Quotes from the 'Сестра молчания' audiobook

милиционер? Парнишка смотрел так растерянно, что Катя пожалела его: – Может быть, все же выпьете чаю? – спросила она, тут же пожалев о своей наглости. – Я на службе, – повторил он с достоинством. – Я вас очень хорошо понимаю, товарищ милиционер, ибо по собственному опыту знаю

мерцающим. Вся жизнь была ярче, теплее и степеннее. Ленинград – это серый шерстяной шарф толстой английской вязки, а Горький – пестрая шаль с цветами и птицами

спрашивала, за что он сидел, для нее это был просто человек, с достоинством принимающий свою нелегкую участь, и видеть, как жизнь уходит из него, несмотря на все усилия хирургов, было очень тяжело. Утром, перед тем, как отправиться в институт, Катя забежала к Верочке и предупредила, что сегодня не придет после занятий. Вера оформляла историю в морг с равнодушием опытного доктора, но глаза ее, кажется, немного покраснели.

было не разобрать. О чем они спорили, что волновало их, бог весть…

На сером военном корабле развевались флаги расцвечивания. Мура сняла пиджак, осталась в юбке и ситцевой блузке, но все равно было жарковато. На мосту Воинова остановилась