Quotes from the 'Голод' audiobook

Так, так. Надо вставать, тем более судя о громкому шушуканию друзей рядом, я всетаки что-то натворила. – Вы можете разговаривать не так громко, – простонала я и, повернув голову все-таки открыла глаз. Один. Этого хватило, чтобы увидеть Нику, без макияжа в маечке и шортах. Ничему ее жизнь не учит. Второй глаз помог различить Пашу, лицо которого тоже было виноватым. Это уже плохо. – Рассказывайте, – сразу потребовала я и по тому, как они переглянулись, я поняла. Пиздец.

– У кого счет в швейцарском банке, тот и заказывает вскрытие.

– И сок, – подтвердил Макар, дождался пока официант уйдет и продолжил

баюсь, смотря прямо в глаза, чувствуя обжигающую близость и жар, что стремительным потоком направился в низ живота. А затем шепчу: – Макар. Стоило мне выйти из больницы, как руку аккурат зажали в тисках его пальцы и повели к огромному черному БМВ, не чета той «оке», на которой ездила его свита. – Немного грубо, тебе не кажется? – попыталась я разжать его пальцы, которые стали казаться стальными тросами, перекрывающими

захлопнуть ее, но внутри назревает вопрос. – Макар, я правильно понимаю, что вчера ты ушел разбираться

своего ребенка. Такой камуфляж способ отогнать

желания людей позволяли шантажировать их снова и снова. Потому

ведь, должен понимать, что лишение девственности, пусть и такое мягкое, не могло остаться незамеченным. И не помни я в действительности ничего, на что он и рассчитывает, то могла бы с дуру подумать, что меня изнасиловали. Зачем ему это? Но есть шанс, что он не солжет. Что он не поступит так низко. Признает свою ошибку и сделает все правильно

убийство. А это значит, что предполагаемое минирование клуба

наслаждения в свой же кулак, другой рукой надрачивая