Anna Berseneva

что надо выбирать профессию, которая прокормит, и тогда при выборе мужа можно будет позволить себе любовь, а не программу жизнеобеспечения.

Неудача – это же еще не конец. Как и успех еще не точка.

Перед нею сидел человек, испытывающий удовлетворение от жизни, это

кухоньке. Сергей прикрыл дверь, чтобы сигаретный дым не шел через коридор в комнату

словно перевернулись стеклышки в калейдоскопе

глаза его смеялись, и Лера улыбнулась его уверенности и дочкиному живому доверию. – А маму? – вспомнила Аленка. – Маму ты в какой город сегодня повезешь? – Мама выбирает Москву, – наконец вмешалась Лера. – Поэтому мы сегодня никуда не уезжаем. А вот я тебе сейчас покажу, какие два платья мне сшила Ната Ярусова, и ты мне подскажешь, которое надеть вечером! Они шли с Аленкой через двор, и Лера вдруг вспомнила, как стояла здесь, посреди двора, октябрьской ночью, выстрелы были слышны совсем близко, Аленке был месяц, и она спала дома, а Митя держал Леру за плечи, молчал, и она чувствовала, как мир нисходит в ее душу посреди суровой, отчаянной и прекрасной жизни.

может, обратив на него внимание.  – Ты тут зачем? Кто такой? – Я Фанька. Я низачем… – И вдруг этот маленький комок упал на колени и шепотом же, как объяснялись между собой Галина и Ксения, завыл: – Тетенька Гала, не гоните, деваться некуда, Христом-богом прошу, что хотите для вас сделаю! – Ходи отсюда! – прикрикнула Галина. – Сделает она… Твоих только дел не хватало! Крупные снежные хлопья падали

, так что Зоська, может, не так уж неправа была в своей оценке Кости Веденеева. Почему в этот приезд в Москву он вздумал встретиться со

единственная девушка, с которой он чувствует, что жизнь не сводится к обыденным вещам, и для него это важно.

диковатую смесь детсадовского утренника с престижным кладбищем. Вдоль всей улицы, Тверского бульвара и в Новопушкинском сквере высились пластиковые цветы и какие-то фигуры в человеческий рост – приглядевшись, Нэла опознала в них зайцев и расписные яйца. Памятник Пушкину был отгорожен от улицы арками, увитыми искусственными гирляндами, от ядовитого цвета которых она почувствовала на зубах оскомину. Уличные скамейки были гранитными, как и тротуары, и в гранитных же монументальных вазонах торчали какие-то чахлые растения.