Read the book: «Предназначение»

Глава 1 Леди Ди

Диана

Сегодня предпоследний день сентября и, судя по печальному прогнозу Яндекс-погоды – предпоследний день бабьего лета. Теплое солнышко ласково обогрело прикрытые веками глаза, а я тепло улыбнулась ему, так мило и заботливо меня утешающему. Это лето было совсем непростым, даже для такой любительницы приключений, как я. Для начала на последнем клиническом цикле мая я влюбилась в собственного преподавателя и совершенно потеряла голову. Вы не подумайте, никакого кошмарного адюльтера со старцем не было! А был молодой ординатор и ошалевшая от бурлящих эмоций студентка со своей слегка перезревшей невинностью. Как на фоне всех этих страстей я не завалила сессию – загадка. А потом была сестринская практика и расставание по смс. И работа, работа, работа.

Начался новый учебный год, и я совершенно не заметила, как пролетел сентябрь, единственный месяц осени, который я соглашалась переносить, даже если шел дождь. Дальше для меня начинался беспросветный мрак сырости, серости, слякоти и уныния. Всю эту трихомудь не могли разбавить ни дружба и вечный ржач внутри группы, ни пение в институтском ансамбле, ни всяческие мероприятия, в которые я бросалась без оглядки, чтобы заполнить пустоту внутри себя, где прочно поселилась жажда. Жажда чего? Этого я и сама не могла понять. Жажда жизни, открытий, любви.

Сегодня я решила дойти до общежития пешком после дневной смены в аптеке. В этот субботний вечер я взяла старт от метро через центральные улицы и парк с Вечным огнем к родному общежитию, чтобы провести время дома за дочитыванием очередного фэнтезийного романа с легким эротическим уклоном. Ну, знаете, из тех, что про драконов, оборотней и неземную любовь, от которой подкашиваются коленки, и при первой же возможности отключается голова. Возможно, я даже найду в себе силы дописать историю болезни по инфекции, хотя в принципе, итог и так был ясен: пациент скорее жив, чем мертв и будет обязательно вылечен, независимо от того, что я там в его истории нацарапаю. А завтра наша группа едет за город. Хотели ехать уже сегодня, но задержались из-за меня, ну а как иначе, я же староста. Верка пригласила нас всех посетить ее дачу под Ревдой, так что завтра рано утром мы выезжаем на электричке, а послезавтра возвращаемся вообще ни свет ни заря. Утренние лекции начинались в этом семестре поздно, аж в половине одиннадцатого, оспаривая всемирную аксиому «Понедельник – день тяжелый». Так что жизнь обещала быть прекрасной еще один уикенд.

В парке я, как всегда, сделала остановку и расплылась довольной и уставшей тушкой по скамейке. Думать ни о чем не хотелось, мысли растекались. В наушниках воцарилась тишина, я не особо расстроилась и убрала севший плеер во внутренний карман курточки. Шум города убаюкивал меня, вечно не выспавшуюся, я дремала, откинувшись на спинку скамьи, и мечтала, рассказывая самой себе чудесные сказки. Я всегда была мечтательницей, иногда настолько уходя в мир грез, что как будто засыпала с открытыми глазами. Время от времени мои увлечения в реальном мире менялись, я пыталась разводить цветы, запоем читала книги, смотрела фильмы, вышивала или вязала – и все это с упоением, не желая прерываться на сон и отдых – а потом все надоедало. Мечты не приедаются никогда. В свох фантазиях я была всесильна. Во мне, там, где пустота и жажда, я уже о них говорила, приятно познакомиться, жило еще и ожидание, вечное ожидание чуда. Казалось бы, пустота, жажда и ожидание – их уже трое, как же им может быть скучно, но не тут-то было. Ожидание кормит собою и жажду, и пустоту, и не знаю, сколько еще оно протянет.

– Добрый вечер, леди Ди.

От неожиданности, я вздрогнула и прикусила язык, зашипев от боли. Голос мужской, низкий, очень спокойный. Глаза с трудом разлепились и долго не могли сфокусироваться на мужчине, присевшем рядом со мной. Грузный, седой, с большой блестящей лысиной, хорошо одетый и гладко выбритый, с лукавыми голубыми глазами за толстыми стеклами больших очков. Он сидел от меня достаточно далеко, чтобы я не заподозрила, что он приставала и маньяк.

Постойте, как он меня назвал? Леди Ди? Прости меня, дорогая принцесса Диана Спенсер, но это прозвище было известно только моим виртуальным товарищам, с которыми я играла в сетевуху по средам. В эту ночь я никогда не ставила себе ночных смен, хоть начальник и скрипел зубами. Леди Ди была моим ником эльфийской воительницы, победительницы упырей и всевозможных монстров. В реале своих сокомандников я не знала, и знать не хотела, придерживаясь железного правила: мухи отдельно, котлеты отдельно. Все, что касается игры, остается в игре.

– Что, простите? – хрипло выдохнула я, прогнав в голове все эти мысли за долю секунды и ощутив неприятный холодок пониже позвоночника.

Мужчина загадочно улыбался и молчал.

– Мужчина, вам что-то нужно? – я не страдала избытком самомнения и предположить, что он мною любуется, не могла. Скорее всего, в силу возраста, он просто забыл, что хотел сказать. А леди Ди – так, оговорка. Послышаться, опять же мне запросто могло.

– Я желаю вам доброго вечера, миледи, и хочу сообщить, что к вашему прибытию все готово, – голос мужчины оказался очень низким и приятным, манера говорить немного напоминала кваканье гигантской жабы.

– Что готово? Ужин и опочивальня с окном в сад? Вы что, пьяный? – я стала раздражаться: не, ну серьезно, что еще за хрень? Псих он, что ли? Не похож вроде. Ха, много ли я психов видела, а? Тихо, Диана, тихо, не буди Валеру. Тут, конечно, надо пояснить. У меня нет раздвоения личности, но иногда, когда я растеряна и нервничаю, из меня вылезает грубая и хамская личность, которую моя соседка по комнате зовет «гопник Валера». И в состоянии «Валера» мне хочется грязно ругаться, бить кого-нибудь хлебалом об стол, говорить неприятным голосом неприятные вещи. Валеру я стараюсь держать под замком, большую часть времени оставаясь полевой ромашкой.

Мужчина вежливо склонил голову и буквально испарился, стоило мне моргнуть. Мне стало очень неуютно и немножко страшно. Психи, они на территории больницы нормально смотрятся в своих полосатых пижамах, потому что вокруг санитары, как хмурые ангелы, маячат, позволяя подопечным подышать свежим воздухом. А в парке им делать нечего, тут ведь и мамашки с колясками гуляют, и роддом рядом, и вообще…

Отдых испорчен, это уже понятно, плеер сдох и требует зарядки, телефон тоже разряжен, потому что я безалаберный олень и забыла зарядку на работу взять. Надо теперь выйти на большую улицу, что идет вдоль парка и, кашляя от выхлопных газов, чесать до дома, избегая мелких улочек. Свое намерение я выполнила с похвальным рвением и завидной скоростью. Дома меня никто особо не ждал. Соседка по комнате прямо заявила, что на этот вечер у нее планы на своего парня и нашу комнату, после чего была вежливо послана мной в пешее эротическое путешествие вместе с планами и парнем. Ну, размечталась, после 10 часов работы я прям вот жажду освободить свое законное временное место проживания! Держи карман шире!

Ругаться не любила и не люблю, соседка отчалила на прогулку, хорошо бы до следующего утра, а я засобиралась в душ. В лучших традициях студенческих общежитий душ у нас был на первом этаже, отдельно женский и мужской. Однако, опять же в лучших традициях, одна из половин (разумеется, женская) была временно закрыта на ремонт (разумеется, вечный), а вторая использовалась по расписанию женских и мужских дней. Часы вечерней работы были ограничены, я покопалась в памяти, вспомнила, что вроде бы женские дни вторник четверг и суббота, и радостно понеслась на первый этаж.

Зайдя в плотный пар душевого помещения, я не сразу сообразила, что часть кабинок занята парнями. Я возмущенно фыркнула: не, ну обнаглели, мать вашу, мужики, уже и в женский день не помыться!! И протопала мимо, задрав нос и стараясь ни на кого не смотреть в самую-пресамую дальнюю кабинку в углу, где и осторожненько разделась, стараясь не светить телесами из-за кафельной перегородки. Возмущение мое было столь велико, что меня нисколечко не смущало наличие как минимум шести голых мужиков за перегородкой. Кабинки не закрывались и в целом помещение походило на тюремную помывочную, такое же мрачное, с крошечными грязными окошками под потолком, голубым полуотбитым кафелем, жуткими стоками с пучками волос, тоскливо кружащими в потоках мыльной воды.

– Ливанова, привет, – окликнул меня знакомый голос. Я осторожно выглянула из-за перегородки. Моя половина душевой была пуста, а звал меня Юрик, высокий симпатичный пятикурсник.

– Привет, чего хотел? – как можно дружелюбнее откликнулась я, не до конца осознавая идиотизм ситуации.

– А ты знаешь, что сегодня мужской день? – вкрадчиво начал он, хотя его лицо расползалось от улыбки.

– С хера ль? – не менее ласково откликнулась я.

– Коменда поменяла расписание, ее волейбольная команда уломала, – уже во всю веселился Юрик, наблюдая, как по моему лицу расползаются жаркие красные пятна.

Вот это я идиотина… Ну что мне стоило посмотреть на расписание? Ведь мимо него я шла в душ! Капец, я лошара.

– Спасибо, Юрик! – пискнула я, в ускоренном темпе прополаскивая голову, натягивая халат и, не вытираясь, пулей вылетела из душа.

Твою мать, твою мать, твою мать! Я неслась по лестнице, накинув полотенце на голову. Юрик мне нравился, мне было очень неприятно выглядеть такой наглой бабой перед ним. Я же цветочек, прелесть, какая дурочка, а не ужас, какая дура. Я знала, что легко отхожу от потрясений, чувство стыда не задержится надолго, уже завтра я буду сама над собой смеяться, когда расскажу одногруппникам про мое маленькое приключение, и в предвкушении собственного рассказа, я уже начала тихо хихикать, замедляя шаг.

Остаток вечера прошел так, как планировался, история была дописана, книга дочитана, соседка не вернулась. Я открыла окно, запустив в комнату свежий осенний ветер, и закутавшись в одеяло, начала рассказывать самой себе сказку. Сказку об иных мирах, где я буду не просто уникальна, но и особо ценна, где мои таланты и способности, практически бесполезные здесь, приобретут огромное значение в неизвестном ТАМ. Ну и конечно, мужчина моей мечты, его лица я не видела, но непременно высокий, сильный, смелый, который будет носить меня на руках просто потому что я – это Я.

Леди Ди

Я и есть леди Ди. Высокая эльфийка с идеальной фигурой, длинными волосами лунного цвета, заплетенными в толстую косищу. Мне иногда казалось, что если как следует мотнуть головой, косищу можно будет использовать как оружие, основной смысл которого в неожиданности. На тонкой талии прочно сидит корсет, подчеркивающий пышную грудь, под корсетом тонкая рубашка со свободными рукавами, ягодицы и ноги плотно облегают кожаные штаны, которые, как ни странно, нисколько не стесняют движения. Внизу штаны заправлены в очень удобные сапожки. Плечи охватывает простая портупея, к которой за спиной крепятся ножны. На правом бедре на узком ремне небольшой кинжал, еще один клинок, совсем маленький спрятан в левом сапоге. Волноваться не о чем, широкий пояс тоже напичкан всевозможными приспособлениями для изничтожения уродливых порождений страха и прочих неприятных тварей.

Я спокойно стояла, опираясь плечом на ствол огромного дуба, вглядываясь в овраг передо мной, такой глубокий, будто эта расщелина вела прямо к Темным вратам. Или на ТУ сторону. В глубокой тени что-то копошилось и воняло сельским туалетом. Вокруг меня стояли дубы-великаны, окружив, будто стража, подозрительный овраг, и единственным источником освещения выступали почти полная луна и звезды.

Ночь вовсе не была тихой: стрекотали насекомые, резко вскрикивали ночные птицы, ветер шевелил кроны деревьев, нашептывал свои истории. И вдруг все стихло. Я слышала биение своего сердца и старалась дышать ровнее. Хайе, эти твари все равно должны выйти здесь, тут самое удобное место. Вот только сколько их будет на этот раз, и не слишком ли я продешевила, нанимаясь очистить Клятый овраг от упырей? Место это давно известное, тонкое, упыри из оврага лезут с похвальной регулярностью, и иногда создается впечатление, что жителям деревни было бы проще переехать, чем раз за разом нанимать охотников для зачистки. Но нет, рядом богатые изумрудные прииски, две трети жителей деревни Малашево там работают, так что никуда они от упырей не уедут, а деньги на наем охотников всегда найдутся. Это, конечно, не оркские бриллианты, но тоже весьма дорого и красиво. Мне, к примеру, изумруды очень даже идут, подчеркивая серебро волос и, как ни странно, льдистую синь глаз. А конечная сумма будет зависеть от того количества голов, которые я предъявлю старосте Малашево.

Хайе, начинается. В полной тишине ночи копошение стало явственно слышно, лунный свет выхватил безволосые уродливые, будто скрюченные карлики, тела, слепые морды, располовиненные гигантскими челюстями с острыми ядовитыми зубами, непропорционально длинные передние (верхние?) лапы с когтями, как у хищных птиц. Морды возбужденно уркали и повизгивали, учуяв мою приманку: три свежезабитые курицы, которых я не слишком аккуратно, щедро разбрызгивая куриную кровь, бросила ровно между собой и оврагом. Большое количество крови должно ненадолго сбить с толку тварей, отвлекая их внимание от охотника. После первого десятка зарубленных упырей я буду для них куда привлекательнее куриц.

Клинки парных мечей привычно свистнули, вылетая из ножен, я яростно врубилась в возбужденно гомонящую и визжащую серо-зеленую массу, отчетливо воняющую выгребной ямой. Вот он, страх, его уродливые дети. Вот чем пахнет ненависть и ужас. Клинки рубили легко и уверено, я еще даже не вспотела толком, когда передвигаться стало неудобно из-за огромного количества упыриных трупов, которые после убиения принялись вонять еще гаже. Я стала отступать на свободное пространство, по-прежнему вертясь и методично кромсая клинками наползающую на меня серую массу. Упыри – тупые твари, их легко отвлечь свежей кровью, если сам ты, конечно, без повреждений. Но в массе они становятся очень опасными даже для целой команды охотников, напирая на жертву количеством прямо по телам сородичей. Никаких родственных или стайных чувств они друг к другу не испытывали, только жажду крови, которую было легче утолить, собираясь вместе.

Я выбралась на открытое пространство поля, засеянного какими-то низкорастущими (до колена) злаками. Да, я эльф, но это не значит, что я должна разбираться в растениях и всей этой ботанической лабуде, которую Покровители придумали для того, чтобы их дети не умерли с голоду.

Хайе, да сколько же тут этих тварей? Насколько я могла судить, уже не менее трёх десятков тушек валялось на пути от оврага до поля, кое-где их с аппетитом жрали их же, скажем так, соплеменники. А вокруг меня щелкают челюстями, подпрыгивают и возбужденно рычат и визжат еще столько же мерзких тварей. Кажется, пришло время колдовать.

Я не люблю обращаться к магии, потом чувствую себя очень плохо, опустошенно. Моя бабушка говорила, раньше эльфы и другие расы могли колдовать сколько угодно, не испытывая никаких проблем. Сейчас не то время, запасы магии, производимые сердцем нашего мира, истощаются, пользоваться ими становится все тяжелей, приходится всем нам надеяться только на себя и свою физическую силу.

Эх, да простит меня староста Малашево, как бишь там его зовут, но урожай я ему чутка подпорчу. Хайе, косорылые!! Я сверкающей мельницей клинков прошла по упыриной толпе, разбрызгивая их проклятую черную кровь, твари с визгом шарахнулись в сторону, давая мне время сконцентрировать на ладони холодный голубоватый сгусток энергии моей сущности. Меч я успела сунуть себе за спину, в свободной руке собирая родовую стихию воды. Бросать сформированный шарик льда в тварей не имело смысла, ибо пока замерзают одни, на мою спину запрыгнут другие. Поэтому я понадеялась на вчерашний ливень и швырнула ледяной пульсар себе под ноги, высоко подпрыгнув. Сверкнуло и зашипело просто оглушительно. Я поскользнулась при приземлении, но упрямо осталась стоять. Твари очень прыгучи, наверняка сдохли не все. И точно, воспользовавшись моим кратким помутнением сознания от выброса магии, одна упыриная морда запрыгнула на плечо руки, держащей второй меч, и, торжествующе рыкнув, впилась зубами в плечо. Хайе, Куонову ж мать!! Я стиснула зубы, свободной рукой схватилась за рукоять кинжала и воткнула его твари туда, где у нормальных животных должны быть глаза. Тварь, заскулив, отпала в заледеневшие злаки, где судорожно дернувшись, окончательно затихла. Не забыть бы забрать кинжал.

Плечо зверски жгло, полдесятка упырей торопливо улепетывали обратно в овраг, догонять их я не стала. Остальные застыли в причудливых позах, как жуткие ледяные статуи прямо посреди поля, убитые моей магией льда, заморозившей ту воду, что была со вчерашнего дня в почве. Если бы эта неделя выдалась сухой, мне пришлось бы туго, радиус поражения не превысил бы пары метров. А так… эээ… похоже, часть честного заработка мне придется отдать как компенсацию убытков, поле погибло практически все. Ну, кто, скажите мне, делает стратегически важные посадки рядом с оврагом, откуда пару раз в сезон лезут упыри? Вот так и скажу старосте, когда будет предъявлять претензии. Головой надо думать, а не ж.. ну или чем он там думал.

Голова кружилась, рука онемела. Я побрела к сумке, спрятанной в ветвях дуба, где были припасены амулеты и снадобья на этот случай. Далековато я в пылу битвы убежала, однако. Рубашку, конечно, придется выбросить: даже мне понятно, что аккуратно зашить эту рваную дырищу от самого ворота до локтя не получится. Хайе, вот что мне стоило надеть куртку? По крайней мере, серебряные шипы, втыкающиеся в морду даже такую тупую тварь, как упырь заставили бы задуматься. А то нет ведь, потеплело, потеплело!! Бурча себе под нос, я коверкала эти слова так же, как моя старая нянюшка-человек «потяплело, потяплело», почувствовав тепло в груди и даже прилив сил, которых всегда прибавлялось от положительных эмоций.

До дуба осталось несколько шагов, когда внезапно кольнуло сердце. Что ж за яд на зубах у той твари, что меня укусила? Они что, тоже меняются, как и мы? Хайе, это крайне неприятное и несвоевременное открытие… В глазах резко потемнело, я рухнула прямо под дубом, ухватившись за ручку сумки, отчего та, падая, саданула меня прямо по затылку. Вот же Куон все побери.

Глава 2 Полнолуние

Диана

Я лежала на боку и, похоже, умирала. Голова раскалывалась нещадно, мне было больно, страшно и почему-то сыро. Я с трудом разлепила глаза, чтобы увидеть себя на собственной кровати в собственной комнате общежития. Попыталась сесть и охнула от боли в левом плече. На ночной футболке было кровавое пятно. Здрасьте, бабушка, это еще что за новости. Быстро расколупала ворот – ничего, чистая кожа. Отлежала, что ли?

Сон меня не особо удивил, даже такой красочный и подробный. Я часто видела похожие сны, где я боролась с нежитью, квасила медовуху в трактирах, танцевала на балах, занималась любовью, тренировалась. Помню смутно какие-то рыжие дреды. Они всегда снились к неприятностям. Я об этих снах особо не распространялась, считая их порождением моих ночных бдений по средам и чтения соответствующей литературы. Я даже мечтала набить себе что-нибудь из Толкиена на ребра, но никак не могла определиться, что именно хочу. Да и мама принималась причитать, что я испорчу кожу и непременно чем-нибудь заражусь. На кресло мне ту кожу натягивать, что ли? А так хоть особая примета будет, если вдруг голова отвалится и потеряется где-нибудь. Черный юморок, ага. А насчет заразы, так ее и у зубного можно подхватить, как высморкаться.

Утренний кофе без сахара, зато с молоком меня взбодрил, плечо раскаялось в утренней проделке и перестало болеть, как, собственно, и голова, кровь на плече легко объяснилась носовым кровотечением, которые у меня иногда случаются без видимых причин. Мурлыкая себе под нос, я радостно начала собираться к друзьям.

Сборы заняли совсем немного времени, к назначенному сроку, я уже была на привокзальной площали, где на мне с визгом повисли Фатима, обычно сдержанная блондинка-татарочка, и Верка, тонкая и звонкая, как лесной фонарик. Кира и Надежда, более взрослые и солидные, выпускницы медицинского колледжа (или, как шутили у нас в академии, «девочки с училища»), ласково обнялись со мной следом за ними. Парни уже ушли за билетами. Наша группа была можно сказать уникальной, единственной, где количество девочек совпадало с количеством мальчиков. Мы же медицинский ВУЗ, у нас мало парней и много девчонок. Между собой мы все дружили, и прочие группы, разделенные на компании по интересам, нам завидовали. Весело гомоня, мы воссоединились с мужской половиной, загрузились и поехали на поиски приключений.

Я обожаю поезда. Обожаю в них ехать, обожаю смотреть в окно, обожаю вдыхать запах креозота. Я даже немножко выпала из реальности и разговора, подвисла, вбирая в себя глазами красоту осеннего леса за окном электрички. В чувство меня привели щекотка и вопль Верки: «Выходим!!».

Дача оказалась где-то в пикулях, нас туда отвез в два захода Веркин печальный папа. Судя по его лицу и прощальному «Вы тут поосторожнее», с дачей он уже мысленно попрощался. Вот совершенно, кстати, зря, мы очень приличные ребята, между прочим. Дачный домик был узкий, зато двухэтажный. На первом этаже едва помещалась крошечная прихожая и нечто вроде кухни, на втором одна единственная комната с парой кроватей, диваном и низким столиком. Очень даже уютненько, только электричества почему-то нет. Верка сказала, что с окончанием дачного сезона провода питания снимают.

Мы с девочками скоренько настругали салатики, колбасу, хлеб, принесли свечи и накрыли очень даже шикарный для студентов стол. Дальше пошли душевные разговоры, песни под гитару и без гитары, предлагали даже играть в бутылочку, но, видимо, были слишком трезвые, не пошла игра. Ночь давно опустилась на лес и дачный поселок. В небе прямо перед единственным окном, которое я оккупировала единолично, висела большая серебристая луна. И манила меня, звала, обещала нечто волшебное. И честное слово, если бы в этот момент подошел ко мне кто-то теплый и нужный, обнял за талию и прижал к себе, я ни за что бы никуда не пошла. А здесь этот волнующий запах леса, который готовится к долгому зимнему сну, звезды и луна совершенно заморочили мою бедную голову.

Кстати, забавная закономерность: когда я совершала очередной необдуманный, безумный или даже опасный поступок, на небе стояла полная луна. Вроде бы я не мифический оборотень, чтобы зависеть от нее, однако, самые большие глупости я совершаю именно в полнолуние. При наличии благоприятных условий, конечно. Мое первое посещение компьютерного клуба состоялось ровно в полнолуние перед решающим зачетным занятием по нормальной анатомии, что было полным безумием. Самое забавное, что зачет я получила, непонятно как вытянув из собственной мутной, как утренний туман, головы нужные слова.

Даже не взглянув на веселящихся одногруппников, я тихонько, как змея, спустилась по лестнице и выскользнула в ночь.

Воздух был до того сочный и вкусный, что хотелось отрезать себе кусок и унести с собой Напоенный ароматами трав и поздних осенних цветов, с легким, чего греха таить, душком гниющих овощей, который был едва уловим за сногсшибательным запахом опавших яблок. Я гуляла по узкой дорожке, окольцовывавшей поселок, водя носом, наслаждаясь мнимой свободой, как будто завтра нам не надо будет бежать сломя голову через лес на станцию, потом на учебу, потом на работу – и так до бесконечности, как хомяк в колесе.

От колонки, находившейся в переулке, меня окликнули. Я вгляделась в сумрак и увидела Славика, своего одногруппника.

– За водой пошел? – весело, но негромко спросила я, подходя ближе. Славик мне давно и очень нравился, такой веселый, такой высокий, очень умный.

– Ага, чаек вот хочу скипятить, – улыбнулся он мне, продолжая давить на рычаг колонки.

Я хмыкнула:

– А как ты его собрался кипятить, если электричества нет?

– У Мишгана есть газовая горелка, не сцы, подруга, будет нам чаек, – в тон мне ответил Славик, опуская канистру на землю и улыбаясь так, что у меня ладони вспотели, а в горле пересохло.

Такая волшебная ночь обязательно должна исполнять желания. Я, глядя прямо в глаза Славику, серые в густых прямых ресницах, сделала осторожный шаг навстречу. Славик не отвел взгляда, лишь склонил голову. Ну а как ее не склонить, если он дылда, а я коротышка полутораметровая? В школе так и называли «полторашка».

Дыхание перехватило, я нервно облизнулась и коснулась ладошками груди парня. Его руки моментально прижали меня так крепко, что выбили оставшийся воздух из легких. Я впилась в его сухие губы в страстном поцелуе, на мгновение чуть не потеряв сознание от нахлынувших эмоций. Я так долго этого ждала, целых четыре года ждала нашего первого поцелуя! Не заметила, как мы оказались сидящими на земле, я лихо оседлала колени Славика, охватив руками его голову, зарываясь пальцами в коротко стриженые волосы. Он торопливо исследовал мое тело, оглаживал грудь, талию, ягодицы, словно не мог поверить в реальность доставшегося ему сокровища. Что ж ты так суетишься, милый? Мы же никуда не торопимся! В какой-то момент я поняла, что очень хочу продолжения, и тот, кто нравится мне, хочет этого так же, как и я.

Путаясь в застежке, я на ощупь попыталась расстегнуть ремень Славика, когда как его ладони уже сжимали мои ягодицы под джинсами.

– Кхе-кхе, – раздалось над нашими головами.

Романтический запал моментально пропал. Вскочив с колен и развернувшись, я увидела удаляющуюся от нас Фатиму, которую узнала благодаря заметной желтой олимпийке. Не глядя на Славика, я рванула в другую сторону.

Ну да, я знала, черт возьми, знала, что он тоже ей нравится! Но и мне он нравится не меньше! И если я на некоторое время ослабила свое внимание, отдавшись во власть переживаний с молодым ординатором, это вот ни разу не значит, что Славик теперь пожизненно закреплен за ней. Мы все дружим с первого курса, у нас у всех были легкие влюбленности вне группы, но нашим фаворитом с Фатимой продолжал быть Славик. Хотя из-за ее флегматичного спокойного характера я далеко не сразу поняла, что Славик ей небезразличен. И что теперь? Я – тварь-разлучница? Или, наоборот, жертва вероломного изменщика? Ребанный йот, что ж так сложно-то стало?

Покружив по поселку и даже немножко заблудившись, я все-таки вернулась на Веркину дачу. На ощупь поднялась на второй этаж. Легли друзья вповалку, как попало, но парни благородно уступили девочкам возвышенные поверхности, устроившись на полу в спальных мешках. Я тихонько подкатилась под бочок Надюхи и попыталась уснуть. Спать не особо получилось, было весьма прохладно, где тут хранятся одеяла, мы примерно знали, но в темноте их не нашли, а Веруня уже спала крепким алкогольным сном в уголочке дивана прямо в мишаниной курточке, и ей было, видимо, тепло.

Наступлению утра я была очень даже рада, бодрой злой козой вскочив с дивана. С такой ночевки устаешь даже больше, чем с ночной смены. В недолгом сне я металась в бреду, отмахивалась руками от упырей, била кого-то ногами, пока не получила мощный тычок в ребра от Надюхи. Значит, пинала я именно ее. Затихнув, пыталась снова уснуть, но мне уже не давали это сделать воспоминания о поцелуе, горячих руках на моей груди и попе, сверкающих в свете луны глазах Фатимы. Нда, похоже, всерьез обиделась на меня гордая дочь татарских ханов. Дружбу я ее очень ценила, хоть и тяжело такому экстраверту, как я приспособиться к спокойной и даже немного скрытной натуре подруги. Но душа у нее честная, чистая, человек она добрый, хоть иногда и суровый. А Славик… ну, что Славик. Пусть забирает, если так нужен, обойдусь и без него.

Тут мой благородный порыв кончился, на глаза навернулись слезы. Что бы я там себе не говорила, а Славика я хотела сама. Прямо хоть рычи, ну что это за выбор – подруга или парень? А вдруг он моя судьба? А вдруг он именно тот, кого я всегда ждала? Ага, книгам Марии Семеновой привет… В моем возрасте уже можно догадаться, что нет никаких «одних-единственных». Вариантов много, они разнообразны. И более того, со временем в партнере начинаешь ценить совершенно иные качества. И даже удивишься, встретив бывшего парня, как вообще ты могла с ним встречаться и рыдать при расставании.

Группа стонала и медленно приходила в себя, сонными мухами слонялась по комнате в поисках лестницы и своих вещей. Я, злобно сопя, собирала пивные бутылки и всевозможные улики праздника. По мере оживания, друзья начинали мне помогать. Мы всегда убираем за собой, в каком бы состоянии ни покидали место отдыха. Сама я пиво не любила, но поддержать компанию могла и в трезвом виде, ухаживая потом за особо страдающими. В моей котомке всегда были самые простые средства от поноса, рвоты, боли в животе и в голове. Щедро раздав свой запас аспирина и активированного угля, я начала всех торопить, натыкаясь на упорное молчание со стороны Фатимы.

Наконец, вещи мы собрали, холодной водицы испили, Верка задала нам азимут – и мы пошли. Все оделись адекватно, идти было легко. Нелегко было видеть, как задирает носик и отворачивается от меня подруга. А Славик наоборот юморит и делает вид, что ничего особенного не произошло, заставляя уже меня злиться. Да в смысле, блин, все нормально? Ни хрена не нормально! На душе было препогано, я уже не любовалась лесом, а угрюмо смотрела под ноги. Группа рассеялась, двигаясь в указанном направлении, ко мне тихо присоединилась Кира, некоторое время мы шли молча.

– Диан, что случилось? Почему Фатима от тебя шарахается? Поссорились? – обеспокоенно спросила она, заглядывая мне в лицо.

От такого простого вопроса и искреннего беспокойства я чуть не разревелась. Пару раз рубанула подобранной с земли палкой по высокой крапиве, к зарослям которой мы как раз подошли:

– Кабачки трофейные не поделили, ага… – попыталась пошутить я. – Да блин! Целовались мы со Славиком… – выпалила правду, глотая комок в горле.

Кира понимающе улыбнулась:

– А-а-а, тогда понятно. Ну, не переживай так, она с ним тоже целовалась, – выдала она, наблюдая за желтой олимпийкой, маячившей впереди вместе со славиковой клетчатой курткой. – И спали они, кажется, обнимку. Наш Славик везде успел наследить, настоящий альфач! – саркастически закончила она притворно восторженным голосом.

Мне хватило мозгов понять, что издевается она вовсе не надо мной. Я замерла на месте и забыла, что собиралась заплакать. Как я это утром-то не заметила кто где спал?! Валера, твой выход.

– Да чтоб у них прямая кишка наизнанку вывернулась! Целовалась? Спали?! Надеюсь, они обменялись неизлечимым герпесом, как минимум, и теперь у обоих хлеборезки вспухнут, как попкорн! Ребаный йот! – обида на Славика, обида на Фатиму и на собственную наивность и глупость поднялись в моей душе серым туманом, придав мне реактивное ускорение. Вот что это такое было, а? И еще меня делают виноватой, псины сутулые! Тьфу! Лучше тогда одной, чем с ними.

На железную дорогу я выскочила первая. Верка уверенно повела нас вправо прямо по шпалам.

Когда идешь вдоль железной дороги, заблудиться невозможно, думала я. Злость схлынула так же быстро, как вспыхнула, но мне стало тошно и душно находиться так близко от бывшей подруги и Славика – души компании, я спустилась вниз и пошла вдоль насыпи. Мои глаза автоматически стали шарить по иглам и листьям, выискивая грибные шляпки. И, что характерно, нашли! Первый славный рыжик отправился в магазинный пакет, который очень удачно нашелся в кармане куртки. Кажется, вчера мы в нем пиво несли, а после разгрузки я автоматически сунула его в карман.

Рыжики не растут по одному, и я, как ищейка, стала кружить, постепенно расширяя радиус, за что была вознаграждена целой семейкой крепеньких полосатых малышей. Ага, возрадовалась я, теперь будет мне жареха с картохой! Я очень люблю искать грибы, охотничий азарт захватил меня, я махнула рукой притормозившей Кире, мол, сейчас догоню и немного углубилась в лес в сторону от дороги. По ней, кстати, как раз сейчас медленно проезжал черный рабочий локомотив. Да куда я денусь, если дорога всегда по левую руку, а встали мы рано, до электрички еще, должно быть, не меньше часа!

Лес снова принял меня в свои объятия, как родную. Свежий сосновый воздух наполнил легкие, и все мои переживания и обиды незаметно улетучились. Ну его, этого Славика, пусть вначале разберется, что ему надо. А с Фатимкой мы помиримся, не звери какие, люди, договоримся, поди. Грибов было много, нет, не так: МНООООГО! Рыжики, грузди, волнушки, белые, обабки! Маслята я не собирала, не люблю их чистить, но их тоже было просто море!

Наткнувшись на пень с крепкими толстоногими опятами, я поняла, что дальше придется идти без куртки. Потому что рюкзак был забит грибами, в руках был тяжеленный пакет, а бросить их гнить на своем пне в одиночестве я совершенно точно не могла. Сняла куртку, завязала узлом рукава, стянула шнурком горловину и принялась собирать. Нежно и осторожно выкручивала ножки, стараясь как можно меньше вредить грибнице. Обобрав этот пень, а еще следующий, и потом еще один метрах в десяти левее, и ещё…

Я обессилено привалилась к последнему. Все, устала, насобиралась. Надо бы, пожалуй, вернуться к ребятам. Где у нас тут насыпь?

В районе пупка екнуло. Насыпи не было видно. И локомотивов не слышно. Вокруг шумел густой лес, сосны, осины, дубы, редкие ели. На опушке задорно желтели молодые березки. Эх, в молодых березках наверное полно обабков – подумала я. Эй, одернула сама себя, остановись, мать, ты и так уже, как кобыла навьюченная, тянешь три мешка, куда еще-то? И где железная дорога? И где группа, почему они меня не ищут?

Я вскочила, приложила рупором руки и заорала, что было сил «АУ!!», как учили в детстве. У детишек из букваря этот прием спасения работал безотказно, насколько я помнила. У меня он не работал от слова совсем.

– ЭЙ!! Эгегей!!! АУУ!!! – надрывалась я, крутясь во все стороны. Как я сюда пришла? Надо было развернуться и чесать назад, а не вертеться и орать, паникерша хренова. Задним умом сильна, как говорила бабуленька, ага. Так, стоп. Где у нас солнце? Ага, сейчас утро, восток в той же стороне, город тоже примерно там, правда, идти до него около 50 километров… Ну ничего, я же сильная, я справлюсь, прямо как та ворона из анекдота, которая очень могучая, но тупая птица. И я пошла, а что еще было делать. Ну, подумаешь, пропущу сегодня лекции, невелика беда! К практике по полевой хирургии должна успеть. Я выудила из заднего кармана телефон, еще раз убедилась, что связи нет, но на всякий случай включила геолокацию, вдруг-таки набреду на сеть.

Примерно час я шла весьма бодро, ориентируясь на солнце. Потом опять же задним умом, ага, тем, что спрятан в жопе, которая устала ногами шевелить, сообразила, что солнце отклоняется на юг, значит, я отклонилась вместе с ним и, вероятно, гордо вышагиваю в сторону родины бажовских сказок. Надо брать левее. И я взяла. Еще час я шагала медленно, проклиная собственную жадность, но так и не бросив найденные грибы. Люди, где вы? Это же Свердловская область, тут, куда ни плюнь, или секретная военная часть, или коллективные сады с поэтическими названиями «Колокольчик» или «Красная заря».

Еще через час я села и поняла, что выживет кто-то один: или я, или грибы. Жадность обуяла меня, мне хотелось показать всем, какая я хорошая грибница! То есть грибник. Кому показать – а неважно, я ведь горжусь, значит, непременно кто-нибудь оценит. На каждый талант найдется ценитель.

На четвертом часу почти непрерывной ходьбы я была бы рада даже волку, который тихо меня сожрет с гарниром из моих грибов. Надо отдохнуть. За один день пропуска мне ничего не будет, я же не в джунглях потерялась, скоро меня найдут. Правда, надо будет отработать, само собой, профессор Отдухов стребует с меня свою кровавую жертву. Кровавую по большей части из-за мозолей, которые я заработаю, таскаясь на отработки.

Я села у дерева, прислонившись к нему спиной и устало вытянув ноги. И внезапно почувствовала себя очень счастливой. Голода я не чувствовала, где-то недалеко слышится веселое журчание, стало быть, от жажды не умру. Просто сяду прямо тут и буду ждать спасения. Построю хижину из палок и гов… то есть дерна. Я совершенно здорова, хоть и зверски устала, у меня есть грибы, так что смерть от голода мне не грозит, разве что от поноса, если не сумею их нормально приготовить… Зато меня ищут, наверняка ищут друзья и любимые родители. Кроме того здесь просто изумительно красиво! Хотелось никуда не торопиться и поспать…

Лениво наблюдала, как ветер шевелит листву деревьев, причудливо сплетая солнечные блики на земле и траве. Солнечные пятна будто бы проходили друг сквозь друга. Надо же, сонно думала я, как поганки забавно растут кругами. И прямо вокруг меня тоже. И камни торчат интересные такие, тоже кругами, как по спирали… кто это, интересно, построил… тут же ни садов, ни военных…

Убаюканная собственными мыслями, шумом ветра, скрипом стволов я уснула.

– Эй, девонька!

– Ммм, – замычала, отгоняя наваждение. Спать так мягко, так сладко. Ни за что не хочу просыпаться. Пусть идут все лесом, скоро пара, я должна выспаться, а то, как в прошлый раз, опять упаду лицом на обогреватель, уснув на занятии прямо перед преподавателем.

Плечо накрыли громадной ладонью – серьезно, ладонью? Они вообще бывают такого размера? Легонько покачали.

– Вставай, говорю, не дело девице вечером в лесу спать. Эдак и до беды не далеко, так-то, – настойчиво бухтел ворчливый мужской голос, настойчиво теребя плечо.

Кто это у нас такой заботливый, что прям сейчас в глаз получит? Внезапно мне стало вовсе даже не мягко, тело сообщило, что долго лежало на чем-то весьма жестком и теперь будет болеть, под головой что-то полужидкое и неприятно чавкающее. Я подхватилась и заполошно стала оглядываться. Да где это я? Ах да, я же заблудилась! Стало быть, меня нашли? Я обрадовалась спасителю, как родному, и кинулась его обнимать.

– Спасибо, спасибо вам большое, я так устала идти, видите, грибов набрала, а железную дорогу потеряла, а потом за солнцем пошла и вконец заблудилась, а телефон не ловит, ой, а что, уже вечер?! – только сейчас я заметила, что солнце имеет красноватый цвет и вот-вот исчезнет за холмом, возвышавшимся вдали, я стояла по шейку в легкой дымке, мятый пакет (так вот на чем я спала!) лежал у моих ног, рюкзак куда-то бесследно пропал. Я, естественно, расстроилась, там же мои документы и вообще, да и куртку жалко, но быстренько убедила себя, что мы сейчас с фонариком все обыщем и найдем мои вещи.

Мужчина, разбудивший меня, удивленно хлопал глазами. Я присмотрелась: крепкий, бородатый, выше среднего роста, упакован в толстую шерстяную рубаху, перетянутую ремнем с ножнами и коротким мечом, кожаную жилетку, коричневые штаны и черные сапоги. Этот комплект сразу напомнил мне о ролевых играх и исторических реконструкциях, в которых я с восторгом участвовала, когда только поступила в институт. Правда, денег на дорогие платья, чтобы заполучить персонаж какой-нибудь принцессы, у меня не было, но соорудить из подручных материалов простой костюм и отыграть какую-нибудь трактирщицу или, прости Господи, ночную бабочку, могла запросто. О последних и говорить нечего: юбка попышнее, декольте поглубже, знай себе сгущенку лопай и строй глазки, ляпая скабрезности.

А ладони у мужика и правда, как крышка кастрюли: широкие, грубые. Я подняла глаза его на лицо – ничего себе он волосатый! Симпатичный, но прям сильно усат и волосат. Глаза голубые, смотрят строго, сурово.

– Меня Диана зовут! – широко улыбнулась и протянула руку в жесте приветствия.

Он осторожно своей гигантской ручищей сжал мою ладошку, словно опасался ее сломать. А что, такой запросто может.

– Линар, – представился сам. Странное имя какое, ролевой ник, наверное. Но он же видит, что я не из их тусовки, почему продолжает отыгрывать? – Ты зачем у Кругов спать легла? Не учили взрослые, что негоже так делать? Так и душу недолго потерять, так-то. Пошли со мной, нечего тут стоять.

А чего так грубо-то? Я дура, конечно, в семи соснах потерялась, жилье-то рядом, у мужика даже сумки с едой нет, да и грибами я угощу его, чего он злится?

– Я заблудилась и устала. Чего вы ругаетесь, помогите мне лучше грибы дотащить, – я схватилась за пакет, в котором что-то хлюпнуло, а мужик головой покачал:

– Нее, с ТОЙ стороны круга ничего живое целым не проходит, так-то, ты загляни-ка в торбу, – посоветовал он уже мягче.

Я сдуру и заглянула. Невыносимый гнилостный запах ударил в нос, словно я понюхала дохлого ежа. Я перевернула пакет, на землю выпала бурая вонючая масса, жижей плеснув на кроссовки. С трудом удержав рвотный позыв, наклонилась ближе. Грибы я собирала отборные, мамой клянусь, но они будто год пролежали в сырости и грязи, превратившись в неопознаваемое нечто. Я не ела целый день, но жижа воняла так, что я этому даже обрадовалась. Мужику надоела, видимо, моя тупизна, он наклонился и моментально закидал гнилое безобразие сухими листьями, приглушив сногсшибательный обонятельный эффект. В какой-то момент мне показалось, что с большим удовольствием он сделал бы это ногами, как собака.

– А как же я? Я же живая? – зависла я, внезапно осознав слова мужика.

– Ну, то Покровители так решили, люди иногда сюда попадают. Затем мы и прочесываем лес вблизи Кругов. Ты, поди, счастливая была, вот только грибами за проход и заплатила, – он взял меня за вялую руку и потащил в по едва заметной тропе.

Я внезапно почувствовала себя ужасно уставшей, ни сопротивляться, ни разговаривать не хотелось. Голова была пустая, тяжелая и все больше наливалась свинцом. Во-первых, заторможено думала я, игра затянулась. Во-вторых, я и правда чувствовала себя счастливой, когда засыпала. В-третьих, куда меня тащит этот мужик?! Эй!! Я уперлась пятками в землю и вырвала руку.

– Эй, уважаемый товарищ Линар, вы куда это меня тащите, хоть на маньяка не похожи? Я так не играю! – я уперла руки в боки, хотя выглядело это, наверное, потешно.

– Ну дак к нашим, на стоянку, – немного опешил мужик. – Покормим, обогреем, так-то, у тебя руки как лед, – он поводил по воздуху руками, видимо, показывая, как греть меня будет.

Но мне про еду больше понравилось, желудок уже оправился от шока и жалобно заурчал. Я сама схватила Линара за руку и потащила его дальше по тропе со словами:

– А вот так я играю! Пошли кушать!

Линар

Я, как всегда, взял на себя квадрат с Кругами. Гиблое место, нехорошее. Вроде и лес здоровый, пауков нет, болот нет, ягоды да грибы растут – а неспокойно, все же. Тонкие места они завсегда тревожат душу. Зверь нервничал, ворочался, ворчал. Но обращаться я не спешил. Против упырей и туманников полоса керенийской стали куда как лучше когтей, так-то.

На лес к вечеру стала опускаться дымка. Она лезла в нос, щекотала, заставляя жмуриться, как перед чихом. Пожалуй, надо заканчивать со службой, не молод уже, так-то. Вернуться к Лаире, нянчить внуков, маленьких волчаток. Да, так и сделаю, приду к воеводе, подам в отставку, так-то. Отпустит, я не сомневаюсь даже, столько лет вместе в патрули ходим.

Зверь насторожился и тревожно рыкнул, призывая сосредоточиться. Я осторожно принюхался. Пахло листвой, гниющей хвоей, грибами и… духами? Тонкий, свежий запах щекотал ноздри, звал и тревожил. Он вел меня прямо к каменным спиралям, которыми давным-давно маги с нашей стороны отметили тонкое место между мирами. С ТОЙ стороны к нам просачивались эмоции, мысли, намерения, которые под действием магии нашего мира могли превращаться в настоящих чудовищ. Например, упыри – это страх. А инкубы с суккубами – похоть и вожделение. Туманники – обида. И душ неприкаянных в таких местах много летает, как наших, так и с ТОЙ стороны.

Следуя за запахом, я осторожно пробирался в центр спирали. Разведя руками кусты, я увидел ребенка, мирно спящего на какой-то блестящей сумке. Кто такого мальчонку в лес отправил? Опять история со злой мачехой? Только вот одет он не по-нашему. И пахнет иначе. Да неужто он … с ТОЙ стороны?

Я подскочил, внимательно осмотрел пацана. Вроде целый, только вот… не мальчик это вовсе. Не бывает у мальчиков грудей. И фигура вполне себе женская: с широкими бедрами, тонкой талией. Ладная такая девчушка, прическа только дурацкая, так-то. У девицы коса должна быть, а тут срам один, хохолок на макушке, остальное и вовсе так коротко, что смотреть тошно. От мешка воняет неимоверно, удивительно, как через этот смрад зверь ее учуял. Оно и понятно, не проходит живое с той стороны. Обычно не проходит, так-то. Надо ее скорее будить, а то какая-нибудь неприкаянная душа прицепится, и станет девчонка живым мертвецом. Добрые-то души они на перерождение уходят, а всякие бандиты, самоубийцы несчастные, так тут и болтаются, жертву ищут. И приходят иногда в деревни грибники, которые родных не узнают, а потом вонять и разлагаться на ходу начинают. Душа тело занимает, а оно не принимает ее, умирая медленно и страшно, так-то.

Я потряс девчонку, она мычит, отбивается. Ничего, у меня своих таких дома пять штук, с юными девицами умею обращаться. О, вскочила, благодарит. Думает, верно, что свои ее нашли. Какая же она маленькая, как воробушек встрепанный, так и хочется в горсть взять и пригладить перышки, успокоить. Немного отчитал ее, чтобы не вздумала больше спать у Кругов, надо же додуматься! Обиделась, торбу свою мне тычет, грибы, говорит, там. Те грибы тебе долго жить завещали, так-то, пичуга.

Вонь на полянке стояла невыносимая, аж голова разболелась. И дымка сгущаться начала. Как бы в такой дымке на туманника или упыря не нарваться. Что-то же девчонка тут делала, поди, обида или страх ее в лес загнали. Вещей у неё при себе почти и не было, а что испачкалось, в лагере отстирает. У нас в отряде и девицы служат, племянницы мои, помогут, если что, так-то.

А девчонку, похоже, откат от перехода нагнал. Перешла-то она во сне, сама не заметила, а только Круг он все одно свое возьмет. Не здоровье, так хоть силы колдовские, или жизненные. Надо ее быстрее на стоянку тащить, иначе точно на тропу без сил свалится. Остановилась, вырвалась, выговаривает мне. Ой, не могу, какая она смешная и маленькая, еще выступает чего-то, с характером. Был бы у меня сын – не рассуждая, сосватал бы, справная девка, так-то! Покормить пообещал, так она вперед меня побежала, откуда только силы взялись.

А туманник за спиной где-то, загривком его чую, так-то, но надо сначала пичугу увести. Она теперь все равно пару дней в беспамятстве проваляется, вернусь за ним еще.

Глава 3 Туманник

Диана

Я проснулась легко, будто просто моргнула. События вчерашнего дня каруселью закружились в голове. Фатима, Славик, грибы, бесконечная усталость, мужик, похожий на медведя, большой костер, к которому я почти бежала, а потом все, ничего не помню. Я уперлась руками в лежанку и заставила себя сесть. Солнечные лучи пробивались через матерчатый полог, наверное, лежу в палатке. Внутри просторно, ой, да это целый шатер! Рядом стоит пара раскладных коек, рюкзаки, у приоткрытого входа, за которым виднеется желтый лес, висит какая-то одежда. Рядом с моей кроватью разложен столик, на котором расположились стакан с водой, несколько баночек темного стекла, чистое полотенце. Значит, я все-таки дошла до лагеря ролевиков. Жалко, что грибы мои испортились, как такое вообще могло случиться? Ничего не помню, а ведь тот мужик, когда со мной разговаривал, что-то и про грибы объяснял.

Я запоздало спохватилась, что я уже вовсе не в футболке и джинсах, а в льняной тонкой рубахе с широченными рукавами. Это кто еще такой бессмертный меня переодевал? Убью гада, только вот… Я судорожно шарила руками по телу. Трусы оказались там, где им положено, у меня ничего нигде не болело и не тянуло подозрительно, так что я чуть подуспокоилась, раздумав убивать позаботившегося обо мне человека.

Спустив ноги с койки, почувствовала небольшое головокружение. Я вцепилась в край кровати, не хватало еще свалиться на пол. На длинную рубашку капнула кровь. Ну блин, еще и носовое кровотечение. Я схватила первое, что попалось под руку – полотенце – и прижала к носу. Задирать голову не стала, наоборот, опустила ниже, чтобы кровь не заливалась в горло. Осторожно встала, пошатываясь, направилась в сторону полога. Странно, это меня от голода шатает, что ли?

Я почти доковыляла до выхода, когда узкая полоска света вдруг стала широкой, а меня сбил с ног некто, ворвавшийся в палатку.

– Ребанный йот, – прокомментировала я ситуацию, сидя на полу и разгоняя рукой цветные пятна перед глазами. Забавно, на дворе осень, а пахнет почему-то летом.

– О, миледи, простите, простите меня! Пахло кровью, я испугался, что с вами что-то случилось, что тварь пришла за вами из леса, я так спешил, что все испортил, надеюсь, вы не ушиблись, простите меня, миледи! Вы так прекрасны… – залопотал приятный юношеский голос в неподдельном волнении.

Миледи, ага. Он, похоже, чокнутый. Я, конечно, не урод, но и от общепринятых стандартов красоты весьма далека. Про крошечный рост я уже говорила, хотя это скорее преимущество, поскольку все кругом считают меня маленькой и безобидной, не замечая моей истинной «сучности». Фигура моя нечто среднее между грушей и песочными часами, при этом ни разу не хрупкая. Да, относительно тонкая талия, заметная при определенном ракурсе, но при этом широкие, как у пловчихи, плечи, грудь двойка, большая круглая попа и полные ноги с, как заявил мне один ухажер, опоздавший со своей симпатией на пару лет, красивыми коленками. Лицо приятное (при удачном освещении), загорелое, но при этом густо осыпанное бледно-коричневыми веснушками, которые не покидают меня даже зимой. Самая заметная часть моего лица – глаза. Они большие, выразительные, золотисто-карие, ресницы, если их хорошо накрасить, тоже вполне достойные. Что мне в себе всегда очень нравилось, так это руки с тонкими изящными запястьями, длинными чуткими пальцами и красивой продолговатой формы ногтями. Руки мне как будто достались от какой-то аристократки, никогда не знавшей тягот физического труда. Зато ноги типично рабоче-крестьянские, с широкой стопой, будто созданной для носки лаптей. Волосы на голове особой красотой никогда не отличались, будучи самого банального темно-русого цвета (цвета пыльной мыши), за лето выгорая до рыжевато-русого. Тонкие и слабо-волнистые, они не держали форму без специальных средств, а времени на укладку мне всегда было жалко. Поэтому нынешней весной я потребовала у парикмахерши ультракороткое пикси, найдя подходящую фотографию в журнале. Так что со спины меня вполне можно было принять на маленького толстожопого мальчика.

Сбивший меня с ног тип присел и наклонился ко мне, скрючившись в три погибели. Пятна перед глазами рассеялись, на их месте проявилось очень юное лицо, лет семнадцать парню, наверное, а какой хорошенький! Вылитый Максим Каммерер из «Обитаемого острова»! Глазки голубые, брови черные вразлет, щечки нежные с пушком, прямо так и потрепала бы, как котика! Парень тревожно вглядывался в мое лицо, принюхиваясь. Я со стыдом вспомнила, что давно не чистила зубы, а во рту будто кошки нагадили. Полотенце давно упало на пол, кровь остановилась. Видимо, этот нюхач разобрался, откуда пахло кровью, потому что обезоруживающе улыбнулся, подхватил меня подмышки и без малейших усилий посадил обратно на койку, метнулся куда-то наружу, принеся тазик с водой, наполовину пустой, видимо, мне его и нес, и еще одно полотенце. Я моргнуть не успела, как этот котик аккуратно, едва касаясь, вытирал мой нос смоченным в холодной воде полотенцем. От его прикосновений у меня кожу стало колоть мелкими сладкими иголочками, волнами разбегавшимися от длинных пальцев. Это еще что такое? Он же младше меня! Я внезапно почувствовала себя очень взрослой и очень развратной женщиной.

Стерев следы кровотечения, парень выпрямился, я восхищенно ахнула, запрокинув голову. Он был высок, очень высок, сухо мускулист, одет примерно так же, как тот мужик, что нашел меня в лесу. Песочного цвета кудрявые волосы крупными завитками обрамляли гармоничное лицо. Почему мне он кажется смутно знакомым? Я подалась вперед, пытаясь вспомнить, но единственное, что всплыло в памяти, это цветущая сурепка, запах которой ассоциировался у меня с макушкой лета, пусть не такой яркий, как у лилий или петуний, но теплый и медовый… Откуда этот запах, я не могу понять?

«Каммерер» ухмыльнулся и снова присел.

– Миледи, разрешите представиться, Ланкр орд Твист, младший сын воеводы орд Твиста, – он склонил голову. – Как вы себя чувствуете?

От выражения его лица, сияющего восторгом и чуть ли ни обожанием, у меня отнялся голос. Нет, мать, так нельзя, он маленький мальчик, младший сын, которого папа взял с собой на ролевую игру. Нечего засматриваться на ребенка!

– Нормально, – прохрипела я, прокашливаясь. – Кто меня переодел и где мои вещи?

– Лисанна и Лайна, они живут в этой палатке, миледи. Они ухаживали за вами все три дня, а сегодня ушли в наряд, меня назначили им на замену, я нес воду для вашего умывания, миледи, потому что Лайна сказала, что вы скоро должны очнуться.

Я поморщилась:

– Чего ты заладил миледи, да миледи? Я не из вашей игры, я просто в лесу заблудилась, отстала от своих. Называй меня Диана, я не из этих ваших ледей.

Ланкр орд… да Боже ж мой, что за псих выдумывал им имена, нахмурился:

– Мил… простите, леди Диана, о какой игре вы говорите? Мы патрульный Отряд дружины Ербурга… – начал было он, но испуганно замер, потому что я начала хохотать. А тот псих, что придумывал сюжет игры, весьма неплох, название города прямо огонь!

Мой смех плавно пересек черту нормальности и стал больше смахивать на истерический. Какая-то неправильность, ненормальность тревожили меня. И парень этот реагирует странно, будто не отыгрывает, а в самом деле… Да нет. Я икнула и резко прекратила ржать, напугав мальчика еще больше. Мне надо выползти и осмотреться.

– Пусти-ка, малыш, – проскрежетала я, снова сползая с койки, и двинулась к выходу. Вторая попытка выйти оказалась удачной.

Глазам после сумрака палатки понадобилась пара мгновений, чтобы привыкнуть к яркому солнцу. Я, щурясь и ежась от прохладного ветерка, стояла у порога палатки, причем палатки самого обыкновенного размера два на два метра посреди палаточного лагеря из десятка таких же серо-зеленых палаток, расположенных полукругом. В спину засопели, я сделала шаг в сторону. Из палатки, чуть пригнувшись, вышел Ланкр, встал рядом и светло улыбнулся мне. По спине пробежала волна мурашек. Неправильность происходящего царапнула подсознание. Внутри палатки он мог выпрямиться в полный рост, тогда как снаружи шест едва ли на десять сантиметров возвышался над моей макушкой. Хм, мистер Перкинс снова в деле? Я перевела взгляд далее.

Посреди поляны горел костер, над которым на треноге висел здоровенный котел, а незнакомый высокий бородач помешивал варево, испускающее столь соблазнительный запах, что у меня подвело живот. Группа серьезных мужиков, одетых в примерно одинаковые простого кроя рубахи разной степени заношенности, штаны, сапоги, подпоясанные кожаными ремнями, сидели кружком у одной из палаток и что-то бурно обсуждали. У всех в ножнах болтались клинки разных размеров, у некоторых и не по одному. Женщин видно не было, зато из леса вынырнула пара молодых ребят, похожих на Ланкра, тащивших… целую сосну?! Я протерла глаза. Ну да, нормальная такая сосна высотой метров пятнадцать, и ее чуть ли не вприпрыжку несет пара малолеток.

Тихо-тихо, Диана, рано паниковать, может, тебе вовсе это снится. Расслабься и получай удовольствие. Я продолжила осмотр. Рядом с лесом четверо парней лупасили друг друга мечами. Тренировка у молодняка, подумала я. Только что меня смущает? На ролевках участники тоже дерутся, но оружие, как правило, ненастоящее, или облегченное. А тут звон, отдаленно слышимый, не оставляет сомнений что все по-настоящему. Я судорожно вздохнула: вот что неправильно – это все настоящее!!! Не имитация, не игра! Я потерялась в лесу и попала в параллельный мир! И судя по трансформации пространства внутри палатки, здесь есть магия!

Божечки, да я же всю жизнь об этом только и мечтала! Уиииииии!!! Моментально мной были забыты мои родители, старостиные обязательства и учеба, работа – все было забыто перед лицом Его Величества Приключения.

– Значит, говоришь, патрульный Отряд? – повернулась я с безумной улыбкой к мальчику, который был выше меня на две головы.

– Да, м-миледи, – заикаясь, выдал он, сраженный наповал. – Наша миссия уже выполнена, мы возвращаемся в Ербург для доклада.

– Так, малыш, притормози, – я положила руку на его грудь и тут же ее отдернула, пальцы будто током ударило, что меня слегка смутило. – Не пугайся, пожалуйста, я не всегда такая… ммм… неадекватная.

На его месте я бы тут не стояла, а звала бы на помощь. Представляю, как я выгляжу со стороны: грязная, растрепанная баба в балахоне, волосы торчком, то ржет, как гиена, то кровью сморкается, то вздрагивает, как припадочная. И матерится. Да, это цельный образ покорительницы мужских сердец – меня.

– Миледи, вы прекрасны, как полная луна, – заявил Ланкр, прижав свою руку к тому месту на груди, где я его трогала. – Но вам нужно отдохнуть, три дня вы провели в беспамятстве, ничего не ели, только плакали и бредили.

Вот он ушибленный, я на луну разве что формой лица могу быть похожа. Стоп, что? Три дня? Я оттянула ворот рубахи и сунула туда нос, вроде обычный запах тела, это меня что, кто-то еще и мыл все это время?! Сверху раздался судорожный вдох. Я с подозрением подняла глаза и сообразила, что переборщила с воротом, потому что Ланкру мое отсутствие лифчика распрекрасно было сверху видно. Ага. Еще и сиськи мальчику продемонстрировала, осталось грудью покормить. Почему-то эта мысль отозвалась звоном в животе, кровь горячо ударила в щеки.

Я никогда не краснею, никогда не краснею, никогда не краснею! Надо срочно сказать какую-нибудь глупость, чтобы самой отвлечься и парня занять.

– Ланкр, мне надо переодеться, и я очень хочу есть, – с самым невинным выражением лица обратилась я к своему маленькому помощнику.

– Эмм… да, миледи, сейчас все будет, пройдите в палатку, пожалуйста, – он галантно откинул полог, старательно отводя глаза от моей груди, где очень некстати напрягшиеся соски чуть ли не протыкали тонкую ткань насквозь. Пожалуй, это было впервые в моей жизни, когда я пожалела, что не ношу бюстгальтер. Ранее я полагала, что моя грудь еще пока достаточно упруга, чтобы обходиться без дополнительной поддержки.

Я плюхнулась на койку, пытаясь справиться с наплывом эмоций. Ну же, Диана, соберись. Ты всегда и в любой ситуации сохраняешь здравомыслие и самоконтроль, он твоя истинная гордость, а не ручки. Это правда, даже теряя голову от эмоций во время очередной влюбленности, я сохраняла где-то глубоко в голове маленькую холодную стервочку, оценивающую все со стороны. И мои необдуманные поступки тоже оценивала она. Благодаря ей, совершая глупость, я всегда точно знала заранее, что совершаю глупость.

Я попаданка. Попала в параллельный мир, реальность или как его там. Причем для жителей этого мира мое попаданство не является чем-то из ряда вон выходящим. Я стала смутно припоминать, как Линар говорил мне о плате за проход и о том, что я была счастлива в момент перехода. Как отругал меня за сон в неположенном месте, где можно лишиться души. Это все очень-очень интересно, но я перескакиваю с одного на другое.

Для начала мне надо выяснить, что это за мир, какие в нем законы, почему меня не бросили в лесу, а выходили и собираются кормить и да! Кто меня переодел и помыл, раз провалявшись три дня в отключке, я не воняю, как бомж. Снаружи стало как-то очень шумно, а мой «оруженосец» так и не появился следом. Крики, а это и правда были они, усилились, добавился какой-то глухой гул, удары и стоны боли. Да что у них там за развлечения такие развеселые?

Я высунула голову наружу и обомлела. Суровые мужики, сидевшие у палатки, молодые мальчишки, тащившие сосну, все вместе крутились возле леса, нападая на некую туманную фигуру. Фигура будто бы особо и не отбивалась, я не могла понять вообще, что там с ней не так, пока не увидела вроде бы нематериальное щупальце, полоснувшее по ноге одного из парней, отчего тот взвыл и рухнул на землю. Я не давала клятву Гиппократа или советского врача, поскольку еще не была тем самым врачом, но оказать первую помощь считала своим долгом. Поэтому без оглядки кинулась к сражающимся.

Праень лежал чуть в стороне от места боя, опасаясь на него наступить, дерущиеся мужчины пытались теснить тень в сторону, не причинив ей до сих пор серьезного вреда. Ланкр тоже был в гуще событий, отчаянно пластая туман коротким широким клинком. Юркнув им под ноги, я схватила стонущего мальчишку за помышки и, кряхтя от натуги, потянула подальше от драки. Раздался еще один крик, затем удар о землю. Тень издала ужасный торжествующий рев. Я подняла голову и замерла, как в страшном сне: тварь выросла в размерах раза в три, разметав мужиков, как безобидных кроликов, и вопросительным знаком потянулась ко мне. Я некстати вспомнила Хайяо Миядзаки и его Безликого. На поверхности полужидкой, как мне показалось, тени происходили какие-то изменения, будто что-то пыталось вылезти на поверхность. Наконец бесформенная масса сложилась в… лицо Фатимы. Она смотрела серыми прозрачными глазами прямо мне в душу, которая сжалась в комок от ужаса, меня будто парализовало.

«Ты ужасная подруга, Диан. Ты никогда не будешь счастлива, потому что предала меня, теперь я заберу у тебя всеоооо!» – провыло мне в лицо это страшилище непропорционально огромным ртом. Обида на подругу снова подняла во мне свою змеиную голову.

«Хайе, да ты, верно, шутишь! Это ж просто туманник, чего ты ждешь?» – заговорил в моей голове недовольный женский голос, перебивая бубнеж монстра и возвращая меня в сознание. – «Найди его сердечник и долбани, пока он жрет твои девчачьи обидки!!»

Монстр тем временем приобрел ехидную мордашку Славика и что-то там гундел, но я полностью сосредоточилась на маленькой стерве внутри меня, хотя все еще не могла пошевелиться.

«Да очнись же ты, Полторашка!» – орала она, – «хайе, опять самой все делать, ну-ка, подвинься, рохля!» – я против воли уронила свою ношу, выпрямилась и стала как будто даже выше.

В моих длинных белых руках оказалась пара мечей, которыми я с наслаждением рубанула по морде «Славика». О каком сердечнике речь вообще? Но тело само знало, что делать, двигаясь быстро и очень профессионально, обрубая серые щупальца, острые, как клинки. Тень извивалась, вспухала и опадала, пыталась принять форму, которая заставит меня остановиться, пыталась достать щупальцами мою голову. Но в ее густой желейной массе я будто бы заметила спину в желтой олимпийке. Не задумываясь, я метнула правый клинок в эту желтую точку, вокруг меня будто сам воздух взорвался оглушительным ревом – и все внезапно стихло.

Я, тяжело дыша, смотрела на свои руки, которые были вовсе не мои. На высокой груди лежала толстая белая косища, перехваченная простым кожаным лоскутом. Рубаха едва прикрывала попу, выставляя на обозрение мускулистые длинные ноги. Это что же, я выросла? Поседела и стала красавицей?

На рубаху закапало красным, внезапно клинок в левой руке показался очень тяжелым и скользким, а мир вокруг увеличился в размерах. Или это я уменьшилась? Да что за, Кэрролл вас побери, превращения? Я ведь даже ничего не ела! Желудок печально заурчал, подтверждая эту мысль.

«Да все в порядке, малышка,» – зазвучало в моей голове. – «Ты дала мне приют, а я тебя защитила, все как положено. И мы уже встречались в некотором роде. Так что давай знакомиться, Диана. Меня зовут леди Дианиэль Улидинар. Младшая дочь Даларамира Улидинара, правителя Поволжья. Для всех вокруг – леди Ди».

Ага. Вот это мне повезло. И вот хорошо бы в обморок грохнуться, да поднимать меня будет некому, все кругом так же лежат вповалку. Ладно, про маленькую стервочку я знаю давно, теперь мы официально знакомы, очень приятно. И вовсе она не маленькая, чуть не под два метра ростом. Но в каком таком загадочном смысле мы встречались?

«Сны. Ты видела меня во сне. Я давно замечала твое присутствие, словно кто-то чужой смотрит моими глазами и думает по-другому, но не понимала, что происходит,» – ответила мне моя новая старая знакомая. – «А теперь спасай потерпевших. Твой туманник здорово их потрепал».

А чего это он мой-то?

«Хайе, ну а чей! Он за тобой сюда пришел. У границы он был маленьким и слабым, если бы старый оборотень его сразу нашел и прикончил, всего этого не было бы. Тварь хитро пряталась и тихонько проползла в лагерь, ну а тут, почуяв своего создателя, она распоясалась, кушать-то всем хочется! Хорошо хоть не страх помог тебе найти Круг, со злобным упырищей было бы еще труднее справиться,» – очень познавательно сообщили мне, пока я, упираясь ногами, тащила за подмышки раненого бессознательного парня к палатке. В этот момент из леса выскочил десяток человек, одетых аналогично моим защитникам и даже похожих внешне. Родственники они тут все, что ли? Поискала взглядом Ланкра. Он, Слава Богу, как будто даже не особенно пострадал, но получил ушиб всего парня, проще говоря, легкую контузию, и теперь сидел и тупо водил глазами по месту сражения.

Люди бросились мне на помощь, живо вытащили откуда-то носилки, погрузили двоих раненых и потащили в одну из палаток. Я поплелась следом. Десмургию я сдала на пять, да и швы на оперативке мы практиковали до потери пульса, надеюсь оказаться полезной. Еще бы штаны бы мне кто-нибудь дал, а то бегать полдня в рубахе и трусах на пороге октября что-то уже прохладно даже для такой толстоножки, как я. Еще и босиком. Я зашипела, встав пяткой на невидимую шишку.

– Миледи! – меня вдруг подхватили на руки, перемешав в голове небо и землю. Голубые, как незабудки, глаза тревожно всматривались в мое лицо. – Вы целы? Скажите хоть что-нибудь!

Ах, милый мой мальчик, как тут что-то сказать, когда в твоих объятьях мне хочется замурлыкать, как кошке? «Хайе, да осчастливь ты уже этого щенка хоть поцелуем, надоел уже слюной капать,» – насмешливо посоветовала леди Ди. – «И пусть мечи мои подберет, всяко больше пользы, чем тебя таскать.»

– Эмм… Ланни, я в порядке, – сипло заверила я его, еле сдерживаясь, чтобы не закинуть шаловливые ручонки ему на шею. – Отпусти меня и забери мечи, пожалуйста. И принеси мне мои штаны.

Меня осторожно, как хрупкую ценность, поставили на землю и метнулись выполнять просьбу. Я осторожно заглянула под полог палатки с ранеными.

Внутри шла сосредоточенная работа. Две девушки, которых я не заметила вначале, потому что они были крупные, плечистые и высокие, как парни, копались руками в бледном мужчине с русой бородой, вернее в его животе, превращенном в картинку из учебника по военно-полевой хирургии с названием «проникающее ранение брюшной полости». Я не стала соваться им под руку, они явно знали, что им надо делать, и подошла к раненому в ногу юноше.

Порез на ноге был довольно глубокий, почти на всю толщину мышцы, и сильно кровоточил. Я погладила ладошкой высокий лоб парня, обрамленный густыми русыми кудрями – ну ни дать, ни взять, Иванушка из детской книжки со сказками! – тот был покрыт холодным потом, мальчик в шоке. У них что, врачебная палатка есть, а штатного врача нет? Что за недокомплект такой? Почему парню не оказывают помощь?

Я покрутила головой, увидев шкафчик с множеством склянок и коробочек, кинулась к нему, рассчитывая найти что-то, чем можно продезинфицировать мои руки и рану. Понюхав несколько пузырьков, я нашла тот, что совершенно определенно пах спиртом, щедро ливанула на ладонь и тщательно по всем правилам обработала руки. Правда, по тем же правилам их следовало бы вначале хорошенько помыть, но уж чем богаты. Шовного материала не нашлось ни в одной коробочке. Да как они тут лечат вообще?! Экстрактом бадьяна? Мальчик застонал. Я кинулась к нему, бормоча какие-то успокоительные глупости. Ланкр сунул голову в палатку, сияя, как солнце, но я не дала ему и слова сказать:

– Быстро найди мне крепкие нитки и острую иглу! – рявкнула я в него, отчего парня сдуло, на полу остались печально лежать мои джинсы.

Я начала обрабатывать порез, стараясь обнаружить и зажать кровоточащие сосуды. На нервной почве начала мурлыкать мелодию песни, которую мы совсем недавно разучивали ансамблем, кажется, вальс из Спящей красавицы. То, что в палатке воцарилась тишина, я не заметила, продолжая мурчать себе под нос, занятая сведением краев раны, потому что кровотечение вроде бы прекратилось. Слова песни как-то сами всплывали в голове, вместе с параллельными партиями других голосов и музыкой, так что внутри моей головы звучал целый оркестр с хором.

Да где же этот мальчишка бегает, неужели в таком большом лагере нет ни одной иглы? Я начала злиться, при этом старательно выводя рулады уже в виде вокализа.

– Миледи… – раздался изумленный выдох прямо над моей головой, когда в тишине растворилась последняя нота. Я вздрогнула и распахнула глаза, которые, оказывается, зажмурила. Я сжимала в руках совершенно здоровую ногу, только тонкая белая полоса меж моих ладоней говорила, что недавно там был глубокий порез и серьезное повреждение мышц голени.

Я ошалело посмотрела на стол, где лежал мужчина с раной на животе. Огромное количество крови вокруг него и на нем никуда не делось, но вытекать из него она явно прекратила. Девушки, копавшиеся в ране, замерли, подняв окровавленные по локоть руки как по команде «Хен де хох!», со странным выражением на лице, будто бы видя чудо чудное и не веря собственным глазам. Двое мужиков, таскавших носилки и оставшихся в палатке, смотрели на меня со смесью страха и надежды.

– Вы исцелили его, миледи! – благоговейно прошептал Ланкр мне на ухо, отчего коротко стриженные волоски встали дыбом. – И Лагана тоже!

«Да ты сплошной сюрприз, малышка!» – снова заговорила со мной леди Ди. – «И что это за магия такая интересная, которая черпает силы не из мира, а из тебя, но при этом не иссякает? Хайе, что ты вообще такое?»

Кабы я знала. И автоматически после окончания выступления поклонилась всем своим невольным слушателям.

Тишина взорвалась гомоном. Меня благодарили, обнимали, порывались подбросить в воздух, но я, извернувшись, намертво вцепилась в рубаху Ланкра, так что оторвать меня смогли бы разве что вместе с ней. Девушки быстро вытолкали набежавших мужчин, одна из них подняла и старательно отряхнула потоптанные джинсы, протянув затем их мне. Я благодарно приняла и, наконец, отпустив стреноженного парня, надела, сразу почувствовав себя на порядок увереннее. Освобожденный парень смылся без лишних звуков, наверное, чтобы я не успела снова его поймать. Ничего, еще поговорим.

– Лисанна, – серьезно представилась та, что была чуть выше с рыжеватыми волосами, собранными в пучок.

– Лайна, – улыбнулась вторая, светло-русая с двумя косами, скрученными на затылке в причудливый узел. – Спасибо вам, миледи, мы пытались снадобьями остановить кровотечение, но проклятый туманник повредил Лагану печень. С таким ранением даже звериная регенерация не справилась бы. Мы еле успели руки из раны вытащить, когда она сама начала затягиваться, это было просто непередаваемо. Боюсь, сами мы не сумели бы его спасти. Теперь, правда, рубец останется, если бы ваши волшебные ручки лежали на его ране, думаю, заросло бы красивее.

– Ну, так давайте разрежем и срастим заново, делов-то!– нервно пошутила я, запоздало сообразив, что мое чувство юмора могут не так понять.

К моему облегчению, Лайна рассмеялась, а Лисанна тепло улыбнулась.

– Давайте лучше мы найдем вам подходящую одежду, миледи. Штаны у вас чудо как хороши, но они немного… как бы… чересчур облегающие, что ли, а парни у нас молодые, горячие… – Лисанна сделала приглашающий жест из палатки. – За раненых не беспокойтесь, с ними все будет хорошо, они спят.

– Ни слова больше! Девочки, меня зовут Диана, и давайте уже на «ты»! И спасибо, что ухаживали за мной, мне жаль, что доставила столько хлопот.

Лайна снова рассмеялась:

– Нам было совершенно не трудно, мы выхаживаем раненых, правда, магией не владеем, но прекрасно разбираемся в травах и многое можем вылечить отварами и настоями, – гордо сказала она. – Вас… тебя привел дядя Линар, сказал, что нашел тебя в Круге. Мы сразу так и поняли, что ты с ТОЙ стороны. И ты очень важная персона, даже младшего сына воеводы приставили тебе служить. Люди к нам редко попадают. И еще реже в целом виде.

– А в каком виде обычно попадают люди? – с замиранием сердца спросила я, пока мы шли до палатки, где я очнулась.

– В виде неприкаянных душ. В основном. Или безумных калек. Или мертвяков, в которые уже вселились неприкаянные души, – деловито перечисляла Лисанна, не замечая, как зеленеет и вытягивается мое лицо.

«Не вздумай кому-нибудь говорить обо мне!» – рявкнула леди Ди, заставив меня вздрогнуть, – «Я тебя не выселила, а подселилась, потому что недавно погибла, а тебе срочно нужна была защита!».

Но неужели никто из хозяев лагеря не заметил, что во время нападения твари я из коротко стриженной малявки превратилась в великолепную блондинку-культуристку с мечами? И кстати, наличие мечей никого не удивляет, будто так и надо?

«Они еще не поняли, что произошло, но щенок скоро всем разболтает, какие шикарные эльфийские клинки он нашел на поле боя, так и вьется рядом, вон, опять дыру в тебе глазами прожигает, хайе,» – бухтело в голове, пока я выискивала объект недовольства леди Ди, и парнишка улыбнулся, поймав мой взгляд.

– Ого, а что это за мечи?! Какие красивые, похоже, эльфийской работы! Смотри, какое клеймо интересное. Это же герб правителя Поволжья! – загомонили девушки, когда увидели аккуратно сложенные на моей койке слегка изогнутые мечи или правильнее сказать сабли? В оружии не разбираюсь от слова совсем.

«Это уж точно», – проворчала леди Ди, – «Быстро ври, что мечи притащил с собой туманник. Сильные туманники могут забирать и использовать оружие своих жертв,» – скомандовала она.

– Это трофей, взятый у туманника, – быстро сказала я, надеясь, что звучит это правдоподобно, хотя, как по мне, чушь полная. Как туман может создавать или использовать материальные предметы? Впрочем, если вспомнить раны, полученные парнями в стычке…

Девушки удовлетворенно кивнули, словно этот бред был в порядке вещей.

– Похоже, Поволжье скоро объявит траур, такие мечи, должно быть, принадлежали кому-то из правящей семьи, не меньше.

«Хайе, конечно, а потом дядя радостно выпьет за упокой племянницы и продолжит себе править,» – горько съязвила леди Ди. Кажется, не все спокойно в королевстве Датском. То есть, эльфийском. Племянница правителя пария в собственной семье? Но спросить я ни о чем не успела, потому что девушки принялись рыться в рюкзаках, и на меня быстро сыскались сапожки, портянки, длинная теплая жилетка и плотные коричневые штаны, которые были мне безбожно длинны, зато на попе сидели как влитые. Девушки переглянулись и слаженно вздохнули, видимо, подразумевая, что такую большую задницу ни в одни штаны не упихать. Ну, что есть, то есть. Лайна, смущаясь, протянула мне нечто вроде корсета из плотной ткани, но без косточек.

– Это бандаж, он защищает от скользящих ударов по ребрам и… ну знаешь… чтобы ничего не торчало и не тряслось при ходьбе, – пробормотала она, безудержно краснея.

– Оооо, какая нужная вещь! – обрадовалась я, без тени смущения стягивая рубаху и пытаясь упаковаться в корсет. Жаль, для попы такой бандаж не придумали. Может, они вообще не сталкивались с проблемой увесистых нижних габаритов?

Девушки помогли полностью облачиться и зашнуроваться, предупредив, что в суровых реалиях похода рассчитывать мне придется на себя саму, время от времени они тоже участвуют в патрулировании территории вокруг стоянки. Фу ты, напугали ежа голой попой, можно подумать, я собиралась их служанками своими делать!

И тут вконец измученный желудок снова подал печальный зов в надежде, что нерадивая хозяйка его накормит.

Лайна схватила меня за руку и потащила наружу.

Ланкр

Мы сидели у вечернего костра, когда из туманной дымки появился дядя Линар. Вернее сначала появилось нечто мелкое, волочившее дядю за собой с энтузиазмом весеннего лося. В огненных сполохах я легко рассмотрел гостя, но все равно не мог понять, кто это такой. Вроде мальчишка, а вроде и нет, пахнет как девица. Волосы короче даже, чем у меня, глаза, как два блюдца, фигура гармоничная и однозначно женская. Кхм… Весьма женская. Только очень маленькая. Зверь внутри завозился и принюхался. Пахло от девушки лесом, тухлыми грибами и чем-то неуловимым, будто сразу солнцем и водой. Никогда не нюхал ничего подобного. Притащив Линара к самому огню, она успела сказать только:

– Этот вот обещал, что меня накормят! – и потеряла сознание, едва не угодив в костер.

Отец быстро отдал несколько приказов, девушку унесли, Лайна и Лисанна последовали следом. Ну, разумеется, куда ж еще нести девушку, как не к ним в палатку! Я хотел помочь, запах девушки звал меня, как магнит, но отец остановил.

– Не мешайся там сейчас. Перекидывайся и охраняй.

Я охотно кинулся к себе.

Трое суток я сторожил сон гостьи у входа в палатку, девчонки спотыкались об меня и тихо ругались, но я все равно не уходил. Запах соленой воды и солнца не позволял отойти ни на шаг. Хотелось зайти внутрь, прижаться к ее ногам и быть рядом вечно. Девушка плакала, звала какую-то Фатиму, то просила простить, то посылала в баню и на какой-то хер. И это только то, что я смог разобрать. Девушки успокаивали, давали пить отвары, обтирали лоб влажным полотенцем.

А сегодня утром Лайна, снова встав мне на хвост, впервые извинилась и сообщила, что отец отправляет ее в наряд на поиски туманника, которого Линар еще два дня назад заметил у Кругов, поэтому мне надо принять вахту у постели гостьи с ТОЙ стороны. Да я только о том и мечтал!

Перекинулся и оделся у себя, забрал у Лисанны воду с полотенцем и на мгновения замер у палатки, похолодев от ужаса. Оттуда явственно пахло свежей кровью. Что могло случиться за две минуты?! Бросив таз, я метнулся в палатку, врезавшись на полном ходу в свое сокровище, которое оказалось совершенно невесомым, а потому отлетело и так выругалось, что захотелось это записать. У нас все ругаются только именем Покровителя Смерти, склоняя его на все лады, а тут… Поэтично и звонко, как удар хлыста.

Я кинулся извиняться, ведь эта девушка наверняка очень важна для всех… не только для меня. Люди выходят из Кругов очень редко. И обязательно с какой-то великой целью. Ардана притягивает тех, в ком нуждается, и об этом знают все, не только те, кто патрулирует Круги. Кроме того, она так прекрасна… Я что, вслух это сказал?!

Но на полу она может простудиться, ее надо поднять. Ракша Всемогущая, она же совершенно ничего не весит!! А вот откуда пахнет кровью: под ее милым веснушчатым носиком кровавое пятно. Вода! Полотенце!!

Мои руки почти не тряслись, пока я вытирал ее лицо – самое красивое лицо из всех, что я видел. Глаза совершенно необыкновенного золотистого цвета, словно солнечный луч, которым она пахнет. Нежные губы строгой красивой формы, упрямый подбородок и четкие скулы. Она практически моя ровесница, но почему-то ведет себя так, словно намного старше.

Я залюбовался девушкой и позабыл вообще все, чему меня учили, даже забыл представиться. Говорит, не называть ее миледи, она простая, смешная и милая. А как ее называть? Одно то, что ее призвала Ардана, делает ее персоной, равной по важности первым лицам любого государства. От просьбы называть ее «Диана» у меня руки вспотели, а зверь внутри повалился на спину, задрав лапы и скуля от счастья. О какой игре она говорит? И что смешного в названии вотчины князя орд Краста?

От звука ее смеха я чуть песком не рассыпался у ее крепких ножек. Волшебные колокольчики эльфов и оркские бубны звучали в нем, он сверкал солнечными зайчиками и бликами на воде. Я бы слушал его вечно. Но гостья замолчала, отодвинула меня и назвала малышом. Вроде бы ласковое слово, но оно ударило по сердцу, как нож. Ракша Милостивая, она считает меня слишком маленьким, недостойным себя!!

За несколько минут нашего знакомства я познал такой спектр эмоций, которых не испытывал за всю жизнь. Но я все равно буду рядом с ней. Я докажу, что достоин ее. Буду ее тенью и приму как дар любое внимание.

Миледи осматривала лагерь, и что-то происходило с ней, а я тайком наблюдал за тем, как менялось ее выразительное лицо. Смятение, неверие, шок, понимание и… радость? С невыносимо прекрасной улыбкой это небесное создание коснулось меня своими тонкими пальчиками. В месте, где они дотронулись до груди, как будто трепыхнулась теплая птичка, я неосознанно попытался поймать ее ладонью. Она прекрасна, как полная луна… Я что, снова это вслух сказал?! Следи за языком, Ланкр, Куон тебя задери, ты все испортишь! Она решит, что ты и правда глупый подросток, с которым не стоит связываться.

И здесь меня ожидал самый неожиданный подарок в моей жизни: миледи внезапно широко раскрыла ворот рубахи, зачем-то заглядывая внутрь. А меня обдало волной запаха девичьего тела, солнца и соленой воды, который я попытался сохранить, сделав судорожный вдох. То, что мне случайно стала видна ее грудь, нежная и задорно торчащая, она не должна узнать никогда. Как и бурную реакцию моего организма на эту приятную неожиданность. Вроде бы все хорошо, ее нежные щечки даже не порозовели. Держитесь, штаны, Ракша вам в помощь. Благо, мне есть чем прикрыться, мокрое полотенце все еще у меня в руках.

Ее просьба оказалась до ужаса своевременной. Я ругал себя на все лады, что не подумал об этом сам. Она же три дня ничего толком не ела! И в рубахе ей, наверное, неудобно… Так, к Куону лысому мысли о рубахе и о том, что под ней скрыто!! Я со всех ног побежал к Лайану, который сегодня кашеварил, чтобы узнать, когда можно будет покормить мою миледи. Я не успел даже задать свой вопрос, как тревожные крики с тренировочной площадки заставили нас с Лайаном бросить все и нестись, выхватывая на ходу оружие, на помощь. Необыкновенно мощный туманник выполз из леса, набрасываясь на все живое, что видел. Ну как видел, глаз у него нет, как и почти у всех порождений Кругов. Твари идут туда, где есть эмоции и чувства, развиваясь и со временем получая возможность поглощать и плоть тоже.

Это был тот самый туманник, которого наши два дня выслеживали в лесу, невероятно большой и уже материальный. С туманниками лучше сталкиваться по одному, особенно если ты хороший воин. У них всегда есть сердцевина: суть обиды, которая породила его, самое темное, плотное и одновременно уязвимое место. Но если не ты создатель туманника, сердцевину можно только нащупать, увидеть ее способен лишь тот, кто виноват в появлении твари. А это может быть только житель с ТОЙ стороны. Материализованный туманник выпивает эмоции и саму жизнь всех, кто попадется ему на пути. Щупальца тумана становятся настоящим оружием, способным исчезать и появляться снова. Нас было слишком много, туманник пировал и жирел на нас, а мы ничего не могли с этим сделать.

Пока не появилась ОНА. Моя маленькая отважная миледи пришла на помощь прямо босиком в своей огромной испачканной кровью рубашке, попыталась вытащить моего старшего брата с поля боя. Страшный рев почти оглушил меня. Туманник нашел своего создателя. Нас разметало, как молочных щенков. Я ударился об землю так, что мне было видение: моя маленькая принцесса внезапно превратилась в высоченную эльфийку с длинной косой, которая двумя блестящими мечами за одну минуту мелко изрубила и уничтожила тварь. Мой рассудок напрочь отказывался верить моим собственным глазам.

Раненых понесли на носилках в полевой лазарет, а неугомонная миледи кинулась следом, но наступила на что-то острое и скорчилась от боли. Я не мог отказать себе в удовольствии прижать ее к себе. Такая хрупкая, такая отважная. Она снова дала мне поручение. Ну, хоть что-то сегодня я должен довести до конца, иначе отец меня просто заменит кем-нибудь постарше! А я никому не хочу отдавать возможность быть рядом с ней. Мои руки ещё долго ощущали тепло миниатюрного тела той, что уже в своих тонких ручках держала мое сердце.

Клинки сыскались там, где я и ожидал их найти. Роскошные, слегка изогнутые, скорее всего, они должны висеть за спиной воина. Когда приедем в город, надо будет раздобыть ножны для них и преподнести их в подарок миледи. Великолепные и отлично сбалансированные парные мечи явно эльфийской работы, принадлежавшие, кажется, кому-то из правящей верхушки Поволжья. Вероятно, если невольным создателем туманника была миледи, она смогла забрать у него оружие его жертвы. Очень странно, что столь высокородный эльф внезапно оказался в одном лесу с нами у Кругов именно сейчас.

Я отнес клинки в палатку миледи, забрав ее штаны с веревки, где они сушились. Когда я заглянул в лекарскую палатку, там было все довольно тревожно. Лаган, кажется, умирал, от него пахло обреченностью и кровью, девочки выбивались из сил, пытаясь ее остановить. Миледи крутилась возле брата, ранение которого было не особо серьезным, но требовало внимания, которое Лайна и Лисанна оказать никак не могли. Если мышцы срастутся неправильно, каждое движение будет причинять боль, и брат станет хромым волком, который совершено бесполезен для стаи, ибо в дозоры ходить не сможет.

Ее отчаянные глаза и нежная просьба принести нитку с иглой поставили меня в тупик: она что, штаны ему штопать собралась? Они рваные, конечно, но это вроде бы слегка неуместое занятие? Но не спорить же с любимой девушкой. Любимой? Кажется, уже да. Такого всепоглощающего восхищения я еще в жизни ни к кому не испытывал.

Я, насколько мог, быстро принес требуемое, и окаменел позади миледи, потому что стал свидетелем удивительного волшебства. Миледи пела. Что-то неизвестное, принадлежащее ТОМУ миру, но прекрасное. Ее голос плыл по палатке, в него вплетались тенями иные голоса, инструменты, будто целый хор добрых духов подпевал ей и аккомпанировал. Я не понял ни слова, но песня была о чем-то хорошем, о радости и долгожданной встрече.

Рана брата под ее маленькими ручками стала затягиваться на глазах. Лисанна испуганно охнула, когда и у Лагана кровь перестала выплескиваться пугающими толчками, а ткани под руками пришли в движение, притягиваясь друг к другу! Вот зачем появилась миледи! Она целитель! И для нее совершенно неважно, сколько сырой магии находится вокруг, ее силы идут изнутри… Ардана нашла настоящее сокровище. И за нее будет битва между сильнейшими нашего мира. Я-то пропал еще тогда, когда впервые ощутил ее запах, так что вот уже три дня, как моя жизнь принадлежит ей. И теперь мне нет пути назад, я, наверное, погибну в попытке защитить ее, пусть даже она считает, что я слишком юн для создания семьи. Она мой лунный свет и свежий ветер. Ее выбрал волк, но я совершенно с ним согласен: непохожая ни на кого, миледи стала той мечтой, что я искал.

Девочки увели миледи к себе, я отправился, чтобы, наконец, организовать для нее завтрак, хотя было уже время обеда. Я наслаждался воспоминанием об ее сильных ручках, так крепко вцепившихся в мою рубаху, когда дядьки хотели вынести ее из палатки на руках, что в подмышке затрещало. А, ну точно, дырка. Но это неважно. У меня есть игла и нить, которые не пригодились. Зато она искала моей защиты – и это главное. Значит, есть шанс ее завоевать.

Приготовив все необходимое для завтрака миледи, я расслабленно смотрел, как все наши собираются у огня с мисками и ложками. И обсуждают необычайное происшествие. Те, кто не успели поучаствовать, с интересом слушали непосредственных свидетелей.

– Мы должны стоять еще минимум три дня, чтобы Лаган и Лиам могли сесть на коней, – басисто вещал отец. – Потом отправимся, стало быть, в путь и уже днем будем дома.

Нашлись те, кому такое решение пришлось не по вкусу:

– Ну, сколько ж можно! – бухтел старый вредный Ниар, конюх и дальний родственник со стороны мамы. – Сначала три дня ждали, пока очухается девчонка, теперь еще ж три дня, поход увеличился на неделю! Что ж князь скажет…

Отец недобро смерил его взглядом:

– Ты не хуже моего знаешь, как важно доставить любого, найденного у Круга, в княжий терем. Для того, стало быть, Отряды и организованы. Это цель нашей службы, скажет князь. Ты, Ниар, на покой хочешь, я понимаю. Девочка нас спасла. И, стало быть, тебя, дурака старого, тоже. И моего брата и сына. Так что следи лучше за лошадьми и радуйся, что туманник не на твой загон вышел, а на нас.

– Так ведь это ее туманник был, – подал голос Лукас, троюродный кузен и наследник князя орд Краста, – он за ней шел, если бы Линар ее к нам не притащил, то наши бы не пострадали! Вдруг, она сама туманника приманила? Чтобы хорошей показаться? Что там произошло у лекарей, вы-то сами видели? Может, она к Куону взывала? Вдруг ее призвала вовсе не Ардана, а сам Куон? Что, если она вовсе не спасение, а зло?

Многие повысили голос, требуя, чтобы Лукас заткнулся. Но нашлись и те, кто его поддержал, правда, шепотом. Я сверлил его взглядом, не понимая, как это я раньше не замечал, насколько он неприятный тип. А ведь кузен, друг, теперь уже бывший, и будущий князь. Шакал он трусливый, а не волк.

– Девочка целитель. Стало быть, она – самый важный груз Отряда, – наставительно изрек отец, пресекая разговоры.

Что-то долго девочки переодеваются. Скорее бы уже вышло мое маленькое солнце из палатки, эти дураки бы не посмели ни слова плохого о ней сказать. Лукас раздраженно фыркнул и встал с бревна. Уже уходя, задержался возле меня:

– Ну что, Ланни, не надоело подносить штаны этой мелкой занозе? Прямо поразительно, как шустра. С такой задницей и так быстро бегает! Зато, поди, на ощупь мягкая, ты не про…

Что он еще хотел сказать, я не стал слушать, обратился (Куон побери, опять все зашивать!) и кинулся на обидчика моей недостижимой мечты.

Глава 4 Собачьи бои

Диана

Возле костра происходило что-то, несомненно, интересное и интригующее. Мужики, все рослые и мощные, окружили нечто шумное, рычащее и визжащее, азартно вскрикивали, как болельщики на стадионе. Мы с девочками пошли на звуки и на запах еды. Протиснуться между мужчинами для меня не составило труда, стоило слегка наклониться – и на уровне их поясов, которые закономерно были уже плеч, я юркой куницей прошмыгнула в первый ряд. Ни одного пивного живота я, к слову, не заметила. Как на подбор мужики, высокие, сурово красивые, прямо средневековый спецназ какой-то.

В центре свободного пространства велись собачьи бои. Я, понятное дело, гуманист и не одобряю таких варварских развлечений, но в чужом монастыре, как говорится, своим уставом можно и по сусалам получить. Две здоровенные собаки, песочного цвета и серебристо-серая, грызлись не на жизнь, а насмерть. Как показалось мне вначале. Где они этих собак прятали непонятно, я пока ни одной что-то не видела. И зачем стравили сейчас? Это утреннее развлечение такое? Им не хватило схватки с туманником? Адреналин вскипел?

Песочный пес (а факт «псовости» я внезапно и очень даже подробно рассмотрела, когда он встал спиной ко мне, вздыбив шерсть и азартно помахивая хвостом) явно побеждал, серый просто вяло отбивался. В конце концов, серый пес повалился на землю, хотя никаких кровавых ран не было видно, песочный встал лапой на него и торжествующе и грозно зарычал прямо в зажмурившуюся морду.

Наблюдая схватку, я даже забыла, что зверски хотела есть. Потом заметила возле костра опрокинутую миску и втоптанный в траву ломоть хлеба.

– Мальчишки, – презрительно хмыкнула над моей головой Лисанна. Это она про эту выставку тестостерона, столпившуюся и радостно гомонящую вокруг? Нормальные мальчишки, ага. Она потянула меня к котлу, я с удовольствием подчинилась. Песочный пес обернулся, потянул носом, уставился на меня голубыми, как у хаски, глазами и пошел за нами следом.

– А ты уже ел! – припечатала Лисанна, ткнув в его сторону поварешкой. Я хихикнула и устроилась на большом бревне, стесанном с двух сторон рядом с огромным мужчиной, немного похожим на Ланкра, только шире в полтора раза. Он внимательно на меня посмотрел, я смущенно заерзала.

– Здравствуйте, меня зовут Диана, – представилась я и хотела протянуть руку, но чуть не уронила миску и, ойкнув, оставила руки в прежнем положении.

– Добро пожаловать, миледи Диана. У нас не было пока возможности нормально познакомиться. Я, стало быть, княжий воевода и главный в этом Отряде, Лука орд Твист, – прогудел он мягким басом.

– Забавно, но всех, с кем я сегодня познакомилась, зовут на букву «л», – поделилась я наблюдением, и прикусила язык, испугавшись, что обидела гостеприимного хозяина.

– Так и есть, – важно и гордо кивнул он, – это, стало быть, родовая особенность. В моей семье так заведено. В других кла… старинных семьях, имена тоже начинаются одинаково. Даже не зная фамилии, мы можем догадаться, кто к какой семье принадлежит.

– А если в вашу семью принимают, к примеру, женщину из другой семьи, она тоже меняет имя? – живо заинтересовалась я необычной традицией, ведь она до странности похожа на порядки в каком-нибудь клубе собаководов, правда, там каждому помету дается собственная буква. Одной моей знакомой, заводчице хаски, досталась латинская Х, мы с ней целый вечер голову ломали, придумывая звучные красивые имена пятерым щенкам.

Воевода почему-то покосился на пса, который тихонько пристроился возле моих ног, да так органично, что я даже не заметила тяжести его морды на своих коленях. Умильный взгляд многозначительно намекал на мою миску, но я, когда голодная, очень жадная.

– На усмотрение пары, но это, стало быть, приветствуется, – я почувствовала, что мой брутальный собеседник, чем-то непритворно смущен. Надо срочно перевести тему.

– У вас часто бывают собачьи бои? – спросила я, ласково потеребив пса за ухом, он довольно заурчал и немножко сполз, подогнув передние лапы. Вкуснейший завтрак (я не знаю, как правильно называется смесь из тушеной картошки с морковью и мясом – кулеш, рагу?) я уже съела, стараясь не чавкать громко, и готова была полностью посвятить себя разговору с воеводой.

Мой собеседник, казалось, не мог перестать смотреть, как я чешу за ухом пса песочного цвета, открывал и закрывал рот, медленно заливаясь розовой краской.

– Б-бои? Н-нет, ну что вы. Это так, стало быть, подростки повздорили, – почему-то начал заикаться он, отводя, наконец, глаза. Пес счастливо вывалил язык и зажмурился. Что-то он какой-то громадный. Интересно, у них тут есть маламуты? Этот, к примеру, очень даже похож.

– К-какие подростки? – неосознанно подстроилась я под заикание воеводы. – Эта славная псина что, подросток? Какого тогда размера взрослые собаки?

Лука явно чувствовал себя не в своей тарелке. К тому же у нашего разговора появились благодарные слушатели: почти все мужики, наблюдавшие драку, расселись вокруг костра, кто с мисками в руках, кто без, делая вид, что говорят друг с другом. Но с большим интересом поглядывали на нас. У меня появилось ощущение, что все они знают секрет, который мне вот-вот сообщат и который должен меня шокировать. А они ждут этого момента, планируя насладиться моей реакцией.

– А давай я ей покажу, Лука? – вдруг весело предложил усатый брюнет напротив. Его соседи раскатисто захохотали, оценив шутку, я тоже радостно улыбнулась, хоть и не поняла суть юмора. Вряд ли даже в самой смелой и неприличной трактовке его предложения, этот проказник сможет показать мне что-то необычное. Я же студент-медик, я знаю, как выглядит мужское тело! Правда, в основном видела оное без кожи и серо-коричневого от формалина цвета, но удивлюсь разве что двойному комплекту органов размножения, и то скорее постараюсь подробнее изучить сей феномен, нежели испугаюсь.

– Понимаете, миледи, – кашлянул Лука. – Наш Отряд один из шести, что патрулирует здешние места. Работа эта непростая, вы видели, какие твари могут иногда выйти из леса. Стало быть, обычные люди с такой работой справиться не смогут. Поэтому ею занимаются НЕ люди, – со значением сделал он интонационный акцент, внимательно глядя в мое лицо.

– Значит, НЕ люди? – заинтригованно поддакнула, ожидая продолжения. Ну что я фентези не читала, что ли? Если ты студент-медик, увлекающийся книгами о сказочных мирах, ты, считай, морально подготовлен к любому варианту попаданства! Мне было ужасно интересно, кем окажутся мои новые знакомые. И зачем им собаки, если они сами… НЕ люди?

Я опустила глаза на пса.

– Ланкр? – уже знала ответ, но решила уточнить.

Ланкр в обличье пса… или волка? Несолидно как-то быть оборотнем и превращаться в собаку! Просто он действительно еще подросток, потому я и перепутала. В общем, этот волчонок радостно рявкнул, что даже отдаленно не было похоже на привычное "гав", но, вскочив, завилял хвостом, как обычный дворовый бобик.

– Стало быть, оборотни? – радостно обратилась я к напряженному Луке. Тот с видимым облегчением выдохнул и кивнул, опасаясь, наверное, истерики или обморока с моей стороны.

Да Боже ж мой, это же отличнейшее приключение! Попасть в мир с магией, оборотнями, эльфами, и еще мало ли с кем! Да еще в такую дружелюбную компанию: ухаживают, кормят, развлекают – это же просто предел моих мечтаний! Ну и не без экстрима и загадок, поправила я сама себя, вспомнив о гостье в голове и туманном монстре.

«Хайе, наконец-то,» – пробурчала леди Ди, – «я уж думала, вы с этими волками никогда не разберетесь!».

Да ладно! И ты с самого начала мне все знала и молчала?! Хотелось отвесить смачного пинка, но чьей бы попе он достался? Само собой, моей.

«Конечно, знала! Но гораздо веселее наблюдать за твоими мучениями, чем просто взять и все выложить. Интрига, дорогая, это то немногое, что я еще могу себе позволить,» – несмотря на беззаботный тон эльфийки, я почувствовала, какой горечью пропитаны эти слова. Нам обязательно надо поговорить по душам. Раз уж все равно одна голова на двоих. То есть, даже на троих, если считать гоблина Валеру. Ди, как ни странно, отмолчалась.

Ну, оборотни так оборотни, рассуждала я, гладя назойливо лезущую под руку волчью морду.

– А из-за чего драка была? – спросила я Луку.

– Не обращайте внимания, миледи, – добродушно рассмеялся тот, – молодняк у оборотней горячий, несдержанный, всегда готовы удаль и храбрость, стало быть, показать, ничего серьезного! Со временем научатся в лапах себя держать, а пока им по тридцать не исполнится – так и будут цепляться друг к другу за каждую косточку.

– Да Божечки, Лука, что вы все прицепились к этой миледи? Я не аристократка, в своем мире я просто студентка, будущий доктор, у меня самые обыкновенные родители. Я вообще думала, когда меня нашел этот… как его… Линар, кажется, что у вас тут ролевая игра! – поделилась я с ним своими мыслями. – Пожалуйста, называйте меня Диана!

– Никак не могу, миледи, уж извините старика, – явно кокетничая, ибо на старика он был похож, как я на Ангела Виктория Сикрет, развел он могучими ручищами, густо заросшими черным ворсом. – Таковы, стало быть, законы, принятые в нашем мире: все, кто пришел с ТОЙ стороны Круга, крайне важные персоны, потому что их призвала сама Ардана.

– Кто? – я подняла брови.

– Ардана. Так называется наш мир, – просто объяснил Лука.

Вождь красноко… то есть, воевода рассказал мне самое основное, что необходимо знать попаданцу, о своём гостеприимном мире. Мир Ардана, как я поняла, всегда был энергетически связан с Землей. Трудно было дать точное определение природе таких отношений. Земля будто бы сбрасывала в Ардану свои энергетические излишки, ведь магии в моем мире нет. А Ардана, в свою очередь, перерабатывала эти излишки в чистую магическую энергию и имела возможность получать нужных ей людей на свою сторону. Оказываясь в мире, полном магических потоков и излучений, попаданцы становились своего рода эволюционными рычагами для развития Арданы. Ардана – планета, сходная по своей географии и климату с Землей, только на порядок меньше размером. Основными расами, присутствующими на Ардане были люди, эльфы, гномы, вампиры, орки и оборотни. Расы очень сильно отличаются менталитетом, особенностями магии, традициями, так что смешанные браки довольно редки. В Отряде все друг другу родственники, как я и предположила. Оборотни, как я поняла, живут клановыми сообществами на территории всех континентов, предоставляя свои услуги главам государств, организуя что-то вроде казачьих областей. В моем случае это было княжество Ербургское, в чью столицу мы и направлялись. Само княжество входит в состав королевства Сиеленния, которой руководят эльфы, столица называется Поволжье. Таким образом, я оказалась в эльфийском государстве, территория которого примерно совпадает с европейской частью России. «Азия» на Ардане является пустой территорией, малопригодной для проживания из-за сурового климата и тварей, которых порождает магическое поле Арданы из отрицательных человеческих эмоций с ТОЙ стороны. Казалось бы, местные маги могли бы разорвать такую губительную связь миров. Но что забавно и ужасно одновременно: связь эта многоуровневая и крепкая, как у сиамских близнецов с общими органами, попробуй таких разделить – и погибнут оба.

По древнему закону Арданы все люди с ТОЙ стороны должны быть приняты, как говорится, по высшему разряду и с максимальным комфортом доставлены в столицу, где им помогут разобраться с их Предназначением, будут подыскивать подходящие пророчества или записи касательно их появления и так далее. Разумеется, проживание и питание за счет принимающей стороны. Как по мне, так это просто попытка приспособить потенциально опасное существо хоть к какому-нибудь полезному для государства делу.

Ха, а если, к примеру, Предназначение гостя состоит в том, чтобы пожертвовать собой ради великой цели? Лука уверил, что такого просто не может быть, и он не слышал ни о чем подобном. С гостями с ТОЙ стороны уже больше тысячи все лет носятся, как с тухлыми яйцами в кармане.

Кстати да, продолжительность жизни тут значительно отличается от нашей. Оборотни и орки, к примеру, живут не менее двухсот лет, люди и гномы от ста пятидесяти, дальше зависит от финансовых возможностей и магии. Потому что магическое ядро планеты связано невидимой пуповиной с каждым ее жителем, даже если магического дара нет вовсе. Эльфы и вампиры живут не менее пятисот лет, правда, насильственную смерть тут тоже никто не отменял, погибнуть раньше отведенного магическими законами Арданы срока может абсолютно любой, даже вампир. Раньше, говорил Лука, жили еще дольше, но в последнюю тысячу лет население Арданы словно бы слегка измельчало и ослабело. По-настоящему древних не осталось вовсе – не хватает сил продлевать собственную жизнь.

Как планета не треснула от перенаселения? У них рождается очень мало детей. А еще у некоторых рас в той или иной мере присутствует понятие истинности. Называют это по-разному. Избранные у эльфов, истинные пары для зверя у оборотней. Браки с истинными парами не распадаются, пока один из пары не умрет, но оставшийся в живых, как правило, уходит следом, ведь пара дается один раз на всю жизнь. И вот уже в таких парах детей бывает много. Гномы, люди и орки давно утратили понятие истинной или избранной пары, браки у них заключаются, как и на Земле, по договоренности или по любви. Но и распадаются они так же часто, как и у нас.

Общественный строй у различных рас также отличается. У орков есть гаремы, власть принадлежит султану, и в стране царит махровый патриархат. А вот в Киренике, видимо, для равновесия, официально принят матриархат и многомужество, потому что мужчин-людей гораздо больше, чем женщин. И, что странно, ни одна женщина иной расы не может иметь ребенка от человеческого мужчины. Тогда как во всех других сочетаниях дети рождаются, наследуя расу одного из родителей. В случае человеческих женщин любой рожденный ими ребенок наследует расу отца, но может приобретать дополнительные признаки вроде цвета глаз или магических способностей и от матери.

О религии мне Лука сообщил следующее: на Ардане незримо присутствуют абсолютно реальные личности – Покровители. У каждой расы свой Покровитель. Три мужских и три женских сущности, состоящие между собой в супружеских отношениях. У них есть Храмы, в которых к ним можно обратиться и получить помощь, чудо или пророчество. Но по большей части верой в привычном мне понимании тут и не пахнет, скорее, взаимовыгодное сотрудничество. И есть еще не парный ни с кем Покровитель Смерти. Он отвечает за абсолютно реальное царство мертвых, расположенное, как я поняла, за океаном на юге, на территории местного аналога Австралии, надо полагать. Или Антарктиды. Не то, чтобы это место можно было назвать популярным у туристов. Там души местных жителей и Земли проходят процедуру очищения и направляются на перерождение. Такой вот круговорот душ в природе. Покровителя Смерти зовут Куон, и он является антагонистом и врагом остальных Покровителей. Врагом самой жизни. Его именем ругаются, как в нашем мире дьяволом. С другой стороны есть и что-то вроде культа Куона, последователи которого практикуют кровавые жертвоприношения, делают всяческие гадости в разных государствах, находятся вне закона, одним словом. Как наши сатанисты, только всерьез. Некроманты. Причем, у некромантов нет, в отличие от прочих, каких бы то ни было расовых предрассудков. Они приносят в жертву Куону всех подряд.

Интересно, а магическое образование у них есть? Академии там какие-нибудь? Может, мне стоит подучиться, как-никак, дар у меня есть, его надо правильно развивать, чтобы он мог принести реальную пользу. Но ответ Луки меня опечалил. Да, раньше на Ардане были несколько школ для магически одаренных детей, хотя большинство получало домашнее образование, потому что у разных рас сильно отличаются способности к магии. А теперь почему-то стало совсем мало одаренных детей, сила дара ослабевает даже у эльфов и вампиров. Так что их учат дома, передавая семейные секреты управления родовой магией. У оборотней от изначальных способностей вообще только внутренний зверь сохранился, и то не у всех. А раньше они могли понимать язык животных, управлять ими, слышать природу и саму Ардану.

Лука, в свою очередь, с интересом расспрашивал о моей жизни, будущей профессии, увлечениях. Я обожаю говорить о себе, поэтому без утайки поведала об академии, о своих планах в профессии (хочу стать терапевтом, как мама), об ансамбле и семье. Умолчала только о личной жизни, которой, по сути, не было. Ну и рассказала несколько анекдотов из студенческой жизни, как же без этого. Оборотень хохотал и хлопал себя по коленям, а мои (то есть, конечно, гопника Валеры) выражения, которые тем более насыщали мою речь, чем больше я увлекалась повествованием, быстро ушли в народ.

Воевода серьезно посоветовал не распространяться о моей способности исцелять раны перед посторонними по нескольким причинам. Во-первых, мой дар еще надо изучить, какие раны, в каком количестве я могу лечить, распространяется ли способность на внутренние хронические и острые заболевания, которые, как и у меня дома, куда как более распространены, чем травмы. Во-вторых, при любом раскладе я крайне ценная фигура в политических взаимоотношениях как внутри страны, так и вне ее. Любая влиятельная семья захочет видеть меня в своем составе, меня могут использовать как обменную монету в придворных интригах, могут захотеть похитить, использовать иным образом, несмотря на официальную неприкосновенность. От такой перспективы становилось немного не по себе. Я, разумеется, с готовностью пообещала молчать и не отсвечивать лишний раз.

Наш разговор занял чуть ли ни весь день. Я прерывалась только на еду и посещение отхожего места, чье расположение мне показали девочки. Ланкр все время крутился под ногами, его присутствие в виде волка было для меня гораздо более комфортным, чем в человеческой ипостаси. Куда как легче брать его за лапу, чем за руку. Потому что от прикосновения его рук к коже у меня кровь начинала стучать в ушах, ладошки принимались потеть, а коленки трястись. Я боялась начать заикаться или материться, демонстрируя непроизвольно Валеру. Стыд и срам, одним словом. А лапа она и есть лапа.

К вечеру я, насосавшись информации, сытой пиявкой отпала от Луки. Лисанна пообещала мне вечером полевую баню, я с нетерпением ждала, когда уже можно будет помыться.

Полевые бани я уже видела и была готова к тому, что по сути это та же палатка с пароизоляцией, из-под полога которой клубится пар, а в крыше торчит печная труба. С девочками мы зашли вместе, они показали мне, где что находится, вручили помывочные средства и оставили одну. Мыло оно во всех мирах мыло, а с депиляцией тут очень здорово придумано: средство из натуральных компонентов, которые на Земле не растут, в сочетании с легкой магической доработкой. Достаточно нанести на кожу, и не только выпадет все, что не нужно, но и рост волос задержится минимум на месяц. Чудо-средства для депиляции, нашлось немного, я скорее была удивлена, зачем его вообще возить с собой отряду волосатых нелюдей, потому что оборотницы этим средством не пользуются, им, видимо, не хочется превратиться в лысых волчиц. Флакон депилятора держат про запас именно для гостей с ТОЙ стороны. На всякий случай. У местных человечьих и гномьих женщин средство весьма популярно, поэтому доступно для покупки в любом даже захолустном городке. У эльфиек и вампирок волосы растут только там, где это уместно и красиво, вот же везучие жучки! У орков, что у мужчин, что у женщин, волос вовсе не имеется. Даже ресниц и бровей.

Ну, нет так нет, для меня главное сейчас это чудо-средство с шампунем не перепутать. А то буду как оркская полубаба. Это я о своем росте, разумеется, орчанки все очень высокие и монументальные женщины, как меня просветили девчонки. Лука, смущаясь, втолковывал, что моя прическа шокирует ортодоксальных оборотней, которые считают, что волосами женщина должна суметь укрыть новорожденных волчат. И утешал меня, что в Ербурге я обязательно смогу обратиться к магу с целью ускоренного выращивания косы аж до самой попы. Ага, крысиных хвостов мне на голове еще не хватало. Он всерьез думал, что я, как эльфийка, обстригла волосы по причине личной трагедии. Я никак не смогла донести до него ту истину, что личной трагедией в моем случае являются ни на что не годные волосяные луковицы.

Мылась я быстро, мурлыча под нос песни группы Faun, где знала только мелодию без слов. Песенки эти были, насколько я помнила, про любовь и героев немецкого эпоса, русалок и ведьм. Я позволила себе немножко расслабиться и потупить в пространство, хорошенько при этом пропотев. Как же хорошо в бане! Кроме чистого полотенца мне выдали рубаху со штанами и аутентичное белье (длинные до колен панталоны с топорщившимися оборками), бандаж я зашнуровывать уже не стала. Продолжая мурчать под нос, накинув полотенце на шею, я вышла из банной палатки и в ужасе замерла. Весь отряд сидел вокруг входа в палатку прямо на земле и внимательно смотрел на полог, из-под которого я появилась.

Это что за хиробура тут происходит, ааа?!

Ланкр

Весь день я провел у ног своей принцессы и был самым счастливым волком на свете. Она разговаривала с моим отцом, он разъяснял прописные истины, которые каждый житель Арданы знает чуть ли ни с пеленок. А я любовался ее лицом, умными глазами, восторженно ловя ласковые взгляды и наслаждаясь ее запахом. Она даже не осознавала, как волнительны ее прикосновения к моей шкуре. Я видел, как кривился Лукас, глядя издалека на нас, и мне было очевидно, что он безумно завидует. Он бы и сам не отказался повилять хвостом перед миледи.

Но прекрасный день кончился, как неминуемо кончается все хорошее. Дядя затопил баню и первой пригласил нашу гостью. Лайна и Лисанна не стали смущать ее, вышли через три минуты. Никто не собирался специально следить за палаткой. Все занимались своими делами, готовили ужин, распределяли задания на завтра. Я решил быстренько перекинуться, чтобы не разучиться ходить на двух ногах. Пока я бегал к себе, у бани началось какое-то волнение.

Ну, на минуту нельзя оставить миледи, что там опять произошло?! Перед баней творилось какое-то волшебство. Серебристый туман вихрился в воздухе, складываясь в фигуры людей и животных. Для внимательного наблюдателя было очевидно, что искрящаяся дымка показывает какую-то историю. Миледи еле слышно напевала, кажется, даже не подозревая, что ее странная магия выразилась таким вот удивительным образом. Весь отряд собрался посмотреть. Даже отец, суровый черный волк, с открытым ртом наблюдал, как серебристая полупрозрачная девушка в венке бежит по лесу от юноши, а потом внезапно останавливается и они сливаются в поцелуе. У нас у всех, я клянусь, вырвался вздох удивления и восторга. У Лукаса и вовсе челюсть лежала на земле. Да, моя милая гостья с ТОЙ стороны лучшее, что могло случиться с нашим миром. Легенду ее появления на Ардане будут хранить и пересказывать еще тысячи лет. Пару в лесу сменил корабль в бурном море. Я лично моря никогда не видел, но догадался, что это оно, нам о нем рассказывал наставник. Кораблю было трудно преодолевать огромные водяные волы, но он упрямо двигался вперед, на корме у штурвала, широко расставив ноги, гордо стояла крошечная фигурка капитана. Или штурмана, возможно.

Потом и эта картина исчезла, сменившись величественным вампирьим замком, где на самой высокой башне стояла стройная женщина с высокой прической и смотрела вдаль. Вокруг замка скалы разрезали глубокие ущелья, от взгляда на хрупкую фигурку начала кружиться голова. Кого ждет она в своем замке? Зовет его? Или, наоборот, страшится прихода? Замок подернулся дымкой и исчез. Вместо него засверкало лунными бликами озеро, и девушка с рыбьим хвостом ловко выскочила из воды на камень, чтобы при свете луны перебирать свои длинные волосы.

Внезапно полог откинулся, из-под него вышла миледи, напевая под нос что-то вроде «лорелайлорелай». Мокрые волосы торчали в разные стороны, и сама она была похожа на маленького очаровательного ежика. Который замер на пороге, настороженно уставившись на восхищенных нас.

Звуки затихли, искры растаяли, но, кажется, она успела их заметить, недоуменно уставившись туда, где, затухая, переливалась серебристая дымка. Я вскочил, предложил ей руку и увел от остальных к костру, пока она не успела испугаться. Вдруг вид трех десятков мужиков с блаженными лицами пускающих слюни вокруг места, где она моется, напрочь отобьет у нее желание петь? Или мыться? Мысли о том, КАК именно происходил процесс омовения, я старательно отгонял. Вся ночь впереди, в конце концов!

Диана

Случай с баней убедил меня в том, что музыка в этом мире отнюдь не только средство услады слуха. Ланни, как я, чтобы не спотыкаться языком о согласные, стала его называть, в красках и очень эмоционально объяснил мне, что мои напевы во время мытья спровоцировали магию этого странного, но прекрасного мира, показать отряду целое представление из серебряной дымки, остатки которой я успела заметить в глазах благодарных зрителей. Каким образом и зачем сюжет песен решил материализоваться, хотя почти ни одного немецкого слова я наизусть не помнила, кроме припева Лорелеи? Определенно, мне нужен наставник, и поскорей. И песни для исполнения надо выбирать внимательней, мало ли что еще решит материализоваться. Вот исполню я, к примеру, «Zombie» Cranberries, и все, пипец котенку, повылезают мертвяки в офисных галстуках и сделают себе смузи из глазных яблок гостеприимных оборотней. Хотя песня, по сути, просто метафора современного общества потребления, и вовсе не о живых мертвецах. Прям вот отличненько, что ее слов я не знаю. Король и шут, равно как и Ария, однозначно противопоказаны к исполнению. Только ваниль: про любовь, погоду, пушистых котят и доброту.

Ланни, голубоглазый банный лист, маячил весь вечер рядом, а я наслаждалась необыкновенными ощущениями тепла и защиты. Его легкие ненавязчивые прикосновения к плечам, когда он поправлял на них теплый платок, вызывали пожар в груди и необъяснимое томление внизу живота. Объятий он себе не позволял, что меня немножко даже расстраивало, но я не могла не отдать должное его такту: он не стремился претендовать на все мое внимание, кажется, считая каждую уделенную ему минуту подарком судьбы. Такого к себе отношения я еще не встречала, тем более не ожидала его от подростка. Как я поняла, у оборотней совершеннолетием считается двадцать пять лет, после чего разрешено заключать браки с избранниками. А ему всего восемнадцать, по местным меркам он действительно мальчик, и попал в Отряд отца только потому, что рано обзавелся волчьей ипостасью. Его приятель Лукас и то старше. Правда, лично я с ним не познакомилась, но он все время мелькал где-то на границе периферического поля зрения, сверля меня зелеными глазами. Что-то меня в нем настораживало. Какая-то неуместная к случаю хищность, что ли?

Вечер у костра прошел просто замечательно. Пока волосы сохли, я руками придала им нужную форму. Лайна и Лисанна сушили свои гривы, подсев ближе к огню. Я прямо залюбовалась их волосищами. Но потом представила, сколько времени должен занимать уход за этим сокровищем, а я люблю после пробуждения полчаса сидеть и тупить в телефон с остывающим утренним кофе в руках. Даже ради шикарной прически не готова от этого отказаться.

Я попросила оборотней спеть для меня что-нибудь. Как по волшебству появился инструмент похожий на гитару. Оборотни пели мне красивые песни, напоминающие европейские баллады. Смысл их сводился к воспеванию суровых будней геройских оборотней и кровавых схваток с чудовищами. У Ланни, кстати, обнаружился весьма приятный тенор.

В свою очередь я выбрала самую безобидную «Степь широкую», чтобы показать величие русской народной песни. В ответ на мой творческий выплеск огонь костра, вокруг которого мы сидели, стал скручиваться в спирали и превращаться в огненных птиц, которые быстро распадались искрами высоко у нас над головами. Я так была поражена, что чуть не забыла слова. И поняла, что совершенно очарована Арданой, чья магия так чутко отвечает движениям моей души.

Следующие пара дней прошла в розовых облаках моего увлечения этим прекрасным миром. И немножко малолетним оборотнем, чего уж там скрывать. Ланни тенью следовал за мной, обстоятельно отвечая на вопросы и обучая верховой езде. Я уже раньше сидела на лошади, конечно, но тот первый и последний опыт окончился моим позорным падением с коня, когда его укусила за круп вредная черная кобыла, и он встал на дыбы. Вначале я категорично отказалась, предпочитая позорно ехать на телеге с молочными бидонами (почему-то я сразу вспомнила Костю Иночкина и его поездку в кузове грузовой машины), нежели верхом. Представляла, как я после целого дня в седле ковыляю враскоряку на аудиенцию к князю, злобно кряхтя, как Золушка из анекдота: «Да нахрена мне нужна твоя туфелька». Но Лука заверил, что ехать нам всего несколько часов, и выжидали мы только, когда поправятся раненые.

Их мы с Ланни навещали ежедневно, его старший брат оказался очень милым и обаятельным парнем, и я прямо слышала, как нервно посвистывает носом младший за моей спиной, когда Лиам (а ему, к слову оказалось на десять лет больше, чем моему добровольному телохранителю) целовал мои «волшебные ручки». Вообще я предполагала, что Лагана так и повезут на телеге, но он заверил меня, что после заращивания мной раны и два дня считает слишком большим сроком для восстановления. Лиам и вовсе на следующий после травмы день уже вовсю рвался составить нам с Ланни компанию под аккомпанемент возмущенного пыхтения последнего. Да ты ж мой ревнивый бурундук!

Глава 5 Ай-на-нэ

Диана

На исходе моего третьего дня в лагере внезапно появились цыгане. Вот честно, в мире, где есть магия, эльфы, вампиры и все такое прочее, оказались еще и цыгане. Яркие юбки, скрипки, черные кудри и полный комплект аутентичностей. Медведей разве что не было. Мне нравятся цыганские песни, взять хотя бы «Мохнатый шмель», хотя я этих черноглазых слегка побаиваюсь. Лука коротко просветил меня, когда я принеслась к нему с ворохом вопросом. Обыкновенные по большей части люди, чей предок очень-очень давно так же, как и я, попал на Ардану, обзавелся потомством и вернулся к кочевой жизни. Ассимиляция с местным населением прошла на ура, цыгане расселились по всем континентам и странам. Оказалось к тому же, что по женской линии проявился и стал передаваться дар предвидения. Так что гадать местные цыгане умели без дураков.

Конечно, я не отказалась погадать, когда седая леди, чьи золотые серьги были размером с кольца Сатурна, мне это предложила. Хоть и чувствовала молчаливое неодобрение Ланни. Он что, мужем моим себя вообразил, что ли? Ну и что, что именно он позолотил ручку? Но я ведь не собиралась злоупотреблять и, упаси формалин, отдавать цыганке последние трусы. Ни вещей, ни денег у меня нет, а если бы и были, ни на что бы все равно не годились.

Цыганка сунула в рот трубку и взяла меня за руку. Долго смотрела, попыхивая едким дымом. Я даже заподозрила, что она уснула с открытыми глазами, как это иногда бывает с пожилыми людьми. Но она отмерла, отпустила вспотевшую ладонь и задумалась, уставясь на розовый закат в лучших традициях цыганской неизбывной тоски.

– Что там? Меня съест дракон? Я отвёрткой сделаю пирсинг в пупке? Набью тату со Стасом Михайловым? Какой Армагеддон вы увидели там, госпожа Ванга? – заговорил, разволновавшись, гоблин Валера, пока я недоуменно рассматривала на свою ладонь: вроде обыкновенные линии и мозоль от поводьев на подушечке под безымянным пальцем. Что высмотрела там эта бабка, похожая на сушеное яблоко в белых кудрях?

– Шестерых потеряешь, одного найдешь. Будут с тобой огонь, вода, земля и ветер. И зверь ляжет у ног. Сохрани то, что получишь от каждого из шести. Если не испугаешься, тогда ОНА будет жить, – наконец, проскрежетала старуха и закрыла рот с таким видом, будто ничто в мире не заставит ее снова его открыть.

Нет, ну так каждый может!

– Что еще за шарады, женщина? Давай, Эсмеральда моя бюджетная, разъясняй все подробно, пока я грусть какую непоправимую не сотворила! – откровенно пугая Ланни манерами Валеры, наседала я.

Старуха только отрицательно покачала головой, я скрипнула зубами в бессильной досаде. Ну не драться же с ней, в самом деле! Ланни потянул меня за талию от греха и черепно-мозговой травмы подальше.

– Я не верю им, миледи. Говорят, когда-то давно они могли произносить настоящие пророчества, только магии в мире все меньше, так что и цыганский род ее, надо полагать, давно лишился. Пожилая леди просто мастерски пудрит мозги, за пять монет я бы вам и не такое выдал, да еще в стихах под дудочку.

Я хмыкнула, представив Ланни с кларнетом. Одновременно, такая близость юного оборотня и горячая рука на моей талии заставила меня представлять, как я кладу свои руки ему на грудь, прижимаюсь, встаю на цыпочки, чтобы поцеловать, сердце бьется в груди, как сумасшедшее…

Я не краснею, не краснею, не краснею!

– Ну, давай, удиви меня, славный потомок уральских скальдов, – отступила назад и сложила руки, пытаясь скрыть от невинного мальчика тот факт, что в непристойных своих фантазиях забралась на него, как обезьяна на пальму. За орехами, ага.

Он лукаво блеснул своими топазами (твою мать, неужели все-таки заметил?) и уже открыл было рот, как между нами будто из-под земли выросла горластая черноволосая кудрявая молодуха, которая уперлась мне в грудь лотком с безделушками, а в малыша Ланни упругой кормой, задрапированной юбками. Сегодня я зубы в порошок сотру, похоже. Одно дело, когда рядом девочки, которые практически сестры ему и имеют уже состоявшихся женихов дома. И совсем другое, когда вокруг молодых парней трутся жгучие красотки с зовущими декольте и явным намерением усилить генофонд кочующего народа силой и здоровьем оборотней.

«Хайе, да пусть гульнет разочек твой щенок, ты же на голодном пайке его держишь, может, хоть опыта наберется! А то, поди, обнаженных женщин только на срамных картинках видел,» – досадливо пробурчала леди Ди. Триппера он наберется от этой чернокудрой, сводня ты аристократическая. Я эту язву слушать не собиралась, познав муки ревности к тому, кого, в общем-то, даже не имела права считать своим.

– Ай, молодые-красивые, а кому тут амулеты? Талисманы на удачу, на богатство, на счастье? Ни о чем не спрошу, никому не расскажу, все вижу, помогу найти, покажу, куда идти! Уда… – споткнулась она об мой не шибко радостный взгляд, продолжая волнообразно тереться задом (да что ж ты, гадюка экзотичная, творишь, чтоб в тебе аскариды насквозь ход проели!!) о слегка зависшего Ланни. Зрачки цыганки внезапно расширились, она вгляделась в мое лицо и явственно содрогнулась. – А тебе, яхонтовая, и вовсе удача без надобности!

Наверное, не так уж измельчал цыганский род, потому что девица не иначе, как по волшебству, испарилась, и через мгновение я уже слышала эхо ее звонкого речитатива на другом конце лагеря. Ланни поймал дзен, глупо улыбался и смотрел куда-то в астрал. Даже вот знать не хочу, о чем он там размечтался, жертва цыганского тверка. Я досадливо дернула его за рукав.

– Эй, алло! Яхонтовая на проводе! – гаркнула я в него.

Ланни очнулся и растерянно улыбнулся мне:

– О, привет! Ты что-то сказала?

Сказала, ага. Что с такой эрекцией в людном месте находиться несколько странно и неприлично, дружок. И глаза такие мечтательные, с поволокой. Я фыркнула и чуть не волоком потащила его обратно к огню, где пели и танцевали. Пока парень сидит, палатка на штанах не так заметна, вроде бы. В голове крутилась незабвенная частушка на тему кудрей, растущих у неприличных женщин, которая в данном конкретном случае была прямо ну очень в тему.

Вечер был волшебным, несмотря на все межнациональные недопонимания. Тем более, оборотни были совсем даже не против шумных гостей, а молодняк и вовсе попарно удалялся гулять в осенний лес. Послушав пение, насмотревшись в огонь, я снова не удержалась от сольного выступления. Ланни еще позавчера журчал что-то на тему того, что во время моего исполнения где-то на грани слышимости присутствует и музыка, которая звучит аккомпанементом в моей голове. Может быть, музыканты ее тоже услышат и подхватят? Это в музыкальной школе я пела настолько тихо, что аккомпаниатору приходилось играть, едва прикасаясь к клавишам, чтобы мое мяуканье было хоть чуть-чуть слышно. Теперь-то я, благодаря руководителю моего ансамбля, могу переорать целый хор. Вот и посмотрим, что тут может получиться.

Я вспомнила чудесную песню Эсмеральды про горы Андалузии из мюзикла Нотр дам де Пари, вышла на свободное пространство пред костром, взяла у одной девицы бубен и начала отстукивать не нем ритм проигрыша. Танцевать во время пения я не люблю, потому что пляшу с грацией дрессированного медведя с плоскостопием. Самое забавное, что в танце, когда он сам по себе, я двигаюсь плавно и красиво. Но совместить одно с другим у меня категорически не получается.

Так что, взметнув руки вверх, как это делают цыганки, я, покачивая бедрами, начала петь. Платок, повязанный на талии, заменил мне юбку. Цыгане, поначалу изумленно замолчавшие, стали подыгрывать, звенеть бубнами, девушки помоложе вышли ко мне и сели у ног, разложив свои юбки, как яркие цветы. На словах «Дочь цыган, я пою на любом языке…» на мою спину явственно упали густые локоны, тяжесть которых я ощутила всей головой. На руках зазвенели браслеты, на полуобнаженной груди сверкнуло монисто из монеток. Я хитро улыбнулась и, перебирая босыми (огогошеньки, где мои сапоги?) ногами, побежала вокруг костра, рассказывая всем, что гадать по собственной руке я не могу. Двигалась я легко и изящно, словно с рождения танцевала с бубном у костра. И гадала по руке красивым офицерам.

«Да ты линию жизни от трещины между ягодицами не отличишь!» – внезапно гавкнуло у меня в районе виска, и я будто пришла в себя. Походу леди Ди спелась с гоблином (тот, который гопник с поправкой на волшебство) Валерой. Ребанный йот, это кем же я стала! А ну, вертай взад!

Песню я допела уже стоя на одном месте, ощущая, что внезапно вернувшиеся на место сапоги наделись не на те ноги. Тяжелая грива втянулась обратно в голову, оставив после себя слабую тупую боль и зуд в затылке.

«А нечего превращаться непонятно во что! Ты еще к ромам переметнись и начни глядеть в бесприютной тоске на багровеющие небеса, волшебница, Куон тебя дери!» – материла меня леди Дианиэль, окончательно приводя в чувство. Да, отличная из меня цыганка бы вышла. И сглаз наложу на собственный нос, и загипнотизирую сама себя, цена услуги пара медяков.

Я оглядела зрителей. У всех, включая прожженных цыган, челюсти отвисли, как на фотографии хора Пятницкого. Одна моя подруга из ансамбля говорила о таких кадрах «Сосут у невидимки». Воспоминание пришлось пипец как вовремя, я начала сдавленно хихикать, а зрители отмирать. Лука приглашающе похлопал по бревну, я плюхнулась с ним рядом и взялась переобувать сапоги. Ланни пристроился у моих ног.

– Миледи, я вынужден буду приставить для вашей охраны еще пару моих парней. Иначе, стало быть, цыганский барон не захочет отправляться дальше без вас, – галантно пробасил он. – Мы, конечно, с самого начала знали, что вы обладаете магией совершенно другого свойства, чем то, к чему мы привыкли. Но чтобы она меняла внешний облик вместе с одеждой? Да еще перед таким количеством людей? Такой силы мороков я, стало быть, еще не видел.

Я не стала спорить. Пусть лучше думает, что это тщательно продуманное выступление, чем догадается, что я понятия не имею, как этим управлять. Ланни грел мне ногу, распространяя толпы мурашек каждым шевелением, а меня одолевала дремота. Вежливо попрощавшись с Лукой и остальными оборотнями, я укрылась в палатке девушек. Ланни, мило краснея своими щечками с пушком, предложил охранять мою койку в волчьей ипостаси. Кажется, он весьма серьезно отнесся к словам воеводы. Я же сочла их просто за комплимент моему исполнению. Немного подумав, я пришла к выводу, что совершенно не против наличия Ланни и в человечьем виде. И даже, зная, что намерения его невинны и благородны, чувствовала себя, как кошка у миски сметаны.

Облачиться в рубаху было делом нескольких минут, пока оборотень убегал перекидываться. Волка я совершенно не могла воспринимать как личность, идентичную парню. И уж тем более не страдала зоофилическими фантазиями. Поэтому спокойно позволила ему свернуться в уютный бублик у меня в ногах, пока сама принимала позу «собака, лежащая мордой вниз». Ресницы, кстати, я сняла в первый же день с помощью растительного масла, от чего до бани ходила с лысыми глазами, попахивая подсолнечным семенем. После всплеска магии, вызванного немецким фолком, они, как ни странно, отросли и стали даже лучше, чем были, как ламинированные.

В лагере скоро все стихло, кочевые гости ушли в свой табор, оборотни выставили ночных дежурных и тоже отправились отдыхать. Однако, Лайна с Лисанной еще не вернулись, видимо, дежурные сегодня как раз они. Я повозилась немного и затихла, вдруг вспомнив родителей и друзей. Как там они? И сколько в моем мире прошло времени, интересно? Главное, чтобы с мамой ничего не случилось, когда она узнает о бесследно пропавшей дочери. Бедные мои мама с папой, я почти физически ощутила их боль. И от этой боли, само собой, появились слезы. Волк встрепенулся, беспокойно заскулил и пополз к моей голове. Вытянулся рядом большим мохнатым валиком, заглядывая в мое зареванное лицо, попытался лизнуть в нос. Я обняла его, уткнувшись в шерсть, и заревела, как девчонка. У меня всегда так. Стоит кому-нибудь проявить сочувствие, и я реву белугой, тогда как в одиночестве дело обошлось бы мокрыми глазами и мороженкой.

Всхлипывая в терпеливо замершего волка, я уснула.

Я сидела у костра вдвоем с ромской старухой. Она, как обычно, курила свою длинную, как у индейцев, трубку, глядя в огонь. Было спокойно и тихо.

– Это же не просто сон? – спросила я, не глядя на нее.

Тишина. И только мертвые с косами стоят. Шучу, шучу, я просто очень люблю советский кинематограф, «Любовь и голуби» вообще могу цитировать целыми монологами.

– Да, – скрипит старуха. – Оборотни все равно не дадут поговорить. Лука трясется над тобой, будто ты его дочь. Хотя… – она прищурилась куда-то за мою спину, – тут как раз все ясно. Ха. Истинная пара. Оборотни такие оборотни…

Я оглянулась за спину и увидела выходящую из меня тонкую едва видимую серебристую нить, исчезающую в темноте.

– Хотите сказать, я истинная пара кого-то из них? – сердце пропустило удар, поскольку, я очень даже неплохо осведомлена об истинных парах и законах, по которым они создаются. Лука просветил. Теперь понятно, зачем.

Истинная пара для оборотня – та женщина, или тот мужчина, от которого может получиться самое сильное потомство. Даже если пара другой расы. И для оборотней совершенно не играет роли социальный статус пары или принадлежность к другому миру, как в моем случае. Истинные пары чувствуют друг друга на расстоянии, при гибели одного, второй теряет смысл существования. Оборотень, нашедший свою истинную пару, не может долго находиться вдали от нее, не способен увлечься кем-то другим. Все его существо сосредотачивается на истинной паре и ее благополучии.

– А он… знает? – спотыкаясь на словах, спросила я. С одной стороны, я об этом мечтала всю жизнь, ведь что может быть желаннее для девушки, чем быть смыслом жизни для избранника? С другой, я хотела бы однажды вернуться домой к родителям, а существо с Арданы точно не сможет за мной последовать.

– Насколько об этом может знать оборотень, – пожала плечами бабулька. – Но я пришла не за этим. Я видела твою судьбу.

– О, вы таки расшифруете свою херобуру? – оживилась я.

Старуха покачала головой:

– Нет, я сказала все, жизнь сама пояснит. Но могу кое-то добавить. Тебя ждет много горя на этом пути, девочка, много слез. Тоска, сожаление и боль. Мне очень тебя жаль, ты не заслужила такого Предназначения.

Нет, кошелка белоглазая, ничего тебе не жаль, иначе бы ты не приперлась, как Санта Клаус к сиротке, в мой сон так экстренно перед уходом Отряда – мысленно вступил в диалог злой гоблин Валера. «Она что-то хочет получить от тебя,» – поддержала его леди Ди. Похоже, мне пора называть себя Билли Миллиган. В моем дупле явно становится чересчур многолюдно.

– Зачем вы пришли? – бесцветным голосом спросила я.

Старуха нечитаемо посмотрела на меня. У меня возникло подозрение, что наличие Валеры и леди Ди для нее ни разу не тайна.

– Ты можешь пойти другим путем. С нами. Станешь одной из нас. Мы сможем тебя защитить от поползновений смерти. Став одной из нас, ты станешь невидимой для своей судьбы. Мы можем уйти отсюда вместе. Будешь петь, будешь много поклонников иметь, мужчину выберешь по душе. Много радости получишь, ничего не потеряв. Ведь ты пока никому ничего не задолжала, зачем искать себе проблемы?

Я криво усмехнулась:

– А моя истинная пара? Он же меня обязательно найдет, если то, что я слышала про оборотней, правда.

Старуха, словно подавившись дымом, мучительно закашлялась, но у меня не появилось человеколюбивого желания облегчить ей страдания. Хотя и понимала, что бабка ни в чем не виновата, даже с интересным предложением пришла.

– Пока вы не обменялись клятвами, и ты не получила его метку – он чувствует тебя немногим лучше других. Расстояние и специальные отвары ослабят вашу связь. Все забудется. А потом найдется другая, которая его утешит, уж в этом ты мне поверь. Всегда находятся.

Заманчивое предложение, конечно. Стать вольной птицей, взять себе псевдоним Эсмеральда или Белокурая Жози, петь по городам и селам, заставляя магию плясать и показывать картинки. Стать знаменитой, ни в чем не нуждаться. Заниматься всю жизнь тем, что нравится, получить признание публики.

Но. Это не то, что мне нужно. Я с самого начала разговора знала, какое решение мне следует принять, потому что чувствовала, что отвернувшись от своего Предназначения, я потеряю шанс вернуться. Вряд ли цыгане помогут мне найти путь домой. Ведь решение о моем появлении приняли не они. Им я нужна как человек, обладающий магией, которую они будут использовать в своих целях. А как они будут рады, когда поймут, что я могу лечить раны!

Что касается обещанных слез – так они уже начались. И тоска по дому и семье со временем будет расти. Так что этим меня как раз не напугаешь. Я уже их испытываю. Жизнь любого человека содержит достаточно боли, если он умеет любить. Если мне ее выпадет больше, значит, я крепче других, вот и все.

– Я выбираю тот путь, что мне предназначен, – твердо сказала я. – Я не пойду с тобой.

Старуха хрипло каркнула, что сошло у нее за смех.

– Другого шанса убежать от боли тебе не предложат, девочка. Подумай еще раз. Утром на рассвете табор уйдет с тобой или без тебя.

Костер медленно погрузился в темноту. Старухи рядом больше не было. Что-то дернуло меня назад. Серебристая нить натянулась, причинив сильную боль. Я схватилась за нее, как Иванушка за волшебный клубочек, и побежала. Нить привела меня к скулящему волку, скорчившемуся на земле. У меня сердце перевернулось от жалости. Я легла рядом, прижалась к животному и зашептала:

– Я не ушла, малыш. Я всегда буду с тобой, – боль постепенно ушла, волк расслабился, а я счастливо зарылась пальцами в его шерсть, и забылась, растворившись в зверином тепле. На границе забытья мне показалось, что меня и зверя уносит на мягких волнах теплый серебристый ветер.

Глава 6 Будь моей… сестрой!

Ланкр

Начало сна было ужасным.

Миледи исчезла, я рвался за ней, чувствуя, как по капле из моего сердца уходит что-то важное, самое для меня главное. И это было очень больно. Боль рвала жилы, выкручивала суставы, входила раскаленной иглой в позвоночник. Я был волком и мог только корчиться и скулить. Но она пришла ко мне, моя прекрасная гостья с ТОЙ стороны. Она обняла меня и забрала мою боль, сказав, что всегда будет со мной. Вокруг наших тел появились серебристое облако. Ракша приняла клятву. Теперь мы связаны, хотя, наверное, миледи этого не поймет и не будет помнить. Теперь я должен всегда быть рядом с ней, я отправлюсь с ней в столицу, на край света, на ТУ сторону, куда угодно, и никто не посмеет мне помешать. Потому что она моя истинная пара.

Женитьбу и брачную метку, конечно, придется отложить до моего совершеннолетия. Но это не беда, зато милая Диана привыкнет ко мне и полюбит меня. Я сделаю все, чтобы она меня полюбила, мое счастье, моя милая маленькая леди.

Утро началось с поцелуя. Я проснулся обнаженным, что является естественным следствием смены облика. Странно только, что оно произошло во сне, чего со мной еще не случалось. Быть может, это произошло потому, что во сне мы принесли с моей истинной парой клятвы верности перед Покровительницей оборотней Ракшей? Отец о таком не рассказывал, да и я вообще не слышал, чтобы девушка с ТОЙ стороны стала истинной парой оборотня.

Поцеловала меня моя прекрасная леди, не открывая глаз. Нежно, легко, естественно, будто бы мы уже были супругами. Ее губы были сладкими и волшебными, я замер, не веря своему счастью и, стараясь не напугать миледи, бурной реакцией своего организма. Попросту говоря, я окаменел, продолжая сжимать ее, маленькую и мягкую, в своих объятиях. Я не боялся, что нас застукают девочки: любой оборотень мечтает встретить истинную пару, и скорость развития отношений зависит только от характеров партнеров. Одним словом, любой оборотень нас поймет, никакого ущерба репутации миледи не будет. По крайней мере, среди наших.

Но миледи из другого мира, я понятия не имею, как у них принято ухаживать. А что, если у нее там был любимый человек? Только вообразив это, я тихо зарычал. Она моя! Только моя, загрызу любого, кто протянет к ней свои лапы! Так, тихо, тихо, как говорил медведь в одной из коротких баек, что рассказывала моя принцесса, выдыхай бобер. Соберись, твоя женщина сейчас именно в твоих руках, как и наше будущее счастье. Я никуда не отпущу ее, она останется на Ардане, впереди нас ждут долгие годы в любви и согласии, обязательно с маленькими волчатами. В любом случае, мне не следует торопить ее, хотя видит Ракша, мой зверь просто разрывается от желания пометить и завладеть своей парой прямо сейчас, хотя мне до совершеннолетия ждать еще семь лет. О, Куон всех раздери, как же это долго!!! Я не смею требовать близости от моей госпожи, но я обязан дать понять всем, что девушка занята. Думаю, в этом мне поможет ритуальный браслет, который у нас дарят как символ помолвки. Это просто красивая традиция. Браслет как бы никого ни к чему не обязывает, но девушка не станет носить подобное украшение без веской причины.

Дело в том, что в роду бывает один браслет, который надевают на невесту и потом снимают после свадьбы, передавая следующему в роду, кто готовится заключить помолвку. Пока не заключен один брак, нельзя браться за следующий. Потому, как правило, оборотни не особенно растягивают предсвадебную пору, но брат все равно меня убьет. Расторгнуть помолвку можно в любом храме Ракши по обоюдной договоренности. Наша Покровительница никогда никого не принуждает выполнить клятву, если сердце выбрало кого-то другого. Но истинные пары не распадаются, иначе на Куона вообще нужна такая истинность.

Я тихонечко освободил возлюбленную от объятий и выскользнул из ее постели. Миледи завозилась и, перекатившись, уткнулась носом в то место на подушке, где была моя голова. Ее тянет к моему запаху!! Голое плечо беззащитно выглянуло из широкого ворота рубахи. В голове моментально всплыло воспоминание о тех округлостях, которые я имел нечаянное счастье наблюдать, что укрывались глубже под тканью. Я не смог устоять и жадно, но осторожно поцеловал плечо с загорелой гладкой кожей, пахнущей солнцем и солью, перекинулся и бросился вон из палатки, чтобы выбегать избыток энергии, бурлившей в жилах.

Диана

Я проснулась от того, что Лайна и Лисанна буквально ворвались в палатку вместе с холодным ветром и запахом преющей листвы. Для меня, разметавшейся по койке, такое пробуждение оказало более чем бодрящее действие.

– Ох ты ж ребанный йот! – подорвалась я, кутаясь в одеяло. Волк ушел, хотя его запах еще витал рядом. Как и шерсть, апчхи! Пусть спит в ногах теперь, а-а-апчхи!

Это вовсе не аллергия, просто все лицо оказалось в волосах, будто во сне я его шкурой нос утирала. Впрочем, что-то в этом роде и было, причем Ланкр не виноват, виновата моя потребность прижаться к чему-то большому и пушистому в минуту печали.

– Вот ведь гад Ланни! – возмутилась Лайна. – Почему он оставил тебя одну? Он должен был уйти только после нашего прихода! Вот что значит, взяли ребенка в отряд!

По их меркам Ланни маленький. Чудесно, ребанный йот. Не проговориться бы, что ночь мы фактически провели в одной постели, а то быть мне выпоротой доблестным воеводой за совращение малолетних. Целых три года разницы – ах-ах, Диана, не так тебя мама воспитывала. Самое забавное, что против разницы в возрасте в пользу мужчины я никогда не слышала ничего плохого, даже если она составляла полвека.

– Девочки, все в порядке, – мягко улыбнулась я, вспоминая конец своего сна. – Поце… тьфу ты, пора собираться? Выезжаем?

Лисанна уже паковала вещи:

– Сбор у загонов с лошадьми через час. Ты все успеешь.

Сборы прошли быстро и организованно, как и положено в армии. Мне оставалось только сложить свои немногочисленные пожитки в выделенный мне вещь-мешок, умыться, почистить зубы и посетить уборную. И упаковать мечи леди Ди, само собой. О том, что это именно мечи, я узнала от Ланни. Как я поняла, сабля – рубящее оружие для кавалеристской атаки. Меч, несмотря на внешнее сходство в моем случае, имеет совершенно другой баланс и предназначен для боя на земле. И да, они бывают парными и изогнутыми, как сабли. Их замотали в мешковину и приторочили к седлу. Предлагали повесить на поясе с помощью специально усовершенствованного ремня, правда, пока без ножен, но я категорически отказалась, полагая, что лишние килограммы и острые предметы на бедрах заставят меня ходить враскоряку и бряцать при этом, как набор кастрюль. Шерстяная безрукавка, выданная мне по причине весьма прохладного утра, была очень теплой, но при этом еще и мягкой, совершенно не кололась. Уж не из своей ли шерсти они делают такие удивительно практичные вещи?

Ланкра я все утро не видела и чувствовала некоторое раздражение и беспокойство по этому поводу, поскольку уже привыкла ощущать его рядом с собой как необходимое продолжение самой себя. Настолько привыкла чувствовать его запах и получать его бескорыстную поддержку на каждом шагу, что сделать что-то без его участия казалось уже невозможным.

Так, Диана, соберись, ты же всегда считала, что справишься с любыми трудностями сама, вот и оправдывай собственные надежды. Гордо вскинула голову и отправилась к месту сбора, не переставая сканировать окружающее пространство на предмет обнаружения песочного цвета кудрей, и самой себе в этом не признаваясь. Вот так я замечательно себя обманываю.

«Хайе, да ты же в самом деле влюбилась!» – проснулась леди Ди.

Вовсе нет. Он слишком маленький, чтобы я, опытная двадцатидвухлетняя женщина, могла в него влюбиться.

«Вляпалась, как босиком в свежую коровью лепеху, вроде и тепло, а один хрен дерьмище вокруг,» – мудро высказался гоблин Валера.

Что характерно, да. Я ведь хочу найти способ вернуться домой. Привязать себя всерьез к жителю Арданы будет равносильно отрубленной кисти: вроде жить можно, а все равно уже не то.

«И что теперь нам с тобой делать?» – восклицала леди Ди, пока я с третьей попытки взгромоздилась на выделенную мне лошадку. Отъелась я на оборотневых харчах, однако. Надо бы упражнения поделать, чтоли. А то, понимаешь, демонстрирую посмеивающимся в бороды и косы зрителям ловкость картошки, аж обидно.

«А ни хера не делать,» – Валера был настроен философски, – «че, в первый раз у ней, что ли. Житуха сама разрулит ситуевину, как надо, не хрен сцать против ветра.» Ну целую, мать их, конференцию провели эти умники в моей голове, чтобы сделать вывод о невмешательстве и заплыве по реке жизни как кусок того самого дерьма, в котором Валера большой специалист.

Как только мы спокойным шагом выехали, с правой стороны со мной поравнялась черная лошадь… а нет, конь. Да, весьма и недвусмысленно, конь. На коне сидел сияющий Ланкр. Он не просто улыбался. Его голова могла бы запросто развалиться на две неравные половинки, будь эта улыбка еще на пару сантиметров шире. Он с заговорщическим видом подъехал вплотную ко мне.

– Вы очаровательны, миледи. Свежи, как морозное утро, и прекрасны, как заря.

Слышали, умники интеркраниальные? Я свежа, как утро!

«О Покровители, какая милая банальность!» – нежно съязвила леди Ди.

«Ништяк,» – поддержал ее гоблин Валера.

– Спасибо, Ланни, – улыбнулась ему, будто бы и не было этих жарких споров в моей голове.

Ланни держал в длинных пальцах что-то блестящее.

– Отец дал мне разрешение вручить вам этот бр… дружеский подарок как символ принятия в нашу семью. Это вас совершенно ни к чему не обяжет, только покажет всем окружающим, что вы под защитой и опекой орд Твистов, влиятельной семьи, близкой к княжескому роду! – он протянул мне тонкий серебряный браслет, состоящий из двух половинок с красивым узором, напоминающим кельтские узлы, и застежкой в виде волчьей головы.

– Почту за честь причислить себя к вашей семье, – у горла оказался совершенно непредвиденный комок, который я с трудом сглотнула. Сестрой меня, значит, официально назначил. Впрочем, так и надо, все правильно. Сестра это безопасно. И это правильно. Сестра ведь может легко покинуть семью, так?

«О то ж!» – согласился со мной Валера.

«Я прямо даже не знаю, что тут уместно будет сказать…» – со странной интонацией, в которой как будто чувствовалась зависть, потянула леди Ди. Хм, странно, чему она завидует?

Браслет блеснул под осенним солнцем, волчья голова щелкнула, серебристые искры окутали правое запястье. Что-то теплое и мягкое, как пушистый хвост, провело вверх по руке и груди до самого сердца, браслет словно бы уменьшился в размерах, сев плотно на руку, однако не сковывая движений. Как часть тела или тату. Искры взвихрились облачком между нами, сверкнули, рассеялись без следа. Чудно принимают в семью эти волки, однако. Залюбовалась браслетом и тем, как красиво он смотрится на моей тонкой руке, и не сразу заметила тишину вокруг.

Я покрутила головой. Все оборотни, как один, смотрели на нас. По-моему, даже их лошади смотрели на нас. Некоторые искренне улыбались. Я не о лошадях, разумеется. Например, Лиам и Лука. Лисанна умиленно промакивала кончиком толстой косы влажные глаза и, улыбаясь, хлюпала носом, Лайна ее гладила по плечу, а мне украдкой показывала большой палец. Только сейчас я заметила, что на их руках есть подобные украшения. О, стало быть, это традиция, все нормально. Но были и те, которых сценка привела в состояние далекое от радостного. Пара темноволосых бородачей хмурилась и качала головами. Лукас сжал кулаки и даже приподнялся на стременах, чтобы лучше видеть. Его глаза из зеленых превратились в черные, и это мне совсем не понравилось. Тоже, что ли, хотел предложить опеку своей семьи? Но он ни разу со мной даже не заговорил, чего теперь злиться? Да я ему вроде бы и не нравлюсь: успевала пару раз заметить, как он кривится, глядя на меня.

– Благодарю за внимание! Может уже поедем уже? – смущенно поинтересовалась я у Луки. Он как будто чего-то другого ждал от меня. Моргнул, открыл рот, закрыл, кивнул и тронул коня пятками.

В целом дорога прошла без особых приключений. Ланни был, как всегда, рядом, я легко приняла новый статус названной сестры, хотя юный оборотень нравился мне совсем не по-братски, и рассказывала ему о своих любимых фильмах, шутила и смеялась. Леди Ди помалкивала, Валера активно участвовал в разговоре, благодаря чему я активно насыщала средневековый лексикон моего названного братца жаргонизмами «с перчинкой».

Ланни, в свою очередь, рассказывал о своей семье, жизни до Отряда, о том, как прошло первое превращение в зверя. Случилось это слишком рано для оборотня – всего лишь в десять лет, процесс был болезненным и мучительным. Из-за этого Ланни потом полгода провел в зверином облике, не будучи в состоянии перекинуться обратно. Зато и контакт у Ланни со зверем очень тесный и четко налаженный. М-да, у оборотней подростковый период куда как интереснее. У нас курили, блевали за гаражами после плохого алкоголя, ну и невинность по подъездам теряли, ага. А попробуй-ка разобраться с внутренними демонами, когда внезапно сам превращаешься в одного из них! Пожалуй, Ланни в свои восемнадцать более взрослая и цельная личность, чем тот же Славик в двадцать два.

В город мы въехали через два часа неспешной езды по хорошей грунтовой дороге. Ербург в целом соответствовал моим ожиданиям того, как должно выглядеть подобное место. Очень чистый, с широкими (на две телеги) улицами, построенный преимущественно из дерева. Дома красивые, добротные, в основном двухэтажные, многие украшены затейливой резьбой. Ярко окрашенных построек не встречалось, однако дома старыми не выглядели – дерево сохранило светлый желтоватый цвет. То ли деревья у них такие, то ли магия при строительстве используется, а только город выглядел так, словно построили его только вчера. В центре дороги вымощены камнем, вдоль домов тротуары, ни лошадиных яблок, ни запаха помоев – удивительная чистота. Пахло сосновым лесом и хвоей. Деревьев, кстати, было много, как хвойных, так и обычных березок, рябинок и осинок. Они веселым желтым, зеленым и красным цветом листвы ласкали взгляд. Хотя, казалось бы, я только что приехала из леса, где вообще одни только деревья и были. Однако ж в городе они воспринимались как старые друзья, что пришли в гости.

– Канализацию придумали и разработали эльфы, а в ее постройке в крупных городах помогли гномы. Все, что накаливается в специальных резервуарах за пределами города, магически перерабатывается с помощью артефактов и отправляется на удобрение для сельского хозяйства, – рассказал мне Лука с такой гордостью, будто бы сам лично участвовал в этом проекте. – Миледи, я приношу свои извинения, но сначала мы должны явиться на аудиенцию к князю. У меня четкий приказ привести вас в его дворец сразу по приезде. Князь с нетерпением ожидает вашего появления. И нашего доклада, само собой.

Я ничего не сказала (а смысл, если у него приказ?), но всерьез заопасалась, что после нескольких часов в седле мои ноги еще некоторое время будут считать, что конь все так же между ними. Но надо, значит, надо. Если князь предпочитает видеть потную грязную девицу с ногами кавалериста, то кто я такая, чтобы ему мешать.

Княжий терем напомнил мне Метусельд, каким показал его гениальный Джексон. Высокий, не менее четырех этажей, украшенный искусной резьбой, окруженный красивым парком прямо в центре города, он мне очень понравился. Я не знаток искусства и архитектуры, но с уверенностью могу сказать, что любой эксперт признал бы этот дом шикарным произведением деревянного зодчества. Сказочный и невероятно красивый, он вызывал глубокое почтение и трепет. Территория была окружена каменным забором, но ворота были открыты, жители свободно проходили в обе стороны.

На встречу с князем отправились впятером: воевода, мы с Ланкром, Лиам и Линар. Спешились у внешних ворот, повели лошадей под уздцы, затем откуда-то появились слуги и лошадей увели. Мечи и мешок я брать не стала, впрочем, седельные сумки моих спутников также остались на своих местах.

– До дворца принято идти пешком. На конях по парку передвигаются только нарочные, – словно бы извиняясь, негромко объяснил Лука.

Я кивнула, потому что была совсем не против немного размять отсиженный зад. Впервые я столкнулась с проблемой появления мозолей где-либо еще, кроме стоп. И, признаться, оказалась к ним морально не готова, поэтому морщилась и страдала от невозможности хотя бы поправить белье. Проходящие навстречу оборотни (Ланни рассказывал, что в городе можно встретить представителей всех рас, у жителей Арданы не существует проблем со сменой страны, но оборотней все равно было больше всех), здоровались с моими проводниками, равнодушно скользнув по мне взглядом. Проходили мимо, затем принюхивались, останавливались и долго недоумевающее смотрели вслед. Грудь я плотно упаковала в бандаж, зад, увы, утягивать было нечем, но, прикрытый длинной рубахой, он сразу в глаза не бросался, так что у чувствительных к запахам оборотней я вызывала когнитивный диссонанс между внешним видом мальчика и запахом молодой женщины.

Люди на меня и вовсе не обращали внимания. Зато несколько высоченных совершенно лысых мускулистых детин с кожей серо-зеленого цвета, одетых в кожаные штаны и безрукавки, стоящие в глубине одной из аллей дворцового парка, уставились на нас, как на тень отца Гамлета. Их взгляды ощущались как инфракрасные лучи, скользящие по телу и лицу – от них кожу основательно припекало. Задница оказалась самой чувствительной к ним и огнем горела, когда экзотичные незнакомцы остались позади. Хотя, возможно, она просто в это самое время стала приходить в себя после езды в седле.

– Это орки, – прошипел мне в ухо Ланкр, обдав теплым дыханием, от которого мурашки побежали по шее.– Каждые полгода они приезжают с грузом алмазов и других драгоценных камней. К нам добираться проще через храмовые порталы, потому что наши Покровители – супруги. Ракша и Ргава. Орки честные, хотя в целом не особо приятные ребята, вспыльчивые, обидчивые, упертые, как эти их верблюды, да к тому же некоторые из них управляют огнем, а мы, волки, огонь не любим, думаю, не надо объяснять, почему.

Конечно, не надо. В домах, сложенных дерева, еще бы они не боялись огня. Звери его на дух не переносят, ведь он способен уничтожить их естественную среду обитания – лес. Не зря Киплинг писал о «красном цветке». Точно! Волчицу, приемную мать Маугли, тоже звали Ракша! А я-то думала, какое странное имя для Покровительницы уральских оборотней. Забавное совпадение, однако. Или оборотни произошли из южных областей, а потом переселились севернее? Надо будет разузнать. Странно даже, что орки и оборотни – расы-побратимы. Впрочем, возможно, это такой особо хитрый замысел того, кто создал Ардану: заставить потенциальных врагов быть союзниками поневоле? Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой.

– Вы, часом, не воюете с ними? Что-то вон те двое не как братья по вере на нас смотрели, – поежилась я.

– Да вы что! Оркам не выгодно воевать с Сиеленнией. Эльфы очень изобретательны в плане военного искусства, и при этом обожают блестяшки, в Поволжье основной рынок сбыта оркских драгоценных камней. Не считая вампиров, конечно. А оборотни самой Арданой предназначены для того, чтобы из них формировать армию. Верность и преданность – то, что отличает оборотней от людей, к примеру. Оборотень не может предать, это противно нашей природе. К сожалению, об орках такого сказать нельзя, но наемники они хорошие. Для тех, у кого хватает денег, конечно.

Глава 7 Князь Ранимир

Диана

Охраны в главном доме Ербурга было немного, по паре суровых бородачей или усачей у каждых стратегически важных дверей. Нас никто не осматривал, не ощупывал и не просил сдать оружие. Я шла, окруженная четырьмя бравыми воинами, ощущая себя не столько в гостях, сколько под конвоем. Пусть даже почетным. Мужчины шли строевым шагом, я непроизвольно подстроилась под них, все вместе мы целеустремленно маршировали вглубь дворца. Какой он, оказывается большой! Двери и коридоры казались мне бесконечными. Самое забавное, что я производила больше всех шума, оборотни шагали практически беззвучно, так что я старалась за всех сразу. Большие изукрашенные затейливой резьбой двери бесшумно распахнулись, явив нам цель нашего визита – главный зал.

Я крутила головой, как на экскурсии, мне все было интересно. В огромном зале было немного народу. В центре на возвышении стояла пара высоких кресел, в одном из которых сидел красивый мужчина средних лет с гривой светло-русых волос, собранных в косу, и гладко выбритым лицом. Первый взрослый оборотень с лицом, лишенным пышной растительности, к наличию которой я уже привыкла. Со спокойным интересом он наблюдал, как наша группа с моим громким топотом и пыхтением движется по залу. Одет князь был очень просто: белая тонкая рубаха с вырезом на шнуровке, серые штаны и черные сапоги. Нашего появления явно ожидали: внимание всех присутствующих сосредоточилось на нас.

Зал представлял собой светлое помещение с высокими стрельчатыми окнами по обеим сторонам. Между оконными проемами висело нечто вроде узких длинных гобеленов, видимо, с гербами основных волчьих семейств, поскольку изображенные на них схематичные изображения волков во всевозможных комбинациях и цветах трудно было счесть шедеврами живописи даже такому профану, как я. Однозначно что-то геральдическое. Вдоль стен через равные промежутки стояли в обманчиво расслабленных позах оборотни в одинаковых темных рубашках и с оружием. Позади возвышения наблюдалось несколько старых, о чем говорили седые бороды, оборотней, одетых основательно, солидно и богато, не в пример простому одеянию князя. И как им не жарко?

Справа от возвышения кучно стояло несколько дам, высоких, широкоплечих, с красивыми лицами и вычурными прическами, даже веера из перьев были. Прямо вот даже не ожидала такой светскости от оборотниц, которых до этого видела лишь в простой удобной одежде, на равных выполняющих работу вместе с мужчинами-оборотнями. Одеты дамы были в роскошные платья обожаемого мной стиля ампир. Изобилие кружев и декоративных элементов говорило о богатстве, и, на мой взгляд, отсутствии чувства меры. Будто на одно платье попытались накрутить все возможные украшения, которые только способен изобрести разум кутюрье. Дамы перешептывались, приглядываясь ко мне и демонстративно принюхиваясь. Ну да, блин, не розами я сейчас пахну, а седлом и конским потом, потому как только с лошади сползла, бонжур, мадам, сильвупле, ептать. Валера, заткнись, пожалуйста, сейчас совсем не время для твоего выступления.

Ну, вот зачем был нужен этот демонстративный выход? Неужели нельзя было дать мне отмыться вначале и переодеться? Кому меня так срочно необходимо предъявить, если целых шесть дней отряд сидел на жопе ровно и вовсе никуда не торопился?

И, кажется, я поняла, кому. Слева наблюдалась группа высокопоставленных орков, одетых несравненно богаче, чем те, что встретились нам в парке. Белоснежные рубашки, камзолы (ну или как такие приталенные короткие пиджаки называются) коричневого и серого цвета с красивой красной отделкой по краям швов и рельефам. Никаких, хвала святой селезенке, лосин и панталон не наблюдалось, облегающие брюки под цвет камзола, так же, как у князя, заправленные в сапоги. А вот на шее и в ушах переливались блеском драгоценных камней и золота массивные серьги и ожерелья, создавая у меня впечатление, что в княжий терем надето было все, что выглядит «дорого, боХато». Видимо, такое количество несколько грубоватых на мой вкус украшений было необходимо для обозначения высокого статуса гостей. Но вспоминаем про устав и монастырь, улыбаемся и машем, Диана. А ты, Валера, заглохни Христа ради со своими комментариями.

Замечательно. Я вынуждена затыкать сама себя, сдерживая свои матерные мысли и раздражение от прохладного приема местной знати. Надо держать лицо и прочую фигуру. Вспоминаем Гойко Митича и его Чингачгука, делаем гордый вид при голой попе. Выпрямить спину, задрать подбородок, поднять взгляд на княжьи очи и не опускать его стыдливо. Мне говорили, что по статусу я равна сильнейшим мира сего, стало быть, оборотни не конвой, а… как это правильно называется… свита?

Мы свиньей выстроились перед князем, я оказалась впереди всех. Оборотни четко и дружно поклонились, словно бы репетировали. Я несколько растерялась и изобразила реверанс, который в штанах выглядел, наверное, глупо, потому что у князя лицо дрогнуло, скрывая улыбку. А может, наоборот, нервно дернулось от ужаса, кто ж его, неискушенного попаданками, знает.

Орки уставились на нас, точнее на меня, с прямо таки нездоровым интересом. Один даже выпятился из группы и принялся обшаривать горящими глазами мое лицо. От такого огненного внимания я даже поморщилась, физически чувствуя скольжение взгляда по коже и одежде. Лука, мягко сделал шаг чуть в сторону, перекрыв орку линию «обстрела», за что я была ему очень благодарна. Такое внимание начинало нервировать и так взвинченную меня. И гоблина Валеру. Леди Ди как будто исчезла вовсе, спрятавшись где-то глубоко в моей голове. Боялась, что ее обнаружат? В Отряде ведь не обнаружили, с чего бы тут начинать бояться?

Воевода, кашлянув, начал:

– Ваше благородие, князь Ранимир орд Краст, Отряд воеводы орд Твиста прибыл! За время службы, стало быть, найдено и зачищено пять туманников и два десятка упырей под Малашево. Пострадавших нет. Кхм.. Уже нет. У Кругов найдена миледи Диана, гостья с ТОЙ стороны, доставлена в Ербург в максимально краткий срок. – Лука представил меня князю с легким поклоном, мне пришлось снова делать книксен. Такое движение гораздо уместнее в танце, когда твои ноги спрятаны под слоями ткани, а глаза партнера все равно смотрят по большей части в декольте. В общем, манеры слегка не соответствуют наряду, я бы выразилась так. Дамы и оркогости остались стоять неподвижно. Ну, правильно, не им меня представили.

Князь Ранимир заворожено уставился на мои ноги, предусмотрительно замершие в третьей позиции, поскольку я не знала, сколько книксенов мне еще придется сделать, потом перевел взгляд на воеводу:

– От тебя было донесение о раненых, из-за которых пришлось задержаться. Но срок задержки, действительно, небольшой, я удивлен, что они добирались верхом. Лиам, как самочувствие?

Лиам округлил грудь и гаркнул:

– Все в порядке, ваше благородие! Туманник по ноге полоснул, но миледи… эээ, – я, не оборачиваясь, услышала, как Ланни, пользуясь тем, что стоит ближе всех, наступил на пятку брату, – вытащила с поля боя и помогла с ликвидацией твари!

Спасибо тебе, Лиам орд Твист, что не сказал, что именно я этого монстра и привела к стоянке оборотней. И что именно по моей вине пострадавшие вообще появились.

Альфа, двигаясь с ожидаемой грацией опасного зверя, плавно встал и спустился с возвышения, встав прямо передо мной. Ростом он оказался под два метра, как и большинство оборотней, я уже привычно задрала голову. Оборотень стоял так близко, что я почуяла его запах, приятный и прохладный, как воздух в сосновом бору. Смотрел на меня спокойно, склонив голову. Глаза князя оказались насыщенного карего цвета, вроде бы добрые и какие-то усталые. Улыбнулся задумчиво, словно бы своим мыслям. Затем протянул ко мне руку как будто для рукопожатия, я бесстрашно подала свою. Рукав рубахи немного задрался, блеснул серебром браслет рода орт Твист.

И тут одновременно случилось несколько вещей.

Князь отступил на шаг назад и, не столько склонившись, сколько дернув руку вверх, поцеловал мои пальцы, отчетливо воняющие лошадью и кожаными поводьями. Пальцы захотелось сразу отобрать, что я и сделала, хотя князь отпустил их с секундной задержкой. Мне сразу подумалось, что и рука и поцелуй понадобились только ради того, чтобы посмотреть и показать другим браслет. Сзади кто-то тихо зарычал, но воевода едва слышно шикнул. Это что, Ланни опять барагозит? Чего ему опять не так, это же его альфа? Со стороны прекрасных пауэрлифтеров в платьях раздался возглас, общий смысл которого можно было трактовать как «Ах, какая неожиданность!». Зато орк, который пристально меня разглядывал, зашипел рассерженной змеей и отпрянул к остальным, яростно, но очень тихо зашептавшимся между собой.

Альфа поднял брови и посмотрел на Луку:

– Подсуетился, воевода? Молодец, – было некоторое несоответствие между его словами и внешним видом, будто бы довольным он вовсе не был, а улыбка стала клыкастой, как у Чеширского кота.

Князь галантно поклонился мне, на секунду показалось, что и он принюхивается. Да что ж такое?! Никак не выдав лицом разочарование от наверняка сразивших его ароматов, он вежливо произнес:

– Миледи, рад приветствовать вас в своем доме и княжестве. Надеюсь, путешествие не было для вас утомительным. Буквально через пару дней вместе с хорошо охраняемым обозом вы отправитесь в Поволжье, а пока прошу оказать мне честь и принять приглашение на бал, устраиваемый в честь вашего прибытия. Воистину, оборотням благоволит сама Ардана, позволив нам первыми принять вас у себя!

Вот, я же говорила, что ноги в третьей позиции мне еще понадобятся. Снова сделала книксен. Ну что, нам уже можно уходить?

– Князь Ранимир! – раздался звучный грубоватый голос со стороны орков. Говорил один из орков, до этого державшихся в тени. – Посол Чимола Эну выражает ноту протеста против произвола на территории оборотней! Эта девушка – драгоценная жемчужина Арданы, она принадлежит всему миру, с какой стати клан орд Твист предъявил на нее свои права? Мы возмущены и считаем эту ситуацию провокацией со стороны Сиеленнии, о чем будет послано уведомление в Поволжье!

Вид у орка был самый решительный. Тот, которого я определила, как главного, по самому большому и блестящему ожерелью, то есть Чимола Эну, стоял, сложив руки на обширной груди и недовольно сверлил меня жгучими черными глазами. Я только хлопала ресницами. Что за хрень тут происходит? Они что, не могли решить свои политические вопросы в другое время? Подождать, пока мы уйдем? Какое вообще дело до меня этим вешалкам для драгоценностей? Я их в первый раз вижу, и если я из другого мира, так теперь все, на сувениры надо разобрать?

Князь неожиданно подмигнул мне и почти что вспорхнул на свое возвышение, звучно объявив оттуда:

– Уважаемый посол Чимола Эну и его сопровождающие приглашаются завтра на торжественный ужин в честь прекрасной леди Дианы. Надеюсь, вечер будет для вас приятным и позволит к обоюдному удовольствию разрешить разногласия этого утра. Воевода орд Твист, вы и ваши люди можете быть свободны. Миледи Диана, счастлив познакомиться, до завтра.

Мои бойцы снова четко склонили головы, я с облегчением изобразила итоговый реверанс, поймав смеющийся взгляд князя и улыбнувшись в ответ, развернулась и снова оказалась в надежном кольце, только Ланкр теперь был спереди и слева. Мы дружным строевым шагом вышли из зала.

На улице свежий ветер охладил лицо, и только тогда я поняла, насколько душно и жарко было в зале. Ланни предложил мне локоть, я с удовольствием в него вцепилась, едва удержавшись, чтобы не прислониться к плечу головой, которая гудела от обилия впечатлений и усталости. Лиам поравнялся с Линаром и тихо с ним заговорил.

– Дядя, я вот сейчас не понял, что за цирк с орками? Что они хотели от князя? Неужели нельзя говорить на всеобщем, зачем сразу переходить на оркави? Разве это не проявление неуважения? Чистой воды плевок в нашу сторону! Стойте, глупые волки, слушайте и ничего не понимайте, не вашего, мол, ума дело!

– Ну что ты хочешь, мой мальчик, горячие южные парни! Скажи спасибо, князь прекрасно тот оркави знает, так-то. По мне, так очень неудачно, что их делегация застала прибытие миледи, совершенно это ни к чему. И на балу им делать нечего, опять драка будет, как на оркской свадьбе. Не знаю, чего добивается князь, но, сдается мне, он нарочно показал им миледи, вроде как щелкнул по носу, чтобы не важничали, так-то. Политика, мой мальчик, не дело для честных отрядных оборотней. Пусть племянничка своего этой мути обучает, мы народ простой, нам слово сказали, мы в лоб дали.

Я преотлично все слышала и понимала, и была слегка удивлена, что такой политически нетолерантный разговор оборотни затеяли прямо в княжеском парке. А вот новость о том, что орки, оказывается, говорили с князем на другом языке, была весьма неожиданной, я лично слышала один и тот же язык, на котором говорю сама – русский.

– Ланни, зачем орки носят такое количество украшений? – спросила я голосом Армена Джигарханяна и закашлялась. Вот это да! А ведь верно, за все время аудиенции я ни словечка не сказала, в горле конкретно пересохло.

Ланкр, до этого напряженно молчавший, рассмеялся:

– О, да, это национальная черта! На их континенте расположены самые крупные залежи алмазов на Ардане, и они стараются, чтобы никто об этом не забывал. У них украшения носят как женщины, так и мужчины, навешивают всего и побольше, изготавливают сами, хотя на добычу нанимают гномов. Без украшений не могут даже просто из дома выйти. Если нет возможности достать драгоценные камни, хоть простой камушек с дороги, но обязательно на себя повесят. В Сиеленнии тоже добывают алмазы на севере, но очень немного, зато у нас тут недалеко есть месторождение изумрудов, в Малашево. Мы как раз оттуда ехали, когда нашли вас…

– В смысле, оттуда? Это же вообще в другой стороне от города, не? Прям вот совсем в противоположной? – не поняла я, пытаясь вспомнить карту Свердловской области. Если, конечно, на Ардане аналогичная Земле география.

Ланкр не смог скрыть удивления:

– А откуда вы… ах да, наши миры похожи… Все правильно, отряд вышел по жалобе жителей Малашево, их упыри замучили. Они даже вольных охотников нанимали, но последнего вообще не нашли, вещи, главное, на месте, а охотника нет. Только замороженное пшеничное поле и распотрошенная упырями сумка. Не справился, видимо, сбежал. А может, и сожрали… В общем, мы там зачистили овраг, штук двадцать упыришек нашли. Потом прошлись по северной стороне до Кругов. На южной стороне другой Отряд патрулирует.

«Хайе, да много он понимает, щегол!!» – так внезапно заорало в моей голове, что я подпрыгнула. – «Да их там было больше полусотни, и ядовитые, как тысяча степных гадюк!» Так это леди Ди была тем охотником? Мне сразу вспомнился сон, что я видела накануне своего попаданства. Значит, не приснилось, а все было на самом деле. И благородная эльфийская аристократка снизошла до малашевских упырей.

«Когда твоя семья от тебя откажется, до чего только не снизойдешь!» – обиженно пробурчала эльфийка, снова умолкая и не отвечая на мои вопросы.

Я прониклась неподдельным сочувствием к гордой эльфийской воительнице. Но почему она не отправилась на перерождение, как все умершие? Она-то ведь не неприкаянная душа с ТОЙ стороны?

– Знаешь, Ланни, а дома в России алмазы добывают в Сибири, это на востоке за болотами и тайгой. Только у нас там тундра и вечная мерзлота, очень тяжелые условия. А у вас как там?

Ланкр озадачился:

– У нас дальше на восток мертвые болота с тварями, а дальше пустые неизученные земли. Но ради алмазов эльфы в лепешку расшибутся, если найдут, конечно. Жители Арданы не любят жить в холоде, я бы так сказал, северные районы мало освоены, хотя гномы, пожалуй, справились бы… – он прямо всерьез погрузился в раздумья, а я опять удивилась, насколько мало жители Арданы интересуются поиском полезных ископаемых.

Впрочем, возможно, это к лучшему, стоит только вспомнить, какие ужасные дыры остались на месте алмазных залежей, найденных геологами еще в середине прошлого века. И есть вероятность, что подсказав изобретательным эльфам места добычи алмазов, я оказываю Ардане вовсе не добрую услугу. Кроме того, их тут вовсе может не оказаться, все-таки миры не полностью идентичны. А в процессе поиска на территориях с большой плотностью тварей на квадратный метр неизбежно будут жертвы среди жителей. И экосистема, опять же, пострадает… В общем, лучше мне помалкивать.

Ранимир орд Краст

Мда… Встреча с гостьей с ТОЙ стороны прошла с весьма спорным успехом.

Я сидел у рабочего стола, но не писал, а думал и смаковал в памяти подробности и свои впечатления. Ах, Лука, вот ведь жук! Заграбастал девицу и даже не краснеет! Не он лично, конечно, но кто ж еще мог дать его щенку родовой помолвочный браслет? Сколько они сидели под Ербургом? Шесть дней? За неполную неделю везучий щенок орд Твист так влез под кожу девчонке, что она согласилась обручиться! Гениальный маленький засранец! Впрочем, ни меток, ни чего серьезнее сделано не было, в чем я лично убедился, тщательно обнюхав Диану. Ее запах понравился моему волку, он завозился внутри и заскулил, словно предчувствуя что-то. Свежий запах моря и солнца, ненавязчивый, запоминающийся, заставляющий сердце ждать чуда. Если она истинная младшего орд Твиста, я должен как можно быстрее обеспечить сохранность их пары. Надо дать ему с глазу на глаз пару полезных мужских советов. Лука, конечно, не смолчал, разобравшись в ситуации, но очень важно дать понять и политическую важность их помолвки.

Необходимо как можно быстрее объявить о помолвке, застолбить девушку. И дать официальный повод для юного орд Твиста быть спутником девушки на пути в столицу. Семь лет до совершеннолетия паренька, конечно, очень долгий срок, поэтому важно, чтобы Ланкр постоянно был рядом, укрепляя связь и отгоняя ретивых претендентов, которые, несомненно, еще появятся.

Не из-за красоты девушки, нет. Ее трудно было назвать красавицей в общепринятом смысле, но она, несомненно, привлекательна и удивительно обаятельна. Не сказав мне ни слова, своим внимательным и даже немного оценивающим взглядом и смешными книксенами она настолько сбила меня с делового настроя, что я едва не завалил тщательно спланированное представление перед Чимолой Эну, примчавшимся для знакомства, как стервятник на свежатину. И в этом был главный вопрос, которым я мучился в последнее время. Откуда орк узнал о находке?

Пока девушка не прибыла в Поволжье, о ее появлении должен был знать только Отряд и я. А уже по прибытии ее бы познакомили с официальными представителями всех рас и стран. Стало быть, некто, тесно и тайно общающийся с орками, побратимами нашими, Куон их побери, находится прямо у нас под боком, возможно в самом Отряде орд Твиста. И это плохо, очень плохо. Одно дело искать шпиона вообще, другое – среди ближайшего окружения. И внезапное появление орков с грузом алмазов на месяц раньше запланированного срока это практически публичное: «Ха-ха, наш шпион круче вашей контрразведки, псы шелудивые!». Собственно, представление было разыграно с целью отбить у Чимолы охоту предъявлять права на девушку. Орки очень любят яркую обертку и ценят первое впечатление. Грубо говоря, мне было надо, чтобы он ее расхотел. Орки завистливы и жадны, добываемые в Торгвальде камни продают по таким ценам, будто выковыривают их из собственных почек. Грубая, помятая девушка-человечка должна была произвести максимально отталкивающее впечатление, чтобы вечернее появление на балу уже не смогло его затмить, и для орков она осталась бы простушкой, воняющей потной лошадью.

По моему блестящему плану после долгой дороги и жизни, по сути, в солдатском лагере девушка просто обязана была быть в отвратительном настроении, уставшая, помятая и грязная. Она должна была грубить, язвить, закатывать глаза и кривить нос, как сделала бы, к примеру, моя родная сестрица в аналогичной ситуации. Носик она, впрочем, сморщила, умничка, когда посол едва глазами ее не раздел. Но, по всей видимости, строить предположения, опираясь на поведение сестры, было не самым умным моим решением. План с самого начала полетел к Куону в зад. Девушка была любопытна, но молчалива, спокойна и хладнокровна, как настоящая аристократка, способная и в лохмотьях выглядеть гордо. Причем за этой молчаливостью чувствовалась напряженная работа мысли, девушка что-то сосредоточенно обдумывала. Мешковатая одежда с чужого плеча и явно великоватые сапоги вовсе ее не испортили, скорее, подчеркнули не свойственную оборотням миниатюрность, а легкий лошадиный душок придал пикантную нотку ее собственному запаху.

Я встал и отошел к окну. Из него был виден парк, погруженный в вечернюю синь, расцвеченный фонарями вдоль главных аллей. Оборотням свет не особо нужен, фонари тут были скорее из соображений эстетики и удобства для людей, коих среди слуг дворца было значительное количество. Вот по этой главной аллее девушка шла под руку с нареченным женихом. Мне казалось, что серебристая дымка, отмечающая путь истинной пары, все еще висела там, где они прошли, постепенно истончаясь. Безумно везучий щенок!

Я восстановил внешний вид девушки и попытался понять, чем она так зацепила и моего зверя. Маленькая, крепко сложенная, она казалась игрушечной рядом с бравыми воинами-оборотнями. Лицо с правильными чертами, но все они какие-то… слишком. Слишком твердый подбородок, слишком выпуклый высокий лоб, слишком тонкий носик, слишком большие глаза, слишком открытая улыбка, слишком смуглая кожа, слишком короткие волосы. Они придавали ей сходство с задиристым подростком и одновременно подчеркивали нежность и хрупкость девушки. И открывали замечательный вид на маленькие аккуратные ушки. Пальчики у нее тонкие, нежные, как у птички со свежими кругленькими мозолями от поводьев. Их хотелось греть в своих руках вечность. Нисколько не жалею о том поцелуе, хоть он был и не по протоколу. Зато ответил сразу на несколько вопросов.

Браслет практически исправил ситуацию с орками. Чимола сделал вид, что вскипел, я сделал вид, что пытаюсь загладить неловкость. Ему досталось приглашение на бал, мне спокойствие и гарантия отсутствия попыток орков сманить девушку в Торгвальд, поскольку она практически замужем за одним из наших. О том, что свадьба будет только через семь лет им знать необязательно. Тем более, надеюсь, у молодого орд Твиста хватит обаяния и ума поставить метку гораздо раньше. В Торгвальде Диане делать совершенно нечего, что бы ей ни обещали. Таких магов-исследователей, как в Поволжье, там точно нет, одни боевые, девушку или пристроят в гарем, или будут эксплуатировать до полного выгорания, или продадут подороже в другую страну. Что с зеленокожих возьмешь, сколько уже бок о бок живем, все дикари дикарями. Добиться уважения орка дорогого стоит. Лука упоминал, что Диана, помимо дара целителя, обладает странной способностью визуализировать песенные образы и очень красиво поет. Надо бы написать ему записку для нее, попросить выступить на балу. Орки уважают силу, если девушка сможет эту силу продемонстрировать, они поостерегутся ее лишний раз трогать. Да, это лучшее решение. И не забыть взять на себя ее траты, девушка прибыла к нам без вещей и денег, воевода завтра утром заглянет в казну за соответствующим снабжением.

Я сел за письмо, не имея привычки откладывать важные дела.

В моей голове, составляющей текст записки, продолжал крутиться вопрос, преследующий меня с первого взгляда на гостью с ТОЙ стороны. Почему у Дианы такие грустные глаза?

Глава 8 В доме оборотней

Диана

Знакомство с семьей воеводы прошло очень мило, но немного странно. Обе сестры и маменька ждали нас чуть ли не на пороге. В дом отправились только мы с Лукой и Ланни, Лиам еще от самого дворца свинтил к какой-то зазнобе, мысли о которой терзали его последнюю неделю, даже встреча с семьей привлекала его меньше. Маменька Ланкра при знакомстве кинулась ко мне, как к потерянной дочери, с возгласом «Поздравляю, дорогая миледи!». С чем это, интересно? Вряд ли практичная женщина могла так безудержно обрадоваться возможности покормить еще один рот. На этом странности не кончились. Младшая сестра, тонкая высокая белокурая тростинка Лилия смотрела на меня восхищенно, буквально распахнув рот. Старшая Людмила, великолепная статная красавица с удлиненными чуть ли не до висков голубыми глазами и высокими скулами, напротив, держалась холодно и отстраненно, словно я нанесла ей обиду одним своим присутствием. И это было странно, не припомню, чтобы я сказала ей что-то обидное. Даже от «Людк, а Людк!» мудро воздержалась, хотя, видит Ардана, это было непросто. Так и ждала подсознательно, что главная женщина орд Твист начнет выговаривать детям, тыча в меня пальцем «От ведь какой кобель, батя ваш! Подженился себе, подлец, и знать ничо не знат!». Однако, для Луизы орд Твист, красивой крупной дамы, чья полнота успешно скрадывалась высоким, как у всех оборотней, ростом, я оставалась желанной гостьей, вызывающей исключительно положительные эмоции.

Матушка Ланни гостеприимно предоставила мне большую гостевую комнату в мансарде, показала ванную и выдала необходимый набор домашнего текстиля, свежего и хрустяще-белого. В качестве хозяйки усадьбы я вообще не очень, еле уроки домоводства в школе пережила. В ведении хозяйства моя активность ограничивается техническими возможностями стиральной машины и прочих агрегатов, ну, салфетку вышить могу, если не надоест в процессе.

В этом большом доме в каждую деталь интерьера и вещь была вложена большая женская душа. Разумеется, внутри вся мебель была из дерева, стены обшиты чем-то вроде вагонки, плотно подогнанные планки создавали красивый узор за счет незначительной разницы в текстуре дерева и цвете материала. Небольшой стол у окна, монументальная двуспальная кровать, тумбочка, высоко расположенное мансардное окно, невысокие вазы и поздними скромными цветами. Вся обстановка дышала простотой, удобством и любовью.

Ванная представляла собой небольшое смежное с комнатой помещение, где помещалась глубокая деревянная бадья и, как ни странно, сидение с крышкой, напоминающее садовый туалет. Над сидением располагался бак с веревочкой, прямо как дома у моего дедушки. Трубы вели к баку и бадье, пожалуй, ручного затаскивания ведер с горячей и холодной водой можно не опасаться, тем более Лука говорил, что тут есть канализация. Я повернула медный кран, пустив воду, заворожено понаблюдала, как она набирается, разделась и забралась в бадью, блаженно развалившись по шею в воде. Кто бы знал, как устала моя спина и плечи! Несмотря на маленький рост, обычно я хожу, как псина сутулая, быстро и широко шагая, наклонившись немного вперед, чтобы уравновесить тяжелый рюкзак с учебниками. Оборочки, крошечные сумочки и дефиле на каблуках прямо вот не мое. На длинные подолы я стабильно наступаю, хорошо, если рву, а то ведь и упасть, как озимые, могу. Держать спину перед князем и иностранными послами было подвигом для меня, привыкшей сворачиваться в комочек и не отсвечивать поначалу в незнакомой компании.

Я начала задремывать в теплой воде, когда ко мне в дверь постучала жена воеводы.

– Миледи, мы ждем вас к обеду! Я там на постели оставила несколько домашних платьев, выбирайте любое! Лука сказал, что князь велел обновить ваш гардероб, все расходы княжий двор берет на себя, так что завтра утром с девочками отправитесь по магазинам!

И здравствуй, красивая жизнь, удовлетворенно подумала я, вытираясь.

– Да вот же она! – завопила Надюха, падая на колени прямо в прелую листву, разгребая ее руками.

Так. Где я и что такое вижу.

Висела я метрах в четырех над землей, откуда распрекрасно были видны сложносочлененные спирали из камней, скрытые в густой траве так, что с земли не разглядишь. Круги, надо полагать, собственной персоной. Вокруг Нади собирались люди.

Славик, Фатима, Верка, Мишка… и остальные. Бледные, с темными кругами под глазами. Незнакомые люди в камуфляже и ярких жилетках. Все они смотрели… на меня. То есть на мое тело, скрытое облетевшей листвой. Тело лежало в позе эмбриона и словно спало. Тонкая, будто пергаментная, кожа туго обтягивала череп, все черты заострились. Я что, умерла?!

Захотелось с размаху удариться о землю, как в старинных русских сказках, нырнуть в собственную одежду и, наконец, проснуться. Но я как будто уперлась руками в стеклянный пузырь, который не давал пошевелиться, только смотреть. Надюха, откинув листья с моего лица, шустро сунула руку к шее.

– Она жива! – чуть слышно прохрипела она, видимо, сорвав голос предшествующим воплем.

Окружающие загомонили, Верка упала рядом и заревела от облегчения, сквозь слезы пытаясь улыбаться.

– Так, давайте осмотрим ее на предмет травм и бегом транспортируем к вертолету, – деловито распорядился один из мужчин в ярких жилетах. Люди надо мной сгрудились, закрыв собой мое тело. Верка подвывала пароходной сиреной, Славик с отсутствующим бледным лицом обнимал такую же белую Фатиму. Мои друзья, как же я вас люблю!

Кажется, я прокричала это вслух, потому что Славик будто проснулся, заозирался и, задрав голову, посмотрел прямо на меня. А меня закрутило, как в водовороте, и выплюнуло на широченную кровать в доме воеводы.

Я подскочила, как ужаленная, хватая ртом воздух, пытаясь не утонуть. Глаза разъезжались и никак не могли на чем-нибудь сфокусироваться. Сердце билось, как сумасшедшее. Я не знала, что такое паническая атака, но, кажется, это была именно она. Мне было очень страшно. Прошла неделя, как я попала в другой мир. Если все это время мое несчастное тулово провалялось на холодной осенней земле, занесенное листьями – это кранты. Возвращаться мне будет попросту некуда. Не во что. И хотя Надежда, мой компас земной, нащупала пульс, как минимум пожизненный пиелонефрит и обструктивный бронхит или чего похуже неизлечимо-легочное мне обеспечено. Боже ж ты мой, как плохо-то! И теперь понятно, почему так удивлялся Линар. При переходе я умудрилась как-то расщепиться, оставив на Земле свою едва живую копию. Душа же с большей частью ливера переместилась на Ардану. А ведь оборотни утверждали, что гости с ТОЙ стороны обычно приходят в полном комплекте, почему же со мной этого не случилось? Чтобы я смогла вернуться?

Я повторно подскочила на кровати, поскольку за дверью кто-то отчетливо заскулил, заскребся. Энергично так, будто пытался сделать подкоп. На дрожащих ногах, скомкав подол длинной ночной рубашки в кулаке, чтобы она не мешала бежать со всех ног от опасности, я прокралась к двери и прислушалась. Неизвестный тоже слушал и сопел. Потом недовольно вякнул по-щенячьи. Этак мы с неизвестным посетителем весь дом перебудим.

Откинула крючок на двери, и едва успела ее придержать, так порывисто она открылась. В получившуюся щель, натужно скребя когтями, ломился волк с безумным испуганным взглядом. Ланни. Узнав зверя названного брата, я впустила его, грохнулась на колени и прижалась к теплому шерстяному боку, успокаивая и успокаиваясь. Волновался обо мне, мой хороший мальчик. Хотя, быть может, сам чего-то испугался, теперь, пока не перекинется, не узнаю.

Начала дышать ровнее. Из головы исчез проклятый туман паники и страха. Чего, спрашивается, разводить беспокойство раньше времени. Меня нашли, что уже замечательно, тело мое функционирует, надеюсь, в него никто не успел подселиться. Брр, не хотелось бы жить на птичьих правах в чужой голове, как бедная леди Ди. И никто не утверждал, что я видела то, что происходит прямо сейчас, возможно, это было давно, например, на следующий день после попадания. Я же участвовала в последней битве с упырями прямо накануне перехода на Ардану, а на самом деле это случилось гораздо раньше, возможно, даже за несколько недель.

– Надо выспаться, – пробормотала скорее себе, чем волку. – Все ведь хорошо? – шепотом уточнила я.

Волк радостно вскочил, встряхнулся и без приглашения запрыгнул на кровать, устроившись мохнатым рогаликом на ножном ее конце. Я, успокоенная, открыла пошире окно, залезла под теплое одеяло и, оставив только нос на свежем воздухе, уснула на этот раз без видений.

Глава 9 Неожиданности

Диана

Вчерашний день и вечер прошли для меня в подготовке концертного номера для предстоящего бала. Лука утверждал, что все достойные девицы будут демонстрировать свой талант, устраивая таким нехитрым образом небольшой самодеятельный концертик. В лучших традициях Джейн Остен. Я ничего не имела против того, чтобы поучаствовать, если я там буду не единственной выступающей. Одно дело петь для своих (поразительно, как быстро я впустила в свое сердце Отряд, считая его членов чуть ли ни частью своей семьи), другое – для совершенно незнакомых оборотней. И орков с неясными намерениями.

Так как Ербург находится на окраине заселенной части Сиеленнии, то никаких высокопоставленных особ на вечере не ожидается, кроме приснопамятного оркского посла со свитой. Но он как раз не столько высокопоставленный, сколько далекопосланный. Как мне объяснил Лука, послами в Торгвальде становятся не самые приближенные и важные люди, то есть орки правителя, а, скорее, наименее нужные. Поэтому, внешняя политика у орков не сказать, чтобы очень успешная. Но бриллианты их пока вывозят, за счет них и держатся контакты с другими державами.

Так что ожидается такой уютный, практически домашний концерт для основных оборотневых и человеческих семейств, постоянно проживающих в Ербурге. Я долго думала, какую песню выбрать из своего репертуара, чтобы магия Арданы не превратила выступление в какой-нибудь кошмар. И придумала. И даже, поблагодарив мысленно своих родителей и терпеливых учителей музыкальной школы, смогла подобрать ее на местном аналоге гитары, отличавшемся от нашего инструмента только формой корпуса. Со слухом у меня все в порядке, не абсолютный, но годится для спокойной жизни, а вот с инструментом хуже, училась-то я на фортепиано, а гитарой так, годик для души занималась, чтобы петь в компаниях, ибо в походы и на вечерние посиделки в общежитии рояль не особенно удобно тащить.

Но работаем с тем, что есть. Попробовала порепетировать, не произнося слов. Странно, совершенно ничего не случилось. Разве что ветер по комнате прошелся при закрытом окне. Ну и славно, и не стоит искушать судьбу. Видимо, без зрителей и слушателей, магия Арданы работать вхолостую не собиралась.

Обед и ужин прошли в теплой семейной обстановке. К моему восторгу маменька Ланкра взялась после обеда лепить пельмени, а уж это медитативно-расслабляющее занятие я всей душой обожаю, поэтому сразу же предложила свою помощь и участие. Луиза искренне обрадовалась, а потом шепотом посетовала, что ее дочери не особенно любят готовить, все свои силы бросая на подготовку к замужеству. Среди диаспоры оборотней девушки без зверя котировались так же высоко, как и истинные волчицы, потому что последние были не столько невестами, сколько воинами. А девушки, братья или хотя бы один из родителей которых имел зверя, считались самыми подходящими и, как бы это правильнее выразиться, удобными, домашними женами. Такими, от которых не получишь шрам во все лицо, когда она во время ссоры вздумает обратиться.

И хотя младшей семнадцатилетней Лилии замужество пока не грозило, она активно постигала сложную науку подачи себя: осваивала математику, историю, грамматику, этикет, языки дружественных рас, сочиняла понемногу баллады, зубрила стихи популярных поэтов, училась вышивать изящные узоры, вязать кружевные салфеточки и красиво носить красивые платья. Для общего образования девушками наняли приходящих учителей. И лепка пельменей по уши в муке никак не вписывалась в насыщенное обучение. Они их даже не ели почти, отдавая предпочтение овощному салату. Зачем такие муки, если есть корсет? Что не впихнется внутрь, выпятится сверху или снизу, отчего дамская фигура лишь выиграет. Так я скромно думала, уминая вкуснющие пельмени за двоих. Предварительно расстегнув пуговицу на штанах, чтобы влезло больше, ага. Зверский аппетит беспредельно радовал родителей Ланкра и ужасал его сестер. Намеки старшей по поводу соотношения моего роста и ширины бедер («Ах, я и не знала, что по ТУ сторону в моде сферические фигуры! У вас, наверное, отбоя от поклонников не было?») я преспокойно пропускала мимо ушей, зная, что впереди долгий путь. Что-то мне подсказывало, что у эльфов мне пельменей не предложат.

Старшая Людмила уже давно блистала в самых известных оборотневых домах и считалась лучшей невестой города после княжны. Тем более, что до совершеннолетия ей оставался лишь год. Этот год она планировала провести в Поволжье у родной сестры Луизы, муж которой служил в департаменте внутренней безопасности столицы. Людмила полагала, что Ербург недостаточно богат достойными представителями оборотневого рода. И поэтому нам с ней предстояла совместная поездка в Поволжье. Отлично, блин. Мы прям вот подруженьки задушевные, ух, и наговоримся в дороге. Радовало только, что среди охраны, прилагающейся к обозу, будет и юный Ланни, с которым так хорошо вместе помолчать.

Утром я вышла к завтраку помятой и заспанной. Понятия не имею, когда исчез из моей постели Ланни, но я проснулась уже в его отсутствие. Что не помешало нам весьма романтично столкнуться на лестнице. Братец, чтоб тебя. Я просто не могла отвести глаз от его лица, слабея при этом коленями. Аж вот даже ручонки затряслись от ласкового совсем не братского взгляда, настолько захотелось им объятий и всяческих нежных глупостей. И я пошла на маленькую хитрость. Якобы в благодарность за спасение от охватившего меня ночью ужаса, чуть ли не подпрыгнув, я бодро чмокнула его в пушистую щеку, проведя носом по шее, вдыхая упоительный запах цветущей сурепки. Ладонь Ланни невесомо прошлась сверху вниз по спине, даже немного зацепила ниже, наверняка случайно, у меня просто спина короткая. Что и усмотрела его бдительная маменька, выглянув из кухни. А вот почему она взялась яростно шевелить красиво вырезанными ноздрями, принюхиваясь, а затем в течение завтрака несколько раз будто бы пыталась что-то рассмотреть за воротом моей наглухо зашнурованной рубашки, я вообще не поняла. Да Боже ж мой, всего лишь невинный поцелуй, женщина, в чем ты меня подозреваешь?

«Хайе, она вынюхивает, насколько сильно от тебя ее сыночком пахнет,» – проснулась леди Ди. С добрым утром, подруга, давно не виделись. – «Я при орках показываться не буду,» – пробурчала она, – «слышала, они способны видеть подселенную душу. И выжигать ее, отправляя прямиком к Куону в гости. Мне мой… э-э… приятель рассказывал, тоже наемник. Вижу, говорит, подселившихся как мутное пятно на ауре. Так что, прости, дорогая, на приеме справляйся без подсказок, я буду прятаться. Валерой любопытных отпугивай, если что.».

И снова в голове тишина. Прямо даже не привычно.

«Не сцы, братуха, я-то рядом,» – ласково заговорил гоблин Валера, – «ща мы всех этих недопесков ущербных впечатлим и откуртуазим!»

Спасибо, дорогой, конечно, но это уже на крайний случай, пожалуй.

«А на бабенцию-маменцию внимания не обращай, это их оборотневые штучки, ты ей понравилась, да еще как,» – заверил он меня. – «Топай, давай, за шмотками, чукча северная, из тебя еще полдня надо нормальную деваху делать!» – буквально вдохновил меня Валера. Странно, а вот он не боится, что его увидят орки.

«Дак я часть личности вообще-то! Персонифицированная и разумная. Твоя собственная, ептыть».

О как. То есть гоблин не только гадости умеет говорить, но и умные слова знает.

«О то ж!» – гордо подтвердил он.

Подняв глаза на Ланни, я обнаружила совершенно безумную улыбку на его лице. И глаза такие, с поволокой. Он что, любуется мной? Да быть того не может. Когда я задумываюсь о чем-то, я имею привычку засасывать губу. Не эротично прикусывать, от чего губка миленько краснеет, а у мужчин перехватывает дыхание. Нет, прямо вот совершенно и полностью ее засасывать, как пустышку, при этом, по словам очевидцев, у меня становится неисправимо дебильный вид.

– Вы такая красивая, миледи, – бархатисто сказал он, нежно улыбаясь.

Ух ты, я почему раньше у него такого тембра не замечала? И выглядеть как-то взрослее стал, не мальчишка уже, но молодой мужчина.

– А и пойду я, пожалуй, соберусь на выход, – пропищала я, насильно отрывая себя от стола и взгляда названного братца, чтоб его. Большого труда мне стоило отлепить свое, норовящее расплыться блаженной лужей тулово от стула и на подгибающихся ногах ушкандыбать к себе наверх. После вчерашних развеселых вечерних пельменей скучный утренний творог совершенно в меня не полез.

Я еще со школы знаю, что чрезмерно мнительна. Особенно, когда это касается парней. Стоит кому-то на секунду дольше задержать на мне взгляд, и все, я уже уверена, что нравлюсь. Начинаю усиленно думать о ничего не подозревающем кавалере. И в каждом малюсеньком жесте ищу знаки внимания к себе. Как злые сестры из Золушки с Яниной Жеймо, считаю взгляды и улыбки. И очень страдаю, когда вижу, что объект, уже записанный в мою бальную книжечку, идет танцевать с другой девочкой или ухаживает за подругой (чтоб тебе икалось, Славик!), словом, ведет себя не по моему сценарию. Который я сама себе придумала, только предупредить парня забыла, что он вообще-то в меня влюблен и все такое. Поэтому, став старше, я стала бояться своей чрезмерно активной фантазии, стала бояться ошибиться, заиграться и замечтаться. И теперь предпочитала не замечать намеков, списывая померещившуюся нежность на свое пылкое воображение. И вообще, по намекам я не большой специалист, мне комфортнее, чтобы со мной говорили прямо. Зато хорошую игру слов оценить вполне могу. Потом. Когда в ней разберусь.

Собираться мне долго не пришлось. Руками попыталась уложить волосы так, как мне надо, они снова легли так, как надо им. Лицо и трогать не стала, зубы почищены – и сойдет, я не замуж собираюсь. Те же рубашка и штаны, что и вчера, только выстиранные. Маменька Ланкра снабдила меня миленьким плащом с кружевной отделкой, смахнула слезинку и проворковала, что в нем меня даже можно за девушку издали принять, если капюшоном скрыть прискорбное отсутствие косы.

Сестры Ланкра вышли на крыльцо ровно тогда, когда мы с Ланни уже собирались отправиться вдвоем. Оборотня останавливало только убеждение, что он не сможет помочь мне в тонкостях подбора деталей дамского гардероба. Сестрицы выглядели свежо и чудесно, среагировав на уже изнывающую от ожидания меня каждая в соответствии со своей натурой.

– Какой смысл так быстро собираться, если при этом никто не успевает затосковать по вашему миленькому личику? – попеняла мне старшая на излишнюю торопливость.

– Ах, как прелестно! Я из этого плаща четыре года назад выросла, но он вам так идет! Только кружево немножко обносилось. Но если вот тут и тут подрезать или заменить, будет миленько. И капюшон лежит очень ровно, у меня вечно топорщился там, где не надо. У вас, кстати, красивая форма головы, я еще вчера заметила! – защебетала младшая, не давая ни слова вставить в свое тарахтение.

Ланни закатил глаза, подставив один локоть мне, другой – старшей сестре. Младшую Людмила сама взяла за руку, предварительно убедившись, что красиво заплетенная толстым колосом коса надлежащим образом расположена на груди, закономерно привлекая к оной внимание.

До портного мы пошли пешком, прогуливаясь, здороваясь со знакомыми орд Твистов. Я крутила головой, как сумасшедший флюгер, подпрыгивала в нетерпении, задавала Ланни и Людмиле вопросы, смеялась, словом, веселилась во всю. Девушки напротив, вышагивали плавно, неся себя и свое достоинство как на подносе. В случае Лилии достоинство шло в комплекте с несмолкающей трескотней, на которую ее сестра и брат не обращали ни малейшего внимания. Сестры орд Твист собирались в полной мере продемонстрировать Ербургу свою причастность к приему гостьи с ТОЙ стороны. То, что я не соответствую местным канонам девичьей красоты и благонравности, их совершенно не волновало. Думаю, для девиц я была страшненькой подружкой, на чьем фоне они выглядели еще привлекательнее. Да и не жалко даже, пока я незаметно прижимаюсь к Ланни со своей стороны, его рука греет мою, а лицо расцветает улыбкой, стоит мне поднять на него глаза. Братец, мать твою.

В лавке портного нас встретил очень худой, темноволосый, высокий и чрезвычайно занятный персонаж с длинными девичьими ресницами вокруг темно-карих глаз:

– Девочки-красавицы! Вы слишком давно ко мне не приходили, папочка Дивар заскучал, даже немножко плакал! Лилия, детка, ты совершенно и непоправимо выросла, тебе необходимо полностью поменять все платьица! Людмила, душа моя ненаглядная, ты прекрасна и хорошеешь с каждым днем! – длинный выдавал свою тираду певучим голосом, успевая звонко чмокать воздух у нежных щечек сестер орд Твист. – Ланкр, малыш, безумно рад видеть, ты стал такой красивый, ну просто пышешь маскулинностью, аж пенсне запотело! – пенсне у него него никакого не было, видимо, это была такая местная молодежная шутка.

Ланкр окаменел лицом, но руку для приветствия подал. Портной, по-женски, одними тонкими длинными пальцами подержался на широкую ладонь, кокетливо прикусив губу. После этого жеста Ланни сдуло из лавки вон, дальше его высокая, но почему-то ссутулившаяся фигура замаячила с другой стороны витрины спиной к нам. Мастер, обернувшись ему вслед, оказался лицом ко мне и спиной к сестрам. Выражение его лица неуловимо изменилось, словно бы оборотень сбросил опостылевшую маску. Вслед Ланни он смотрел насмешливо, жестко, без малейшей слащавости. Хм.

– Ах, какой у вас, девочки, красивый вырос братец! А где же шалун Лиам, он давно ко мне не заходит за новыми брючками, противный! Обожаю снимать с него мерки, не оборотень – кремень! – игриво поделился он переживаниями, развернув свою симпатичную мордашку к сестрам.

Девушки захихикали в кулачки, я слегка охренела от такой развязности.

– Кхе-кхе.

И странный кутюрье, "наконец-то", меня заметил.

– О, какой милый мальчик! Девочка? Э-э… Что ты такое, милое создание? – обернулся он. Его глаза обежали меня с головы до ног, портной прекрасно разобрался в моей половой принадлежности, но продолжал играть роль.

– Ах, Диварчик, это же гостья с ТОЙ стороны, миледи Диана! Ты что, ничего не слышал? Ее нашел у Кругов Отряд отца! – восторженно затрещала Лилия, хватая портного за рукав. – Князь просил нас помочь ей с подготовкой к сегодняшнему балу! Давай подберем ей какое-нибудь платье, которое, наверное, придется укоротить вдвое, видишь, какая миледи миниатюрная! Ой, а может, у тебя есть платье с капюшоном? А то у миледи совершенно нет волос, чтобы сделать прическу, зато смотри, какая красивая голова, я просто даже не знаю, как тут быть!

Взгляд Дивара, невидимый для сестер, маякнул мне досадой и одновременно сочувствием.

– Хм. А сними-ка, милая, плащик. Тааак, – он обошел вокруг меня, затем обернулся к сестрам: – Да, работы на полдня, не меньше! На такой рост у меня только детские платья готовы, но… А кхм. Девочки, зайки мои, любезная Карина орд Биваль буквально утречком шепнула мне секретик, что сегодня в своем заведении ждет самых красивых девушек Ербурга, чтобы угостить их чашечкой атамы с новым видом воздушных пирожных. Тут, Ракша меня забери, столько работы, столько работы! А потом милейший ваш братец проводит вашу миленькую миледи к мадам орд Биваль, и добро пожаловать ко мне! Есть у меня для вас кое-что совершенно восхитительное, – он заговорщически подмигнул обалдевшим сестрам, на лицах которых расцвело предвкушение.

Я чувствовала себя в безопасности, несмотря на странности в поведении Дивара, тем более бдительная спина Ланни за мной присматривала. Девушки звонко расцеловались с хозяином и выпорхнули на улицу. Через стекло витрины я видела, как Ланкр что-то у них спросил, недоуменно обернулся к лавке, затем кивнул и встал теперь уже боком, время от времени заглядывая внутрь. Я сразу успокоилась и выжидающе уставилась на двуликого Дивара. Тот облегченно провел рукой по лицу, внезапно став выглядеть лет на пять старше.

– Перед тобой мне играть незачем, гостья с ТОЙ стороны, обойдемся без спектаклей, времени у нас совсем немного, – суховато обратился он ко мне, – минут через двадцать у этих трясогузок засвербит, они прибегут обратно, а я хочу, чтобы твой наряд остался тайной вплоть до самого бала. Очень трудно вводить новые модные тенденции, когда все вокруг хотят походить на воздушные пирожные мадам орд Биваль. О тебе и твоих… хм… параметрах меня еще вчера предупредил сам князь. Если бы это догадался сделать воевода, за неделю я соорудил бы тебе целый воз нарядов и на выход, и на каждый день, и для верховой езды, и для аудиенций по дворце правителя… Но эти служивые мужланы удивительно недальновидны во всем, что касается приличного гардероба для дамы!

Во время своей тирады Дивар схватил меня за руку и потащил куда-то за ширму, где уже висело яркое оливково-зеленое платье из плотного атласа, верхним слоем которого была очень тонкая черная прозрачная сетка с золотистой вышивкой по нижнему краю. Лиф с короткими изящными рукавами, глубоким треугольным вырезом и встречными складками, имитирующими запАх, сзади на мелких пуговках, теряющихся в пышной сборке на спине, продолжающейся небольшим изящным шлейфом. Платье было практически без украшений, оно переливалось на свету за счет сочетания фактур ткани. Оказывается, и такое здесь могут шить!

– Ребанный йот, вот это круть! – выдала я, любуясь платьем. Ну, вот есть у меня такой недостаток. Когда я вся на эмоциях, у меня категорически не получается выразить их приличными словами, я начинаю говорить, как бро. То есть моим языком в момент эмоциональных переживаний безраздельно завладевает гоблин Валера.

Дивар польщено улыбнулся и вышел из-за ширмы:

– Я взял на себя смелость подготовить перчатки и, прошу прощения, дорогая, белье. А то, знаешь, наши модницы совсем с ума посходили. Эльфийки, говорят, белья под бальные платья не надевают – и мы, говорят, не будем надевать. Дурынды шерстяные, что с них возьмешь. Я тебе тут нашил с запасом, сама понимаешь, этого добра много не бывает. Теперь давай-ка примеряй платье, размеры даны на глаз, кто его знает, насколько хорош глазомер князюшки, дай ему Ракша долгих лет и невесту уже хоть какую-нибудь!

Я стянула штаны и рубаху, упаковалась в платье. Портной вернулся и подсказывал, где что правильно застегнуть, выругал меня за бандаж.

– Дорогуша, ну вот что это за глупости! И как теперь понять, подходит размер или нет? Немедленно распускай шнуровку, негодница, время на исходе. Так, а это что у нас такое? – слегка нахмурившись, он уставился на браслет. – Кажется, мне надо вас поздравить, миледи?

– Вовсе необязательно, – пропыхтела я, расковыривая шнуровку и выкладывая, так сказать, товар на полку. – Кажется, это не настолько из ряда вон выходящая процедура, да?

– Ну, тут как посмотреть, некоторые всю жизнь дожидаются подобного предложения, а иным оно и вовсе не светит, – погрустнел он, отводя глаза. – Особенно, если есть репутация, подобная моей.

– Разве ты не сам ее себе создал? – недоумевая, я уставилась на Дивара. – Зачем это было нужно, если ты нормальный мужик, да еще и сам от нее страдаешь?

– О, как хорошо легло. Князя можно смело брать в помощники, – не сразу ответил он, удовлетворенно меня осматривая и поправляя видимые только ему огрехи посадки. – Как бы тебе объяснить? Мужчине, которому не повезло родиться без зверя, и которому при этом нравится шить одежду, несколько проблемно существовать в ортодоксальном оборотневом сообществе. В невесты ко мне, сама понимаешь, особой очереди нет, а своих женщин оборотни охраняют даже за границами разумного. Ревнивы они, как Куон знает что. Вот и кручусь, чтобы не распугать потенциальных и имеющихся клиентов.

– Ну а твои мнимые любовные предпочтения не вызывают неприятия у ортодоксальных оборотней? На моей родине в ряде случаев даже за намек на подобное можно отхватить звиздюлей. Хотя работники искусства и, что характерно, создатели одежды практически неприкосновенны.

– Пока я никого из них грязно не домогаюсь, дорогуша, и никем из них не пахну, им плевать, кто я, лишь бы их женщины были со мной в безопасности, – заверил меня Дивар, ловко застегивая мелкие пуговки на спине.

Я с удовольствием вертелась перед зеркалом. Платье, в самом деле, сидело, как влитое. Я переживала, что из-за силуэта ампир и сборки на спине я при моем росте буду как тумбочка в нарядном чехле, но Дивар умудрился сделать так, что плотная ткань легла точно выверенными складками и подчеркнула имеющуюся пышность спереди, не прибавив тяжести к силуэту в целом. И тут мой взгляд упал на подготовленную для меня коллекцию панталон на подобии тех, что надевала Кики, маленькая ведьма из мультика Хаяо Миядзаки. Они были разной длины и всевозможных фактур: от легкомысленно кружевной до теплых зимних вариантов.

– Опять панталоны… А трусов у вас не шьют? – вырвалось у меня. Объемов снизу мне и так хватает, не хотелось бы еще зрительно увеличивать пухлости за счет такого вот белья. Хотя зимой да, зимой я согласна на три слоя панталон с начесом лишь бы зад не мерз.

– Что такое трусы, дорогуша? – прищурился на меня Дивар.

– О, друг мой, это долгая история, готовь бумагу и линейку – многозначительно протянула я, снова подставляя спину под его ловкие пальцы, поскольку самостоятельно застегнуть и расстегнуть платье не могла.

Заинтригованный Дивар вымелся из-за ширмы, зашуршал бумагой.

Моя мама прекрасно умеет шить нижнее белье и научила меня. Любого фасона, хоть из трикотажа, хоть из кружева, танга, стринги, классика, шорты и так далее. По крайней мере, я могу хоть чем-то отплатить Дивару за его расторопность и профессионализм, кроме, собственно, княжеских денег. Я выскочила из-за ширмы, ответила на приветствие Ланни с улицы (такое чувство, что он вот только что начал снова дышать, такое красное у него было лицо), принялась чертить и объяснять формулы расчетов Дивару на гигантском раскройном столе. Мы быстро нашли общий язык и, повышая голоса и хохоча, принялись обсуждать всевозможные модели. Идея стрингов наповал сразила Дивара, он даже остекленел глазами и подскочил от звука колокольчика, хотя ожидал возвращения сестер орд Твист, которые вошли в лавку вместе с Ланни.

Они ворвались, принеся с собой свежий осенний воздух и восторженное щебетание Лилии, Дивар сорвался, как укушенный ядовитой блохой, и с невнятным бормотанием и ворохом бумаги унесся куда-то вглубь помещения, исчезнув за неприметной дверью.

– Неужели так все плохо, что вы взялись за выкройки? – холодно поинтересовалась Людмила после иссякания потока восторгов со стороны младшей сестры. – Дивар, конечно, гений, но не волшебник, времени на пошив категорически мало, быть может, нам стоит поискать наряд для вечера в другом месте?

– Все в порядке, – давясь от смеха, успокоила ее я. – Мы нашли решение, Дивар пришлет все покупки к вам домой.

Смеялась я потому, что прекрасно разобрала бормотание портного: «О, Ракша, все попки этого города будут мои!!». Тем более Дивар наотрез отказался взять с меня плату, галантно утверждая, что своим визитом я осчастливила его так, как никогда не удавалось деньгам, что весьма поднимало настроение. Ланни тихо рычал, его даже не убедила снова надетая Диваром маска нетрадиционных предпочтений. Любой даже невнимательный наблюдатель мог бы отметить, что мысли мастера витают очень далеко от его клиентов, разумеется, сестры заметили некоторую холодность и полное отсутствие «милая», «противный» и «дорогуша» в речи портного. Обиженные таким равнодушием девушки пообещали зайти за обещанными платьями после того, как проводят гостью домой. За что я была им благодарна, будучи не в состоянии ждать, пока они перемерят все предложенные варианты.

Да, я из тех, кто не любит ходить по магазинам, и все покупки совершает максимально быстро, как только видит нужный вариант. Сестры явно готовы были отдавать процессу покупок все свое время и внимание, как истинные женщины.

Нам осталось подобрать туфельки к платью, что мы и сделали, зайдя в лавку обуви буквально через два дома. То ли нам страшно повезло, то ли Диварчик предупредил хозяина заблаговременно, но после пары неподходящих вариантов, мастер с хитрым видом вынес изящные, но необычайно удобные туфельки в тон зеленому атласу моего платья.

– Хм, чрезмерно яркий цвет! – отвергла их Людмила, примеряя что-то воздушное с лентами бежевого цвета. – Не стоит их брать, вряд ли они подойдут к платью, у Дивара не висело готовых платьев в таком тоне.

Ах ты ж глазастая какая!

– Они мне нравятся, и я их беру! – возразила я, кивая хозяину лавки.

Ланни радостно подхватил мою руку на выходе из лавки, предупредив безраздельно погруженных в примерку сестер, что мы идем с ним пить какао. То есть я буду пить местный аналог какао, называемый атама, а Ланни составит мне восхитительную с моей точки зрения компанию. Однако, планы значительно и внезапно изменились прямо у дверей кафе.

Лукас, которого я после прибытия в город вообще не видела, возник возле нас и поздоровался.

– Ланкр, миледи, доброго утра вам.

– И тебе не облысеть, – холодно отозвался Ланни, потихоньку заводя руку за спину, а с ней задвигая туда и меня.

– Князь приказал Ланкру орд Твисту явиться к нему прямо сейчас.

– Зачем? – вырвалось у нас хором.

– Срочный разговор. Подробностей не знаю, велел передать, как только найду. Я взял след от вашего дома и обежал все лавки, что вы успели посетить. Твои сестры, кстати, передали, что сами вернутся к этому мерзкому Диварчику, портному. Вы, кажется, собирались попить атамы? Давай, я составлю миледи компанию до твоего возвращения, если прекрасная леди не против, конечно.

Смотрел на меня Лукас без прежней антипатии, глазами не буравил. В общем, я сочла, что готова потерпеть его некоторое время до возвращения Ланни или его сестер. Против был Ланни, но не мог не выполнить приказа альфы. Он взял мою руку и, едва прикоснувшись губами, поцеловал пальцы. При этом рукав съехал вниз, обнажив браслет. Блин, все время про него забываю, каждый раз, как впервые вижу.

– Головой за нее отвечаешь перед князем и воеводой, – почти прорычал он Лукасу, медленно перекладывая мою руку на его локоть.

– Разумеется, – серьезно кивнул тот. – Полагаю, племянник князя в состоянии позаботиться о миледи, Ланкр, благодарю за доверие.

Да между ними едва ли не молнии летают!

– Ланни, все в порядке, я подожду тебя здесь, – вставила я свои негромкие пять копеек в пока неясный мне конфликт.

Ланкр, скрипнув зубами, на третьей космической скорости рванул в направлении княжеского дворца. Лукас, неожиданно мягко прикрыв мою руку своей, завел меня в уютное кафе с десятком круглых столиков для двоих. Кажется, это было такое типичное заведение для влюбленных парочек в нежных розово-белых тонах. С Ланкром я бы, наверное, даже не обратила бы внимания на такой интерьер, несмотря на то, что на дух не переношу розовый цвет и такую слащавую романтичность. И, конечно, предпочла бы его компанию любой другой. Лукас, с видом завсегдатая кивнув хозяйке за прилавком, провел меня к столику.

– Миледи, позвольте порекомендовать вам… – дальше он что-то трещал по поводу пирожных и сортов атамы, я, не особо прислушиваясь, кивала, соглашаясь с его предложениями.

Что-то было не так. Прекрасное осеннее утро, солнце и свежий воздух. Вроде бы симпатичный парень, шапочно знакомый по Отряду, с высоким положением в обществе (тут я очень вовремя вспомнила, что он как будто даже является на сегодняшний день единственным наследником бездетного князя), удачно подвернулся, чтобы передать приказ от дядюшки, и вообще молодец и красавчик. И ведет-то он себя безукоризненно вежливо, подчеркнуто внимательно, без всяких этих стиснутых кулаков и потемневших взглядов. Даже пахнет приятно, вроде бы корицей и бергамотом, ни дать ни взять чайный набор. Но вот чувствовалась во всем этом какая-то игра, нарочитость.

Во-первых, Лукас выбрал такой столик, который отлично был виден с улицы. Он, как будто заранее приметил это место, потому что свободных столов было несколько, и лично я предпочла бы тот, что стоит в углу. Сразу в памяти возникли образы из фильмов и романов, где главный герой видит свою возлюбленную в компании соперника в двусмысленной ситуации какой-нибудь и очень по-геройски разрывает отношения, не разобравшись. И до конца сюжета, который и строится, собственно, на недопонимании, эти два тупых идиота – герой и героиня – пытаются выяснить свои взаимные чувства. Во-вторых, хозяйка кафе собственной персоной порхала вокруг нас пышной такой розовой бабочкой в оборочках. Что-то я так подозреваю, зайди я в иной компании, прием был бы другим, судя по полному отсутствию ее внимания к прочим посетителям, которых обслуживали обычные официантки. Хотя, возможно, тут дело в статусе и родственных связях моего спутника. В-третьих, очень уж «удачно» нашел нас гонец князя, на пороге кафе мадам орд Биваль, что ему стоило постоять изваянием у витрины одежной лавки, подменив Ланни, пока мы с Диваром разбирались в хитростях построения ластовицы? Просто череда каких-то волшебных совпадений. Хотя насчет последнего я могу быть не права, поскольку не знаю, когда его послал с поручением князь.

Этот Лукас чего-то спланировал, а я не люблю, когда планы с моим участием со мной не обсуждают.

Нам принесли хваленую атаму в широких низеньких чашках. Прямо над поверхностью темно-бордовой жидкости парило белое облачко сливок. Я восхищенно ахнула и стала вертеть чашку, чтобы убедиться, что облачко крутится вместе с ней. Интересно, как это пить, облачко должно надеваться прямо на нос.

Лукас с весьма приятной улыбкой наблюдал за моими манипуляциями, смакуя собственный напиток. Облачко ему совершенно не мешало, постепенно уменьшаясь. Пирожных нам принесли аж два вида. Одно напоминало десерт Павлову, второе – классические эклеры, все с пышными кремовыми шапками. Выглядело это очень эстетично и весьма аппетитно.

– Вы настолько же необыкновенны, насколько прекрасны, – прорезался в мои уши голос Лукаса. Кажется, он уже некоторое время со мной разговаривал, пока я рефлексировала. Что, интересно, он говорил?

«Да хренотень всякую нес, типа, какая ты волшебная фея, и сиськи у тебя зачетные, гы,» – с мерзким смешком пояснил Валера.

Чего, мать твою?!

«Да шучу, вату он катает, до сути пока так и не добрался,» – пошел на попятный Валера, потому что я в сердцах хватила ладонью по столу, попала в тарелку и превратила воздушную Павлову в блин. Десертная ложечка сиротливо звякнула об пол.

Валера, чтоб тебя, шутник.

– Миледи, я что-то не то сказал? – Лукас осторожненько опустил свою полупустую чашку на стол и протянул мне салфетку.

– Прошу прощения, я случайно, – смущенно промямлила я, позволяя ему вытереть мою ладошку.

Испачканную конечность он мне не вернул, взялся за нее аж двумя руками, легонько погладил большим пальцем по подушечке тенара. Прикосновение было настолько неожиданным, что я вздрогнула и уставилась ему в глаза, попытавшись руку изъять. Не вышло. Лукас гипнотизировал своим бутылочно-зеленым взором, так ярко контрастировавшим с темными ресницами и бровями.

– Лукас, что за шляпа происходит? – настороженно спросила, наклоняясь ниже, чтобы не орать, хотя и очень хотелось. – Отпусти руку, клещ озабоченный.

А вот и знакомый злой блеск в глазах, здрасьте.

– Миледи, прошу вас, выслушайте меня, иначе я сойду с ума, – интимно пониженный голос совсем не вязался со злобным обжигающим взглядом, судя по которому парень предпочел бы смять вторую Павлову моим лицом.

– Да я ушами слушаю, не рукой же! – шепотом рявкнула я, наконец, присвоив себе обратно руку и спрятав ее для пущей безопасности под стол.

Лукас сцепил длинные красивые пальцы обеих рук и некоторое время молчал, упершись в эту впечатляющую конструкцию высоким лбом. Он на самом деле очень красив, мельком подумала я, так что тогда с ним не так?

– Наше знакомство в Отряде не особенно удалось, – начал он, снова поднимая на меня глаза. – Честное слово, я был бесконечно зол, когда воевода назначил своего сопляка быть вашим личным сопровождающим. Это возмутительно, он должен был поручить вас моим заботам! А уж то, что Ланни всего лишь младший сын, и вовсе неуважение к столь важной персоне! Я уже обратился к дяде с просьбой разобраться с этим самоуправством орд Твистов. Они откусили слишком большой кусок, да еще и от чужого каравая.

Выражаясь метафорически, дело начинало пованивать. Вот прямо разило от этого лощеного княжеского выкормыша дохлым ежом, а не корицей. Мои мысли, хвала мимическим мышцам, не отразились на лице, потому что Лукас продолжал разливаться своей слизью:

– С первого взгляда я был сражен в самое сердце вашей хрупкостью и изяществом. От звука вашего голоса мое сердце просто перестает биться.

Да у него серьезные проблемы со здоровьем, надо полагать. С глазами и сердечно-сосудистой системой, как минимум. Ну или прямо сейчас вырастет большой-пребольшой нос, как у Пиннокио.

– Вы даже не представляете, насколько вы красивы. От одного лишь взгляда ваших янтарных глаз я таю, как багарнайский шоколад на солнце. И при этом тратите время на младшего сына воеводы, не имеющего ни малейших шансов стать ни альфой, ни даже бетой в стае, как его отец. Мне так жаль, что Ланни успел первым нацепить вам браслет. Но я не чувствую на вас его запаха, из чего делаю вывод, что имею равные шансы на ваше расположение. Тем более, мое положение в стае и возраст говорят в мою пользу. Думаю, если вы немного поразмыслите, то непременно придете к тем же выводам.

О, мистер Коллинз проклюнулся?

«Да какой мистер, мля, он шары свои тухлые к тебе катит, волчонка с его папкой помоями поливает, а ну, пусти меня, я его щас урою!» – бесновался гоблин Валера за внешне спокойным фасадом. Кажется, из меня получился бы неплохой игрок в покер.

– Миледи, я прошу у вас на балу два танца, и буду весьма польщен, если к своему прелестному наряду добавите вот это в знак покровительства княжеской семьи и моего самого сердечного к вам отношения.

И он положил рядом с моей чашкой точно такой же серебряный браслет, как и у Ланни, только с иным рисунком. Я его на всякий случай даже трогать не стала, а ну как у них тут действует принцип: тронул пальцем – ходи. То есть, взяла посмотреть – значит, приняла подарок. Принимать или тем более надевать его мне совершенно не хотелось. Ну и князь! А ведь показался таким хорошим человеком! Оборотнем. А сам племянничка подослал. Ну, вот как тут верить людям? То есть, оборотням.

Лукасу я, к примеру, уже не верила. Я прямо чуяла, что его высокопарная речь отрепетирована. А настоящие эмоции были там, где воображалась расплющенная моим лицом Павлова. Он не смог справиться со своим взглядом так же успешно, как с голосом. Правда успела прыгнуть в глаза, как и обещал Михаил Афанасьевич. Не восхищается он мной, а едва терпит, но подчиняется приказу альфы.

Я ласково улыбнулась и сама пальцами коснулась его руки, стараясь даже тенью не задеть подарка.

– Слушай сюда, блошиное кладбище, – выпустила я на волю Валеру, прикрыв его выход певучим нежным голосом. – Еще раз ты что-нибудь вякнешь на воеводу или начнешь трясти передо мной мудями и происхождением, я тебе не только эту цацку, но и деревянную метровую линейку Дивара затолкаю туда, откуда их крайне больно будет достать! Понял меня, сукин сын с бергамотом?

На лице Лукаса можно было поджарить пару яиц. Радикальный красный цвет удивительно сочетался с глазами цвета бутылки от Спрайт. Волчок, кажется, разозлился.

– Я с тобой станцую, Лукас. Потом. Если ты захочешь, – добила я его хрипловатым тенором тетушки Чарлеи.

После чего пулей вылетела из гостеприимного места. Оказавшись на улице, поняла, что понятия не имею, куда идти. Помню только, что рядом ателье Дивара.

Из лавки портного показались глубоко удовлетворенные лица сестер орд Твист. Хм, оказывается, они способны выбирать одежду не так уже долго. Или Дивар сделал им предложения, от которых просто невозможно отказаться?

– Миледи Диана! – замахала мне Лилия. – Вы попробовали новые пирожные, похожие на белых лебедей? Они великолепны, правда? А мы купили такие платья, такие замечательные платья, как жаль, что вас с нами не было! Но это сюрприз, до самого ужина их никто не должен видеть! А где же Лукас, он заглядывал в обувную лавку и сообщил, что ищет вас и Ланни, он ведь вас нашел? У него в человеческой ипостаси, должно быть, не самый острый нюх, но не в виде же волка ему бегать по городу, правда?

Она щебетала самозабвенно и совершенно не нуждалась в моих ответах. Как ни странно, это щебетание успокаивало, как журчание воды или бессмысленное для человеческого уха птичье пение. Я пыталась обдумать то, что успело случиться за одно утро.

Итак. Шикарное платье – плюс одна штука. Портной, посвященный в тайну красивого женского белья – плюс одна штука. Приятный спутник – минус одна штука. Обещанный танец – плюс две штуки. Ухажер с неясными намерениями – минус одна штука. Суммарно я осталась в плюсе, что само по себе неплохо. Гоблин Валера, высказавшись и впечатлив оппонента, удовлетворенно мурлыкал, как большой кот. Леди Ди загадочно молчала.

Глава 10 Почти приятный вечер

Диана

Весь оставшийся день прошел в хлопотах подготовки. Обед был обильным. Маменька Ланкра решила как следует откормить своих дочерей и меня, чтобы юные леди не бросались со зверским видом к столам с угощениями, а спокойно танцевали и общались с кавалерами. Я не имела ничего против, тем более, что толком не завтракала, а с пирожными у меня вообще не сложилось. Надеюсь, хоть обломавшийся Лукас их скушал, наверняка они действительно были хороши. Какой все-таки неприятный разговор у нас ним вышел.

Ланкр вернулся примерно через полчаса после того, как мы с сестрами вернулись в дом. Был он необыкновенно взволнован, щеки сияли румянцем, как у смущенной девицы. Это чего же такого стыдного наговорил ему князь? Расстроенным он однозначно не выглядел, от расспросов уходил, как советский летчик от юнкерсов – виртуозно и ловко. Однако сам первым кинулся расспрашивать о том, насколько мне понравилось совместное распитие атамы с княжьим племянником. Мне скрывать было нечего, кроме идиотского предложения последнего, так что я нейтрально отозвалась об отношениях и дружбе (трижды ХА!) внутри Отряда, вкусных пирожных и приятной атмосфере кафе.

Ровно в восемь вечера все участники шоу, тьфу ты, праздничного вечера сели в экипажи. Вполне себе комфортные кареты привычного вида. Девочек, включая меня, взяла под крыло супруга воеводы, мальчики с Лукой поехали отдельно. На всех нас были плащи, под которыми полностью скрывались платья. Сестрам и маменьке орд Твист сделали сложные прически в греческом стиле, украшенные золотыми цепочками, жемчужными нитями и мелкими шелковыми цветами. Из прорезей плащей высовывались изящные руки в классических белых перчатках. Лилия подпрыгивала на месте от нетерпения, потому что, оказывается, у нее сегодня был первый выезд в свет, так сказать, дебют. У оборотней-мужчин, большая часть жизни которые проходит в патрулях и на службе, на балы остается не так уж много времени, так что вечера в чисто дамских компаниях можно и за вечера не считать. Так, сбор серпентария под инфракрасной лампой.

Моя праздничная прическа мало отличалась от повседневной. Прямо вот совсем ничем не отличалась, кроме наличия тоненькой диадемы, которую маменька Ланкра вручила мне буквально за десять минут до выхода.

– Миледи, это фамильная диадема, передается от матери к дочери. Примерьте, пожалуйста.

Я слегка опешила:

– А как же Людмила? – я не удивилась, что наличие браслета автоматически ввело меня в основной играющий состав семьи орд Твист, но такое возвышение меня над собственными дочерьми, казалось странным.

– Украшение надевает либо старшая дочь, либо невеста, так что сегодня оно твое, – сообщила она, аккуратно пристраивая диадему на моих волосах. – Ну вот, совершенно другое дело! Посмотри!

– Э-э… Ну, ладно, большое спасибо, – я действительно стала выглядеть как мятежная принцесса Анна в исполнении Одри Хепберн. Диадема была очень изящной, воздушной, украшенной мелкими зелеными камнями, видимо, знаменитыми малашевскими изумрудами, по всей своей длине, похожа скорее не на корону, а на горизонтальный ободок.

Странно, мне казалось, я младше Людмилы, хотя такие мелочи ненадолго задерживаются в моей голове – бесследно вылетают. Зато каждый день новости! Впрочем, я быстро нашла объяснение в собственном иномирном статусе, который, судя по объяснениям воеводы, делал меня старшей в семье.

Косметическими средствами меня, как ни странно, снабдил Дивар, прислав все необходимое вместе с платьем. Признаться, я об этом совершенно не подумала, потому что и дома красилась только на концерты, в будни предпочитая подольше поспать. Исходные данные у меня достаточно яркие, так что я просто слегка оттенила веки, нарисовала стрелки и подкрасила ресницы. Губы красить не стала, представив, как помада останется на первой же салфетке, которой я вздумаю промокнуть рот. Или еще хуже, на зубах, превращая каждую улыбку в вампирский оскал. Румяна и прочую атрибутику для замазывания несовершенств кожи я даже и наносить не стала, с содроганием представляя, как слои штукатурки поплывут от жары в бальном зале. При большом скоплении народа в ограниченном пространстве, да еще если оно (скопление, разумеется) танцует и разговаривает, непременно будет жарко и душно. Кстати, к платью умница Дивар приложил пару так называемых нижних платьев, которые вроде комбинации надеваются под основное платье, чтобы не испортить дорогую ткань естественными выделениями тела. Умно, я вот даже не подумала об этом. А ещё в комплекте шли тонкие перчатки выше локтя, удачно маскирующие браслет.

Собраться мне помогла служанка, отправленная женой воеводы. Милая смешливая девушка, которая искренне переживала из-за невозможности сделать мне нормальную, по ее мнению, прическу. Пока она застегивала мое платье, меня пронзила мысль, на которую я раньше даже не обращала внимания, хотя она настойчиво прыгала на краю сознания. Танцы! Сегодня же наверняка будут танцы, а я понятия не имею, что тут у них танцуют! А ну как это будет пасодобль какой-нибудь, или танго. Или вообще что-то изысканное и аутентичное. А я только смогу надувать щеки и топать ножкой. Как бы мне не пришлось с печальным лицом старой девы просидеть на стуле весь бал вместе с маменькой орд Твист!

Я расспросила служанку и после ее ответов слегка подуспокоилась. Никаких чрезмерных изысков не ожидалось. Когда на первом и втором курсах я увлеклась ролевыми играми, в числе прочего, я почти год посещала кружок по историческим бальным танцам. Всякие там контрдансы, гавоты, менуэты, а также модные во времена Джейн Остен шотландские и ирландские народные танцы. Падебаски, батманы, плие и так далее. Если что-то пойдет не так, и фигуры танца покажутся слишком сложными, всегда можно притвориться уставшей. Или спрятаться за столом с закусками, вроде бы жующую девушку приглашать неприлично.

Экипажи прибывали, я чувствовала себя Золушкой и Наташей Ростовой в одном флаконе. Это был мой первый настоящий бал. И хотя я по меркам здешнего общества слегка перезрела для первого бала, это нисколько не умаляло моего восторга, который мог посоревноваться лишь с экстазом Лилии. Наши мужчины дожидались нас у ворот парка. Ланкр стал моим спутником, Лиам взял на себя сестер, Лука позаботился о своей жене. Через парк мы шествовали в сиянии тысячи огней, развешанных по всем аллеям, отчего я сразу вспомнила вечерний Екатеринбург. В парке сновало множество слуг, но гостей было мало, что и понятно: все-таки начало октября, особо не погуляешь.

Сразу на входе в здание нам помогли избавиться от плащей, и только теперь мы увидели друг друга во всей красе. Людмила и Лилия были похожи на два прекрасных цветка, белые, нежные, невероятно хрупкие, несмотря на характерные для оборотниц широкие плечи. Дивар сумел и им сделать платья без излишней тяги к украшениям. На мой наряд они уставились, одинаково открыв рты. Смуглый цвет моей кожи буквально засиял на контрасте с цветом платья. Диадема интригующе мерцала в свете множества свечей, я успела заметить ревнивый взгляд, брошенный Людмилой на мать. Ланкр не сводил с меня восхищенного взгляда, хотя до сих пор мы не обменялись ни единым словом. На всех мужчинах в зале были примерно одинакового кроя пиджаки и фраки торжественного черного или родовых цветов. Очень, кстати, удобно вычислять представителей тех или иных семейств ориентируясь на висящие в зале гобелены с гербами.

При входе в главный зал нас встречал сам князь Ранимир с очень красивой девушкой в воздушном нежно-розовом платье. Эту девушку я, кажется, видела в компании подруг на вчерашней аудиенции. Платье, как и то, вчерашнее, изобиловало оборочками, кружевом и мелкими живыми цветочками, прикрепленными к подолу.

– Миледи, – приветствие князя орд Краста оторвало меня от зачарованного созерцания передвижной флористической выставки на платье его сестры, – позвольте представить вам мою сестру Радмилу.

– Братец, милый, – подала довольно-таки писклявый голос та, не успела я и рта в ответ раскрыть, – ты должен был представить миледи мне, а не наоборот. Как можно перепутать простейшие вещи, дорогой?

– По одной простой причине, родная, – ласково, но с лязгом стали в глубине, ответил князь, целуя мою руку в перчатке, – гостья с ТОЙ стороны стоит выше по положению, чем незамужняя сестра князя второго по величине оборотневого города в стране.

– Рада познакомиться, – смущенно прошелестела я, делая книксен. Становиться свидетельницей и причиной семейных разборок совсем не улыбалось.

И пока церемония приветствия с остальными членами семьи орд Твист продолжилась под возмущенное молчание Радмилы, подхватила Ланни и слиняла подальше, найдя тихое место у окна.

Зал был полон людей и нелюдей. Нарядные, улыбающиеся, в основной массе очень красивые. Звучала ненавязчивая музыка в исполнении струнных и духовых инструментов, зал был полон свечей, по углам и между окнами стояли огромные вазоны с живыми цветами, гирляндами цветов были увиты колонны и дверные проемы. Дыхание перехватывало от великолепия и немного от духоты. Окна были открыты и занавешены тяжелыми портьерами. Так что мы отхватили с Ланни козырное местечко у гигантского вазона, где был свежий воздух и отличный вид на весь зал. Гостей было приглашено очень много, все общались между собой, собирались в группки, обменивались новостями и как будто кого-то высматривали. Дамы время от времени принимались по-гусиному тянуть шеи в сторону выхода, джентльмены оглядывались. Семья Ланкра купалась во всеобщем внимании, что было для меня, в общем-то, было не удивительно, в городе они действительно известны. К ним подходили чаще остальных. Можно сказать, что орд Твисты были некой постоянной и неподвижной величиной местного броуновского движения наравне с хозяевами дворца, которые, кстати, гостей более не встречали, хотя в двери постоянно кто-то входил.

Я поняла, что, метнувшись к окну, поступила очень правильно. Я люблю внимание, когда оно заслужено, но никогда меня не привлекала слава льва Алекса из зоопарка Нью-Йорка. Быть диковинкой, этаким неуловимым редким зверьком, которого можно посмотреть, пока цирк не уехал, мне не нравится.

Судя по всему, Ланни не был частым гостем во дворце и частных вечерах, никто не бежал через весь зал ним поручкаться или припасть на радостях к широкой груди. Видя такое дело, я без опасений послала его за напитками, расставленными на длинных столах вдоль стен без окон. Там же возвышались горы пирожных, которые теперь медленно, но неуклонно таяли, хотя к столам как будто бы никто не подходил. Пока Ланни ходил, я спряталась за портьерой, и в меня моментально кто-то врезался, пребольно наступив на ногу.

– Ой, простите, Ракши ради, я вас не заметила! – залопотал девичий голос.

Потрепыхавшись, я выпуталась из тяжелой ткани.

– Все в порядке, добрый вечер, – проявила я недюжинное всепрощение, даже не поморщившись.

Передо мной стояла сочная зефирка – ни добавить, ни отнять. Пухлая блондинка с высоченной башней золотистых волос, увитой жемчужными нитями. Сходство довершал наряд, представляющий собой пышную пену недифференцируемых кружев, из которых почти перпендикулярно туловищу торчали пухлые ручки в белоснежных перчатках. Меня заинтриговал этот феномен, но, когда чудо-зефирка вдохнула, все разъяснил явственный треск туго затянутого под платьем корсета.

– Прекрасный вечер! Полнейший восторг! Оксана орд Макс! Вы в первый раз на балу? – она быстро снизу вверх обшарила меня глазами, которые к тому моменту, как добрались до диадемы, стали похожи на круглые голубые пуговицы. – Ах, какой оригинальный наряд! А вы ведь человек, да? Просто вы похожи на орчанку, но они совершенно лысые, а у вас, какие-никакие волосы есть, и это полнейший восторг! Теперь в Поволжье так носят? Вы ведь оттуда приехали? В гости к родственникам, да?

Я с улыбкой кивала в ответ на все ее вопросы, радуясь, что мне не нужно самостоятельно ничего говорить, Оксана сама себе все прекрасно растолковала.

– Меня зовут Диана, и вы совершенно верно все угадали! Но наряд мне сшил местный мастер. Его зовут Дивар, – прорекламировала я эксцентричного портного.

– Ах, Дивар! Полнейший восторг! Он очень известный, но очень странный оборотень, да? Говорят, родился без зверя, и с юности был, как говорит маменька, любителем охотничьих колбасок! Удивительно, как при таких вкусах он умудрился остаться таким стройным! Полнейший восторг! Сегодня так замечательно много народу! – так как у нее в ходу были исключительно восклицания и вопросы, мне стало казаться, что я разговариваю с заводной куклой. – Кстати, а вы не видели гостью семьи орд Твист? Говорят, она попала к нам с ТОЙ стороны! – продолжила она, перейдя на громкий шепот.

В этот момент я увидела позади нее Ланкра с парой бокалов чего-то золотистого с пузырьками и сделала ему страшное лицо, поскольку мне было интересно подольше остаться инкогнито, а сложить странный наряд с младшим сыном орд Твистов, сделав правильный вывод, смогла бы даже Оксана.

– Да что вы говорите? Как интересно! – наигранно удивилась я, глядя, как Ланни с лукавой улыбкой салютует мне бокалом и прислоняется к стене с видом человека, считающего абсолютно нормальным пить сразу из двух бокалов.

– Да! Представляете, говорят, она безумная красавица, владеет страшной боевой магией, рубится парными мечами, в одиночку, голая изничтожила сотню упырей, спасла от ужасной смерти трех сыновей воеводы, хотя их вроде бы было двое, да за всех троих замуж собралась! Полнейший восторг! Говорят, ростом она чуть ли не выше Лисанны, волосы белые, как луна, а глаза сияют, как звезды! Представляете? Ведь этот бал затеяли в ее честь! – начиняла мою голову свежими сплетнями неугомонная Оксана, найдя еще не пользованные уши. Как бы невзначай я прикрыла мерцающий под перчаткой браслет рукой.

Мда, кажется, леди Ди произвела неизгладимое впечатление и дала пищу для фантазий!

«Хайе, не думай обо мне, не смей вспоминать обо мне!» – панически пронеслось на краешке восприятия и снова спряталось. Кажется, леди Ди в секунде от полного исчезновения от страха. Как хорошо, что я маленького роста, и на фоне высоких гостей меня плохо видно всяким там посланцам дальних стран.

– С ума сойти! – поддержала я словоохотливость местного аналога СМИ.

– А еще, представляете, говорят, посол Торгвальда сэр Чимола Эну тоже захотел на ней жениться, даже вызвал на дуэль братьев орд Твист! Полнейший восторг! Какие страсти! Какое бесстыдство! Хотела бы я на это посмотреть! Говорят, эта гостья с ТОЙ стороны уже выманила у Чимолы чуть ли ни все украшения и бриллианты, что он вез на продажу в Поволжье! Я так жду ее появления! Наверняка, она будет ослепительно сверкать, иначе зачем ей все эти алмазы и рубины? Но орд Твисты всех интригуют, не рассказывают, когда прибудет гостья, говорят, якобы она уже здесь, надо только хорошенько поискать! Но здесь нет никого похожего, ах я сойду с ума от нетерпения!

Я прыснула, представив подобные поиски с собаками и сетями. Это да, хорошая была бы охота. Молодцы орд Твисты, и лицо держат, и интригу навели такую, что местным кумушкам разговоров на год хватит. Наша беседа, кстати, привлекла внимание некоторых гостей, стоявших неподалеку, потому что Оксана не умела говорить тихо. Я будто бы оказалась возле главного динамика на сельской дискотеке. Мужчины, как правило, хмурились при виде моих коротких волос, но затем их взгляды отогревались в декольте и на линии плеч. Дамы в возрасте, прикрываясь веерами, тайком изучали мое платье, надеюсь, для того, чтобы прямо завтра озолотить талантливые ручки Дивара, чтоб он был уже здоров. Девушки и вовсе начали теребить свои локоны, кокетливо выпущенные из тщательно уложенных причесок, словно бы примеряясь, как бы их половчее отрезать.

Кажется, в этих местах скоро случится культурный шок у старшего поколения и модная революция у младшего.

– Мне леди Дариана орд Варага, лучшая подруга маменьки, давеча рассказывала, что она умеет превращаться в кого угодно, хоть в цыганку, хоть в хромую кобылу! Полнейший восторг! Может, она и сегодня в образе цыганки появится? – на это мне оставалось только пожать плечами, продолжая поощрительно улыбаться. Ланни допивал уже второй бокал, слыша все от первого до последнего слова и тихо погибая от беззвучного смеха.

Оксана меж тем, выстрелив последним залпом новостей, заскучала с молчаливой мной и еще раз корсеторазрывательно вздохнула, с тоской глядя на пирожные у ближней к нам стены.

– Ах, я вижу маменьку и леди Дариану! Была рада познакомиться, я в полнейшем восторге, милая леди Диана! Надеюсь, сегодня вам представится возможность потанцевать, хотя оборотни предпочитают девушек более пышной комплекции, ваше платье очаровательно, желаю вам удачи! – она рванула к столу с угощениями с целеустремленностью мигрирующей саранчи.

А я, обменявшись многозначительными взглядами с Ланни, отправила его за очередной порцией питья, которого мне ни капли не досталось. Едва мой названный братец удалился, а я собралась снова нырнуть за портьеру подышать свежим воздухом, как краем глаза заметила некое движение к моему окну. Будто бы невидимый ледоход двигался в толпе, раздвигая гостей, как арктические льды. Было это такое завораживающее зрелище, что я не могла сделать ни шагу. Наконец, гости расступились, передо мной предстал хозяин дворца с самой любезной улыбкой.

– Позвольте пригласить вас, миледи Диана, на первый танец сегодняшнего вечера! – и он цапнул мою лапку, не дождавшись ответного реверанса.

Князь вывел меня прямо к возвышению со своим креслом.

– Какой танец будем исполнять, ваше благородие? – на ухо тихонько поинтересовалась я, приподнявшись на цыпочки.

Он хмыкнул:

– Просто Ранимир, прошу, миледи. Станцуем вальс, как в лучших вампирских домах!

У меня отлегло от сердца, я очень боялась облажаться, открывая бал. Грянула музыка. Не симфонический оркестр, конечно, но вполне себе пристойно. Князь оказался прекрасным партнером, он уверенно вел меня, выдерживая идеальное расстояние, позволяя мне полностью расслабиться и предоставить ногам полную свободу порхания. В его руках я ощущала себя невесомой снежинкой, которую кружит ветер с легким сосновым запахом.

Финальный аккорд совпал с внезапной выходкой партнера. Князь схватил меня двумя руками за талию и подкинул кверху, отчего я рефлекторно выгнулась, как птица, взмахнув руками и едва не завизжав, поймал обратно, прижал к груди. Я хватала ртом воздух, одновременно пребывая в восторге и возмущении. Ранимир ловко выкрутил меня из-под руки, не затянув ни на секунду дольше необходимого неприличные объятия, так что в полной тишине мы величаво раскланялись друг перед другом, вызвав аплодисменты публики.

– Миледи, вы неотразимы, – шепнул мне князь, подавая руку и подводя, наконец, к столу с напитками. Там передал меня с рук на руки названному брату, заговорщически подмигнув последнему.

Довольным Ланни не выглядел, словно только что пережил нешуточное внутреннее сражение. Не успели мы обменяться и парой слов, как меня, жадно прильнувшую к бокалу, осадила непрекращающаяся очередь из желающих быть представленными. Так что вместо долгожданного танца с Ланни я битых полчаса приседала и подавала руку для поцелуев. Как я стала понимать Маргариту, хозяйку бала у Сатаны! Хорошо, что никто рядом не орал «Королева в восхищении!», иначе меня разобрал бы истерический хохот. Наконец, поток желающих познакомиться иссяк, мне были представлены практически все, кто присутствовал в зале, только орки не подходили, ярко одетой зеленеющей группой торча в другом конце зала.

Лукас про должок не напоминал, пред мои светлы очи не являлся. Я вообще его не видела и вовсе не скучала. Танцы продолжались, я успела побыть в паре с Ланни, Лиамом, Лукой, парочкой неизвестных, но весьма галантных кавалеров из местного "питомника", даже князь еще раз меня пригласил.

– Миледи, скоро будет ужин, после него небольшой концерт, боюсь, возможности поговорить с вами позже мне может и не представиться, – так как танец представлял собой неспешное прохаживание туда-сюда и повороты по определенной схеме, разговор был весьма уместен.

– Разумеется, Ранимир, – улыбнулась я ему, наблюдая, как в другом конце колонны выстроившихся для танца пар Ланни танцует с Лилией. Если танец будет достаточно долгим, мы можем успеть встретиться и сменить партнеров. Юный оборотень выглядел просто великолепно, я залюбовалась прямой спиной с широким разворотом плеч и по-юношески тонкой талией. Ниже я старалась глаз не опускать, справедливо полагая, что иначе не услышу ни слова из того, что хочет сказать мне князь.

– Мне очень жаль, миледи, что вы пробудете в нашем городе так недолго. Но, надеюсь, вы непременно вернетесь в будущем, – он посмотрел почему-то в ту сторону, куда смотрела и я. Не стала говорить ему, что если и вернусь в Ербург, то только для того, чтобы через Круги найти путь обратно. При мысли об этом в груди стало тяжело и больно.

– Мне тоже жаль, город мне очень понравился, и люди, то есть, оборотни, живущие в нем, совершенно очаровательны, – в тон ему ответила, светски улыбаясь.

– Город уже не тот, каким был раньше. Когда-то оборотней, имеющих зверя, было так много, что мы в состоянии были не только патрульные Отряды организовывать, но и целую армию! На всех крупных трактах и в районе тонких мест стояли постоянные посты, этой ситуации с упырями и погибшим охотником просто не могло бы случитья, – странно, мой вежливый ответ как будто зацепил какой-то болезненный нарыв, отчего князь стал делиться тем, что его всерьез беспокоило. – Раса оборотней измельчала. Дети рождаются без зверя, да и то редко. Раньше во всех семьях было по пять-семь детишек! Нынче орд Твисты едва ли не единственная семья в городе, где четверо детей и оба мальчика имеют волков. А все потому, что Луиза – истинная Луки. Они знакомы чуть ли ни с детства. Его брат Линар имеет пятерых дочерей – и ни одна из них не унаследовала дар оборота. Встретить истинную пару стало настоящей редкостью! Слава Ракше, хотя бы иногда некоторым везет, – снова короткий взгляд в сторону пары Ланкр – Лилия.

Мой сон про старую цыганку был, конечно, весьма реалистичен, но ведь это всего лишь сон? Как узнать про эту самую истинность, если поведение мужчины никак не изменилось?

– А почему вы, оборотни, так зациклены на браках внутри общины или, как минимум, только с представителем своего вида?

– Таковы наши традиции, – пожал плечами князь, улыбнувшись, – а вы что-то имеете предложить по этому поводу?

– Знаете, в моем мире в семьях, где родители относятся к разным расам, рождаются самые сильные, красивые и талантливые дети. А вот в сообществах, где практикуются близкородственные скрещивания, пардон, браки, наоборот, накапливаются мутации, которые в конечном итоге приводят к наследственным заболеваниям и вырождению. Понимаете? Для здоровья популяции в целом нужна свежая кровь! И желательно, взятая из далеких неродственных линий. Но не настолько далеких, чтобы потомство стало бесплодным. Понимаете?

Князь уставился на меня, будто бы не веря своим ушам.

– И что вы предлагаете? Бежать вынюхивать истинную пару среди орков или эльфов? Или, не дай Ракша, гномов? О, они будут счастливы, я полагаю! Мы для прочих рас что-то вроде промежуточного звена между ними, высшими, и зверями. Охранники, воины, но не ровня. Между странами и расами на Ардане многовековые вражда, снобизм и предубеждения! Вы серьезно думаете, что между нами возможны мир, дружба и свободные отношения?

Как будто я предложила что-то неприличное, ей-Богу.

– В идеале, конечно, хотелось бы да. Молодые люди, да и любого возраста люди и не люди, если испытывают серьезные чувства друг к другу, не должны зависеть в своем выборе от требований общества или внешней политики своей страны. И вы, как никто другой, обязаны это понимать. Но для начала можно расширить общение с другими племенами оборотней, живущими далеко от вас. Или это правильнее назвать кланы? Кстати, оборотни бывают только волками?

– Разумеется, нет, – несколько раздраженно ответил князь. – На юго-востоке за пустынями и горами живут тигры, на юге ягуары и львы, на севере барсы и белые медведи, далеко за океаном барибалы и пумы. Что конкретно вы предлагаете? Отправлять молодежь в чужие кланы? Это же будут драки и беспредел! Почему, вы думаете, у оборотней такой поздний срок совершеннолетия? Для того, чтобы тот, кто имеет внутри кровожадного хищника, научился полностью его контролировать, подчинять себе. Чтобы по улицам не бегали безумные звери, позабывшие о том, что кто они, живущие инстинктами и жаждой крови.

– Стало быть, надо налаживать контакты, разрабатывать правила, согласовывать условия обмена. Начинать с малого, с небольших групп. Заранее изучать национальные особенности, язык, обычаи, менталитет. Все это для опытного политика и руководителя, я уверена, выполнимая задача, – польстила я его самолюбию, которое, как я подозревала, является слабым местом любого, даже очень умного мужчины.

Мы некоторое время молчали, завершив фигуру танца.

– Миледи Диана, я восхищен, – наконец, дозрел до ответа Ранимир. – Жаль, что вы не моя истинная. Ланкр говорил мне утром о ваших идеях насчет алмазов в пустых землях, но я не предполагал, что вы настолько разносторонне образованны.

– Ну что вы, – смутилась я. – Про алмазы в России у нас проходят в школе, а я все-таки студентка медицинского, генетические задачки мы решаем на первом курсе.

– В вашем мире совершенно потрясающая система образования, надо полагать, – теперь была уже его очередь неприкрыто льстить. – У нас до сих пор практикуется частное образование у мастеров. Вы, кстати, уже знаете, в чем состоит ваше Предназначение? – внезапно сменил он тему.

Я вздохнула.

– Понятия не имею. Возможно, если брать в расчет способность к исцелению, я должна вылечить какую-то важную для Арданы личность. Или наоборот, довести своим пением кого-то нехорошего до сердечного приступа, – пошутила я, видя, что князь готовится к какому-то неприятному разговору и помрачнел.

Князь ответил на мои усилия печальной улыбкой.

– Я должен извиниться перед вами за себя и своего племянника, – выдавил он, глядя устало и печально. Видимо, племянничек не впервые устраивает незапланированные перформансы без одобрения дяди, чему я поверила безоговорочно.

– Вот как? – слегка напряглась я, поскольку именно этой скользкой темы опасалась касаться, боясь разочароваться в князе, к которому начала испытывать самое дружеское расположение.

– Я, в самом деле, отправил его, чтобы найти вас на прогулке и передать Ланкру орд Твисту приказ явиться во дворец, но никак не предполагал, что он захватит с собой родовой помолвочный браслет орд Крастов, – по ходу танца князь низко поклонился, а я присела в реверансе. – Честное слово, я никак не предполагал, что Лукас способен на такую глупость! Пытаться отбить чужую…

– Ничего, как раз эпизод с браслетом был наименее неприятным. Вы бы слышали, в каких выражениях он говорил о своем командире! – перебила я его, не дослушав. – Только почему извиняетесь вы? Кто накосячил, тот и должен люлей огребать! – Мать твою, Валера, место! – Ой, простите. Я нервничаю, поскольку та ситуация с вашим племянником бросила тень на вашу репутацию тоже. Считаю вас непричастным к ней, поэтому извинения приму исключительно и только от вашего племянника лично. Но насчет его отношения к командиру я бы рекомендовала задуматься прямо сейчас.

Некоторое время мы танцевали в молчании, князь нахмурился и, видимо, последовав моему совету, погрузился в серьезные раздумья. Фигуры сменяли друг друга, пары менялись местами, в какой-то момент я оказалась напротив Ланкра, ослепившего меня улыбкой, а Лилия белой лебедушкой поплыла к князю. В этой части танца мы с Ланни должны были просто стоять, тогда как Лилия с князем красиво и изящно танцевали между нами. Вдруг, вырванный из раздумий, Ранимир вздрогнул, потянул носом, удивленно воззрился на затылок Лилии, которая, уже плыла на свое место. В его глазах загорелся непонятный мне огонь, а на губах заиграла загадочная улыбка. Я уставилась на Ланни, который совершенно неожиданно мне подмигнул. Неужели? Князь Ранимир нашел свою истинную пару? Хотя чему я удивляюсь, до этого бала они вряд ли были знакомы, ей всего семнадцать и Лилия сегодня впервые была представлена князю. Сколько же лет он ждал ее появления? А на долю Лилии досталась волшебная и романтичная история Золушки и всех диснеевских принцесс сразу.

Музыканты разразились финальным аккордом, князь, совершенно забыв о моем существовании, повел Лилию к родителям, завязав с ней, несомненно, очень содержательную беседу. Впрочем, девочка она добрая, думаю, Ранимир сумеет воспитать из нее достойную княгиню.

Ланни снова завладел моей рукой и, видя мое утомление, помог незаметно спрятаться в любимом закутке за вазоном, развлекая меня наблюдениями и забавными историями в ожидании приглашения на ужин. Он был весьма проницателен, мне было с ним легко и весело, хотелось, чтобы наш разговор продолжался бесконечно. Шипучая жидкость в бокалах оказалась чем-то вроде слабого сидра, она не оказывала на оборотней ни малейшего влияния, зато мне дала в мозг не хуже шампанского. Лицо Лукаса замелькало в толпе, он даже издалека поздоровался, кивнув с непроницаемым выражением лица, и почти сразу отвернулся, я холодно кивнула в ответ. "В" – значит вежливость.

Приглашение к ужину прозвучало в шумном зале едва слышно, в левом углу зала открылись гигантские двери, толпа потянулась туда. Я придержала Ланни за рукав, хотя он и рвался вперед, утверждая, что я должна возглавить процессию гостей, ведь этот бал в мою честь. Пусть так, но я все равно уперлась и переждала основную массу гостей в закутке у окна.

Помещение для ужина было меньше главного зала, но походило на него стилем и убранством. Гигантский П-образный стол уже почти полностью был занят гостями. Мы с Ланни начали было пробираться к левой стороне, откуда нам помахал Лиам, но слуга перехватил нас и перенаправил к центру, где сидели князь с сестрой и оркский посол. Его сегодня сопровождали всего пара спутников, ярких, как попугаи ара. Когда я села по правую руку от князя, рядом оказался Ланни, а большего мне и не надо было. Оркский посол приземлился слева от сестры князя, за ним с каменным лицом расположился племянничек, ожидающий порки, судя по выражению лица. В зале было достаточно шумно, в самом начале князь поднял кубок в мою честь, а дальше все разговаривали, кто с кем желал. Я с удовольствием наблюдала за молчаливой (оказывается, и так бывает!) Лилией, опустившей глаза в свою тарелку и пламенеющей щеками, что делало ее невероятно милой. Ранимир не сводил с нее глаз. Оборотни такие оборотни. Все семейство лучилось улыбками, посматривая на эту пару. Даже Людмила потеряла обычное свое высокомерное выражение лица и выглядела растерянной. Мне не очень хорошо было видно Радмилу, но судя по отдельным язвительным репликам на предмет «юных выскочек» и «богатых и знаменитых все любят», конкретно ее в сложившейся ситуации что-то не устраивало.

Я кушала немного, пила еще меньше, помня о коварстве отрыжки и вероломстве мочевого пузыря. Откровенно наслаждалась обществом и ненавязчивым ухаживанием Ланни. Не знаю, как будут складываться наши судьбы в будущем, когда придется отбыть в Поволжье и все свое время посвящать разгадке Предназначения и выполнению его. Но прямо сейчас мне хотелось вкусить пока еще доступную мне радость общения с ним до последней капли.

Ужин закончился быстро, гости перешли обратно в танцевальный зал, где уже были заготовлены ряды кресел и небольшое возвышение для выступлений. Позади возвышения расположились все те же музыканты, что играли на балу, видимо, для тех, кто нуждается в аккомпаниаторе. Блин, знала бы, не доводила бы себя до мозолей на левой руке. Всего-то делов: подкинуть музыкантам ритм и композицию.

Гости расселись по рядам, князь успел шепнуть мне, что мой номер завершающий, так что я расслабилась и слушала выступающих с неподдельным интересом. Среди артистов были исключительно юные девицы. Большая часть пела, парочка музицировала. Сестры орд Твист, само собой, были в первых рядах и пели дуэтом. Мне, кстати, очень понравилось их исполнение. Голос у Лилии заметно дрожал, но это придавало небывалую трепетность грустной песне. В самом деле, в местном обществе развитию музыкальных способностей у дам уделялось большое внимание, уровень исполнения был впечатляющим. Среди зрителей в задних рядах я увидела Лайну и Лисанну, они не пели, но, наконец, оказавшись в поле моего зрения, знаками показали, что тоже рады увидеться.

Пока я общалась с подругами, объявили мой номер, что я, само собой, пропустила мимо ушей. Воцарилась тишина, которая заставила меня вопросительно уставиться на Ланни, а тот вытаращенными глазами повел в сторону сцены.

– О. Прошу прощения, – улыбнулась я.

На сцене уже стояло кресло и инструмент. Я удобно угнездилась, приноровилась и принялась за проигрыш песни «Вальс-бостон». Песня показалась мне максимально безобидной, позитивной и соответствующей погодным условиям. Про качающийся дом я как-то подзабыла, репетировала же без слов. Но ничего страшного не случилось. Зал погрузился в темноту, воздух стал холодным и свежим. Повеяло прелой листвой, хвоей и грибами, запахом леса, в общем. Передо мной появилась в тонком золотистом свечении фигурка маленькой рыжеволосой девочки в коротком платьице, она беззвучно смеялась, кружилась, бегала, танцевала, словом, вела себя, как довольный жизнью и самим собой счастливый ребенок. Я и сама засмотрелась на малышку Осень, которая под конец песни уютным котеночком устроилась у моих ног, да так в виде рыжей кошки и уснула. А с последним аккордом горсткой сухих листьев взлетела с порывом ветра в воздух, где истаяла без следа.

В напряженной тишине снова сами собой загорелись свечи. Раздались бешеные аплодисменты, я, несколько ошеломленная, поднялась и поклонилась. Ко мне на площадку вышли князь и Ланни.

– О, миледи Диана, я просто убит наповал вашим выступлением, как и все наши гости, позвольте вас поблагодарить! – с бешено сверкающими глазами Ранимир поцеловал мою руку, вручив ее зачем-то Ланкру. – Дамы и господа! Сегодняшний вечер посвящен, разумеется, нашей гостье с ТОЙ стороны, миледи Диане, которая поразила своим великолепным исполнением! Но это не только праздник гостеприимства. Этот вечер посвящен любви! Я с огромной радостью объявляю о помолвке миледи Дианы и Ланкра орд Твиста! А также Ранимира орд Краста и Лилии орд Твист!

У меня отпала челюсть. Выпученными глазами я наблюдала, как от кресел тихо плывет тонкая высокая Лилия, как она поднимается к князю и он защелкивает на ее руке тонкий серебряный браслет, который я видела не далее, как этим утром. Вокруг руки Лилии появилось ровно такое же серебристое свечение, как было и у меня, когда Ланни всучил мне, чтоб его, «знак покровительства семьи». Так это и была помолвка?! И я, как дура, профукала самое важное событие в жизни каждой девушки?

Но как тогда обозвать Ланкра, который вот это вот все устроил? Он же меня обманул!! Если бы я знала, что меня зовут замуж, я бы ни за что не ответила согласием, какие бы я там к нему чувства не питала. Я же хочу вернуться домой! Я не могу себе позволить просто взять и остаться на Ардане навсегда! Даже если то, что я испытываю к Ланни, и есть любовь, своих родителей я люблю на двадцать лет дольше и не хочу, чтобы они страдали от потери единственной дочери!

Я подняла глаза на жениха. Он смотрел на меня как котик из Шрека с робкой надеждой.

– Простите, миледи, – выдохнул он едва слышно.

– Один вопрос, Ланни. На хрена. Ты меня. Обманул. – Вопросительной интонации не получилось, потому что голос внезапно охрип.

Жених с жаром схватил меня за вторую руку. Всеобщее внимание было приковано к князю и его юной невесте (однако, быстро же они сплелись хвостами!), мы за их спинами были словно в пузыре невидимости.

– Простите, миледи! Я был уверен, что вы мне откажете, – выдал кэп Очевидность, прижимая мои руки к своей горячей, как печка, груди. – Вы ведь не знаете наших обычаев! Вы моя истинная пара, я не мог поступить иначе! Потому что слишком боюсь потерять вас… Вы не оборотень, до консуммации и проставления метки для вас это действительно всего лишь формальность! – в этом месте я вытаращилась на него, как мадагаскарский лемур ай-ай, будучи сражена логикой оборотней. – Вы поедете в Поволжье, там за ваше внимание будут биться самые видные мужчины Арданы, я обязательно должен быть рядом с вами, иначе мой зверь просто сойдет с ума! Но в глазах целого мира для моего присутствия должно быть законное оправдание. Мы принесли клятву верности друг другу, и Ракша приняла ее! Иначе магия браслета не сработала бы, это и правда всего лишь украшение.

Тут уж я не могла молчать.

– Чего-о-о? Да ты, верно, шутишь, женишок! Быть того не может, чтобы поклясться и не помнить! Я ведь даже не пила!! Когда это было, гад?!

– Во сне, – тихо и нежно сказал он.

Меня будто током ударило. Сон с цыганкой. Помолвка и обещание, пусть даже данное во сне – все правда. Только что-то не очень мне радостно. И если честно, я в бешенстве. Валера вот-вот выйдет на тропу войны, и Ланкру лучше не попадаться под руку озверевшего гопника.

– Слушай сюда, щегол самостоятельный, – прошипела я, притянув его вихрастую голову за ухо на уровень своих губ. – Я сейчас сваливаю с этого праздника жизни, а ты не вздумай идти за мной. Ни о какой консуммации, тьфу, слово-то какое мерзкое, даже не мечтай. Обещаю, Ардана мне свидетель, до Поволжья ты доедешь без мозгов – я их у тебя через дырку в голове по капле выпью, истинный ты или нет, – с этими словами я злобно клюнула его в губы, и понеслась на выход, подобрав шлейф.

У выхода из зала меня уже ожидал слуга с плащом. Не иначе персонал постоянно сканирует зал на предмет таких вот ситуаций, чтобы не заставлять убегающую леди нетерпеливо притопывать ножкой в ожидании теплой одежды, пока ее, не особо торопясь, что еще более унизительно, догоняет кавалер. Краем глаза я успела заметить, как дернулся вслед Ланни, и как князь цепко схватил его за локоть. Кое-кто очень внимательно нас слушал, принимая поздравления гостей.

Затылок обожгло, как огнем. Я, уже выйдя за двери, обернулась. Чимола Эну смотрел на меня своими черными жгучими глазами, стоя в одиночестве в стороне от толпы шумных гостей. Он криво усмехнулся и отсалютовал своим бокалом. Да пошел ты в жопу, Чимола Эну, не до тебя сейчас.

Осенняя ночь охладила пылающие щеки. Потерять, как Золушка, туфельку на лестнице мне не светило, они очень плотно сидели на ноге. Да и необходимости в этом нет, мой недопринц преотлично знает, в какой единственный дом я могу отправиться. В его дом. Меня просто разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны мне хотелось прыгать и орать от счастья, что мои чувства к Ланни оказались взаимными. Да еще настолько, что заставили его пойти на откровенный обман. Теперь сразу объяснилось и странное поведение его маменьки. И утреннее обнюхивание в надежде, что совместная ночь была не столь платонической, как было на самом деле. С другой стороны я готова была убиться об стену, чтобы не чувствовать той боли, которая неизменно возникает, когда приходится отказываться от чего-то, что дорого тебе, является частью тебя. Мои родители. Мои друзья. Моя жизнь на ТОЙ стороне. Если, связав себя узами на Ардане, я не смогу вернуться, то эта жизнь в тоске по родному миру будет моей пожизненной расплатой. А если смогу – то Ланни останется здесь вместе с половиной моей души. До конца жизни я буду мучительно скучать по родным. Или по оборотню. Вряд ли будет организованно постоянное портальное сообщение между мирами, раз до сих пор гости с ТОЙ стороны появлялись не чаще, чем раз в пятьдесят лет. Вернусь сюда бабкой по старой памяти, разыщу все ещё молодого и крепкого оборотня, протяну к нему трясущиеся артритные руки и скажу: "Я согласна, дорогой!". И Ланни умрет на месте от радости или от смеха.

И с третьей стороны оставалась злость на вранье любимого человека. Безусловно, я его сразу простила. Как можно на него злиться? Все равно, что пинать щенка. Но узнает он об этом очень не скоро. Я буду не я, если не отучу его лгать мне раз и навсегда.

В парке я была не одна. Сновали слуги, охрана у выхода обменивалась веселыми репликами и смехом. Я только вот в этот момент задумалась, что изобразив гордый жест с уходом, совершенно не задумалась о собственной безопасности. Я толком не помнила дорогу до дома воеводы. Да и везли меня оба раза лошади, понятия не имею, насколько он может далеко находиться. А бальные атласные туфельки явно не та обувь, в которой можно отправляться в октябрьскую ночь.

Я дошла до выхода из парка и остановилась в задумчивости. Попросить о сопровождении кого-то их бравых вояк?

Прямо передо мной простучали копытами лошади, остановилась карета. Лакей распахнул дверцу. Я стояла, не шевелясь. Даже у себя дома я избегала садиться в незнакомые машины и не собиралась делать этого здесь. Из кареты показалось красивое личико Радмилы.

– Миледи Диана! Братец попросил меня сопроводить вас к дому воеводы, садитесь смело, вы среди друзей!

Я с облегчением выдохнула. С Радмилой мы едва ли могли бы назвать себя хотя бы шапочными знакомыми, но все лучше, чем идти пешком по темной холодной улице. Хотя в карете было гораздо темнее. Радмила сидела у окошка и ее лицо с переменным успехом освещали уличные фонари.

– Как вам бал в вашу честь, миледи? – преувеличенно вежливо обратилась она. Блин, может, молча поедем, а?

– Благодарю, бал великолепен. Все очарованы, влюблены, раздавлены! Сколько умения, обаяния и шарма! – постаралась искренне улыбнуться. – Украшение зала просто волшебно. Полагаю, это ваша задумка?

– Так и есть, – самодовольно изрекла она. – Ранимир готов танцевать и говорить любезности, но совершенно не готов подумать об атмосфере и настроении вечера. Все, что касается красоты и величия этого благородного дома, полностью лежит на моих плечах.

На мне буквально все, все буквально на мне. Слышали, знаем.

«Скорей бы уже уехать отсюда,» – вдруг забурчала леди Ди, – «хайе, не нравятся мне эти оркские танцы. И девица эта подозрительная. Ради тебя организован бал, на котором ее брат нашел свою истинную, которая скоро родит ему наследника, и кое-кто теперь боится потерять свой статус и влияние. И такое внимание дамы, почитающей себя как минимум ограбленной и оскорбленной по твоей вине, не к добру,» – нудно бухтела она, заражая меня своей тревогой.

Но разве с рождением наследника Радмила перестанет быть княжной?

«Конечно, нет, что за глупости!» – взялась растолковать леди Ди. – «Но вот ее отпрыска, если она, наконец, сподобится найти себе подходящего супруга, лишит малейшего шанса на руководство стаей. Знаешь, как варьируется очередность на трон у детей королевских семей? Наследники первой очереди, второй очереди и так далее. Место детей сестры альфы в конце первого десятка претендентов, которые появятся в семье самого альфы. Да и брат скорее будет прислушиваться к мнению своей женушки, чем к исходящей ядом зависти сестрице. Хотя такой, как Ранимир, скорее всего никого слушать не будет, он мужик умный, но Радмила явно находится в плену иллюзий и собственных страхов.».

Ладненько, надо постараться слиться отсюда с наименьшими потерями. Выдранные клоками волосы мне совсем ни к чему.

Карета остановилась. Радмила встрепенулась.

– Дорогая леди Диана! Я очень рада знакомству, надеюсь увидеться с вами снова, когда прибуду в Поволжье! – она мило улыбнулась, но дружеского рукопожатия не предложила. Я тоже ограничилась вежливым оскалом.

Дверь распахнулась. Я вылезла. Дверца захлопнулась. Карета неспешно уехала. Я стояла и, как идиотка, пялилась на дом. Потому что это было совершенно незнакомое мне строение. И место незнакомое, какие-то хмурые печальные бараки и плохо освещенные проезды между ними.

Ребанный йот! Вот же трясогузка княжеская, чтоб у тебя корсет лопнул! От досады я топнула своей чудесной туфелькой, под ногой плеснуло. Кранты обувке. Я запоздало подобрала подол платья и, матерясь под нос, пошкандыбала по улице в сторону, где как раз сейчас стали сверкать фейерверки. Если это и не над дворцом, по крайней мере, в той стороне люди, там мне помогут.

Несмотря на промозглый ветер, холодно мне не было. Даже немножко жарковато. Внутри кипела ярость, если бы она была еще немножко горячей, я бы полетела, как ракета, головой вперед.

Пока я не уткнулась лбом в твердое, но живое, я даже не видела препятствия. Внимательно глядя под ноги, я лишь изредка поднимала взгляд, чтобы не врезаться в забор или столб. И не заметила огромного двухметрового мужика. Я почему-то пребывала в полной уверенности, что самое опасное и непредсказуемое существо на Ардане – я сама, поэтому досадовала только на вредность княжеской сестрички, высадившей меня в пикулях Ербурга. Я вскинула подбородок, но так и не смогла рассмотреть в темноте его лица. Поняла только, что волос сверху не особо много, на гладкой коже отражались вспышки разноцветных огней.

– Миледи Диана? – рыкнул мужик предположительно вопросительно.

Я обрадовалась ему, как родному. За мной прислали помощь! Ай, да воевода! Ну, или кто там подсуетился.

– Да, это я!

Внезапно, меня поперек туловища перехватили чьи-то громадные лапы, я пронзительно завопила, и моментально рот был зажат вонючей тряпкой. Что за мутант, сколько там у него рук?! Впрочем, последнее почти сразу стало безразлично, потому что я погрузилась в равнодушную темноту.

В нескольких километрах от Ербурга

Волк бежал по западному тракту. Грязь летела из-под лап крупными комьями, залепляя шерсть песочного цвета. Он ни на секунду не сомневался в выбранном направлении, его вел запах, самый прекрасный и самый любимый запах на свете. Тонкая нить свернула в лес. Куон раздери, какой он глупец, что позволил ей уйти! Пусть бы злилась, ругалась, дралась и высасывала мозг через уши, но была бы рядом! Он должен был невидимой тенью проводить ее до постели, а не хвататься в отчаянии за голову на чуждом ему празднике. Он и сейчас был бы там, если бы где-то на самом краю сознания не ощутил ее страх и тонкий, как писк летучей мыши девчоночий визг. Он обратился прямо в зале, взяв ее след, который петлял по улицам. Было явное впечатление, будто эта дура Радмила высадила девушку на восточной окраине города, где жили, в основном, люди. И было много неприятных запахов. Диана безошибочно пошла в сторону дворца, умница. Здесь запах был особенно ярким, почти осязаемым. Ланкр буквально видел ее нежные губки, поджатые с досады. А затем ее запах превратился в тень, будто бы девушку несли на руках или спрятали в повозке. Самое странное, что запахов людей или оборотней там не было! Как будто посреди пустынной улицы девушка просто волшебным образом испарилась. Отряд уже допрашивал жителей домов. Но там их очень мало, старики, горькие пьяницы, никто ничего не видел, хотя вопль слышали почти все. Похоже, похитители использовали какой-то алхимический состав, удаливший их запахи. Странно. Им достаточно было разлить флакон духов, чтобы Ланкр лишился обоняния на пару дней. Но они этого не сделали. И вот едва заметный запах Дианы вывел его за город.

Отряд отстал, Ланкр был самым легким и быстрым из них. Они бегут по его следу.

В лесу шуршали листья, переговаривались ночные птицы. Нить запаха вывела на поляну. У кустов лежала какая-то куча. Убита? Ранена? Нет, он бы почувствовал. Волк с разгону затормозил у кучи, вспахав лапами опад. Обернулся в человека. Чуткие пальцы коснулись источника запаха. Платье, ее чудесное платье, туфли, плащ сестры, мамина диадема. А это что? То, что пахнет сильнее всего? У него пробежал холодок по спине. Это ее волосы. Кучка тонких легких волосков, сразу рассыпавшихся по земле. Запах стал слабеть на ветру.

Ракша всемогущая, что же они с ней сделали?! Человек сгорбился и завыл в отчаянии. Тренькнуло, и бок обожгло острой болью. Засада. Засада – это хорошо. Засада – это понятно. Перекатился в кусты, стиснув зубы, выдернул стрелу. Обратился, принюхался к оперению и без тени сомнения кинулся к источнику запаха. С противоположной стороны поляны вылетело еще три стрелы, и все три нашли цель. Одна попала в шею. Захлебываясь кровью, зверь упал, но, хрипя и задыхаясь, пытался ползти. Наказать, разорвать, отомстить. Добиться правды. Догнать и спасти любимую. Когда он бежал, он чуял не только запах Дианы, но и еще один, который, конечно, мог оказаться тут совершенно случайно.

Только этот подлец мог, не привлекая внимания, принести сюда вещи Дианы. Только он мог поставить метку, перебив связь истинной пары, осквернив любимую девушку. Теперь, когда стало слишком поздно, Ланкр понял, что и среди оборотней бывают предатели.

Когда князь выскочил на поляну, молодой волк песочного цвета был уже мертв.

Глава 11 Оркская повозка

Диана

Глаза ощущались двумя раскаленными камушками, которые какой-то негодяй засунул мне в глазницы. Голова раскалывалась, страшное видение мертвого волка маячило перед глазами, в ушах стоял его вой, от него болело и в груди. Окружающий мир постепенно проступал вокруг, будто выходя из тумана. Сначала стала ощущаться непереносимая жара. Я вся была мокрая от пота, во рту пересохло. Тело царапало некое одеяние из грубой ткани, лежать на жестком было крайне неприятно. Кроме того, то, на чем я лежала, дергалось и неритмично поскрипывало. В нос проник тяжелый запах давно немытого тела, помоев и какой-то кислятины, возможно, рвоты. Это я так воняю?!

Я попыталась пошевелиться, но заболело одновременно вообще все, я тонко взвыла. Руками схватились за голову, под пальцами ощущалась очень гладкая нежная кожа без малейших признаков волос. Ребанный йот!! Глаза открылись, но перед ними стояла белая пелена. Руки же суетливо обшаривали лысую голову. Я лысая, как коленка!! Что, мать вашу, происходит?!

На глазах выступили слезы, которые, как ни странно, помогли, избавили от пелены. Я находилась в чем-то вроде деревянного ящика, который скрипел, дергался и, кажется, двигался. Повозка? Четыре длинных стенки были из дерева, торцы затянуты кожаными занавесками, такими плотными, что они не колебались при движении. Свет проникал внутрь через многочисленные щели и небольшое окошечко в кожаной занавеси выше моей головы. Окошко было затянуто мутной пленкой, через которую практически ничего не было видно. Воздух в повозке был спертый, тяжелый.

Я была одета в грязную рубаху с чужого плеча и гигантские штаны, которые сразу же принялись сползать, стоило мне пошевелиться. Вокруг меня были свалены какие-то не то ковры, не то шкуры, в одну из них, явственно воняющую кислятиной, была завернута и я. Товар на продажу? Еще один рулон, лежащий у меня в ногах, самый большой и длинный, вдруг зашевелился, развернулся и посмотрел на меня, как мне вначале показалось, белыми глазами абсолютно без всякого выражения. Кожа вылезшего из шкуры мужика была бледно-зеленой, гладкой, как речной голыш.

Орк, догадалась я. Меня похитила оркская делегация. Мирные, мать их, торговцы. Да что ж такое-то?!

Орк плавным движением вывернулся за пределы кожаной занавеси, оставив меня в одиночестве.

– Стой! – попыталась крикнуть я, но из горла вырвалось едва слышное сипение. Память услужливо подкинула воспоминание о вопле, который я успела издать перед тем, как потерять сознание. Видимо, он и уничтожил мои голосовые связки, придется несколько дней помолчать. Как долго я была без сознания? Почему вдруг превратилась в вонючую лысую оркскую полубабу? Почему оборотни до сих пор меня не нашли? Ведь Ланкр должен чувствовать свою истинную пару? Или нет? Вдруг без, мать ее, консуммации наша помолвка ничего не значит? Халтурите вы, товарищи Покровители, клятва была принята, я сама искры видела!

Я опять принялась щупать голову, надеясь, что все это сон. А во сне, бывает, и фурункулы растут, и зубы выпадают. Дернулась рукой ко рту, чтобы проверить. Зубы на месте, новых прыщей не выросло, а это еще что? В месте, где шея переходит в плечо, я нащупала подсохшую рану в виде двух полукружьев. Следы от зубов? И какая скотина меня укусила в столь интимное место? Судя по сведениям из художественной литературы, в таком месте ставят свою метку оборотни во время секса. Я быстро сунула руки в штаны. Под ними обнаружилось то же белье, какое было на балу, сухое и чистое. Никакого дискомфорта в причинном месте, кроме того, что доставлял переполненный мочевой пузырь. Блин!

Скрипя суставами, постанывая от боли во всем теле, я поползла к занавеси, за которой исчез орк. Она тяжело приподнялась, и я в немом изумлении уставилась на пустыню. Голая высушенная земля, растрескавшаяся неправильной формы плитами, то там, то сям валяются камни, и торчат растения, похожие на сухие веники, не особо аккуратно воткнутые в землю. Позади моей повозки ехали еще три, в которые были запряжены лошади, сопровождали их верблюды с всадниками. То есть, наоборот, конечно, всадники на верблюдах. Повозка шла весьма ходко, верблюды бежали рысью. Солнце светило слева, порождая длинные изломанные тени. Как отсюда слезть? Я так в туалет хочу, что готова выскочить на ходу!

Внезапно, из-за угла моей повозки показался тот самый орк. Лица я его не запомнила, а вот шрам или клеймо в виде четырехконечной звезды на голове успела заметить.

– Мне срочно надо в туалет! – без обиняков прохрипела я, боясь, что он не услышит за топотом верблюдов, лошадей и грохотом, издаваемым повозками.

Однако орк подскочил, выдернул меня из повозки, как морковку из грядки, взвалил на свое широченное плечо, и понес прочь. Болтаясь, как куль с песком, я пыталась протестовать, но все было бесполезно. Он свалил меня в пыль, я кое-как поднялась и огляделась. Повозки замедляли ход, всадники, издавая хриплые выкрики, смотрели в нашу сторону.

– Вы что, так и будете все смотреть? – возмутилась я едва слышно.

Орк молча ткнул пальцем в куст колючего кустарника, растущий неподалеку.

Я метко плюнула ему на босую ногу и, придерживая спадающие штаны, похромала к кусту. Ноги приходили в себя, мучительно, кололо и выворачивало наизнанку каждую клеточку. Скрючившись в три погибели за чахлым кустом, я максимально быстро делала свои дела, мысленно посылая лучи диареи во всех, включая верблюдов.

Возвращали меня тем же способом, закинув на плечо. Сунул в повозку, ткнул пальцем в неприметную флягу, небрежно валяющуюся между шкур. Вода, Божечки, пить! Я жадно присосалась к фляге. Вода была затхлая и отчетливо отдающая чем-то вроде прогорклого масла, но я все равно в несколько глотков выхлебала ее всю. Под пустым взглядом орка я подавилась последним глотком, фонтаном брызг оросив себя и его, закашлялась. Орк вздрогнул, громадной клешней забрал флягу и ушел.

Вокруг повозки собирались всадники, которые ухмылялись столь неприятно, что я поспешила спрятаться внутри.

– Что же ты так быстро, красавица! – раздался вслед веселый голос.

– Да, покажи личико, волшебница! Или можно ещё чего-нибудь показать… – присоединился к нему другой.

– А ну, молчать! – рявкнул третий, неприятно знакомый.

Полог откинулся, я испуганно забилась в самый дальний угол, накрывшись сверху шкурой (от всей души надеюсь, что не волка).

– Миледи, с пробуждением, – звучный голос помощника посла, который выражал ноту протеста, врезался в уши набатом, вызывая новый приступ головной боли. – Надеюсь, вас не укачало, сейчас раб принесет еду, не хотелось бы, чтобы вы рвотой испортили товар.

Я зашипела из своего угла не хуже гремучей змеи.

– Ах ты, шакал паршивый, оборотни тебя на фарш разделают, гад зеленый!

– Не разделают. Ищут не в том месте. Ваш чудный запах остался вместе с одеждой и волосами в лесах под Ербургом, и господин Эну активно помогает в поисках. А ваш покорный слуга слег с приступом малярии, представляете, какое несчастье, так не вовремя, ай-яй-яй! – он внезапно перестал кривляться, и я потрясенно замерла, увидев стальной взгляд, который мог бы меня разделать, как мясник барашка, будь он чуть более осязаем. – А теперь шутки в сторону, девочка. Оборотни тебя не спасут. Твой жених мертв. Надеяться тебе не на что, вокруг на много миль пустыня, мы едем уже третий день. Сбежишь – сдохнешь. Будешь капризничать – сдохнешь. Будешь колдовать – сдохнешь. Впрочем, у тебя не получится, пустыня магически истощена, Ардана не ответит на твои песенки.

Я онемела от ужаса. Этого просто не может быть, так не бывает! Ланкр не мог умереть! Я схватила сама себя за руку. Браслет был на месте, теплый, родной. Как будто сам волк был рядом со мной. Его любовь была рядом со мной. Как его истинная пара я живу, пока живет он. Но сердце, хоть и разрывалось от боли и страха, билось все равно ровно и сильно. И желудок предательски урчал, наплевав на горе своей хозяйки. Стало быть, Ланкр жив, а мерзкий помощник врет.

Орк хмыкнул и избавил меня от своего неприятного общества. А я осталась ждать спасения. Или смерти, если орк все-таки не солгал о судьбе моей истинной пары.

Глава 12 Дорога в горы

Диана

Следующие несколько дней прошли однообразно. Душная жара днем, холод ночью. И каждую ночь меня мучил один и тот же кошмар с умирающим волком, днем я маялась от терзающих меня страхов и сомнений. Я спала, ела и пила. Здесь у меня к оркам нет претензий, морить меня голодом или жаждой они не собирались. Упорно продвигаясь по безводной пустыне, они не ущемляли меня в моих естественных потребностях. Караван передвигался теперь медленнее, трясти почти перестало. Для потребления внутрь мне приносили, в основном, вяленое мясо и сушеные овощи или фрукты, иногда орехи и сухари. Утром и вечером я под конвоем приставленного ко мне охранника-раба уходила в сторону от лагеря для отправления нужды. Водой меня дважды в день снабжал все тот же охранник. Флягу, выданную утром, я могла тянуть весь день или выпить за один раз – другую я получала в одно и то же время вечером.

Мой охранник не имел имени. Его хозяин, который помощник посла, представившийся мне как Магоро, называл его просто раб. Я стала смутно подозревать, что понятие раб для орков имеет несколько отличное от общепринятого значение. Мой охранник был бы роботом, если бы Ардана была техногенным миром. Он мало ел, я не видела, чтобы он спал, не говорил, даже почти не моргал. Глаза пустые, как стеклянные протезы бледного серо-голубого цвета. Если бы не оливково-зеленая кожа, он бы смахивал на актера Омара Си. Высоченный, широкоплечий, но как будто неживой. Идеально послушный механизм с лицом, не уступающим по выразительности булыжнику.

Он не говорил со мной, но прекрасно меня слышал, потому что некоторые просьбы все же выполнял. Само собой, «унеси меня отсюда обратно» игнорировалось, как и «оторви голову козлу Магоро». Но кто сказал, что я не пробовала? На всякий случай я повторяла эти приказы утром и вечером, надеясь, что произойдет сбой системы, и я получу хоть какой-нибудь отклик. Список вопросов и приказов расширялся. Я хотела знать, куда меня везут, какие планы у похитителей, как произошло похищение, и так далее.

Для спадающих штанов я выпросила веревку. Вонючую рубаху заменили на чистую. На меня специально надели эту гадость, чтобы перебить мой запах, слабо пробивающийся даже через маскирующую мазь. Я боялась думать и представлять, кто меня ею обмазывал. Белье снимать не стали, и то спасибо. Укус зажил, но шрам останется еще долго, на вопрос, кто меня этой пакостью наградил, никто не собирался мне отвечать. Раб упорно молчал, а с Магоро я сама не рвалась общаться. Стоило мне, чертыхаясь, вылезти из повозки, как этот мерзкий орк обжигающим голодным взглядом сопровождал меня, куда бы я ни направилась. Даже в кусты. Ну как, кусты. Жалкие чахлые ростки, среди которых я гнездилась, как курица, растопыривая рубашку и выставляя сопровождающего оркобота спиной к себе лицом к лагерю. Разговоры других орков подслушать не удалось, при мне они моментально стихали. Оркобот, как правило, сидел у выхода из повозки, глядя прямо перед собой, я иногда начинала воспринимать его как мебель.

Сбегать в пустыню я и не думала. Я не Рембо и не земляной червь, чтобы надеяться там выжить в одиночку. И куда бежать? Понятно, что движемся мы на юг, когда я высовывалась из повозки днем, солнце светило в лица всадникам, а вечером садилось слева. Разумеется, я не хотела ехать ни в какой Торгвальд. На кой хрен меня похитили, я не понимала. Даже сделав меня лысой и страшной, ладно, просто лысой, они все равно не превратят меня в орчанку. Учитывая мою миниатюрность, нужно быть полным дебилом, чтобы надеяться на многочисленное потомство в моем исполнении. Меня не насиловали всем лагерем или поодиночке, да и вроде бы охраняли и по-своему берегли, стало быть, везли с политическими целями. Только я ведь не молчаливая покорная кукла, могу устроить и международный скандал, а рычагов воздействия на меня у них практически нет. Кроме Ланни. Если он жив, в чем я уже не так уверена. На Ардане сны бывают правдой, как я успела убедиться.

Мысли о юноше-оборотне грели душу. Его улыбка и лучистые глаза цвета сентябрьского неба приходили ко мне во снах, наполняя сердце нежной грустью. Постепенно ко мне стал возвращаться голос и, зная, что пустыня бедна магией, я без опаски начала тихонько напевать. Пела я для себя тихие душевные песни. Город 312, Белая гвардия, Fleür, Трофим, Чиж, песни из "Гардемаринов" – они не требовали особенных вокальных усилий, но очень мне нравились их простота и эмоциональная составляющая. Они были теплыми, душевными. Иногда я даже не могла закончить песню и начинала плакать, растрогав сама себя. И вообще я чаще обычного плакала. Разумеется, жалела себя, ведь не настолько же я плоха, чтобы сейчас за это расплачиваться.

Ночи стали настолько холодными, что я озаботилась созданием дополнительного слоя одежды. Как ни странно, мою просьбу принести иглу и нитки оркобот выполнил, видимо, она не противоречила настройкам системы. Я приспособила своего охранника рвать шкуры на куски, поскольку ножниц у меня не имелось. И просить их было страшно. Все равно, как если заключенный этак ненавязчиво намекнет надзирателю «Любезный, а напильничка лишнего у вас не найдется?». Вообще не подозрительно, ага.

Первым делом я соорудила себе обмотки для ног, скрепив полоски шкур грубыми стежками. На совершение утреннего и вечернего туалета я их не надевала, разумеется, стараясь казаться беспомощней и слабее, чем есть на самом деле. Дальше была жилетка из меха. На очереди были штаны.

А еще я стала потихоньку планировать побег. Ведь рано или поздно пустыня кончится, и мы доберемся туда, где есть источники воды, и можно попытаться выжить и найти оборотней. Почему их, а не людей? Потому что именно они пока что лучше всех себя зарекомендовали в моих глазах. Если понадобится, могу зарабатывать на жизнь целительством. Судя по тому уровню медицины, что я наблюдаю, от клиентов не будет отбоя. Нюха, как у оборотней, у орков нет. Зато ко мне приставлен оркобот, от которого надо как-то избавиться. В тот момент я даже не предполагала, что получу помощь с совершенно неожиданной стороны.

Я не была уверена в собственных расчетах, но в пути мы были около двух недель, когда дорога пошла в гору. Воздух стал холодным даже днем. Готовая жилетка пришлась как нельзя кстати. Штаны были «раскроены» и я, прокалывая пальцы и тихо ругаясь, соединяла грубые куски между собой. Про вещи, оставленные в доме воеводы, я почти не вспоминала. Можно сказать, что пришла я на Ардану ни с чем, а то, что по словам цыганки я должна сохранить, вряд ли касается телефона или зубной щетки. Браслет по-прежнему был со мной, согревал руку, как живое существо. Грустила я только о мечах леди Ди. Они бы мне очень пригодились.

Монотонность пути доканывала меня, даже изменение вектора притяжения к полу уже веселило. Впереди горы, значит, непременно должна появиться возможность смыться из этой «приятной» компании. А если не здесь, то на другой стороне гор обязательно. Тем более, по географической логике там должно быть тепло и влажно. И князь упоминал про оборотней-ягуаров. Надеюсь, у них есть храмы с телепортами и какая-никакая совесть.

Караван устраивался на ночную стоянку. В повозке даже днем был полумрак. Теперь же темнело совсем рано, а штаны были готовы на три четверти. То есть, собственно, две штанины осталось соединить между собой срединным швом. Хотя можно было попробовать ходить, как ковбои, сверкая задом и передом в прорезях среднего шва. Я сморгнула слезы, выступившие от напряжения. Так, глаза надо беречь, еще ослепнуть мне не хватало. Мой оркобот сидел, как обычно у выхода, но вот смотрел не в стену, как обычно, а на меня. От неожиданности я уронила иглу куда-то в шкуры и зашипела – попробуй теперь ее найди в темноте! Как пить дать воткнется в пухлости, стоит только шевельнуться во сне! Чего это он уставился? И взгляд, главное, такой осмысленный, почти человечий.

– Подожди, – это кто сказал? Голос был тихим и сиплым, как будто человек забыл, как им пользоваться.

Орк сделал быстрое движение длинной рукой куда-то в район моей ляжки, и в ней (в руке, то бишь, а не в ляжке) блеснула игла. Я, стараясь не делать резких движений, забрала ее и спрятала – воткнула в воротник рубахи. Нитки давно прописались в кармане штанов.

Орк вернулся на свое место, не сводя с меня на диво разумных глаз. Это было по-настоящему жутко, как если бы, к примеру, меня стал внимательно рассматривать утюг.

– Так ты умеешь говорить? – шепотом спросила я. Орк кивнул и стал медленно приближаться ко мне. – Чей-та? Ты того… не безобразничай давай, – я вжалась в стену и зажмурилась.

Доигралась, робот сломался. Что я могу противопоставить свихнувшейся машине? Пнуть пяткой в лицо? Это его только разозлит. Он же мне голову откусит, мамочки…

– Сиди тихо. Хозяин услышит. Не надо, – прохрипел он в меня. От него пахло цветущей сурепкой, отстраненно отметила я. Но на тот момент ничего, кроме оторопи у меня это открытие не вызвало.

Я так и сидела, зажмурившись, когда запах лета исчез, зато запахло вяленой рыбой так, что я еле слюни в себе удержала. Сунула в рот кусок пожестче и принялась его рассасывать и потихоньку размягчать зубами. Такой жвачки могло хватить до самого сна. Остальная порция отправилась в мешок. Всего неделю, как стала откладывать часть еды. Я это уже делала в присутствии оркобота, и до сих пор не получила по ушам от Магоро, стало быть, раб меня не заложил. Так что сейчас я проделывала то же самое под его внимательным и несколько удивленным взглядом. Он вообще выглядел как человек, очнувшийся после долгого сна.

Рыба вызвала обильную саливацию, поэтому воду пить я пока не стала. Протянула флягу орку.

– Пить будешь?

Орк недоуменно уставился на флягу. Осторожно взял и сделал глоток. Зажмурился от удовольствия и в три глотка прикончил всю флягу.

– Что-то ты разошелся, братец. Давно не пил? – огорчилась я. Через полчаса с ума от жажды сойду.

– Не помню, – прохрипел орк.

– Меня Диана зовут, – шепотом сообщила я, протягивая руку для рукопожатия.– А тебя?

– Не помню имя, – ответил орк, осторожно пальцами касаясь моей ладони. О таком жесте он явно не слышал. – Я принесу еще воды. Тебе надо пить тоже.

Ага, было бы неплохо. Что это с ним произошло, интересно? И почему именно сейчас? Я поудобнее устроилась в своем гнезде в ожидании орка. Называть его рабом или роботом я уже не хотела, буду звать его просто охранником, надеюсь, он вспомнит свое имя. У него был осторожный взгляд человека, пережившего нечто такое, от чего лишился памяти, а теперь постепенно приходит в себя. И нуждается в поддержке и заботе, как и все выздоравливающие. Может, у него и сейчас что-то болит?

Я погрузилась в невеселые размышления и не заметила, как душноватая атмосфера повозки изменилась, став просто тошнотворной. Магоро пялился на меня жадно и нагло. Кожаные пластины, закрывающие вход, лежали на мощных плечах, как крылья.

– Чего надо, неуважаемый? – буркнула, не в силах еще больше съежиться от этого неприятного внимания.

Вместо ответа орк полез в повозку.

– Э, что за хиробура, пошел вон, грязный ублюдок!! – заверещала я, различив в воздухе тяжелый запах спиртного. Магоро был мертвецки пьян. И когда только успел? И что бы он ни задумал, мне это точно не понравится. Ну, не об импрессионистах же двадцатого века он пришел беседовать?

Магоро надвигался, еле помещаясь в крошечной повозке. В панике я напрочь забыла про иглу, сжавшись в комочек. В моей веселой студенческой жизни у меня не единожды случались ситуации, когда не совсем трезвый молодой человек пробовал склонить меня к интиму. Как я сейчас понимала, мне исключительно везло на порядочных людей, поскольку после решительного отказа и утешительного поцелуя они покорно отваливали. И без обид. Кажется, время везения закончилось.

Это животное возьмет все, что захочет, и срать ему с высокой колокольни на мое кошачье мнение. Крепкие руки схватили меня за лодыжки и дернули к мужчине. Я беспомощно распласталась на шкурах, извиваясь и пытаясь отползти. Сверху навалилось тяжелое пахнущее потом и верблюдом тело. Я пропихнула руки между нами и попыталась оттолкнуть. Да блин! Где ж ты сейчас, физрук мой школьный, который не заставлял меня как следует отжиматься!!! Зловонное горячее дыхание опалило шею вместе с хриплым рычанием. Горячий язык провел влажную полосу по шее до самого уха, фуууууу! Насильник уперся мне в живот чем-то, что я по неопытности приняла за третью руку. Ну, серьезно, откуда я знаю, насколько физиологически орки отличаются от людей? В штаны к ним я не заглядывала! Может, у них и хвост есть? И этот хвост, кажется, вполне в состоянии сделать из меня шашлык.

– Какая сладкая, свежая девочка… Лакомый кусочек… Давай проверим, что за подарок мы везем султану… – и одним движением его колена мои крепко стиснутые ноги оказались раскинутыми так широко, что стопы уперлись в стенки кибитки.

Я заскулила от отчаяния, бессилия и гнева. Как же я ненавидела эту бессердечную жадную тушу, вломившуюся в мою жизнь! Как желала бы свернуть ему шею, предварительно раздолбав его зеленую рожу о деревянное колесо повозки! Руки, прижатые к груди, сжались в кулаки. И внезапно в кулаках этих оказалось нечто посущественнее сломанных о каменную шкуру орка ногтей.

Джитинджи

Брызги воды попали на лицо, заставив вздрогнуть Что это? Откуда? Передо мной – глаза цвета солнца, отраженного морским дном. И запах моря. Снова темно.

Тонкий нежный голос. Похож на голос Ифе. Кто это, Ифе? Мелодия проникает через уши прямо к сердцу. И даже глубже. За грудиной нарастает боль. Как же больно быть живым!

Поет девочка. Совсем маленький ребенок. Выглядит, как орчонок, только человечьего цвета и с веснушками. Она пахнет морем. Она задает много странных вопросов. Называет меня «оркобот», но это не обидно. Она смотрит на меня, как будто считает вещью. Но своей вещью. Больше не говорит ни с кем.

Ее голос, как колокольчики Ргавы, от него сладко болит тут, возле сердца.

Я забыл, кто я. Раб, служу Хозяину. Хозяин Магоро. Со мной не говорит, только приказы отдает. Он не плохой Хозяин, я помню других, которые бьют, не кормят. Этот кормит и отдает простые приказы. Я послушный раб, потому живу долго. Когда услышал пение, я будто проснулся. Но нельзя показывать. Молчу, выполняю приказы Хозяина. Он сказал: девчонку беречь, делать, что скажет, но говорить с ней нельзя, помогать сбежать нельзя. Я и делаю, что говорят.

Девочка смешная, она умеет делать одежду. Ифе тоже умела. Кто это, Ифе? В груди так больно и пусто, когда думаю об этом, что хочется перестать быть. Шкуры в повозке стоят очень дорого. Магоро их везет султану. Мне нравится их рвать. Мне это не запрещали делать, я выполняю просьбу девочки.

Пустыня скоро кончится. Мы едем в горы. Темнеет рано, но я хорошо вижу в темноте. Девочка видит плохо. Я старался не смотреть на нее, но не удержался. Совсем некрасивая и не похожа на нормальную женщину. Мелкая, тощая, нос и губы слишком тонкие. Зато ее глаза горят, как священный огонь в храме Ргавы. В том же храме я видел камень такого же странного оранжевого цвета, как ее глаза. Жрец говорил, этот камень заключает в себе силу солнца. Я ему поверил. Значит, в девочке она тоже есть.

Потеряла иглу. Я помог. Тише, девочка. Диана. Хозяин услышит и придет к тебе. Я ходил за водой и видел, как со своим помощником он пил ранаку. Ранака крепкая, голова кружится, а тело идет и делает то, что хочет. Потом ничего не помнишь. Хозяин хочет девочку. Я видел, как смотрит на нее. Если так хочет, почему не женится, как приличный орк?

Девочка не ест свою еду. Это неправильно, надо есть, она и так тонкая как корень орхидеи. Женщина должна быть большой и крепкой, как моя Ифе. Моя Ифе. Моя женщина. Я вспомнил. Девочку везут султану, она нужна, чтобы разбудить какой-то артефакт, наемники сплетничали у огня.

Девочка дала мне воды. Я не помню, когда пил. Рабов кормят один раз в день, воды дают потом, когда лошади и верблюды напьются. Надо принести еще. Девочке надо пить тоже. Проходил к источнику и видел, как Хозяин, шатаясь, шел к кустам. Даст Ргава, он скоро отключится. Тогда можно попробовать увести Диану к Лунь-Атуну. Больше некуда. Впереди перевал, на западе и севере бесконечные пустыни и солончаки. Я был тут раньше. Давно. Я знаю.

Пока нес воду, все думал об Ифе. Был же кто-то еще. Ребенок?

Тонкий писк в повозке резанул по ушам. Девочка! Диана!!

– Эй, раб! Не торопись, Магоро пошел пощупать девчонку! Может и нам немножко достанется от малышки, когда он наиграется! – веселые голоса наемников заставили бежать еще быстрее.

Совсем рядом с повозкой услышал глухой мужской стон. Получил свое, значит. Я должен помочь, девочке не должно быть больно!

Я сорвал куски кожи, скрывавшие отверстие входа. И замер под хохот наемников, к которым повозка стояла передом.

– Эй, раб! Ну как там, успешно?

Голоса звучали весело и пьяно, они еще не видели. В полутьме повозки, согнувшись, упираясь плечами в потолок и неловко наклонив голову, стояла беловолосая эльфийка. Она была вся забрызгана кровью и тяжело дышала. В руках масляно блестели два клинка, изогнутых, как ядовитые зубы песчаной змеи. На бесценных шкурах бесформенной грудой вонючего мяса лежал Хозяин.

– Ночь страсти, определенно, удалась, хайе, – хрипло изрекла эльфийка, исподлобья глядя на меня сапфировыми глазами. – Хочешь поучаствовать?

Вдруг она будто бы съежилась, сложилась внутрь себя. Клинки глухо звякнули о край повозки. Наемники все также смотрели в мою сторону, ждали ответа. Девочка скорчилась и попятилась. Я помогу тебе, малышка.

– Хозяин уснул, – рискнул ответить, чтобы не шли проверять.

Они расхохотались снова и начали поздравлять Хозяина, пить за его здоровье.

Полез внутрь. Девочка тряслась, но не от страха. Лицо исказилось от гнева. По щекам текли слезы. Только не кричи, маленькая.

– Тихо, Диана. Я помогу. Только тихо, – протянул ей воду.

Руки девочки сжимали разорванный ворот. На мгновение она прикрыла глаза. В ее руках комок пламени Ргавы. Огневик. Дитя гнева. Священный зверь и страшное бедствие. И наш единственный шанс.

– Это огневик, он послушает тебя, маленький совсем. Скажи ему поджечь повозки. Охрана тогда не сразу пойдет за нами. Это Лунная долина, я знаю дорогу вглубь Лунь-Атуна. За хребтом с той стороны пустыня, в ее сердце храм Ракши. Пойдем туда.

– Прежде чем я соглашусь, пообещай, что не попытаешься навредить леди Ди, – шепнула, прижимая к себе огненного зверя.

– Вторую душу не трону. Клянусь Ргавой. У меня нет пламени в сердце. Поспеши, – девчонка засуетилась, схватила штаны, мешок. С виноватым видом сунула мне мечи.

– Нельзя оставить, а они тяжелые, – обмотал их ценной шкурой. Все равно товар сгорит в огне. Пламя Ргавы нельзя потушить. В Отряде нет магов, только несколько артефактов у Хозяина. Теперь уже мертвого Хозяина.

Диана прошептала что-то огоньку, он мигнул и исчез под днищем. Раздались первые крики. Я помог выбраться Диане. Огонь горел ярко. В глубоких тенях мы бросились в сторону белых останцев. Диана быстро отстала. Обмотки не спасали от камней. Проще и быстрее ее нести.

– Давай, Гена, я понесу сумки, а ты понесешь меня, – хихикнула она, обхватив меня руками и ногами, как обезьянка.

Она похожа на мою дочь. Ее звали Амело.

Наконец, я вспомнил свое имя.

Петляя между высоких белых камней, я не заметил расщелину и провалился туда вместе с Дианой. Она даже не пикнула. Ободранные бока заныли, но девочку я уберег. Трещина в земле была глубиной выше меня. Сверху ее маскировал куст и каменный выступ. Диана тяжело дышала, прислонила голову к плечу. Я держу в горсти маленькую певчую птичку.

– Мне очень страшно. Будет погоня?

– Будет. Но следопыт тут я. Меня зовут Джитинджи. Вернется огневик, пойдем дальше. Огневика бросать нельзя, он дитя твоего гнева, он тебе поможет.

– Я назвала ее Зюзя, – гордо сообщила девочка. – Приятно познакомиться. Можно звать тебя Джи? Имя очень длинное, боюсь, что язык узлом завяжется.

Кивнул. Пусть называет, как хочет. Я никому не дам ее в обиду.

Глава 13 Бежать и не останавливаться

Диана

Зюзя, умница моя, вернулась через десять минут. Крики в лагере были отлично слышны, как и глухие удары. Это они так повозки тушат? Надеюсь, никто из животных не пострадал. С детства во время просмотра фильмов мне всегда жальче всех было животных: лошадей, участвующих в кавалеристской атаке, собак, защищающих хозяев. «Белый Бим черное ухо» и «Хатико» я смогла посмотреть только однажды и рыдала над обоими до истерики.

Оркам, конечно, ничего не останется, как кинуться за нами в погоню, можно было бы и не спрашивать. А так как ни я, ни Джи следов особо не заметали, побегут они быстро и будут очень-очень злыми.

Так что без лишних слов мы с появлением Зюзи выбрались на поверхность и побежали дальше. Как вообще родился огневик, я и сама толком не поняла. Видимо, сказалась близость гор, в этой местности более насыщенный магический фон. Я сидела и тряслась от злости в повозке. Леди Ди спасла меня, покрошив насильника на свиные эскалопы. Было очень противно, моя одежда буквально пропиталась кровью Магоро. В груди (странно, что не в заднице) пекло и ворочалось, царапая кожу изнутри. Я схватилась за грудь руками, скребя ее ногтями, но вместо Чужого в них оказался пылающий холодным огнем котенок. Глаза его были фиолетовыми, как пламя газовой горелки. Котенок ластился и урчал, отчего по огненной шерстке проходили белые сполохи.

После того, как Джи решил мне помогать, что, конечно, меня удивило, но лучше такой союзник, чем вообще никакого, я шепотом попросила Зюзю поджечь повозки одну за другой, начав с той, что стояла ближе к костру. Интересно, найдя хорошо прожаренного Магоро, наемники смогут опознать, что предварительно он был мастерски разделан? Или спишут на несчастный случай? А что, залез в повозку и зверски самоубился. Со всяким может случиться.

Я собрала в один узел штаны и продукты с водой, надела все, что успела дошить и понеслась за Джи. Если бы не он, мой побег бесславно окончился бы метрах в пятистах от лагеря. Легкие норовили лопнуть, а тело намекало, что еще недостаточно похудело на диете из вяленого мяса, чтобы так долго бегать.

Зюзя угнездилась у меня за пазухой. Джи несся, как лось, петляя между невысоких удивительной формы скал, напоминающих большие термитники. Действительно Лунная долина. Пейзаж был совершенно инопланетный. Луна ярко светила, делая тени резче, маскируя ямки и колдобины. Я сидела у Джи на закорках, прижав животом свертки с едой и мечами. Все-таки он немного робот. Дыхание ритмичное, как будто делает ежедневную пробежку с наушниками в Центральном парке Нью-Йорка. Я даже стала задремывать от мерного покачивания, как маленький ребенок.

А вот разговаривает мой спаситель странно. Будто забыл, как это делается, используя простые короткие предложения. Впрочем, почему я удивляюсь, он действительно долго молчал.

Джи бежал больше часа, когда у него впервые появились признаки усталости: он споткнулся на ровном месте. А у меня уже спина затекла, и руки заныли от напряжения.

– Давай отдохнем, Джи! – предложила я.

Он кивнул, остановился и предельно осторожно спустил меня на землю. Хм, никакого сравнения с первым разом, когда он просто перестал меня держать, и я рухнула на сухую глину, больно ударившись ягодицами. Почему он так резко изменил отношение и поведение? Я с кряхтением разминала затекшие ноги и поясницу. Зюзя крутилась под ногами, сияя фиолетовыми глазищами. Моя голова разрывалась от вопросов, ответы были спрятаны в неразговорчивом орке.

Я достала мешок с запасами и флягу.

– Будешь? – орк отрицательно покачал головой.

Я закинула в рот несколько орешков, запила глотком воды. Предложила Зюзе полоску вяленого мяса. Котенок сморщился и чихнул.

– Огневик питается гневом. Хочешь накормить – разозлись, – голос у орка был тягучий, как гречишный мед.

Легко сказать, разозлись. Сейчас я пребывала скорее в эйфории, от того, что у нас получилось сбежать. И, стоило только размяться, как организм намекнул, что неплохо бы ему и поспать, что выразилось в зевке, чуть не разорвавшем рот.

– Джи, куда мы сейчас?

– В горы. Будет пещера. Из нее попадем в старые гномьи шахты. Весь Лунь-Атун перекопан гномами. Ушли много лет назад.

– Откуда знаешь? Почему ушли? Далеко нам еще идти? – вопросы посыпались, как горох.

– Работал охранником у гномов. На вывозе руды. Давно. Гномы наткнулись в подземельях на тварей и многие погибли. Остальные покинули шахты. Идти уже недолго. Пошли, – он кратко ответил на каждый вопрос, породив взамен новые. И главный из них: а стоит ли нам идти туда, откуда сбежали гномы? Опираясь на опыт Толкиена и его последователей, не сказала бы, что это хорошая идея. С другой стороны сидеть и ждать разъяренных орков, лишенных, к тому же командира, не менее опасно. Сон как рукой сняло. Зато вспомнилось, что вечерний туалет остался несовершенным. Орк недовольно покачал головой, когда я крадучись двинулась в сторону самого высокого камня с самой глубокой тенью. Ага, а если у меня клапан в пути сорвет, это будет куда лучше!

Мы восстановили статус-кво: я за спиной орка, прижимаю животом и, допустим, грудью два свертка, под воротом теплым комком свернулась Зюзя. Орк побежал так, будто где-то успел подзарядиться. Пейзаж изменился. Давно мы миновали Лунную долину, и бежали по предгорью, покрытому пожухлой травой. То там, то сям торчали кривые, как старухи с остеопорозом, елки, чахлые сосны, неопознаваемые в темноте кустарники. Луна светила в спину, стало быть, двигались мы примерно на восток. Впереди к небу поднимались исполинские горы, недружелюбно скалясь отвесными склонами, посверкивая снежными шапками.

Джи бежал не по тропе, а по одному ему известной траектории, закладывая иногда петли по километру, возвращаясь к исходной точке. Некоторое время даже шел по руслу мелкого холодного ручья. Мне стало зябко от одного вида воды, а он словно бы не чувствовал, насколько она ледяная. На ощупь орк не был горячим. И сам говорил, что не имеет огня, видимо, имея ввиду дар владения стихией. Но огонь внутри него жил, сама его сущность была огнем. Поэтому он не чувствовал холода, в отличие от меня. Когда попадем в катакомбы, необходимо срочно дошивать меховые штаны. Задница заледенела уже.

Пещера была спрятана в глубине каменного завала. Моя учительница географии называла это курумами, огромные каменные реки, образовавшиеся по ходу сползания гигантской глыбы льда. У основания неприступной отвесной скалы начиналась такая каменная река. Джи ссадил меня со спины и долго рыскал среди камней. Мы с Зюзей сидели тихонько, прислушиваясь к его шагам и разным ночным звукам. Где-то с шуршанием осыпались мелкие камушки, слышалось редкое совиное уханье и крики неизвестных мне ночных птиц, под камнями шныряли с едва заметным шуршанием мелкие грызуны. Возможно, змеи, но у меня теплилась надежда, что замерзшая и неподвижная я их не заинтересую.

Джи возник так неожиданно, что я охнула и свалилась бы с камня, если бы он меня не поймал за руку. Которую тут же обожгло болью от запястья до плеча.

– Прости. Я нашел вход, пойдем.

Я шипела и потирала плечо. Ругаться не стала, потому что, если бы он не дернул, я бы свалилась бы точно на острия мечей. Джи подхватил наши узлы и широко зашагал по камням. Я перепрыгивала с одного на другой, еле поспевая за ним. Зюзя беззвучно скакала следом. Надо же, порождение гнева, а такое жизнерадостное. Никакого сравнения с хищным туманником. Почему?

Вход в пещеру представлял собой щель между камнями, практически вертикально спускавшуюся вниз. Как широкоплечий орк туда собрался залезать – не знаю, по моим прикидкам его должно там заклинить намертво.

Однако, вопреки опасениям, орк ввинтился в отверстие не хуже ужа. Зюзя бодро сиганула следом, оставив меня в холодном и темном одиночестве. Огонек маняще мелькал внизу, а я все никак не могла решиться. По физкультуре я была в последних рядах по успеваемости, и как мне раскорячиться так, чтобы не свалиться вниз, совершенно не представляла. Да еще и плечо повредила, на каждую попытку поднять руку, его простреливало.

– Быстрее, Диана. Я поймаю, – гулко, как из бочки, донеслось снизу.

Ну, в конце концов, не Дьявольские силки меня там ждут, надо лезть.

Первый метр прошел удивительно шершаво. Руки и ноги легко находили опору, я приободрилась и смелее взглянула вниз, где нервно сновала Зюзя и маячила крупная фигура Джи.

– Все хорошо, я ползу, – приободрила я их, спуская ногу на следующий уступ.

Который оказался не уступом, а тенью от едва приметной неровности, с которой я, естественно, сорвалась и, не удержавшись на пальцах, с визгом полетела вниз. Падение продолжалось всего несколько мгновений, орк действительно меня поймал. И все врут в фильмах и книгах, мол, упасть в руки мужчине непередаваемо приятно. Все равно как на два бревна спиной грохнуться. Голова и попа еще падают, тогда как лопатки с коленями уже нет. Удар выбил воздух из легких, я прекратила орать, ибо просто нечем. Спина и шея упорно пытались переломиться пополам.

– Гравитация, бессердечная ж ты сука, – пробормотала я, охватывая руками лысый затылок.

Орк прижимал меня к себе, пристально всматриваясь полупрозрачными слегка фосфоресцирующими глазами. Неужели, поцелует? Только не это, не надо!

Но он все же поцеловал. В лоб, как маленького ребенка. И такое облегчение принес этот поцелуй, что и выразить нельзя. До меня, наконец, дошло, что я для него детеныш, и мерзких поползновений, как те, что исполнил Магоро, обеспечив меня дополнительным сюжетом в кошмарах, с его стороны можно не опасаться.

Джи аккуратно поставил меня на ноги, взял за руку и повел куда-то вглубь горы. Первые метров двести мы пробирались явно природными коридорами, узкими, бугристыми, с неровным полом. Я исправно спотыкалась и билась лбом о каждую неровность, благо, шли мы медленно, так что даже синяков не осталось. Затем внезапно за очередным крутым поворотом открылся выход в тоннель явно рукотворного происхождения. На это намекали кольцо для факела на стене и остатки деревянных распорок. Обернувшись, я не увидела никакого хода – его маскировал рисунок породы на стене. Сдается мне, это не парадные гномьи врата.

– А что это за щель в скале, Джи? Неужели потайной выход? – не удержалась я от вопроса.

– Да, ловил контрабандистов и нашел ход. Гномы засыпали камнями, но давно. Порода просела, ход снова открылся. Хорошо, что нашел. До главного входа еще сутки идти вверх по склону.

От такой перспективы я тонко заскулила и покрепче схватилась за громадную ладонь моего провожатого. Мы ходко топали по катакомбам, пересекающимся друг с другом под невероятными углами, а иногда раздваивающимися в вертикальной плоскости. Один раз орку даже пришлось забрасывать меня в такой ход, как баскетбольный мяч. Интересно, а сами гномы как передвигались? Вряд ли забирались друг на друга и запрыгивали туда с веселым «Хей-хо!». На стене увидела вбитые металлические крючья. Видимо, там крепилась когда-то лестница, разрушенная временем или теми, кто в панике отсюда сбежал. Чтобы их не догнало то, что заставило их уйти. А все-таки наличие неизвестной опасности непередаваемо бодрит. Прямо вот даже ноги сами вперед побежали.

В катакомбах было сыровато, но это скорее радовало, в пустыне страшнее. Теперь я без опаски прикладывалась к фляге. Но, как бы я ни храбрилась, усталость брала свое. И ужас, затаившийся в катакомбах, и погоня уже не пугали. Спать хотелось страшно.

– Джи, я понимаю, что ты такой весь крепкий и брутальный мужчина, но я очень устала и хочу спать так, что вот прямо сейчас упаду и умру, – жалобно сказала я, побуждая его остановиться.

– Еще немного, Диана. Тут должны быть жилые комнаты, – пробурчал он совсем не сердито, уговаривающе.

А потом просто подхватил на руки, как новобрачную. Так я и уснула, пригревшись на груди своего защитника.

Глава 14 История Джи

Диана

Не знаю, сколько времени мы шли под землей. Потому что наши сутки длились от моего пробуждения до момента, когда я валилась на землю от усталости. Тогда орк подхватывал меня на руки и искал закуток для ночлега. Вещи, изгаженные кровью, я при первой возможности выполоскала в подземном ручье, Зюзя высушила их за каких-то пару часов, пока я щеголяла в дошитых, наконец, штанах и безрукавке.

Запасы быстро кончились, Джи оставлял меня в компании Зюзи, уходил и добывал летучих мышей, маленьких змеек, светящихся слизней и какие-то грибы на тонких ножках. Мы жарили их над пламенем кошки, которое становилось горячим ровно настолько, чтобы не спалить еду, а именно поджарить. Мой личный зеленокожий Сэмуайс Гемпджи находил чистые ручейки и регулярно пополнял флягу. Ел он непостижимо мало. Грибы забирал себе (не то, чтобы я рвалась их употребить сама, уж слишком они были на поганки похожи), говорил, что для человека они не ядовиты, но способны вызвать галлюцинации. Слизней тоже ел он один, я не смогла перебороть брезгливость. Тем более, что жареные они пахли жжеными соплями.

Кошку я, следуя совету, кормила гневом. Стоило вспомнить историю моего похищения – и меня несло, как слона на поворотах, только что дым из ушей не шел. И не только из ушей. Зюзя поглощала все без остатка и росла очень быстро.

О том, как меня украли, рассказал Джи. К нему постепенно возвращалась память.

– Господин Эну все придумал. Но он бы один не смог. Его бы князь первым заподозрил. Он этого очень опасался. Тогда свои услуги предложил один из оборотней. Не знаю, как зовут. Но я видел его, он поставил тебе метку, пока я держал. Ослабил связь истинной пары.

– Ты?!

– Я. Прости. Я же раб. Это был приказ. Я держал, волк кусал. Потом забрал твою одежду и волосы, перекинулся и убежал. Средством тебя мазал сам Магоро. И раздевал тоже он.

– Ффффууу, – простонала я, плюясь от омерзения. Зюзя забралась на колени, и довольно заурчала.

– Да. Теперь понимаю тебя. На тебя надели мою одежду и спрятали в повозке с товаром. Вот и все, – как всегда кратко изложил Джи то, что я так долго пыталась понять самостоятельно.

Теперь стало очевидно, как оборотни потеряли мой след.

– А Радмила тоже принимала участие, та, что сестра князя?

– Я сам не видел. При мне Магоро смеялся над какой-то девушкой. Говорил: глупая мстительная дура. Поверила совету племянника и увезла тебя туда, где мы ждали.

Ах ты сукин сын Лукас! Предатель, гад, убийца! И тут я неожиданно для самой себя спросила о том, что грызло меня уже давно глубоко внутри.

– Что ты знаешь о том, как оборотни меня искали?

– Магоро нагнал караван верхом через сутки. Сказал, погоня зашла в тупик. Волки нашли вещи. Один самый молодой погиб, попал в засаду в лесу. Магоро радовался, говорил, был жених, да сплыл. Остальные выжили, воевода был ранен.

Я не знала, что сказать. Горе лишило языка и мыслей вообще. В районе солнечного сплетения поселилась сосущая пустота с рваными краями. Какой смысл теперь возвращаться к оборотням, если Ланкр погиб? Браслет на руке не остыл и не раскрылся, как бы намекая, что и смерть не избавляет меня от обещания. Что же мне теперь делать? Пока я думала, что Ланни жив, это поддерживало меня, давало надежду на спасение. Да если бы не это, я никогда бы не смогла сбежать! Теперь я как будто лишилась опоры и студнем лежала на земле не в силах пошевелиться. Слезы текли в три ручья. Зюзя с шипением отскочила подальше.

Орк сгреб меня в кучу и грел в объятиях до тех пор, пока я не перестала всхлипывать.

– Я теперь не вижу смысла возвращаться, Джи. Что мне делать у волков? Один ты да Зюзя у меня остались.

«А я?» – возмущенно спросили в голове. Ну, и ты, конечно, подруга.

– Я пойду туда же, куда ты, Диана, – прогрохотал орк, укачивая меня, как малыша. – У меня тоже никого больше нет.

Я видела, насколько тяжело дались ему эти слова и не нашла решимости расспросить подробнее. Сосущая воронка в груди лишала воли, я скукожилась в комок, к груди прижалась сытая Зюзя, устроившись именно там, где было больно. Я справлюсь. Я должна справиться. Слезы – да, пусть бегут. Но я еще не закончила свое дело на Ардане, стало быть, мне нельзя раскваситься. Ланни в каком-то смысле отомщен. Не так, как хотелось бы, но все же. Зюзя заискрила, прямо на глазах увеличиваясь в размерах.

Нельзя растворяться в мыслях о моем юном оборотне. И хотя мир стал без него тусклее, я поплачу о нем потом, когда попаду домой, когда все закончится. Оно ведь должно однажды закончиться?

– Диана.

– Ммм?

– Ты ешь свое лицо. Ты голодная?

Блин, я опять задумалась и засосала свою многострадальную губу. И еще раз с облегчением убедилась, что Джи не питает ко мне ни малейших романтических чувств. Я хмыкнула, немножко оттаивая. Мда, романтики мне по маковку хватило, пожалуй, больше не хочется.

После этого памятного разговора мы шли и шли по бесконечным шахтам. Время от времени шахты прерывались огромными разломами природного происхождения, и тогда приходилось долго спускаться вниз, искать тропу или мост на другую сторону, подниматься наверх. Не было никаких гигантских залов с монументальными колоннами, как в Мории. Не было могил великих гномьих вождей или чего-то подобного. Просто рабочие шахты, тусклые ржавые рельсы, комнатки для ночлега шахтеров, пару раз попались полусгнившие вагонетки. В одной большущей пещере рельсы шли на другую сторону, опираясь на сложные конструкции из толстых досок, но опоры давно сгнили, так что хрупкое кружево держалось ровно до того момента, как я чихнула. Хорошо еще, что не успели на них взобраться. Потом мы долго ждали, кашляя и отплевываясь, пока осядут облака гнилой древесной пыли. И снова ползли вниз и вверх по стене в поисках пригодной тропы.

Джи передвигался беззвучно, как большой кот. Я по-прежнему была громкой и неуклюжей. Если бы не свет, который давала Зюзя, моя лысая голова приобрела бы изысканную бугристость картофельного клубня, поскольку я постоянно норовила ей обо что-нибудь удариться. Как двухметровый орк не лишился скальпа, оставалось загадкой, пока я не вспомнила, что он тут не впервые.

Однажды орк сказал, что огневики считаются священными для орков, а гнев – это вообще национальная оркская черта, они ею даже гордятся. Выяснить отношения не разговором, а доброй дракой в порядке вещей. Так что выражение «оркская свадьба» является местным фразеологизмом, обозначающем беспорядки на ровном месте.

Похоже, зря я считала гопника Валеру гоблином, он самый настоящий орк!

«Ну щас, нехрен на меня, уникального и неповторимого, ярлыки поганые клеить! Я, может, вовсе фея!» – тут же возмутился Валера. Ага, разве что фея Бряк-Бряк, как у троллей Пратчетта.

– Ардана не дает огневиков своим детям. Ты гостья, и то, что ты испытываешь, питает Сердце. Взамен Ардана рождает тварей. Огневики тесно связаны с создателями. Без них сходят с ума, – говорил Джи на ходу, помогая мне перебраться через завал. Это был уже пятый завал на пути, дважды приходилось разворачиваться и искать обход.

– Подожди, а теневики, упыри? Они тоже хотят дружить со своим создателем и поэтому убивают всех подряд?

– Я не ученый. Я бывший наемник, Диана. Не знаю, как теневики, но порождения гнева страшны тогда, когда страшен их создатель. Вот Зюзя. Она ведь не страшная, потому что твоя, – Зюзя, громадная скотина с умильной мордой рыси, согласно мурлыкнула. – А упыри – это страх, страх слеп и безумен, и они тоже. Там, где я родился, их было много.

Что-то, сказанное Джи царапнуло подсознание, но я никак не могла сообразить, что не так.

И в кои-то веки у моего друга появился вопрос.

– Та эльфийка, чью душу ты в себе носишь – она кто?

– Странно, что ты не спросил об этом раньше. Ты видишь ее во мне? Она наемник, как и ты, охотилась на тварей. Леди Дианиэль Улидинар. Когда я попала в Круг, она подселилась ко мне и теперь помогает.

– Вижу. Вон она сидит, – он ткнул в мое правое ухо, я непроизвольно прикрыла его ладошкой, орк едва заметно улыбнулся, – я пошутил, Диана. Это ложь, только жрецы и маги могут увидеть чужую душу. Обычным оркам такое не под силу.

Слышала, Ди? Врал тебе твой приятель.

«Ах, … в… н… !!!! За … засуну в ….!!! Хайе!» непередаваемой смесью диалектических выражений на эльфийском ответила она. Я вроде бы поняла, но повторить бы не взялась.

– Куда мы идем, Джи? – однажды спросила я его на привале.

– Подальше от погони, – сухо отозвался он, почесывая Зюзю за ушком.

Я встрепенулась.

– А она есть? Мы ведь давно тут одни, – с надеждой сказала я. Если честно, о наших преследователях я напрочь позабыла.

– Есть. Они в двадцати часах от нас. Когда ты спишь, я их слышу. Все, кто шли с караваном, сейчас в катакомбах. Нам надо добраться до моста Авари-Дум и обрушить его. Там большая пещера, и поблизости другого хода на ту сторону нет.

Ой, что-то я это где-то уже слышала. Прямо вот дежавю со мной случилось.

– А если он от времени разрушился? Или его гномы взорвали за собой, как те шахты?

– Мост каменный, сам не рухнет. А гномы – да, могли. Тогда нас поймают. Вниз идет отвесная скала, спуститься не получится. Веревки у нас нет, – Джи не паниковал, просто вслух проговаривал варианты.

– Как так получилось, Джи? Почему так быстро? – мне стало совсем не по себе. Я даже бросилась собирать пожитки, чтобы двигаться дальше. Только ноги гудели и чуть ли ни скрипели суставами в ответ на каждый шаг.

– Диана, они орки. Наемники. Идут быстро, у них есть еда и много сил. А мы не можем не оставлять следы… – тут он смутился.

Ну, ясно, кто у нас основной следильщик. Что делать, если мой организм требует время от времени опорожнения? За нами идут без малейшего напряжения, как за дичью на охоте. Им не обязательно даже торопиться, потому что я не только мочиться, но еще и спать регулярно хочу.

– Может, веревка есть у них? Можем мы, к примеру, дождаться, пока погоня переправится на другую сторону, а потом воспользоваться их путем и красться следом? – выдвинула я предложение. Орк посмотрел на меня, как на круглую дуру.

– Ты бы сама оставила веревку предполагаемому противнику?

– Нет.

– Вот и они не оставят. И спрятаться будет негде, тоннели сходятся в одно место. У гномов там работал эээ… гном, он пропускал или задерживал вагонетки. Мост один. Если он разрушен, мы в ловушке, – орк говорил совершенно спокойно, холодно.

Ребанный йот!

– И что делать теперь? Ты предполагал такой вариант, когда искал вход в катакомбы? – я нервничала все сильнее, уже не думая об отдыхе.

– Диана. Мост гномы сами разрушать не будут. Восстановление займет десятки лет. И стоить будет дорого. Они очень жадные. Никогда не бросают шахты насовсем. Они обязательно вернутся в надежде, что твари с нижних ярусов сами сдохли от голода. Ну, или ослабели, – орк немного меня успокоил.

Я передумала прямо сейчас подскакивать и раненым зайцем нестись дальше по бесконечным гномьим рудникам. Угнездилась у него под теплым боком, намереваясь заснуть. Даже глаза закрыла.

– Держи.

Открыла снова. Перед моим носом повис небольшой шершавый зеленоватый камушек на косичке из тонких кожаных полосок. Я подставила ладонь, камушек плавно опустился на нее. Он был очень теплым, видимо, орк снял его со своей обширной груди.

– Что это, Джи?

– Амулет от ран. Амело сделала его. Подарила мне, когда я пошел в наемники.

– Кто это, Амело?

– Моя дочь. Она похожа на тебя. Была похожа.

Я молчала, ожидая продолжения. Торопить было бы неправильно, каждый сам решает, когда и что рассказать. Тем более, если речь идет о семье. Кажется, разговор предстоит не из простых.

– Я ушел в наемники, когда ей было шестнадцать. Совсем ребенок. Ифе осталась с ней, в деревне они всегда могли прокормиться. Денег только не было. Амело имела внутри огонь, мы с Ифе хотели, чтобы она училась. Мастера не берут бесплатно. Амело сама научилась делать амулеты. Они работают, правда.

– Спасибо, Джи, – только и смогла выдавить я пересохшим от волнения горлом.

– Я жил в деревне у моря. Был охотником. Добывал разное зверье и тварей. Иногда с другими охотниками ходил на упырей. В городе за них неплохо платили. Но Амело выросла. Такая умная, способная. Я подался в город, чтобы оплатить учебу у жрецов Ргавы. Сначала к нашим торговцам, потом несколько лет здесь у гномов. Они выкупили эти горы у эльфов. Разрабатывали месторождение иланизита. Очень красивый, прозрачный, как алмаз. Внутри радуга живет. Его суют в артефакты, он копит силу. Я охранял вагонетки с рудой на перегоне. Много было разного, но никогда меня не ранили. А потом меня нанял Эну. Наемник выполняет приказ, но думает. Не все продается и покупается. Эну нужен был раб. И я им стал.

– Сам? – с замирающим сердцем спросила я шепотом.

– Рабом становится тот, кто лишен души. Понимаешь? Тело без души. При этом живое. Для этого нужен обряд.

Из человека делают робота. Вот, значит, как.

– Обряд? Вот это клеймо?

– Нет. Клеймо, – он коснулся головы, – мне поставил уже Магоро. Как знак, что я служу у него. А обряд – это изгнание души из тела, – голос был ровным до жути.

Зато по моей спине побежали мурашки от ужаса. И даже собственная пустота внутри перестала быть такой пугающей. Меня по макушку затопило сочувствие: что нужно сделать с человеком, чтобы он потерял память и саму свою личность? Мы оба молчали. Я боялась задать тот единственный вопрос, который сейчас меня волновал.

Джи продолжил сам.

– Душа уходит, когда орк теряет то, что любит. Они убили мою семью. Ифе и Амело. Привязали огненной магией к алтарю. И медленно сожгли. Я смотрел и слушал их крики. Сам кричал. Надеялся, что сердце перестанет биться вслед за ними. Потом я перестал чувствовать и думать. Выполнял приказы. Убивал. Я бы не хотел этого вспоминать. Но память возвращается. Я помню всех своих жертв. Стал их видеть во сне. Уже ничего не изменить. Ргава дал мне тебя, чтобы я мог хоть кому-то помочь.

– Давно это случилось? – охрипшим голосом спросила я, прижимаясь со всей силы к груди орка, пытаясь дать ему почувствовать, насколько мне жаль, что в его жизни произошли все эти ужасные вещи.

– Примерно сорок лет назад, – подумав, ответил он, погладил своей ладонью мою голову.

– Теперь душа вернулась?

– Да. Она вернулась, когда ты пела. Она возвращалась, когда ты обрызгала меня водой. Ты помогла мне вернуться. Теперь моя жизнь в твоих руках. Я пойду за тобой и буду рядом столько, сколько тебе будет нужно. Пока буду нужен тебе. Потом отправлюсь к Куону. Я готов быть твоим рабом до последнего вдоха…

– Ну уж нет! – рявкнула я, перебив Джи, вскочила на ноги. – Никаких рабов! Я тебе что, козлорогий Магоро? Чтобы больше не вздумал говорить при мне подобное! Ты спас меня! Душа там или не душа, никаких долгов и обязательств у тебя передо мной нет! Я предлагаю тебе сестринскую дружбу, если ты ее примешь, – закончила я вполне миролюбиво, присев перед ним на корточки и протянув руку. – Ее следует пожать своей рукой, – сразу пояснила я, вспомнив, что подобный жест ему незнаком.

Джи осторожно двумя руками взял мою лапку и прижал ее к своему лбу.

– Я ничего в жизни не желал больше, – немного непонятно, но искренне выразился он, наконец. – Спи теперь, сестра Диана. Нам надо первыми успеть до моста. Завтра все решится.

– У нас говорят: двум смертям не бывать, а одной не миновать, – без всякой задней мысли прошептала я, свернувшись калачиком и засыпая.

Глава 15 Ты не пройдешь!

Диана

Когда я продрала глаза, Джи уже не спал и более того, он приготовил какие-то яйца на горячем камне. Судя по кожистым шкуркам, змеиные. Мне было жалко лишать будущего целую кладку маленьких змеенышей, но себя было еще жальче. Зюзя, огненная рысь, которая абсолютно ничего не весила, нервно бегала кругами по каморке, в которой мы заночевали.

– Они близко. Пора идти, – немногословный орк парой фраз взбодрил лучше, чем литр кофе.

Как же я скучаю по утреннему кофе! От стрессов и постоянных полуголодных пробежек я сильно похудела, штаны приходилось буквально приматывать веревкой к плоскому, как доска, животу. Бандаж можно было даже не затягивать, грудь распрощалась со мной еще раньше. Б

Зато бежать стало гораздо легче. Ноги привыкли к длительным переходам и приобрели интригующий мышечный рельеф, о котором я и не догадывалась. Те обмотки, которые соорудила в повозке, пропитались водой и грязью достаточно, чтобы стать жесткими, но пока еще держались и не разваливались. Рукам особой работы не доставалось, правда, иногда приходилось цепляться за камни, переползая через расщелины, и помогать растаскивать булыжники, чтобы пройти через завалы. По правде говоря, от ногтей у меня остались жалкие обмылки. Не то, чтобы я носила их чрезмерно длинными, но такой вид откровенно угнетал. Волосы пока и не думали отрастать. Как же, помню, время действия депиляционного зелья один месяц. Голова, как ни странно, не мерзла, хотя время от времени изо рта вырывался парок.

Выбрались в шахту и понеслись бегом по одному Джи известному маршруту. Пару раз сворачивали в параллельные тоннели, я быстро запуталась и перестала пытаться запомнить дорогу, сосредоточившись на убегающей спине орка. Теперь он меня не нес, мне очень нравилось, что я перестала быть балластом. Погоню я, как и прежде, не слышала. Зато Джи время от времени замирал, прислушиваясь. В такие моменты я старалась не дышать, а Зюзя переставала шевелиться. Кивая собственным мыслям, орк снова бежал, а мы с рысью следом, стараясь не отстать. Дорога теперь шла преимущественно вниз, бежалось легко, если не сказать, весело. Шахты сливались, укрупняясь, я догадалась, что мост где-то близко.

И вот тогда я впервые услышала тех, кто нас преследовал. Они, как и Джи дышали и бежали беззвучно, но время от времени выдавали себя бряцаньем оружия. Точно я не знала, но вряд ли это были кастрюли, как у мистера Гэмпджи. И бряцанье это слышалось как будто со всех сторон сразу. Паника стала нарастать у меня внутри. Из-за моей слабости и, пардоньте, толстой жопы мы очень медленно двигались в первые дни, проведенные в катакомбах. Мы потеряли драгоценное время, отвоеванное Джи, так что теперь оставалось только размеренно дышать и постараться не выплюнуть легкие.

Рысь Зюзя крупными скачками бежала впереди. Внезапно орк остановился, я с разбегу врезалась ему в спину. Больно ударилась подбородком, а он даже не покачнулся. Глазам предстало поистине завораживающее зрелище. Противоположная стена пещеры еле просматривалась в Зюзином свете. Мы стояли на широкой площадке, куда отрывалось пять тоннелей. Рельсы складывались в одноколейку, которая тянулась на противоположную сторону по узкому мосту. На дальнем конце моста с гордым названием Авари-Дум отсутствовал кусок около трех метров в длину. Однако рельсы по-прежнему тускло поблескивали, ни на что уже не опираясь. Вниз и вверх стены этой невероятной пещеры уходили в темную бесконечность.

– Нет, ну это какое-то блядство! – в сердцах воскликнула я, не сумев сдержать досаду. В трех из пяти тоннелей забряцало громко и угрожающе.

Ребанный йот!!

Мы сорвались с места еще до того, как из темноты в нас полетели первые стрелы. По закону личной корявости я с первого же шага провалилась и застряла левой ногой в переплетении рельсов. Джи, подскочил и со всей силы дернул меня вверх. В ноге оглушительно хрустнуло, после мгновения непереносимой боли я вовсе перестала ощущать стопу. Поэтому даже не заорала. Видимо, сработали защитные стрессовые механизмы, дай им Селье здоровья, отодвинув боль на задворки мозга до поры до времени. Джи уже привычно прижал инвалидную меня к груди. А я вцепилась в мечи леди Ди.

– Прости меня, Джи, прости, пожалуйста, – бормотала я, с ужасом наблюдая, как вслед за нами выскакивает около дюжины орков в кожаных доспехах и все, как один держат луки.

По узкому мосту особо не попетляешь, так что Джи просто разгонялся, чтобы перепрыгнуть разлом. Не настолько оказался крепок мост, как думал орк. Или твари из недр были не особо крупным и неудержимым, раз их смогла остановить дыра в каких-то три метра. Это вам не Балрог, товарищи, а нечто пожиже. И почему такие идиотские мысли приходят в голову, когда вытаращенные глаза наблюдают за летящими в тебя стрелами, а сам ты трясешься от ужаса в стальных объятиях громадного зеленого орка? Пока что наши преследователи казались жуткими мазилами, стрелы свистели близко, но не попала ни одна. Впереди было еще метров двадцать до прыжка.

– Зюзя, беги позади нас и свети со всей силы! – гавкнула я Зюзе, несущейся впереди. Орк разглядит дорогу и без ее помощи, а вот ослепить остальных было бы неплохо.

Рысь совершила головокружительный прыжок над нашими головами. Превращаясь в полете в ослепительный белый шар. Камни под ее лапами начали плавиться.

Мне бы очень хотелось потерять сознание и прийти в себя, когда все будет уже хорошо. Но мост и пропасть никуда не делись, преследователей я уже и сама не видела, их стрелы сгорали на подлете. Джи тяжело ускорялся.

– Брось меня, командир, одному легче прыгать! – орала я ему на ухо, стараясь сложиться в компактный комок и надеясь, что орк догадается бросить меня на ту сторону моста, а не тупо уронить.

«Пи…ц как страшно бляяяяя!!!!» – орал в голове Валера.

И Джи прыгнул. Одновременно с этим он как-то странно, как марионетка, дернулся. Обернувшись, я буквально уткнулась лбом в острие наконечника стрелы, торчащей из шеи орка. В лицо мне брызнуло горячим и соленым. Я не успела ничего сообразить или заорать, как край моста пролетел мимо нас. То есть мы пролетели мимо. Джи сделал последний судорожный выдох, и я оторвалась от него, через мгновение впечатавшись всем организмом в стену. И вот только тогда сознание милостиво покинуло меня.

Это уже становится странной и неприятной традицией. Терять сознание и мучительно возвращаться в него. Хорошо бы и память потерять. Однако нет, все на месте. Каждая гребаная секунда. Я пришла в себя и чуть не окочурилась уже от страха: лежала на самом краешке узенького уступчика, расположенного прямо под остатками моста. Свет, позволивший это рассмотреть, исходил от тех самых слизней, которых любил потреблять орк. Они приползли, вероятно, на запах крови, которая натекла из моего носа и щедро оросила край уступа. Экие мерзкие плотоядные твари. А меня они, часом, не сожрут?

Мост обрушился до середины, камни просто раскрошились от жара Зюзи. Где-то сейчас моя киса? После неудачного прыжка я ее не видела. Сейчас ее света очень не хватало. Насчет Джи у меня ни малейших сомнений не было. Он был убит шальной стрелой еще до того, как разбился о дно бесконечной пропасти. А еще я виновата в его гибели не меньше гадских орков. Джи отдал мне свой амулет от ран – это раз. Был вынужден тащить меня на руках из-за моей дурацкой неуклюжести – это два. Мост начал рушиться прямо у нас под ногами из-за попытки прикрыть нас светом огневика – это три. Череда непоправимых глупостей, результатом которых стала гибель друга. Брата. Того, кто пытался мне помочь. Снова.

Я попыталась отползти от края, но почти сразу уперлась спиной в скалу. Попыталась увидеть что-то выше – и ничего не увидела, кроме козырька, коим служило основание моста. Да, нескоро гномы доберутся до заброшенных месторождений. Места на моем уступе было даже меньше, чем на куске двери Роуз из фильма "Титаник". Но определенная свобода действий все же была. К примеру, я вполне комфортно могла лечь на спину и умереть. Или встать, если бы нога не болела. Или сесть, привалившись к стене, и поболтать ножками. Ножкой. Словом, вариантов масса. Преследователи, видимо, решили, что мы упали оба, ни шагов, ни разговоров я не слышала. Только звуки капающей воды. Мечи были при мне, надежно обмотанные полосками той самой шкуры, что мы утащили из повозки.

Я легла на спину, глотая слезы, текущие из глаз непрерывным потоком. Даже не пыталась их остановить или вытереть. Что теперь будет? С этого уступа я только нагадить в пропасть могу. Насрать, так сказать, на величие долбаного Лунь-Атуна. Прекрасно.

Сколько времени у меня есть – дней пять? Потом мучительная смерть от голода. Стена, насколько я могла судить, щупая ее ободранными руками, была сырая, так что вода имеется. Вернулась тупая боль в районе солнечного сплетения. Воронка со смертью Джи выросла, меня терзали вина и сожаление. Я ничего не умею, чтобы выжить тут. Разве что спеть. Может, это приведет к обвалу, сократив мои мучения. Прыгать в пропасть мне было настолько страшно, что я даже додумать эту мысль не смогла.

На ум почему-то пришел «Князь Игорь» Бородина, опять же из репертуара ансамбля. Половецкие пляски на слуху у многих, самое начало со словами «Улетай на крыльях ветра», наверное, известно во всем мире. Вот и мне подумалось, что это отличный вариант для лебединой песни, пока я еще могу взять нужные ноты. И я запела. Пещера давала великолепную акустику. Правда, еще было эхо, так что получалось, будто я пою многоголосым каноном сама с собой. Увлеченная пением, я не заметила, что уступ стал как будто шире и комфортней. Я пела и за сопрано, и за альтов, сама удивляясь, как легко мне дались переключения регистров. Волшебство буквально растекалось вокруг изумрудными искрами, пробегало сполохами по стенам, висело северным сиянием в воздухе. Я была очарована красотой, которую напоследок показала мне щедрая Ардана.

На самом деле, вполне вероятно, что я скоро умру, и вот это все просто галлюцинация измученного мозга. И замечательно. Я устала. Последний звук многократно отразился от стен и затих. Я закрыла глаза и, удобно устроившись на боку, уснула. День был очень непростым, надо признать.

Глава 16 Под сводами Лунь-Атуна

Педро да Ливро

Сегодняшний день начинался так же, как прочие. Все шло установленным порядком. Я умылся, позавтракал и направился на обход. Необходимо каждый день проверять целостность магического плетения на хранилищах и убедиться, что все гримуары на месте. Как бы смешно это ни звучало, книги могли запросто сменить место своего пребывания, просто изменив ткань реальности. Вот уже почти двести лет я нахожусь за этим занятием. И ни о чем не жалею. Я не люблю других гномов. Нет, не так. Я горжусь своей непредвзятостью и вообще не люблю других существ. Быть одному для меня значит быть в гармонии с собой. Визиты моих сородичей раз в полгода я едва переношу, предпочитая заранее подготавливать результаты своей деятельности и выставлять их собранными в портальном зале. Меня совершенно не интересуют новости с родины. Список необходимых продуктов и вещей, которые я ожидаю увидеть через полгода, я прикладываю к зельям и артефактам. Еды они мне вечно привозят столько, что стазисный шкаф лопается по швам. Сколько я писал о том, что мне не нужно так много этой дурацкой еды! Мои сородичи не отличаются умом и сообразительностью. Накануне их прихода, я выкидываю излишки с площадки на склоне. Меня там уже ждут орланы, с нетерпением и благодарностью принимающие такое своеобразное подношение.

Следующий визит в портальный зал ожидается через два месяца и десять дней в Ночь Конца года. Самое насыщенное магией время, очень удобно и экономно для открытия портала аж на другой материк. Формулу открытия разработал я сам, когда был еще главным магом Дваари-Веру. Вот уже двести лет она работает без сбоев, как и все, что я изобрел.

После обхода настало время волшебства в лаборатории. Вначале необходимо выполнить государственный заказ, потом можно заняться собственными исследованиями. В этом месте я располагаю практически неисчерпаемым запасом природной магии, так что могу ставить эксперименты в свое удовольствие. Последняя заинтриговавшая меня тема связана с ослаблением Сердца Арданы. Вот уже много лет длится этот процесс, мои исследования могут найти ключ к решению проблемы. Теория о том, что снижение общемирового уровня магии связано с некими процессами, проходящими в Сердце, была доказана недавно, около двадцати двух лет назад. Разумеется, мной. Я наглядно показал изменения и закономерности взаимодействия магических потоков, единственное, в чем я был ограничен, это в доступе к стихиям. Поэтому исследования продолжаются.

К обеду я почувствовал какое-то беспокойство. Оно зудело над ухом, как москит, я никак не мог сконцентрироваться на работе. К тому же эксперимент с магическими потоками никак не хотел идти по запланированному сценарию. Как будто их сбивало наличие посторонней стихии. Откуда здесь взяться другим стихиям? Гномы могут владеть только магией земли, благодаря чему в горах Дваари-Веру построены роскошные залы, не уступающие великолепием ажурным дворцам Поволжья или Залтанским замкам. Сейчас воздух подземелий стал сухим и тёплым, словно бы где-то в переходах горел огонь. Какой, к Куону лысому, огонь внутри древнейшего хребта Арданы? Только пожара мне не хватало!

Все равно работать невозможно. Я свернул эксперимент, затерев и развеяв остатки магии. Неубранная лаборатория может взорваться, разрушив половину Лунь-Атуна. Потянулся, перешел на внутреннее зрение и стал сканировать коридоры. По нижним ярусам блуждал, натыкаясь на стены, сгусток огня. Огня!! Вблизи от гримуаров, которые если и можно чем-то уничтожить, то только огнем! Радужное пятно на самой границе восприятия я попросту не заметил, сосредоточившись на главной угрозе.

Диана

Я перемещаюсь. Голова не болит только потому, что зверски ноет нога. Перелом? Разрыв связок? Хруст был знатный. По сути, один хрен, я все равно уже не Даша-путешественница. Надо заняться ногой. Хотя какой в этом смысл, если мне жить осталось несколько дней? Я открыла глаза. В полной темноте я могла только слышать глуховатый грохот, словно бы где-то рядом очень осторожно перекатывались гигантские каменные глыбы. И ощущение движения никуда не делось. Я лежала на чем-то прохладном, но не твердом. Под спиной время от времени ощущалось осторожное перемещение, напоминающее движение массажных валиков на такой специальной кровати.

Повезло мне однажды попасть в санаторий. После первого сеанса на массажной кровати мне казалось, что позвоночник исчез, и до номера мне придется ползти, как слизню. Сейчас я испытывала нечто подобное. Организм нуждался в таком количестве разных вещей, что не мог определиться с доминантой и перестал требовать чего-либо вообще. Только бы никто не беспокоил его.

Приняв сидячее положение и захныкав от боли в ноге, я попыталась прислушаться к интуиции. Она не ощущала опасности. Но и полного спокойствия я не испытывала. Слишком много вопросов. Куда я перемещаюсь? Зачем? Почему это вообще со мной происходит? Камни вибрировали подо мной, не давая никаких ответов.

Обмотка с ноги куда-то подевалась. Я этого не видела, но поняла, ощупав конечность. Было ощущение, что я трогаю докторскую колбасу. Обычно стройная лодыжка превратилась в раздутое нечто, каждое движение которого выбивало из глаз потоки слез. Вдалеке показался едва заметный свет. Неужели я выбралась?

Педро да Ливро

Огневик метался и бился о стены капсулы, в которую я его поместил. Капсула напоминала яйцо из прозрачного хрусталя, была проницаема для воздуха, но огневик никак не мог из нее выбраться, пытаясь расплавить стенки. Дорогой, ты не можешь греться до бесконечности, а песок превращается в стекло при огромных температурах, так что ты делаешь стенки своей темницы только толще.

Огневик имел очень странную форму. Он напоминал гигантскую кошку с коротким хвостом и вытянутыми ушками. Глаза полыхали яростью и, как ни странно, болью. Словно бы огневик потерял что-то важное. Странно. Орки, конечно, не любят делиться секретами магии огня, но огневики появлялись на всех континентах и были, как правило, весьма агрессивны, подлежали немедленному уничтожению везде, кроме Торгвальда. Не то, чтобы их кто-то особо жаждал приручить, но орки на них чуть ли ни молятся. Правильнее сказать, почитают и боятся. Как они их используют, и при этом они не сожгли к Куоновой бабушке весь Торгвальд, я не знаю. Но подозреваю, что огневики для оркских магов что-то вроде живых источников энергии.

Что ж, появление этой бестии рядом с моей лабораторией – подарок Покровителей. Я включу в расчеты стихию огня, и это повысит достоверность исследования. Огневик очень сильный, его хватит надолго. Кормить я его, к сожалению, не смогу, на это способен только создатель. И все же странно, как огневик попал в горы? Это не тонкое место между мирами, а скорее наоборот, очень толстое. Можно сказать, самое толстое в мире, ведь далеко-далеко внизу под моими ногами скрыт источник всей магии в мире – Сердце Арданы. Никто не знает, что конкретно оно из себя представляет, это скорее результат теоретических подсчетов и выкладок за много лет. Физики и ученые тоже своего рода романтики, если хотите знать.

Я так был рад своей удаче, что не стал повторно осматривать подземелье. Повелел капсуле с огневиком медленно плыть в сторону лестницы на верхний ярус, сам зашагал впереди, сосредоточившись на расчетах, которые предстояло подготовить. Прикидывал возможные погрешности и неопределенности, потирал руки, предвкушая открывающиеся возможности. Поэтому для меня полнейшей неожиданностью стало обнаружение за ближайшим поворотом еще одного гостя.

На громадной подушке из руды с примесью иланизита скукожился орчонок. Подушка двигалась в мою сторону, тихо шурша. Я застыл, не в силах осмыслить увиденное. В голове не укладывалось сразу несколько вещей. Во-первых, орк с даром управления землей. Подушка из иланизита у орка появиться не может. Во-вторых, в таком юном возрасте ни один ребенок не в состоянии справиться со своим даром. В-третьих, откуда вообще в самой сердцевине хребта Лунь-Атун появился орк? Ну, ладно, оборотни-барсы или тигры, они когда-то жили на поверхности, но орки?! Теперь что, ждать нашествия из Торгвальда? В четвёртых…

Я открывал и закрывал рот, не в силах что-либо произнести, как орчонок, прищурившись, посмотрел за мою спину и тонко завизжал:

– Зюзечка!!!

Капсула осыпалась стеклянным крошевом одновременно с оседанием подушки. Огневик с утробным рыком пролетел мимо меня, обдав жаром, и впечатался передними лапами в ребенка, опрокинув его на затихшую руду. Я только поднял руку, чтобы уничтожить монстра, как услышал громкое кошачье урчание и причитание орчонка:

– Зюзя, хорошая моя кисонька! Как же я испугалась за тебя! Я думала, ты упала вместе с Джи… – и рыдания.

Этого мне еще не хватало!!

– Ты кто? – вопрос недостойный всемирно известного ученого и умнейшего гнома этого тысячелетия, но кто бы мне подсказал, что еще можно сказать в такой ситуации!

Орчонок вынырнул из-под огневика, уставился на меня круглыми глазами, склонив голову, как сова.

– Вы ли это, Леонидываныч?

– Что? – определенно, этот оркский ребенок очень дурно на меня влияет. Но что такое он несет, в конце концов?

– А хотя нет, такую бороду даже за год не отрастить, – рассуждал орчонок, все еще напоминая удивленную сову. – Вы тут живете?

– Живу, – подтвердил я. – А откуда ты здесь взялось, юное существо? Я тебя в гости не звал.

– А меня никто не зовет, я сама прихожу, – ухмыльнулся орчонок, придавая, наконец, голове нормальное положение. – А еще я так устала, что переночевать негде.

– Устала? Ты что, еще и женского пола? – ну, это уже вовсе не смешно. Женщин любой расы, в том числе и гномьей, я на дух не переношу. Это вечный источник хаоса и кошмара. Писки, визги, истерики и, простите меня Покровители, эти их Великие Женские Дни. Время размягчения мозга и обострения клювов. Причем это наблюдается у женщин любой расы, это я как ученый говорю.

– Вы совершенно правы, товарищ Гендальф, – важно кивнула девочка-орк. – Может, мы уже закончим бессмысленный разговор в шахте? Вы ведь не просто гуляете, вы где-то поблизости живете?

– Я-то, допустим, живу, но ты-то, мелочь зеленая, тут причем? – не выдержал я такой наглости. – Толпу Торгвальдских захватчиков, которые за тобой придут, тоже скажешь в гости пригласить?

Она недоуменно сморщилась, а потом премерзко захихикала.

– Никто не придет, если нет иной дороги, кроме моста. А его Зюзя порушила. А вы что, как собака, видите все в черно-белом цвете? С чего это я вдруг стала зеленой?

Этот кусок оркской женщины веселился за мой счет. Хотя она и права. При искусственном освещении все цвета для меня становились оттенками серого. Я уже подумал было уйти, пусть сама ищет дорогу в темноте. Но ведь это первый орк со стихией земли. И создатель огневика… как ее… Зюзечки. А на это способны только жители с ТОЙ стороны.

Это же какая-то ходячая аномалия. Причем в непосредственной близости от бесценных книг, которые могут совершенно непредсказуемо на нее среагировать. Этот огневик мне нужен в научных целях. Стало быть, и это недоразумение нужно мне тоже.

– Иди за мной, дитя, – изрек я максимально отстраненно.

– Пардоньте, мусье, не могу, – развела она грязными руками. – У меня с ногой непорядок. Сильный отек, то ли перелом, то ли повреждение связок.

И только тут я рассмотрел ее ногу, напоминающую по форме слоновью из-за багрового отека. На второй ноге были намотаны какие-то грязные куски шкуры неопознаваемого зверя. И сама она была похожа Куон знает на что: меховые штаны и безрукавка мешком сидели на туловище, слишком субтильном даже для орчонка. Под безрукавкой виднелась замызганная рубаха отвратительного вида. Ну и вот что я с этим сидячим недоразумением природы должен делать?

Глава 17 Новый дом

Диана

Этот импозантный дед был создан, чтобы убить мое воображение. Для начала он был точной копией моего преподавателя по оперативной хирургии – профессора и доктора медицинских наук Леонида Ивановича Карасюка. Было, правда, несколько существенных отличий. Вместо халата и высокого колпака – темно-синяя хламида и круглая шапочка, напоминающая тюбетейку. На лице помимо пышных седых усов роскошная бородища, ровным треугольником свисающая аж до колен. Этакий пробник Дамблдора, все, как я люблю. В остальном – копия, не отличить. Тот же рост – с меня, тот же силуэт дряхлого фламинго с изогнутой шеей, те же водянистые глаза, остро посверкивающие из-под кустистых бровей. Такой же женоненавистник, кстати. Карасюк запрещал студенткам надевать брюки на его пары и при первой же ошибке начинал нудно и многословно вещать на тему: «Нечего женщине делать в медицине, ваше дело кухня, церковь, дети».

Этот полуГэндальф перво-наперво обозвал меня сидячим несчастьем и, сложным жестом узловатого пальца расшевелив заново мою кучу камней, доставил меня в крошечное помещение, похожее на монастырскую келью. Свет давали встроенные в стены округлые мутноватые минералы, видимо, осветительные артефакты, которые старик неспешно зажигал щелчком пальцев. В комнате было нечто вроде низкого топчана, сундук, большой округлый камень неизвестного назначения в углу и, собственно, все. Мне, ночевавшей последнюю неделю на земле, подогретой огневиком, такое убранство показалось вполне роскошным.

Для полного моего восторга старик представился как дон Педро да Ливра. И он гном. Что ж, в таком случае его рост в этом мире акселератов кажется вполне нормальным. Я еще гномов не видела и думала, они мне по пояс будут. Забавно, что я не обращала внимания на то, что сама по пояс большинству местных высокорослых рас. И еще забавнее, что еще никто в этом мире ни разу не поинтересовался моей фамилией. Вот и гному одного имени оказалось достаточно.

Дон Педро оказался очень ворчливым, довершив этим сходство с Карасюком. Увидев мое лицо при свете, он был искренне удивлен, что я обыкновенного человечьего цвета. Когда я сказала, что человек, выразительно посмотрел на мою голову своими глазками и поджал усы. И я не оговорилась, фрагментов лица ниже крючковатого носа, напоминающего клюв орла, не было видно вообще. Так что поджимал он усы вместо губ. Видимо, я сломала деду какой-то шаблон идентификации местных рас и женщин в целом.

Он осмотрел мою ногу, ушел, вернулся, дал выпить какую-то горькую дрянь в пробирке.

– Это просто растяжение, пей лекарство, отек уменьшится, – хмуро бурчал он, забирая склянку.

– А у вас что, рентгеновское зрение? – уважительно поинтересовалась. Ну, а что, я так мало знаю о гномах! – Как вы чисто визуально исключили перелом?

Гном посмотрел на меня очень устало.

– Диана, я ученый, изучаю энергетические потоки. Умею их видеть и в теле живого существа в том числе. Я вижу, что в этой твоей слоновьей ноге потоки не сбиты, как бывает при переломах, а лишь искривлены. Наложи…

– Тугую повязку, – перебила я, – и иммобилизация. Все понятно, спасибо.

Очень это странно. Хруст был очень громким, и он мне точно не показался. Я должна была сломать как минимум малоберцовую кость, когда Джи выдернул меня из капкана рельсов. Не мог же перелом затянуться за сутки? Ну, или чуть больше, я не знаю точно, сколько прошло времени. Но сейчас я, действительно, свободно могла пошевелить пальцами, да чего уж там, я, кривясь и шипя от неприятных ощущений, и стопой могла покрутить! Потрясающе!

В наш несодержательный диалог вмешался еще один участник. Мой желудок высказался весьма определенно и недвусмысленно.

– Голодная? – этому капитану Очевидность надо дать медаль «За догадливость».

– Да я согласна даже на рагу из этих ваших мерзких плотоядных слизней, так я голодна! – выпалила я прежде, чем подумала, с кем говорю.

– Деревенщина! Эти, как ты выразилась, мерзкие слизни в чертогах Дваари-Веру считаются изысканным деликатесом! – обиделся за реликтовую фауну Лунь-Атуна гном.

В целом, он, конечно, был не в восторге от моего общества и весьма недвусмысленно давал это понять. Однако девать меня уже было некуда. То, что он приличный гном, возможно, тоже профессор или что-то в этом роде, я поняла сразу. От него, несмотря на ворчливость и раздраженно-насупленный вид, исходило ощущения надежности и тепла. В его присутствии воздух наполнялся ненавязчивым ароматом готового гербария.

Я не хотела говорить ему гадости, но при этом высокообразованном, интеллигентном, но невыносимо вредном ученом меня почему-то так и подмывало выпустить Валеру. Или хотя бы в носу пальцем поковырять.

Гном всплеснул костлявыми руками, покосился на мою ногу, расцвеченную всеми оттенками пурпура, затем вышел и через некоторое время вернулся с подносом, оставив который, торопливо удалился. Еда была простая, без изысков: хлеб, кусок сыра, кружка с каким-то травяным отваром. Я заурчала не хуже собственного живота и вгрызлась в сдобу. Негостеприимного хозяина давно не было в комнате. Интересно, а как это гном все так быстро приготовил? Штат прислуги? Вряд ли. Волшебство? С удовольствием ему помогу, когда смогу сама передвигаться. Сыр и хлеб кончились возмутительно быстро. Но через несколько минут пыхтения и попыток встать, я ощутила, что не так уже жажду продолжения банкета. Совершить совсем другое, можно сказать, диаметрально противоположное действие стало для меня гораздо более насущной проблемой.

– Зюзя! – рявкнула я, и кошка прекратила свое обнюхивание всего подряд, включая стены и потолок, и подскочила ко мне, подставив вполне материальный бок, чтобы я могла на него опереться, отклячив больную ногу в сторону. – Где туалет тут, знаешь?

На всех клинических базах мы с девочками сразу отправлялись искать два стратегически важных объекта: буфет и уборную. Я, как правило, брала на себя буфет. И теперь мне не хватало Надежды, которая всегда знала, где в каждой отдельно взятой больнице находится приличный гальюн. Но кошка, наверное, что-то вынюхала по дороге, потому что уверенно потащила меня по коридору. Дверь, такая же, как прочие, не имела опознавательных знаков и была не заперта. Я остановилась на пороге, разрываясь между ужасом и восхищением. Какие могут быть коммуникации в горном хребте с одним жителем? Самые примитивные, естественно. То, что я наблюдала перед собой, напоминало классический деревенский «громотрон», только установлен он был над реальной пропастью. В этом я убедилась, пытливо заглянув в некое подобие унитаза, выполненное, кажется, из малахита. Несмотря на каменное основание, сидение было теплым. А эти гномы знают толк в роскоши! Место приземления продуктов жизнедеятельности было неразличимо и терялось где-то между скалистыми останцами. В стене напротив зияла дыра, видимо, для вентиляции. Через нее светило солнце, были видны далекие парящие силуэты больших птиц. Приятненько, вообще-то, сидишь такой, размышляешь, любуешься природой. Зимой в тулупе, видимо, сидишь. Хотя, какая разница, в чем, если причинное место все равно на свежем воздухе. В помещении было тепло. Покрутила головой, увидела темно-серый округлый камень с багровыми прожилками, похожий на тлеющий уголь, если бы кто-то додумался его отшлифовать. Именно этот камень являлся источником тепла и был до середины впаян в каменный пол.

Снизу поддувало. Этакое воздушное биде. Вид из «окна» завораживал и навевал мысли о вечности, бренности сущего и собственной никчемности в масштабах вселенной. Сзади скрипнула дверь.

– Занято! – перепугавшись, страшным голосом рявкнула я. Дверь захлопнулась.

Блин, Диана, это же пожилой чело… гном. Ты его так до инфаркта доведешь.

С перепугу внутреннее содержимое резко кончилось. Я прямо вот даже вскочила, стремясь немедленно покинуть место позора, но запуталась в штанах. Интересно, как я сподобилась на такую физическую активность на недоломанной ноге? При беглом осмотре стало понятно, что она не такая уже и сломанная, отек спал на две трети, нога уже имела нормальную окраску и почти не беспокоила. То ли лекарство гнома помогло, то ли я каким-то образом смогла запустить в своем организме повышенную регенерацию – не знаю, но результат был отличный.

Выглянув в коридор, и нигде не увидев предположительно умирающего от испуга старца, я рысью упрыгала в свою комнатку. Поднос исчез. Как бы отблагодарить своего доброго спасителя и, наконец, нормально поговорить? И переодеться бы. Тут во всех, похоже, комнатах разложены прогревающие камни, я даже немножко вспотела бегать в своих скроенных из шкур штанах. Так что без малейших сомнений решила избавиться от лишней одежды. Такая же участь постигла обмотку. Ее вообще было бы лучше сжечь, если честно. Она гадко пахла килыми шкурами, грязью и чем-то неопознаваемо мерзким.

Во время моего стриптиза появился дон Педро. Боже ж мой, из всех возможных Хуанов мне достался именно Педро! Главное, не начать глупо хихикать. Он не виноват, что имена южного полушария зачастую являются аналогами ругательств северного.

– Я вижу, тебе уже лучше? – сухо поинтересовался он.

– Весьма, у вас отличные снадобья, – вежливо ответила я, аккуратно складывая верхнюю одежду. На мне оставался тот же самый наряд с плеча Джи, в котором я очнулась в орочьей повозке.

Гном озадаченно рассматривал мое одеяние и брезгливо морщил нос.

– Тебе надо вымыться и переодеться. Ты ужасно пахнешь, я не представляю, насколько надо быть грязнулей, чтобы довести себя до такого состояния. И давай-ка самостоятельно, я ученый, а не нянька.

Да можно подумать, я прям рассчитывала, что он мне кинется спинку тереть. Бородищей своей, ага.

– Ну, знаете ли, катакомбы не особенно предполагали регулярные купания, – обиделась, потому что это очень грубо, делать выводы вот так, не разобравшись.

«Он ведет себя, как гном, который не привык считаться ни с кем, кроме самого себя. И ему что-то от тебя нужно, иначе было бы еще хуже,» – мудро заключила леди Ди.

«От же ж хорек морщинистый!» – высказался Валера.

– Свинья везде грязь найдет! – бессердечно припечатал гном.

Вначале я аж задохнулась от возмущения: да как он смеет? Потом сообразила, что при желании – да, можно было бы обтираться ледяной водой, стирать в ней вещи, сушить их на бегу или меньше пачкаться. Просто я не захотела этого делать. И так холодно и страшно, я решила, что от таких водных процедур совсем расклеюсь. Но ведь могла бы? Да, могла.

– Если вы мне скажете, где я могу помыться, и снабдите куском ткани и ножницами, я смогу сшить себе платье. Какую длину вы сочли бы приемлемой? А быть может, у вас есть что-то готовое? – я изо всех сил старалась и собирала со своего лексикона в кучу самые изысканные выражения. – А тапочек у вас не найдется, часом? А то ноги очень мерзнут, им нужны тапочки. В противном случае по причине моего хронического цистита, ваш туалет окажется карантинной зоной.

Ответом мне было молчание гнома и деревянный грохот, который издали "тапочки", брошенные им на пол. Предусмотрительный хозяин пришел позаботиться о гостье. Тапочки своей монументальностью напоминали обувь Эмиля из Ленниберги и были столь же очаровательны в своей грубой простоте.

Дон Педро да Ливра

Я бы предпочел, чтобы эта кошмарная девица со всей своей жутко воняющей одеждой завернулась в мешок и умотала обратно в Торгвальд, ну или откуда она там. С учетом ее миниатюрных размеров это было бы несложно. Упаковать девку в мешок, я имею ввиду. Впрочем, будь она чуть покряжистей, а ее лицо украшено красивой аккуратной бородой, скрывающей этот возмутительно упрямый и неприлично голый подбородок, из нее бы получилась отличная гномиха.

Стоп, профессор да Ливра, что это еще за мысли?! Какая гномиха? Вы и в молодости сторонились этих вздорных своевольных созданий, а теперь, под старую бороду, вспомнили об их существовании? Да вы даже в услужение себе девушек не брали, не то, что в ученики.

С другой стороны, никто из них не перемещался в пространстве, сидя на иланизитовой крошке, да еще в компании дружелюбно настроенного огневика, и при этом ещё и человек… К тому же у меня по-прежнему дефицит вводных данных по огненой стихии… Думаю, стоит рискнуть ради науки.

– Я очень кстати принес тебе обувь. Не благодари. Твою все равно лучше сжечь, она невыносимо мерзко пахнет, – дождался утвердительного кивка. Хм, даже спорить не стала. – Пойдем. Штаны, так и быть, выделю тебе из своих личных вещей, но рубашку делай себе сама. Длина должна быть максимально возможной. Я не хочу иметь ни малейшего представления, в какой точке пространства находятся твои ноги. Сначала я тебе все покажу, выдам материал. – Я как-то велел доставить мне чехлы для оборудования, а эти недоумки приволокли несколько ярдов мешковины. Самое время и отличный повод от них избавиться. – Возьмешь их. Только, уж извини, нитки к ним приложить забыли, – не удержался я от ядовитого замечания, потому что мои поставщики действительно редкостные остолопы, но сейчас это пришлось как нельзя кстати. Пусть хоть волшебным словом, хоть булавками соединяет куски. Со шкурами же справилась как-то.

Впрочем, там, кажется, прилагались какие-то соединяющие артефакты, но я не спешил про них рассказывать, мне стало интересно, что поведет себя чужачка. Например, моя сестра принялась бы рвать бороду и верещать, какой я плохой брат и ужасный мужчина, что не в состоянии обеспечить девушку всем необходимым. Правда, у нее в понятие "необходимое" входили оркские бриллианты и золото из южных шахт, что имеет красивый красный оттенок. Словом, мой скромный опыт общения с женщинами позволял ожидать безобразной истерики с последующим логичным и позорным выдворением захватчицы на поверхность. Пока что совесть и наука не позволяли это сделать. Но посмотреть еще разок не отказался бы, чисто в качестве эксперимента.

– А у меня игла есть! – радостно заявило это лысое чудовище. – Нитки тоже, хоть и немного. Но на одно платье должно хватить.

Вы посмотрите, какое дикое количество невероятных совпадений! У меня есть ткань – у нее игла, у меня исследование в тупике – у нее недостающая стихия. Не человек, а какая-то коробка сюрпризов.

В этот момент я впервые пожалел, что предпочел не иметь жены и детей. Присутствие юного взбалмошного существа невероятно бодрит! К примеру, пошел я в кабинет задумчивости, так она прорычала свое «Занято!!» настолько жутко, что я очнулся только в своих покоях, совершенно не помня, как я там оказался. Надо поставить второе сидение. Старый дурак! Что мы, рядом сидеть будем и науку обсуждать? А такой удобный выступ на скале надо еще поискать. Просто сделаю дверь запирающейся изнутри. В лаборатории у меня имеется аналогичное место, но все равно придется как-то приспосабливаться к внезапному сожительству, как бы это ни было неприятно.

Я провел Диану по хозяйственным помещениям, показал ванную, где в каменной нише естественным образом скапливалась вода, а крупный аганит ее подогревал. Спускать грязную воду предполагалось через изъятие специальной затычки, закрывающей дыру, откуда вода по естественным щелям и стокам в камне утекала на свободу. Далее были помещения кухни и стазисная пещера. Эта пещера была оборудована специальным артефактом, чтобы продукты, доставляемые телепортом раз в полгода, сохраняли свою свежесть. Изобретение, как ни странно, не мое, а вампирско-эльфийское.

Стазисная пещера восхитила человеческого детеныша до восторженных подпрыгиваний и раздражающих расспросов. Какая невоспитанность и простодушие! Обыкновенная вообще-то вещь. Если даже она из совсем простой бедной семьи, то слышать-то о существовании таких артефактов должна была? Впрочем, у нас достаточно времени, чтобы это выяснить.

Показал свои покои, объяснил, какая комната для чего предназначена, где хранится посуда и приборы, ведь столовая для приема пищи находится именно на моей территории. Придется потерпеть совместный прием пищи, впрочем, я намекнул, что не буду против, если она из женской скромности предпочтет уединение своей комнаты. У меня вообще было много уголков, оборудованных для ночлега, в разных местах подземелья. Иногда, когда я стопорился в своих исследованиях, я намеренно выводил себя из зоны комфорта и покидал покои в поисках вдохновения. Блуждал, общался с камнями, думал. Иногда спал даже в самой лаборатории, чтобы сразу применить на практике удачную идею. Или, по меньшей мере, внятно ее оформить. Или хотя бы записать полусонный бред, а потом его проанализировать. Чаще всего, разумеется, бред оставался бредом, но иногда в нем тоже можно было найти драгоценные крупицы истины. Что было вполне закономерно, я же гений, как-никак.

Я в самых строгих выражениях дал понять чужачке, что она может ходить только по верхнему ярусу с жилыми помещениями. Ни в лабораторию, ни, упаси Ингвар, к месту хранения магических книг ей и огневику хода нет. Последнего я намеревался поместить в огнеупорную клетку на время проведения манипуляций.

Пока я не завершу расчеты и предварительную подготовку эксперимента, им там совершенно точно делать нечего. Кроме того, она должна быть чем-то занята, пока я буду работать в лаборатории. Ну, какое дело я могу предложить женщине в моем скромном, но идеальном для меня жилище? Разумеется, то, что они все любят и умеют делать: готовку и уборку. Странно, что в этот раз она прыгать и визжать не стала. Осознает, видимо, как несказанно ей повезло быть в непосредственной близости к такому источнику мудрости и знаний, как я. Да еще обеспечивать ему комфортное существование.

Хотя комфортнее мне было в ее отсутствие, а чистота в комнатах поддерживалась артефактами, вымыть полы для девочки наверняка будет приятнее и полезнее любой другой деятельности.

Диана

Если я чего и не люблю среди всего многообразия морально приемлемых занятий, то это именно уборка. Готовку я еще могу пережить. В отличие от тех, кто результаты моей кулинарной деятельности будет вынужден потреблять. Эти несчастные должны искренне любить все подгоревшее и пересоленное. Хотя в этом вопросе у меня стабильности не было: иногда я вовсе забывала посолить. Но чаще забывала, что уже солила. Это же так легко происходит, когда читаешь интересную книгу о неземной любви со всеми вытекающими последствиями! Аж дух захватывает, что с лихвой компенсирует несъедобность еды. Попросту не замечала, как хрустят на зубах подгоревшие кусочки лука или еще чего-нибудь. Я, кстати, почти всегда без проблем переваривала то, что приготовила. Чего не скажешь о моих подругах, судорожно копавшихся в аптечке в поисках средства от изжоги или поноса. Салатики из готовых компонентов не в счет. Тут все претензии, пожалуйста, к производителям майонеза.

Растянув лицо в кривой улыбке, я заверила дона Педро, чтоб ему икалось, что с удовольствием приступлю к выполнению обязанностей сразу, как только сошью себе униформу прислуги.

– Помилуйте, ну какая вы прислуга? Я ведь не собираюсь вам платить, – снисходительно высказался этот жмот и степенно удалился вниз по лестнице.

Я осталась, злобно сопя ему вслед и сжимая в руках увесистый моток печальной серой ткани, напоминающей рогожку. Интересно, он мне из вредности сказал про нитки? Как он предполагал, я должна соединять куски ткани? Соплями? Конопляными веревками? Как хорошо, что я не опорожнила карманы во время беготни по катакомбам. Иначе пришлось бы мне сейчас мять свежую крапиву и сооружать себе из нее рубашку. Только вот прекрасного принца к непосильному труду не прилагалось бы. Впрочем, изначально ведь нитки делали как раз из растительных волокон. Может, научиться прясть? И где мне взять шерсть?

Перед глазами возник образ меня, с визгом улепетывающей от разъяренного гнома с большим куском его бороды в руке. Ладно, отложим пока радикальные методы имени Петра Алексеевича, нитки у меня все же имеются.

В сундучке, куда я сунула любопытный нос, лежало всякое барахло: карандаши, листы толстой шершавой бумаги, линейка, нечто, напоминающее транспортир с несколькими шкалами и рычажками, разноцветные камушки неизвестного назначения, куски тонкого шнура, мел. Построить прямо на ткани простое платье с минимумом швов (не удержалась, правда, от вытачек на груди), используя указанные инструменты, не составило труда. Для снятия моих размеров как раз очень пригодился шнур. Насчет того, чтобы вырезать, были проблемы. Ножниц мне вредный гном не выдал. А я на радостях и не сообразила попросить.

Делать нечего, придется топать и искать его на нижних ярусах. Да, он велел этого не делать, но столь же настоятельно он просил переодеться, а я пока только штаны смогла поменять. Ничего так брючки, вроде спортивных, тянутся, как трикотаж. Я притормозила у дверей купальни. Может, вначале помыться, а там и гном появится? Он, поди, тоже иногда кушает и делает это в местной столовой? Но после купания необходимо во что-то переодеться, стало быть, вначале шитье, потом мытье. Тяжело вздыхая и чувствуя себя дурнопахнущей кучей отходов, я поплелась искать своего престарелого спасителя.

Цокая деревянными подошвами «тапочек» по каменному полу добралась до лестницы и спустилась до ближайшего коридора. Там светящихся камней было на порядок меньше, но со мной была верная Зюзя, так что я не страдала от недостатка света. Коридоры были такими же чистыми и геометрически правильными, как и наверху. И вдоль них расположены такие же одинаковые двери из темного дерева. Придется дергать каждую. А если гном заперся изнутри, как я узнаю, что он там? Стучать и ждать, когда и мне проорут «Занято?».

Стоп. У меня же есть животное с теоретически отличным нюхом.

– Зюзя, – негромко привлекла я внимание огненной рыси. – Можешь найти гнома?

Кошка понятливо сверкнула фиолетовыми глазищами, покрутилась и деловито потрусила обратно на лестницу. Ага, видимо, гном спустился ниже. Я не могла вспомнить, сколько этажей мы преодолели, поднимаясь, поскольку ехала. Если бы это прошли мои личные ноги, я бы, наверное, запомнила лучше. Спускались мы довольно долго. Расстояние между этажами тут было явно не по строительным ГОСТам. И чем ниже, тем оно было больше.

Коридор, в который вывела меня кошка, значительно отличался от предыдущих двух. Он был копией сырых темных катакомб и шахт, куда я бы никогда не хотела возвращаться. Непроизвольно поежилась от сырости и холода. Тут явно не лежало тех обогревающих чудо-камней. И не было никакой логики в расположении подземных ходов. Их как будто прогрыз какой-то гигантский червь. Они пересекались и ветвились совершенно беспорядочно, представляя собой настоящую ловушку для топографических кретинов, вроде меня. Однако Зюзя уверенно вела меня, углубляясь в лабиринт все дальше. Может, ну их, эти ножницы? На кухне можно ножик взять, покромсать им… Я аж перекосилась, представив, какие ужасные получатся у меня части рубахи в результате. Может, подождать, пока гном отсюда сам выползет, не поселился же он в своей лаборатории?

Пока я сомневалась, Зюзя вывела меня в огромный подземный зал, похожий одновременно на научную лабораторию и центр подготовки к полетам. Во-первых, он имел правильную круглую форму и второй этаж в виде узкой площадки, огибающей весь периметр зала и уходящей куда-то вглубь, причем лестницы наверх я не заметила. Стены зала представляли собой сплошную отполированную доску с пугающе бесконечными вычислениями. Во-вторых, зал весь был заставлен диковинными приборами, не похожими ни на что конкретное и одновременно напоминающие помесь сложных станков и медицинского оборудования. Возможно, имей я образование, например, в области прикладной физики, эти аппараты не казались бы мне чем-то космическим. Груды книг и кипы бумаг кое-где были сложены вдоль стен, местами возвышались между приборами, на приборах, под приборами. Одна с тихим шелестом съехала мне прямо под ноги. Однако гнома нигде не было видно. Позвать его, что ли?

Я сложила ладони рупором и во всю мощь развитой пением диафрагмы завопила:

– Дон Педро!!!

Где-то что-то грохнуло и, кажется, разбилось. Со второго этажа тонкой струйкой потек синеватый дымок с запахом горелого пластика. Я испуганно сжалась, понимая, что вместо ножниц могу получить чем-нибудь тяжелым по голове. Хотя тут, конечно, широкое поле для дискуссии, что лучше. Над перилами второго этажа возникли хмурая борода и подпаленная мантия.

– Что ты здесь делаешь, исчадие беспорядочных межвидовых связей?! – хрипло заорал он, потрясая худыми кулаками. – Ты хоть понимаешь, что натворила? Я из-за тебя опять лишился опытного образца!! Понадобится несколько дней для создания новой модели! Я ведь запретил тебе сюда приходить, да еще с этой зверюгой!!! Чтоб духу твоего тут не было, глупая курица, а не то… – тут он еще не придумал, а, может, у него просто кончился воздух в легких.

– Дон Педро, дайте, пожалуйста, ножницы! – протараторила, вклиниваясь в секундную паузу.

Гном подавился набранным воздухом, закашлялся. Сверкнув злобно глазками, исчез. Через несколько секунд из-за перил серебристой рыбкой обманчиво легко вылетели ножницы, метя мне в лоб. Я ловко увернулась, Зюзя в прыжке их поймала. Ох, хоть бы не расплавила! Но нет, красивые тяжелые ножницы с гравировкой и прозрачными камнями на лезвиях плавно легли в мою руку.

– Кобыла очарованная!! – донеслось с верхнего этажа.

– Гриб сушеный…

И показала перилам оттопыренный средний палец.

Глава 18 Открытие

Диана

Хотелось бы рассказать, с каким удовольствием я промыла, наконец, спутанные грязные волосы – но нет, мне достаточно было намылить ладошку, чтобы решить вопрос с чистотой кожи головы. Она по-прежнему была восхитительно гладкой. Кажется, с момента моего попаданства прошла целая вечность. А если посчитать? Неделя в лагере, несколько дней у оборотней, около двух недель с милейшими симпатягами орками и совсем непонятно сколько в гномьих катакомбах. Словом, прошло не меньше месяца. Я осмотрела себя. Такое чувство, что я участвовала в телешоу экстремального похудения для толстяков, так сильно изменилось тело. Тонкие руки, торчащие ребра, втянутый живот – и все равно увесистые зад и ноги. Но более мышцатые, чем раньше. В целом, изменения мне нравились, пожалуй. Стоп.

Изменения к лучшему – это замечательно, но где естественные женские проблемы? Они должны были настичь меня еще в повозке у жизнерадостных зеленых человечков. Я похолодела прямо в горячей воде. Соберись и подумай, мать. Интимной близости ни с кем у меня не было, разве что в метафорическом смысле. Стало быть, это не беременность. Значит, обычный сбой? У меня такое бывало еще в школе, не хило так пугая мою трепетную маман, особенно когда впервые случилось после трехдневного похода с одноклассниками. Наверное, физические нагрузки и скудное питание временно сделали из меня солдата Джейн. Точно! Вот на кого я похожа! Эта мысль меня успокоила, позволив завершить водно-мыльно-постирушечные процедуры.

Разобравшись с личной гигиеной, надев новое чудо-платье из рогожки и предоставленные щедрым хозяином пещер штанцы, принялась осваиваться. С длиной я условие гнома выполнила, но вот ниток хватило впритык, пришлось оставлять в боковых швах высокие разрезы до середины бедра. Этакое платье девушки-весталки получилось. Как я их себе представляю. Рукава сделала короткими из тех же соображений. Камушек Джи сняла с шеи и намотала косичку на ту же руку, где был браслет оборотня. Руке было тепло и приятно, словно бы те, кто их мне подарил, остались довольны. Мне нравилось так фантазировать, утешаясь тем, что частичка этих самых замечательных на свете парней осталась со мной.

Кухня оказалась вполне себе понятной и противоестественно чистой. Словно бы ею совсем не пользовались. Готовить предполагалось на плоском камне, начинавшем нагреваться, как только он с чем-нибудь соприкасался. Это я выяснила опытным путем, беспечно положив на него ладонь. Хорошо еще, что нагревание шло медленно, успела убрать до появления ожога.

Обшарив гномьи закрома, поняла, что моя догадка касаемо кулинарных предпочтений дона Педро верна. Питался он, в основном, сыром, хлебом, колбасами и, очевидно, собственным ядом. В пещере были горы яиц, круп, хлеба, овощей, фруктов, всевозможных вариантов вареных и копченых мясных продуктов. Не было только сырого мяса, пожалуй. И макарон. Выбрав то, что нужно, я приступила к приготовлению компота и солянки, единственного супа, от которого в моем исполнении пока еще никому не было плохо. Потому что я его просто не солила. А еще в моем супе бодро стояла ложка и, если забыть ее в кастрюле, она за ночь покрывалась тонким радужным налетом окисленного металла. Настроение у меня было отличное, по туалетному окну, которое я навещала с удовольствием и завидной регулярностью, было понятно, что скоро стемнеет, стало быть, гном неизбежно вернется на верхний ярус. А я его тут супчиком, эх, угощу!

Я даже мурлыкать под нос стала старые джазовые композиции Рэя Чарльза, которого нежно любят мои родители. Особенно мне нравится песня, где посылают в далекий путь некоего Джека. Забавно, но никакого отклика от Арданы я не ощущала. Собственно, слов я толком и не знала, кроме одной ключевой фразы. "Скатертью дорога, Джек, и не возвращайся никогда, никогда, никогда больше". Наверное, поэтому странная магия не работала.

Суп и компот был готов, я накрыла ужин в столовой дона Педро, но он не появился. Заработался, поди, маразматичный старец. Я набегалась, устала и совсем недавно оправилась от серьезной травмы. Это я уговаривала свою совесть, когда поняла, что ждать его далее сил моих дамских нет. Совесть охотно договорилась, я с аппетитом покушала и ушла спать к себе в каморку. Уютную теплую каморку, где уснула с пустой головой без снов. Устала потому что.

На следующий день, принеся слегка подгоревший омлет на завтрак, я долго стучалась в дверь спальни. Гном не открыл и, засунув голову внутрь, я увидела неразобранную узкую кровать. Тарелки на столе стояли нетронутыми под колпаками со вчерашнего вечера. Странно. Вообще спать не приходил? Хотя, чего это я, с учеными такое бывает. Наверное. Но это все кончится проблемами с желудком и нервной системой. Надо бы отнести завтрак на нижний ярус.

Насвистывая Хабанеру, я вместе с радостной и слегка похудевшей Зюзей снова пустилась на покорение бесконечных лестниц. Точно, я забыла покормить свою огневушку-поскакушку. После вчерашнего купания злиться совершенно не получалось. Но я обязательно сделаю это, как только найду гнома, уж старик знает, как на пустом месте наговорить гадостей. Причем делает он это не специально, а просто потому, что слишком долго был один и совершенно не умеет и не считает нужным к кому-то приспосабливаться.

Гном нашелся там же, где я почти не видела его накануне – в огромном лабораторном зале. Осунувшийся печальный старичок, зябко свернувшись, спал на горе бумаг, укутавшись в собственную бороду. Он деликатно похрапывал, мнякал и дергал тощей ножкой во сне. Выглядело это настолько умилительно, что посоревноваться с ним в обманчивой мимимишности могли бы разве что толстолапые котята манула. В помещении был полумрак, большая часть осветительных камней не горела. Удивляло, что за столько лет он не организовал себе хоть какое-то подобие постели вблизи рабочего места вот как раз на такой случай. Или он собирался идти наверх, но непреодолимый сон сморил его в начале пути?

Кое-как примостив поднос на поверхность какого-то прибора, сдвинув бумаги, я осторожно покачала гнома за плечо.

– Эй, с добрым утром, мастер, – почему вдруг обозвала его мастером, я и сама не поняла. Перечитала книг про магические учебные заведения, наверное.

Гном с усилием разлепил слезящиеся глаза.

– Ты-ы-ы? – как закипающий чайник просипел он. – Вас, человеческих девчонок, совсем ничему не учат?! Я тебе гномьим языком сказал, чтобы ты с огневиком не смела тут появляться! В лаборатории должен быть идеальный порядок! И тут даже огня живого нет, потому что рядом ценные приборы и совершенно бесценные книги!! – голос у него прямо расцвел петушиной звонкостью к концу выговора.

– Да Боже ж мой, вы шутите, верно! – я прямо возмутилась. – И это, по-вашему, лучший способ содержать в порядке лабораторию? У вас книги лежат на приборах, приборы стоят на бумагах, а в залежах бумаг, возможно, уже зародилась новая жизнь!! И это называется, он бережно хранит бесценные фолианты! Да вы проверьте, в этой пещерной сырости у ваших фолиантов скоро плесневые ноги отрастут, и они ускачут в катакомбы в поисках лучшей доли! А, впрочем, что с вами говорить, даже на ужин прийти не сподобились, а я, между прочим, старалась!!

Гном поперхнулся возражением, покраснел свободной частью лица, вытянул цыплячью шею и увидел подносик, пристроенный на припорошенном пылью ценном приборе. За бородой движения кадыка видно не было, но звук сглатываемой слюны вышел очень громким в нашей напряженной тишине. Зюзя, урча, наливалась светом. Я знала, что она девочка сообразительная и способна регулировать собственную температуру и яркость, так что не особо беспокоилась за гномье имущество, а вот хозяин пещеры, похоже, этой особенности огневика не знал.

– Немедленно убери свою тварь, захватчица! – яростно завопил он, бодрым крючком соскакивая со стопки книг, обрушившейся неряшливой горой мне под ноги. – Она тут все спалит с Куоновой матери!

– Зюзечка, не слушай дядю, он просто не знает, что ты горишь холодным огнем, и никаким бумагам не причинишь вреда, – успокоительно, но достаточно громко забормотала я, прижимая к себе довольно мурчащую рысь.

Зюзя поставила практически белую с рыжим лапу прямо на кипу бумаг, поворошив ее, и подняла снова, показывая дрожащему за свое имущество гному, что на исписанной какими-то иероглифами поверхности не осталось никаких следов. Гном бочком обходил нас, подкрадываясь к завтраку. Это походило на повадки одичавшего зверька, не доверяющего даже тому, кто его регулярно кормит. У меня отпало все желание злиться. Прямо даже жаль его стало. Неужели он настолько всех там в своем гномьем царстве достал, что его отправили подальше совсем одного? Хоть бы слугу какого дали с собой, чтобы не совсем в одиночестве быть.

Гном держал тарелку на весу и, стоя, орудовал вилкой, пихая омлет куда-то в гущу бороды. Бедный-бедный, если уж ему такое нравится… Помочь ему надо. Просто по-человечески. Может, он мне тогда тоже с Предназначением поможет, вон у него сколько книг. Убираться и намывать полы в и так чистых пустых комнатах верхнего яруса у меня не было никакого желания, я подумала, что гораздо больше пользы принесла бы, приведя в порядок эти авгиевы лаборатории. Уверена, что большая часть бумаг, это какие-нибудь ужасно древние, а, быть может, и ошибочные вычисления или что там у него еще может быть, и от них давно уже нет никакого толку, как нет и смысла их хранить, ведь итогом любой работы становится статья или монография. Разработка, патент, изобретение, Нобелевская премия и что-то в этом роде. Стало быть, можем устроить веселый пионерский костер на вершине горы. Без малейшего ущерба высокой науке, да-да.

Я тактично дождалась, пока последний кусок омлета исчезнет в недрах бороды, и предложила:

– А хотите, мастер, я помогу вам навести тут настоящий порядок?

Вот, правильно я подождала, ведь стоило мне раскрыть рот, как гном подавился. Прокашлявшись и оросив меня дождем из… я даже вот не буду думать, из чего именно, старец воззрился на меня. Шапочку он, кстати, потерял там, где спал. Голова деда напоминала слегка растрепанный одуванчик, волоски были тонкие, слегка курчавые и легонькие, как ангорский пух. Прямо так бы и жамкала, еле удержала руки при себе. Освобожденные от гнета шапочки, они мятежно торчали перпендикулярно голове.

– Ты назвала меня мастер? Почему? – а, вот что его так ошарашило.

– Ну, да. А что? Я могу и по имени, конечно, но у нас принято уважать заслуги и возраст, называть ученых профессорами, например, или еще каким званием, – с охотой объяснила я, преданно глядя в маленькие грустные глаза старца.

Еще во время учебы на первом курсе я освоила этот небольшой фокус, который хорошо настраивал пожилых преподавателей: притвориться глупее и наивнее, чем ты есть и, всячески превознося их академические заслуги, заглядывать в рот, ловя каждое слово. Через некоторое время они понимали, что такой непроходимой дуре проще объяснить, чем заставлять ее додумываться самостоятельно, и я получала самые подробные и понятные консультации. И некоторое снисхождение на экзамене, конечно. Ну, что с такой дурочки возьмешь! Главное, не ошибиться по-настоящему, тут уж никакая снисходительность не спасет. С дамами-профессорами, кстати, способ совершенно не работал.

Вот и этот профессор поплыл.

– Назвав меня мастером, ты претендуешь на обучение у меня. Жители Арданы придают очень большое значение словам, просто так мы ими не разбрасываемся, – ага, это я уже поняла, особо не побросаешься словами, если магия мира так и норовит любое слово материализовать. – Порядок, говоришь? А ты вообще в лабораториях-то бывала? – с сомнением уточнил он, глядя на меня иным, оценивающим взглядом.

– Конечно, и работала тоже, – с готовностью кивнула я, ни капли, кстати, не соврав. – Даже в двух.

В одной, микробиологической, три недели летней практики чистила шкафы от хлама и крутила ватно-марлевые пробки, в другой, научно-клеточной, целых полгода мыла пробирки и стерильные боксы.

– Это как же такое вышло? И почему не осталась? Выгнали, что ли? – с подозрением прищурился.

– Никак нет! – гаркнула я по-солдатски, заставив его отшатнуться. – Ушла в аптеку лекарствами торговать!

– Что? Променяла науку на торговлю? Как вообще можно было сделать такой выбор? – возмутился гном.

– Да, не обращайте внимания, это все желудок виноват, он слишком часто просит есть, – махнула я рукой, нечаянно обрушив высокую стопку толстых листов желтой бумаги, исписанных мелким бисерным почерком. – Зато я отлично умею мыть лабораторную посуду, а уж в деле перебирания макулатуры мне и вовсе нет равных! А почему вы решили тут заночевать? Проводили ночной эксперимент? – а что, у нас пару раз такое было, когда ежечасно в течение суток необходимо было проверять состояние пробы в динамике. Спала тогда прямо на кушетке у вытяжного шкафа, а мой научный руководитель, которому я помогала регистрировать показания в обмен на публикацию, с красными глазами разносил полчища врагов в сетевой стратегии. Он, кстати, меня и подсадил на компьютерные игры и кофе без сахара.

Гном смутился.

– Я не смог вернуться.

– Да как так-то? – немного преувеличила я собственное удивление. Если быть деликатной, этот сухарь до вечера по слову в час будет рассказывать.

– Да вот так! – снова купился наивный профессор. – Закончил дела, пошел к лестнице – а выходил снова и снова сюда. И в кабинет вернуться тоже не смог, у меня там хоть кушетка есть… Я в этом Хранилище живу уже две сотни лет! И ни разу – НИ РАЗУ – здесь не терялся! Меня будто что-то не пускало… – он вдруг споткнулся на собственной мысли. – Ну-ка, зубы покажи.

– Чего?

– Зубы, говорю, покажи. Они во рту, – переборщила я с глуповатостью, кажется.

– Знаю я, где зубы – обиделась, – только непонятно, вам это зачем.

– Чтобы проверить, уж не вампирья ли ты дочь, девочка? – задушевно поинтересовался гном, беззастенчиво заглядывая мне в рот. – Хотя тогда ты носила бы иную прическу. Да и внешность… м-да. Впрочем, может, тебе просто это нравится… – забормотал он себе под нос.

– Экие странные у вас фантазии, мастер, – озадаченно протянула я, потирая лоб. – Я вроде особой тяги к кровавым игрищам при вас не проявляла, с чего бы такие экзотичные гипотезы?

Лицо у гнома было такое, как будто с ним в ресторане вдруг заговорила рыба-фугу. Причем японскими хокку Басе. Он поискал взглядом шапочку, нашел, нахлобучил, беспощадно примяв реющий пушок. Потом поискал в завалах табурет, отчаялся и примостился на край аппарата, имеющего удобную низкую ступень. Я села прямо на пол в ожидании первой лекции.

– Ты вообще знаешь о расах, населяющих Ардану? Об их магии?

– Ну так… – я неопределенно покрутила рукой, как бы намекая, что жажду приобщиться к его знаниям.

– Да как ты умудрилась вырасти в нашем мире и ничего о нем не узнать?! – возмутился гном. – Ну, хоть что-то ты должна была слышать, хотя бы о людях! Какое потрясающее невежество!

– Да не отсюда я! – отплатила я той же монетой. – Оборотни называли меня гостья с ТОЙ стороны! – лицо старца сначала удивленно вытянулось, а потом на нем постепенно проявилось понимание. Паззл у старика в голове, наконец, сошелся. Он даже пробормотал себе под нос что-то вроде "нуконечнокакямогнедогадаться". – Я знаю, что Ардану населяют шесть рас. Все они обладают разными способностями. У оборотней внутренний зверь, и то не у всех, у орков огонь. Но ни один орк из тех, кто похитили меня у оборотней, им не обладал. У эльфов я видела только шары изо льда. Полагаю, гномы как-то связаны с землей и камнями, – в этом месте гном возмущенно фыркнул, – какой стихией владеют люди и вампиры, я не знаю, не довелось столкнуться.

– Камни, земля – какое примитивное суждение! – не сдержался старец. – Впрочем, для выходца с ТОЙ стороны это неудивительно.

– А вы, видимо, много знаете о таких, как я? – немножко даже оскорбилась, привыкнув к более бурной и восторженной реакции. Да и к более уважительному отношению, чего уж там.

– Жизнь гостей с ТОЙ стороны запечатлена в легендах и сказках. Только на моей памяти ты шестой гость, – ого, это ж сколько ему лет? – а после третьего уже перестаешь удивляться. Вы приходите с завидной периодичностью, выполняете свою миссию и исчезаете. Ассимилируете с местным населением. Две женщины появились у орков и после выполнения Предназначения исчезли, возможно, вернулись обратно. Но, скорее всего, попали в гарем султана и нарожали ему маленьких орчат. Двое мужчин стали мужьями королев Киреники, матери и дочери, где все и так шиворот-навыворот, страной правят женщины, тьфу. Еще один мужчина остался в Дваари-Веру, помогать одному из наших правителей. Они у нас выборные, не то, что у остальных, где по праву рождения трон может занять любой идиот. Нашими гномьими правителями становятся самые смелые, умные, влиятельные гномы, которые прошли свой путь с самого дна шахты. И ты права, мы действительно можем управлять стихией земли – находить полезные ископаемые, кристаллы и минералы с уникальными свойствами. Гномы – самые лучшие создатели артефактов, никто не может так чутко чувствовать душу камня, как мы.

Гном говорил с нескрываемой гордостью за свой народ.

– Почему же вы предположили, что я вампир? Чем я их напомнила вам? – обожаю говорить о себе, просто обожаю.

Гном досадливо поморщился:

– Да, вампиры. Они вовсе не питаются кровью – что за чушь нелепейшая? Это в вашем мире о них такие поверья? Они те еще кровососы, но скорее в метафорическом смысле. Напыщенные тонкокостные снобы с этой их неуловимой ментальной магией. Только и знают, что скалиться в сладких улыбочках, а сами за твоей спиной норовят сделать гадость или подлость! Целыми днями поют, рисуют и танцуют в неглиже, прости меня Ингвар-умелец. А последний император у них вообще на всю голову больной, носится со своим Пророчеством, как с тухлым яйцом, девиц табунами портит, даже гномих заманивает, Куонов развратник!

Похоже, не заладились у него отношения с вампирами. На симпозиуме, поди, переспорить не смог. С ментальностью вроде бы все понятно, это влияние на эмоции и разум, чтение мыслей и все такое, если романы не врут.

– Ну, а люди вам как? – перевела я тему.

– Ветродуи, пираты, негодяи, – охотно переключился с одного объекта недовольства на другой. – Машут руками, как мельницы, собственной промышленности нет, целое государство торговцев и обманщиков. Только и могут перекупать и перепродавать. Украли у гномов секрет стали, добавили магию воздуха – теперь клинки острые, прочные и легкие, словно в воздушных ножнах – мошенники, одним словом! Не говоря о, помилуй Ингвар, мужских гаремах! Тьфу, срамота!

Ого, а у этого старца для каждого лопата дерьма припасена. У меня прямо азарт какой-то проснулся.

– А цыгане? Мне даже одна из них сделала предсказание, а другая амулет не стала продавать, – подкинула я хворост в огонь.

– Ненавижу Куоновых цыган, – изрыгнул из себя гном, – это хаос в чистом виде. Своими дурацкими лживыми предсказаниями они, как ни странно, умудряются влиять на природу вероятностей, сбивая естественное течение событий. Они лишают своих жертв свободного выбора, вот что страшно. Оракулы и артефакты дают Пророчества только для событий, не имеющих иных вариантов развития при текущей ситуации. Но сплошь и рядом из-за крошечных бытовых гаданий нормальный ход вещей сбивается, и настоящие Пророчества становятся несбыточными, ключевые события происходят совсем не так, как должно. Когда у живого существа есть выбор, оно должно сделать его само.

Ух ты, наверное, той старухе сейчас икается, чтоб она уже была здорова.

– А вот оборотни, они вроде ничего такие, да?

– Ох, конечно, ничего. Ничего особенного. Что может из себя представить тот, кто наполовину собака или кот, или еще какой-нибудь зверь? Вся мощь их мозга уходит на то, чтобы в общественных местах столбы не метить. А эти их истинные пары, Куон меня задери – большей глупости в жизни не слышал! Все популяционные законы побоку – у них, видишь ли, зверь внутри, и это он решает, с кем заводить семью. Как с такими вообще о чем-то говорить? Веришь ли: ни одного ученого-оборотня за столько лет моей научной деятельности! На тайны мироздания всем плевать – они заняты, пару ищут.

В районе солнечного сплетения тупо заныло. Стоп, воспоминания, не сейчас.

– Ну, а эльфы, они специализируются на создании льда? Или это лишь одна из особенностей управления водной стихией?

– О, эти надменные повелители воды и всея живого! Кто владеет водой, тот владеет жизнью, маленькая гостья, и эти изящные гады очень удачно этим воспользовались.

«Ах ты прыщ седой!» – вскипела леди Ди. Тихо-тихо, еще свое слово скажешь, дай пожилому человеку высказаться. Вон, сколько накопилось за двести лет. Может, впервые опорожняется товарищ, может, ему от этого дышать легче станет?

«Фу на вас, хайе» – с непередаваемой интонацией сказала Ди, и исчезла с радаров, обидевшись уже на меня.

– Лед – это родовая особенность правителей Поволжья, благодаря чему они успешнее других остроухих кланов могли применять свои способности в бою на суше, за счёт чего и отвоевали трон у прочих семейств. Вечно воюют с орками, пытаются контролировать огромные территории, все гребут под себя. Мирового господства добиваются, я полагаю, на меньшее не согласятся.

– А что же орки? – снова подначила я гнома.

– Это головная боль всей Арданы. Мозгов как у страуса, а гонору со слона. Живут в своих джунглях, кушают бананы, но им ведь тоже своей земли все время мало! Плодятся как кролики, умирают от жары, и все равно только об одном и думают! Собственную землю уничтожают, огнем выжигают, ритуалы у их жрецов просто отвратительные… хотя все же не настолько, как у Черных теней, – тут гнома натурально передернуло.

– Кого? – вот об этом я слышала впервые!

– Черные тени. Самая мерзкая секта среди всех существующих на свете. Поклоняются Куону. Служат ему кровавыми жертвоприношениями. Могут поднимать мертвых, целые армии, могут обманывать законы магии и самую сущность Арданы. Куон дает им поистине ужасные способности.

– Это те, которые некроманты, что ли? – вспомнила разговор с воеводой. Хотя, если все поклоняются элементам жизни, должен же быть кто-то, поклоняющийся смерти. Даже вот у нас свои сатанисты существуют. Точно, Лука о них упоминал.

– Куону может служить каждый. Представитель любой расы, с любой магией, любого пола и возраста, бедняк или богач. Да хоть король! И этим они особенно страшны. Пока сектант не достанет ритуальный нож, чтобы всадить его тебе в сердце, ты ни за что не догадаешься, что перед тобой слуга самой смерти. И лучшее, что они могут поднести своему Покровителю – это жизнь. Например, твою. С любой расой можно поладить. В этом я не особенно силен, как ни странно, но у дипломатов как-то выходит. Это такая особенность моего характера. Я ненавижу все расы одинаково, меня раздражают даже гномы, мои соотечественники. Но этих Куоновых тварей нельзя относить ни к одной из рас Арданы, они отступники и предатели самой жизни, – голос старика был тяжелым, окутывая меня липкими объятиями страха. Но, я же гостья с ТОЙ стороны, неприкосновенная фигура. Даже для сатанистов. Или нет?

Ну вот, еще один страх в копилочку фобий. В компанию к членистоногим и темноте.

Дон Педро угрюмо замолчал, задумавшись. Я тоже. Интересно, что гном ни о чем меня не спрашивал, словно ему не интересно было, откуда я взялась, почему на моей руке помолвочный оборотневый браслет, кто привел меня в самое сердце гномьих катакомб…

И я поняла, что мне нестерпимо хочется рассказать все самой. Словно бы я ребенок, который, набегавшись за день, выкладывает доброму дедушке все пустячные события и приключения своей беззаботной жизни. Мне показалось, что именно этому немного сумасшедшему ученому можно доверить все. Потому что ему все равно. Ну, то есть он может мной заинтересоваться совсем в другом смысле, скорее как объектом изучения. А я, в свою очередь, могу попытаться понять, зачем Ардана призвала меня, и что я уже должна выполнить. Потому что до сих пор мои перемещения по планете были хаотичными и довольно-таки бестолковыми. Ничего я не добилась на пути к Предназначению, кроме ноющей пустоты в душе.

– Когда я была у оборотней, я вылечила рану одного молодого парня, – в полной тишине выдала я. – Нечаянно. Хотела остановить кровь, пока дожидалась шовного материала, а рана взяла и затянулась. А еще когда я пою, образы из песен материализуются. Я победила собственного туманника и породила Зюзю, когда меня попытался изнасиловать мой похититель.

Гном пораженно уставился на меня:

– А вот с этого места подробнее, пожалуйста, – он зашарил вокруг себя руками, подтянув на колени стопку исписанных с одной стороны листов, достав, как фокусник, тонкую палочку из-за уха. – Самописный артефакт, – пояснил он недоумевающей мне. – Знаешь что, пойдем-ка в мой кабинет, и ты подробно расскажешь мне все с самого начала. Я только сейчас понял, что искал совсем не в том месте!

Глава 19 Взаимодействие

Диана

Следующие пару недель мы с мастером-артефактором просуществовали душа в душу. Ну, как в душу. Я-то к нему со всем моим расположением и откровенностью – а в ответ хмурое бурчание и вечное недовольство. Иногда у меня создавалось впечатление, что он нарочно испытывает мой характер: больше всего в жизни ненавижу, когда меня нудно отчитывают. Лучше уже поорать друг на друга, выплеснуть обиды, помириться и жить дальше. Или разойтись, как в море корабли. Но мы с ним по-прежнему находились в замкнутом пространстве, откуда не могли никуда исчезнуть. Поэтому старый гном бухтел, я пыхтела от невысказанной злости, Зюзя жирела на моем гневе и была уже размером с тигра.

После того, как я рассказала о странном эффекте моего пения, дон Педро пробурчал что-то типа «таким голосом не петь, а в туалете ЗАНЯТО кричать» (о, я его все же впечатлила!) и под страхом запихивания в громотрон запретил мне петь. И даже слушать не захотел.

Большую часть времени я работала в лабораторных конюшнях, вынося оттуда тонны макулатуры и сжигая их в отведенном для этого помещении на верхнем ярусе, где было очень холодно, и лежал снег из-за большой щели в потолочной части. Поначалу я пыталась как-то систематизировать этот хлам, разобрать тематически, но вскоре поняла, что усилия эти нафиг никому не нужны. Мастер давным-давно перешагнул те свои расчеты или размышлизмы, для меня они были совершенно бесполезны, будучи написаны таким заумным языком, что на пятой строке я уже совершенно не могла понять смысла. Кроме того, терминология была мне незнакома, и интуитивное понимание любого языка Арданы совершенно в данном случае не спасало.

Так что, помучавшись пару дней и разобрав одну большую кучу на три поменьше, приняла самостоятельное решение о ликвидации завалов. Книги, разумеется, все остались. Автором большей части был дон Педро. Я пока просто составляла их в идеальные башенки у свободной стены. Когда мастер увидел возведенные мной башни, он схватился за впалую грудь.

– О Ингвар-умелец, что ты натворила, человеческая женщина! Поставить мои труды в один ряд с этими… этими… И почему «Свойства минералов» сложены вместе с «Особенности быта и воспитания котят юго-восточных племен оборотней»? Ты вообще их как сортировала?

– По цвету и по размеру, чтобы стопки были устойчивей, и смотреть было приятно, – опустив глаза, бубнила я, заранее зная, что мой вариант ему не понравится. Ну, мог бы хотя бы похвалить, что из-под завалов показались его драгоценнейшие и уникальные приборы!

С приборами вообще была какая-то ерунда. Создавалось ощущение, что чем более громоздкая и уродливая конструкция была у аппарата, тем дороже он был для покрытой плесенью и лишайником души мастера. Когда я всего-то очистила инсталляцию из палки, воткнутой под углом в доску, над которой непонятно как в воздухе висело нечто вроде свинцового шара, он орал на меня полчаса, забрызгав слюной и остатками обеда себе бороду. Видимо, расстроился, что шар, отложенный в сторонку, чтобы не мешал убираться, упал и потерялся. Матер вопил, что эта конструкция была создана эмпирически (стало быть, случайно) и каким-то образом подтверждала теорию о взимопроникающих энергопотоках стихий, дальше я опять перестала понимать, и теперь восстановлению не подлежит, записей не сохранилось. К концу первой недели мой мозг изобрел защиту от нудных нотаций мастера: он стал отключаться ровно через три минуты монолога мастера. Мастер разорялся, зудел, внушал, а я ничего не слышала.

Только время от времени приходилось сканировать диалог на ключевые фразы, типа «ты меня поняла?», «повтори, что тебе следует сделать?» и «что ты об этом думаешь?». Иногда автопилот подводил, и я отвечала невпопад. Тогда шарманка на тему моей нерадивости заводилась еще на полчаса.

Время от времени у нас случались ссоры. То есть вообще-то мы постоянно находились в этом состоянии, прерываясь только на еду и сон. Но иногда терпеть заскоки мастера становилось совсем невмоготу, и я начинала крушить все вокруг. Естественно, не специально.

– Диана! – вопль со второго этажа.

Я молчу, потому что дуюсь еще за утренний выговор. Я совершенно была непричастна к тому, что у мастера исчезли несколько крайне ценных металлических инструментов. Это Зюзя с ними играла, с нее и спрос. «Ты почему за ней не следила?» Я как раз следила, иначе, откуда бы знала, что она с ними играла?

– Если я кричу «Диана», это значит, что ты должна сразу все бросить и прийти! – злая борода торчит уже с балкончика, подметая пыль, на которую я положила болт, занятая приведением многочисленных аппаратов в божеский вид.

– Угу, бегу, аж волосы назад, – бурчу злобно, отмывая жирные разводы на корпусе прибора, смахивающего на аппарат МРТ. Он тут жареную курочку жрал, что ли, гурман хренов?

– Бодрости в перемещение добавь, пожалуйста, – уже рычит мастер, посрамляя всех известных мне оборотней и их зверей вместе взятых. – Я пожилой гном и могу скончаться раньше, чем ты соизволишь прийти. И компот захвати.

Раздраженно швыряю губку в ведро с мыльной водой, брызги щедро окатывают соседний аппарат, который ведет себя так, словно подключен к электрической сети: искрит голубыми исками, пуская из-под крышки тоненькую струйку дыма. Я виновато смотрю на мастера, его глазами можно охлаждать продукты не хуже эльфийских артефактов.

– Компот все-таки будете? – голос тонкий и полный раскаяния, кувшин уже в руках.

– Нет! – и все, исчезла седая борода.

Все. Мне адски захотелось расколотить кувшин о стену. Но тогда пришлось бы идти и варить новый компот, а мой запал насчет готовки угас почти также быстро, как возник, ведь большую часть времени я проводила в компании перманентно ворчащего старца. Мы с мастером по обоюдному негласному соглашению снова питались бутербродами и холодным мясом, правда, с моей подачи в рацион плотно вошли овощи и фрукты.

Пришлось ограничить проявление собственного негодования прицельным плевком в жирную стенку шайтан-машины. И снова приниматься за ее отмывание.

А еще меня снова стали мучить кошмары. Сюжет погони за ускользающим сокровищем по лесу дополнился падением в бесконечную темноту в судорогах бесконечной агонии. Словно бы Ардана наказывала меня за то, что я не позволяю мыслям о погибшем оборотне и орке завладеть мною, не разрешаю сожалению и тоске отравить всю меня. Раз за разом я просыпалась в холодном поту, долго пыталась отдышаться, вставала и гуляла по длинным коридорам. Когда меня на такой прогулке поймал мастер, я не выдержала и пожаловалась ему на проблемы со сном. Он охотно взялся мне помочь, тем более что днем из-за недосыпа я была вялой, злой и невнимательной. Меня стали преследовать сомнения. Что, если Джи умер не сразу, и я могла бы попытаться его спасти, найти его в глубине пропасти? Что, если волк не погиб, мерзкий Магоро соврал, и он где-то сейчас медленно гибнет без своей истинной пары, ждет, что я вернусь? Ага, сложу всех на одну телегу и в погоне за Предназначением буду всех лечить. А может быть, сойду с ума вот прямо сейчас от боли и тоски.

Утром я получила чудодейственный порошок из смеси растительных и минеральных компонентов, мастер мне все назвал, но я не пыталась запомнить, незачем, главное, чтобы работало. Вечером мне следовало принять щепотку этого средства и лечь спать. Я так и сделала. И начались чудеса.

Для начала мне страшно захотелось пить. Так сильно захотелось, что аж пищевод свело. Я даже не смогла разогнуться, так, согнувшись крючком, и пошла на водопой. Получив порцию живительной влаги, снявшей спазм за грудиной, я смогла, наконец, разогнуться. И немедленно захотела соленого. Если бы не промелькнувшие на прошлой неделе безобидные и необильные менструации, я бы снова начала сама себя подозревать. В беременности мозга, ага, уж его-то мне сношают со всей возможной регулярностью. Ах, да, я же под действием местного успокоительного, может, это побочный эффект?

С этими мыслями я забралась в стазисную пещеру и начала ее планомерно обшаривать в поисках какого-нибудь соленого овоща или гриба. В самом дальнем углу нашла бочонок, вроде тех, в которых могут обнаружиться маринованные огурчики. Спихнув с крышки тяжеленный мешок не то с луком, не то с картошкой, я с надеждой заглянула в мутные рассольные глубины. Божественный запах вызвал настолько обильную саливацию, что я отвернулась, чтобы не накапать внутрь. Рука пошарила в жиже (я ее помыла!) и нашла вожделенные овощи среди укропных зонтиков и чесночных зубков. Вытаскивала свою добычу: маленькие, хрустящие корнишончики – и с довольным рычанием поглощала прямо у бочонка. По рукам и подбородку текли ручьи рассола, капая на пол, а перед глазами сверкали фейерверки удовольствия. Возможно, я даже испытала гастрономический оргазм. Не уверена, сравнивать не с чем. Возможно, со стороны я напоминала Дракулу, дорвавшегося до вожделенного горла Мины Харкер, если бы та была огурцом.

Когда меня, наконец, отпустило, я было уже собралась идти спать, но пальцы наткнулись на то, что в этой мелко-огурцовой бочке было чуждым. Я вытянула из ароматной глубины кабачок, как мне в начале показалось. Потом поняла, что это тоже огурец, просто невероятных размеров. Зачем такого гиганта засолили вместе с малышами, я не знаю, не великий знаток заготовок, но его я решила забрать с собой, вдруг еще захочу есть.

Стало мне так хорошо, так правильно, что я начала петь. Не мурлыкать, а прямо в голос петь, как в караоке. Что-то детское и безобидное, типа Бременских музыкантов. Душа требовала громкости и вокала, чтобы не хуже Нетребко. «Солнце взойде-о-от!» – проникновенно орала я в гулких коридорах.

Как я нашла собственную кровать, я не помню, видимо, уснула в пути.

Зато разбудило меня грубое встряхивание, от которого голова болталась словно колокольный бил.

– Что ты себе позволяешь?! – орал звонарь голосом злого гнома.

Я открыла глаза и убедилась, что это-таки он.

– Аааа, дрон Пеердро! – почему-то я стала мурчать, как кошка, – Из Бррразилии! Где много-много диких оберрзьян! Рррада вирдеть! Чем обрязана?

– Диана, что с тобой? Ты что, употребила алкоголь? Где ты его вообще нашла? Повидло забродившее съела? – с брезгливым лицом поинтересовался гном, выпустив из рук мою одежду и принюхиваясь.

– И вовсе нет! – весело возразила я, путаясь в буквах. – Я только снорррррртворррное упортребрила. Что вы вечно всем недорвольны? Что вы вечно злой, как с пенька дрррррищете! Я к вам со всей, понимаешь, дрррушой… И хрррренакс – получай в лицо говна лопату!! Всех недорлюбливаете, а меня – больше всех!! За что?!!

Гном опешил, обозначив месторасположение рта овальной дырой между бородой и усами. Как говорила наш преподаватель по нормальной анатомии: «Рот – это многофункциональное отверстие». И конкретно это нуждалось в заполнении, решил мой одурманенный порошком мозг. Я, не теряя взглядом итоговой цели, пошарила позади себя по одеялу и, нащупав искомое, извлекла на свет находку.

– Огуррррец хотите? – радушно потчевала я его. – Очень они у вас хорррроши, пррррямо не оторрррварться! Тока с морлоком не потрррребляйте, а то перрррдеть ширрре жопы будете!

– Я найду способ отправить тебя подальше отсюда, – в сердцах воскликнул гном, отталкивая от себя мой щедрый дар. – А еще ты восстановишь все бумаги, которые, оказывается, не разобрала, а просто сожгла!

– Что-то размахнулась ты, Надюх, на двадцать пять-то рублей, – пробормотала я, снова укладываясь и поворачиваясь спиной к гному. Отвергнутый гномом огурец обняла, как медвежонка. Восстановим, делов-то…

Дон Педро да Ливра

Я сам во всем виноват. К этому выводу я пришел после бессонной ночи. Слушать песни в исполнении Дианы оказалось неожиданно приятно, не говоря уже о том, что сам воздух в тоннелях пропитался волшебством. Ардана в самом деле чутко отвечала на каждое слово девчонки. И хорошо еще, что под действием сонной смеси девочка выбрала просто песню о любви. И единственным пострадавшим оказался я. Сидя у лежанки Дианы, я понял, что даже к своим собственным племянникам не испытывал подобной привязанности. Девочка спала в позе эмбриона, нежно прижимая к себе невероятных размеров овощ и сногсшибательно воняя рассолом, а мне хотелось перебирать волосы в ее бороде (как жаль, что она не гномиха!), укрыть одеялом и оградить от всех опасностей этого мира. Мне захотелось научить ее всему, что я знаю, дать ей самое важное, что должно помочь ей выжить.

И плевать на бумаги, я ляпнул эту глупость от растерянности. Старые записи, в самом деле, были уже не нужны, от них мне самому давно следовало избавиться. Самое важное все равно было в моей голове.

Вот уже полгода я знаю, что скоро умру. Давняя семейная болезнь, ха, я ведь только начал думать, что она меня не коснется! Но увы, примерно полгода назад начались первые симптомы – провалы в памяти. Я приходил в себя в тех местах, куда не заходил, за занятием, которое не планировал делать. Такое состояние длилось некоторое время, с увеличением частоты приступов. Затем наступала непреодолимая слабость и потеря сознания на долгое время. Я протянул дольше своих отца и деда на несколько сотен лет, надеясь, что меня сия участь не коснется. Но теперь приступы становились все чаще, даже Диана стала их замечать. Я продолжал выполнять механические действия, но при этом становился похожим по ее выражению на «робота», этакую антропоидного вида машину.

Теперь я не уверен даже, что дотяну до ночи смены года, мне уже тяжело удержать в трясущихся руках даже вилку (хорошо, что девочка перестала мучить меня своими кулинарными изысками, терпеть предательство мозга одновременно с изжогой было совсем уж невыносимо). Я обязан помочь Диане, чтобы она могла дождаться портальщиков и перенестись с ними в гномью столицу. Горы зимой непроходимы, ей повезло, что ее проводником оказался бывший наемник, и трижды повезло, что он работал именно в местных шахтах. И надо же, не побоялся вернуться после Великого изгнания, что произошло лет через пятьдесят после того, как здесь организовали Хранилище. Меня изгнание не коснулось – не я же рыл шахты так глубоко, что подобрался к самым Вратам Арданы! Конечно, я не отказался бы их изучить и при первой же возможности заглянуть внутрь, но Ингвар милостив и в тот день я валялся в беспамятстве с жуткой необъяснимой лихорадкой. Через неделю, когда пришел в себя, гномы уже были изгнаны, Врата завалило породой, я тихо продолжил свои исследования, не пытаясь разобрать завал. За Вратами по легенде находится то самое Сердце Арданы, близость которого любое магически одаренное существо почувствует даже через толщу камня. И именно его я пытаюсь изучать уже много лет. Я должен передать свои записи Диане, чтобы сильнейшие маги всех государств хотя бы попытались остановить те процессы, которые мне удалось подтвердить экспериментально. Если этого не сделать, Ардана погибнет. Да, целый мир просто возьмет и перестанет существовать. А вместе с ним взорвется и Земля, перенасыщенная энергией, которую пока еще поглощает Ардана.

Когда Диана придет в себя, я обязан ей рассказать о своих изысканиях. Будучи вместе с Зюзей в моей лаборатории, она невольно стала объектом изучения. Незаметно от нее я проводил опыты на энергетических потоках, связывающих ее с огневиком. Тем более, при работе девочка невольно начинала напевать, не отдавая себе в том отчета, что было для меня очень удобной экспериментальной моделью. Никакой магией стихий малышка, конечно, не обладает. То, что с ней происходит – результат прямого взаимодействия с Арданой. Магия нашего мира похожа на разумное существо. И заклинания, что читают наши маги, тоже похожи на песни. Она реагирует на слова, на мыслеобразы, фантазии, гармонию мелодии – и мы получаем непредсказуемое волшебство, которым даже сама Диана управлять не может. В самом начале знакомства она показалась мне похожей на вампира из-за дара исцеления. Но, в отличие от коренных жителей Арданы, ее способности идут из ее собственной души, из желания помочь другому, растут из сострадания. И пока эти чувства живут внутри ее души, дар этот неисчерпаем. Вряд ли у себя дома она сможет проявить его в полной мере. Разве что люди, к кому она испытывает сострадание или иное теплое чувство, будут чувствовать себя лучше в ее присутствии. Это если она продолжит заниматься медициной. Если нет – развитие дара прекратится.

Пожалуй, самое странное, что мне довелось увидеть при наблюдении за Дианой – это наличие второго независимого сознания, подселенной души. Молодая эльфийка, охотница на тварей и наемница из высокопоставленной семьи погибла, проникнув затем в тело девочки вблизи Кругов. Удивительное заключается в том, что она не захватила тело, а именно подселилась, не нарушая метаболических процессов организма. То, что Диана при этом спокойно отнеслась к наличию еще одной личности, вначале несколько настораживало. Тогда она попыталась мне рассказать о каком-то гоблине-гопнике, совершенно запутав, а потом рявкнула «Валера, твой выход!» и внезапно заговорила настолько причудливо, пересыпая речь жаргонизмами, что я сразу понял, что наличие дополнительной личности в голове для Дианы привычно. Думаю, леди Ди просто повезло, ведь малышка утверждает, что в некоторых кругах общения у себя дома она носит именно это имя, к тому же во сне она видела жизнь эльфийки. Таким образом, после внезапной смерти душу леди Улидинар притянуло в тело, имеющее то же имя и фрагменты общей памяти. Изредка бывает, что души жителей Арданы не уходят на перерождение, потому что не выполнили то, ради чего родились. Стало быть, леди Дианиэль, ее знания и опыт, все еще нужны среди живых. Не исключено, что именно для того, чтобы защитить юную гостью с ТОЙ стороны, что уже случилось не один раз. Исходя из этих предпосылок, ее присутствие в голове Дианы оправдано и логично.

Свою маленькую девочку, которую полюбил как родную, я оставлю не в полном одиночестве, что очень меня утешает. К тому же мечи леди Ди по-прежнему были с ней, поразив меня своей красотой и великолепным балансом. Лично, правда, пообщаться не получилось, ибо леди Ди приходит только в случае прямой угрозы жизни, но Диана исправно докладывала мне ее язвительные комментарии, постоянно напоминая, за что именно я не перевариваю эльфов.

Глава 20 Последствия

Диана

Вот уже три недели, как мастер слег. Я ухаживала за ним, как за родным человеком. И мне было очень грустно. Между тем полным энергии сердитым гномом, что нашел меня в лабиринте нижнего яруса, и этим стариком не было ничего общего. Только иногда слезящиеся водянистые глаза прояснялись, и мастер в сотый раз пересказывал мне легенду сотворения жителей Арданы, или принимался предостерегать меня от общения с Черными тенями. Можно подумать, я при первой же возможности кинусь искать с ними контакта! Я вовсе не уверена в том, что умерев на Ардане, проснусь в своем теле на Земле. И ставить подобный эксперимент ценой своей жизни не намерена.

Суть легенды, которую я покорно выслушивала раз за разом, сводилась к следующему.

Были рождены шестеро Покровителей. Кем были рождены – непонятно, зачем – как раз понятно: чтобы населить Ардану и заботиться о ее детях. Которых пока не было. Между собой Покровители состояли в неком подобии супружеских отношений, что несколько не вписывалось в мою концепцию братско-сестринских отношений – но опять же монастырь, устав и все такое. И не совсем понятно, как в это многобожие вписывается одинокий, как перст, Покровитель смерти, враг всего живого. Я бы на его месте тоже злилась, оставшись без пары, да еще и собственную расу не создамши.

Юные Покровители, столкнувшись с задачей сотворения рода, не смогли придумать что-то одно, у каждого было свое видение решения проблемы населения. Проще говоря, каждый придумал свой набор свойств, заключенных в антропоморфной оболочке, и доказывал остальным, что его проект самый лучший. Прямо вот до драки дело дошло. Гном утверждал, что до сих пор в некоторых местах Адраны можно встретить археологические свидетельства той битвы, взять хотя бы вот эти самые горы, торчащие посреди континента, как прыщ на попе. Мои робкие намеки на вулканическую деятельность и движение тектонических плит были царственно опровергнуты, я была названа «профурсеткой от науки», в нос мне ткнули неоспоримый факт магичности этого мира и, следовательно, его независимость от моей земной логики.

Источником энергии для создания жителей планеты служила некая субстанция под названием Сердце Арданы. В моем понимании это что-то вроде ядра планеты, только не жидкое раскаленное и магнитно-активное, а магически насыщенное. Так вот эти идиоты не придумали ничего лучше, чем расколоть к Куоновой матери это самое сердце и, воспользовавшись каждый своим осколком, создать шесть рас Арданы. Впрочем, что с них взять, у них ведь не было Джоан Роулинг и истории о крестражах.

И несколько тысяч лет все было хорошо. Только сохранившиеся по сей день древние записи явно указывают на факт общего ослабления магического поля Арданы, на затухание энергетических потоков в Сердце, которое, оказывается где-то прямо в глубине Лунь-Атуна и находится. Словом, тогда было хорошо, а сейчас плохо. И надо сделать как-то так, чтобы снова все было хорошо. Что именно сделать – гном не знал, а изучить уже не успевал. Единственное, что он делал каждый раз, приходя в себя, это спрашивал у меня, где журнал с результатами его последнего эксперимента, доказывающего ослабление магии Сердца и предрекающего скорую гибель мира. Сначала я каждый раз бегала за ней в его кабинет, потом постоянно стала носить с собой. Что забавно, с этого момента большая амбарная книга сжалась до размеров ежедневника, который легко бы помещался в кармане, если бы я догадалась пришить его на платье. Так что пришлось по-простому засунуть книжицу за эластичный край бандажа. За эти несколько недель я так привыкла к ней, что скорее бы почувствовала ее отсутствие, как нечто для себя неудобное.

Дон Педро оказался капризным больным. Он вредничал, обзывался и иногда переставал меня узнавать. Несколько раз, плача, он опрокидывал на меня тарелки с едой. Одна только Зюзя могла его успокоить. Он уже перестал ее видеть, зато мог чувствовать. Зюзя снова стала похожа на большую кошку, сутками лежала на груди мастера, мурлыча, грея и поддерживая его силы. Мои целительские способности нисколько не помогали гному, ведь его заболевание было генетическим. И это ставило, возможно, психологический блок, ведь я твердо ЗНАЛА, что генетические заболевания неизлечимы. Может быть, не знай я этого, все бы и получилось. И это меня терзало. Я продлевала мучения мастера, заставляя его приходить в себя, принимать пищу, пользоваться судном. Хотя сама не одобряла действия родственников, пытающихся задержать жизнь в безнадежно больном теле. Боли мастер не испытывал. Но для него, великого ученого и изобретателя, отсутствие памяти и потеря самой личности были страшнее любых физических страдний.

Сегодня утром я проснулась очень рано. Честно говоря, я бы вообще потеряла счет времени, если бы не магические часы в кабинете мастера. Они показывали дату и время, и кучу другой полезной информации, которая меня не интересовала. Я встала и уже привычно приготовила мастеру кашу, компот, погоняла заспанную Зюзю по коридорам, чтобы разбегалась – последнее время она постоянно была возле гнома, и таяла вместе с ним, словно бы отдавая все свои силы. Да и у меня не хватало гнева, чтобы покормить питомицу как следует.

С подносом я вошла в спальню мастера, которая и мне стала домом, потому что именно тут на диванчике в углу я проводила ночи весь последний месяц, и неожиданно столкнулась с твердым осмысленным взглядом ставших почти бесцветными глаз.

– Мастер! – кинулась я к нему, кое-как пристроив поднос на табурет.

– Девочка моя, внучка, – просипел он, обняв меня тонкими, как у ребенка, руками. От этих его слов слезы брызнули из меня, как из клоунского цветка. – Послушай меня, родная. Отпусти. Мне пора, я сделал то, что должен был. Мои записи у тебя. Распорядись ими с умом. Жители Арданы должны знать, что они в опасности. Тебе пора идти дальше к своему Предназначению. Отпусти меня, моя хорошая добрая девочка. Я понял, что вся моя жизнь шла только к этому – к нашей с тобой встрече, и мне больше нечего желать. Отпусти…

Мои слезы заливали рубашку мастера.

– Я не могу. Ну хотите, я вам спою? Пожалуйста… – но глаза, еще мгновение назад смотревшие на меня так внимательно и нежно, вдруг стали похожи на стекляшки как у восковых фигур.

Зюзя, лежавшая у бока мастера, внезапно стала раздуваться, обожгла меня пламенем, отгоняя.

– Зюзя! – возмутилась я, размазывая слезы по лицу. – Что ты творишь?!

«Ритуальное сожжение тела, хайе,» – хрипло прокомментировала леди Ди. Она, наверное, тоже рыдает и пьет вискарь вместе с Валерой где-то в недрах моей головы. И я рыдаю. Только виски нет. Да и не больно-то хотелось, никогда не любила это пойло с запахом лошади.

Зюзя огненным коконом охватила тело мастера, ставшее совсем крохотным за время болезни. Сама она потеряла привычную мне кошачью форму, огонь сжигал тело, но не трогал постель. Дыма или запаха жареного мяса, как было в случае пошинкованного эльфийкой Магоро, не было совсем. Возможно, мне показалось, глаза почти ничего не видели, но будто бы крошечная белая искорка вылетела из погребального костра и тюкнулась в мою грудь. Я даже проверила себя на предмет возгорания, но нет. Все было в порядке, только ставшая не больше ладони тетрадь мастера по-прежнему грела меня был. .

– Зюзя!! – завопила я, понимая, что огонь угас так же внезапно, как и занялся, а в мою любимую кошку так и не превратился.

«Она решила уйти вместе с мастером,» – все так же хрипло и безжизненно сказала Ди. «Она поможет ему добраться до Темных Врат. Жаль, ее не было рядом, когда умирала я.»

«Да, братиш, теперь у тебя только мы остались,» – грустно подтвердил Валера.

А я поплелась на свой диванчик и просто на него легла, погрузившись в спасительное забытье.

Пробуждение было не менее печальным, чем засыпание. В моем многострадальном солнечном сплетении снова открылась сосущая воронка размером с кратер Мирного. На постели мастера вместо его тела теперь стояла изящная урна в виде, разумеется, кошки с хвостом – языком пламени. Я по всей видимости должна буду оставить ее в портальном зале.

До прибытия портальщиков оставалось чуть меньше месяца. Мастер оставил мне четкие письменные инструкции, что и в каком количестве я должна подготовить для отправки в гномий дворец. Ну или что там у них. Королевская гора? Подземное царство? Насколько я поняла мастера, у гномов король – должность не наследуемая, а избираемая, у них что-то вроде трудовой демократии. Самый умный и опытный шахтер становится самым главным. На время. Пока политическая или экономическая ситуация не покажет несостоятельность его как руководителя. А что, отличный подход, я считаю. Не позволяет расслабляться. Или ты лучший и всем от этого хорошо, или вали на хрен, найдем другого, при котором снова всем будет хорошо.

Двигаясь заторможено, как ржавый робот, я день за днем собирала и сортировала «посылки» от старого мастера, оставленного в добровольном изгнании на двести лет. Как его сородичи могли такое допустить? Впрочем, учитывая его неуживчивый характер, и собственное желание оказаться подальше от всех, кто умеет разговаривать, пожалуй, этого он и добивался. Хочется думать, что мое присутствие не испортило ему последний месяц его долгой одинокой жизни.

Я не знаю, что сделал старец, но как только я входила в лабораторию, артефакты загорались сами собой. Даже добросовестно обходила Хранилище с бесценными гримуарами (гигантские живые книги, которые норовят изменить реальность вокруг себя). Не знаю, чем мой обход может повлиять на их поведение, ведь единственное, что я могу сделать в ответ на их выкрутасы – это помахать платочком на прощание. Но мне было поручено делать обход – и я его делала.

Без ворчания мастера все не то и не так. Коридоры слишком пустые, еда безвкусная, воздух отчетливо пахнет плесенью. Будто само Хранилище умирает без своего единственного обитателя. Как быстро мастеру пришлют замену? Насколько я поняла, сообщение между остальным миром и Хранилищем осуществляется раз в полгода, больше никак, государство гномов слишком далеко. Получается, полгода блудные книги будут без присмотра. Дело жизни моего мастера коту под хвост. Я понятия не имела, как можно отправить весть гномам на другой континент. С орлами? Так ведь тут не Средиземье, а местные орлы – обыкновенные хищники с мозгами размером с грецкий орех, и это ни разу не почтовые птицы.

Словом, сборы проходили в штатном режиме, медленно и печально. Пока в самом дальнем углу стазисной пещеры за той самой памятной бочкой с огурцами (к ним я, кстати, так и не притронулась больше, получив передозировку в ночь приема фиолетового порошка) не обнаружила подозрительно алкогольного вида бутыль. Я спиртное практически не употребляю, слишком быстро начинаю хотеть спать, да и на трезвую голову куролесить куда как интереснее. Но тут что-то прямо засвербило, и я была бы очень разочарована, если бы в бутыли оказалось, например, масло.

Зачем это непотребство прислали мастеру, непонятно, видимо, ошиблись. На вкус вино оказалось весьма сладким, как слегка забродивший компот. И покатилось оно по пищеводу прям вот без сучка и задоринки, успокоив измученную душевными страданиями душу. Настрогать легкого закусона из имеющихся несъеденных богатств – дело десяти минут. Так что потребляла я все это в гордом одиночестве прямо в портальном зале, медитируя на урну-Зюзю с прахом мастера. Я выбрала это место, потому что оно вмещало большой стол, находилось далеко от покоев старика, имело чудесную акустику. Того, что пьяненькую человечку найдут ошарашенные гномы, я не боялась, до их прихода оставалась без малого неделя.

После первого же глотка во мне стало нарастать нестерпимое желание спеть. От всей русской души, чтоб как развернулось и больше не сворачивалось. Осталось выбрать что-то подходящее случаю из моего богатого репертуара. А какой у нас случай? Давайте посчитаем. Одиночество – плюс одна штука, очень славный дедуличка – минус одна штука, огненная кошка – минус одна штука, бутылка отличного винца – минус одна штука. Я в стопроцентном пролете по всем фронтам. Ни друзей, ни любви. Впрочем, последней всегда не хватает, стало быть, и песню следует выбрать про нее. И про то, что любые расстояния можно преодолеть. Надоело находиться в каменной клетке совершенно одной, наблюдая звезды исключительно в туалетное окно.

«Звездный мост». Отличный выбор, сэр! И о любви, и про путешествие, и про звезды.

Я уже привыкла, что эффект от песни нарастает постепенно. Вначале не происходило вообще ничего. Потом стало покалывать кончики пальцев на руках и ногах. То, что случилось дальше, я вначале приняла за алкогольный бред и галлюцинации. Одна из стен как будто бы поплыла. Ну, то есть, ее скучная ровная поверхность действительно пошла волнами, как газовая ткань на сквозняке, и делалась мутной. Я наблюдала сие зрелище с умеренным интересом, допевая песню и ожидая чего-нибудь еще. Например, картин из серебристого тумана, смены моего костюма или чего-то в этом роде. Однако кроме плывущей стены ничего не дождалась. Шаткой походкой я подошла к ней и бесстрашно ткнула пальцем. Да, лавры Буратино и его носа не дают мне покоя. Рука будто бы растворилась в прохладной воде. Я дернула ее обратно, и конечность вернулась ко мне в полном своем комплекте. Может быть, Ардана предлагает мне убраться отсюда раньше срока? Быть может, это и есть тот портал, что должен открыться в Ночь конца года, как прозаично тут называют Новый год?

Я чуть было не шагнула сразу в него.

«Хайе, мечи мои не забудь, Полторашка!» – заорала леди Ди так громко, что ноги сами развернули туловище и кинулись в каморку.

Если я буду бегать слишком долго, портал может закрыться, стучало в моей голове. Поэтому я выжала из своих ног максимальную скорость, теряя тапки на поворотах, но к груди прижимая эльфийские мечи. Все остальные памятные и дорогие для меня вещи были уже при мне. Пол холодил босые ступни, но это меня даже подгоняло.

Портал терпеливо дожидался моего появления. Я немного постояла, успокаивая дыхание и совесть. Если гримуарам предстоит полгода оставаться без присмотра, пока гномы ищут преемника мастера, то уж оставшиеся несколько дней они точно продержатся. Все поручения мастера я выполнила, упаковав все, что было необходимо и даже чуть больше, поскольку собрала пару коробок с его личными мелочами и инструментами. Быть может, это вместе с урной передадут его семье. Словом, совесть моя спокойна, как медведь в спячке.

Теперь мне просто страшно. Ди, ты считаешь, это безопасно?

«Понятия не имею. Но шагнуть туда определенно, лучше, чем сидеть здесь и напиваться. В крайнем случае, мы все втроем с Валероном отправимся в гости к Куону, где нас, поди, с фонарями уже ищут,» – философски изрекла она, явно обсудив вопрос с упомянутым гоблином.

И я сделала этот короткий и бесконечно длинный шаг в неизвестность.

На какое-то мгновение показалось, что я могу прямо сейчас попасть домой. Ведь пела я о любви, а родителей я очень даже люблю. На Ардане же не осталось никого, к кому бы я испытывала нечто подобное.

Абсолютный холод охватил меня всю. Я ожидала мучительного давления, безвоздушного пространства или чего-то в этом роде. На самом деле это походило на криокамеру с жидким азотом. Да, занесло меня однажды на такую процедуру. Ты вроде можешь дышать, но сделать вдох попросту невозможно. Так что я максимально сосредоточилась на диафрагме, принуждая себя дышать в штатном режиме. Кажется, процесс перехода через портал занял долю секунды. Мне же показалось, что холод длится вечность.

Я оказалась в полной темноте. Хотя нет, вскоре глаза различили тонкую полоску света впереди, и, кажется, какой-то силуэт рядом. Дверь? Щель в стене? В любом случае, имеет смысл посмотреть. Сыроватый прохладный воздух пах, как ни странно, летними травами. Храбро сделав шаг вперед, я рухнула вниз, сопроводив падение истошным визгом, прекратившимся почти сразу, ведь падение свершилось с высоты всего-то полутора метров. Загремев мечами, как упавшая полка с кастрюлями, я больно ударилась головой и потеряла сознание, успев только выдать всеобъемлющее «Ребанный йот!!!».

Где-то еще

Комната была небольшой. Внимание того, кто впервые в нее попадал, целиком доставалось громадному кожаному дивану, своими размерами напоминавшему лежащего слона. Пламя камина не менее чудовищных размеров играло на черной коже пляшущими бликами, но почти не грело. Остальные предметы интерьера наблюдались смутно, словно находились не здесь, а за тонкой преградой из полупрозрачной пленки. Воздух у дивана был прозрачен и чист, пах холодным камнем и инеем. На диване находились двое.

– Что-то пошло не так, да, дорогой?

Красивая темноволосая женщина сидела, устало прислонившись к высокой спинке рядом со своим супругом. На ее лице с безупречными чертами застыло выражение тихой печали, отчего вертикальная морщинка между бровей стала отчетливей.

– Подожди, милая. Все идет так, как задумано, доверься мне, – мужчина ласково провел пальцем по разгладившемуся лобику супруги и вальяжно разлегся на громадном диване, положив большую круглую голову на ее худенькие колени. – Девочка уверенно и стабильно движется в нужном направлении и скоро прибудет к нам. Ты же сама просила, чтобы не было столько крови, как в прошлый раз, нам обоим жаль наших нерадивых детей. Так что нам остается наслаждаться зрелищем и ждать.

Женщина, тонкими пальцами разглаживающая глубокие морщины на лбу любимого, тихонько треснула его в тот же лоб маленьким кулачком.

– О да, уж ты позаботился, чтобы процесс наблюдения приносил тебе чистое удовольствие! – напускная строгость быстро исчезла под волной холодного, подтачивающего изнутри страха. – Ты уверен, что она справится? Весь девчонка совсем, глупая, отчаянная. И жизни-то на ТОЙ стороне толком не видела. Мне осталось совсем немного времени, дорогой, и мне страшно, – собравшись с духом, выдала она. – Я боюсь не дождаться, пока ее приключения завершатся на твоем алтаре. Уж прости, но в такие моменты я не та мудрая и всезнающая мать, какой была создана. Любовь к тебе сделала меня обычной женщиной со своими слабостями и страхами. Я не жалею ни о чем, дорогой, кроме как о том, что мое время рядом с тобой кончается.

Мужчина порывисто привлек к себе холодную ручку и поцеловал ладонь.

– Все будет хорошо. Ты же знаешь, что без тебя я исчезну, не смогу существовать, в этом не будет смысла. Поверь, эта крошка все сделает так, как надо. Наши дети, надо признать, сказочные идиоты, но я уверен, мы еще можем все исправить.