1862 год. Новгород. Памятник «Тысячелетие России» — сто двадцать восемь фигур. Есть Пётр. Есть литовские князья, воевавшие с Москвой. Нет одного — царя, при котором страна удвоилась. Взял Казань, Астрахань, дошёл до Сибири, создал Земский собор. Иван IV. Список утверждал лично император — вычёркивал имена собственной рукой. Это не забывчивость художника. Это решение.

В 1963 году комиссия вскрыла гробницы в Архангельском соборе. Ртуть у Ивана IV и царевича Ивана — до 1333 микрограммов на навеску. У Фёдора — 3. Одна эпоха, одна усыпальница, одни лекари — яд выборочен строго по линии престолонаследия. В 2000-м исследовали косу Анастасии: ртуть в четыре тысячи восемьсот раз выше фона. Шёпот 1560 года был прав.

Легенду об отце, убившем сына посохом, записал первым Поссевино — иезуитский легат, которому Иван только что отказал в унии с Римом. Черепа царевича нет. На волосах — ни следа крови. Русские летописи пишут одно слово: «преставися». Легату верим. Летописям — нет.