Read the book: «Вера отцов»
Ночёвка в Хасавюрте не удалась. Нормально выспаться не получилось. Хоть и лёг рано, вечерние песни муэдзинов и ночные гонки местных джигитов на униженных «Приорах», не давали шанса уснуть. И лишь под утро, провалился в сон. Ровно до новых песен муэдзинов, доносящихся до меня в приоткрытое окно из разных концов города.
Культура, традиции, вера. Раз уж я в гостях, уважаю. Нравится это мне или нет.
Сегодня очередной день моего внезапного путешествия по Кавказу, и позади уже весёлый Дагестан, строгая Чечня и хитрая Ингушетия. А сейчас я, выехав из Владикавказа, остановился у магазинчика в самом начале Военно-Грузинской дороги, чтобы пополнить запасы воды перед поездкой в горы.
Заполнил питьевую систему, спрятанную в спине моей видавшей всякое мотокуртки, и, стоя в тени, вдыхая горный воздух, любовался видами и слушал.
Где-то рядом, видимо, под мостом, журчала горная речка, перекатываясь по камням. Детский смех откуда-то сбоку. Шум машин, проезжающих мимо. Пение птиц. Все эти звуки сливались в музыку, и мне совершенно не хотелось покидать это место и снова слушать музыку ветра, которая уже стала привычной за эти дни моего путешествия на мотоцикле.
«Хорошее место» – допивая остатки воды из бутылки, подумалось мне.
Но вдруг что-то изменилось в мотиве. Ритм начал рваться, и откуда-то издалека начал доноситься не то рокот, не то гром, не то канонада.
Из-за поворота, гремя выхлопом, появилась группа Харлеистов на словно молнии, сверкающих хромом байках. Не обращая внимания на меня, стоящего у обочины моего грязного мотоцикла, они чинно проследовали в сторону гор, оставив после себя запах сгоревшего премиального топлива и тишину. Ибо всё замерло в оцепенении от такого парада.
Всё, праздник закончился. Как и прохладная минералка в бутылке.
Я накинул на себя потяжелевшую от воды куртку, застегнул на голове шлем, кряхтя уселся в седло своего мотоцикла и про себя извиняясь за причинённые неудобства местным гражданам, выехал на дорогу.
Узкой ниточкой, лежащей между гор, она вела меня вдоль реки к границе с Грузией. Где-то тут должен быть поворот налево. Через реку на красивейшую дорогу, которую я отыскал на карте перед самым выездом из дома, накидывая примерный маршрут своего путешествия.
Собственно, сама эта поездка получилась спонтанной. Изначально, я планировал ехать на север. И не на мотоцикле, а на машине. Хотел прокатиться по второстепенным дорожкам севера и посмотреть, как живут люди. Пообщаться с ними, узнать из первых уст об их жизни там, вдалеке от проторённых троп.
Но в какой-то момент вдруг я снова затосковал по Крыму. По морскому бризу, по яркому солнцу, по его дорогам. Вспомнил, как там «тепло», и решил, что пока есть такая возможность, надо ехать.
Но ехать в Крым напрямки неинтересно. Ведь в каждой поездке я должен открывать для себя что-то новое. И именно восточный Кавказ для меня до сих пор оставался местом загадочным, полным тайн, слухов и противоречий.
Самое время заехать туда и всё выяснить самому. А Крым в этой поездке будет большим призом.
Решено было ехать на мотоцикле из Москвы на Тамбов через Волгоград и Астрахань вдоль Каспийского моря до самого Дербента. А уж оттуда по горам пробираться к желанному Крыму.
Карты маршрута у меня нет. Еду я, следуя методу, подсмотренному в фильме «Сталкер», где главный герой обозначал направление движения, бросая вперёд гаечку с ленточкой.
Вот и сейчас, следуя по Военно-Грузинской дороге, я не знал точного места, где мне нужно с неё свернуть. Только помнил картинку начала той дороги.
А вот вроде то самое место. Поворот налево, КПП, мост и, как водится в этих местах, гаишник прогуливающийся по обочине.
Включаю поворотник, сворачиваю и сразу останавливаюсь. Он не успел даже палкой махнуть. И так понятно было, что меня остановят.
– Куда едем? – поприветствовав спросил меня служитель закона.
– Туда. – указал я направление в сторону гор.
– А почему не в Грузию? – удивился гаишник.
– Потому что, во-первых, и там красиво, а во-вторых нет у меня загранпаспорта,– ответил я и очередная шальная мысль родилась у меня в голове.
Возможно, когда-нибудь я съезжу и в Грузию, а пока, попрощавшись с приветливым гаишником, я, как оказалось, снова въезжаю в Ингушетию.
Вот они, минусы бросания гаечек. Дорога, на которую я выехал в итоге, выведет меня в Назрань, которую я сегодня уже проезжал.
Но ничего, как там в поговорке про бешеного пса? …
С первых километров стало понятно, что не зря сюда заехал. Те фото этой дороги, которые видел в сети, ни в какое сравнение не идут с тем, что увидел своими глазами. Чем выше забирался в горы, тем интереснее становилось.
Практически безлюдная дорога, редкие селения, само собой, коровы и барашки, гуляющие на склонах.
Ингушетия.
Помню, служил срочную, и был у нас в роте каптёр ингуш. Уже не припомню, как его звали. Был он крепким, нелюдимым парнем, постоянно сидящим где-то в недрах каптёрки. Мы его толком и не видели. Редко он выходил из своего «укрытия». Вот так же, как и сейчас, местные жители сидят по своим домам, и наверняка следят за мной, неприкаянным мотоциклистом, медленно взбирающимся по живописному серпантину вверх.
Помнится, как это тогда было заведено, солдат перед долгожданным отпуском должен был сделать роте что-то приятное. Иначе отпуск мог сорваться совершенно по надуманной причине. А так как я кое-как умел рисовать, старшина за пару дней до отъезда дал мне задание. На пустующей стене в туалете изобразить что-нибудь этакое. Горный пейзаж, к примеру.
Выдал мне нехитрый набор красок, кисти и, напутственно похлопав меня по плечу, напутствовал : «Дерзай. За пару дней управишься».
В горах, если я и был, то горы эти были не сильно высокими, поэтому пришлось фантазировать.
Сначала изобразил тёмную отвесную скалу. К ней пририсовал пологий зелёный склон, на котором изобразил пасущихся овец, внизу – горную речушку и всё это под синим небом с парой белых облачков.
На всё ушло аккурат два дня, так как не все краски из набора были масляными. Чтобы произведение не превращалось в мазню, приходилось ждать, когда высохнут нитрокраски и уже по ним малевать масляными. Но в итоге получилось неплохо. Для помещения туалета, как по мне, так в самый раз.
Закончив работу, побежал искать старшину роты, и, найдя мы пошли принимать мою работу.
Зайдя в туалет, мы оба остолбенели. Перед картиной стоял каптёр-ингуш и плакал. Практически рыдал никого не стесняясь. Проговаривая что-тто, из чего становилось понятно, что он яростно хочет домой.
Вот она – сила искусства.
Старшине оставалось только развести руками. Однозначно, моя работа была принята. Уж если горец-ингуш заплакал …
Дорожка, петляя между скал, вывела меня на зелёный склон у подножия огромной горы и начала петлять по нему, взбираясь всё выше и выше. В моей голове что-то щёлкало и трещало. Я перестал слышать не только гул мотора мотоцикла, но и самого себя. Зевнул, и вроде бы стало полегче. Звуки вернулись, но общее состояние организма от такой высоты было непривычным.
Вырулив из очередного виража, я увидел смотровую площадку с кафе и припаркованными рядом с ним теми самыми «Харлеями», которые прогрохотали мимо меня в начале дороги. Все они стояли сверкая хромом в ряд, выставленные явно напоказ. Сами же седоки отсутствовали.
Ставить свой мотоцикл рядом я постеснялся. Да и что мне показывать? Грязь дагестанских дорог? Волгоградскую мошку, которой забито всё, что можно и нельзя? Старенькие сумки, коими увешан мой мотоцикл?
Нет. Оставлю его на обочине, подальше от всего этого шика и блеска. А сам пойду посмотрю, что там такого интересного.
Это перевал Цей-Лоам. Виды с этого места открываются потрясающие. Заснеженные тёмные горные хребты в облаках, зелень лугов на склонах гор и вьющаяся ниточка серпантина, по которому я только что забрался сюда на мотоцикле. Яркое высокогорное солнце и прозрачный чистейший воздух.
Хотя нет. Что-то портит его чем-то совершенно неуместным здесь. В букете из горных трав и цветов присутствует что-то явно лишнее. Приторно-яркое, синтетическое, от чего перебивает дыхание. Будто мимо только что проехало старое загаженное такси со связкой ёлочек-вонючек на салонном зеркале, призванное забить запах немытости таксиста.
Я не сразу понял, откуда идёт эта вонь. И лишь когда приблизился к группе весёлых граждан на смотровой площадке, понял, что этот «букет» доносится именно отсюда. А приглядевшись, понял, что это те самые харлеисты, чьи блестящие байки припаркованы у кафе.
Они шумели, принимали разные странные позы и фотографировались на фоне вечных гор. Я же отошёл чуть в сторону, дабы выйти из зоны поражения диковинными ароматами и таки вдохнуть уже чистого горного воздуха, настоянного на цветущих горных травах.
Группа, наигравшись и накривлявшись, проследовала по тропе мимо меня, задержавшего дыхание насколько это было возможно, дабы не схватить приступ аллергии от этой какофонии ароматов. А я, чуть выждав, занял их место на площадке.
При этом, проходя мимо меня, никто из них не обратил на меня внимания, что в среде приличных мотоциклистов считается зашкваром. Но я не удивился ни капли, ибо для харлеистов, это нормально. Ведь «Харлей» – это колесница богов как минимум. И любой мотоциклист, став обладателем мотоцикла этой марки, автоматически становится полубогом. Как минимум. Ведь не каждый себе может позволить такое. Тем более такой нищеброд, как я. Случайно заехавший в это место божественной красоты с этими полубогами. Хорошо хоть не потребовали преклонить колено перед благоухающими особами. И на том спасибо.
Ну вроде воздух снова чист и свеж. Надышавшись им вдоволь, поплёлся к мотоциклу. И уже собрался было оседлать его и отправиться дальше, как увидел, что ко мне идёт один из местных жителей. Молодой парень лет двадцати.
-Салам! Откуда к нам приехал? – поинтересовался он, поправляя кепку на голове.
– Из Московской области. Еду через Дербент в Крым, – поспешил объяснить незнакомцу, что я уже не первый день в дороге.
– А сколько стоит твой мотоцикл? – неожиданно для меня спросил молодой человек.
– Раз в десять дешевле тех, что стоят у вашего кафе, – поняв, к чему он клонит ответил я.
– Там каждый по четыре миллиона, – не без зависти в голосе ответил парень.
– Вот оно как. Так, значит, я ошибся. Мой ещё дешевле. Но даже на таком, я сумел добраться до этой красоты, – ответил я улыбаясь.
А дальше молодой человек, немного замявшись произнёс фразу, адресованную будто и не мне, а кому-то. Не то с завистью, не то с упрёком.
– Вот вы, приезжаете сюда на дорогих мотоциклах, машинах. Веселитесь, кривляетесь здесь, жрёте как не в себя. Сорите деньгами. А мы всю жизнь собираем деньги на хадж.
Услышанное меня задело. Я ответил не сразу, дабы унять в себе эмоции.
– Уверен, что ты слышал историю про богатых и игольное ушко. Так кому ты позавидовал? Тем, кто не верит ни во что, и готов ради собственной выгоды продать всё, в том числе и веру своих отцов? Тем, кто считает себя богом? Тем, кому плевать на остальных? Тем, кто погрязнув в роскоши забыл о самом главном? И это говорит правоверный мусульманин? – выдал я совершенно неожиданно для себя.
Парень, услышав это, опустил лицо и замолчал. Видно было, что ему было как минимум стыдно за произнесённые слова. Тем более перед иноверцем, который поставил его на место.
– Твой выбор. Стать таким, как те, кому ты сейчас завидуешь, или приняв веру отцов, продолжить их дело. Да и зачем копить деньги на хадж? Что мешает просто выйти из дома в сторону Мекки? Тем более, если ты мусульманин. Любой такой же, как и ты, поможет тебе в дороге, как помогаем друг другу в дороге мы, мотоциклисты. Эти на Харлеях не в счёт. Это не мотоциклисты. – продолжил я.
Может, я, конечно, погорячился и сказал лишнее, но, судя по тому, что парень поднял голову и как он на меня посмотрел, стало понятно, что я задел его чувства и он понял свою ошибку.
Мы попрощались. Парнишка пожелал мне доброй дороги, и, когда я уже тронулся в путь, вслед крикнул мне: «И да хранит тебя Аллах!»
Дорожка пошла вниз. Дабы не насиловать двигатель, я, включив передачу, его заглушил и катился в тишине на сцеплении, изредка притормаживая на крутых спусках. Места здесь красивейшие, и, судя по тому, как меня отсюда выпускали, заповедные. И это правильно. В таких местах должно быть тихо и чисто.
