Dem Mikhaylov

новые факелы, выхватывая из темноты участки шахтного коридора. Крохотные рубины в стенах подсвечивали пламя и мне казалось, что мы бежим в багровый зев разгорающейся кузнечной домны… Но бежали мы недолго – Храбр заметил широкую трещину, мы откинули от нее всякий хлам и кости, наспех проверили безопасность открытого проема, забились все внутрь, прикрылись двумя дырявыми башенными щитами с засевшими в них уже знакомыми стальными шипами и затихли, оставив лишь один факел. Едва мы это сделали, от

глупый не преуспеет, умник не преодолеет, ленивый оскудеет, а упорный и вдумчивый упрямец овладеет. Чем

даров у них не то, чтобы было много. К тому же я успел заметить во что была одета та уползшая под нары девчонка – рваное и

Бывают, что империи рушатся из-за внешних обстоятельств. Нападение сильного врага, эпидемии, катаклизмы… всякое происходит в этом дерьмовом мире. Вот только изначально империя сжирается, выжигается и расшатывается изнутри казнокрадами, коррупцией и некомпетентностью, в итоге теряя стойкость к ударам, превращаясь в колосса на глиняных ногах… и вот тогда любой толчок приводит к катастрофе и полному коллапсу

Не знаю, кто работал над внешним обликом и защитой фуры, но этот хреносос явно считал, что основную опасность будут представлять тупые дебилы – и именно поэтому надо натыкать повсюду как можно больше острых железных кольев, прямо вот, сука, гроздьями, чтобы дебилам было куда напарываться и где в корчах подыхать.

– Когда гоблины боятся, когда гоблины знают, что, если срубил дерево – ему отрубят руку или голову, если убил ради забавы оленя – убьют и тебя, если гоблин знает, что ему не откупиться, ему не договориться… вот тогда и только тогда гоблин перестает рубить и убивать. Но дай ему лазейку, дай ему крохотную возможность договориться… и мир начинает погибать. А гоблины начинают себя чувствовать не гоблинами, а хозяевами мира…

Помимо боли его лицо выражало изумление – он нащупал на своем пробитом лбу обмякший окровавленный член, приколоченный камнем… – Да у меня во лбу торчит папы Гольдера хер… – пробулькал он… – Да, – согласился я, перерезая ему глотку подобранным осколком большой раковины

– Не стоит пытаться? Пытайся, гоблин, пытайся. Напрягай жопу хоть до кровавого поноса ради этой цели, но только если ты это делаешь для себя и по собственным убеждениям, а не ради красивых и все равно лживых слов тех, кто однажды увидит твое мертвое тело. Живи для себя, а не ради тех, кто разок поднимет стопку самогона за твой упокой и тут же забудет о том, что ты вообще существовал когда-то.

Тогда я и услышал это слово первый раз – прожектеры. Просиратели чужих денег, ресурсов и времени. Именно так. Эти хренососы выглядят по-разному. Некоторых не отличить от нищебродов. Другие смотрятся вполне цивильно, не забывая регулярно брить лживую харю и гладить старенький костюм

. А еще Каппа в котел насрал… – Я куплю деревне новый котел. – Ага… главное – к нашей походной кухне не подходи больше, сержант. А то любишь ты специй особых добавлять… – Это был жест. Тебе не понять. – Ну да. Куда уж мне до ваших этикетов…