Read the book: «Вспомнить себя»
Сознание возвращалось тяжело, с сопротивлением, все норовя сползти обратно в блаженное небытие. Только усилием воли Айрин удерживала его. Почему-то крайне важно было проснуться именно сейчас, но еще важнее так, чтобы не заметили те, кто наблюдает за ней. Нет, не люди, для людей в комнате слишком тихо, а камеры. Сквозь закрытые веки она видела свет, чувствовала специфический медицинский запах, ощущала внимательный взгляд через глазки камер. Странно, свое имя она помнила хорошо, боль, с которой ядовитое жало вонзилось в шею тоже. А вот почему это случилось, как она здесь оказалась и главное, где это – «здесь»?
Айрин вытащила из-под скрывающей ее простыни руку и коснулась шеи. В месте укуса, чуть выше плеча, образовался небольшой инфильтрат, и тут же по телу разлилась тянущая боль. Айрин застонала. Тонко запищал зуммер. Через какое-то время дверь распахнулась. В комнату вошли трое в одинаковой одежде, видимо в униформе, сопровождал их высокий старичок в белом халате. Первой шла женщина с гладко зачесанными волосами, собранными в тугой узел, высокая, с военной выправкой, заложив руки за спину, значит, главная – она. Следом за ней шествовал грузный лохматый мужчина, больше похожий на медведя. На другого мужчину Айрин бросила лишь беглый взгляд, но успела заметить и весьма привлекательную внешность, и маленькую родинку на щеке, и колючие безэмоциональные глаза. Почему-то всплыло неприятно прозвище – Паук. Инстинкты закричали, что это – самый опасный человек в троице, и он – ее начальник. Айрин приняла полусидячую позу.
– Успокойтесь, профессор, – продолжала меж тем женщина, – я просто хочу посмотреть, в каком она состоянии и может ли общаться с нами.
– Это сомнительно. Она слишком рано пришла в сознание, ее мозг еще не способен адекватно обрабатывать информацию. Не уверен, что она вообще помнит, кто она и как ее зовут.
« Спасибо, дорогой профессор, – отметила про себя Айрин, – именно так я и буду себя вести – как дурочка, пока не пойму, что происходит».
– Милочка, – обратилась к ней женщина, – ты знаешь, почему ты здесь?
Айрин попыталась ответить, но язык не слушался, а во рту все пересохло. Так ничего из себя не выдавив, она откинулась на спинку кровати и устало прикрыла глаза.
– Мы можем ее чем-нибудь простимулировать? – обратилась женщина к профессору.
– Исключено, – замотал головой тот, – простимулировав, мы можем только оставить ее безмозглым инвалидом. Память вернется со временем естественным ходом.
Женщина хотела что-то возразить, но ее перебил «медведь»:
– Ничего, мы не торопимся, – затем, обратившись к вошедшему с ним мужчине, добавил, – Обеспечьте свою подопечную всем необходимым, Мадс. Она нам нужна.
Женщина недовольно передернула плечами, но спорить не стала. Процессия удалилась, но Мадс вскоре вернулся с бумажным пакетом и открытой бутылкой воды. Все это он поставил на тумбочку:
– Переодевайся, я подожду снаружи.
Они шли по широким коридорам здания, больше напоминающим городские улицы. Вдоль стен в широких кадках были высажены деревья и бордюрные цветы. На всем протяжении расставлено фонарное освещение. Повсеместно встречались аппараты с напитками, мини-магазинчики, в зонах отдыха – скамейки, фонтанчики, качели, клумбы. А на закрытых дверях – таблички с цифрами – номера квартир. После множества петляющих коридоров и переходов Айрин поняла, что здание состоит из нескольких блоков, и оно огромно. А шахты лифтов, канатные подъемники и эскалаторы расчерчивают его, как транспортные развязки.
За всю дорогу они не сказали ни слова, но Айрин замечала, как начальник украдкой косится на нее. «Интересно, он специально таскает меня битый час по искусственным улицам, надеясь разбудить мою память?» Наконец, преодолев еще один подъем, они вывернули в просторный холл. Мадс подвел ее к двери с табличкой 1167.
– Это – твоя квартира. А это – твой ключ, – протянул он ей обычный плоский металлический ключик без каких-либо брелоков и милых подвесок.
Айрин подкинула его в руке. «Отлично, Я была минималисткой.. или занудой».
– На нем еще болталась какая-то глупая обезьянка. Я ее снял.
– Зачем? Это, может, была моя любимая обезьянка.
Он внимательно наблюдал за ней:
– Там не было никогда обезьяны.
Айрин кивнула:
– Я и говорю. Может, была, а может, не была…
Она вопросительно посмотрела на начальника:
– Ты собираешься войти со мной? А вдруг, у меня не убрано, вдруг я оставила кавардак, уходя.
И по его насмешливому взгляду поняла, он уже знает все, что не убрано и что убрано очень тщательно тоже.
Квартира оказалась самой обыкновенной: гостиная, спальня, кухня, санузел. Обставлена, правда, со вкусом, но не вызывала никаких эмоций. Айрин прошла в кухню, заглянула в ванную, остановилась в спальне. «Н-да. Все строго, вопреки ожиданиям чисто, и никаких личных фишек, что выдавали бы характер хозяйки. Явно ничего романтического, творческого или экстраординарного здесь не происходило». Огромный двухдверный шкаф расположился в нише, заменяя гардеробную. Одна половина была отдана под одежду в стиле милитари: разнокалиберные брюки со множеством карманов, футболки и рубашки защитного цвета, куртка-непромокайка, ботинки с высокой шнуровкой. «Точно, – усмехнулась про себя Айрин, – мой стиль»
Открыв вторую половину шкафа, она не смогла сдержать возглас от обилия великолепных платьев: коротких и длинных, элегантных и соблазнительных, с разрезом по бедру и с декольте в «изюминку». На отдельных полках разместились украшения, средства для укладки, косметика, духи.
– Это все мое? – выдохнула Айрин.
– Твое, – ответил Мадс, до сего момента молча наблюдавший за ее поисками себя.
– Надеюсь, ты не потеряла свою вторую личность. В ней ты была весьма…эффектна.
По тому, как он это сказал, стало ясно, что их связывали не просто профессиональные отношения.
– За ручку мне тебя водить некогда, походи по городу сама, может, что-то вспомнишь. На всякий случай оставлю тебе электронную карту. Да, вечером «Вайбаст» организуют концерт, я бы хотел, чтоб ты пришла.
– Что такое «Вайбаст»?
– Я пришлю кого-нибудь за тобой, – вздохнул Мадс.
Прогулка в одиночестве – как раз то, что нужно, чтобы обдумать ситуацию и выработать план действий. Электронная карта оказалась небольшим устройством, включающим в себя подробный план здания и местности вокруг. Выйдя наружу, Айрин обнаружила, что вокруг центра разросся впечатляющих масштабов военный городок: несколько кварталов жилых домов, небольшое офисное здание, медицинский центр, магазины, закусочные, даже музей и скверы, спортивный кластер, аккуратные и ухоженные улочки. Но, все же, это была закрытая военная часть, обнесенная забором.
Направление для своей прогулки Айрин выбрала интуитивно. Поскольку электронная карта действовала и как платежная, она не отказала себе в стаканчике «кофе на бегу».
– Интересная вещь, – размышляла Айрин, наблюдая за мальчишками, пытающимися натянуть соскочившую велосипедную цепь, – людей, обслуживающих Центр и работающих в городке, гораздо больше, чем военных. Вряд ли они все живут здесь.
И интуиция не обманула. Вскоре забор стал сходить на «нет», появились совсем другие, неуловимо отличные дома и дворы. Город как бы прорастал в военную часть, и внезапно Айрин вынырнула на окраине настоящего мегаполиса. Она прошла еще немного, опасаясь заходить далеко, неуверенная, что именно такую прогулку имел в виду Мадс. Странно, но на этих улицах ей даже дышалось легче.
По вывеске «МРТ, КТ, все виды обследования» она просто скользнула взглядом, но вернулась вновь. Вот, пожалуй, что ее тревожило. В холле было тихо и малолюдно. Девушка на ресепшене приветливо улыбнулась:
– Вы записаны?
– Нет, – Айрин не заготовила речь заранее, – я могу пройти обследование без направления, по своему решению?
– Подождите минутку, сейчас уточню, – она набрала номер и заговорила в трубку, – доктор Нежон, тут девушка из военной части хочет пройти обследование. Нет, никто не направлял. Хорошо.
– Подождите еще, пожалуйста, – засияла она улыбкой, – доктор сейчас выйдет.
Доктор не торопился. Айрин успела прочитать все рекомендации и памятки, развешенные на стенах, когда дверь, наконец, распахнулась, и в холле появился доктор Нежон – невысокий черноволосый моложавый мужчина.
– Здравствуйте, – только успел сказать он и уставился на Айрин, словно увидел привидение.
– Добрый день. Я бы хотела пройти МРТ.
Доктор очнулся:
– Да, пожалуйста, проходите сюда.
Они вошли в пустой кабинет.
– Так зачем вам делать томографию?
Айрин врала на ходу:
– У меня случился неприятный казус. Я бы хотела проверить, не остались ли осколки в моем теле.
Настороженность доктора была понятна:
– А почему у нас?
– Понимаете, коллеги утверждают, что все в порядке, но мне так не кажется. А обижать их пустыми сомнениями, а вдруг они все-таки пустые, мне не хочется.
Когда процедура закончилась и Айрин вышла в холл, ее встречал доктор.
– Спасибо,– обратилась к нему Айрин и достала электронную карту, – могу я расплатиться вот этим?
– Не стоит, – запротестовал Нежон, – обследование бесплатное. У нас акция. Вы спрашивали про осколки. Я нашел один. Вот здесь, – показал он на экран, – вам отдать снимки?
– Не стоит, – ответила Айрин, – я запомню.
На обратном пути Айрин, соответственно внутреннему списку, посетила магазин электроники, приобрела новый совсем простенький смартфон, забежала в магазин для художников, в аптеку, в сувенирную лавку. Тот, кто будет отслеживать ее покупки, свяжет, конечно, все в единый узелок, но не сейчас. У нее будет время. Она тратила деньги, оставленные начальником, в полном согласии со своей совестью, а под конец не смогла устоять перед ароматом свежезаваренного натурального кофе.
Айрин сидела на открытой веранде уличного кафе и, вопреки всему, наслаждалась теплым солнечным днем. Рядом на стуле стояли бумажные пакеты с покупками, а прямо напротив ветер колыхал афишу «Вайбаст – безумно волшебная музыка. Симфонические хиты в рок- обработке». Она любила такую смесь. Она любила «Вайбаст». Она помнила эту четверку с сочными голосами на фоне мощного симфонического оркестра в главном зале Центра. Она помнила: мерцающие огни, столик на двоих, смеющийся Мадс…
– Так зачем же сейчас ты поступаешь со мной так?
Айрин одним глотком допила кофе, встала, забрала свои пакеты и отправилась домой уже без помощи карты.
Вернувшись, она сразу приступила к делу, закрыла дверь на ключ, занесла все свои покупки в ванную, выключила свет и включила камеру на смартфоне. «Жучок» был только один, замаскированный под крепежный болт на зеркале. На него Айрин одним движением накинула халат, только потом включила свет, пустила воду в раковину. Аккуратно разложила свои приобретения: ручные зеркала, заостренный перочинный нож, пинцет, спирт, пластырь телесного цвета, актерский грим. Судя по снимку, осколок, который не мог быть осколком, находился в шее практически под кожей, но достать его оказалось делом не простым. Айрин искусала губы, безголосо мыча, но ей удалось все-таки подцепить его, и вскоре на край раковины упала маленькая, в половину ногтя мизинца, металлическая пластинка. Дрожащими пальцами она поднесла ее к глазам, так и есть – микрочип.
– Мадс, – процедила Айрин сквозь зубы и кровавую слюну, – почему? Что страшного я сделала? Что ты хочешь у меня узнать?
Чуть успокоившись, она обработала рану, налепила пластырь и взялась за грим. Через некоторое время даже внимательный взгляд не отличил бы настоящую кожу от искусственной заплатки.
«Вайбаст» обещали быть к 11 вечера, но публика всегда собиралась раньше. Айрин в замешательстве перебирала платья. Судя по количеству нарядов – это была не парадно-выходная, а привычно-будничная одежда. Сложно поверить. Но, возможно, та, другая Айрин умела пользоваться своей женственностью. Для нынешнего вечера она выбрала платье густого зеленого цвета, наименее вычурное, на ее взгляд. Покрой простой, но материал, словно обволакивал, струился, подчеркивая все изгибы тела. В качестве украшения захотелось примерить серьги и подвеску с янтарем. Волосы она завила и собрала на затылке, выпустив несколько локонов.
Она прошлась взад-вперед, чтобы приноровиться к каблукам и заметила, что походка стала уверенной, затем плавной, приобрела кошачью грацию. Айрин смотрела на себя в зеркало, чувствуя, как что-то в ней меняется. Взгляд, улыбка, наклон головы, все приобретает какой-то хищнический искушающий подтекст. А в отражении она увидела другую женщину, в облегающем красном платье с неизменно идеальной укладкой и взглядом, решившимся на что-то крайне важное и обреченное. Та, другая, была уверена, что не вернется сюда. Она услышала далекий крик: «Айрин, повстанцы наступают! Мы загоняем их в ловушку!»
В дверь постучали. На пороге стоял адъютант Мадса.
– О, адъютант Меровец, – заулыбалась Айрин, как лиса, увидевшая Колобка.
Меровец побледнел, покраснел:
– Меня отправили к вам, чтобы прерп… прев…
– Ну, не волнуйся, – провела тонкими пальцами по его щеке Айрин, – все хорошо, сейчас препроводишь.
Она вернулась в ванную, прикрепила чип в самом надежном месте – на бретельку бюстгальтера. Наличие «жучков» во всей квартире она не проверяла, но была уверена, что они есть, и чтобы по ту сторону камеры не скучали, оставила включенным радио.
Восхищенные мужские взгляды не удивляли и не будоражили, она к ним привыкла. А вот женщины ее сторонились, но к этому Айрин тоже привыкла уже давно. Через толпу к ней пробиралась девушка, единственная с открытой искренней улыбкой:
– Айрин дорогая, хорошо, что ты пришла. Как ты?
– Бывало и лучше, – усмехнулась Айрин в ответ. Она узнала этот голос, что в панике кричал «повстанцы наступают».
– Ты знаешь, я, как вспомню этот день, до дрожи пробирает. Я думала, ваше подразделение сомнут напрочь.
– Да, такого мы не ожидали, – пыталась лавировать Айрин.
– Да вообще ничего не ожидали! Никто ведь не был готов! Вот скажи, – с обидой продолжила девушка, – почему нас не предупредили, что готовят ловушку для их главарей? Начальство нам не доверяет, что ли?
– Марсель, – вдруг вспомнила ее имя Айрин, – они никого не предупредили. Мы тоже этого не знали, иначе не попались бы так глупо.
– Ладно. Рада была тебя видеть. Рада, что с тобой все в порядке, а то ходят тут слухи всякие, – Заторопилась Марсель, видя, что к ним направляется Мадс.
– Выглядишь как всегда потрясающе, – поприветствовал он и указал их столик.
Айрин не ответила. Что-то важное произошло здесь, в Центре, после чего она перестала быть собой. Но она не помнила ничего совершенно. Единственное, что запечатлела ее память – медленно открывающаяся маленькая дверь, пронзивший шею неимоверный холод, разламывающий тело и последняя мысль: « Это – все». Постепенно действо на сцене завладело ее вниманием, проблемы не отступили, но заметно потускнели.
Домой Айрин возвращалась далеко за полночь. Мадс вызвался ее проводить. О том, что карта ей уже не нужна, она решила умолчать пока. Подойдя к двери Мадс насторожился:
– Ты слушаешь радио? – повернулся он удивленно.
– Не я.
Айрин толкнула дверь.
– И, уходя, не запираешь замок.
– А смысл? Такой замок взломать легче легкого.
– Я предлагал тебе поставить электронный.
– Можно подумать, электронные не вскрывают.
Мадс рассмеялся:
– Именно так ты и ответила в прошлый раз.
Айрин включила искусственный камин, и язычки холодного пламени заплясали в воздухе. Она приглушила радио до неразборчивого бубнежа, скинула туфли и забралась с ногами в кресло. Мадс разлил по бокалам вино и устроился рядом.
– А что еще я тебе говорила?– продолжила разговор Айрин.
– Что все свои секреты хранишь в надежном месте.
Она засмеялась:
– А в каком, случайно не сказала?
– Сказала. В своей голове.
– О, какая я умница. Все правильно.
– Тогда почему произошел сбой?
– Это не сбой. Это – охранная система. Воспоминания приходят ко мне сами, когда они действительно нужны.
– Хм, – отпил из бокала Мадс, – а сейчас ничего не вспоминается?
Айрин отвернулась к камину: « Ну, я же не была дурой? Я же не могла переступить черту рабочих отношений?» Она смотрела на танцующее пламя, потягивала вино, и не хотелось думать ни о чем плохом. Если бы можно было вырвать из реальности один отдельный момент и проживать снова и снова эту легкость, эту уютную близость.
– Скажи, – повернулась она, – прозвище «Паук» обидное?
Выражение его лица не изменилось, оно просто застыло.
– Вот ты мне и ответь, – процедил Мадс.
Айрин засмеялась. Ей все- таки удалось его разозлить, и он сказал что-то очень важное, но понятнее не стало. Она встала, подцепив двумя пальцами туфли:
– Нет. Я спать. Будешь уходить, закрой дверь.
И обогнув его кресло, она направилась в спальню, оставляя за собой тонкий чувственный аромат. Кажется, эти духи она готовила сама. Обидно забыть рецептуру.
– Когда все вспомнишь, не торопись принимать решение, – бросил он ей вслед.
Ей снилась высокая башня, витражи, винтовые лестницы и внутренние балконы. Стены, увитые плющом под самый свод. Играла музыка, солнце пряталось в цветных стеклах. Она летала. Кто-то держал ее за руку, и она не боялась упасть. Они смеялись, разговаривали, и речь их звучала сотнями серебряных колокольчиков…
Проснувшись, Айрин долго лежала, глядя в пустой потолок, слушала перестукивание дождя по стеклу. Не до конца стряхнув остатки сна, он встала, сварила кофе и устроилась на подоконнике. Мир, размазанный струями воды, еще пребывал в дремоте. Сейчас Айрин не чувствовала себя ни солдатом, ни роковой женщиной, а женщиной запутавшейся, которой очень хотелось плакать.
Библиотека располагалась в крайнем крыле Центра. Учитывая погоду, Айрин отправилась туда через внутренний город, то есть многочисленными коридорами здания. Ритмично шелестели эскалаторы, тихо гудела канатка, и за все время пути Айрин не встретила ни одного человека. Смотритель библиотеки – маленький старичок интеллигентного вида, встретил ее без малейшего удивления, мало ли, что может понадобиться военному человеку в обители знания в пять утра? Огромные стеллажи с книгами, образовывая лабиринты, уходили ввысь в темноту. Но Айрин не интересовала художественная литература, ей нужны были исторические факты и данные о недавних событиях в Центре. Она включила монитор, решив начать с истоков.
Через два часа в ее голове набралась куча информации, которую необходимо было упорядочить.
Строительство Центра, как здания, началось 95 лет назад. С тех пор оно постоянно реконструировалось, менялось, совершенствовалось, прирастало новыми строениями, соединяясь с ними воздушными и подземными переходами. Старая часть при этом осталась «сердцевиной» здания, доступ в которую разрешался лишь по специальным пропускам. И поскольку руководящий состав располагался не там, а это Айрин знала точно, возникал вопрос: « Что находится в старой части?». Здесь она поставила жирный знак вопроса, как метку, вернуться к нему позже.
Как организация, Центр возник примерно в тоже время, когда город, как и всю страну, раздирали междоусобицы. Трудно поверить, что в современном цивилизованном обществе вдруг разгорелась гражданская война. Причем, Айрин никак не могла ухватить ее суть. Обе враждующие стороны, называющие себя «старые» и « новые», предъявляли друг другу претензии в дискриминации. На заре конфликта «новых» пытались лечить в специальных клиниках. «Что это было, – отметила Айрин, – болезнь? Мутация?» Позже «новые» объединились, осознав свою силу и исключительность. Центр был создан, как надзирательный и судебный орган, коим и является, по сей день. «Является ли? Или он расширил свои полномочия?»
Айрин потерла уставшие глаза. Она работала в Службе Безопасности и, наверняка, знала всю правду. Но сейчас она не помнит, а спросить у своего начальника не может потому, что случилось нечто, и он не уверен, можно ли ей доверять, как прежде. «Не доверяет, но и отпустить заблудшую овечку не хочет». Айрин откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
Память тут же подсунула ей пустой коридор, круглую лестницу, чей-то удаляющийся быстрый бег. Айрин охотилась, она не торопилась, она знала, что жертва никуда от нее не денется.
– Ванесса, – пропела Айрин, – ну куда же ты, глупенькая? Я все равно тебя найду.
Перегнувшись через перила, она увидела далеко внизу убегающую тень. Перемахнув одним движением через ветхую планку, Айрин полетела вниз сквозь этажи. Это был прыжок, полет, но не падение. Она точно знала, что ничем не рискует, что приземлится на ноги мягко и аккуратно точно в цель. Так вот чем занималась Айрин в Центре! Она мастерски выслеживала и ловила повстанцев, постоянно пытающихся проникнуть в старый корпус. Ванесса – худенькая рыжая девушка даже не пыталась воззвать к ее человечности, свое поражение приняла достойно. Сколько ей было? Семнадцать? Девятнадцать? Что Центр делал с таким, как она? Айрин вынырнула из воспоминаний, задыхаясь от боли, чувства вины, несправедливости. Быстро закинув вопрос в поисковик, она принялась жадно вчитываться.
Большая часть «старых» смирившись с положением, жила в основном в городе, частично в военной части, обслуживая Центр. Другая же, называемая повстанцами, пыталась в очередной раз изменить существующий порядок. Однако, их последняя вылазка, случившаяся полтора месяца назад, отличалась нелогичностью и больше походила на жест отчаянья. Айрин даже мысленно рассмеялась. «Не отчаянье это было, а отвлекающий маневр». Снова перед ее взором медленно открывалась деревянная дверь. Айрин всегда точно знала, где будет место основного удара. Тогда все должно было решиться там, за маленькой дверцей, а не на главной площади. Она бежала по ступеням, уже понимая, что опоздает. Повстанцы не довели свое дело до конца, но ее вырубили на целых полтора месяца. Айрин не помнила деталей. Обида, злость, вина и масса чувств, которые ей сложно было определить, мешала трезво мыслить.
Она встала, выключила компьютер и направилась к выходу. Смотритель успел задремать, сидя у двери. При ее появлении старичок встрепенулся, узнал, заулыбался и взглянул на часы:
– Сегодня вы подзадержались.
– Сегодня?
– Да, обычно справляетесь раньше. Погода не для прогулок, может вызвать такси?
– Да, пожалуй.
Смотритель пощелкал на своей клавиатуре:
– Сделано. Машина будет через три минуты.
– Спасибо. Я подожду на крыльце.
Айрин вышла наружу. Струи ливня поливали асфальт и, разбиваясь о него, рассыпались на тысячи мелких брызг. Неуютно, серо и безлюдно. Огонек такси показался сквозь завесу дождя и остановился у ворот, и только сейчас Айрин сообразила, что подъехать к крыльцу он не сможет, ей придется пробежать метров пять и промокнуть.
Раскрывшийся над головой купол зонта она приняла бы за чудо, если б верила в чудеса. Но, судя по форме, это был всего лишь работник Центра, судя по нашивке – уборщик, а вот руки у него совсем не рабочие. Такие длинные тонкие пальцы бывают у музыкантов. Наконец Айрин добралась до лица: узкое, с правильными чертами в обрамлении каштановых локонов. Бездонные темно- синие глаза смотрели на нее с печалью.
– Я не просила, но спасибо.
– Зачем мокнуть зря?
– О чем грустите?
– Боюсь, что потерял бесконечно дорогого мне человека.
– Что же не удержали?
– Я был глуп и самоуверен.
Айрин тонула в глубоких синих глазах и ничего не могла с этим поделать:
– Может все еще обойдется.
– Может.
Для стороннего наблюдателя это были два человека, стоящие под зонтом, молча глядевшие друг на друга. И никто не догадался бы, что разговаривают они взглядом, без слов.
Все- таки вернуться домой сухой ей не удалось. В квартире витал аромат крепкого кофе. Мадс угощался на ее кухне. «Тебя еще не хватало», – раздраженно подумала Айрин. Она взяла полотенце и принялась молча вытирать руки, лицо, волосы.
– Жажда знаний погнала в библиотеку в пять утра? – услышала она, но не ответила.
– С кем встречалась, – подошел к ней вплотную Мадс и отвернуться было невозможно.
– В зале был старик – смотритель. Но, я думаю, ты знаешь, там его рабочее место.
– А вне зала?
– А ты бы усовершенствовал свой трекер, чтоб не только отслеживать, но еще подглядывать и подслушивать, – она сорвала с бретельки извлеченное из шеи устройство и швырнула его начальнику.
– Ты его..
– Да, вытащила! Натирает, знаешь ли.
– Ну, раз натирает, положи в карман и носи с собой, – равнодушно отвернулся Мадс.
– Пробовала. Оттягивает.
Реакция оказалась мгновенной, такого Айрин не ожидала. Железной хваткой он поймал ее за подбородок и подтянул к себе, заставив подняться на цыпочки:
– Ты что, совсем ничего не понимаешь?! Идея с чипом не моя. У руководства на тебя очень большой и острый зуб. При желании нас обоих пустят в расход.
Кожу под его рукой нещадно жгло, дышать было нечем:
– Печешься о своей шкуре, – выдавила Айрин.
– Дура! – отшвырнул ее Мадс. И принялся ходить по комнате, растирая ладонь.
– Будь моя воля, я отпустил бы тебя на все четыре стороны, но Феодор настаивает на полном обследовании и тестировании.
– Медведь?
– Что? – не понял Мадс.
– Феодор, это тот, что похож на медведя.
Мадс покачал головой и вздохнул:
– Айрин, ты слишком легкомысленно к этому относишься. Твое беспамятство – лишь временная отсрочка.
Айрин не отреагировала.
– Сегодня к девяти тебя ждет наш добрейший Доктор.
Мадс вышел. Айрин подошла к зеркалу. На подбородке, где приложилась начальственная рука, алел след от ожога. Придется снова использовать грим и чудеса визажа. Времени до девяти оставалось немного. Айрин быстренько привела себя в порядок, из обширного гардероба выбрала строгие брюки, блузку насыщенного красного цвета и туфли на высоком каблуке. Завтракать не хотелось, кофе варить – некогда, она отхлебнула из оставленной Мадсом кружки и скривилась. Как такое можно пить? Крепкий, без сахара, без сливок, без корицы, никакого удовольствия. Напоследок, осмотрев себя в зеркало, она расстегнула верхнюю пуговку на блузке. Если ее сегодня и казнят, выглядеть она будет эффектно.
После полудня дождь успокоился. Тучи поредели, то тут, то там поминутно выглядывало солнце. Обвисший пейзаж начал оживать, расправилась листва на деревьях, просохли улицы, расхрабрились птицы. Ничего этого Айрин не замечала. Ее квартира, оставленная с утра с плотно занавешенными шторами, встретила мрачной настороженностью. Пять часов, в течение которых ее осматривали, опрашивали, обвешивали проводами, кололи какую-то гадость и снова опрашивали, не оставили сил больше ни на что. Она доползла до своей конуры и, не раздеваясь, рухнула на кровать.
Ей снова привиделась башня, разноцветные солнечные зайчики, потоки вихря, в которых она поднималась, легко кружась. Где-то на краю сознания пойманной бабочкой билась тревога. А на балконе стоял он, в его руках скрипка пела волшебным, пробирающим до глубины души голосом. Айрин уселась на перила балкона, а он играл для нее, юноша с каштановыми локонами, бездонными синими глазами…
– Пол, – позвала Айрин и тут же проснулась от звука собственного голоса. В кресле напротив сидел Мадс и терпеливо ждал ее пробуждения.
– Только не это, – простонала Айрин, – что ты здесь делаешь?
– У тебя появилась скверная привычка – не закрывать дверь.
– Сколько время?
– Почти шесть вечера.
– Что ты здесь делаешь? Я не прошла проверку?
– Мне не сообщали, но, думаю, что не прошла.
– Так зачем ты пришел?
– Хочу тебе кое-что показать.
– Я ничего не хочу смотреть.
– А разве я попросил?
Айрин уронила тяжелую голову обратно на подушку, застонал и, после нескольких секунд борьбы с собой, спустила ноги с кровати:
– Я тебя ненавижу.
– Я знаю.
Обветшалые стены коридоров, по которым они шли, повидали много в своей жизни. Это была первичная часть здания пустынная и мрачная. Лестницы-колодцы отражали слова многоголосым эхом, отчего люди интуитивно переходили на полушепот.
– Смотри, – показал Мадс на странную щепу, торчавшую из каменной кладки. Она могла оказаться обычной случайностью, а могла быть втиснута в щель чьей-то рукой.
– Что это?
– Неизвестно. Такие метки появляются здесь с завидной регулярностью. Я насчитал пять разных видов, но их предназначение мне не понятно.
– Может кто-то играет в шпионов?
– Сюда не ходят играющие.
– А на камерах что видно?
– Здесь нет камер.
– А что есть?
– Тюрьма. Для особо опасных преступников, которых не только хотят изолировать от общества навсегда, но стереть даже память о них.
– И чем же они так провинились?
Мадс помолчал, затем спросил:
– Имя Краиверц тебе о чем-нибудь говорит?
О, да! И очень о многом. Но Айрин не могла понять, о чем именно. Буря эмоций, причем противоречивых всплыла в душе. Какое-то время они просто спускались вниз, погруженные в свои мысли. Мадс заговорил:
– Помнишь, чем мы занимались последние годы?
– Отлавливали повстанцев, которые регулярно сюда проникали.
– В руководстве существовала такая теория, которая впрочем не нашла ни одного реального подтверждения, что есть некто, вербующий наших людей. Этот фантом из «старых», но живет и работает в Центре, или – в городе, но в Центр имеет регулярный доступ.
– Глубокая конспирация?
– Настолько правдоподобная, что никто даже не подумает обвинять его. И вот наше руководство придумало план, в который посвящены были лишь несколько человек.
– Мы поймали его? – спросила Айрин, внутренне холодея.
– Нет. Ты сорвала этот план.
Они прошли всю лестницу, дальше был лишь подвальный выход. Мадс остановился на верхней ступеньке и кивнул ей вниз:
– Иди.
– Одна?
– Одна. Сейчас за этой дверью безопасно.
Айрин взялась за корявые металлические перила с набитой деревянной планкой, отполированной до блеска. Сколько рук здесь побывало!
Попасть на работу в Центр было не просто. Прохождение полиграфа, безупречная биография – одна сторона. Другая – наличие особенных способностей, того, что отличало «новый» вид людей от примитивного «старого». Айрин, например, обладала уникальным умением, она летала. Нет, конечно, не так, как птицы. Ее полет похож был скорее на затяжные прыжки. Уплотняя воздух вокруг себя, она замедляла падение, превращая его в парение и, напротив, создавая вихревые потоки, поднималась вверх.
А еще, она всегда точно знала, где ожидать прорыв повстанцев. Вот так поняв замысел руководства, она ринулась к этому выходу, куда Пол должен был провести свою группу, пока его соратники атаковали на площади. За этой дверью, она знала точно, его ждала гибель, она готова была подставить себя под удар, лишь бы уберечь дорогого человека.
Словно со стороны Айрин увидела всю сцену произошедшего: себя, несущуюся к выходу, растерявшую всю самоуверенность и лоск, широкую спину Мадса, занявшего выгодную позицию, отряд подкрепления.
Она бежала, не обращая внимания на возгласы, с одной только страшной мыслью – опоздает. Столкнувшись с начальником, скрестились взглядом, и он все понял. Боясь, что ей помешают, Айрин нанесла упреждающий удар, отшвырнув его к дальней стене. Спуск казался бесконечно долгим, а дверь открывалась так медленно…
– Айрин!!! – взревел Мадс, – назад!
Она торопилась, но все же не успела. Он нагнал ее, опустив свою тяжелую руку ей на шею. Жуткая боль пронзила тело, скрутила судорогой. Какое-то время Айрин еще пыталась сопротивляться… или ей так казалось. Все они здесь ненормальные. Вот ее начальник, например, имеет дополнительные железы в ладонях рук, вырабатывающие токсин мгновенного действия…
– Ты!! – развернулась Айрин.
– Ты обещал! Обещал, что никогда, ни при каких обстоятельствах!
Она рванула дверь и вылетела в теплые сумерки, наполненные голосами, смехом, лаем собак и шумом машин. В глазах стояли слезы от осознания всего, что на нее навалилось. Не разбирая дороги, Айрин разменивала кварталы, то и дело, сбиваясь с быстрого шага на бег. Ноги сами принесли ее к высокой заброшенной башне с уцелевшими кое-где витражами. Айрин словно бы оказалась в негативе своего сна. Внутри повсюду валялись осколки, куски кладки. Никакого плюща башня уже и не помнила. По углам висела тьма. Айрин осторожно ступила на лестницу, дошла до балкона, на котором играл когда-то скрипач. Все разрушено! Как и ее жизнь.
Она поднялась на верхнюю площадку. В противоположной стене зиял огромный провал, видимо от попадания снаряда еще в период активных действий. Айрин уселась на край, свесила ноги. В потемневшем небе висела полная независящая ни от кого луна. В ее холодном свете все выглядело призрачным и лишенным надежды. Сколько времени прошло? Какие мысли носились в голове?
Под чьими-то осторожными шагами захрустел мусор. Ей не надо было оборачиваться, что бы понять, кто это.
– Как ты меня нашел?
Мадс подошел и уселся рядом:
– Я слышал, как бьется твое сердце.
– Фу, как банально.
Он усмехнулся:
– Ты просто не помнишь, но у меня, мягко говоря, очень хороший слух.
Они помолчали, рассматривая луну.
– Он не придёт, Айрин, его нет в городе.
– Утром был.
– Да? Значит, мои люди опять просмотрели.
– Надеешься поймать «фантома» и получить повышение? Что ж тогда меня не сдал? Не тот уровень, конечно, но похвалили бы.
– Тебя и без меня найдут, – он показал вниз, где по улицам бесшумной тенью растекались фигуры.
– Все не так и не то, чем кажется, – вздохнул он, – ты еще не со всем разобралась.
– Точнее совсем не разобралась. Я не знаю, за что боролась, как докатилась до предательства, и я ли это была? Я не чувствую себя ни одной из личностей, которыми казалась, словно то и не моя жизнь вовсе.
Мадс прислушался, наклонился к ней и быстро заговорил:
– Видишь старое здание? Внизу есть подвал – это выход в город, о нем знаем только мы.
– Я не помню такого.
– Вспомнишь, потому, что он – твое единственное спасение.
Он кивнул за спину:
– Сюда уже поднимаются военные.
– И как я попаду в здание, если лестница перекрыта?
Мадс заулыбался:
– Провожу очень краткий инструктаж: упираешься ногами в стену, толкаешься как можно сильнее…
– Ты что, издеваешься?– запаниковала Айрин. Перспективка вырисовывалась так себе – быть пойманной солдатами или разбиться.
– Готова?
– Нет!
И он с силой толкнул ее в спину. Кувыркнувшись, она ухнула вниз, не в силах даже кричать от сковавших горло спазмов. « А может, ты и прав», – подумала она и зажмурилась. Но, спустя секунду, две, три, удара не последовало. Айрин раскрыла глаза и обнаружила себя болтающейся в воздухе с нелепо растопыренными руками. Она развернулась, неуклюже сдвинулась, коснулась кирпичной кладки, но не упала. Волна возбуждения поднялась внутри, хотелось закричать и хохотать во все горло. Следуя «очень краткому инструктажу», она согнула колени и что было сил, оттолкнулась от стены. Ровным устойчивым потоком ее отнесло на крышу соседнего здания. Еще не совсем освоившись, приземлилась на «пятую точку», вскочила, отряхнулась, повернулась к башне. Проем оказался пуст.
Не тратя времени, Айрин откинула чердачную дверцу и заторопилась вниз, отсчитывая этажи. Не то, чтобы она вспомнила дорогу, но интуиция вела верно, местами уступая место логике. Например, заглядывая в безмолвную темноту подвала, она предположила, что не могла оставить этот путь для отхода, не позаботившись об источнике света. Пошарив в подходящих для этого местах, она нашла свечу и спички, и по трепетанию пламени определила, где находится выход. Выходом оказался прорытый в человеческий рост земляной тоннель. Айрин пыталась разглядеть хоть что-то в абсолютной черноте и хоть что-нибудь вспомнить. Безрезультатно. Но не на нее работают время и обстоятельства, решившись, она шагнула во мрак.
Неустойчивый свет свечи выхватывал лишь небольшой кусочек пространства. Шагать быстро в туфлях было крайне неудобно, каблуки то и дело зарывались в землю. «Если бы знала – одела б кроссовки. Если бы знала, многое сделала б не так». Время в этом тоннеле не имело власти, Айрин не могла сказать, сколько она идет вперед. Но свеча почти догорела и начала нещадно чадить, вызывая приступы кашля. « Надеюсь, здесь только один коридор и нет никаких ответвлений», – успокаивала себя Айрин, чувствуя, как разыгрывается богатое воображение. Горячий воск стекал по руке, но она его уже не ощущала. Паника накатывала волнами, заставляя дышать глубже, хватать ртом воздух, которого здесь итак было мало.
И, как часто бывает в фильмах, спасение приходит в последний момент отчаянья, неожиданно она уперлась лицом в низкую деревянную дверь. Толкнула ее, подергала, ничего не происходило. Дверь сидела, как влитая. Поставив огарок недалеко на землю, Айрин принялась стучать, колотить, толкать, ломиться, пытаясь выбить замок. Дверь вздрагивала, но не поддавалась. Свеча с прощальным шипением погасла. Айрин оказалась в полной удушающей темноте.
Она сползла на земляной пол. «Ничего еще не закончилось. Я просто отдохну немного. Не сдаваться!» – крикнула она себе, и по ту сторону услышала звук отодвигаемой тяжести, скрежет, осторожные голоса. Дверь распахнулась, и перед ней предстали две испуганные физиономии. Не дожидаясь приглашения, Айрин вошла в помещение.
– Долго открывали, – недовольно проворчала она отряхиваясь.
Мальчишка лет девяти воззрился на нее с каким-то благоговением, а молодой полный мужчина в поварском фартуке вдруг расплылся в улыбке и сграбастал ее в неожиданно сильные объятья:
– Не может быть! Айрин! Значит, началось? Жди меня здесь. Я сейчас.
Он умчался вверх по лестнице, а следом его помощник. Айрин осталась одна, огляделась и даже присвистнула. Это оказался винный склад с положенными ему стеллажами, полками, огромными дубовыми бочками. Она благоразумно решила закрыть за собой дверь и, задвигая засов, представила, какими жалкими выглядели ее потуги с той стороны. С радостным топотом вернулся хозяин заведения и мальчишка, они несли воду для питья и умывания, еду, плед и всякую всячину. Все время, пока она приводила себя в порядок, утоляла жажду и уминала баранки, хозяин трещал без умолку:
– А я ведь думал, что пропустил твой сигнал. Это счастье, что Пьер тебя услышал. В нашем деле главное – время. Я испугался, что пропустил сигнал, но Старик сказал, что сигнала не было. Но мало ли какие обстоятельства… Важно, чтобы все получилось в общем, детали уже не важны. Ты кушай, кушай. Старик сказал, что дальше они сами справятся, тебе отдохнуть надо. Я тебе принес вот – укрыться, вот – под голову кинуть. Хочешь – поспи. Старик сказал, отдохнешь. Потом поговорите. Я провожу к нему…
То ли от этой трескотни и напряжения последних дней, то ли вода была не просто водой, но веки отяжелели, голова склонилась на подушку. Айрин уснула под визг испуганно вопящего внутреннего голоса.
Ей снился калейдоскоп. Цветные стеклышки складывались в произвольном порядке, образуя запутанные причудливые рисунки. Ей хотелось разместить их в нужном порядке, подчинить системе, но они не слушались ее. Все крутилось само собой и от нее уже ничего не зависело. Да и не стеклышки это были, а люди. Лица знакомые и не очень, забытые и больно ранящие…
Проснувшись, Айрин остро почувствовала, что от нее уже действительно ничего не зависит. Колесо событий раскрутилось, ее несет в этом вихре, и окружающий мир неуловимо, но точно меняется, хотя ее по-прежнему окружают стеллажи с бутылками вина, легкий полумрак и приглушенный дверью гул. Айрин встала, руками, как могла, разгладила мятую одежду, подправила прическу и направилась по лестнице вверх.
Хозяин «Винной лавки» подсчитывал кассу, улыбнулся, приветливо кивнул:
– Проголодалась? Кушать будешь?
– Нет. Ты обещал отвести меня к Старику.
– Хорошо, – продолжил он свое занятие.
– Сейчас, если можно.
Хозяин пожал плечами и крикнул мальчишке:
– Пьер, присмотри тут.
Снаружи резануло по глазам косыми лучами заходящее солнце.
– Сколько время сейчас? – повернулась Айрин к провожатому.
– Около пяти. Ты проспала почти сутки.
Они шли по улицам особенно оживленным в этот час и живым по своей сути. Люди, увлеченные привычными бытовыми вопросами, казались такими далекими от интриг Центра и выглядели счастливыми. Улицы, погруженные в ласковый теплый вечер, совсем не соотносились с той тревогой и предчувствием, что царили в душе. Не запоминая дороги, она просто шла следом через дворы, по пешеходным переходам, пересекала переулки, спустилась в какое-то здание, поднялась, еще раз спустилась, двери открывались и закрывались, пока провожатый не остановился, указав на очередную дверь:
– Дальше ты сама.
Айрин не стала спорить, а просто вошла в помещение. В комнате царил полумрак, где-то под потолком гудела вентиляция. Посредине разместился овальный стол из старого дерева, вокруг него впритык друг к другу – стулья. Напротив, на грубо сбитом топчане лежал человек под грудой накидок и пледов, судя по очертаниям, роста высокого, лицо в обрамлении косматой гривы повернуто к ней. Он молчал. Также молча Айрин подошла к нему и заметила, что Старик на самом деле не настолько стар. Он усмехнулся:
– Жизнь в Центре сделала тебя осторожней. С возвращением, Айрин. Я боялся, не дождаться этого момента.
Голос его, на удивление, оказался сильным и глубоким. А на худом темном лице яркой синевой горели глаза.
– Вы – родственники? – спросила Айрин совсем не то, что планировала.
– Пол – мой внук. Но ты этого не помнишь.. пока. Подойди ближе, я должен все исправить, согласно договору.
Айрин наклонилась. Старик ухватил в свои большие ладони ее лицо. Она дернулась, пытаясь вырваться, вцепилась в его руки, но в следующую секунду увидела в его глазах отражение своих, в которых сияла синева чужого взгляда…
Она увидела комнату со стороны: сидящих за столом совсем юных и влюбленных Пола и Айрин, рядом – лишь несколько посвященных, Старик, свесив ноги с топчана, излагал детали плана. Окружающие хмурились, но кивали, соглашаясь.
– Но, так не честно, – запротестовал Пол, – почему именно она?
– У нее есть способности, которые оценят по достоинству, они помогут ей пробиться к самой сердцевине Центра, – ответил кто-то из старейшин.
– А если что-то пойдет не так, если ее раскроют?! Вы же знаете, что с ней сделают.
– Я позабочусь об этом, – добавил Старик, – она ничего не вспомнит о нынешней жизни, которую заменять ложные воспоминания. Легенда будет настолько реальной, что ни один полиграф не вычислит.
– Твой план рассчитан на годы и не имеет никакой гарантии, – подал голос один из сидящих за столом, – если она забудет нашу цель, то, как мы заставим ее пробраться в тюрьму и расставить метки?
– Никак. Ее не возможно будет заставить, она станет помогать только добровольно. Пол, – Старик обратился к внуку, – между вами существует прочная незримая связь. Ты останешься работать в Центре, будешь оберегать и направлять Айрин.
Пол хотел возразить, но Айрин накрыла его руку своей:
– Мне тоже страшно, но наше дело требует решительных мер, а если понадобится, то и жертв. Я готова, только ты не оставляй меня…
Айрин отшатнулась от Старика и нетвердым шагом отошла к столу:
– И как, все получилось?– спросила она.
– Да. Пока ты отдыхала, мы полностью заменили руководство Центра.
– Краиверц свободен?
– Свободен и готов повернуть мир в более справедливую плоскость.
– И вам не оказали сопротивления?
– Кто? Власть имущие заняты были поиском виноватых. Служба Безопасности лишилась разом и «головы, и правой руки». Справиться с нами одно левой не получилось. Благодаря твоим знакам и предварительной работе, мы быстро проложили прямую дорогу, освободили своего лидера. Никто не успел даже осознать, что произошло.
– Что будет с Центром?
– Тебя это волнует?
– Меня волнуют люди, которые там работают.
– Мы не собираемся устраивать геноцид. Вспомни, мы всегда выступали за равенство, тем более что наше потомство также имеет сверхспособности.
– И как будете строить новый мир? Пряником?
– Именно. Постепенно внедряя новую идеологию.
– А с теми, кто не проникнется, что будет?
– В арсенале всегда имеется не только пряник, но и кнут. Высший идеал стоит жертв, и ты когда-то верила в это.
– Интересно, – усмехнулась Айрин, – а тем, кого я отлавливала, чтобы утвердиться в своей роли, ты тоже так говорил? Что с ними случилось, ты задумывался? А как мне с этим жить?
Старик покачал головой:
– В тебе говорит обида. Ты очень изменилась, проведя столько времени в стане врага. Неужели ты думаешь, мне легко было благословлять их на смерть? И дня не проходит, чтобы я не вспоминал всех, кого мы потеряли. Да, эта война разрушила тебя и ваши с Полом отношения, но если бы мы не сделали того, что задумали, потеряли бы гораздо больше в итоге.
Айрин устало потерла лоб. Она все пыталась справиться с нахлынувшими внезапно воспоминаниями и открывшейся правдой:
– Я – не судья. Но у меня есть одна просьба, думаю, я все-таки заслужила ее.
– Конечно. Говори.
– Я выполнила все, что вы от меня ожидали, а теперь я хочу уехать.
Старик помолчал.
– Я надеялся, что ты примешь часть командования на себя. Встанешь, так сказать, у руля плечом к плечу со своими единомышленниками…
– Нет, – перебила Айрин, – ты прав, жизнь в Центре меня изменила. Я больше не уверена в единомыслии.
– В тебе просто говорит обида. Я понимаю, тебе нужно время. Ты можешь уехать в любой момент, никто не в праве тебя задерживать. Но, когда буря в душе уляжется, возвращайся, мы всегда рады тебя видеть.
– Я могу взять машину Мадса?
– Конечно.
Айрин направилась к двери, но вспомнила еще кое-что:
– Еще одна просьба.
– Да?
– Верните мне моего начальника.
Старик недовольно вскинул бровь:
– Зачем?
– Ну, ехать мне далеко, боюсь, скучно будет в дороге.
– А Пол знает?
Айрин усмехнулась:
– Не считаю нужным отчитываться.
Старик покачал головой:
– В тебе говорит обида. Это пройдет. Хорошо, забирай своего начальника.
Сборы не заняли много времени. Обширный гардероб брать было некуда, любимую кофеварку незачем, а все по-настоящему ценное, как когда-то утверждала Айрин, она хранила в своей голове. Раннее утро – самое удачное время, чтобы отправиться в неизведанное. Край неба едва начинал светлеть, а она уже выбралась из города. Дорога гладкой ровной лентой убегала в точку на горизонте. По обе стороны тянулись поля, перелески, из которых вдруг неожиданно выныривали маленькие деревеньки с аккуратными, словно кукольными домиками. Вспаханные полосы сменялись садами. Из глубины домашних хозяйств слышался крик петуха.
На пассажирском сиденье, приходя в себя, пошевелился Мадс. Под засученным рукавом на сгибе локтя виднелись следы от уколов. Айрин вполне представляла, чем его накачали, и что хотели узнать. Она протянула заранее приготовленную бутылку воды. Сделав несколько жадных глотков, он, наконец, смог говорить:
– Ты взяла мою машину.
– Я тебя спасла. Можешь поблагодарить.
Мадс хрипло рассмеялся:
– У меня было все, пока ты не свалилась на мою голову. Так что, черта с два, ты меня спасла.
Айрин самодовольно улыбнулась:
– Я же говорила, скучно не будет.
– Останови.
– Что, уже выходишь? – прижалась к обочине Айрин.
Он не вышел, он вылетел, ухватившись рукой за капот, согнулся в приступе жесткой рвоты. Айрин вздохнула, достала салфетки, воду и отправилась на помощь. Наконец, отдышавшись, приведя себя в порядок, он огляделся по сторонам и повернулся к ней с более-менее осмысленным взглядом:
– Прощай, Центр?
– И прощай, город.
– А куда едем?
– К тебе в деревню.
– Куда?!
– Ты сам рассказывал, что тебе от каких-то родственников достался домик в деревне. Печка там, огород, курочки…
Мадс ошалело уставился на нее.
– Ну, ладно, – согласилась Айрин, – без курочек обойдемся.
– Я понял, – ухмыльнулся Мадс, – я еще в Центре и пытка продолжается.
Нетвердой походкой он вернулся в машину. Айрин уселась рядом:
– Это наши тебя так в оборот взяли?
– Уточни, кого ты имеешь в виду под словом «наши»?
– Тебя-то за что?
– Ты смешная, Айрин. В моем отделе годами орудовала «крыса», а я не замечал.
– Пф, – делано обиделась Айрин, – Крыса – очень умное, хитрое и может даже, красивое животное. А что, правда, не замечал?
– Я даже под этим, – он показал на след от укола, – не рассказал. А ты хочешь, чтоб я тебе все выложил.
– Ну и ладно, – согласилась Айрин, – все равно, потом расскажешь. А впереди ждет другая жизнь.
– А позади что осталось?
– Аккуратная смена власти. Даже не все работники Центра поняли, что узники поменялись местами.
– Теперь всем заправляет Краиверц? И это восприняли спокойно?
– Так ведь никто из служащих, кроме нашего бывшего руководства и нас с тобой в лицо его не знает. Ну, приехал новый начальник, старые, напротив, куда-то уехали. Может, на повышение.
– И что дальше?
– А дальше, Центр сохранит свое существование, вернется к первоначальной сущности, постепенно меняя взаимоотношения между враждующими сторонами. Все будет происходить исподволь, без каких-либо репрессий.
– Красиво звучит, – вздохнул Мадс, – надеюсь, они не повторят наших ошибок.
– Ну, что ж, – завела машину Айрин, – говори, куда ехать. Где находится твой домик?
– А я не знаю. Я там ни разу не был.
– Как будем искать?
На горизонте алыми всполохами разливался рассвет. Машина мчалась по ровной полосе дороги прямо в его пасть, и не было страшно. Неизвестность волновала, дразнила, манила.
