Read the book: «Платиновый эгоист»

Визит первый: Аромат на грани

Одри стояла перед дверью кабинета, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ладони вспотели, и она машинально вытерла их о строгую юбку-карандаш, ругая себя за эту глупую, неуместную нервозность. Она тщательно подбирала наряд, чтобы выглядеть максимально по-деловому, – и всё равно, стоя здесь, в этом коридоре, чувствовала себя так, будто каждая деталь костюма кричала о чём-то большем.

Рядом с ним даже одна лишняя расстёгнутая пуговица на блузке казалась вопиющей двусмысленностью, а юбка, обтягивающая бёдра, вдруг переставала быть просто офисной одеждой и превращалась в намёк.

"Соберись. Ты не студентка, пришедшая на дополнительную консультацию. Ты взрослая женщина с проблемами посерьёзнее".

Она глубоко вздохнула и толкнула тяжёлую дубовую дверь. Он уже ждал. Не сидел за столом, разбирая бумаги, а стоял у окна, полускрытый тенью, и, казалось, знал, что она придёт именно в эту секунду. И ещё до того, как повернулся, Одри почувствовала его запах.

"Платиновый эгоист".

Терпкий, с холодной альдегидной нотой, обжигающей ноздри, как морозный воздух. Но под этой ледяной свежестью угадывалось что-то тёмное, почти звериное. Тёплый мускус, амбра, сандал – обволакивали, проникали под кожу, вызывая в теле странную, глубинную дрожь. Захотелось втянуть её в себя, подойти ближе и... обнюхать?

"Боже, что это со мной? - пронеслось в голове. - Я же не животное, чтобы так реагировать на запах".

Она одёрнула себя, но легче не стало. Последние недели она вообще была сама не своя.

Новая жизнь, новая работа, новое место – всё это обрушилось на неё разом, лишив привычной опоры. Люди, с которыми ей приходилось сталкиваться, были настолько загадочными и непонятными, что мысли о каждом из них заставляли мозг буквально плавиться. А по ночам накатывали странные, липкие сны – то ли видения, то ли обрывки чужой памяти, – после которых она просыпалась с ощущением, будто мир вокруг стал на несколько тонов более зловещим.

И вот теперь это. Наваждение, вызванное всего лишь запахом. Оно было таким же тревожным, как и всё, что происходило с ней в последнее время, но вместе с тем – пугающе естественным. Словно её тело, уставшее от бесконечного хаоса, наконец ухватилось за что-то простое. Древнее. Понятное без слов.

"Так самка узнаёт самца. По запаху. По тому, как он въедается в лёгкие и остаётся там навсегда".

Мысль была внезапной, совершенно безумной, и от этого стало совсем неловко.

Одри сглотнула, запрещая себе развивать её дальше, но было поздно: она уже чувствовала, как внутри что-то сдвинулось с места – и это «что-то» ей совершенно не подчинялось.

– Ну здравствуй, – голос, низкий и бархатный, разрезал тишину. Он медленно повернулся, изучая её с лёгкой, почти незаметной улыбкой. – Выглядишь потерянной. Так, будто ищешь ответы... или, возможно, того, кто задаст правильные вопросы. Присаживайся, не бойся – страх здесь только мешает.

Одри не села. Прошла на середину комнаты, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Но запах сбивал её с толку. Он был повсюду – на его одежде, в воздухе.

Ей даже показалось, что он уже пропитал её волосы, въелся в них, будто преследовал, хотя она, конечно, не обнюхивала себя.

Просто было в этом аромате что-то навязчивое, преследующее, от чего невозможно спрятаться.

– Привет, Малек, – она постаралась, чтобы голос звучал беспечно, хотя внутри всё дрожало. – Слушай, а ты хоть что-то смыслишь в судебной психиатрии? Как у тебя получилось стать профессором?

Слова сорвались с губ неожиданно для неё самой, и тут же она почувствовала, как нелепо это прозвучало.

Слишком резко. Слишком нагло. Напускная бравада смотрелась натянутой и неестественной, и Одри была почти уверена, что это очевидно для любого. А уж для него – тем более.

Малек откинулся на спинку кресла, и его глаза блеснули в полумраке холодным любопытством.

– Смыслить – слишком слабое слово для того, что я знаю, – он слегка наклонил голову, словно оценивая добычу. – Я не изучал человеческую психику по учебникам. Я видел, как она ломается. Как гнётся. Как кричит перед тем, как окончательно рассыпаться.

Он выдержал паузу, давая словам осесть в воздухе, как тяжёлый дым.

– А профессором стал потому, что университет – удобная маска. Никто не задаёт лишних вопросов человеку с кафедрой и парой научных работ. Особенно когда его лекции собирают полные аудитории.

Уголок его губ дёрнулся в намёке на улыбку.

– Хочешь проверить мою квалификацию на практике? Я могу рассказать, что у тебя в голове прямо сейчас. Или ты предпочитаешь не знать?

Одри сглотнула. Сердце забилось быстрее, но она не позволила себе отвести взгляд.

– Предпочитаю услышать твою версию… Так что у меня в голове? – бросила она вызов, приподняв подбородок.

"Откуда во мне эта смелость? Я же не такая. Я никогда не была такой".

Малек медленно поднялся из-за стола, обходя его с грацией сытого хищника.

Свет настольной лампы на мгновение выхватил его профиль, прежде чем он остановился напротив, скрестив руки на груди.

– Ты сидишь здесь, задавая вопросы, которые тебя не очень-то интересуют, – начал он, понизив голос до бархатного рокота. – На самом деле тебя интересует не моя квалификация. Ты проверяешь, насколько опасен я могу быть.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние.

– В твоей голове – смесь любопытства и осторожности. Ты хочешь понять, что я за зверь, но боишься, что ответ тебе не понравится. И при этом... – он чуть склонил голову, – тебя это заводит. Опасность всегда будоражит кровь, не так ли?

Его голос стал почти шёпотом, когда он добавил:

– Скажи, я ошибся хоть в одном пункте?

Её щёки вспыхнули. Он был прав, чёрт возьми, и от этого хотелось одновременно провалиться сквозь землю и шагнуть к нему навстречу.

– Мне любопытно, да, – признала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Подбадривая себя, забрасывала его вопросами. – И как – я одна такая любопытная? Какая твоя лекция самая популярная? Много студенток подходят после с дополнительными вопросами?

Малек усмехнулся, и в этой усмешке скользнуло что-то тёмное, почти хищное.

Он не спешил с ответом, давая тишине поработать на него.

– Любопытных много. Но таких, как ты – единицы. Обычно они либо убегают после первой же лекции, либо приходят снова и снова, пытаясь разгадать меня. И ни одна пока не преуспела.

Он сделал шаг ближе, почти нарушая личное пространство, но останавливаясь в последний момент.

– Самая популярная лекция – о психологии страха. О том, как он управляет людьми, как превращает их в марионеток. Аудитория всегда полна. Особенно после того, как я демонстрирую несколько... наглядных примеров.

Его взгляд скользнул по ней, задерживаясь чуть дольше, чем позволяли приличия.

– Студентки подходят. Задают вопросы. Некоторые пытаются флиртовать, думая, что это их выделит. Но ты, – он чуть наклонил голову, – ты не из тех, кто ищет защиты. Ты из тех, кто действительно хочет поиграть с огнём. Вопрос только – готова ли ты обжечься?

– А что насчёт... Подробнее о наглядных примерах? Я бы взглянула, – выпалила Одри и тут же прикусила язык.

"Зачем? Зачем я это говорю?"

Малек медленно улыбнулся – той улыбкой, от которой у нормальных людей (к которым она, похоже, не относится) мурашки бегут по коже.

Он обошёл стол и остановился у окна, глядя на ночной город.

– Наглядные примеры – это не то, что показывают в лекционных залах. Это то, что происходит здесь, – он постучал пальцем по виску. – Когда человек думает, что он в безопасности. Когда он уверен, что контролирует ситуацию.

Он повернулся, и в полумраке его глаза блеснули.

– Хочешь пример? Прямо сейчас. Ты сидишь в кабинете человека, которого толком не знаешь. Ты задаёшь вопросы, которые могут быть опасными. Ты заигрываешь с неизвестностью. И ты думаешь, что у тебя есть выбор. Но на самом деле, – он сделал шаг к ней, – ты уже приняла решение. Ты уже здесь. Ты уже хочешь увидеть, что будет дальше.

Он остановился в шаге от неё, нависая.

– Это и есть мой наглядный пример. Страх и влечение – они всегда ходят парой. И ты сейчас чувствуешь оба. Скажи, я не прав?