Read the book: «Тёплый Космос (暖空間)»

Глава 1 «Солнце ещё не знало что погаснет»

Мне было двенадцать. Я жил в старом доме на окраине города, где пахло деревом, землёй и мамиными пирогами. Отец чинил часы в маленькой мастерской — я любил сидеть рядом и слушать, как тикают механизмы. Мама всегда напевала, когда готовила. Айка, моя младшая сестра, задавала миллион вопросов, на которые я отвечал с улыбкой.

Я был счастлив. Просто счастлив.

———

Мама вставала раньше всех. Я просыпался от запаха теста и корицы. Она месила муку, напевая старые песни, и я сидел на кухне, просто глядя на неё. Иногда она давала мне ложку, и я пробовал тесто, а она смеялась.

— Ты как маленький муравей, Рэйки. Всё тащишь в рот.

— Оно вкусное!

— Конечно, вкусное. Это я готовлю.

Мы смеялись. Солнце заливало кухню. Мир был простым и правильным.

———

Отец любил тишину. Он мог молчать часами, разбирая механизм старых часов, и я сидел рядом, вдыхая запах металла и масла. Иногда он поднимал голову и говорил что-то важное. Не много слов. Но каждое запоминалось.

— Часы — это как человек, Рэйки. У них есть сердце. Если остановится — всё замирает. Но пока тикают — время идёт.

Он клал мне на плечо свою тёплую руку. Мы стояли молча, глядя на циферблат. Это было наше общее время. Без лишних слов. Просто рядом.

———

Айка появлялась всегда внезапно. Как ветер, как звон колокольчика. Она вбегала в комнату, бросалась на меня, обнимала и начинала говорить без остановки.

— Рэйки, пойдём на улицу!

— Рэйки, я нашла жука!

— Рэйки, а ты знаешь, что у нас на крыше живут птицы?

— Не знаю, — отвечал я.

— А я знаю! Я видела! Они серые. И их четыре.

Я улыбался. Она была слишком маленькой, слишком живой, слишком звонкой. И я любил её.

———

Дед был моим любимым человеком. Мы часто ходили на озеро, брали с собой термос с зелёным чаем и нехитрую еду. Он удил рыбу, я сидел рядом и слушал его рассказы. Истории о его молодости, о войне, о победах. Он рассказывал их легко, с улыбкой, как будто речь шла о простом путешествии.

— Я бил врагов, Рэйки, — говорил он,— но самое важное — я остался человеком. Запомни: победить врага легко. Победить себя — трудно.

Я кивал. Я ещё не понимал его слов до конца. Но мне было хорошо. Рыба почти не ловилась, и это не имело значения. Главное — он был рядом. Его голос. Его тёплые глаза. Его улыбка.Он всегда улыбался, когда смотрел на меня.

Иногда, когда я уходил спать, он оставался у стола. Я замечал свет в его комнате, но не придавал этому значения. Старые люди часто не спят по ночам. Мама говорила, что с возрастом сон становится коротким. Я верил. И засыпал с чувством полной безопасности.

———

Однажды ночью я проснулся от жажды. Шагая по коридору, я увидел, что дверь комнаты деда приоткрыта, и из щели сочился тусклый жёлтый свет. Я заглянул внутрь.Дед сидел за столом. Перед ним — толстая книга в кожаном переплёте. Он сосредоточенно выводил что-то пером. Без улыбки. Без шуток. Просто делал работу.Я хотел уйти, но он поднял голову и увидел меня.

— Рэйки… Заходи.

Я вошёл.

— Ты не спишь, дедушка.

— Не сплю. Садись.

Я сел на край его кровати. Он посмотрел на меня долгим, странным взглядом.

— Что ты пишешь? — спросил я.

Он погладил обложку книги и улыбнулся. Но улыбка была другой. Тёплой, но с печалью, которую я тогда не заметил.

— Книгу, Рэйки. Для тебя.

— Для меня?

— Да. Здесь всё, что я хочу тебе передать. Мои знания. Мои мысли. Всё, что я понял за жизнь.

— Но зачем книга? — улыбнулся я.

— Ты же и сам можешь мне рассказать. У нас есть время.

Он промолчал. Погладил меня по голове.

— Возьми её после моей смерти. Тогда она станет твоей.

— Ты не умрёшь! — засмеялся я.

— Ты слишком старый и упрямый, чтобы умирать.

Он засмеялся в ответ. Настоящим, громким смехом. Я и не заметил, что он не ответил на мои слова.

— Иди спать, Рэйки. Завтра на рыбалку.

— Идёт!

Я убежал в свою комнату, лёг в кровать и сразу провалился в тёплый сон. Книга, дед, ночь — всё это растаяло, как утренний туман.

Наутро я проснулся от запаха маминых пирогов. Дед сидел на крыльце и махал мне рукой.

— Собирайся! — крикнул он.

— Сегодня рыба точно клюнет!

Я бежал к нему, на ходу завязывая шнурки, и солнце било мне в спину. Мир был огромным, тёплым и живым.Мы шли к озеру, и он снова улыбался. Снова рассказывал истории. Я смеялся. Ни о чём не подозревал. Ничего не боялся.

———

У нас был ужин. Мама пекла пироги. Отец завёл старые часы в гостиной. Айка носилась по дому и визжала. Дед сидел во главе стола и гладил меня по голове.

— Какой у нас мальчик, — говорил он.

— Сын моего сына. Мой внук. Моя гордость.

Я улыбался во весь рот.Тогда я не знал, что это был наш последний ужин.Я не знал, что дед умрёт через год, и его книги станут моим единственным наследством.Я не знал, что после его смерти Орден придёт за нами.Но тогда — ничего этого не было. Только свет, смех, горячий чай, тиканье часов и мамина песня.

———

Было утро.

Было солнце.

Был дом.

Была семья.

Я был счастлив. По-настоящему. Без оглядки. Без страха. Без сомнений.

———

Но в один момент всё изменилось.

———

Конец 1-й главы.

Глава 2 «Пепел и первая зима»

Я проснулся от звука.

Не грома. Не крика. Нет. Это было что-то другое — тонкий, пронзительный свист, разрезающий ночную тишину. А следом — удар. Стекло посыпалось на пол. Мама вскрикнула. Коротко. Оборвано.

Я не понял, что происходит. Я сидел на кровати, ещё полусонный, пытаясь соединить куски реальности в одно целое. Свист. Стекло. Мамин крик.

Потом я услышал голос отца. Он кричал что-то, но слова тонули в другом звуке — глухом, низком, похожем на рык. Я спрыгнул с кровати и побежал в коридор.

И увидел их...

Люди в чёрном. Лиц не видно — только тени. Тени, которые двигались слишком быстро, слишком тихо, слишком смертоносно. Они не говорили. Они просто делали свою работу.

Отец стоял в дверях гостиной, заслоняя собой маму. Он был обычным человеком, часовщиком, который любил тишину и порядок. Он не умел драться. Я помню его глаза — спокойные. Он даже не кричал. Он просто стоял. И в следующее мгновение он рухнул на пол.

— Отец!

Но я не услышал своего голоса. Я слышал только звон в ушах. Мама побежала к нему. Я видел, как она упала на колени, как протянула руки к его лицу. А потом тень нависла над ней. Я хотел крикнуть. Я открыл рот — но не издал ни звука.

Мир рухнул. Без предупреждения. Без причин.

Я вбежал в комнату Айки. Она сидела под кроватью, обхватив колени руками, и тряслась.

— Рэйки! — прошептала она. — Что происходит? Где мама? Где папа?

Я не мог сказать ей правду. Я не мог выговорить ни слова. Вместо этого я схватил её за руку и потащил к окну. Мы должны были бежать. Я не знал куда. Но знал, что надо бежать.

Дверь открылась. Тень перекрыла свет.

— Вот они.

И тут случилось нечто странное. Я не видел, что произошло. Я только слышал звук — тяжёлый, утробный удар. Кто-то перехватил руку тени. Я обернулся и увидел деда. Старого, седого деда, который всегда улыбался и рассказывал истории. Теперь на его лице не было улыбки. Только сталь. Его рука сжимала запястье врага, как тиски. Он отшвырнул тень в сторону, встал между нами и входом.

— Бегите, — сказал он. Коротко. Тихо. — Сейчас. Через окно. Беги, Рэйки.

— Дед!

— Беги, я сказал!

Я схватил Айку за руку и потащил её к окну. Она плакала. Я слышал, как она звала маму. Я не обернулся. Не мог. Потому что знал: если обернусь — я не смогу уйти. Я вытолкнул Айку на улицу. Она упала на траву, закричала. А в следующий миг всё исчезло.Я не знаю, что произошло. Может, я споткнулся. Может, кто-то ударил меня. Я упал на землю и потерял сознание. Последнее, что я запомнил — это её голос. Айка звала меня. И тишина, которая наступила сразу после.

———

Я очнулся на рассвете. Вокруг был дым и пепел. Дом сгорел. Я лежал на земле, весь в грязи, в крови. Я поднял голову. Увидел тело Айки. Недалеко от меня. Она лежала на спине, с открытыми глазами. Она смотрела в небо, но больше не видела его.

Я хотел кричать. Я хотел выть. Я открыл рот — и не издал ни звука. Только холод заполнил мою грудь. Как будто внутри меня умерло что-то очень важное.

Кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся. Это был дед. Он стоял на коленях, держался за бок. Из раны сочилась кровь. Он был бледен, как полотно. Но его глаза всё ещё горели.

— Рэйки… — прохрипел он. — Ты жив. Слава небесам. Ты жив.

— Дед… — выдохнул я. — Айка… она… она…

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, мальчик. Я не смог её спасти. Прости меня. Прости.

Я хотел его обнять. Я хотел спросить, почему это случилось. Но из его раны хлынула кровь, и он упал на меня. Я держал его, чувствуя, как жизнь уходит из его тела капля за каплей.

— Дед, не умирай! — закричал я, наконец обретя голос. — Ты не имеешь права!

— Скорая… — прошептал он. — Я слышу… они едут…

— Мы дождёмся! Ты будешь жить!

— Рэйки… — он поднял руку, коснулся моей щеки. — Ты теперь один. Слышишь? Ты должен быть сильным. Сильнее меня. Я оставил тебе книгу. Она… в моей комнате… под половицей. Возьми её. Там всё, что ты должен знать.

— Я возьму. Только не умирай!

Но он уже закрыл глаза. Его дыхание стало слабее, и рука упала вниз. Я кричал, но он не отвечал.

Через пять минут приехала скорая. Они забрали деда. Увезли его в больницу. Я остался стоять посреди пепелища. Один. В мире, который только что исчез.

———

Три месяца. Три месяца я жил в интернате, где никто не знал меня. Где я не знал никого. Я молчал. Не разговаривал. Не отвечал на вопросы. Внутри была пустота. Бесконечная, чёрная, холодная пустота.

Я не плакал. Я не мог. Слёзы не шли. Было так, будто внутри всё замёрзло. Я смотрел в потолок и не видел ничего. Слышал голоса — но не различал слов. Есть не хотелось. Спать — тоже. Я просто существовал.

Дед умер через месяц в больнице. Я узнал об этом от медсестры. Она сказала: «Твой дедушка скончался». Я кивнул,без чувств и пошёл в свою комнату. Сел на кровать. Чувствовал только холод.Мне было тринадцать, и именно тогда я потерял все, что когда-то было мне так дорого.

———

Однажды ночью я вспомнил его слова. Книга. Под половицей. В его комнате. Старого дома, которого больше не было. Или был? Я не знал. Я просто встал, оделся и вышел из интерната. Ночью. Никто не заметил. Я шёл по пустым улицам, пока не добрался до места, где стоял наш дом.

От дома остались только обгоревшие стены и пепел. Я вошёл внутрь. В воздухе ещё пахло гарью. Всё было разрушено. Но дедова комната уцелела частично. Я подошёл к тому месту, где стоял его стол, опустился на колени и отодвинул доски.

Под половицей лежала книга. Та самая. Толстая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Я взял её в руки. Провёл пальцами по обложке. И открыл первую страницу.

Там было написано его рукой. Аккуратным, твёрдым почерком.

«Рэйки, мой внук.Если ты читаешь это, значит, меня больше нет. И, значит, мои страхи оказались правдой.Орден, который я когда-то уничтожил, выжил. Я не убил их всех. Я не смог. И теперь они пришли за мной. Или за тобой. Я не знаю, как ты держишь эту книгу, но знаю одно: ты должен быть готов.Я не учил тебя драться. Я хотел, чтобы ты был счастлив. Но счастье — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить. Я написал эту книгу, чтобы ты выжил. Чтобы ты мог защитить себя. Чтобы ты смог отомстить.В ней — всё, что я знаю. Боевые приёмы, военная тактика, слабые места врага. Ищи. Читай. Учись.Я люблю тебя, Рэйки. Ты был лучшим, что случилось в моей жизни. Прости, что не уберёг тебя.»

Я закрыл книгу. Сжал её в руках. И впервые за три месяца — внутри меня вспыхнуло что-то. Не тепло. Нет. Это было не тепло. Это была ярость. Холодная, ледяная ярость, которая заморозила всё остальное.

Я понял, почему они пришли. Я понял, кто убил мою семью. И я понял, что теперь я не просто мальчик. Я стал оружием. Я стал монстром, который только ждёт своего часа.Я поднялся на ноги. Взглянул на пепел, оставшийся от дома. И прошептал в ночь:

— Я убью вас всех. Каждого. До последнего.

С этого момента моё сердце стало холоднее космоса.

———

Конец 2 главы.

Глава 3 «Книга,выученная наизусть»

Интернат встретил меня тишиной.

Серые стены. Серые койки. Серые лица. Дети, которые смотрели сквозь меня, как сквозь пустое место. Им было всё равно. Мне тоже.

Я жил в комнате на четверых. Но никто не разговаривал со мной. Я не искал общения. Я сидел на своей койке, смотрел в стену и ждал ночи.

Ночью мир затихал. Тогда я доставал книгу.

---

Она всегда лежала под матрасом. Толстая, с потёртой кожей, с пожелтевшими страницами. Я открывал её, когда все засыпали. Читал при свете маленького фонарика, который я нашёл в мусорном баке во дворе. Тиканье часов из коридора было единственным звуком, который нарушал тишину.

Первые страницы были его словами. Дед писал о себе, о войне, о том, как он оказался в спецотряде. Как он уничтожил Орден. Как сомневался, что убил всех.

«Они были сильны, Рэйки. И жестоки. Но я был сильнее. Я вырезал их штаб, их лидеров, их последователей. Но один — один всегда может выжить. Я не знаю, сколько их осталось. Но я знаю, что они будут мстить. И если они придут — ты должен быть готов.»

Дальше шли техники. Схемы. Боевые стойки. Как наносить удар, чтобы сломать кость. Как двигаться бесшумно. Как использовать тени. Как заставить врага бояться тебя ещё до того, как ты нанесёшь удар.

Я читал. Запоминал. Повторял про себя каждое слово, каждую схему, каждую деталь.

---

Ночью, когда все спали, я тренировался.

Без оружия. Просто движения. Тени в темноте. Я повторял удары, отрабатывал стойки, учился падать и вставать с минимальным шумом. Я не чувствовал боли. Я не чувствовал усталости. Только холод внутри, который подсказывал, что каждое движение приближает меня к цели.

Я тренировался в туалете, в коридоре, в пустом спортивном зале. Никто не видел. Никто не знал. Я был невидимкой. Тенью среди серых стен.

---

Иногда я думал о семье.О маме.Я помнил запах её пирогов. Её голос, когда она звала меня к ужину. Её улыбку, которая согревала даже холодные вечера.

Я помнил отца. Его руки, которые чинили часы. Его молчание, в котором было больше любви, чем в тысяче слов.

Я помнил Айку. Её смех. Её бесконечные вопросы. Её объятия, которые она раздавала каждому, кто попадался на пути.

Я помнил деда. Его рассказы у озера. Его смех. Его прикосновение.Я помнил всё. Каждую секунду. Каждое слово. Каждый взгляд.

И от этого память становилась тяжелее. Но я не позволял ей согнуть меня. Я превращал боль в топливо. В холод. В сталь.

---

Четыре года. Четыре года тишины и обучения. Я прочитал книгу от корки до корки двадцать семь раз. Я выучил её наизусть. Каждый удар. Каждую схему. Каждое слово деда.

Я стал другим. Мои глаза потухли. Моя улыбка исчезла. Я почти не говорил. Если кто-то обращался ко мне — я отвечал односложно, не поднимая глаз. Я стал призраком. Тем, кого не замечают.

Но внутри меня горел холодный огонь.Я знал теперь всё. Название Ордена. Их методы. Их слабости. Их лидеров. Дед оставил записи о каждом из семи выживших. Их имена. Их привычки. Их боевые стили.Я запомнил каждое.

---

Однажды ночью я закрыл книгу. Последний раз.Страницы закончились. Все техники были выучены. Все секреты раскрыты. Я держал книгу в руках, чувствуя её тяжесть — не физическую, а ту, что внутри. Слова деда стали частью меня. Они вросли в мою кожу, в мои кости, в мой холод.

Я встал с койки. Подошёл к окну. Ночь была ясной. Звёзды сияли на чёрном небе — холодные, далёкие, как мои глаза.

Я посмотрел на книгу. Провёл пальцами по обложке. И прошептал в тишину:

— Я готов к мести.

Голос мой был ровным, холодным, чужим. Я не узнал его. Но внутри меня не было страха. Не было сомнений. Только одно — цель.

Я вышел из интерната в ту же ночь. Никто не остановил меня. Никто не спросил, куда я иду. Меня не было для них. Серый человек в сером мире. Просто тень.

Я шёл по пустым улицам, сжимая книгу под курткой. С каждым шагом я оставлял позади себя ту жизнь — счастливую, тёплую, солнечную. Вместе неё я нёс только холод, месть и дедовы слова.

Я был готов.

Всё, что должно было случиться — начнётся сейчас.

---

Конец пролога.

Глава 4 «Тишина перед бурей»

Полгода прошло с тех пор, как я покинул интернат.

Я снимал маленькую квартиру на окраине города. Одна комната. Кухня. Ванная. Серые обои. Серый свет. Серый воздух. Всё было серым — как и я сам. Никаких фотографий на стенах. Никаких вещей, которые могли бы напомнить о прошлом. Только стол, стул и кровать.

И ещё — папка.

Я сидел за столом. Передо мной лежали фотографии. Семь лиц. Семь выживших из Ордена «Дайинряку (大引力) — «Великое Притяжение». Я знал их имена, привычки, адреса, боевые стили, слабости. Я знал их как собственную жизнь. Дед оставил записи, но я дополнил их. Полгода я собирал информацию — из старых газет, из архивов, из разговоров с людьми, которые даже не подозревали, что говорят с охотником.

Я смотрел на их лица. И рисовал.

---

В моей руке была ручка. Чёрная, дешёвая, купленная в ларьке за углом. Рядом лежала тетрадь в клетку. Я почти не смотрел на неё. Я смотрел на фотографии и позволял руке двигаться самой.

Я не замечал, что рисую. Но когда я поднимал взгляд — я видел.

Лица. Искажённые болью. Рты, открытые в беззвучных криках. Глаза, полные ужаса. Сцены, которые я никогда не видел в реальности, но которые жили в моей голове. Огонь. Кровь. Сломанные кости. Медленные, мучительные смерти.

Я не помнил, как начал рисовать это. Я просто делал это, как делал всё последние четыре года — автоматически, без эмоций, без остановки. Но когда я смотрел на свои рисунки, внутри меня не было отвращения. Только холод.

— Это то, что вы заслужили, — прошептал я в тишину комнаты.

---

Квартира была абсолютно тихой. Ни радио. Ни телевизора. Ни звуков из коридора. Только я, стол, фотографии и тетрадь. Я перебирал фотографии одну за другой.

Курои — Ядро притяжения. Лидер. Самый старый, самый опасный. Его я убью последним, самой мучительной смертью.

Аямэ — Стальной Цветок. Мастер клинка. Холодна и безжалостна. Её я убью перед Курои.

Каэдэ — Горящий. Тот, кто сжёг мой дом. Я помню его силуэт в пламени. Его я убью вторым. Медленно.

Мугэн — Слепой Палач. Слышит сердцебиение. Опасный. Пятый.

Якумо — Кровавый Фармацевт. Создатель ядов.

Наруками — Последний. Тот, кто убил Айку. Он был самым молодым. Он слышал её крики. Он не остановился. Я убью его пятым.

И Сасаки. Тот, кто сидел между мной и смертью.

---

Я остановился на его фотографии. «Горизонт событий», так его прозвали. Офицер связи. Именно он отследил мою семью. Он передал координаты. Без него — Орден бы нас не нашёл. Без него — они бы не пришли.

Он был первым. Он был самым логичным выбором. Не сильным бойцом. Не лидером. Но — информатором. Слабым звеном. Тот, чья смерть не вызовет паники, но отрежет Ордену глаза и уши.

Я взял его фотографию и долго смотрел на неё. Лицо обычного человека. Среднего возраста. Обычная внешность. Такие люди не привлекают внимания. И это делало его опасным.

Но не для меня.

Я знал его адрес. Я знал его привычки. Он каждую пятницу ходил в одно и то же кафе. Он пил чёрный кофе, читал газету, не разговаривал с официантами. Он жил в небольшом доме на окраине. Без охраны. Без сигнализации. Он был уверен, что никто не найдёт его.

Он ошибался.

Я взял ручку и написал на полях своей тетради:

«Цель 1: Сасаки. Горизонт Событий. Срок — семь дней.»

Я не чувствовал волнения. Не чувствовал страха. Только холодное спокойствие.

Я отложил ручку. Посмотрел на фотографии семи лиц, разложенных передо мной. И сказал тихо, почти беззвучно:

— Семь дней. И вы станете на одного меньше.

Я закрыл тетрадь. Убрал фотографии в папку. И встал из-за стола.В окно лился тусклый свет уличного фонаря. Тени ложились на стены. Я стоял неподвижно.

Внутри меня ничего не было. Ни ярости. Ни боли. Только спокойствие, которое не может убить никто. Ничто. Никогда.

Я был готов.

---

Конец 4 главы.

Глава 5 «Охота начинается с двух сторон»

Они собрались в подвале старого особняка на окраине города.

Стены были из грубого камня, воздух пах сыростью и холодом. Единственный свет исходил от лампы, подвешенной к потолку. Вокруг длинного деревянного стола сидели семь фигур. Семь выживших.

Лидер сидел во главе стола. Его лицо было скрыто в полумраке, но голос — низкий, спокойный, властный — заполнял всё пространство.

— Мы потеряли след, — сказал Курои. — Четыре года мы думали, что уничтожили всех. Но мы ошиблись.

Тишина. Все смотрели на него.

— Мальчик, — продолжил он. — Сын той семьи. Он выжил.

Аямэ, сидевшая справа от него, подняла бровь. Её пальцы поглаживали ножны клинка, лежащего на столе.

— Рэйки, — произнесла она. — Так его зовут, верно?

— Да, — кивнул Курои. — Младший сын. Тот, которого мы не нашли.

— Мы обыскали всё, — сказал Каэдэ, нахмурившись. — Дом сгорел дотла. Все тела были на месте. Кроме одного.

— Он сбежал, — тихо сказал Сасаки, не поднимая глаз от стола. Он был самым тихим из них. Обычный человек, который предпочитал оставаться в тени. — Я отслеживал информацию после того дня. Мальчик попал в интернат. Но четыре года назад он исчез. Никто не знает, где он сейчас.

— У тебя были годы, Сасаки. — резко сказал Курои. — И ты не нашёл его?

— Я искал, — ответил Сасаки ровным голосом. — Но он словно растворился. Никаких документов. Никаких записей. Его больше нет в системе. Он стал призраком.

— Призраком, который может прийти за нами, — усмехнулся Мугэн, слепой старик, сидевший в дальнем конце стола. Его глаза были закрыты, но голос звучал уверенно. — Я чувствую это. В воздухе есть холод. Он идёт.

— Хватит мистики, — оборвал его Якумо. — Мальчишка — просто мальчишка. Ему семнадцать. Он не опасен.

— Ты так думаешь? — Курои прищурился. — Его дед был самым опасным человеком, которого я знал. Он вырезал всех из нашего ордена. Он почти уничтожил нас. И ты думаешь, что его внук просто сдастся?

Якумо промолчал.

— Мы должны найти его, — сказал Наруками, самый молодой из них. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво крутил в пальцах нож. — Если он где-то там, мы не можем позволить ему жить. Он знает о нас. Он будет мстить.

— Ты убил его сестру, — тихо сказал Сасаки. — Он запомнит тебя.

Наруками ухмыльнулся. Безжалостно. Холодно.

— Она кричала, — сказал он. — Но мы все умрём однажды. Разницы нет.

Курои поднял руку, останавливая спор.— Слушайте, — сказал он. — Мальчик жив. Мы не знаем, где он. Мы не знаем, что он знает. Но мы не можем сидеть и ждать, пока он нанесёт удар. Сасаки, ты начнёшь поиски.

Сасаки поднял глаза.

— У меня есть несколько зацепок, — сказал он. — Я проверю их. Если он всё ещё жив — я найду его.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил Курои.

— Неделя. Может быть, две. Это зависит от того, как глубоко он спрятался.

— Ты получишь эти две недели, — сказал Курои. — Но если ты не найдёшь его к концу месяца — мы начнём искать по-своему. И тогда уже не будет пощады.

Сасаки кивнул. Он знал, что это значит. Он не мог позволить себе провал.

— Я сделаю это, — сказал он.

— Знаю, — ответил Курои. — Ты всегда выполняешь свою работу.

В комнате повисла тишина. Семь фигур, семь убийц, семь теней, которые когда-то уничтожили одну семью. И теперь они собирались уничтожить ещё одного.Они не знали, что он уже идёт.

---

В тот же вечер, в маленькой серой квартире на окраине города, Рэйки сидел за столом.Перед ним лежала тетрадь с его планами. И фотография Сасаки.Он смотрел на лицо человека, который был его первой целью. Человека, который отследил его семью. Человека, который открыл дверь для смерти.

Рэйки медленно провёл пальцем по фотографии.

— Завтра, — сказал он тихо. — Завтра ты станешь первым.

Он не знал, что в ту же ночь Сасаки начал искать его. Оба охотника готовились к встрече. И оба не знали, кто из них станет жертвой.Тишина в комнате Рэйки была полной. Никаких звуков. Только свет лампы, тетрадь, фотографии и холодное дыхание человека, который перестал быть человеком.Он был готов. И он знал: теперь — только вперёд.

---

Конец 5 главы.