Сюзанна Алукард

Он касается кончиками пальцев моей талии и говорит: – Я хочу почувствовать, как загорится твоя кожа. Я хочу почувствовать, как твое сердце забьется быстро-быстро рядом с моим, и я хочу знать, что оно будет так биться именно из-за меня, из-за того, что ты захочешь меня. Потому что тебе уже не захочется, чтобы я остановился. Никогда. Я хочу каждую твою секунду. Каждый сантиметр тебя. Все это я хочу. И я умираю в тот же миг. Все. Я уже труп на полу.

Радужки у него были черные как ночь, с какими-то лиловыми разводами. Это меня удивило: моего воображаемого Эдварда обычно кормили куда лучше.

В жизни человека случаются моменты, когда физические ощущения притупляются под бременем сердечных мук, когда негодующая душа, уязвленная омерзительной несправедливостью, на время забывает о своем жалком тленном узилище

Как-то раз, когда он полез в багажник отцовского пикапа за дробовиком, пристроившийся на стволе скорпион впился ему в руку. С тех пор он относился к оружию с недоверием. Сами же скорпионы Ларри нравились. В конце концов, ведь они поедают белок, которых он по-настоящему ненавидел. Ларри редко обращал внимание на нелогичность, с какой в мозгу у человека развиваются различные фобии.

весь мир – это цирк, и у каждого из нас есть бесплатный билет. И всех артистов вызывают на поклон. Рано или поздно.

желтый навес «Руки мельника». И старые тополя перед ремонтной автомастерской. И близнецы, которые трудятся на благо городка. Я считала, что это никакие

Делай все, что от тебя потребуется. Будь хоть повелителем козлов. Кем или чем угодно, лишь бы не жертвой. Всегда лучше быть охотником, чем дичью.