Tatyana Polyakova

– Здесь темно, – напомнила я. – Это нам не помешает. Он взял меня за руку и подвел к окну. Дорожки в саду были вычищены, вокруг белел пушистый снег, какой можно увидеть только за городом. В саду росли несколько елей, сейчас их украшали праздничные гирлянды, а за ними – темные макушки деревьев в лесу.

До выезда из Ямы оставалось метров сто, когда из-за поворота на фантастической скорости и с оглушительным визгом вылетел тот самый тонированный «Опель». Марич выругался, затормозил и, бросив: «Сиди здесь», вышел из машины и помчался вперед.

– Какая же ерунда в головах у молодежи, – качал головой он. – А ты в юности прямо-таки книжки читал? Шекспира, не иначе? – Да я в возрасте этой Наташи, – он потряс вещдоком, и я догадалась, что телефон принадлежит убитой в отеле девушке, – трижды успел мопед старшего брата собрать. – Предварительно разобрав? – Не без этого, – растянул рот в лукавой улыбке Антон. – Брату повезло, что у него машины не было. – У отца была… – Не продолжай, – попросила я.

Какой мотив? Ревность? – Допустим, она узнала о том, что муж крутит роман с Алиной. – И убила ее вместо того, чтобы спокойно собрать компромат и получить кругленькую сумму после развода?

По своему детдомовскому детству я прекрасно знала, что даже самые близкие родственники могут вести себя в высшей степени странно, а вот чужие люди способны стать родными.

У меня нет личного мнения, я за деньги работаю.

Сына? – растерялся Евгений. Представляю, какая буря была в его

Я остолбенела, и глаза мои, кажется, увеличились вдвое. Видя мое замешательство

Я готова была убить его за эти слова, хотя, по сути, он прав. И, просыпаясь среди ночи, я с ужасом думала: «Вот сейчас, в эту минуту случилось самое страшное…» Я буду ждать его всю жизнь, но так и не узнаю правды.

Он поднялся, и на мгновение я решила: он меня поцелует. Но он протянул мне руку и сказал: – Егор.