Макс живёт по трём правилам: не открывать, не спрашивать, не останавливаться. Ночью, в дождь, с чёрным пакетом за спиной и часом на всю дорогу — это не работа. Это просто то, что он умеет лучше всего: доставить.

Правила работали безотказно. Пока он не остановился.

Она стояла на обочине — мокрая, с разбитой губой, с рюкзаком, в котором было пусто даже на ощупь. Кира бежала не от правосудия и не от нищеты. Она бежала от собственной семьи: от отца, для которого она была не дочерью, а рычагом в большой игре, и от жениха, который бил её — уверенный, что она вернётся. Отец убедил бы жениха в этом за деньги. Отец владел половиной города.

И ещё одна мелочь, которую Макс узнал позже: пакет за его спиной был не просто пакетом. На нём была метка — три буквы синим маркером, клеймо человека, чья дочь спала на его раскладушке и просила не уезжать. А внутри, возможно, лежало то, за чем уже охотились. С двух сторон. Может, с трёх.