Vikenty Veresaev

Павел Исаакович Ганнибал (родственник Пушкиных и сосед их по имению) был человек весёлый. Во главе импровизированного хора бесчисленных деревенских своих родственников, вооружённый бутылкой шампанского, он постучал утром в дверь комнаты, предоставленной приехавшему к нему на именины Ал. Сергеевичу, и пропел ему следующий экспромт:

Кто-то в двери постучал:

Подполковник Ганнибал.

Право-слово Ганнибал,

Пожалуйста, Ганнибал,

Свет-Исакыч Ганнибал,

Сделай милость, Ганнибал,

Тьфу ты, пропасть Ганнибал!

Пушкин, только что выпущенный тогда из лицея, очень его полюбил, что однако не помешало ему вызвать Ганнибала на дуэль за то, что Павел Исаакович в одной из фигур котильона отбил у него девицу Лошакову, в которую, несмотря на её дурноту и вставные зубы, Пушкин по уши влюбился. Ссора племянника с дядей кончилась минут через десять мировой и новыми увеселениями да пляской, причём Павел Исаакович за ужином провозгласил под влиянием Вакха:

Хоть ты, Саша, среди бала

Вызвал Павла Ганнибала,

Но, ей-богу, Ганнибал

Ссорой не подгадит бал!

Ал. Серг-ч тут же, при публике, бросился ему в объятия.Л.Н. Павлищев со слов О.С. Павлищевой. Воспоминания, с. 22.

Пред колесницею стала, царя назвала и сказала: «На, возлияние сделай родителю Зевсу, молися, Чтоб от врагов ты домой воротился, уж раз тебя дух твой, Как я ни против того, идти к кораблям побуждает. Но помолись перед тем облаков собирателю черных Зевсу, который на землю троянскую с Иды взирает. Птицу

...весьма неразумно и скучно

Снова рассказывать то, что мы уже рассказали однажды.

его отца. Я просил г. Яхонтова передать вам по сему случаю поручение графа Ал.

Бедные болеют от нужды, богатые – от довольства, работающие – от напряжения, бездельники – от праздности, неосторожные – от неосторожности, осторожные – от осторожности.

В Англии, Франции и Германии давно отменены законы, обязывающие врачей лечить бедных даром и являться к больным по первому призыву.

это был среднего роста, почти низенький человечек, вертлявый, с длинными, несколько курчавыми по концам волосами, без всяких притязаний, с живыми, быстрыми глазами, с тихим приятным голосом, в черном сюртуке, в черном жилете, застегнутом наглухо, небрежно повязанном галстухе. Вместо высокопарного языка богов мы услышали простую ясную, обыкновенную и между тем – поэтическую, увлекательную речь