Volume 36 pages
1897 year
12+
About the book
«Есть предметы, о которых можно иметь неверное или недостаточное понятие – без прямого ущерба для жизни. Интерес истины относительно этих предметов есть только умственный, научно-теоретический, хотя сами они могут иметь большое реальное и практическое значение. До конца XVII столетия все люди, даже ученые, имели неверное понятие о
Other versions of the book
Genres and tags
Reviews, 2 reviews2
Великолепная статья одного из самых выдающихся мыслителей России о великом гении, рассуждение не столько о жизни, сколько о смерти Пушкина. Марина Цветаева писала «Первое, что я узнала о Пушкине, это – что его убили.» Смерть Пушкина – великая драма его поколения и всех последующих поколений, и до этой статьи сложно было мыслить иначе. Владимир Соловьев настолько возвышает Пушкина, и при этом смотрит на его так реалистично, что дает смысл его последней дуэли, заставляет задуматься, что может это не драма, а судьба.
Удивительный текст. Критика Пушкина с нравственной точки зрения (небывалое явление в 20 веке, откуда я родом) совмещена с обоснованием, почему его судьба сложилась наилучшим образом. Восхищен Соловьевым.
Мы любим не меньше кого другого, чтобы в повестях изображалась общественная жизнь; но ведь надобно же понимать, что не всякая поэтическая идея допускает внесение общественных вопросов в произведение; не должно забывать, что первый закон художественности -- единство произведения, и что потому, изображая "Детство", надобно изображать именно детство, а не что-либо другое, не общественные вопросы, не военные сцены, не Петра Великого и не Фауста, не Индиану и не Рудина, а дитя с его чувствами и понятиями. И люди, предъявляющие столь узкие требования, говорят о свободе творчества! Удивительно, как не ищут они в "Илиаде" -- Макбета, в Вальтере Скотте -- Диккенса, в Пушкине -- Гоголя!