Quotes from the audiobook «Игра на понижение. Тайные пружины финансовой катастрофы», page 2
30 июня 2008 года прибыль каждого инвестора, державших средства в Scion Capital с первых дней, т. е. с 1 ноября 2000 года, после вычета вознаграждений и издержек составила 489,34 %. (Валовая прибыль фонда достигла 726 %.) За тот же период S&P 500 принес чуть более 2 %. Только за 2007 год Бэрри заработал для своих инвесторов $750 млн – и тем не менее в настоящее время под его управлением находилось всего $600 млн.
“Вы знаете, что такое мезонинные CDO?” И принимался разъяснять все эти схемы». Как инвестиционные банки Уолл-стрит обманом заставили рейтинговые агентства благословить горы ненадежных кредитов; как обычные американцы смогли взять взаймы триллионы долларов; как обычные американцы с радостью следовали правилам и лгали ради получения кредитов; как механизм пре- вращения кредитов в якобы безрисковые ценные бумаги оказался настолько запутанным, что инвесторы перестали оценивать риски; как проблема обрела такие грандиозные масштабы, что привела к серьезным социальным и политическим последствиям.
Люди преуменьшают эту вероятность [вероятность реальных катастроф в жизни], полагал он, поскольку предпочитают о ней не думать. И на рынках, и в жизни люди в экстремальных ситуациях выбирают одну из двух реакций: беги или борись. «Бороться — это: “Я во всеоружии”, — говорил он. — Бежать — это: “Мы все обречены, поэтому я ничего не могу с этим сделать”».
Новый бизнес всегда начинается с безумной идеи, но идея Джейми Мая и Чарли Ледли о фирме по управлению финансовыми средствами граничила с абсурдом.
«Что бы ты ни думал о безнравственности этой сферы, в реальности дело обстоит гораздо хуже».[Мозес и Дениел Стиву Айсману]
«Периодически нужно получать подтверждения того, что ты не сошел с ума», — говорит она. [Айви Зельман]
На каждой из встреч Винни перебивал Грега и спрашивал: «Грег, я все пытаюсь понять, зачем вы здесь?» Это был сигнал к обрушиванию на Липпманна потока разоблачающих вопросов: — Если это такая классная идея, почему же вы не уйдете из Deutsche Bank, не откроете хедж-фонд и не заработаете себе кучу денег? — На создание хедж-фонда нужно полгода. Мир может одуматься и прекратить безумие на следующей неделе. Мне приходится играть теми картами, что есть на руках. — Если это такая классная идея, почему вы делитесь ею с нами? — Я ничем не делюсь. Предложение не ограничено. — Да, но зачем вообще нам об этом рассказывать? — Вы заплатите за участие и за выход. Мне нужно оплачивать счета за электричество. — Это игра с нулевой суммой. Кто на другой стороне? Кто выступает в качестве идиота? — Дюссельдорф. Глупые немцы. Они верят рейтинговым агентствам. И серьезно относятся к правилам. — Почему Deutsche Bank позволяет вам копать под рынок, на котором он занимает лидирующие позиции?— Я не храню верность Deutsche Bank... Я там просто работаю. — Чушь собачья. Они вам платят. Откуда нам знать, что те, кто управляет механизмом CDO, не злоупотребляют вашим энтузиазмом, чтобы сыграть на понижение вашего рынка и использовать нас? — Вы встречались с людьми, управляющими механизмом CDO?
Липпманна была как минимум одна веская причина не поднимать шум: возможность создать новый, фантастически прибыльный рынок.Финансовые рынки есть совокупность спорных величин. Чем менее прозрачен рынок и чем сложнее ценные бумаги, тем больше денег торговые отделы крупных фирм с Уолл-стрит могут сделать на них. Постоянный спор по поводу стоимости акций той или иной крупной компании, которые торгуются публично, не имеет особой ценности, поскольку и продавец и покупатель видят справедливую цену на биржевом тикере, а размер брокерской комиссии сбивается в результате конкуренции. Спор относительно стоимости дефолтных свопов на высокорискованные ипотечные облигации — сложных ценных бумаг, чья стоимость зависит от стоимости других сложных ценных бумаг, — может стать золотой жилой.
Механизм, превращавший чистый свинец в сплав, состоящий на 80% из золота и на 20% из свинца, принимал оставшийся свинец и тоже превращал его на 80% в золото.
По мнению Гутфройнда, причина финансового кризиса была проста: «Жадность инвесторов и жадность банкиров». На мой взгляд, она коренилась гораздо глубже. Жадность всегда была неотделимой от Уолл-стрит, став практически ее обязательной чертой. Проблема заключалась в системе стимулов, призванной обуздывать эту жадность. Грань между спекуляцией и инвестированием тонка и условна. Даже самая разумная инвестиция несет отпечаток ставки в игре (вы теряете все свои деньги в надежде немного заработать), а самая безумная спекуляция имеет инвестиционный потенциал (вы можете вернуть свои деньги с процентами). По- жалуй, наилучшее определение «инвестирования» выглядит так: «спекуляция с шансами в твою пользу»
