Quotes from the 'Длиннее века, короче дня' audiobook

Но что я могу… Меня только такой вариант устраивает: чтобы все было по его инициативе и без претензий. Судиться с ним я не буду.

подъехал к своему офису, припарковался, вышел из машины, и

Глава 20 Утром Сергей молча вошел

тоже пострадает. О сне речи уже не было. Трех часов – до семи утра – едва хватило, чтобы

– Давай у сквера. Сейчас объясню… Он разъединился

будет гораздо легче найти общий язык. А эти дамы, ответственные за детские несчастья, пусть подавятся квартирами, чужими вещами, тем, что было чьей-то жизнью… Потом

словно от сильной боли. – Как мне страшен твой идиотизм, как отвратительна моя

держится за свою дурацкую гордость. Никогда сама не попросит, чтобы ей разрешили переступить порог, никогда не заплачет, не протянет к доченьке свои старушечьи, дрожащие руки. Она ждет этого момента. В этот момент она добьет мать одним своим презрением, отвращением, брезгливостью. За то, что та ни в чем особенном не виновата перед ней. Просто когдато произвела ее на свет и какието годы

профессией. Для чего нужны немалые деньги, и они у нее явно есть. Это было заметно

любовник уже помер. Может, его убили? Не удивлюсь. – Что вы несете? – Маша пришла в ужас. – Очень рада