела). Изменилась кисть: большой палец руки стал крупнее и сильнее отстоял от прочих: это новшество анатомии принесет огромную пользу следующим, более разумным видам человека.

И все же, если бы мы увидели во время сафари даже поздних, самых «развитых» австралопитеков, мы все равно бы приняли их за обезьян. Они по-прежнему имели совершенно обезьяний череп и «лицо»; их тела были густо покрыты шерстью, рост редко превышал один метр. По всей видимости, хождение на двух ногах они (например, когда была важна скорость) легко перемежали скачками на четырех лапах. Речью они также не обладали: общались громкими гортанными «уханьями», быть может, лишь чуть более разнообразными по смыслу, чем шимпанзе. Если бы современный ребенок увидел австралопитеков из окна джипа во время сафари, то его реакция была бы, скорее всего такой: «Папа, мама, смотрите – вон те шимпанзе привстают на задние лапы, а передними что-то друг другу показывают. Они такие смешные и необычные!»

Следующая остановка в нашем путешествии: период от полутора до двух миллионов лет до нашей эры. Те же места, но с более широким ареалом: не только современные Кения, Танзания, Эфиопия, но и жаркий полупустынный Чад, а также обширные низкие леса юга Африки. Область проживания древних людей, несмотря на все трудности их быта, впервые в истории заметно расширилась, что доказывает их определенный успех в конкуренции с другими видами.

Когда мы говорим о ходе эволюции человека, важно помнить следующий, пожалуй, ключевой факт этой эволюции. В тексте Библии, например, мы видим простую и четкую преемственность – от отца к сыну, затем внуку и правнуку, от поколения к поколению. «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова» – и так далее вплоть до тридцатого колена. Разум человека стремится к упрощению, систематизации любого информационного древа, так как это привносит во все четкость и ясность.

Очень хотелось бы выстроить такой же четкий ряд и здесь: австралопитек превратился в «человека умелого», тот поумнел и стал «человеком прямоходящим», и так далее, вплоть до нас, любимых.

Но в реальности эволюция человека происходила совсем не прямолинейно. О каких-то ее этапах мы (благодаря щедрому урожаю находок) знаем много; другие этапы по малопонятным причинам почти не сохранили останков, и о том, что происходило тогда, мы лишь смутно догадываемся. Часто несколько параллельных, сильно отличающихся видов древних людей сосуществовали и даже соперничали друг с другом. Бывало и так, что «основная» (в нашем понимании) ветвь людей вдруг резко обрывалась, а в слоях на сотню тысяч лет позже мы находим останки вроде бы их потомков, но успевших за этот короткий по меркам эволюции срок резко измениться (снова мы можем лишь строить догадки, почему это произошло).

К счастью, наука о происхождении человека бурно развивается; общая картина процесса имеет внутреннюю логику, а щедро разбросанные по шкале времени «белые пятна» эволюции медленно, но верно заполняются новыми археологическими находками. Но и открытых вопросов по-прежнему много. Если говорить точнее, то со временем белых пятен в ранней истории человека и сомнений в том, что мы ее понимаем в общем правильно, становится не меньше, а больше. Например, недавно в Кении найдены массовые останки существ, которые датируются тремя с половиной миллионами лет до нашей эры, которые не были австралопитеками, анатомически соответствуя более ранним приматам, и вообще не имевшие отношения к людям, но которые уже имели более совершенные каменные орудия, чем поздние, самые «продвинутые» австралопитеки. Есть даже смелая теория о том, что люди вообще не имеют к австралопитекам никакого отношения, а развились от каких-то других, пока не известных науке видов приматов.

Итак, менее двух миллионов лет назад на равнинах Африки произошло что-то, из-за чего массово вымерли все подвиды австралопитеков, кроме одного. Что-то поменялось в природе и климате, что стало для большинства наших древнейших предков неразрешимой проблемой. Хорошая новость в том, что небольшая их группа, сильно изменившись за не очень долгий срок, выжила, сделав шаг от глуповатых, хоть и прямоходящих обезьянок к существам, которых мы впервые можем причислить к гордому роду Homo, пусть и самых ранних, примитивных: Homo habilis, Человек умелый. Что это были за существа?

Первые останки человека этого вида обнаружены в знаменитом ущелье Олдувай на севере Танзании. Это место – истинный подарок, царский дар антропологам мира. В этом глубоком и широком естественном древнем «овраге», труднодоступном для хищников, с сухим климатом, не просто сохранилось необычайное количество разнообразных останков первобытных людей. Они еще и не свалены вперемешку, как это чаще всего бывает, а аккуратнейшим образом разложены природой в склонах ущелья сверху вниз, по слоям разных эпох за последние полтора миллиона лет, словно в каком-нибудь каталоге или учебнике. Бесценный подарок природы археологам!

Человек умелый появился на планете еще во времена царства австралопитеков, был потомком одного из их подвидов, но только он пережил некий катаклизм. У него был небольшой мозг, но все же больший, чем раньше (половина объема нашего мозга против трети у австралопитеков). Его интеллекта недоставало ни для членораздельной речи, ни для овладения огнем; вряд ли он мог понимать какие-либо абстракции. Но именно он впервые стал постоянно брать в руку камень, активно и «умело» пользовался им. Его «речь» не состояла из слов в нашем понимании, это все еще был ограниченный набор звуков; но по смыслу информация, передаваемая соплеменникам, стала богаче. Вместо резкого крика тревоги, означавшего у австралопитеков «осторожно, сзади леопард!», человек умелый, вероятно, уже мог объяснить серией гортанных звуков и жестов сородичу более связную историю, вроде «когда я спускался к реке, там был леопард, будь осторожнее». Он был все еще невысок (чуть выше метра, весом килограммов сорок), по-прежнему покрыт густой шерстью, а его череп сильно похож на череп обезьяны. Но многие важные детали строения тела изменились. Его прямохождение перестало быть напряженным, сутулым, прихрамывающим, перемежающимся с прыжками на четвереньках, как у его предков. Строение его ног: костей стоп, суставов коленей, бедер так сильно изменилось, что стало уже похожим на наше, современное. Очевидно, что у человека умелого была спокойная, уверенная, привычная нам внешне походка. Тот самый ребенок из джипа на сафари по саванне теперь уже ни за что не принял бы его за обезьяну. Вероятно, он крикнул бы родителям что-то вроде: «Смотрите, вон, в кустах, идет какой-то странный маленький человек в костюме обезьяны!» Согласитесь, разница огромная.

У человека умелого была уже вполне трудовая, как выражаются антропологи, кисть руки, хотя еще и заметно отличающаяся от нашей. К простейшим орудиям труда, вроде камня с острым краем, habilis относился как к одноразовым, выбрасывая их сразу после использования. Некоторые данные говорят о том, что он чаще предков стал лакомиться свежим мясом, благодаря улучшившимся навыкам охоты, хотя единого мнения у ученых нет.

Следующую эпоху – в районе полутора миллионов лет до нашей эры – принято относить к тем, о которых у антропологов больше вопросов, чем ответов. Человек умелый, успешно просуществовав около полумиллиона лет и расселившись к концу этого времени по большой части Африки (хотя его общая популяция на пике вряд ли превышала несколько сотен тысяч особей: население небольшого города сейчас), внезапно вымер. На его месте впервые оказались сразу несколько отличающихся подвидов древних людей. Кто от кого точно произошел – до сих пор не очень ясно. Складывается впечатление, что эти виды долго эволюционировали параллельно, хотя это противоречит логике. За неимением лучшего объяснения все эти разновидности людей считаются прямыми потомками или ближайшими родственниками человека умелого.

Самым примечательным, необычным из этих «новых» людей был почти гигант Homo ergaster – «Человек работающий». При почти столь же небольшом, как у человека умелого, мозге в половину нашего, он уже имел рост и вес современного человека: метр восемьдесят и до восьмидесяти килограммов. Откуда взялся такой гигант (увеличение роста и веса в полтора с лишним раза всего за пару сотен тысяч лет: такого в истории приматов не наблюдалось) и что послужило толчком эволюции к таким размерам, точно не известно. Зато известно, что именно ergaster был первым человеческим существом, вышедшим за пределы Африки. Останки скелетов этого вида и его орудий обнаружены на юге Италии и на Кавказе. Многое указывает на то, что ergaster активно охотился: его достижением являются первые острые каменные копья и каменные топоры. Но и этому виду людей эволюция отвела не слишком большой срок: около трехсот тысяч лет.

В период между 1,5 и 1,2 миллиона лет назад на сцену выходит следующий вид: Homo erectus, или человек прямоходящий. По поводу этого вида у ученых нет сомнений: именно они были нашими прямыми, хоть все еще довольно дальними предками. Erectus вытеснил на периферию все прочие виды людей и царил на планете долго: почти миллион лет. Именно его принято считать первым полноценным «древним первобытным человеком».

Это весьма интересный и даже загадочный персонаж. Именно эректус (так будем дальше его называть), с точки зрения его физиологического строения, сделал главный, широкий, решающий шаг от умной прямоходящей обезьяны к Homo, царю природы (хотя сам еще не вполне был им).

Строение тела эректуса и (что важнее) его черепа стало если еще не совсем человеческим, то уже весьма близким к нему. Уже ранние эректусы, более миллиона лет назад, пользовались огнем. Правда, разводить его поначалу, видимо, не умели. Став свидетелями лесного пожара (которые в африканских бушах случаются часто), они приносили горящие ветки в укромное место, защищенное от дождя (пещеру или яму под навесом скалы) и дальше неделями или месяцами поддерживали костер. Позже (менее миллиона лет назад) они научились добывать его трением огнива и разводить его в любом месте. Ночью пламя огня согревало и отпугивало хищников, но важнее было другое. Желудок приматов переваривает сырое мясо с большим трудом. Иногда количество калорий на его переваривание сопоставимо количеству получаемых организмом из него. Вероятно, поэтому (а не только из-за несовершенства навыков охоты) древнейшие люди были в основном вегетарианцами. Процесс жарки сырого мяса – это не только его стерилизация от лишних микробов и бактерий, но и «первый этап пищеварения», вынесенный вовне. Жареное мясо дает столько же белков и калорий, как и сырое, но несравнимо легче и эффективнее усваивается организмом.

Неудивительно, что эректусы стали заядлыми охотниками. Они жили более обширными и сплоченными группами, чем их предки (по 30–40 человек вместо 10–15); а их добычей теперь стали самые крупные животные саванны, к которым предыдущие «люди», очевидно, боялись даже приблизиться: носороги и слоны. Что касается антилоп, то, видимо, на них эректусы охотились едва ли не каждый день.

Объем их мозга (как считают ученые, это стало результатом более богатого белкового рациона) за миллион лет увеличился с семисот до тысячи кубических сантиметров: примерно с половины до двух третей объема нашего мозга. Их рост составлял не менее полутора метров: тоже ненамного меньше нашего. Волосяной покров их тел не исчез, но сильно облегчился за счет резкого уменьшения длины волос. Это было необходимо для успеха их охотничьей тактики: загонка слона или стаи быстроногих антилоп требовала многочасового бега в жаркой саванне. Потовые железы охлаждали тело, сделав древнего человека самым неутомимым, выносливым животным Африки.

Человек – единственное крупное животное, способное пробежать без остановки по саванне несколько часов, затем переплыть через реку и потом забраться на высокое дерево. Другие дикие животные могут совершить лишь два из этих трех действий (например, обезьяны и хищные кошки хорошо плавают и взбираются на деревья, но не могут бежать дольше нескольких минут; слоны легко бегают и плавают на марафонские расстояния, но не лазают по деревьям, и так далее).

Другим важным достижением эректуса были его грандиозные путешествия. За пределы Африки вышел еще его предшественник, ergaster, но недалеко и небольшими группами. Эректус же расширил свой ареал с грандиозным размахом: заселил за миллион лет почти всю Азию: вплоть до Алтая и юга Сибири. Китай какое-то время населяло едва ли не больше особей, чем жило во всей Африке. Каким-то образом эректусы также научились пересекать моря (видимо, на простейших плотах): останки этого вида в больших количествах находят на островах Индонезии и Филиппин.

Строение тела эректуса вполне напоминало наше: примерно то же соотношение роста и длины рук; ладони, приспособленные к сложной работе. Это были худые стройные люди, активные и мобильные. Изменение строения их тел (узкие бедра и крупная голова) привели к тому, что самкам стало намного труднее рожать детей. Ответ эволюции на эту проблему известен. По меркам дикой природы, человеческие младенцы рождаются страшно недоношенными. Новорожденный верблюжонок встает на ноги, щиплет траву и следует за матерью уже через несколько часов жизни. Ребенок шимпанзе осваивается за полгода. Как известно, человеческие младенцы рождаются беспомощными и начинают обходиться без ежеминутной родительской опеки не раньше 2–3 лет.

Поздние эректусы (жившие полмиллиона лет назад) особенно активно обживали юг Европы: их крупные стоянки обнаруживаются вплоть до Германии (отсюда название подвида особей той эпохи: «гейдельбергский человек», по месту его находки). Они достигли, видимо, еще большего прогресса в социализации: были найдены кости людей с тяжелыми травмами, фактически недееспособных, но проживших после этого годы: очевидно, что племя заботилось о них. Один известный антрополог поэтично назвал это «первой искрой цивилизации». По его словам, человек стал человеком тогда, когда нашлась особь с успешно заросшим переломом ноги. Животному со сломанной ногой не выжить: травоядного сразу съедят; а хищник умрет от голода.

Вроде бы все понятно. Почему же тогда эректус – загадочный персонаж? Ряд важных вопросов о нем до сих пор не имеют ясного ответа.

Во-первых, насколько нам известно, как ни странно, но он по-прежнему не умел членораздельно говорить. Его гортань физически еще не была приспособлена к речи. Разумеется, некая продвинутая коммуникация, состоящая из сложных звуков и жестов, в его арсенале имелась. Но не более того. Расселился на гигантских просторах Евразии и Африки; переплывал на плотах или даже лодках целые моря. Но говорить при этом не умел. Как это вообще возможно?

Во-вторых, за миллион лет он не изобрел никаких новых, более сложных орудий труда и охоты. Все те же острые каменные скребки как у человека умелого; в лучшем случае – каменные топоры, как у человека работающего. Ничего более сложного на стоянках эректуса никогда не было обнаружено.

В-третьих, бок о бок с эректусом планету населяли еще как минимум несколько видов других людей: малорослые «хоббиты» в Индонезии; непонятные нам «денисовцы» на Алтае. Наверняка существовали и другие виды «людей», которых мы пока не находили. Были они родственниками эректуса или эволюционировали самостоятельно? Скрещивались ли, воевали ли друг с другом? Обо всем этом у нас нет не только знания, но даже и убедительных гипотез.

В-четвертых, эректусы совершенно не занимались и не интересовались искусством. Единственный в истории найденный артефакт их творчества – это раковина, на которой рукой эректуса выцарапан узор из нескольких простых линий. Негусто. Очевидно, склонностью к образному, абстрактному мышлению – главному, что отличает человека от животных, – эти «люди» не отличались. Все их жизненные интересы сводились, как и у всех животных, к выживанию и размножению. А если так, то можем ли мы их полноправно причислить к нашему роду Homo?

Наконец, главное белое пятно в долгой истории эректусов – это их конец. В период между 500 и 300 тысяч лет назад на планете наблюдалась очередная эпоха похолодания. В это время находок останков эректусов становится все меньше. Около 200 тысяч лет назад они вымерли на планете практически повсеместно, причем до широкого расселения на планете более современных людей. (Почему? Ведь они отлично охотились и, судя по географии их расселения, не боялись холода. Эпидемия? Засуха? Неизвестные нам враги?) Последние эректусы обитали на изолированном, хоть и крупном острове Ява (Индонезия) около 120 тысяч лет назад. Затем их следы теряются и там.

К счастью, на этом людской род не закончился. Великое возрождение нашего вида началось там же, где когда-то «обезьяна встала на ноги»: в саваннах Восточной Африки. Какие-то из потомков эректуса приобрели нечто новое. То, чего ранее во всей Вселенной, видимо, еще не было. Разум.

Откуда он появился у древних предков людей – возможно, величайшая тайна в истории.

Глава 2
Человеческий разум: чудо или эволюция?

Место: Восточная Африка и Южная Европа

Время: от 200 до 30 тысяч лет до н. э

В знаменитой кинокартине Стэнли Кубрика «Одиссея 2001 года», снятой в 1968 году по мотивам не менее известной повести великого фантаста и визионера Артура Кларка, есть сцена, вошедшая в историю мирового кино, и не только.

Древние люди, похожие на покрытых шерстью обезьян, с удивлением наблюдают возникшие словно ниоткуда посреди саванны высокие черные параллелепипеды. Подойдя и притронувшись к ним, они ощущают исходящую от них странную силу, вызывающую у них беспокойство. Но затем эта сила словно магнитом заставляет их прикасаться к черным объектам снова и снова. Спустя какое-то время объекты исчезают (вероятно, улетают назад, в космос), а обезьяны вдруг начинают пользоваться костяными и каменными орудиями, что прежде даже не приходило им в голову.

Артур Кларк, один из видных интеллектуалов XX века, был хорошо знаком с теорией эволюции, как и с другими важными научными теориями. Что побудило его именно так изобразить воображаемое «вмешательство высших сил» в ход эволюции? Почему он в своей фантастической эпопее не изобразил, например, уже «готовых» нынешних людей, просто спустившихся на Землю с небес?

Очевидно, потому, что он прекрасно знал о множестве находок останков древних людей разных эпох, наличие которых невозможно оспаривать. Сомнения писателя вызывает иное. Разум человека несравнимо превышает уровень интеллекта всех диких животных, включая даже умных и очень близкородственных нам приматов. Он качественно представляет собой не просто что-то более совершенное. Это вообще нечто иное, нежели мозг любого животного.

Разумеется, многие профессиональные биологи с таким утверждением поспорили бы. С точки зрения современных ученых-антропологов, особенные интеллектуальные способности человека не так уж сильно выбиваются из общих понятий об эволюции. Они считают, что развитие мозга человека не является чем-то, явно нарушающим законы дикой природы. Весь секрет лишь в особенных размерах нашего мозга, а также его более сложной структуре, нежели у других обитателей планеты. Средний вес мозга современного Homo sapiens – около 1,4 кило (в среднем, чуть меньше у женщин, чуть больше у мужчин, что не отражается на их равном уровне интеллекта). Вес мозга древних людей начинался со скромных полкило у австралопитеков. Затем, медленно и постепенно, миллион лет назад достиг одного кило у эректуса (человека прямоходящего) – благодаря его осмысленной деятельности и богатому белковому рациону. Наконец, 50 тысяч лет назад, у первых настоящих Homo sapiens, которые продолжали питаться белком, но при этом жили тяжело, опасно, сталкиваясь со все более трудными вызовами (климатические катаклизмы, конкуренция с другими группами людей) сформировался мозг, идентичный нашему: и по массе, и по структуре.

С этого замечательного момента и начался стремительный технологический прогресс и культура: настенная живопись, пирамиды, ракеты, компьютеры и даже расшифровка человеческого генома.

Все достижения человеческой цивилизации были сделаны менее чем за последние 50 тысяч лет. С точки зрения эволюции – это мизерный срок. Эректусы ходили по Земле миллион лет, расселились по половине мира, были намного умнее своих предков. Но и они за все это время не изобрели ничего сложнее простейшего каменного скребка и топора. Хотя всемирных оледенений и конкуренции с другими видами людей и животных в их эпоху было ничуть не меньше.

Налицо невероятный всплеск, буквально вулканический взрыв интеллектуальных возможностей человека, происшедший, по меркам природы, за столь короткий срок, что в это трудно поверить.

Современная биология и антропология объясняет успехи Homo sapiens в познании и освоении мира тем, что он обладает самым массивным мозгом в своей «весовой категории». В природе более тяжелым, крупным мозгом, чем мы, обладают лишь супергиганты: киты (до семи кило) и слоны (до четырех кило). Почему же тогда киты и слоны не умнее нас? Есть много фактов, доказывающих высокий уровень интеллекта и тех, и других. Но только по меркам животного мира: о сравнении с когнитивными возможностями человека речь не идет. Ученые поясняют: важен не только размер мозга, но и его отношение к общему весу тела. По этому показателю, разумеется, мы намного впереди и китов, и слонов, масса тела которых в десятки и сотни раз больше нашей.

Но, постойте: не унимаются критики. Известно же, что у нескольких видов птиц, и даже одного вида приматов (небольшая паукообразная обезьяна) соотношение веса мозга к весу тела даже выше, чем у человека! Забудьте, все это ерунда: парируют биологи. Они слишком маленькие в принципе и вообще пошли не по тому пути эволюции, чтобы быть разумными. Тогда в ход у спорщиков идет последний козырь: неандертальцы! Они были не так умны, как наши прямые предки, сапиенсы, весили столько же, но при этом имели даже более массивный мозг, чем у нас.

На это у исследователей новый ответ: да забудьте вы наконец уже о весе мозга! Все дело – не в его размерах (странно, а не это ли приводилось как аргумент в начале?), а в особой, невероятной сложности его структуры. Уникальные способности человека связаны с развитием крупных лобных долей его мозга, отвечающих за логическое и абстрактное мышление; сложного мозжечка, управляющего координацией движений, и еще некоторых его отделов. Всего этого нет и не было ни у животных, включая приматов, ни у предков людей до появления на свете Homo sapiens.

Ощущая себя безусловным победителем в этой «детской», по его мнению, дискуссии, антрополог удовлетворенно улыбнется, нальет себе горячий кофе и откроет новую статью из журнала Nature.

Что ж, возможно, он прав. Хотя если вы проявите упорство и начнете задавать более узкие вопросы, то в конце каждого объяснения обязательно услышите фразу «вероятно, все было так-то, но точно это науке пока не известно». Так же, как ей, говоря честно, точно не известно, почему именно у Homo sapiens в столь сжатые сроки возник мозг с такой потрясающей, сверхтонкой структурой. Обычные объяснения вроде «борьбы с тяжелым климатом и другими людьми» кажутся поверхностными: ведь примерно такие же условия были все несколько миллионов лет предыдущей истории Homo.

Разумеется, мы должны быть благодарны исследователям. Их задача невероятно сложна: следов пребывания людей древних эпох на Земле осталось до обидного мало: отдельные редкие кости (чаще их осколки), каменные орудия, следы, мусор, отходы жизнедеятельности. Из всего этого надо восстановить огромную историю, длившуюся миллионы лет, богатейшую на события. К счастью, большим подспорьем современным исследователям стали генетические анализы. Но даже с ними количество «белых пятен» в древней истории человечества по-прежнему огромно.

Попробуем вкратце пройти по тому, что известно науке об этой эпохе «взрыва интеллекта». Мы остановились между 300 и 200 тысяч лет до н. э., когда самый распространенный и очень долго царивший в Африке и Евразии вид людей Homo erectus исчез почти на всей планете.

Вместо него человечество стало представлять несколько других, поначалу малочисленных, но зато более анатомически и интеллектуально развитых новых видов людей. Для нас интересны два таких вида (прочие виды были намного примитивнее, обитали на периферии, а позже вымерли, не внеся никакого или почти никакого вклада в наши гены).

Два важнейших вида людей той эпохи – это неандертальцы и кроманьонцы (ранние Homo sapiens), жившие примерно от 100 до 30 тысяч лет до н. э.

Эти названия произошли от двух пещер в Европе (Неандерталь в Германии и Кро-маньон во Франции), где их останки были найдены впервые (еще в XIX веке). За следующие полтора столетия кости, орудия и целые стоянки этих видов были найдены и во множестве других мест планеты.

Оба этих вида, как бы хорошо они ни были изучены по сравнению с более древними Homo, до сих пор представляют для нас немало загадок. Впрочем, иначе в антропологии и не бывает.

И те, и другие являются генетическими потомками эректусов: но то, как, где, когда и по какой именно линии произошла преемственность этих видов, до сих пор вызывает споры.

Неандертальцы (начнем рассказ с них, так как появились они раньше) отделились от эректусов очень давно: полмиллиона лет назад или даже раньше. Они – единственный вид людей, не имевших отношения к Африке. Обособились как отдельная ветвь и затем долго жили небольшими группами в обширных степях Азии. Около ста тысяч лет назад они двинулись в опустевшую в то время от других видов людей Южную Европу.

Примерно 70 тысяч лет назад на планете произошел кошмарный катаклизм. Взорвался огромный вулкан Тоба (на Суматре, Индонезия). Это извержение было одним из самых мощных за всю историю Земли (!). Почти вся Южная Азия оказалась покрытой слоем пепла толщиной в два-три метра. Огромные черные облака из пепла потом тысячи лет заслоняли Солнце. Температура на всей Земле катастрофически понизилась. Даже в Африке стало довольно холодно. На юге Европы климат стал морозным, как сейчас – на Крайнем Севере. Ледники доходили до Средиземного моря.

Но неандертальцы выжили. Сама природа словно заранее сделала их анатомически наиболее приспособленными из всех людей для выживания именно в суровую эпоху оледенения. Это были невысокие (около полутора метров, но отдельные особи дорастали до метра семидесяти), невероятно широкие в кости, приземистые коренастые люди, неприхотливые в быту. По сравнению с населявшими до них Европу гейдельбергскими людьми (поздними эректусами) они были намного физически сильнее и выносливее; большой объем мозга позволял им успешно выполнять сложные задачи. В смысле рациона они были ненасытными хищниками: ели в основном только мясо, а их мощное телосложение, холод и большой мозг ежедневно требовали очень много белка и калорий. Жили они недолго: быстро взрослели, достигая половой зрелости в 8–10 лет; в двадцать у них уже начинался старческий артрит; до 35–40 лет доживали единицы.

Неандертальцы охотились на мегафауну того времени: мамонтов, шерстистых носорогов, пещерных медведей (те носороги и медведи были крупнее и агрессивнее современных). Методы охоты неандертальцев были своеобразны. С одной стороны, они были намного более искусные охотники, чем их предки. Для каждого вида хищников изготавливали специальные сложные наконечники копий. Охотились коллективно: загоняли мамонтов, носорогов, быков в ущелья или ямы; для медведей обустраивали ловушки в горах и пещерах (где те обитали). С другой стороны, ни у кого из других древних людей нет стольких серьезных травм, полученных на охоте. У большинства взрослых неандертальцев (и мужчин, и женщин) верхняя часть скелета (руки, плечи, ребра) изуродована: покрыта многочисленными зажившими переломами и трещинами. Загнав крупное животное, они, вместо того чтобы издали закидывать его копьями и камнями, и затем ждать его конца, яростно накидывались на него в ближнем бою с короткими дубинами в руках.

Насколько высок был интеллект неандертальцев? Это тоже предмет дискуссий. В любом случае, он был намного выше эректуса, но ниже современных ему сапиенсов. Они (возможно, впервые в истории) демонстрировали зачатки того, что с натяжкой можно назвать человеческой культурой. Неандертальцы собирали коллекции необычных раковин; выцарапывали на костях животных силуэты других животных. Первыми стали круглый год носить одежду (правда, обходились без обуви); красили рыжей охрой разные предметы и свои тела (для красоты или как боевую раскраску – неизвестно). Использовали плетеные веревочки, на которых подвешивали предметы в пещерах; украшали одежду большими перьями птиц. Появилась простейшая медицина: они умело вправляли вывихи и давали срастаться костям; пытались лечить и другие недуги, разжевывая лекарственные растения. Летом неандертальцы разнообразили мясной рацион злаками и рыбой (вероятно, даже научились плести простейшие сети).

Было ли у неандертальцев что-то вроде культа, религии? Вопрос не праздный, так как это означало бы наличие у них образного мышления. Об этом ведутся споры. У входа нескольких неандертальских пещер обнаружены аккуратно сложенные кучи черепов пещерных медведей. Одни ученые считают, что это были простейшие культовые «обереги пещеры от злых сил», нечто из области фантазии и суеверий. Другие цинично полагают, что такие головы использовались просто как питательные консервы (мозг внутри черепа в морозную зиму может храниться месяцами).

С точки зрения цивилизации, в быту неандертальцы были людьми грубыми и неопрятными. Мусор выбрасывали прямо в пещерах; несмотря на то, что хорошо владели огнем, зачем-то часто ели сырое мясо. Своих покойников толком не хоронили, а лишь присыпали тонким слоем земли.

Неандертальцы были хорошими семьянинами: жили и кочевали небольшим кланом (генетические анализы показывают, что обитатели одной пещеры обычно были близкими родственниками), трогательно заботились о пожилых родителях. Но в отношении соседних кланов они, напротив, были жестокими, непримиримыми врагами. Был широко распространен каннибализм. В неандертальских пещерах находят кости неандертальцев, съеденных своими соплеменниками. Плотность расселения их по Европе была невысокой, охотничьих угодий (до появления сапиенсов) хватало всем. Но в голодные времена, очевидно, члены одного семейного клана брали копья, дубины и направлялись на поиски соседей: затем победители утоляли голод побежденными.

Умели ли неандертальцы ясно, членораздельно говорить? Это интересный вопрос, по которому у ученых снова нет согласия. С одной стороны, они сами и их мозг были достаточно развиты для этого. Строение гортани – хуже приспособлено для речи, чем у нас, но все же физически говорить они могли. Вероятнее всего, это была почти речь (так же, как и их культура была «почти культурой»). Небольшое количество простейших коротких слов, произносимых грубо, резко или хрипло; темы их общения, вероятно, тоже были очень узкими и сугубо практическими. Правда, есть антропологи, уверенные, что неандертальское общение вообще нельзя назвать человеческой речью, даже самой простой: скорее оно напоминало полубессмысленное мычание современных умственно отсталых людей. Точную истину в этом важном вопросе установить сегодня трудно.

Сколько неандертальцев на пике их культуры населяло Европу, мы тоже точно не знаем. По одним оценкам, их было совсем мало: 10–12 тысяч (население маленького городка); по другим – 40–50 тысяч. В любом случае, их популяция была небольшой. В период с 70 до 50 тысяч лет назад (пик эры оледенения) Южную Европу населяли только они; им же принадлежат наиболее развитые орудия охоты и предметы быта из всех известных нам в мире культур того времени.

А затем неандертальцы, неожиданно быстро по меркам истории, полностью вымерли. Уже к периоду 47 тысяч лет назад стоянки неандертальцев встречаются намного реже. 40 тысяч лет назад – исчезают полностью. Некоторые считают, что последние редкие неандертальцы еще бродили по Европе 32–35 тысяч лет до н. э. Так или иначе, самое позднее 30 тысяч лет назад последний, самый близкий к нам генетически и культурно другой вид людей навсегда исчез с лица Земли.

Причина этого до сих пор точно не установлена (всего ученые выдвинули около ста версий!).

Самое простое и, казалось бы, очевидное объяснение, лежащее на поверхности: 50 тысяч лет назад юг Европы начали активно заселять пришедшие сюда из Африки более многочисленные и развитые сапиенсы, уничтожившие в итоге конкурентов. Проблема этой версии в том, что пока не найдено ни одного серьезного вещественного доказательства того, что эти две мощные ветви человечества вообще встречались. Не говоря уже о том, чтобы воевать и убивать друг друга. В недолгие по историческим меркам несколько тысяч лет, что они жили в Европе вместе, ареал обитания этих видов был строго разграничен: более теплолюбивые сапиенсы селились на юге современной Испании; неандертальцы – на севере Франции и юге Германии. Наверняка были случайные контакты. Еще более вероятно то, что отношение чужаков друг к другу было крайне настороженным или враждебным. Но массовых войн, «кровавого геноцида неандертальцев сапиенсами», по следам в археологии мы (пока?) не наблюдаем.

Возможный ключ к разгадке лежит в изучении останков поздних неандертальцев. Кажется, что они просто генетически вырождались: состояние костей даже молодых особей было бедственным. Возможно, верна теория о слишком близкородственном скрещивании, постоянно ухудшавшем генофонд этих почти-людей. Нельзя исключать эпидемии, невольно принесенные сапиенсами из южных широт; резкое снижение популяции носорогов и медведей, бывших основой их рациона. Скорее всего, имела место комбинация указанных причин, ставшая для них в итоге фатальной.

Разумеется, если когда-нибудь, с развитием археологии, мы наткнемся на страшное поле битвы, на котором вперемешку будет лежать сотни искалеченных скелетов сапиенсов и неандертальцев, сошедшихся в последнем бою, то мировая наука, возможно, вернется к версии «геноцида».

Осталось ли что-то на Земле от неудачливых неандертальцев сегодня? Как ни странно – да. Долгое время исследования генома современных людей показывали, что он на 4–5 % состоит из генов неандертальцев. Наука объясняла это тем, что небольшой процент неандертальцев все-таки ассимилировался: случаи скрещивания их и сапиенсов были (хоть и нечасто). Однако более точные методы в последние годы снизили оценку доли генов неандертальцев у нас примерно до 2 %. А такая доля генов могла достаться и нам, и им еще полмиллиона лет назад от нашего общего древнего предка – эректуса. В таком случае, скрещиваний видов не было, и неандертальцы канули в историю не только безвозвратно, но и почти бесследно. Снова версии антропологов расходятся…

Для нас же – самое время внимательнее посмотреть на тех, кто унаследовал Землю. На наших прямых предков вида Homo sapiens.

К сожалению, на главный вопрос: как произошло, что из древних туповатых, хотя и стройных, спортивных эректусов вдруг возник сверхинтеллектуальный род современных людей, наука ясного, убедительного объяснения не дает. Точнее, дает, но со стороны это объяснение кажется чрезмерно общим и упрощенным.

Мы не знаем до конца, почему возник Homo sapiens с его особыми способностями. Но мы хотя бы довольно достоверно знаем, где и когда это произошло.

В Африке, 200–250 тысяч лет до н. э.

Находок первых, африканских сапиенсов до обидного мало. За всю историю археологии мест их обитания и захоронений в приличном состоянии в разных регионах Африки, относящихся к интересующему нас широкому отрезку времени от 250 до 50 тысяч лет до н. э., обнаружено всего пять или шесть (еще несколько мест обитания сапиенсов той поры вроде бы найдены в Азии, но каждая из таких находок вызывает у ученых скепсис).

Что же мы имеем в Африке? Самые интересные раскопки находятся в Марокко. Здесь, в небольшой пещере посреди пустыни, найдены четыре слоя захоронений людей, датируемых от 150 до 200 тысяч лет до н. э. Анатомически – это уже вполне сапиенсы, то есть мы с вами. В могилах также обнаружены искусно выполненные резные каменные наконечники копий, показывающие, что по сравнению с эректусами эти люди были несколько более развиты. В более поздних раскопках в Африке (120 тысяч до н. э.) впервые находят костяные орудия; примитивные бусы, резьбу на раковинах: еще некоторый прогресс налицо. Но все же пока это еще далеко не «взрыв».

О том, как жили, чем дышали, как охотились и развивались все существовавшие в мире особи Homo sapiens в огромный отрезок с 250 до 50 тысяч лет назад до н. э (а именно тогда и зародился наш интеллект, а с ним и культура, ценности, интересы) данные археологии крайне скудны.

К счастью, ценную помощь в исследовании той эпохи в последнее время оказывает генетика. На основе анализов генома нескольких миллионов современных людей с помощью сложнейших методов из области биологии и математики удается проследить цепочки генов наших предков.

И вот что стало известно. Корни всех современных людей тянутся географически к прародителям, жившим в саваннах Восточной Африки около 200 тысяч лет назад. Научно доказано, что у человечества были свои «Адам и Ева» (почти как в Библии). Однако эти Адам и Ева хоть и жили в одном регионе, но совершенно точно не были лично знакомы: их разделяют многие тысячи лет.

Дело в том, что мы можем отследить женскую линию наследственности в женщинах (по X-хромосоме), и мужскую – в мужчинах (по Y-хромосоме). Установлено, что в генетическом коде всех ныне живущих женщин есть гены неизвестной нам одной женщины, жившей в Восточной Африке около 200 тысяч лет назад. Схожим образом, в геноме всех мужчин мира есть гены одного мужчины, жившего примерно там же, но намного позднее: примерно 120 тысяч лет назад.

Как получилось так, что наши Адам и Ева сильно разошлись во времени, объясняется сложными математическими расчетами, в которые мы вникать не будем: для краткости просто поверим им.

Те же генетические исследования выявили и другой важный, интересный факт: около 70 тысяч лет назад вся мировая (в то время африканская) популяция Homo sapiens прошла через так называемое бутылочное горлышко. Она катастрофически сократилась: в какой-то момент – до двух тысяч человек (их можно было бы уместить в одном крупном многоквартирном доме). Другими словами – наш с вами вид был на волоске от вымирания. Наверняка это было связано с последствиями того самого страшного извержения вулкана Тоба, после которого Европа по климату стала Арктикой, а Африка – скажем, Скандинавией. Очевидно, к такому повороту событий привыкшие к тропической природе и жаркому климату древние сапиенсы были не готовы. Что именно происходило тогда и каким образом они все-таки уцепились за жизнь, мы не знаем. Не исключено, что именно тогда, в момент величайшей опасности, и произошел тот загадочный, удивительный «взрыв интеллекта» sapiens. Разумеется, это лишь ни на чем не основанная догадка.

Чудом пережив страшный кризис, по мере медленного потепления, популяция людей в Африке стала снова бурно расти. 50 тысяч лет назад население сапиенсов в Африке уже превысило «докризисный» уровень (несколько сот тысяч человек). В Африке им стало тесно, и они ринулись в потеплевшую (хотя все еще заметно более холодную, чем сейчас) Южную Европу.

С этого момента мы знаем об истории Homo sapiens достаточно много. В отличие от Африки, места обитания кроманьонцев в Европе обнаруживаются регулярно. Причем это не просто могилы, а иногда и крупные стоянки, целые «музеи культуры и быта палеолита» с сотнями ценных артефактов.

Что это были за люди?

Попробуем снова представить себе реакцию современного ребенка: на этот раз при виде живого неандертальца и кроманьонца.

Облик неандертальца, при всей его генетической близости к нам, ребенка не на шутку испугал бы. Психологам известен любопытный феномен «фильмов ужасов». Сильнее всего нас психологически отталкивает и пугает даже не образ некоего сказочного чудища, а похожая, но неудачная пародия на человека. Это, кстати, проблема современных корпораций по производству роботов – например, для ухода за пожилыми людьми. Чем больше такой робот внешне похож на человека, тем сильнее он пугает и отталкивает своим видом окружающих. Именно поэтому роботы по уходу за домом в недалеком будущем станут, скорее всего, похожи не на нас, а, скажем, на пылесос.

Живой неандерталец, вероятно, вызывал бы у нас эффект «пугающей пародии» на человека. Вроде бы тоже человек, но уж больно некрасив, возможно, даже уродлив внешне. Невысокий, неестественно широкий в кости, с огромными кистями – почти лапами; короткими кривыми и очень мускулистыми ногами. Лицо неандертальца – крупное, широкое, с выступающим вперед покатым лбом; огромным ярко-красным (судя по структуре его сосудов) носом; тяжелыми надбровными дугами, мощными челюстями. Трудно сказать, какие звуки или слова он издавал: но они точно не звучали бы приятно для нашего слуха. Встретив такого типа вечером в узком переулке, не только ребенок, но и взрослый мужчина, скорее всего, испугался бы и даже, возможно, бросился от него бежать.

Смог бы неандерталец ассимилироваться в нашем, современном мире (если бы очутился в нем еще ребенком)? До некоторой степени – да. Ни умственное развитие, ни анатомия не мешала бы ему выполнять какую-то простую механическую физическую работу, не требующую мелкой моторики пальцев и развитой речи. Он мог бы штамповать детали на заводе или носить тяжести на спине – в целом, осознавая, что он делает и с какой целью. И все же ему было бы непросто найти себе достойное место в мире современных сапиенсов: без семьи себе подобных он чувствовал бы себя во многом неполноценным существом, социальным изгоем.

А что насчет его современника – кроманьонца? В отношении него у ученых нет сомнений: попав в наше общество в младенческом возрасте, такой человек без особых проблем влился бы в него. Нельзя сказать, что внешне он совсем не отличался от нас. Но эти различия незначительны. У него были чуть более широкие кости, чем у среднего современного человека; мощные надбровья. Волосяной покров его тела оставался чуть более густым. Он был темнокожим: мутация генов человека, из-за которой осветлилась кожа и цвет глаз предков современных европейцев, произошла намного позже: примерно от 20 до 10 тысяч лет назад. Черты его лица не были ни африканскими, ни европейскими: скорее они отдаленно напоминали бы австралийского аборигена или папуаса. Вряд ли, конечно, такой человек стал бы профессором в области квантовой физики. Но в толпе современных людей разных национальностей (например, в международном аэропорту), одетый по современной моде, он особенно не выделялся бы ни внешностью, ни поведением.

И он уже неплохо говорил: возможно, именно четкая связная речь служит главным водоразделом между древними людьми и относительно современными. Речевой и слуховой аппарат сапиенсов того времени уже почти ничем не отличался от нашего.

Еще раз: вдумаемся и акцентируем этот момент: 250 тысяч лет назад по Африке ходили последние эректусы, не владевшие осмысленной речью и не имевшие образного мышления. По интеллекту скорее обезьяны, чем люди. 70 тысяч лет назад их потомки (к тому моменту, судя по всему, лишь немного окультурившиеся) едва не вымерли, оставшись в ничтожном количестве двух тысяч особей. А всего через 20 тысяч лет на юг Европы пришло существо, которое спокойно влилось бы в толпу современных людей и даже (при должном усердии) могло успешно окончить университет.

К чему это ближе: к медленной постепенной эволюции или внезапному по меркам земной истории событию, почти чуду? Биологи уверены в первом; скептики предлагают свои версии…

Период между появлением на Земле древнейших людей до первых культур земледелия (10 тысяч лет назад) называется палеолитом. Он делится на этапы: последний этап – поздний палеолит – начинается 35 тысяч лет назад.

Это время выбрано не случайно. Сапиенсы после исчезновения своих последних оппонентов – неандертальцев – начинают расселяться по планете с невиданной ранее скоростью. Как обычно, мы не всегда точно знаем, по каким маршрутам двигались люди по новым регионам и континентам и как менялась по тысячелетиям численность их популяции. Есть лишь дискуссии с разной глубиной аргументации и приблизительные оценки.

Снова нам на выручку приходит современная генетика. В большей степени на основании анализа геномов современных людей, чем археологических находок, к настоящему времени созданы карты расселения Homo sapiens по планете с датами (как правило, в широком диапазоне нескольких тысяч лет, но иногда и более точные).

Глядя на эти карты, невольно вспоминается известный прием античного (древнегреческого) театра, который назывался Deus ex machina («Бог из машины»). На протяжении долгой драматической пьесы ее герои испытывают всевозможные горести и удары судьбы, в итоге их положение становится отчаянным, безнадежным. Но в последние минуты спектакля на сцену, к восторгу зрителей, спускается прекрасная, сияющая золотом колесница с могущественными богами. Они спасают героев пьесы, щедро награждают их, карают злодеев – под гром аплодисментов довольных хеппи-эндом античных зрителей.

Три миллиона лет скромные, немногочисленные кланы древних людей с трудом борются за выживание, и в какой-то момент чудом не вымирают. Но затем гремит выстрел из стартового пистолета, и они, безудержно размножаясь, наперегонки бегут заселять весь мир.

Примерно так все происходило во времена позднего палеолита.

Найденные нами стоянки людей того времени представляют собой настоящий расцвет «пещерной» культуры. Совершенствуются орудия труда и охоты: появляются острые дротики, копьеметалки, гарпуны, рыболовные крючки. К концу позднего палеолита (10–15 тысяч лет назад) в арсенал человека входят простейший лук и стрелы. Для пошива одежды используются нити и костяные иголки с ушком. Бусы и другие украшения становятся непременным атрибутом одежды: самые впечатляющие состоят из сотен тщательно обработанных округлых кусочков бивней мамонтов.

Происходит первый в истории взлет искусства: стены пещер сапиенсы покрывают яркими, образными рисунками животных, сценами охоты. Иногда простыми, по-детски схематичными, но в некоторых случаях (как в испанской пещере Альтамира и французской Ласко) наскальные рисунки выполнены уже на действительно высоком художественном уровне.

Благодаря многочисленным наскальным рисункам мы неплохо знаем, как была устроена охота кроманьонцев. В отличие от намного более сильных, но не столь быстрых и ловких неандертальцев, добывавших самую крупную дичь в опасном ближнем бою, сапиенсы охотились на быстроногих копытных: стада бизонов, диких лошадей. Хитрыми уловками они загоняли их в узкие ущелья или тупики, затем забрасывали издали копьями, дротиками, камнями. Мамонты и носороги, в то время еще встречавшиеся в Европе, изображаются в настенных сценах охоты редко. Пещерные медведи скорее представлены как смертельная угроза, подстерегающая охотников, а не добыча.

Отдельным видом искусства кроманьонцев были фигурки из костей, изображающие людей. Ранее такие артефакты не встречались. Это или статуэтки «Венер» – полных женщин с чрезвычайно широкими бедрами и большой отвислой грудью (возможно, именно такой «плодовитый» тип женщины был идеалом красоты пещерного мужчины; хотя есть и другие версии), или символические гибриды мужчины и сильного животного, например «человек-лев». Любопытно, что техника резьбы по кости и внешний вид «Венер» почти идентичны в разных, очень удаленных местах обитания сапиенсов, например на юге Европы и в центре Азии.

Около 30 тысяч лет назад появляются первые признаки приручения собак для охоты – еще одного важного достижения сапиенсов, хотя в широкую практику это вошло 10–15 тысяч лет назад.

Важным элементом культуры сапиенсов были сложные ритуальные погребения умерших. Судя по всему, в общинах не было такой уж серьезной иерархии. Самые богатые могилы (с украшениями, бусами, орудиями, цветами) принадлежат не вождям племени, а умершим детям и подросткам. Это весьма трогательно и раскрывает психологию людей того времени в положительном свете. Возможно, члены племени старались «восстановить справедливость»: тех, кому почти не довелось пожить на этом свете, готовили к долгой и насыщенной жизни в «долине духов и предков».

О религиозных представлениях сапиенсов той поры мы ничего не знаем, кроме того факта, что они уже, безусловно, были. На их стоянках находят отдельные от всех одиночные захоронения людей в необычной одежде с ритуальными предметами, которых можно уверенно назвать первыми шаманами. Как правило, такие люди имели врожденные физические недостатки (не могли участвовать в охоте); есть признаки того, что они уже тогда вводили себя в экстаз для «общения с духами», употребляя особые растения или отвары. Мы не знаем те предания и мифы, которые сапиенсы рассказывали вечером у костра, но предполагаем, что они были похожи на сказания о духах предков и представления о мире нынешних африканских бушменов и аборигенов Австралии.

Эта была эпоха безудержной экспансии людей по всей Земле.

В период с 50 по 20 тысяч лет до н. э. численность сапиенсов только в Европе выросла с нескольких сот тысяч до двух миллионов человек. Еще примерно столько же людей пустились в бесконечную великую Одиссею по планете. В Америку человек проник (скорее всего, пешком через замерзший зимой Берингов полив, с Чукотки на Аляску, но могли быть и другие маршруты) 15 тысяч лет назад. Заселял ее небыстро, постепенно. К сожалению, пришествие людей в Новый Свет стал апокалипсисом для обитавших там в огромном количестве крупных животных. Фауна Африки, соседствовавшая с Homo миллионы лет, приспособилась к выживанию бок о бок с нами. Но для большинства крупных животных Америки внезапное появление хитрой, ловкой, отлично вооруженной бесшерстной обезьяны стало полным сюрпризом: уже через 10 тысяч лет, ко времени 5 тысяч лет до н. э., практически все ее виды трагически навсегда исчезли с лица Земли.

Фантастические черные объекты, прибывшие на Землю из космоса и «вдохнувшие разум» в обезьян, чтобы превратить их в людей, – это не более чем красивая фантазия великого писателя.

Изучая наш мир, мы должны опираться на факты. На сегодня у нас (пока?) нет ни одного вещественного, осязаемого доказательства в пользу гипотезы о вмешательстве в эволюцию разума Homo неких внешних (тем более – инопланетных) сил.

В то же время очевидно, что тайна важнейшего события всей истории нашей планеты – феномена появления на ней сильного универсального разума – это вопрос настолько серьезный, глобальный, что он выходит далеко за рамки просто антропологии. Находится на стыке разных современных научных дисциплин и должен широко и всесторонне изучаться с таких позиций.

В процессе дальнейшего изучения истории феноменального «взрыва интеллекта» Homo, произошедшего в кратчайший временной период, науке определенно предстоит сделать еще немало важных, интересных, волнующих открытий.

Глава 3
Почему нам пришлось заняться земледелием

Место: Ближняя Азия (современные Ирак, Турция, Израиль, Сирия)

Время: 7–10 тысяч лет до н. э.

Переход от охоты и собирательства к земледелию и животноводству был важнейшим культурным событием, сдвигом жизненной парадигмы Homo sapiens за всю нашу историю.

На первый взгляд, этот переход понятен и не таит в себе особых секретов.

Человечество разрасталось, орудия труда улучшались, знаний об окружающем мире и природе стало больше. Идея держать животных в загоне, вместо того чтобы бегать за ними по полям и лесам, рискуя здоровьем; сеять зерно и собирать обильный урожай вместо поисков ягод, кореньев и редких диких колосков пришла сама собой. Кажется, ничего иного и быть не могло.

Вероятно, это так, и в глобальном смысле альтернативы земледелию у человечества не было. Но был ли переход к земледелию вынужденным или добровольным? Когда, где и как точно люди стали жить оседло, целыми большими деревнями? Сгорбившись, начали возделывать поля вместо того, чтобы вести приятный и естественный для их предков образ жизни свободного охотника, кочующего с небольшим кланом родственников по живописным просторам планеты? Что возникло раньше: земледелие или животноводство, и почему? Первые в истории каменные храмы и ритуалы со жрецами, появившиеся в ту же эпоху, стали следствием оседлости или, наоборот, первые религии привязали человека к определенному месту? Каким способом древние земледельцы возделывали поля? Как из малоурожайной дикой пшеницы им, ничего не знавшим об эффективных методах селекции семян, удалось вывести ее культурные виды (которые мы используем с некоторыми улучшениями до сих пор)?

На все эти, казалось бы, простые вопросы у нас нет точных ответов. Есть лишь гипотезы – логичные и частично опирающиеся на археологические факты. Но в научных работах о древней истории момент перехода людей к земледелию – одна из самых «горячих» дискуссионных тем: порой высказываются противоположные версии тех событий. Новые крупные находки времен эпохи неолита (10–5 тысяч лет до н. э.) – раскопки поселений в Ближней Азии того времени – часто не проясняют, а еще более усложняют картину перехода людей к земледелию. Многое из того, что еще лет тридцать назад ученым-историкам казалось банальной прописной истиной, теперь ставится под сомнение или как минимум требует серьезных уточнений.

Главный, общий и интересный вопрос, на который до сих пор нет однозначного ответа, можно сформулировать так. Понятно, зачем переход к земледелию был нужен человечеству. Неясно то, зачем это было нужно конкретному человеку той эпохи или некоторой группе людей.

Все, что мы знаем о том, как жили Homo около 10 тысяч лет до н. э. (начало перехода к земледелию в отдельных регионах мира), говорит о том, что для подавляющей части людей той эпохи жизнь была относительно комфортна и привычна. Человечество в основном освоило пригодные для жизни уголки планеты. Люди изобрели столько хитроумных приспособлений для успешной охоты и рыбалки, что почти не страдали от голода (точнее, у нас вообще нет данных, что они от него страдали). Носили теплую и относительно удобную одежду: из шкур, различных фасонов, – зимой; мужские рубахи и женские платья, сотканные из ткани, – летом. Жили в степях и лесах, а не в пещерах. Сооружали нечто вроде юрт: их стенами служили шкуры, натянутые на бивни мамонта и кости других крупных животных. Все это не составляло труда собрать за несколько часов и затем разобрать и перенести на новое место, где водилось больше дичи. Разумеется, каждому клану или племени для выживания была необходима намного большая площадь угодий для охоты, чем требовалось будущим земледельцам. Но вряд ли эта проблема тогда сильно их заботила.

Население Земли после заметного роста в период с 50 до 20 тысяч лет до н. э. (с сотен тысяч Homo до нескольких миллионов) в следующие 10 тысяч лет колебалось в зависимости от локальных потеплений и похолоданий (теперь такие периоды стали короче, чем раньше), но в целом относительно стабилизировалось. Существуют разные оценки населения планеты 10 тысяч лет до н. э., но ни одна из них не превышает скромных пяти миллионов человек.

Представьте: вся Земля – сплошной природный заповедник. Разнообразие видов и размеры диких популяций животных – во много раз больше сегодняшних. На всю Землю людей – втрое меньше, чем сейчас живет в одном Лондоне. Кажется, еды должно было с избытком хватать для всех.

Разумеется, зная будущее, современный человек склонен резонно возразить: а как людям иначе было увеличивать размер наших сообществ, кормить больше детей, прогрессировать духовно и интеллектуально, если бы мы не перестали быть первобытными охотниками? Никак. Но самому вполне счастливому охотнику той эпохи что за дело было до «великого будущего человечества»?

По оценкам современных антропологов, «рабочий день» охотника-собирателя до начала неолита длился три-четыре часа. Этого времени вполне хватало, чтобы небольшая, но хорошо вооруженная группа мужчин добыла пару антилоп или других диких животных. Женщины за то же время собирали достаточное количество ягод, орехов, яиц птиц, съедобных плодов – вкусный и полезный гарнир к основному мясному блюду. Войны и вражда за территорию для людей позднего палеолита были не очень характерны: редкие стычки случались, но чаще все решалось в дружеском ключе. Например, добыв слишком крупное животное (мамонта) или наткнувшись на заросли ореховых деревьев (вкусная еда, богатая белком) одно племя приглашало на «совместный пир» несколько соседних племен. Вероятно, во время таких «вечеринок» мужчины заодно знакомились с девушками из других кланов и затем брали их в жены. Данные генетики показывают, что Homo не стали повторять ошибок неандертальцев с их близкородственными браками. Мужья и жены в ту эпоху крайне редко были кровными родственниками (хотя неясно, откуда они знали, что так правильно поступать). Там, где рос дикий ячмень, для таких «совместных праздников» готовился напиток, отдаленно напоминавший пиво.

Рацион охотников-собирателей был идеально сбалансирован: богат витаминами, животным и растительным белком. Продолжительность их жизни выросла до уже приличных 45–50 лет; при этом в племенах были и совсем старые люди, возрастом за 70 – беззубые, больные, о которых сородичи заботились. Процветало первобытное искусство: к наскальной живописи, давно ставшей привычной, теперь добавилась музыка (на многих стоянках находят искусно изготовленные костяные флейты) и сочинительство (литературой оно не было в силу отсутствия письменности; но до нас дошли сюжеты некоторых самых древних мифов).

После распространения земледелия жизнь «простого человека» стала намного скучнее, тяжелее физически, а рацион его питания, почти круглый год состоящий из зерновых продуктов, стал заметно беднее. Рост ранних земледельцев и продолжительность их жизни уменьшились. Скелеты показывают, что многим из них не хватало витаминов; зубы были испорчены и истерты от частого пережевывания жесткой пищи; кости рук и плеч деформированы из-за тяжелой работы. Человечество впервые столкнулось с регулярными эпидемиями (из-за намного большей плотности населения; и, возможно, антисанитарии, связанной с животноводством). Между поселениями все чаще вспыхивали кровавые конфликты за земельные владения. В годы неурожаев отвыкшие от охоты и не имевшие угодий люди стали нередко сталкиваться с массовым голодом.

Таким образом, три страшных спутника человечества во все последующие времена – война, мор и голод – во многом обязаны своим происхождением «прогрессивному» земледелию.

Грандиозная смена парадигмы выживания людей в эпоху неолита стала одновременно и трагедией, тяжелым «ярмом» последующих поколений Homo и их величайшим в истории достижением, без которого дальнейший прогресс цивилизации был невозможен.

Прежде чем рассмотреть «неолитическую революцию» подробнее, сделаем небольшой шаг назад. Сам термин «революция» в отношении тех событий, некогда общеупотребительный, в последние годы учеными почти перестал использоваться. Чем больше мы узнаем о хронологии событий той эпохи, тем меньше она похожа не только на «революцию», но и на линейный, последовательный процесс. Вначале люди пришли к земледелию лишь в двух-трех регионах планеты, затем они надолго переставали сеять землю. Медленно, спустя несколько тысяч лет, сельское хозяйство стало полностью господствовать в этих регионах. В других оно появилось еще позже.

В период от 12 до 20 тысяч лет до н. э. на планете все еще было довольно холодно: наблюдался последний период оледенения. Он не был таким суровым, как в эпоху неандертальцев, а время от времени температура на планете ненадолго (на двести-триста лет) и вовсе повышалась почти до сегодняшних значений, затем снова наступало похолодание. Климатические периоды на планете мы сейчас определяем довольно точно: по площади ледников и ареалу распространения северных хладолюбивых растений. Но чем были вызваны те резкие скачки температуры то вверх, то вниз, мы не знаем. Известно лишь, что ареал распространения Homo расширялся. Помимо активного освоения Америки много находок того времени делаются в регионах Азии, ранее слабо или совсем не обжитых людьми, например в Сибири и Японии.

Но находок, к сожалению, меньше, чем могло бы быть. Люди того времени стали гораздо активнее, чем раньше, селиться вдоль берегов морей и океанов, собирая моллюсков, занимаясь мореплаванием и рыболовством. Уровень океана в те времена был значительно ниже из-за большого количества ледников. Сейчас, когда уровень океана поднялся, прибрежные поселения людей той эпохи остались под водой, недоступные для раскопок.

Примерно 11 тысяч лет назад последний период оледенения закончился. Потеплевший климат, тем не менее, принес радость человечеству лишь на короткое время, после чего возникли серьезные неожиданные проблемы. Например, обширный регион Сахары, занимающий весь север Африки, ранее напоминал почти эдемский сад: с мягким климатом, буйной растительностью и большим разнообразием флоры и фауны. Теперь он стал все больше превращаться в пустыню. Люди, жившие там, были вынуждены кочевать, обживая в поисках воды дельты крупных рек. Спустя несколько тысяч лет в дельте Нила возникнет мощная древнеегипетская цивилизация.

Европа, ландшафт большей части которой напоминал арктическую тундру (хотя и довольно теплую летом) стала «нагреваться», и состав местной флоры – растений и деревьев – за пару тысяч лет (с 11 до 9 тысяч лет до н. э.) существенно изменился. В это время происходит массовое вымирание мегафауны. Мамонты, пещерные медведи и шерстистые носороги исчезают в Европе, а остатки их популяций мигрируют далеко на север современной Сибири. Спустя еще несколько тысяч лет они исчезнут и там. Ученые до сих пор ломают копья в спорах о том, что послужило главной причиной вымирания мамонтов: изменение климата (глобальное потепление) или люди-охотники. Как часто бывает, возможно, наблюдалась некоторая комбинация этих причин.

В прошлом была популярна версия о том, что именно исчезновение мегафауны заставило людей взяться за плуг в поисках нового источника пропитания.

Слабая сторона этой теории в том, что, насколько мы можем судить, мамонты и носороги не являлись основой рациона Homo – по крайней мере, в Европе. Их основной пищей были олени, дикие быки, бизоны, кабаны, дикие лошади; из растительных продуктов – дикие злаки, желуди, орехи. Такие гиганты, как мамонты и носороги, на которых было опасно охотиться, были для Homo относительно редкой добычей. Люди и мамонты сосуществовали в Европе десятки тысяч лет, а их «союз» распался лишь после резкого потепления климата. На севере Сибири, куда мигрировали мамонты, их встречи с человеком стали еще более редки в силу крайне низкой плотности населения там. Последним пристанищем огромных шерстистых слонов стал остров Врангеля в Ледовитом океане, где их последние особи еще бродили, когда в Египте уже были построены пирамиды. Люди там тогда не жили, поэтому хотя бы к последнему акту исчезновения мамонтов мы точно непричастны. Это не доказывает, что человек невиновен в вымирании этих симпатичных гигантов. Например, люди могли избирательно охотиться на детенышей мамонтов, как более легкую добычу, нанося тяжелый урон воспроизводству их популяции. Но были ли первобытные охотники, а не изменение климата главной причиной вымирания мамонтов – вопрос до сих пор открытый.

Исчезновение мегафауны в Европе и первые попытки земледелия действительно приблизительно совпали по времени, но очевидной причинной связи здесь не прослеживается. Трудно представить себе уважаемого главу семейства той эпохи, который с горечью обращается к соплеменникам, выйдя утром из юрты: «Мы не видели мамонтов и носорогов уже месяц… Давайте попробуем посеять зернышки колосков – может, что-то получится». К тому же на территории «плодородного полумесяца» (современный юг Турции, Ливан, Израиль), где люди впервые начали сеять злаки, шерстистые мамонты и носороги не водились к тому времени уже многие тысячи лет.

Исследователи сегодняшних первобытных обществ (бушменов юга Африки; жителей Новой Гвинеи) проводили любопытные эксперименты. Местным охотникам предлагали заняться сельским хозяйством: например, посадить клубни дикого ямса (растения, похожего на картофель) и собрать урожай. Отношение тех к этой затее было отрицательным. Бушмены отвечали: «Зачем заниматься посевом, если вокруг столько вкусных сытных орехов?» Вожди папуасов же утверждали, что занятие земледелием, как считали их предки, навлечет на племя большие несчастья (в некотором смысле те были не так уж и неправы). Однажды после нескольких месяцев неудачной охоты племя папуасов все-таки посадило ямс, ухаживало за ним и затем собрало урожай. Но как только удача на охоте вернулась, они сразу же забросили это скучное занятие.

Разумеется, нельзя проводить параллели между современными охотниками и нашими предками, жившими 10 тысяч лет назад. И все же это интересный пример для размышлений.

Кто впервые начал возделывать землю?

Это известно довольно точно. Первыми земледельцами были жители Ближней Азии: Турции, Ливана, Сирии, Израиля. Причина ясна: именно в этих регионах произрастали дикая пшеница и ячмень, ставшие первыми сельскохозяйственными культурами в истории.

Нельзя сказать, что для людей того времени эта задача была простой. Наоборот – она заметно превосходила уровень их возможностей. Дело в том, что сеять дикую пшеницу бессмысленно. Мало того, что объем урожая не сильно превосходил бы массу посаженных семян. Ее колоски устроены так, что зерна дикой пшеницы рассыпаются сразу же после созревания колоса, а иногда и раньше. Древние люди собирали упавшие дикие зернышки с земли (те, что не были рассеяны ветром) или срывали недозревшие колосья, хотя их зерна почти не пригодны для еды. Для культивирования нужна пшеница специальных сортов, с плотно закрытыми колосками, которые можно собрать без потерь и затем обмолачивать. В дикой природе такой пшеницы не существует.

Чтобы получить пшеницу, пригодную для земледелия, древним сеятелям пришлось совершить весьма сложные процедуры ее селекции, которые могли занять сотни лет до того момента, когда они достигли хоть какого-то успеха. Селекция зерновых похожа на эволюционный отбор, но направленный разумной рукой в нужное русло (а не так ли и сам Господь осуществлял всю земную эволюцию? – может возникнуть мысль у верующих). В нашем случае требовалось из тысяч колосков рассыпающейся дикой пшеницы отобрать хотя бы несколько более прочных, чем другие. Далее посадить такие зерна в землю, собрать урожай и вновь отбирать самые крепкие колосья – до тех пор, пока большинство не перестанут открываться до того, как они созреют. Трудно сказать, сколько времени заняло бы «окультуривание с нуля» дикой пшеницы сегодня, при нынешних знаниях, но без специальных методов генной инженерии. Эксперименты такие не проводились, а оценки видных экспертов по селекции, сколько времени заняла бы такая культивация, колеблются от «нескольких поколений людей» до «это вообще невозможно».

Что происходило на самом деле, какими путями шла древняя селекция, мы не знаем. Опираться мы можем только на факты – прямые и косвенные археологические свидетельства.

Классическое описание этого процесса в учебниках звучит приблизительно так. Однажды женщины вернулись с горстями зерен, но по какой-то причине сразу не употребили их. Пролежав некоторое время во влаге, зерна подгнили, проросли, их сочли испорченными и вытряхнули рядом с жилищем. Спустя несколько месяцев на этом месте выросли колоски. Заметив это, люди стали собирать больше зерен, намеренно разбрасывали их и получали все больший урожай. В конце концов они начали засевать такими зернами целые поля – так и родилось сельское хозяйство. Хорошо для детского мультфильма, но вряд ли годится для серьезного анализа вопроса.

На сегодня известно следующее. Первыми косвенными признаками земледелия можно считать орудия труда, похожие на серпы, мотыги и другие. Первые такие орудия находили в Палестине и Ираке с датировкой в районе 11 тысячелетия до н. э. К сожалению, в тех же местах не было найдено ничего другого, связанного с земледелием, например молотилки, печи или остатки злаковых изделий, похожих на древний хлеб или пшенную кашу. Вероятнее всего, люди того времени срезали такими орудиями дикую пшеницу и без затей просто жевали ее зерна.

Отдельные находки в городах Ближней Азии 9-го и 8-го тысячелетия указывают на то, что пшеница стабильно составляла часть рациона их жителей, но она все еще была полностью или в основном дикой. Правда, способы ее приготовления улучшались – ее варили в виде каши, пекли, а также, наряду с ячменем, использовали для приготовления некоего подобия пива.

Собирательство, включая срезание пшеницы специальными инструментами, еще нельзя назвать земледелием. Уверенно говорить о «культуре земледелия» на Ближнем Востоке и возделываемых полях злаковых, мы можем лишь применительно ко времени, не ранее 6–7 тысяч лет до н. э.

К этому времени люди жили оседло в тех местах уже нескольких тысяч лет. Другими словами, в наше время становится все более очевидной логическая связь, обратная тому, что прежде считалось общепринятой истиной. Люди стали жить оседло не потому, что решили заняться земледелием и им нужно было ухаживать за полями и охранять урожай. Исторически скорее все было наоборот: они занялись земледелием для того, чтобы не умереть от голода, живя оседло.

Но почему же после миллионов лет вольной кочевой жизни Homo вдруг стали строить деревни, а затем и целые небольшие города – причем еще до того, как начали массово возделывать землю?

Точного ответа на этот вопрос наука не дает.

Одна из самых значительных археологических находок мира за последние полвека – раскопки соседних городов Гебекли-Тепе и Чатал-Хютюк на юге Турции, вблизи границы с Сирией.

По своему значению для нашего понимания всемирной истории найденное в них стоит в одном ряду с великими египетскими пирамидами, хотя эти раскопки менее известны.

Гебекли-Тепе – первый известный науке крупный храмовый комплекс. Он датируется 9–10 тысячелетием до н. э. Найденные учеными места обитания людей того времени можно назвать даже не деревнями, а временными, хотя и благоустроенными стоянками первобытных кочевников. А тут – большой каменный храм высокого архитектурного уровня. Многие историки были поражены этим открытием.

Храм Гебекли-Тепе состоит из нескольких ровных широких каменных колонн высотой более трех метров. Это самое раннее обнаруженное святилище в мире. И сразу – грандиозное. Мы не знаем, какую религию исповедовали жители этого древнего города, но знаем, что при храме были жрецы, занимавшие в том обществе привилегированное положение.

Колонны храма и каменные сооружения, окружающие его, украшены затейливыми и мастерски выполненными орнаментами: быков, львов, газелей, насекомых, птиц – грифов и уток. Храм никогда не был разрушен или разграблен, однако, спустя одно или два тысячелетия люди покинули это место, предварительно зачем-то аккуратно засыпав бывшее святилище слоем земли.

С точки зрения традиционного понимания истории непонятно, зачем «диким неграмотным охотникам и собирателям», еще даже не занимавшихся земледелием, вдруг понадобилось такое сооружение. Неизвестно и то, был ли Гебекли-Тепе единственным крупным каменным храмом в эпоху раннего неолита или таких мест было больше, но они, к сожалению, не сохранились.

Другой город, Чатал-Хютюк, относится к более поздней эпохе: около 7 тысяч лет до н. э. В нем проживало более тысячи человек: мегаполис по тем временам. Город возвышался на холме; дома в нем имели прямоугольное каменное основание. Интересно, что в городе не было улиц, а дома были без дверей и стояли почти впритык друг с другом. Их жители входили в свои дома, поднявшись на крышу по лестнице, затем спускаясь в жилые помещения через проем в потолке. По меркам древности, дома были очень просторными: имели несколько комнат. С холма, на котором находился город, открывается обзор окружающей местности – возможно, для целей обороны, хотя следов сражений в нем нет. Так же, как в более поздней культуре поклонников солнца – зороастрийцев, тела покойников было принято оставлять до того момента, как грифы склюют их плоть. Затем родственники предавали кости земле, а голову умершего относили домой и хоронили в подполе: в отдельных домах под полами находят целые кладбища черепов.

В городе найдены остатки пшеницы, ячменя и гороха – как диких, так и окультуренных. Но в домах нет сельхозорудий, а вблизи города не было возделываемых полей. Возможно, жители сами не занимались земледелием, а получали готовое зерно из других мест в обмен на что-то или в форме налогов. Во многих домах есть необычные «домашние алтари» – места поклонения языческим божествам, украшенные искусно вылепленными из глины бычьими головами.

Таким образом, мы видим уже вполне развитую культуру со всеми атрибутами: просторными жилищами, религией, искусством, активной торговлей, когда земледелие еще только зарождалось.

Третий известный нам крупный город раннего неолита находится в том же регионе, но южнее – на территории современного Израиля. Это знаменитый Иерихон. Он неоднократно упоминается в Библии. Согласно Ветхому Завету, это был первый город, дарованный евреям по их возвращении из Египта на Святую Землю. Жители Иерихона были уверены, что стены их города – такие высокие, мощные и прочные, что никто не сможет его захватить. Но ведший еврейский народ Навин трижды вострубил в некую магическую трубу, после чего стены рухнули, город без боя сдался, а его жители за свое упрямство были казнены.

Удивительно, но археологические находки отчасти совпадают с библейской историей. В 9 тысячелетии до н. э. здесь уже находился крупный город, окруженный каменными стенами высотой около трех метров (сейчас они не показались бы внушительными, но в то время это было нечто невиданное в мире), над которыми возвышалась массивная (вероятно, дозорная) башня высотой 8 метров (самое высокое каменное сооружение раннего неолита).

На этом сходство с библейским рассказом заканчивается. Стены были возведены, а позже разрушились от времени за несколько тысячелетий до прихода евреев в Израиль. Нет и свидетельств сражений и массовых убийств в черте города. Но упоминание в Библии реальных первых настоящих городских стен на Земле, о которых ее авторы, по идее, не могли знать, удивляет – явно это не случайное совпадение.

В древнем Иерихоне жило около трех тысяч человек. Для раннего неолита такое крупное поселение людей кажется удивительным, но это доказанный археологический факт.

К сожалению, об этих людях и том, как они жили и чем занимались, мы знаем мало (кроме того, что они торговали солью из соседнего Мертвого моря). В более поздние эпохи на этом же месте возникли еще более крупные города, и культурного слоя первого города, помимо стен и башни, почти не сохранилось. К слову, Иерихон – это еще и современный город Израиля. Он является древнейшим по-прежнему существующим городом в мире.

Из этих примеров становится ясно, как мало мы знаем о той, довольно развитой цивилизации, которая находилась на Ближнем Востоке уже во времена раннего неолита – 8–10 тысяч лет до н. э. Возможно, новые раскопки великих городов древности (на территории неспокойных в наше время Сирии, Палестины и Ливана) позволят узнать больше о культуре того времени – причинах ее возникновения, как почти одинокого острова, странного культурного оазиса посреди необъятного и все еще дикого мира охотников и собирателей того времени.

Одни из важнейших вопросов истории человечества, которые можно считать все еще открытыми, следующие.

Что побудило людей позднего палеолита, живших на Ближнем Востоке, и, по всем признакам, не испытывавших больших проблем с добычей пищи охотой и собирательством, перейти от свободной кочевой к тяжелой оседлой жизни, причем еще до появления в тех местах земледелия?

Каким образом ранним земледельцам удалось окультурить дикую пшеницу, в своем изначальном природном виде совершено не пригодную для посева (тем более на обширных полях)? Начиная селекцию дикой пшеницы, которая заняла многие поколения людей – вероятно, сотни или даже тысячи лет, – откуда они могли знать о том, какая награда (высокоурожайная пшеница) ждет их в конце этого трудного пути? Первые поколения земледельцев получали столь скромный урожай на свои посевы (при том что они работали тяжело, на износ, не имея вьючных животных и пользуясь самыми примитивными орудиями), что непонятно, что побуждало их тратить на него столько сил.

Откуда во времена охотников и собирателей появились гигантские каменные сооружения? В чем была их функция – только ритуальная или какая-то еще? Каким богам они поклонялись, какие заповеди и нравственные установки соблюдали? Эти интересные вопросы скрыты во мраке веков.

В одном из древних шумерских мифов рассказывается история о том, как «небесные боги» спустились на Землю и силой принудили людей заняться земледелием (которые этого не хотели), снабдив их при этом подходящим семенным материалом. Снова оставим в стороне мистику и не подтвержденные ничем версии о вмешательстве в ход естественной истории потусторонних (или инопланетных) сил. Но миф любопытный.

К счастью, второе великое изобретение человечества примерно в то же время – животноводство – не таит в себе больших загадок (хотя бы здесь можно выдохнуть с облегчением!).

Первым прирученным животным была дикая собака (близкий генетический родственник волка). Вероятно, симбиоз между человеком и собакой произошел просто и естественно. Голодные собаки (особенно суровыми зимами) следовали за кочевниками, питаясь выброшенными костями и требухой. Люди заметили, что в соседстве с этими животными есть польза: обладающие острым нюхом собаки первыми чувствовали приближение крупного хищника и оповещали об этом ночью громким лаем. Со временем собаки, хорошо поддающиеся дрессировке, стали ценными помощниками на охоте. Человек проводил их селекцию, в результате которой появились относительно спокойные и полностью преданные человеку породы собак, которые 12–15 тысяч лет назад стали повсеместно спутниками Homo.

Примерно 11–12 тысяч лет назад были одомашнены дикие козы и овцы как источник вкусного мяса и молока (поначалу молоко пили только дети: в желудках взрослых фермент, расщепляющий лактозу, появился в результате генной мутации значительно позже).

Около 8–9 тысяч лет назад человек приручил дикого тура (ныне вымершего) в Европе и бизона в Азии – мощных и агрессивных, но имеющих центнеры превосходного мяса животных. Вероятно, поначалу они причиняли хозяевам немало проблем. Но по прошествии тысячелетий необузданные дикие туры постепенно «эволюционировали» в неприхотливых и флегматичных домашних коров.

Многие виды привычных домашних животных появились в хозяйствах Homo 5–6 тысяч лет назад, во времена начала широкого распространения земледелия: куры и свиньи (едят зерно); домашние кошки (охраняют зерно от крыс), лошади (как вьючное и тягловое животное для полевых работ – верховая езда вошла в обиход значительно позже).

Говоря об одомашнивании человеком эпохи неолита многих диких видов животных, стоит обратить внимание на интересную особенность.

С одной стороны, домашние животные в силу условий их содержания утратили многие из тех навыков, что позволяли их диким предкам успешно выживать в дикой природе. Даже самые интеллектуальные виды современных собак в ходе экспериментов не могут выполнить сложные задания, с которыми без труда справляются дикие волки. Это же можно сказать и о способностях домашних коз в сравнении с дикими горными баранами, от которых те произошли.

В подавляющем большинстве случаев особь домашнего животного обречена на быструю гибель, оказавшись в стае диких собратьев, или в одиночку в природных условиях.

Другое дело, если «на свободе» оказываются сразу много домашних животных одного вида. В таком случае они обладают уникальной способностью не вполне понятной нам самоорганизации. Во многих случаях представляют собой мощную силу, захватывая огромные природные ареалы и вытесняя из них как своих генетически близких диких сородичей, так и другие виды.

Примеров тому немало. Австралийская дикая собака динго – это бывшая домашняя собака первых поселенцев, сбежавшая от своих хозяев. Спустя столетия огромные стаи этих собак заселили значительную часть Зеленого континента¹, став причиной снижения численности кенгуру и полного исчезновения тасманийского сумчатого волка. Часто их жертвами становится домашний скот. В конце концов пришлось построить великую стену колючих заграждений общей длиной более 5 тысяч километров (!), защищающую фермы востока и юга Австралии от набегов динго. Собака сильно эволюционировала: потеряла способность к лаю, но зато изобрела такие сложные и хитрые методы коллективной охоты, которым позавидовали бы и волки. Уважение к человеку, однако, осталось у них в крови: в отличие от волков, стаи динго почти не нападают на людей.

Другой пример – дикие мустанги Южной Америки, потомки домашних лошадей, которые в XIX веке, размножаясь с необыкновенной скоростью, заполонили прерии Аргентины, мешая фермерам, после чего охота на них стала национальным видом спорта. В XX веке популяция мустангов сильно сократилась, но не исчезла. На Галапагосах, представляющих собой уникальный природный заповедник с множеством видов эндемичных животных (птиц и черепах), подлинным бедствием стали одичавшие расплодившиеся там бывшие домашние козы, за отстрел которых профессиональным охотникам платят немалые деньги. Примеры можно продолжать.

Таким образом, многие животные, одомашненные человеком в древности, и поодиночке, казалось бы, деградировавшие, утратившие необходимые для выживания в дикой природе качества и навыки, в большом коллективе себе подобных становятся не просто «конкурентоспособными» в сравнении с дикими сородичами. Они нагло выдавливают тех из их экологических ниш, причем быстро и с неотвратимостью лесного пожара.

Получается, что их соседство с человеком на протяжении тысяч лет каким-то непонятным образом наградило их целым набором неких неизвестных нам эволюционных преимуществ. Странно, что эта весьма интересная и экологически актуальная тема слабо исследуется и освещается наукой.

Однако вернемся к земледелию. Приблизительно 6 тысяч лет до н. э. из небольших оазисов на Ближнем Востоке, где оно медленно развивалось около пяти тысяч лет, оно вдруг, быстро по историческим меркам (примерно за пятьсот лет), почти одновременно распространилось по множеству регионов планеты. Это представляет немалую загадку: так и хочется представить себе жителей юга Турции и Ливана, разъезжающих по всей Евразии с пакетиками семян спустя 5 тысяч лет тяжких усилий наконец-то выведенной ими высокоурожайной пшеницы и оглашающих «благую весть»: возрадуйтесь, люди! Теперь ЭТО имеет смысл сеять! Не пожалеете!

Пшеницу, ячмень, овес, горох стали выращивать на больших полях во всей Южной Европе, в Северной Африке, во многих регионах Азии. В Китае, на юге Азии, в Японии столь же активно начали культивировать рис. Там же, в Китае и Японии, еще раньше, приблизительно 10 тысяч лет до н. э., изобрели первые керамические сосуды, идеально подходящие для хранения продуктов, муки и жидкостей путем искусного обжига глины. В Европе бытовая керамика появляется позже: не ранее 4–5 тысяч лет до н. э. До этого люди там использовали менее удобную деревянную посуду, а также сосуды из кожи животных и высушенных растений.

Однажды перейдя к земледелию, у человечества не осталось шанса передумать, повернуть назад.

Несмотря на ухудшившийся по качеству рацион питания, вирусные эпидемии, более слабое здоровье людей, всего несколько полей могли физически прокормить целую деревню из тысячи человек. Во времена охотников-собирателей такому количеству людей требовались бы охотничьи угодья размером с небольшую область. Человечество вступило на порог демографического взрыва. Люди стали намного активнее рожать детей: теперь места хватало всем; дети были не обузой (как у охотников в пути), а будущими полезными рабочими руками.

Люди «согласились» на оседлый, скучный, физически тяжелый и монотонный образ жизни, выращивая и потребляя зерно, для того чтобы намного активнее, чем раньше, размножаться. Людей становилось все больше: значит, сеять и работать в поле надо было все более напряженно.

Довольно быстро по историческим меркам в ряде регионов планеты стали жить столько людей, что о том, чтобы прокормить всех охотой и собирательством, теперь уже не могло идти и речи. Если бы кто-то из людей «махнул рукой» и призвал своих соплеменников вернуться к прежней приятной романтической вольной жизни в лесах и горах, перед этим ему пришлось бы уничтожить 90 % своих соседей. В некотором смысле человечество оказалось в безвыходной ситуации.

Однако именно тяжелое скучное земледелие стало основой всей цивилизации Homo. Без него мы с вами и сегодня бегали бы по лесам с луками, стрелами и копьями.

Глава 4
Первая цивилизация. История заговорила

Место: современный Ирак

Время: менее 4 тысяч лет до н. э.

Когда идет речь о цивилизациях Древнего мира, большинство людей в первую очередь вспоминает блистательный Древний Египет. Пирамиды, сфинкс, усыпальницы фараонов и многое другое хорошо знакомо и восхищает нас с детства.

Не умаляя значения страны фараонов, еще раньше в мире появилась не менее грандиозная, и даже еще более загадочная цивилизация – в долине Месопотамии, в Междуречье Тигра и Евфрата, на юге современного Ирака. Речь идет о культуре шумеров.

Мы остановились на стремительном распространении уже относительного развитого земледелия и животноводства в 5 тысячелетии до н. э. во многих регионах нашей планеты. Самыми удобными областями для земледелия были плодородные долины в устьях великих рек в южных широтах. Менее 4 тысяч лет до н. э. в мире начали явно выделяться четыре области, бывшие в то время самыми населенными и технологически развитыми.

В долине рек Тигр и Евфрат, у побережья Персидского залива, зародилась шумерская культура. В дельте великого Нила на севере Африки – ранняя древнеегипетская. В долине реки Инд – хараппская цивилизация, на востоке Азии, в бассейне рек Янцзы и Хуанхэ – древнекитайская.

Здесь мы рассмотрим самую раннюю из четырех – шумерскую и немного коснемся индской. О Египте и Китае речь пойдет в других главах.

О том, какое необыкновенное значение имела культура Месопотамии для мировой истории, говорит лишь тот факт, что мы с вами до сих пор, спустя несколько тысячелетий, живем в городской цивилизации шумерского типа. На удивление много из тех предметов и технологий, без которых нельзя представить себе дальнейший прогресс человечества, впервые стали использовать шумеры.

При всем многообразии этих открытий и изобретений, несомненно то, какое из них было главным. Именно оно изменило весь ход мировой истории, уклад жизни людей и их мировоззрение.

Письменность.

Нет единого мнения о том, какой народ стал использовать записи первым. Вопрос в том, что мы вкладываем в это понятие. Первые значки, обозначающие простейшие предметы, мы находим в Южной Европе, на Балканах, на домашней утвари около 5 тысяч лет до н. э. Ученые сходятся на том, что эти знаки были столь примитивны, что письмом их назвать еще нельзя, а спустя какое-то время они исчезают из обихода. 3 тысячи лет до н. э. протописьмо возникает у минойцев на Крите, но и оно было примитивным и позже исчезло.

В отличие от них, шумеры, ставшие использовать ясную, логичную систему знаков для записи более 3 тысяч лет до н. э., постоянно, неустанно развивали и совершенствовали ее. Спустя несколько веков шумерский письменный язык стал насчитывать тысячу знаков, из которых можно было составить богатый словарь из нескольких тысяч слов. Вначале письмо использовалось лишь для ведения торговых операций, бухучета и прочих хозяйственных записей. Но затем настало время и для создания великолепных романов, записанных мифов и легенд, стихотворных поэм. Литература – изобретение шумеров, которое является неоспоримым.

О великой цивилизации шумеров, благодаря их обширному письменному наследию в форме клинописных глиняных табличек мы знаем одновременно и очень много, и недостаточно много. Несколько сотен тысяч (!) дошедших до нас табличек подробно повествуют о самых разных бытовых сторонах уклада жизни шумеров. Также мы имеем длинные списки царей и описание военных подвигов некоторых из них. Но ответов на многие из тех важных вопросов, которые особенно интересуют историков и исследователей в наши дни, в табличках не содержится.

Большой загадкой является само происхождение шумеров и их языка. Сами себя они называли «черноголовые». Вероятно, из-за их иссиня-черных волос (по одной из других версий – этот термин означал их более высокий интеллект, чем у соседей), но точно это неизвестно. Исторический и генетические анализы показывают, что шумеры не были уроженцами Месопотамии. До них эти места населяла другая народность, исчезнувшая после их появления. До нас дошло множество шумерских мифов: некоторые из них рассказывают о том, что прародиной этого народа была некая «райская», идиллическая горная страна где-то далеко за океаном. Боги, создавшие людей, разгневались на них, потому шумеры были вынуждены сесть на корабли и приплыть в Междуречье.

Точный внешний облик шумеров нам известен лишь приблизительно. На множестве весьма искусных дошедших до нас картин они прекрасно изображали животных и неживые предметы, а людей – почему-то почти всегда рисовали по-детски схематично. И все же известно, что это были невысокие коренастые люди с черными волосами и большими глазами. Мужчины, особенно высокого положения, носили длинные черные курчавые бороды. Шумерские женщины были даже по современным понятиям элегантны и довольно красивы. После падения шумерской цивилизации остатки этого народа растворились в семитских племенах, и сейчас генетически «чистых» потомков шумеров в мире не существует. В роли их предполагаемой родины ученые рассматривают Индию, Тибет, Аравию и даже Восточную Африку, но ни одна гипотеза не признана убедительной.

Таинственность происхождения шумеров усиливает их язык, который фонетически не имеет ничего общего ни с одним известным языком мира – современным или древним (отголоски языка шумеров есть лишь в более позднем арамейском языке: кстати, именно на нем говорил Иисус). Данное положение вещей является более чем странным, его даже можно назвать уникальным. Практически все языки мира, включая древние, имеют совершенно ясную и четкую генеалогию.

Тайна происхождения шумеров и их языка служит благодатной почвой для всевозможных экзотерических теорий, согласно которым шумеры якобы были созданы или являются потомками инопланетян. Относясь к подобным измышлениям с должной иронией, стоит признать, что прогресс, достигнутый людьми этой культуры (по меркам своей эпохи), действительно впечатляет.

Несмотря на наличие плодородных почв в Междуречье, условия земледелия там можно назвать тяжелыми, а базу природных ресурсов – скромной, бедной. Тигр и Евфрат во все времена вели себя взбалмошно и непредсказуемо. В засухи они мелеют до состояния почти стоячих нешироких водоемов, фактически – болот. В периоды сильных дождей – напротив, бурно разливаются, быстро затапливая большие участки суши. Сами русла этих рек меняются: их контуры в наше время, например, сильно отличаются от расположения этих же рек на картах эпохи Древней Месопотамии. Летом в этих местах стоит сильная, почти безветренная жара, тогда как осенью и зимой могут дуть ураганные ветры с холодными ливнями. Почва – болотистая, местами сильно засоленная.

Несмотря на это, шумеры достигли удивительных высот в эффективности земледелия. Вся долина Междуречья была покрыта сетью искусственных ирригационных каналов, позволявших собирать стабильные урожаи независимо от капризов природы. Современные оценки показывают, что шумеры собирали 5–7 центнеров пшеницы, ячменя и овса с гектара: сельское хозяйство Европы достигло такой урожайности всего лишь двести-триста лет назад. Несмотря на высокую плотность населения, за всю долгую историю шумеры почти не знали голода, а излишков зерна было столько, что оно постоянно массово экспортировалось во все соседние страны того времени.

Когда возникла известная нам культура шумеров?

Это мы знаем лишь приблизительно. Вероятно, они начали заселять отдельные города Междуречья около 4 тысяч лет до н. э. У нас есть список их древних царей: их было более двадцати в период до 2950 года до н. э. Сколько времени в сумме они правили, мы не знаем: вероятно, несколько веков.

Интересно, что во многих шумерских легендах есть сказания о великом потопе (они почти дословно повторятся иудеями значительно позже, в Ветхом Завете). По основной версии, под потопом древние могли понимать катастрофический разлив Чёрного моря при образовании пролива Босфор около 5 тыс. лет до н. э. В этом случае история шумеров длиннее, чем мы думаем. По другой версии, Месопотамия пережила сильное наводнение из-за разлива рек позже, около 4 тысяч лет до н. э., и именно оно стало прототипом Всемирного потопа: в этом случае наши датировки примерно верны. Так или иначе, 3500 лет до н. э. в Месопотамии, согласно данным археологии, уже было несколько крупных для того времени независимых городов. В расцвете ранней шумерской цивилизации (2700 лет до н. э.) городов с населением свыше 5–10 тысяч человек в Месопотамии было уже больше 20, а к концу их цивилизации (2000 лет до н. э.) таких городов (на всей территории современного Ирака) было уже более пятидесяти.

Мы не станем вдаваться во все невероятно бурные перипетии шумерской истории, отметим лишь ее ключевые вехи. Весь очень долгий период от 4000 до 2300 лет до н. э. шумерское общество представляло собой некое сообщество независимых городов-государств, хотя в каждый момент времени какой-то из городов был крупнее и влиятельнее прочих. Эти города без конца воевали друг с другом. Для шумерской культуры (как впоследствии – греческой и римской) был характерен дух обостренного соперничества. Друг с другом постоянно боролись боги в мифах и цари в реальной жизни; внутри общества был крайне важен личный успех: положение человека в иерархии, его богатство, влияние, талант, образование. С одной стороны, именно такие общества, как показывает история, демонстрируют самый бурный прогресс в своем развитии. Но оборотная сторона этой медали – постоянные войны, конфликты и высокий уровень насилия.

Из названий шумерских городов следует запомнить хотя бы три: Киш, Урук и Ур. Киш, находившийся в центре современного Ирака, доминировал в Месопотамии с древности и до 2900 лет до н. э.: вероятно, это был первый город в истории с населением 30 тысяч человек. В Кише находят самые ранние клинописные таблички. К сожалению, в наше время здесь сохранились лишь редкие руины. Около 2800 лет до н. э. в историю вступает правитель города Урук Гильгамеш: герой множества легенд и вполне реальная личность. Урук находится на юге Месопотамии. Название современного государства Ирак произошло от него. Гильгамеш побеждает царя Киша, и Урук становится крупнейшим городом региона (хотя система независимых городов в целом сохраняется).

Если вам доведется побывать в Ираке, этой стране-колыбели мировой культуры, побывайте на раскопках Урука: это место и сегодня производит необыкновенное впечатление (хотя раскопана лишь крошечная часть древнего города – на большее у вечно объятого войнами Ирака пока не хватает средств). Для посещения туристами отведена одна «улица» древнего Урука. Спустившись к ней, вы можете своими руками прикоснуться к живой истории человечества: древним зданиям, стены которых покрыты ярко-синими, необычного оттенка цвета кирпичами. Это ляпис-глазурь: как и многие другие ценности, она ввозилась в Месопотамию из одной из соседних стран. Трудно даже вообразить себе красоту Урука времен Гильгамеша, когда он стал крупнейшим городом мира того времени, с населением более 50 тысяч человек. Это был синий город с сияющими храмами, покрытыми позолотой.

Точных изображений Урука времен его расцвета не сохранилось; но мы можем хорошо представить себе его облик благодаря многочисленным описаниям на глиняных табличках.

Город был окружен сплошной стеной общей длиной порядка десяти километров (длина и ширина города составляли более двух километров). Стена была высокой и столь широкой, что по ней могла проехать колесница. Как и в других шумерских городах, доминантой был огромный по площади храм; дворец царя находился рядом и был немного меньше. Обычные люди жили в домах, построенных из обожженной глины, некоторые имели три-четыре этажа. Крыши бедных домов покрывали тростником; богатые дома имели деревянные крыши из дорогого привозного ливанского кедра.

В каждом городе был правитель. Его полномочия были широкими, но не абсолютными. Помимо него властью также обладали местный военачальник и верховный жрец.

На религии шумеров следует остановиться отдельно. Парадоксально: мы знаем о ней из мифов на табличках очень много, но понимаем ее суть довольно туманно. Известны имена сотен шумерских богов, их «сфера ответственности» и похождения. В каждом городе был свой «главный» бог (один из длинного общего шумерского пантеона), который, как считали жители, правит им, охраняет его и невидимым образом управляет делами людей каждый миг. По сути, избранное горожанами божество, а не царь (лишь его временный наместник) физически ощущалось и признавалось ими истинным правителем, ему приносились дары и обращались страстные молитвы. Верховный жрец города жил в небольшом, но богато украшенном помещении на крыше храма, только он мог втайне общаться с божеством лично. При каждом храме отдельно, в «святая святых», также жила самая достойная (вероятно, знатная и красивая) женщина города, которая ни с кем не общалась («невеста божества»). При храмах жили странные для нас храмовые блудницы, которые «во славу бога» имели приветствуемые обществом интимные связи с самыми достойными мужами города.

Таким образом, шумеры были не просто религиозны: служение божествам являлось центром их культурной и духовной жизни. Они не просто верили, что боги существуют где-то на небе. В их представлении боги были столь же живы и реальны, как, например, царь, жрецы или их соседи.

В ранней шумерской мифологии выделяется бог неба Ан, сотворивший мир; в дальнейших событиях особенно заметны бог воды (рек и морей) Энки и богиня Иштар. Энки сотворил людей, слепив их из глины, но был в тот день нетрезв, поэтому люди так несовершенны. Он заставил людей работать, особенно – в полях и рудниках. В какой-то момент они ему надоели своим шумом и глупыми разговорами, и он наслал на них потоп. Но в последний миг пожалел их, и одному человеку приказал построить огромный плот, чтобы спасти «каждой твари по паре» (аналог будущей библейской истории о Ное). Богиня Иштар воплощает женское начало мира. Она могущественна, участвует во многих полезных делах, но иногда бывает коварна и мстительна.

В поздней шумерской мифологии на первый план выходит «царь богов» Мардук. Он сильнее всех, управляет всем, тверд и жесток. Но он может исполнить молитвы людей, если те принесут ему щедрые дары или жертвы и докажут реальными делами, что достойны его внимания и помощи.

Потрясающим по глубине и мастерству является шумерский первый литературный роман в истории человечества: «Эпос о Гильгамеше». Он не длинный, его можно прочитать за полчаса (огромный роман физически не уместился бы на небольших глиняных табличках). Но при этом он очень емкий: почти каждая фраза и поворот сюжета наполнены высоким философским смыслом.

Гильгамеш, царь Урука (реальная личность, в поэме – «на две трети бог, на треть человек»), самый сильный и достойный правитель в мире, решает вступить в поединок с Энкиду, получеловеком, полузверем огромной силы, живущим в дикой природе. Никто не смог взять верх, и в итоге они стали ближайшими друзьями, готовыми умереть друг за друга. Вместе они совершают подвиг, отправившись в далекий Ливан, где убивают чудище, охранявшее кедровый лес, дав драгоценные кедры шумерам. В красавца Гильгамеша влюбилась богиня Иштар, но тот отказался стать ее мужем, посчитав ее слишком злой. Она отомстила ему, наслав болезнь на Энкиду, который мучительно долго умирает на руках Гильгамеша, ведя с ним философские беседы. Потрясенный смертью друга и осознав, что однажды умрет он сам, он решает узнать рецепт бессмертия для себя и всех людей. Он находит все еще живущего шумерского «Ноя», но тот с грустью объясняет ему, что человеку не дано жить вечно. И все-таки дает совет: на дне океана растет волшебный цветок, дарующий вечную молодость. Гильгамеш ныряет и достает этот цветок; счастливый, спешит с ним на родину. Но по дороге его сморил неодолимый сон: чтобы взбодриться, он решает на минуту окунуться в холодную речушку. Пока он купается, к цветку подползает змея и утаскивает его под землю. В глубокой тоске Гильгамеш возвращается в Урук. Он объявляет, что не смог добыть бессмертие, но жителям надо как можно активнее строить стены и храм, ибо только дела рук человеческих есть путь в вечность.

Следующие несколько веков стали расцветом шумерской цивилизации. Трудно сказать сквозь толщу времен, какие именно изобретения были сделаны ими «с нуля», а какие – лишь заимствованы и усовершенствованы ими (ведь у других народов той эпохи не было письма, в котором они могли бы подробно рассказать нам о своих достижениях, а любые археологические находки, как правило, дают лишь отрывочные знания о быте того или иного народа).

Жизнь шумеров была весьма насыщенной. По характеру это был эмоциональный жизнерадостный народ. Многое из того, что мы можем прочитать на невероятно древних табличках, понятно и нам. Например, рассказ мальчишки, который не хочет утром идти в школу. Его мама готовит ему завтрак из вкусного поджаренного хлеба, заворачивает еду для перекуса между уроками. В школе учитель строго отчитывает мальчика за невыученный урок. Вечером отец объясняет сыну, что, шляясь целыми днями с приятелями по улицам и не проявляя усердия в учебе, тому не видать уважаемой денежной карьеры писца и прочих прелестей жизни. Так ли много изменилось за пять тысяч лет?

Шумеры были искусными ремесленниками и ювелирами. Материалы и драгоценные камни они импортировали из соседних стран, превращая их в произведения искусства – некоторые из них мы можем оценить и сегодня. Шумерские женщины активно пользовались косметикой: ярко красили глаза и губы. Права женщин, по меркам древнего общества, были довольно широкими: они могли подавать на развод; некоторые женщины даже становились верховными жрицами в храмах.

К длинному списку изобретений шумеров относятся: плуг для вспашки почвы; гончарный круг, позволивший массово и недорого производить качественную керамику и продавать ее на экспорт.

Колесо. Долго его изобретение также приписывалось шумерам, но в последние годы деревянные колеса нередко находят в еще более древних городищах Европы. Но как минимум шумеры первыми стали широко использовать колесницы. Правда, вначале они еще не были конными. Для вспашки земли и торжественных парадов использовались повозки с мощными волами; для поездок между городами в колесницы впрягали выносливых неприхотливых ослов.

Все, что касается отсчета времени, мы прямо унаследовали от шумеров. Они первыми разбили год на 365 дней и 12 месяцев. В математике они использовали не десятеричную, а 60-ричную систему счисления. Поэтому они разбили сутки на 24 часа; час – на 60 минут; минуту – на 60 секунд.

Высокого уровня достигло животноводство, ставшее важным источником еды. Огромные стада коров и овец выгуливались на пастбищах, а вечерами возвращались в стойло: профессия пастуха была распространенной и уважаемой. Процветало также и рыболовство: в древности реки кишели рыбой, которая была важным источником белка, ее редкие виды подавались как деликатесы на праздниках. Впервые в истории возникает полноценная текстильная промышленность: шерсть овец на огромных ткацких фабриках, где трудились сотни людей, превращалась в изысканную одежду и тончайшие ткани, которые затем в том числе широко экспортировались.

Повсюду использовался обожженный глиняный кирпич. Его качество было таким, что тысячи таких кирпичей и сегодня лежат в фундаментах зданий, которые находят при археологических раскопках.

Помимо клинописи, шумеры активно изучали в школах математику. Им уже было известно число пи, теорема «Пифагора» (открытая куда раньше, правда, без греческого доказательства) и другие основы этой науки, без которых они как минимум не могли бы строить свои грандиозные храмы.

Шумеры активно обрабатывали металлы, создавали ювелирные шедевры из серебра и золота. Большую часть своей истории они использовали в качестве основного металла медь, широко пришедшую на смену примитивным каменным орудиям.

Распространение бронзы (сплава меди и олова, дающего намного более прочный и ковкий металл, чем медь и олово по отдельности) не было открытием шумеров: бронза впервые появилась еще раньше в древней Турции и Китае. Но шумеры (на поздней стадии их культуры) первыми в мире стали массово производить из бронзы сложные инструменты для земледелия и другие предметы.

С течением времени конфликты и войны между шумерскими городами-государствами нарастали. 2500 лет до н. э. на смену Уруку в качестве главной силы на некоторое время приходят несколько других городов. Около 2350 лет до н. э. один из шумерских царей пытается основать империю, подчинив себе всю Месопотамию, и даже на краткое время достигает этого. Вспыхивает кровопролитная война всех против всех, истощившая города. Ее исход оказывается неожиданным.

На шумерскую сцену выходит царь по имени Саргон, позже прозванным Великим. Он был не королевских кровей: по легенде, мать младенцем положила его в корзину и пустила ее по реке. Корзину выловил незнатный человек в небольшом городке Аккад на севере Месопотамии. Удивительно, что в Ветхом Завете точно так же звучит история о рождении Моисея, даровавшего евреям Израиль. Саргон был садовником царя Аккада, затем его помощником. Он сверг его в результате заговора, возглавил войско и в итоге разбил всех, включая того шумерского царя, который пытался основать империю. Саргон сам стал единовластным правителем Месопотамии; историки именно его считают первым императором во всемирной истории.

Проблема заключалась в том, что Саргон не был шумером. Он происходил из семитских (позже – иудейских) племен, говорил на аккадском языке, основанном на шумерской письменности, но совсем ином произношении слов. К этому времени семиты по численности в Месопотамии уже не уступали исконному шумерскому населению. В результате шумерские культура, традиции и язык впервые в истории начали клониться к упадку. Новое царство стало назваться «аккадским».

Саргон был умелым правителем, привнеся новый стиль управления городами. Он впервые создал профессиональную армию числом около тысячи человек, обученную, мобильную, вооруженную легкими колесницами и луками. Эта армия легко подавляла восстания, возникавшие в разных городах. Своих дочерей он назначил верховными жрицами в храмах ключевых городов империи – и тем самым, в глазах народа, как бы заручился «полной поддержкой богов».

Правление Саргона было успешным и длилось целых полвека, но при его наследниках, которым шумерские города не подчинились, в стране вновь началась смута.

Около 2200 лет до н. э. во всем Древнем мире произошел страшный глобальный катаклизм. По неизвестной нам причине большую часть Евразии и севера Африки поразила сильнейшая засуха и катастрофические неурожаи, длившиеся несколько десятилетий подряд.

Три главные мировые цивилизации пережили тяжелый кризис. Древний Египет был разорен; главная династия фараонов надолго прервалась. Шумерские города охватил хаос, Аккадское царство пало, его захватили племена кутиев – неграмотных, совершенно примитивных, но многочисленных воинственных кочевников. Хуже всего пришлось третьей великой цивилизации той эпохи – хараппской, в долине реки Инд. Она навсегда прекратила свое существование.

И все же по мере восстановления климата в Месопотамии шумеры на некоторое время возродились и пережили еще один яркий всплеск, последний ренессанс своей культуры.

Около 2100 лет до н. э. центром Месопотамии стал город Ур, на самом ее юге, вблизи побережья Персидского залива. Этот город существовал с начала истории шумеров, но лишь в ее конце стал фактически их столицей.

В наше время в иракском городе Ур можно увидеть, вероятно, самый грандиозный сохранившийся памятник всей шумерской эпохи: огромный каменный зиккурат, напоминающий по форме и размеру великие египетские пирамиды. Он был построен около 2050 года до н. э. последним в истории великим шумерским царем – правителем Ура по имени Ур-Намм. Это огромное сооружение служило и главным храмом, и дворцом, и библиотекой. В Уре археологи обнаружили самое большое в истории собрание клинописных табличек. По одной из популярных версий, именно огромный зиккурат Ура послужил прообразом библейской вавилонской башни.

Около 2000 года до н. э. в Месопотамии вновь вспыхивает гражданская война между городами. Страна ослабляется, и ее снова захватывают чужеземцы: амореи (ливанцы) с запада, и эламиты (южные иранцы) – с востока. В этот раз шумерам оправиться от удара уже не было суждено. Через несколько десятилетий Месопотамия надолго окажется во власти Вавилона: большого города в центре Ирака, но заселенного людьми с культурой и языком, не похожими на шумерские.

В завершение нельзя хотя бы мельком не коснуться цивилизации долины реки Инд. По многим признакам она была столь же грандиозной, как египетская и шумерская. Но мы знаем о ней очень мало. По сути, вся ее история – это сплошная загадка.

Ее многочисленные и крупные для того времени города расположены на очень большой площади на юге современного Пакистана и северо-западе Индии.

Их расцвет, как и шумеров, пришелся на 3000–2500 лет до н. э. Раскопки древних городов, которые мы сейчас называем (так как не знаем их древних названий) Мохенджо-Даро, Хараппа, и ряда других, стали в свое время мировой археологической сенсацией. Перед нами предстала необыкновенно развитая для того времени культура. По размеру эти города не уступают (или даже превосходят) шумерские и египетские, и при этом они удивительно хорошо спланированы. Помимо множества кварталов с параллельными улицами и просторными многокомнатными домами мы видим также первые в истории водопроводы и канализации. В это трудно поверить, но 2500 лет до н. э. каждый дом в этих городах был оборудован кранами с питьевой водой, большими каменными ваннами, куда наливалась и откуда спускалась вода; туалетами со сливом и выводом отходов в городскую канализационную сеть. Нечто подобное мы можем видеть лишь в Древнем Риме спустя две тысячи лет, а потом, еще через две тысячи лет, в Европе эпохи позднего Ренессанса.

Помимо этого, древние жители долины Инд пользовались хорошо оборудованными просторными зернохранилищами, изготавливали искуснейшие ювелирные украшения.

Это была обширная и развитая цивилизация. На сегодня раскопано уже около тысячи (!) населенных мест того времени, и, вероятно, это далеко не все. Но по загадочной, практически необъяснимой причине до сих пор ни в одном из них не найдено ни одной записи или документа. Как жители хараппских городов строили свои сооружения; имели сложную иерархию общества, но ничего при этом не фиксировали на глине или пергаменте, ученые не понимают.

Более того: об этой огромной по масштабу цивилизации не упоминается ни в одном источнике соседних царств: ни современных ей, ни в более позднее время.

В период «великой всемирной засухи» 2200–2150 лет до н. э. жители (вероятно, из-за голода, но точно мы не знаем) полностью покидают города долины Инд, и позже никогда не возвращаются в них. Что с ними произошло, где стали жить их потомки – историкам также неизвестно.

По одной из версий любителей мифологии, в то время в долине Инд разразилась страшная война, возможно, даже ядерная (?), приведшая к гибели ее жителей. В пользу этой версии, с точки зрения сочинителей подобных мифов, говорят два факта. В древнеиндийском эпосе «Махабхарата» подробно и красочно описана кровопролитная война между двумя кланами богов, происходившая на севере полуострова (возможно, как раз в долине Инда) с использованием «летающих колесниц» (виманов), сопровождавшаяся какими-то кошмарными взрывами и разрушениями. Другой факт – в крупнейшем городе той эпохи Мохенджо-Даро найдены оплавленные кирпичи, приобретшие стекловидную форму: это похоже на воздействие на них сверхвысоких температур, вряд ли имевшихся в распоряжении людей древности.

Традиционные историки, разумеется, отметают подобные фантазии (скорее всего – правильно).

Но при этом сами они не в состоянии дать ответы на самые важные вопросы истории первых цивилизаций. Кто такие шумеры и откуда они пришли? Почему их язык не похож ни на один другой в истории человечества? Как жители долины Инд строили сложнейшие водопроводы, не умея при этом ни читать, ни писать? Куда и по какой причине они все внезапно исчезли?

Древняя история человечества полна загадок, и нет гарантий, что мы когда-либо их проясним.

А мы тем временем переместимся в еще одну блистательную древнюю цивилизацию, но о которой, к счастью, многое известно. В долину Нила, Древний Египет.

Глава 5
Сказка наяву – страна фараонов и пирамид

Место: современный Египет

Время: менее 3 тысяч лет до н. э.

История Древнего Египта воспринимается как сказка, но происходившая наяву.

Великие пирамиды и сфинкс на плато Гиза (в черте Каира – столицы современного Египта); потрясающие гробницы и храмы более поздних фараонов в центре страны, в Фивах; скульптуры-колоссы на юге Египта. Нам повезло, что благодаря сухому климату пустыни и отдаленности от центров более поздней мировой цивилизации многие из этих великих древних артефактов неплохо сохранились; мы их можем увидеть и сейчас.

Говоря об истории Древнего Египта, следует помнить несколько важных обстоятельств. Прежде всего – ее огромную продолжительность. Первые явные признаки отдельной цивилизации долины Нила появляются еще до фараонов, около 3500 лет до н. э. Последний же египетский фараон в истории (всем известная Клеопатра) жила на стыке древней и новой эры. Перед нами – одна из самых долгоживущих в истории цивилизаций длиной более чем в три с половиной тысячи лет.

Мы немного сузим рассматриваемый период: начнем со времен первых фараонов (3100 лет до н. э.) и завершим упадком Нового царства (1050 лет до н. э.). После этого Египет фараонов еще тысячу лет жил во власти различных завоевателей, однако утратив значение одной из главных стран мира. Но даже и так мы имеем дело с грандиозной эпохой длиной около двух тысяч лет.

История Древнего Египта не является чем-то цельным. Скорее она похожа на необыкновенно яркое лоскутное одеяло. Если мы сравним ранний и поздний Древний Египет, то в нем поменялось абсолютно все: язык, система письма, этнический состав народа, обычаи, мифы, религия. Неизменным было лишь географическое расположение империи: в плодородной долине Нила, отгороженной от соседей самой природой, а также сам институт власти фараонов.

Люди стали активно селиться в долине Нила около 5 тыс. лет до н. э. До этого весь север Африки, включая Сахару, представлял собой влажные тропические леса с мягким климатом, идеально подходящим для охотников и собирателей. Великий Нил был тогда широкой бурной рекой, разливы которой ежегодно затапливали окрестности на десятки километров, и люди старались держаться подальше от него. Все стало меняться с повышением глобальной температуры и постепенным опустыниванием Сахары. В это же время характер Нила становится более спокойным, предсказуемым, и люди начинают постепенно расселяться в его плодородной долине.

Если мы посмотрим на карту современного Египта или, тем более, побываем там, мы обнаружим, что местный климат, природу и географию нельзя назвать комфортными. Вся жизнь Египта (и древнего, и нынешнего) сосредоточена вокруг тонкой нити великого Нила (одной из двух самых длинных в мире рек наряду с Амазонкой). Свое начало эта река берет в горах Эфиопии (там она разделена на Белый и Голубой Нил). Затем она соединяется и, причудливо изгибаясь, протекает через всю огромную территорию Судана (в древности он назывался Нубией, и там даже были местные черные фараоны, тоже строившие себе небольшие пирамиды). Затем Нил немного расширяется и относительно ровной линией с юга на север протекает через весь Египет к своему устью в Средиземном море. Перед ним он образует очень широкую дельту в форме треугольника длиной и шириной около 150 километров. Древняя столица Мемфис и находящийся практически там же современный Каир стоят на некотором возвышении в начале дельты Нила.

Несмотря на огромную длину, Нил в обычное время года – река не широкая: от верховий до начала дельты его ширина составляет в среднем 200–300 метров. Зеленая плодородная долина Нила вокруг реки то сужается, то расширяется, но обычно составляет лишь от 2 до 10 километров по обе стороны реки. Вся остальная территория Египта – это почти мертвая Аравийская пустыня: даже еще более засушливая, чем лежащая западнее великая Сахара. Круглый год, за исключением трех-четырех месяцев зимой и ранней весной, во всем Египте стоит сильная жара.

В древности климат Египта был мягче, жара – не столь иссушающей, почва – более плодородной. Долина Нила была шире, чем сейчас, а окружающую ее дикую природу отличал богатый животный мир. Излюбленной забавой многих фараонов являлась охота на львов, которых они убивали сотнями. Сейчас в Египте львы и многие другие дикие животные больше не водятся из-за климата. И все же общие контуры египетского мира тогда и сейчас приблизительно совпадают.

Всю историю Египет состоял из двух больших частей: Верхнего и Нижнего. Так как Нил течет с юга на север (как бы снизу вверх на карте), важно помнить: верхний Египет находится на юге страны, а нижний (в районе его дельты) – на севере. Как это обычно бывает, между этими частями всегда существовали то скрытые, то явные противоречия. Во времена блистательного расцвета египетской культуры обе части находились под абсолютной неделимой властью фараонов (они даже проводили по половине года на севере и юге страны, чтобы ни одна не казалась ущемленной). Все эпохи смуты сопровождались расколом Древнего Египта на две (или более) независимые части.

Хотя шумерская и древнеегипетская цивилизации развивались приблизительно в одно время и находились недалеко друг от друга географически, основы этих культур сильно различалась.

Шумерская цивилизация была ярко выраженно урбанистической, городской. В Египте даже в его расцвете крупных городов в их сегодняшнем понимании практически не было. Это была деревенская, сельскохозяйственная цивилизация. Шумеры постоянно жили в городских домах и «квартирах», выезжая за городские стены по необходимости: ради работы в поле или войны. Египтяне же селились исключительно на своих загородных участках (фермах) вдоль берега Нила, в небольших деревянных или глиняных домиках, служивших им только для ночлега. Всем остальным, включая прием еды и домашние дела, они занимались под открытым небом. Главным местом встреч и общения людей служили шумные продуктовые и ремесленные деревенские рынки. Города были местом, где находился храм, дворец местного номарха, зернохранилище, суд. Они только выполняли общественные функции, но не были центрами притяжения для людей.

Шумеры ощущали себя «гражданами мира»: прибыли из какой-то далекой полусказочной страны, активно торговали со всеми соседними странами. Напротив, египтяне тысячи лет словно жили на отдельной планете: главном месте Вселенной, обращающейся вокруг великого вечного Нила. Конечно, они знали что-то и о соседях. Но считали их неизмеримо ниже себя во всех смыслах. В страну темнокожих нубийцев на юге фараоны иногда посылали отряды, возвращавшиеся с золотом, серебром, слоновой костью и пленниками. Ливийцы на западе (все еще охотники-собиратели) служили в египетском войске наемниками. В невообразимо далекий, по мнению древних египтян, Ливан торговцы направлялись за медью и деревом (в долине Нила деревья росли, но для потребностей государства их было недостаточно). Но при этом египтян нисколько не интересовали обычаи соседей, их религия, искусство или языки.

Нил для древних египтян был абсолютно всем: источником жизни, транспортной артерией, колыбелью богов. Всевозможные праздники, посвященные Нилу, в общей сложности занимали несколько месяцев в году. Главный ритуал происходил в июне, перед ежегодным разливом Нила. Фараон со свитой на сияющей золотом лодке выезжал на середину реки и «оплодотворял» ее (как точно это происходило неизвестно; вероятно, он выливал в реку немного своей крови и семени, собранные заранее; еще непонятнее, как этот ритуал проводили женщины-фараоны).

От «качества» разлива Нила зависело все. Недостаточный подъем воды мог привести к засухе и неурожаю, чрезмерный – к катастрофическим наводнениям. Со временем египтяне научились отчасти контролировать этот процесс с помощью сложной системы дамб и водохранилищ. И все же от капризов климата зависело невероятно много, и «функция фараона» была весьма ответственной. По окончании паводка ушедший Нил оставлял толстый слой плодородных наносов почвы: урожай зерновых восходил на ней как на дрожжах, причем не один, а от двух до четырех раз в год.

Чтобы понять суть цивилизации долины Нила, надо коснуться ее мифологии и религии.

Письменность в Египте возникла достаточно рано – 3 тысячи лет до н. э. Однако ее уровень не шел ни в какое сравнение с шумерской. Поначалу это были простые картинки, изображающие предметы; сложная лексика возникла намного позднее. Египетское письмо не похоже ни на какое другое, и расшифровать его долго не удавалось. Произошло это лишь в XIX веке благодаря двум обстоятельствам: найденному «розеттскому камню», на котором один и тот же текст, к счастью для нас, был выбит на древнеегипетском и древнегреческом языках; а также гению французского ученого, знавшего древние языки и сумевшего прочитать эту, а затем и другие надписи. Правда, египетский язык за тысячелетия сильно менялся и имел много «диалектов»: до сих пор далеко не все найденные нами отрывки текстов расшифрованы.

Египтяне совершили большой прогресс в материале для письма. Они первыми стали использовать папирус – растение и сейчас в изобилии растущее в дельте Нила. Побеги молодого папируса они употребляли в пищу, а мощную корневую часть сушили и обрабатывали с помощью прессов, делая из нее свитки, на которых можно писать. Также много записей мы находим искусно выгравированными на камнях, стелах, колоннах, стенах гробниц.

Говорить о сути религии египтян следует с осторожностью. Она дошла до нас не в виде «священного текста», а как собрание мифов и сказок, содержание которых сильно менялось со временем и в зависимости от того, в каком регионе Египта их писали. Но общий ее смысл понятен.

Верховные боги ранних египтян – бог солнца Ра и бог неба Амон со временем объединились в единого высшего бога: Амон Ра. Основные роли в мифах играют его внуки: Осирис, Изида и Сет. Осирис и Изида, разнополые близнецы, воспылав друг к другу любовью, тайно женились; у них родился сын Гор. Осирис – воплощение мудрости, стойкости и доброты. В роли злодея выступает Сет. Проникнувшись ревностью, он заманивает брата в ловушку, заколачивает в гробу и пускает плыть по Нилу. Изида находит тело умершего мужа, но Сет изрубает тело на куски и разбрасывает по всему Египту. Изида собирает куски и с помощью волшебства оживляет Осириса (некоторые видят в этом сюжете «воскресения бога» идею, отдаленно схожую с будущей христианской). Позже Осирис решает покинуть этот грешный мир, став царем загробного царства, а Изида скрывается, чтобы избежать мести Сета. Их возмужавший сын Гор вызывает Сета на эпический поединок, который едва не уничтожает мир, но, конечно, оканчивается победой Гора. С этого момента добрый могущественный Гор – вечный царь мира (Египта). Сет – правитель бесплодной пустыни и бог войны. Интересно, что египтяне строили храмы и в равной мере поклонялись обоим. Сета просили избавить их от зла, несчастья, болезни; молились ему об удаче в военном походе.

Но божеством Египта номер один всю историю оставался Осирис. Именно его изрубленное тело оплодотворило Землю и Нил; он же после смерти вершит судьбу каждого человека. Согласно мифам, перед уходом в мир иной Осирис велел забальзамировать его тело, дав начало тысячелетним традициям. Осирис – единственный египетский бог, которого помнят и даже почитают в некоторых альтернативных религиозных сектах и мистериях вплоть до нашего времени.

Фараон Египта – это живое воплощение царя земли и плодородия Гора. У него абсолютная власть, любое его слово – закон. Простой смертный, кроме самых приближенных, не вправе даже смотреть на него. Таковы были традиции, но в жизни все нередко происходило иначе. Многие фараоны имели слабое здоровье и плохие гены: женились на родных или двоюродных сестрах; переедали каждый день на роскошных пирах. Династии фараонов обычно не длились дольше пары столетий: из-за ранней смерти очередного правителя сменяли его визири, военачальники. Но и их династии, поначалу придав власти свежую кровь, через некоторое время «сходили на нет», как и предыдущие.

Всего за рассматриваемые нами две тысячи лет Египтом правили около трехсот фараонов; порядка 20 родственных династий. В рамках нашей краткой истории мы вспомним лишь нескольких из них.

Но даже фараон, при всей его власти и невообразимом почитании, не был центром системы жизненных ценностей египтян.

Главным предметом их мыслей, чаяний, вожделений была достойная вечная загробная жизнь.

Это весьма интересный феномен. Так же, как божество, оберегающее город, было живым и совершенно реальным в рамках мироощущения шумеров, для жителей Древнего Египта жизнь после смерти не была некоей абстрактной концепцией. Загробный мир, огромный, находящийся где-то на западе, за песками великой Сахары (до сих пор в ряде языков мира «уйти на запад» означает умереть) был не воображаемым, а совершенно реальным, даже в некотором смысле будничным местом. Обычный египтянин верил в жизнь после смерти так же, как в наше время человек, видевший Эйфелеву башню по телевизору, не сомневается в том, что Париж существует. И его сердце тоже сладко сжималось от мысли, что и он «там» когда-нибудь побывает.

Загробный мир в Древнем Египте был гарантирован не всем. Требовалось соблюсти много условий и ритуалов. Не только фараоны со своими пирамидами или роскошными гробницами, но и обычные люди готовились к переходу в мир иной многие годы. Небольшие неплохо оборудованные гробницы строились ежегодно сотнями: до нас дошли лишь немногие из них. После смерти труп человека умело бальзамировали. Из него удаляли быстро портящиеся внутренние органы, а полный скелет и кожу сохраняли, производили с ними сложные манипуляции, все это длилось месяцами. Сотни мумий фараонов и их родственников на удивление хорошо сохранились до наших дней.

Считалось, что человеческая сущность состоит из нескольких частей. Лишь одна из них умирает; остальные продолжают существовать вне тела. Но всем им иногда надо возвращаться в их общий «дом» – тело, которое требовалось хорошо сохранить. Главная часть человека (аналог души в нашем понимании) совершает трудное опасное путешествие в загробный мир. На лодке душу перевозят через огненную реку, кишащую чудовищами: каждый миг ей грозит опасность, и только отсутствие страха может ее спасти. Затем душа оказывается на страшном суде. Бог Анубис (с головой шакала) кладет сердце умершего на весы. Чем больше человек грешил, тем тяжелее его сердце. Если сердце перевешивает чашу, ему не видать рая. Тогда суд выносит обвинительный приговор, который утверждает Осирис. Душу бросают в лапы страшного гибрида крокодила и бегемота (самые опасные животные Древнего Египта, которыми кишела долина Нила), и тот разрывает ее на куски. Людям с чистым, «легким» сердцем открыта дорога в рай. Рай древних египтян похож на их земную жизнь. Это вечно цветущая долина вокруг реки, копии Нила, с той разницей, что еду здесь дают всем неограниченно и бесплатно. Главное развлечение – круиз на прекрасной лодке, хотя социальная иерархия остается и здесь. Фараоны восседают на верхней палубе и управляют лодкой, у бывших жрецов и чиновников каюты бизнес-класса уровнем ниже. Простым людям отведена просторная нижняя палуба. Чтобы жизнь на том свете была комфортной, умершего надо было снабдить орудиями труда, драгоценностями и прочими полезными вещами. В гробницу обычно клали и Книгу мертвых – чтение общефилософского плана для отдыха и размышлений на досуге.

Возможно, древние египтяне и были наивными по современным меркам людьми. Но для своей эпохи это была очень развитая культура. Откуда в ней в течение трех долгих тысячелетий было такое невероятно сильное представление о жизни после смерти; абсолютная уверенность в ней – вопрос интересный, нетривиальный. В нем кроется главный ключ к пониманию этих людей.

При этом, как показывают находки, египтяне вовсе не были угрюмыми пессимистами, жившими под гнетом жестоких фараонов и продажных чиновников, работавшими круглый год в поте лица, не разгибая спины, с нетерпением ожидая покоя и смерти. Все обстояло наоборот. В основном это были редкие жизнелюбы. Большую часть времени, свободного от работы, они проводили в праздниках; регулярно собирались компаниями, обожали музыку и танцы. Рацион жителя долины Нила был богат и разнообразен. В Верхнем Египте процветало земледелие, и не было недостатка в мучных продуктах, включая сладости. В Нижнем Египте, в районе дельты, было развито животноводство и садоводство. Многие знакомые нам фрукты были на столе египтян; а некоторые любимые ими фрукты и ягоды не дошли до нашего времени. В Египте уже делали вино, но главным напитком всю историю оставалось крепкое ячменное пиво. Его рецепт сильно отличался от современного. Оно было таким густым, что египтяне пили его через соломинки со дна сосуда; в праздники выпивалось немыслимое количество пива. У многих египетских мумий, особенно людей пожилого возраста, есть признаки цирроза печени.

Пройдем по главным вехам невероятно долгой и яркой истории этой страны.

Название «Египет» ввели в обиход древние греки. Сами жители долины Нила называли свою родину Та-Кемет, что означает «Черная земля» (почва Нила в отличие от «красной» земли пустыни).

Династический Египет (единый и под властью первых фараонов) возникает 3100 лет до н. э. Самым важным стало появление института фараонов и объединение Верхнего и Нижнего Египта. Столицей страны на тысячу лет становится Мемфис, расположенный в начале дельты Нила (вблизи современной столицы – Каира).

Ранние династии сменяет легендарное Древнее царство 2750 лет до н. э. При фараоне Джосере зодчим Имхотепом строится первая пирамида в истории Египта (возможно, и всего мира). Эта пирамида состоит из шести ступеней и достигает 60 метров в высоту. По сравнению с невероятными пирамидами Гизы она кажется архитектурно простой и даже слегка неказистой. Но по сравнению со всем, что строилось до нее, это был большой шаг вперед в искусстве зодчества.

Следующие несколько фараонов пытаются тоже строить пирамиды (видимо, это стало теперь обязательным), но правят недолго, успев заложить лишь их фундаменты.

Спустя еще столетие при фараоне Снофру (2650 г. до н. э.) мастерство строительства пирамид выходит на новый, намного более высокий уровень. Он правил 30 лет и имел хорошие отзывы о нем современников. При нем строятся целых четыре крупных пирамиды, в разных стилях и разных местах. Три из них оказываются неудачными: одну не достроили, вторая развалилась, третья (Ломаная пирамида) достигла в высоту рекордных на тот момент 100 метров, но некрасиво изогнулась под собственным огромным весом. Лишь четвертая, Розовая пирамида наконец-то удается Снофру на славу. Она сейчас находится в месте, редко посещаемом туристами, но ее стоит увидеть. Ее высота составляет 104 метра, не сильно уступая феноменальным постройкам Гизы. Как и они, она имеет идеальную форму гладкой равносторонней пирамиды. Розовой ее называют по цвету отблеска ее граней на ярком закате (она стоит посреди пустыни).

Следующий фараон – Хуфу (греки называли его Хеопсом) – правил 50 лет. В отличие от его отца, деяния которого подробно описаны, о его правлении мы знаем мало. Его фигурка, кажется, говорит о его характере: невысокий полный человек явно себе на уме, с хитрым восточным прищуром. Мы знаем лишь то, что в его правление было построено самое удивительное архитектурное сооружение за всю историю человечества: Великая пирамида Хеопса, стоящая на плато Гиза и сегодня. Ее возводят примерно в 2600 году до н. э. Согласно общепринятой точке зрения, это циклопическое и невероятно сложное конструкционно сооружение высотой 146 метров было построено силами нескольких десятков тысяч вольнонаемных рабочих за 27 лет. О тайнах и спорах вокруг этой пирамиды остановимся подробнее в конце этой главы.

Фараон Хефрен (сын или племянник Хеопса) спустя полвека, примерно в 2550 году до н. э., на том же плато Гиза возводит вторую великую пирамиду. Она чуть ниже (136 метров высотой) и менее массивна, но визуально кажется немного выше, так как стоит на более высоком основании. Исследователи тайн пирамид посвящают ей меньше времени и сил, но технологически она столь же сложна, как и гробница Хеопса. Внутри нее находится большой цельный гранитный саркофаг (правда, без мумии царя). На вершине пирамиды сохранились плиты из красивого белого известняка (когда-то им были полностью отделаны обе великие пирамиды). Вблизи подножия пирамиды Хефрена лежит знаменитый каменный Сфинкс: мистический страж этого места. Огромный получеловек, полулев в головном уборе фараона.

Вид великого Сфинкса на фоне пирамиды Хефрена (не Хеопса, кстати, как многие ошибочно полагают), пожалуй, самое великолепное зрелище в мире, дошедшее до нас с глубокой древности.

Третья пирамида плато Гиза принадлежит фараону Микерину (младшему брату Хефрена), была построена в 2520 году до н. э., спустя 30 лет после пирамиды Хефрена. Она намного меньше и выглядит скромнее двух других: высотой 65 метров. Но ее не следует недооценивать. Эксперты по архитектуре считают ее лучшей из трех по исполнению и качеству отделки. Кроме того, в ее основании лежат громадные плиты из гранита весом в 200 тонн: они в разы крупнее и тяжелее любого из самых больших отдельных блоков двух других пирамид. Непонятно, как такие махины могли вырубить из породы и транспортировать на сотни километров. Пирамида Микерина изначально была отделана не белым известняком, как две другие, а дорогим красным гранитом.

Если бы в нашем распоряжении была машина времени, то одним из популярнейших направлений туризма наверняка было бы плато Гиза 2500 лет до н. э. Только представьте: три огромные пирамиды идеальной формы. Две белые, ярко сияющие на солнце, и рядом с ними еще одна, поменьше, но ярко-розовая, особенно красивая на закате. А у их подножья – таинственный огромный Сфинкс, раскрашенный в ярчайшие цвета, с полностью позолоченным головным убором.

Современный Лас-Вегас после этого показался бы нам жалкой подделкой того, истинного блеска.

Вернемся к истории. В следующие 300 лет Древним царством Египта правят еще около 15 фараонов. После Микерина строительством крупных пирамид больше никто из них не занимался. Все они похоронены в довольно простых гробницах. Историки объясняют это тем, что народ, якобы уставший от сверхтяжелой и бессмысленной работы, восстал против строительства, и фараоны вынужденно смирились с этим. Иначе объясняют этот переход «альтернативные» исследователи. Они считают, что предыдущим нескольким фараонам помогали некие высшие силы (какие именно – есть разные версии), после чего их технологии были безвозвратно утеряны. В пользу этой версии говорит то, что даже эти небольшие гробницы в конце Древнего царства сделаны не просто без изысков, а откровенно примитивно и некачественно: словно строители и вправду напрочь забыли методы работы недавнего прошлого, откатившись на тысячу лет назад. Пирамида (если ее можно так назвать) успешного и долго правившего фараона, построенная спустя всего 150 лет после трех великих пирамид, похожа на пологую бесформенную груду щебня, издали напоминая огромную кучу мусора на свалке. Трудно поспорить с тем, что это действительно странно.

Фараоны в конце Древнего царства не привнесли в ход истории чего-то нового. Отметим правление лишь некоего Пепи II. Оно длилось 94 года: фараон взошел на трон в шесть лет, а умер в 100. Это самое долгое правление одного человека в истории до сих пор. Ничем иным он, правда, не запомнился.

Между 2200 и 2150 годами до н. э. произошла та самая великая засуха, что уничтожила цивилизацию долины Инда и едва не погубила шумеров. Фараоны из Мемфиса старались оплодотворить Нил, но теперь у них это не получалось. В итоге народ утратил к ним доверие, и Египет распался на отдельные царства. Смута (или «первый переходный период») длилась более ста лет.

Власть фараонов и единство страны восстановилось в 2050 году до н. э. и продолжалось около 300 лет, до 1750 лет до н. э. Эта эпоха Египта называется Средним царством. Самым важным ее итогом был перенос столицы государства из Мемфиса, на севере, в город Фивы, примерно в центре страны, в одном из наиболее благодатных оазисов долины Нила. Там столица оставалась следующую тысячу лет: до конца интересующего нас периода истории Древнего Египта.

Около Фив находилась великая Долина Царей – потрясающий набор некрополей: здесь захоронены все последующие фараоны. Вблизи Фив расположен самый грандиозный храм древнего Египта – Карнакский.

В переносе столицы имелся большой геополитический смысл. Им надолго была поставлена простая и логичная точка противостояния Верхнего и Нижнего Египта: Фивы находятся на их границе.

В 1700-х годах до н. э. неожиданно сваливается новая напасть: вторжение гиксосов. Это был семитский народ, бежавший из Ближней Азии. Количество гиксосов было ничтожным по сравнению с населением Египта (по оценкам историков, оно составляло 5–6 миллионов человек, одну пятую от общего населения мира). Но те были агрессивны и современнее вооружены: стреляли из многосоставных луков; управляли быстрыми колесницами, и к их вторжению Египет оказался не готов. Этот народ сместил власть фараонов, заняв их место на 200 лет. Египет снова распался на отдельные страны, сделав шаг назад в своем развитии.

Не самый известный, но героический фараон Яхмос I поднял Египет на борьбу и изгнал захватчиков около 1550 года до н. э. С этого момента начинается история Нового царства – самого яркого периода истории Древнего Египта, продлившегося около 400 лет.

Основные черты, отличавшие Новое царство: создание постоянной хорошо вооруженной армии (с современными луками, быстрыми колесницами, опытными полководцами); активная заморская торговля; участие в международной политике, крупные завоевательные походы. Египет остается самым населенным и богатым государством, но при этом впервые открывается внешнему миру.

Фараон Тутмос I (1500 год до н. э.) захватывает Нубию (Судан), богатую золотом; проводит первый в истории успешный поход на север, завоевав часть Палестины и Ливана. Тутмос I стал первым фараоном, захороненным в Долине Царей вблизи Фив, а высокий гранитный обелиск в его честь станет одним из самых впечатляющих объектов в Карнакском храме.

Его дочь, царица Хатшепсут – самая успешная из женщин-фараонов (была регентшей при ее сыне, но правила столь умело, что осталась фараоном до старости). В отличие от легендарной Клеопатры она не была красива: изображала из себя мужчину, носила мужскую одежду и накладную бороду; показывала железный нрав. Она отладила на столетия механизмы египетской власти и превратила Карнакский храм в 1470 году до н. э. в настоящее чудо света. Главное святилище в истории Египта – огромное, со сверхмассивными высокими колоннами, испещренными гравюрами и надписями, производит сильное впечатление и сегодня. В то время стены храма (ныне полуразрушенные) были расписаны ярчайшими красками, а сотни жрецов ежедневно вели в нем грандиозные многочасовые службы. Жаль, что мы можем лишь вообразить себе это потрясающее зрелище.

Хатшепсут была похоронена в роскошном некрополе с высокими колоннами прямо в скале. Вид ее гробницы (как и остальные, к сожалению, разграбленной) – «лицо» Долины Царей.

Ее сын Тутмос III правил полвека и был самым успешным военачальником в истории Египта, провел множество победных военных походов. Он расширил границы Египта до максимальных в истории размеров: от севера Эфиопии (у истоков Нила) до нынешних Ливана и юга Ирака. Египет достигает пика своего могущества. Цари окрестных стран расстилаются перед ним в своих письмах и подарках. В честь Тутмоса III был вырезан самый высокий гранитный обелиск в мировой истории (сейчас он стоит на площади в Риме).

Его внук Аменхотеп, еще один видный фараон, поддерживал процветание страны, оставив после себя исключительно богатое, разнообразное археологическое наследие. Он основал второй великий храм страны в Луксоре. При нем возвели огромные статуи сидящих Колоссов (обе фигуры имеют его лицо), которые и сейчас можно видеть перед входом в фиванский некрополь. До нас дошло много величественных статуй, предметов искусства, настенных росписей времени его правления. Около дворца Аменхотепа было вырыто огромное искусственное озеро, считавшееся символом его власти.

А затем… произошло нечто странное, если не сказать больше. Историки и сегодня спорят о том, «что это было и зачем». Сын и наследник Аменхотепа решил провести глубочайшую культурную и религиозную реформу в истории Египта. Он объявил несуществующими всех прежних богов, закрыл храмы, распустил жрецов, возвел посреди пустыни новую столицу. Единственным богом Вселенной он признал Атона (воплощение диска Солнца). Теперь все жители страны были обязаны молиться только Атону. Себя он назвал Эхнатоном в честь того же бога. Со временем себя и свою прекрасную супругу Нефертити (которую многие считают самой красивой женщиной в истории Древнего мира, ее бюст хранится в музее в Берлине) он приравнял к богам-создателям мира. Народ был вынужден подчиниться воле монарха, но ничего хорошего из затеи не вышло. Эхнатон правил 15 лет, все это время страна погружалась в кризис. Жрецы плели против него интриги; народ тайно поклонялся прежним богам; страны-соседи перестали благоговеть перед Египтом.

По большему счету, Эхнатона никто не понял и не разделил его мировоззрение. После его смерти его реформы были свернуты; статуи Атона разбиты. Старые храмы вновь открылись, а имя фараона было с позором вычеркнуто из последующих царских списков. Что это было: гениальное прозрение, предвестие будущих религий с единым Богом? Или безумная блажь человека, который с рождения имел во власти почти весь мир своего времени и не знал, каким образом еще развлечь себя? А может, эти идеи ему нашептала загадочная Нефертити, которую он всю жизнь обожал? Сам Эхнатон на изображениях имеет странную внешность: высокий, с неестественно вытянутым черепом – похожий на «гостя из космоса», как их рисуют в комиксах. Загадочный человек, одним словом.

Его наследником был фараон с самым знаменитым египетским именем: Тутанхамон. Далекие от истории люди полагают, что это был некий великий фараон. Но дело обстоит ровно наоборот. Это был несчастный больной подросток, севший на трон в девять лет и умерший юношей, в 19 лет (причина смерти неизвестна, но его скелет несет отпечатки набора тяжелых болезней), около 1320 года до н. э. Фактически Египтом управляли жрецы за его спиной. Его вряд ли уважали и похоронили в самой маленькой, тесной и неприметной гробнице на задворках Долины Царей. И это – огромная удача. Гробница Тутанхамона – единственная, куда не добрались грабители. Британские археологи вскрыли ее в 1920-х годах в том виде, в котором она была запечатана.

Зрелище было одним из самых удивительных, которые открывались современному человеку. Гробница буквально доверху была набита золотом и драгоценностями. На лице мумии юного фараона лежала великолепная массивная маска из чистого золота, которая с тех пор символизирует для нас Древний Египет так же, как и пирамиды. Сейчас большинство ценностей из гробницы Тутанхамона можно увидеть в Каирском музее.

Если даже крошечная гробница наспех похороненного мало кому интересного правителя-юноши была похожа на сияющую драгоценностями пещеру Аладдина, то трудно (вернее – невозможно) представить, какие сказочные богатства хранились в намного больших по размеру гробницах куда более могущественных и уважаемых правителей Египта.

На сегодня в Долине Царей обнаружены множество гробниц. Большинство представляют собой просто пустые подземные помещения (часто еще и затопленные в прошлом). Примерно в десяти гробницах хотя бы сохранились оригинальные настенные росписи, цветные рисунки, из которых мы почерпнули многое об истории этой цивилизации.

Последним великим египетским фараоном Нового царства был Рамзес II. Он правил необычно долго – около 70 лет, взойдя на трон юношей и дожив до 90 лет. Его царствование было благополучным. В молодости он участвовал в большом военном походе на север, где армия Древнего Египта сразилась с другим гегемоном мира той эпохи – хеттами. Сражение произошло вблизи города Кадеш (современный юг Сирии). Оно считается самой грандиозной битвой в мире во втором тысячелетии до н. э. Она длилась два дня: хетты сражались искуснее, но египтяне с союзниками заметно превосходили их числом. В итоге обе армии отступили, а оба царя, как водится, в своих последующих хрониках описали те события как свою великую победу.

Интересно, что по итогам той войны был подписан первый в истории мирный договор, в котором говорится, что области влияния этих империй остались прежними, но больше они не будут посягать на владения друг друга (копия этого договора сейчас выставлена у входа в здание ООН). Весьма достойное решение конфликта.

Вернувшись героем, всю последующую долгую жизнь фараон Рамзес II посвятил развитию торговли с соседями, а на личном фронте вошел в историю как великий любитель женщин. Он имел около 50 жен (включая принцесс из всех соседних государств, которых он коллекционировал как открытки) и более 150 детей (не считая бесчисленных наложниц со всей страны на одну ночь). Многие его старшие сыновья умерли раньше отца, так и не дождавшись трона.

Однако все продолжатели его династии (тоже по имени Рамзес) оказались слабыми правителями. В период с 1200 по 1060 год до н. э. египетское царство неуклонно ослабевает. Фараоны теряют реальную власть, которая переходит к храмовым жрецам. Страна раскалывается на части. Доходит до того, что жрецы оскверняют основы своей религии: разрешают открыто грабить древние пирамиды и гробницы при условии передачи части найденных сокровищ им и местным царькам.

В 1050 году до н. э. Древний Египет фактически прекращает свое существование как самостоятельное государство и почти все последующее время находится во власти разных завоевателей.

В заключение рассказа об истории Древнего Египта нельзя не коснуться темы, и сегодня волнующей многих людей в мире. Речь идет о тайнах строительства великих пирамид Гизы.

Существуют два взгляда на их историю: официальный научный и альтернативный. Как это часто бывает, они противоречат друг другу, но при этом у обеих сторон есть весомые аргументы.

Традиционные историки (их позиция сформировалась в начале XX века и с тех пор не менялась) убеждены в том, что мы знаем о том, как строились египетские пирамиды, практически все.

Дело в том, что пирамиды Гизы были далеко не первыми, и тем более не последними огромными каменными сооружениями в истории Древнего Египта. Мы можем наглядно проследить эволюцию пирамид: от простого ступенчатого сооружения Джосера – через неудачные и удачные более крупные и теперь уже гладкие пирамиды Снофру – к трем великим пирамидам его сына Хеопса и его внуков Хефрена и Микерина. Мы имеем надежные археологические источники: вблизи пирамид раскопаны лагери их строителей, работавших посменно. Из записей на табличках мы знаем имена некоторых из них; и даже дневной рацион еды и зарплату среднего строителя. Мы знаем каменоломни, где выламывались и откуда доставлялись каменные блоки с сохранившимися отметками каменотесов на скалах. Затем их перевозили на плотах по Нилу, и еще немного – на деревянных салазках по песку. Грек Геродот (правда, живший на две тысячи лет позже) приводит рассказы египетских жрецов о том, как собирались пирамиды: с помощью земляных насыпей вокруг них, на которых были установлены пандусы и рычаги, посредством которых блоки укладывались снизу до вершины. Да, потом египтяне утеряли интерес к пирамидам. Ну и что из этого? Спустя еще тысячу лет, в Новом царстве, древнеегипетская архитектура пережила новый, возможно, еще более яркий расцвет. Стены и колонны храмов, гранитные обелиски весом в десятки тонн, как блоки пирамид когда-то, в огромных количествах вырубались из скал, перевозились и устанавливались в нужных местах. Или громадные храмы, колоссы, статуи и обелиски Нового царства в Луксоре и Фивах – тоже работа инопланетян или атлантов? Много же им, бедным, за тысячи лет пришлось потрудиться…

Аргументы египтологов звучат весомо и убедительно. Они основаны на археологии, письменных источниках, четкой понятной логике. Другими словами – на серьезных, но преимущественно гуманитарных аргументах в пользу общепринятой теории.

В качестве их оппонентов чаще всего выступают… профессиональные технологи. Многие из них утверждают, что инструментами, имевшимися у древних египтян, возвести пирамиды Гизы не было ни малейшей возможности. Древние египтяне не знали железа и даже бронзы, долбили скалы медными и каменными молотками. Медь – мягкий металл. Если известняк ему хоть и с трудом, но поддается, то гранит (блоки пирамид в основном известняковые, но есть и многотонные идеально отшлифованные гранитные плиты – например, ими отделана галерея внутри пирамиды Хеопса) на порядок тверже меди и обработке ею вообще не поддается. Далее – транспортировка блоков на больших плотах по Нилу. Во-первых, мы никогда не находили ни таких плотов, ни даже их рисунков. Во-вторых, даже при тщательной организации перевозок плоты с блоками крайне неустойчивы. Хотя бы 1 % из двух миллионов блоков пирамиды Хеопса (десятки тысяч блоков) должны неизбежно были упасть с плотов в воду, и пять тысяч лет покоиться на дне Нила, между Асуаном и плато Гиза. Но до сих пор не обнаружено ни одного каменного блока на дне великой реки. Чтобы тащить громадные блоки и плиты на деревянных санях по песку нужны толстые сверхпрочные канаты, а в Древнем Египте были в ходу лишь тонкие хлипкие веревки из папируса. Сооружение пандусов для подъема блоков к вершине пирамиды – тоже проблематично. По слишком крутым насыпям люди не втащили бы вверх такие плиты, а если пандусы были очень длинными и пологими, то объем работ только по их возведению занял бы многие десятки лет. Так, по крайней мере, утверждают многие сомневающиеся в официальной египетской истории.

В одной из недавних серьезных научных работ, написанной совместно британскими технологами и историками о вероятных методах строительства в Древнем Египте, сделана замечательная попытка раскрыть все секреты технологий того времени. Но даже ее авторы, проделав огромную работу (и действительно многое рационально, научно объяснив), дойдя до момента «сборки» пирамиды Хеопса из двух миллионов крупных блоков общим весом в 6 миллионов тонн (!) делают шокирующее признание: объяснить то, как эти блоки вручную сложили с точностью до сантиметров, а потом идеально отшлифовали, они, к сожалению, не могут.

Можно вспомнить эксперимент, проведенный группой строителей из Японии на плато Гиза в 1970-х годах (фильм об этом доступен в Интернете). В качестве рекламы японского концерна группа из сотни строителей должна была построить мини-модель пирамиды Хеопса высотой всего 20 метров по древним технологиям, описанным в папирусах и Геродотом. В итоге у них не получилось ничего. Вырубать в скалах блоки медными молотками было мучением; на воде плоты с блоками переворачивались; тащить глыбы по песку на деревянных санях оказалось крайне трудно. Промучившись год, они получили указание любой ценой завершить проект. В итоге строители вырубали камни из скал отбойными молотками, шлифовали их алмазными электропилами, перевозили на самосвалах, а сбор пирамиды (напомню, эта была лишь мини-модель) происходил подъемным краном. Итог года работы мастеров с современными инструментами и японской старательностью: неровная небольшая пирамидка, которую сняли на видео и сразу разобрали.

В последнее время стали проводиться дебаты между маститыми учеными-египтологами и сторонниками иных версий происхождений пирамид. Египтологи обычно спрашивают оппонентов: у нас есть все свидетельства и описания того, как их строили. Что вам еще надо, чтобы убедиться в официальной версии истории и не городить чушь о «высшей цивилизации», якобы воздвигшей их?

На месте оппонентов напрашивается ответ: успешно построить такую пирамиду (хотя бы в меньшем масштабе) в наше время «с нуля» без использования более поздних технологий. Если бы это кому-то удалось сделать, альтернативные теории навсегда отпали бы сами собой.

Будем надеяться, что со временем все тайны строительства великих пирамид Гизы будут раскрыты.

Глава 6
Восточные деспотии: Вавилон, Ассирия и другие

Место: современные Турция, Ирак, Сирия, Ливан

Время: от 2 тысяч до 500 лет до н. э.

В Ближней Азии происходили самые важные события в истории нашей цивилизации на протяжении полутора тысяч лет: от 2000-го до 500-го года до н. э.

Разумеется, эти места не были единственным островом человеческой культуры: в то время уже существуют ранние царства Индии, Китая, возникают первые очаги прогресса на юге Европы (на острове Крит). А знакомая нам уже грандиозная цивилизация Древнего Египта и вовсе начала к тому времени клониться к своему закату. Но именно государства Ближней Азии находились на острие прогресса той эпохи, а происходившее в них определяло будущие судьбы мира.

Рассказ об истории шумеров мы закончили на 2000 году до н. э. В это время под ударами захватчиков пало последнее из шумерских царств со столицей в городе Ур (на юге современного Ирака), после чего вся Месопотамия на столетие погрузилась в хаос.

Из множества в прошлом шумерских, а теперь заселенных различными семитскими племенами городов самым значительным становится Вавилон (расположен в центре Ирака, к югу от Багдада). Точная дата его основания неизвестна. В шумерскую эпоху Вавилон славился как город с крупными храмами, святилищами, но его политическое значение было скромным. Настоящий взлет Вавилона впервые происходит около 1780 года до н. э., во времена правления царя Хаммурапи.

К этому времени шумерская письменность, язык и сама их культура в Месопотамии канули в Лету. Разумеется, новые народы, заселившие пришедшие в упадок города, многое переняли у шумеров: городской образ жизни, часть обширного пантеона их богов. И все же это была иная цивилизация.

Самой интересной, примечательной ее чертой был новый государственный уклад, созданный властным царем Хаммурапи, который успешно правил почти полвека и в итоге подчинил себе и Вавилону всю Месопотамию. Он утвердил непреложный свод законов, которым должны были подчиняться все жители Вавилонии. Впервые в истории перед законом были равны все граждане: от высших чиновников до бедняков, невзирая на лица, социальный уровень и богатство человека. Различие проводилось лишь между правами свободных граждан и рабов.

Сейчас узкую черную диоритовую стелу в человеческий рост с высеченными на ней мелким шрифтом уложениями можно увидеть в музее Лувра. При Хаммурапи сотни ее копий устанавливали по всему государству – от центра Вавилона до самых отдаленных деревень. Каждый житель должен был точно знать свои права и наказания, которые последуют в случае нарушения высочайших предписаний.

Кодекс законов был весьма строг, а местами, возможно, избыточно жесток. Это была не первая попытка формализовать общественные нормы: некоторые из них мы встречаем на еще более древних табличках шумеров. Но вавилонский кодекс пошел гораздо дальше них. По сути, это первый в истории развернутый, подробный и последовательный свод законов и санкций за преступления: цельный и зрелый правовой документ даже по меркам нашего времени, который изучают и сейчас первокурсники юридических факультетов.

Основной принцип кодекса Хаммурапи схож с более поздним ветхозаветным «око за око». За преступление человек карался соразмерно содеянному: убийством за убийство; лишением органа тела за ущерб той же части тела пострадавшего. Были и более изощренные уложения: строитель, дом которого разрушился, убив жильцов, подлежал смерти; равно как и врач, из-за неправильного лечения которого скончался пациент. Если действия человека привели к гибели чужого ребенка, то следовало умертвить его ребенка (дети в большинстве древних обществ считались собственностью родителей). В особом положении находился царь, его семья и собственность. Здесь принцип соразмерности уступал запрету: человек, укравший любую мелочь из дворца правителя или причинивший вред его родственникам, подлежал казни. Семейный кодекс устанавливал примерно равные права мужа и жены в браке, что в будущем для традиций Востока станет нехарактерно. Убийство чужого раба влекло обязанность вернуть хозяину взамен другого похожего раба. Даже рабы тоже имели права: например, жениться на свободных женщинах; дети от такого брака рождались свободными. Отдельный раздел подробно описывал судебные процедуры; вводилась состязательность процесса: каждый имел право на защиту. Самая подробная часть кодекса касалась тем хозяйственных: правил сделок, торговли, выдачи займов, ответственности за долги.

По прошествии почти 4 тысяч лет нам трудно оценить правоприменительную практику: мы почти ничего знаем о том, как в действительности проходили судебные дела и много ли людей ежегодно казнили. Но, по косвенным признакам, историки предполагают, что законы в общем соблюдались, а уровень бытовой преступности в раннем Вавилоне был низким, по меркам своей эпохи.

Введение всеобъемлющего свода законов, перед которым равны все свободные граждане: от богачей и жрецов до крестьян и бедняков (за исключением царя и его семьи) являлось важнейшим социальным нововведением в древней истории, значение которого стоит в одном ряду с освоением людьми бронзы и железа; изобретением колеса.

Правление Хаммурапи было долгим и успешным, но его потомки оказались менее удачливы. После смерти великого царя по всей Вавилонии вспыхивают гражданские войны; от нее откалывается одна часть за другой. Окончание истории господства раннего Вавилона в Междуречье произошло около 1600 года до н. э., когда в город вторглась армия хеттов и разрушила его.

Здесь мы временно оставим Вавилон и вернемся к нему позже, спустя тысячу лет, когда он снова станет независимым и достигнет пика своего величия. А сами перенесемся на север, в Анатолию.

Хеттское царство – одно из самых значительных в мире в период с 1800 по 1200 год до н. э. История хеттов – ключ к пониманию глобальных изменений в мире во 2-м тысячелетии до н. э. При этом, несмотря на множество сохранившихся хеттских письменных документов, история этого народа и царства является одной из самых загадочных во всей Античности.

Хеттское царство занимало территорию чуть меньше современной Турции: намного севернее Месопотамии, Сирии и Египта. Оно почти граничило с Европой; на западе – со Средиземным морем. Эти географические факты важны для понимания последующих событий.

Загадка в том, что это царство и культура возникли, как и шумеры, как будто ниоткуда. Несколько столетий играли главенствующую роль в Ближней Азии (наравне с Древним Египтом времен его расцвета), а затем исчезли мгновенно и почти бесследно, словно растворившись во мраке истории.

Климат на Земле в описываемую эпоху стал намного теплее, чем в эру оледенения, но оставался более холодным, чем сейчас. В Египте цвели сады, в Ираке возделывались плодородные поля; а в холодном и диком центре Европы царили холода, как сейчас на севере Скандинавии.

Даже в горах Центральной Турции климат был весьма суров. Здешние почвы приносили скудный урожай; зимы были морозными и снежными. Зато эти горы служили отличной защитой от любых неприятелей, привыкших к равнинам и теплу, и были богаты залежами различных металлов, находившихся почти на поверхности: в том числе пока малоизвестного в мире железа. Ценность металлов (необходимых для изготовления оружия и сельхозинвентаря) со временем только росла.

Удивительно, но о существовании хеттского царства ученые узнали лишь в конце XIX века. Причина в том, что основные города хеттов, включая столицу царства (Хаттуса), представляли собой большие крепости высоко в горах – в районах труднодоступных и малонаселенных даже сейчас. Археологи прошлого не знали об их существовании, а частым упоминаниям хеттов в хрониках соседних держав (в том числе в Библии) находили различные выдуманные объяснения. Лишь в XX веке, то есть буквально вчера, по меркам науки, были наконец найдены города хеттов, обнаружены их обширные библиотеки; письменность расшифрована. Раскрылась впечатляющая картина их царства, бывшего важным элементом пазла истории 2-го тысячелетия до н. э.

Хетты не были исконно азиатским народом: около 1800 года до н. э. мигрировали в горы Турции откуда-то с севера. Вероятнее всего – из Балкан, по другой версии – с Кавказа. Несмотря на развитую культуру, хетты не были мастерами живописи: по их изображениям людей трудно точно воссоздать их внешность. В египетских хрониках их описывают как высоких людей с длинными волосами (в Египте мужчины брились наголо или коротко стриглись) и светлой кожей. Хеттские принцессы и наложницы веками ценились семитскими правителями выше прочих: вероятно, их отличала тонкая, необычная красота не южного, а скорее европейского типа.

Наиболее примечательной чертой культуры хеттов была (несмотря на их многочисленные военные походы) необычная «мягкость» структуры управления державой и гуманность во многих сферах жизни. Цари хеттов не были похожи на типичных восточных деспотов: их главные решения должны были утверждаться неким выборным советом. Этот же совет утверждал кандидатуру будущего царя, причем эта процедура была отнюдь не формальностью. Хотя у царя хеттов был гарем из жен, но «старшая», главная царица тоже имела широкие властные полномочия, активно участвуя в дипломатии и политике почти наравне с супругом. Разумеется, это была еще не демократия: страной правили узкие элиты. И все же устройство хеттской державы для своего весьма сурового времени выглядит недеспотичным и во многом прогрессивным.

У хеттов, как и в Вавилоне, имелся свод законов, но в нем почти отсутствовала смертная казнь: любые преступления, кроме самых тяжких, урегулировались штрафами.

Результатом хеттских военных походов обычно было не полное завоевание и подчинение соседних государств, а установление с ними хоть и подчиненных, но скорее дружественных отношений, развитие взаимовыгодной торговли, совместная защита границ от внешних врагов.

Это была культура в основном скотоводческого, а не земледельческого типа. Хетты достигли больших успехов в коневодстве: одни из первых в истории, наряду со степными скифами, стали ездить верхом (правда, еще без седла и стремян, изобретенных спустя тысячу лет), а также создали новую, более тяжелую и мощную боевую колесницу – главное оружие в мире того времени. Она опиралась на широкую железную ось, и в ней помещались не двое, а трое воинов: возница и двое лучников, стрелявших на ходу одновременно в разные стороны. Хеттская боевая колесница на полях сражений 2-го тысячелетия до н. э. была сродни тяжелому танку нового поколения, став основой их военных успехов.

Главной ценностью и основой экспорта хеттского царства было железо. Именно хетты первыми в истории стали эффективно выплавлять чистое железо из руды с помощью кузнечных мехов, регулирующих доступ кислорода при плавке, что явилось, пожалуй, самым важным техническим изобретением той эпохи. Но оружием они почему-то пользовались все еще бронзовым: железную революцию в оружейном деле произвели ассирийцы спустя несколько веков.

Религиозные верования хеттов традиционны для народов того времени (длинный пантеон языческих богов, главным среди них являлся бог грозы) и не представляют особого интереса. В быту хетты были скромны: жилища даже самых знатных особ не отличаются богатством отделки и убранства. Предметы ценились ими в силу их практической полезности, а не степени роскоши.

Необычно выглядела столица хеттского царства – Хаттуса. Это была огромная по площади неприступная крепость на вершине горы, в суровой местности: в степях почти без растительности. Ее стены высечены прямо в скалах и состояли из нескольких мощных оборонительных ярусов. Главные ворота города (их можно увидеть и сейчас) украшены барельефами львов. Каждый вечер на заходе солнца стражники запирали эти ворота до следующего рассвета. Если кто-то из горожан опаздывал, ему приходилось ночевать снаружи. К сожалению, от грандиозных некогда стен Хаттусы в наше время сохранились лишь небольшие каменные фрагменты.

Как и многие царства той эпохи, хеттское пережило два подъема, разделенных периодом временного упадка и смуты. Расцвет раннего царства произошел при царе Мурсили в 1600 году до н. э., подчинившему себе множество государств и городов, вплоть до Вавилона далеко на юге (отстоит от Хаттусы на полторы тысячи километров). Овладев богатствами Вавилона, хетты покинули его, так как контролировать столь далекие провинции им было невозможно.

Но по возвращении из того великого похода Мурсили был неожиданно убит одним из придворных, после чего последовала серия переворотов, ослабивших хеттское государство. На арену вышло царство Миттани (современная Сирия), взявшая под контроль главные торговые пути Азии. Оно процветало двести лет, после чего самый видный правитель хеттов в истории Суппилулиума в 1360 году до н. э. разбил Миттани, подчинил себе все их земли и торговый бизнес, снова сделав Хеттское царство крупнейшей державой мира (наравне с Древним Египтом, переживавшим расцвет).

Об эпохе правления Суппилулиумы историки знают многое благодаря письменным хроникам: каждый свой поход и очередную победу его подданные подробно документировали. Они же описывают один из самых любопытных, мелодраматических эпизодов истории восточной античности. Супруга умершего юного египетского фараона Тутанхамона пишет царю хеттов, что египетские жрецы составили против нее заговор и собираются ее убить. Она просит в письме прислать в Египет своего сына, за которого она могла бы выйти замуж, и этим браком объединить две величайшие в мире державы. Суппилулиума не верит ей, подозревая какой-то подвох. Юная девушка-фараон пишет ему снова, умоляя его в еще более отчаянном тоне. Хеттский царь наконец верит ей, посылает любимого из своих нескольких сыновей в Египет, но тот не успевает добраться до Фив. Жрецы пленят вдову Тутанхамона (ее дальнейшая судьба неизвестна) и провозглашают фараона новой династии, а хеттского принца убивают где-то по дороге.

Разумеется, отношения хеттов с Египтом после этого резко накаляются. Они нападают на египетские владения в Азии, захватывают некоторые из них, но это оборачивается бедой. Пленники из проегипетских государств приносят в Хаттусу некую чуму с высокой летальностью. Эпидемия страшна, и хеттские города за пару лет вымирают более чем наполовину. От чумы умирает и Суппилулиума, и наследовавший ему сын. Его молодой внук Мурсили II испещряет тысячи глиняных табличек мольбами хеттским богам о том, чтобы чума отступила. Он обращается к местным жрецам, которые дают ему некий тайный совет, как умилостивить богов. Он следует этому совету, после чего эпидемия сразу заканчивается. Хеттская держава чудом спасена.

Спустя полвека, около 1270 года до н. э., дело доходит до полномасштабной битвы между армиями хеттов и египтян (под предводительством Рамзеса II) при Кадеше, которая, как мы помним, завершилась ничьей и последующим подписанием мудрого и почетного для обеих сторон первого в истории человечества мирного договора.

Далее начинается одна из самых загадочных, неясных страниц всей древней истории.

Речь идет о так называемой катастрофе бронзового века, происходившей в период с 1200 до 1150 год до н. э. (но ее последствия в мире ощущались вплоть до 900 года до н. э.).

В современной историографии древности это период, о котором ученые спорят особенно жарко, но по многим вопросам не пришли к единому мнению.

Очень быстро, в течение нескольких лет или десятилетий, внезапно произошло что-то, вследствие чего почти все достижения, завоевания человеческой цивилизации до сей поры канули в Лету, а история мира надолго погрузилась в темные времена.

Пала культура Египта (Новое царство), быстро рассыпавшегося на несколько мелких отсталых стран. Пала самая зрелая на юге Европы в тот момент минойская цивилизация на острове Крит. Пали одновременно несколько государств вдоль побережья Средиземного моря. Хеттское же царство не просто пало, а… бесследно исчезло.

Из 30 крупнейших городов древнего мира в 1200 году до н. э. спустя всего 50 лет сохранилось менее десяти. Все остальные были навсегда разрушены: сожжены либо разобраны вплоть до камней фундаментов зданий. Записи хроник прекратились на столетия. Культурные слои того времени, обнаруживаемые археологами, крайне бедны.

Некая звериная разрушительная сила выплеснулась из людей, и началась жестокая безудержная война «всех против всех».

Этот период – один из самых горьких, но и поучительных в истории человечества. Урок состоит в том, что наша цивилизация (вероятно, на любом уровне своего развития) никогда не застрахована от глобальной катастрофы, которая теоретически (под влиянием разрушительных внешних сил или сама, изнутри) может разразиться как гром среди ясного неба, в любой момент. Нечто отдаленно похожее произошло недавно, в XX веке (Вторая мировая война). Нет гарантий, что подобный или еще более страшный глобальный кризис не произойдет в будущем.

«Катастрофа бронзового века», вопреки названию, с бронзой прямо не связана. Просто по времени она произошла на стыке эпох: до нее преобладающим видом металла в хозяйственной и военной деятельности людей была бронза, а после нее им стало железо.

Что же случилось тогда? Произошло массовое нашествие «народов моря». Как ни странно, что это были за народы, мы даже сегодня догадываемся лишь в общих чертах. «Народами моря» египтяне называли неизвестных им людей, прибывших откуда-то из-за Средиземного моря. Учитывая то, что эти народы-завоеватели помимо Ближней Азии разгромили и остров Крит, можно предположить, что их родина была севернее греческих островов: они прибыли из континентальной Европы. Но есть и более экзотические версии (Средняя Азия, север Ирана, мифическая Атлантида). У этих народов не было письменности, они имели примитивную культуру, были невероятно агрессивны. Неясно и то, что с ними стало в итоге после окончания их вторжения. Можно предположить, что со временем они просто ассимилировались среди населения стран, которые они же разрушили.

Но дело было не только во вторжении иноземцев. В этот же период наблюдается целая серия катастрофических природных катаклизмов: длительные засухи, пожары, сильные землетрясения, мощные извержения вулканов на нескольких греческих островах. Очевидно, что пришедшая на время в состояние хаоса природа или прямо вызвала, или как минимум серьезно усугубила тот кризис. Но о точной последовательности событий и их причинно-следственной связи мы можем лишь догадываться ввиду отсутствия письменных хроник и скудости археологических находок.

Однако вернемся к хеттам. Около 1200 года до н. э., по всей вероятности, произошли события, позже красочно описанные греком Гомером в бессмертной поэме «Илиада». До недавнего времени этот эпос о Троянской войне считался лишь красивым вымыслом (ведь в нем переплетены люди и боги; реальность и чудеса). Но многие современные историки сказание Гомера рассматривают вполне серьезно. Троя – реально существовавший город на турецком побережье Средиземного моря, который в древности несколько раз был разрушен. Масштаб тех баталий, возможно, уступал великой гомеровской битве людей и богов, но крупное сражение имело место. Судя по ряду признаков, в роли защитников Трои выступали хетты и их союзники, а осадившими ее с моря «греками» – те самые «народы моря». Они и победили в итоге, разрушив Трою, а затем продолжили свое шествие вглубь анатолийского полуострова (Турции), по землям хеттов.

Что произошло дальше, точно неизвестно. Есть лишь последние хеттские записи о том, что царь приказал своим подданным оставить «неприступную» Хаттусу перед лицом наступающего врага и уехать в безопасное место, чтобы спасти свои жизни. Нечто похожее происходило и в других хеттских городах. Их жители забрали с собой вещи и ценности (оставили лишь глиняные таблички с надписями), заперли дома и ретировались в неизвестном направлении. Больше мы не знаем о хеттах ничего. Одно из двух крупнейших царств эпохи в одночасье исчезло с лица земли.

Вероятно, небольшие группы хеттов «разбрелись» по соседним странам, ассимилировавшись там. И все же этот народ был слишком многочисленным и заметным, чтобы просто исчезнуть. Вполне возможно, что сотни тысяч хеттов с их немалыми богатствами целенаправленно мигрировали куда-то. Скорее всего, на север, откуда они когда-то пришли в Турцию. Но куда именно? Альтернативные историки предлагают разные версии. В качестве прямых потомков хеттов кто-то видит разные кавказские народы или армян. По самой смелой и поэтичной версии – хетты ушли в Италию, а их потомки – это загадочные этруски, на основе культуры которых зародился Древний Рим… Но это гипотезы, единого мнения у историков о дальнейшей судьбе народности хеттов нет.

Любой катаклизм рано или поздно заканчивается, а в каждом кризисе есть не только пострадавшие, но и победители. Среди наций, выигравших в результате катастрофы 1200–1100 годов до н. э., выделяются две. Новая великая империя Востока – древняя Ассирия, а также небольшой, но важный для истории этнос – Иудея (о ней речь пойдет в следующей главе).

Ассирия. Одно ее название у интересующихся Античностью людей вызывает легкий мороз по коже.

Кровавая жестокость, возведенная в абсолют. Воинская дисциплина и муштра, завоевание земель любой ценой, горы трупов. Отрезанные носы и уши врагов, содранная с живых людей кожа.

Впрочем, такой Ассирия была не всегда. Ее история уходит в глубокую древность, длится около двух тысяч лет – с 2500 по 600 год до н. э. Лишь на пике ее геополитического расцвета (650–800 годы до н. э.), и только при нескольких самых жестоких ее царях творятся те самые зверства.

Если у хеттов внутри их державы власть царя была серьезно ограничена, а покоренные народы они старались превратить в дружественных вассалов, то власть в Ассирии была жестко централизована, а от врагов она требовала беспрекословного подчинения, внушая в них страх и ужас перед собой.

В то же время неверно представлять Ассирию сплошь черной, варварской силой, уничтожавшей лучшие завоевания человечества на своем пути. Напротив, во многих отношениях это была одна из самых технически и культурно развитых цивилизаций эпохи, многие достижения которой (независимо от того, были они моральны или нет) заимствовали последующие крупные империи.

Свои корни и название она берет в городе Ашшур, одном из шумерских городов на севере Ирака. Он был примечателен двумя вещами: этническим составом жителей (полностью семитским, не шумерским) и своим жестоким главным божеством – Ашшуром. Это был бог войны, которого изображали в виде царя с крыльями орла, в высокой короне, с длинной бородой, луком и стрелами в руках, на фоне солнечного диска. Поначалу это был рядовой бог из шумерского пантеона, но спустя тысячу лет, с возвышением Ассирии и превращением ее в империю, Ашшур стал верховным богом всей Ближней Азии. Его основным оппонентом был главный бог поздних шумеров, а затем Вавилона – Мардук. Великое соперничество Ассирии и Вавилона на протяжении нескольких веков в 1-м тысячелетии до н. э., во многом определявшее судьбы мира, казалось людям той эпохи одновременно и «войной» этих двух божеств.

Превосходные образцы ассирийской культуры можно увидеть и сегодня в Багдадском музее. Сразу несколько его больших залов производят невероятное впечатление: посетители идут между двумя рядами огромных каменных изваяний (в два-три человеческих роста) крылатых существ с бородой, в короне, выполненных на высочайшем уровне. Все они – воплощения ассирийского идола.

Ассирийцы, пожалуй, ближе всех языческих народов подошли к идее единобожия. Их религия не была монотеистической, у них тоже был пантеон богов. Но никто из этих богов по уровню власти и близко не мог сравниться с крылатым всемогущим, равным солнцу, Ашшуром.

Две первые монотеистические религии – иудаизм и зороастризм – испытали влияние ассирийских верований. Иудейский бог Яхве возник в летописях примерно в то время, когда ассирийцы впервые завоевали и разграбили Иудею. Прямой связи между этими событиями нет, но некоторое влияние и ассоциации вероятны. Что касается пророка Заратустры и его единого бога Ахурамазды, то здесь нет сомнений. Эта существующая и в наше время религия, возникшая на севере Ирана (не очень далеко от Ассирии), была логическим развитием и продолжением верований ассирийцев. Достаточно сопоставить близкородственные имена (Ашшур и Ахурамазда), а также их ритуальные изображения (очень похожие). В то же время, зороастрийский Ахурамазда – это Бог добра, света и всепрощения, то есть противоположность кровавого ассирийского идола. Поэтому вера людей в него длится вот уже на несколько тысяч лет дольше.

Ряд изобретений и новшеств Ассирии позже был взят на вооружение другими странами. Именно Ассирия после 1000 года до н. э. «возглавила» переход человечества из бронзового века в железный. Ассирийцы первые полностью оснастили свою армию железными орудиями и доспехами. Железо превосходило бронзу по ряду параметров. Оно было легче и прочнее бронзы; лучше поддавалось ковке, обработке. Рудное железо встречается в природе намного чаще, и добывать его дешевле и проще, чем составляющие бронзу медь и олово. Ассирийские цари обеспечивали качественными железными шлемами, мечами, копьями, щитами всех воинов своих армий, что во многом определяло их успех на поле боя. Некоторые из древнеассирийских железных доспехов и сегодня можно увидеть в музеях – в хорошем состоянии.

Другим достижением ассирийцев было создание не просто постоянной профессиональной армии, но и специализация ее подразделений. Любые военные действия начинались с операции разведки, сбора информации о противнике. Были отдельно обученные пехотинцы, лучники, колесничие, и даже первые военные всадники. Ассирийцы изобрели технику для штурма крепостных стен при осаде городов: огромные тараны и передвижные каменные башни. Боевые колесницы, как и хеттские, несли трех воинов, но при этом по их бокам еще и выступали длинные острые лезвия, на ходу «резавшие» ряды пехотинцев противника.

И все же главным оружием ассирийцев было не железо и тараны, а невероятная жестокость, ужас, внушаемые врагам. Города, которые давали им бой и проигрывали, подвергались полному разрушению. Когда читаешь хроники самых одиозных царей Ассирии, не покидает ощущение, что они были больными садистами и психопатами. Так, в одной из записей подробно описывается, как с жителей непокорного города прилюдно сдирали кожу, а затем обивали ею городские стены. В другом случае абсолютно все жители, включая детей, были сожжены заживо либо посажены на кол. Сдавшихся воинов отвели в пустыню, где они медленно умерли от жажды. Правда, так поступали лишь в крайних случаях: при самом упорном сопротивлении. Обычно кожу сдирали с правителей города, а простым людям отрезали носы и уши, а затем угоняли их в рабство.

Ассирийцам принадлежит идея «великого переселения» покоренных народов (позже ею пользовались многие диктаторы вплоть до недавнего времени). Тот или иной народ силой угоняли и переселяли в другое место. Там новоприбывших враждебно встречали «местные». Таким образом, по замыслу завоевателей, переселенным было уже не до мятежей: все их мысли были сосредоточены только на физическом выживании в незнакомой и недружественной среде.

Насколько эффективны были подобные жесточайшие методы и практики? В краткосрочной перспективе – вполне. Многие небольшие города и народы заранее открывали двери захватчикам, лобызая обувь ассирийских царей и их военачальников. Богатая и развитая Финикия, через которую в ту эпоху шла вся средиземноморская торговля, добровольно платила Ассирии большую дань и обеспечивала ей преференции в торговле. Мощное государство Урарту на Кавказе (прародина армян и других народов) уступило Ассирии часть территорий, но само государство сохранилось, так как местная знать переселилась далеко в горную местность.

Но в долгосрочной перспективе жесткость ассирийцев играла не в их пользу. Порабощенные, переселенные, униженные народы ненавидели своих «хозяев». Едва те давали малейшую слабину, как по всей империи вспыхивали мятежи. В конце концов, от правящей верхушки отвернулись даже собственные сограждане, которых она нещадно эксплуатировала экономически для покрытия расходов огромной армии. Однажды слабость власти, мятежи и нападение внешних врагов совпали по времени. И тогда жестокая многовековая империя рассыпалась и более не возродилась.

Пройдем кратко по главным вехам истории Ассирии.

На протяжении тысячи лет, с 2500 по 1500 год до н. э., скромный город-государство Ашшур понемногу развивался, специализируясь на торговле. Контролируемая им территория расширилась почти до всего севера Месопотамии (Ирака). Около 1200 года до н. э. Ближний Восток переживает катастрофу бронзового века. Но она не слишком затрагивает Ассирию, тогда как ее соседи после набегов народов моря лежат в руинах, отброшенные на столетия назад. После 1100 года до н. э. Ассирия начинает завоевательные походы. Поначалу неудачно: объединившиеся народы юга Месопотамии дают ей отпор, доходят до Ашшура и снова превращают его в небольшой город-государство.

Новое возвышение Ассирии происходит после 1000 года до н. э., благодаря созданию мощной организованной и разделенной по родам войск армии, экипированной железом. Ее территория расширяется. В 760–700 годах до н. э., в правление выдающихся ассирийских царей Тиглатпаласара и Саргона II, она контролирует уже весь ближний Восток, став первой подлинной империей.

В 700–650 годах до н. э. при царях Синаххерибе и Ашурбанаппале Ассирия ненадолго подчиняет себе еще и Египет, достигнув вершины своей славы и могущества. Столица Ассирии переносится из древнего Ашшура в соседний город Ниневию, ставший на некоторое время крупнейшим и самым богатым городом мира с населением полмиллиона человек. В известной исторической сцене царь Синаххериб после очередного удачного похода въезжает в Ниневию на колеснице, где вместо лошадей впряжены пять поверженных им царей соседних держав, стегая хлыстом по их спинам. Казалось, что этой империи суждено править античным миром еще долго.

Но все вышло иначе. Внезапная быстрая гибель Ассирии, ее причины – интересный исторический эпизод. Одновременно все факторы против нее сошлись в короткий промежуток времени, сокрушив ее. Возник кризис власти: сыновья предыдущего царя не поделили трон, и империя распалась на несколько частей. Многолетняя засуха поставила и без того небогатых ассирийских крестьян на грань голода, начались массовые мятежи. Разразились конфликты в армии, начальники которой не могли поделить резко уменьшившуюся добычу. К северным рубежам империи подошли многочисленные племена степных скифов. На востоке против Ассирии выступили Мидия и Элам (царства в Иране), на юге – не раз разграбленный ассирийцами в прошлом, но восставший из пепла во всем своем блеске Вавилон.

1.Об Австралии. – Прим. ред.

The free sample has ended.