Read the book: «Первая любовь.»

Вот интересно: если расценивать или представить себе время как стихию, или предмет, или ювелирное изделие, оно кому-то будет нравиться? Кто-то будет им восхищаться? Если это, конечно, дорогие, изящные часы, ручные или напольные, наверное, да. Смотришь на часы: ну да, дорогие такие, хронограф с турбийоном, золото, сапфировые стёкла. Думаешь: «Вот это да, механизм! Стрелки бегают, механика тикает эдак важно, солидно». Красота, спору нет. Ими можно восхищаться так же тупо, как новым «BMW» соседа. Но ведь это всё — антураж, фантик. А если это остаток? Остаток своей жизни или близких, любимых? А давайте представим, что Время — это не изящная игрушка в витрине ювелира, а, скажем, огарок оплывшей свечи? Ну, серьёзно. Помните эти советские свечи? Они не горят красиво: они текут, накапывают на скатерть, чадят, когда фитиль длинный. И вот этот сморщенный, твёрдый комок стеарина, который уже никогда не вернуть в первоначальную форму, это остаток. Остаток того вечера, того разговора, того самого «тогда», когда ты был жив по-настоящему.