Roman Senchin

. Город-то на самом деле небольшой – еле-еле за сто тысяч жителей перевалило. А русских при этом осталось от силы… Мало, в общем, осталось, много меньше, чем было в восьмидесятые. И живут эти остатки разрозненно, каждая семейка – отдельно. Как прячутся…

Много лет я писал о том, что критики характеризуют как «свинцовые мерзости жизни», главные герои большинства вещей напоминали меня самого. Но теперь, после периода относительного благополучия, нескольких премий, одна из которых оказалась достаточно денежной, входить в прежнюю реку было как-то стыдно, что ли.

Шулину судьба дала возможность заботиться о чем-то, кроме территории внутри своей ограды. Пусть не самоотверженно, часто сознавая напрасность своей заботы, он сохранял аэропорт, полосу. И вот на нее сел аварийный самолет. Люди остались живы. И о Шулине затрубили: герой, герой. Да не герой…

и неодушевленные объекты, посредством которых, если, конечно, есть

фотографией Тинякова, сделанной явно во второй половине 1920-х. Вполне

Но есть же нравственные критерии, есть же нормы морали

Наверное, путешествия придумали не для духовного обогащения, насыщения впечатлениями – скорее всего, путешествуют, чтобы приостановить мельтешение однообразных дней дома. Провел две недели, месяц в другой обстановке, и снялся с автопилота… Как-то, наверное, так.

Да, пришли первые семьи, представляя, что́ здесь за земля, и все же… В архивах двух ближайших городов – Кызыле

её детей – сын Алик и дочка Инка; и престарелая мать Фаина. Без отчества. Просто Фаина. Теперь подробности. Клара была женщиной своеобразной. Крупной. Яркой. Шумной. Всё

– В детстве очень взрослым завидовал, что под ними снег хрустит, – со сладковатой грустью сказал Илья. – Специально топал ногами изо всех сил, а он не хрустел. А когда стал хрустеть, мне уже все равно было – ходил и не замечал.

– А что, под детьми он не хрустит, что ли?

– До какого-то возраста не хрустит... Лет в пять не хрустит.