Ольга Акопян

Привет! – Илюхина порывисто обняла Стратт. – Я здесь, чтобы отдать жизнь ради спасения Земли! Просто фантастика, да?! – Неужели все русские чокнутые? – шепнул я Дмитрию. – Да, – тихо ответил он. – Только так можно быть русским и счастливым одновременно. – Ух… жестко. – Зато по-русски !

Подавленные эмоции никуда не деваются. Их хоронят заживо, но со временем они обязательно прорвутся наружу в куда более отвратительном виде. Зигмунд Фрейд

смотрит телевизор, слушает и подпевает каким-то неизвестным мне группам

Сабрины, а на другой стороне кровати зевнет и потянется Маркус? И мы с

Внезапно становится ясно, что жизнь – штука хрупкая и не длится вечно; будущего не существует, и наши поступки не имеют значения. В отчаянии мы воздеваем руки к небу, воем и кричим, а потом в какой-то момент все равно чистим зубы, едим и одеваемся. И как бы тошно ни было внутри, мы повторяем привычные рутинные действия, как заводные игрушки.

Я смотрела, как за окном в густой толпе людям иной раз приходилось пробивать себе дорогу плечом. Жизнь и для мужчин, и для женщин – постоянная, чертовски трудная борьба. И она требует недюжинной силы и отваги. А больше всего нам, жертвам иллюзий, нужна уверенность в себе. Без нее мы беспомощны, словно младенцы в колыбели. Как побыстрее выработать в себе это неосязаемое, но такое ценное, качество? Решить, что другие ниже тебя. И взращивать чувство врожденного превосходства над другими, к примеру, за счет богатства, титула,

Одри с беспокойством оглянулась на женщину, осматривавшую шарфы. – Когда она уйдет, я на полчаса закрою магазин, и мы поговорим. Обещаю. Я все-таки поставлю чайник. Кстати, отличная стрижка. Ты прямо помолодела.