Ана Шерри

Даниэль схватил за руку Оливию и потащил ее за собой: – Сумасшедшая, мы опаздываем. Но голос Арчера их остановил: – Блондинка или брюнетка, Фернандес? Даниэль улыбнулся, повернувшись к нему: – Шатенка.

Надо ценить минуты настоящего – вот что действительно важно.

Даниэль… Я хочу, чтобы ты знал кое-что… – Она выдохнула весь воздух из легких, пытаясь справиться с волнением. – Я всегда мечтала попасть в «Arabia Airlines», и я сделала для этого очень много, моя мечта сбылась, но она же привела меня к другой… Я всегда думала, что я сильная. Но быть сильной – это не напролом идти к заветной цели, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Быть сильной – это вовремя остановиться. – Оливия не улыбалась, она молящими глазами смотрела на него, ожидая его реакции. – Я была в Союзе этики после тебя, я рассказала им все про нас. Даниэль… Кто-то должен был уйти. – Она вымученно улыбнулась. – И это сделала я. Я ушла из «Arabia Airlines». Ты выиграл. – Ливи… – Но она не дала ему договорить, пальцем касаясь его губ. – Мел была права, теперь я ее поняла. Небо без тебя не принесет мне радости, моя радость – это ты. Я хотела сохранить все, что имею… Я хочу сохранить это сейчас и на всю жизнь. Только вот мои мечты стали другими, не эгоистичными, они теперь наши… общие.

«Чтобы увидеть прекрасное, надо пройти через трудности» –

Мы не видим того, что происходит совсем рядом. Мы просто не хотим этого замечать

все люди от рождения – эгоисты

Я люблю тебя, люблю, как… – Как до облаков… –…и обратно, – улыбнулась она. – Так сильно любят? – Я люблю тебя сильно, – он стер девушке слезы, и она улыбнулась. На душе стало легче, и теперь Анна это не скрывала. Амин коснулся губами ее руки.

Кого она похоронила? Кого оплакивала столько времени? Кого видела горящим

после нескольких секунд ее молчания все начали терять терпение. – Шефповар! – Кто? – подала голос Арани. Ее макияж

Что горе против любви? Любовь делает слабее любое горе, запомни это.