Эллин Ти

не слышу ничего, кроме бешеного стука двух любящих сердец. Мне и не нужно ничего больше…

Сходил в гараж за лестницей, – говорит он спокойно, а потом плюхается на мою кровать, словно бы его кто-то сюда приглашал. – Персики зачет, малышка. – Ты тащился на второй этаж, чтобы обсудить мои персики?

При всем при этом я все еще не знаю, что чувствуют, когда влюбляются. Просто у меня есть желание запереть ее в своем доме и находиться с ней круглые сутки. Это как называется? – Это называется «статья», – сказал Андреас, когда я с ним поделился своими чувствами

спрашиваю его. Голос дрожит, слезы снова бегут по щекам, а ком стоит в горле. Это все он виноват! Это все Ольховский! Он своей странной заботой заставляет

Подхожу к ней, сразу прячу в объятиях, потому что мне кажется, что чертов ветер пробирает ее до костей. Прижимаю к себе крепко-крепко и улыбаюсь как придурок умалишенный. – Представляешь, – говорит она тихонько, – наши родители думали, что я им не рада, потому что не приглашаю их сидеть с девочками. Поэтому я оставила их дома с детьми и приехала встречать тебя. Я испугалась, что они будут обижаться! Твоя мама ведь знает, как сильно я ее

женой хоккеиста – привыкать к тому, что он всегда не дома.

Марк – тот самый «красный флаг», на которого боятся нарваться все девочки, но почему-то именно мне он и попался. Замоталась в этот флаг, как в чертово одеяло, не замечая, что он не согревал меня, а душил.