Фьорелла. Закон любви. Часть 1

Невзирая на ползущие по спине зябкие мурашки, Фьора нервно откашлялась, чтобы скрыть испуг, после чего коснулась руки стоящего перед ней мужчины:— Ваша светлость, мы с виконтом всего лишь танцевали.Алессандро развернулся к ней всем корпусом.— «Всего лишь танцевали»? — усмехнулся он, произнеся с презрительным шипением. — Теперь откровенный флирт так называется?

То есть, если бы он не поторопился, если бы подошел к выбору невесты с той же тщательностью, с коей виконт Моразини ведет свои дела… Если бы не отказался в свое время от обеда, предложенного Лукрецией, тогда еще просто невестой, на котором та хотела представить ему племянницу… Новой княгиней ди Сатриано и ди Арианиелло вполне могла бы быть эта красивая и притягательная малышка!

Эта малышка, определенно, обладает колдовскими чарами, другой причины того, что весь ее вид так завораживает его, Филанджери найти не мог. Она вся, с головы до ног, — promesa — обещание. Обещание несказанного удовольствия, невыносимого блаженства и райского наслаждения. Эта крошка вся, с ног до головы, сплошной соблазн для него. Дьявольский соблазн. Опасный. Неодолимый. Лишающий воли, сводящий с ума, превращающий сердце в пожирающий всё и вся огонь, окуривающий душу дурманом желания.

Князь тяжело вздохнул, с трудом сдерживая досаду. Он ощутил, как недовольство собой разливается по венам, подобно горькой настойке. Какой же он болван!— Вот уж воистину правильно говорят, — пробормотал он себе под нос, — в спешке и князь, и бедняк одинаково глупы. В делах сердца, как и в финансах, торопливость — сплошной убыток.

А та самая грядка, в коей Адам посеял первое семя[280], — зыбкая топь, где мужской рассудок, едва коснувшись, вязнет, оставляя на поверхности лишь отпечаток неоспоримой и необратимой глупости. Женское лоно — самая коварная западня для мужчин. Пусть глупцы и поэты величают эту «адову дыру» «Матерью всех святых», для тебя она должна стать злобной мачехой.