Quote from the book "Туарег"

Он постарался полностью отрешиться от тела: пускай себе лежит здесь, само по себе, прислоненное к верблюду, – как это делал туарег, который словно выполнил свое намерение и обратился в камень. И тогда он узрел себя самого, разделенного на две части, одна из которых выступала как бы в роли стороннего наблюдателя, совершенно чуждого реальности жажды, жары или пустыни, а другая превратилась в пустую скорлупу, человеческую оболочку, неспособную чувствовать или страдать.