Read the book: «Сталинский Военно-Морской Флот. 1922-1937 годы»

Name: Сталинский Военно-Морской Флот. 1922-1937 годы
Author: Владимир Шигин

Font::

Я знаю, что после моей смерти на мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет ее…
И.В. Сталин

Глава первая. Сталин и революционные моряки

Когда и как И.В. Сталин впервые соприкоснулся с флотом и моряками мы не знаем. Вероятнее всего, первые реальные контакты Сталина с моряками состоялись во время его революционной деятельности в Баку в 1904–1905 годах. Тогда Сталин организовывал в городе митинги, демонстрации, выпускал газеты и прокламации. В декабре 1904 года, под руководством И.В. Сталина, была проведена всеобщая стачка нефтяников Баку, организована боевая дружина РСДРП.

Любопытно, что, выступая на рабочем митинге 18 ноября 1904 года, после знаменитого царского манифеста, Сталин в своей речи, привел весьма интересное сравнение: «Корабль революции поднял паруса и понесся к свободе. Этот корабль ведет российский пролетариат». Возможно, что необычное для сугубо сухопутного человека «морское» сравнение было результатом какой-то информации о состоянии революционных дел на флоте. В то время Баку являлся главной базой Каспийской флотилии и естественно, что такой грамотный и опытный революционер как Сталин (Коба) не мог устоять от соблазна распропагандировать хотя бы несколько матросов, с тем чтобы организовать подпольные большевистские ячейки на кораблях флотилии.

Настолько успешной была эта работа, сказать однозначно сложно. Дело в том, что до революции матросы-каспийцы, в отличие от балтийцев и черноморцев, практически не испытывали никакого повседневного офицерского унижения, т. к. нравы на Каспии были почти патриархальными. Реального противника у Каспийской флотилии не было, поэтому вопросами боевой подготовки там занимались чисто формально. Офицеры, служившие на непрестижном Каспии, обычно не претендовали на карьерный рост, поэтому совершенно не «рвали жил на службе», а занимались домашними делами, семьями и дачами. Кроме этого, среди населения Баку (азербайджанцами и армянами) матросы (подавляющее большинство которых являлись славянами) считались весьма «уважаемыми людьми» со всеми вытекающими отсюда привилегиями. Хорошо известно, что во время частых плаваний кораблей флотилии в Персию и офицеры, и матросы почти открыто занимались контрабандными перевозками, которые обогащали и тех, и других. Контрабанда приносила столь солидный доход, что не только офицеры и сверхсрочники, но даже часть унтер-офицеров срочной службы имели в Баку собственные двухэтажные дома и почти всегда ночевали на берегу. В силу этого моряки Каспийской флотилии имели весьма тесные личные (и деловые) связи, прежде всего, с бакинскими торговцами и перекупщиками, а не с пролетариями с нефтяных предприятий. Соответствующим у моряков флотилии, вплоть до рядовых матросов, был и менталитет. Агитировать такой контингент за идеи всеобщего равенства и братства было делом бесполезным.

Пытался ли Сталин заниматься агитацией моряков Каспийской флотилии? Автор книги уверен, что пытался. Удалось ли ему в этом преуспеть? Ввиду отсутствия реальных выступлений матросов Каспия во время революции 1905–1906 годов, в отличие от их сотоварищей с Черноморского и Балтийского флотов, думаю, что не удалось.

Иосиф Сталин. 1917 год

В 1908 году Сталин, снова работая в Баку, организовал нападение на Бакинский арсенал, возглавил рабочие забастовки, а также создал «Штаб самообороны» для руководства боевыми дружинами революционеров- боевиков. В данном случае мы видим, что Сталин, на этот раз, занимался в Баку именно боевыми вопросами. Уже только поэтому Каспийская флотилия не могла остаться вне поле его внимания. Но опять, видимо, особого результата в агитации самодостаточных и ленивых местных матросов он не добился.

* * *

После Февральской революции 1917 года общение И.В. Сталина с матросами было уже более тесным и главное более удачным и плодотворным. Как известно, на I-м Всероссийском съезде Советов И.В. Сталин был избран членом Центрального исполнительного комитета и проводится в Бюро ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов Петрограда. В поле деятельности его оказались не только расквартированные в столице армейские части, но и находившиеся в Петрограде Гвардейский и 2-й Балтийский флотские экипажи, а также команды ремонтирующихся кораблей, в частности команда крейсера «Аврора».

В июле 1917 года И.В. Сталин принял самое активное участие в событиях вокруг 10-тысячной демонстрации матросов-кронштадцев в Петрограде, приведшей к серьезному политическому кризису в России. Как и В.И. Ленин, Сталин делал тогда все от него зависящее, чтобы предотвратить преждевременное вооруженное столкновение матросов с частями Временного правительства.

В.И. Ленин и И.В. Сталин с революционными матросами в Смольном. 1917 г.

В период последовавший за этим реакции, когда была восстановлена смертная казнь, введена военная цензура, запрещены демонстрации и арестованы многие видные большевики, Сталин занимается спасением Ленина, который был переправлен им в Разлив. Впрочем, есть версия (не поддержанная большинством историков), что на самом деле Ленин, не без помощи Сталина, был переправлен в Кронштадт и укрывался именно там.

При этом именно Сталин, после ухода Ленина в подполье, остался главным связующим звеном между ним и ЦК с Кронштадтом.

После провозглашения курса на вооруженное восстания, И.В. Сталин был избран в состав Центрального Комитета и являлся фактическим руководителем партии с начала июля до начала сентября 1917 года. Именно под его руководством происходила стремительная большевизация балтийских матросов и их руководящего органа Центробалта. В августе 1917 года во время мятежа генерала Корнилова именно Сталин координировал деятельность матросских отрядов, отправленных на подавление этого мятежа.

В том, что к октябрю 1917 года балтийские матросы практически полностью находились на большевистских позициях, что позволяло использовать их, в случае восстания, как ударную силу, есть серьезная заслуга Сталина.

16 октября 1917 года И.В. Сталин возглавил партийный центр по руководству вооруженным восстанием, т. к. имел опыт организации боевых отрядов в Баку. Именно Сталин занимался вопросами координации действий прибывающих в Петроград матросских отрядов из Кронштадта, а также расстановкой в Неве прибывающих революционных кораблей.

И. Сталин, В. Ленин, М. Калинин

Помощник И.В. Сталина по наркомнацу С.С. Пестковский впоследствии вспоминал: «Сталин стал заместителем Ленина по руководству боевыми действиями. Он вел наблюдение за военными операциями на Дону, на Украине и в других местах России. Ленин не мог обходиться без Сталина ни одного дня. Вероятно, с этой целью наш кабинет в Смольном находился «под боком» у Ленина. В течение дня он вызывал Сталина по телефону бесконечное число раз или же являлся в наш кабинет и уводил его с собой…» Имеется свидетельство, что, уставая, Сталин предпочитал отдыхать в кабинете, занимаемым матросом С.С. Цыганковым, или же у коменданта Смольного матроса П.Д. Малькова.

Выступая на заседании ЦК 16 октября 1917 года И.В. Сталин заявил: «Флот уже восстал, поскольку пошел против Керенского». В ночь на 28 октября 1917 года, вместе с В.И. Лениным, И.В. Сталин прибывает в штаб Петроградского военного округа, где они, вместе с военным специалистами, разрабатывают оперативный план разгрома идущих к Петрограду войск Керенского – Краснова. При этом, как известно, решающую роль в распропагандировании казачьих частей генерала Краснова сыграли именно матросские отряды, во главе с матросом-большевиком П.Е. Дыбенко.

Станислав Станиславович Пестковский

* * *

В феврале 1918 года декретом Совнаркома весь морской и речной торговый флот был национализирован. Тогда же был учрежден отдел водных сообщений. В феврале-мае 1918 года на Балтике была осуществлена уникальная операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Гельсингфорса в Кронштадт.

Дело в том, что согласно подписанному 3 марта 1918 года Брестскому миру, русские корабли должны были покинуть финляндские порты, причем предусматривалось, что до тех пор, пока лед не позволяет осуществить переход, на кораблях должны были оставаться лишь «незначительные команды», которые легко могли быть нейтрализованы немцами. Чтобы спасти корабли от захвата их немцами было решено их срочно перебазировать из Гельсингфорса и Ревеля в Кронштадт. При этом, если часть советского руководства, во главе с Л.Д. Троцким фактически согласилось на передачу немцам Балтийского флота, то командование Балтфлота, офицеры и матросы не желали отдавать свои корабли вчерашнему врагу. Их поддерживала и наиболее патриотически настроенные руководители партии большевиков, в том числе и Сталин.

Переход кораблей был осуществлен в тяжелых ледовых условиях. Операцией руководил начальник Морских сил Балтийского моря А.М. Щастный. В результате операции были спасены от захвата и перебазированы 236 кораблей и судов, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок. Впоследствии именно эти корабли послужили основой для возрождения военно-морского флота СССР.

В книге М.Я. Сорокин и А.Я. Лурье «Ермак» ведет корабли» приводится малоизвестный факт приезда И.В. Сталина в Гельсингфорс в момент подготовки перехода кораблей оттуда в Кронштадт. В Гельсингфорсе Сталин встретился с руководителями флота, в т. ч. и с начальником Морских Сил Балтийского моря А.М. Щастным, а также выступил на собрании матросов- большевиков.

Следует отметить, что Сталин в то время занимал пост народного комиссара по делам национальностей и вопросы спасения Балтийского флота были вне его компетенции. Несмотря на это, он, по собственной инициативе, отправился в Гельсингфорс, чтобы поддержать моряков. Данный факт говорит не только о четком понимании уже тогда Сталиным места и роли флота в системе обороны государства, но и о его понимании, что флот, помимо всего является еще и мощным оружием внешней политики.

Разумеется, говорить о том, что приезд, общение и выступление Сталина перед моряками явились определяющими для успешного проведения перебазирования Балтийского флота было бы большим преувеличением. Но сам факт участия Сталина в подготовке данной уникальной стратегической операции весьма примечателен. Что касается Ледового перехода, то он, несмотря на все трудности, был успешно осуществлен. А Сталин получил некоторый опыт участия (пусть и опосредованного) в серьезной и масштабной операции ВМФ.

* * *

Неоднократно приходилось сталкиваться Сталину с моряками и во время Гражданской войны. Так 6 июня 1918 года И.В. Сталин, в сопровождении 400 матросов и красногвардейцев, прибыл в Царицын, где взял на себя все властные полномочия.

В Царицыне Сталин, помимо прочих дел, занимается отправкой в Москву и Петроград эшелонов с хлебов, которые сопровождали именно балтийские матросы. Занимался он и организацией отряда вооруженных речных судов.

Именно Сталин возглавлял оборону Царицына от наступления белых в июле- сентябре и в сентябре-октябре 1918 года.

Помимо моряков Волжской флотилии, контролировавших Волгу от Царицына до Астрахани, большую помощь войскам, защищавшим Царицын, оказали укомплектованные матросами бронепоезда. В переломный момент обороны города матросские бронепоезда нанесли решающий удар по противнику и обратили его вспять.

Из донесения К.Е. Ворошилова И.В. Сталину: «Противник рано утром повел сильное наступление на разъезд Басаргино, но нашей пехотой и бронепоездами был сбит. Нами были заняты господствующие высоты, но командный состав не распорядился задержаться на высотах и начал преследовать отступающего врага. Противник, оправившись, пошел в контратаку, сбил нашу цепь, и все побежало… Броневые поезда работают самоотверженно и исключительно стойко. Если положение восстановится, то исключительно благодаря бронепоездам. Я напрягаю все силы и принимаю меры спасти положение».

Ф.Ф. Раскольников (в 1918 году – заместитель наркома по морским делам), который был очевидцем деятельности Сталина в Царицыне, в своих воспоминаниях подчеркивал, что И.В. Сталин блестяще и глубоко разбирался в сложной обстановке не только вокруг Царицына, но и на всем Северном Кавказе: «Я был поражен, когда оказалось, что Сталин знает все: и перипетии новороссийской борьбы между сторонниками и противниками потопления флота, и сопротивление руководителей Черноморско-Кубанской республики, и категорические приказы московского центра».

При этом, во время своего нахождения в Царицыне. Сталин конфликтовал с руководителями Волжской флотилии на почве влияния на них Л.Д. Троцкого, в частности – с преданным Троцкому начальником штаба флотилии П.И. Смирновым. Сталин не ограничился лишь вопросами обороны Царицына. Он принимал реальны меры к наращиванию военно-морских сил на Каспийском море.

Письмо И.В. Сталина В.И. Линину о посылке миноносцев на Волгу. 1918

При этом, в том же 1918 году Сталин принимает все меры к наращиванию военно-морских сил на Каспийском море. Телеграмма Сталина в наркомат по военным делам от 18 августа 1918 года: «Необходимо в срочном порядке выслать в распоряжение Военного Совета две подводные лодки для нужд охраны Каспийского моря и, прежде всего, для обеспечения нашего влияния в Баку, Астрахани, Туркестане. Председатель Военного Совета Северо-Кавказского округа Сталин».

А чтобы вопрос решался быстрее, подключил к его решению и В.И. Ленина. 31 августа 1918 года он пишет Ленину: «Дорогой товарищ Ленин! Идет борьба за юг и Каспий. Для оставления за собою всего этого района (а его можно оставить за собой!) необходимо иметь несколько миноносцев лёгкого типа и штуки две подводных лодок… Баку, Туркестан, Северный Кавказ будут (безусловно!) нашими, если немедля будут удовлетворены требования».

Ленин сразу же проникся важностью поднятого Сталиным вопроса и распорядился отправить на Каспий две подлодки, причем дважды (28 и 29 августа) запрашивал командующего Морскими силами республики В. М. Альтфатера, что сделано для отправки лодок, и категорически требовал ускорить их отправку, «ибо дело с посылкой подводок не терпит отлагательства ни на минуту».

6 сентября В.И. Ленин, опять же с подачи Сталина, настоятельно потребовал от наркома по морским делам отправить на Каспий «несколько миноносцев легкого типа и штуки две подводных лодок».

Вскоре на Волгу из состава Балтийского флота были посланы три миноносца: «Прочный», «Прыткий» и «Ретивый».

* * *

Во время своего пребывания В Царицыне, Сталин имел некоторое отношение к уничтожению Черноморского флота.

К лету 1918 года в Причерноморье сложилась с критическая военно-политическая ситуацию. Германская армия, вопреки параграфам Брестского мира, продолжила продвижение вглубь России, заняв Крым и Севастополь. Во избежание захвата флота, часть кораблей Черноморского флота покинула Севастополь и перешла в Новороссийск, который был совершенно не приспособлен для долго пребывания целой эскадры. Более того, дальше кораблям Черноморского флота идти было просто уже некуда. Немцы потребовали возвращения ушедших кораблей, грозя разрывом Брестского мира и оккупацией новый регионов России.

Тем временем, и так непростую военно-политическую ситуацию в Северном Причерноморье еще больше осложнила авантюра руководителей Советской Кубано-Черноморской республики (созданной в мае 1918 года, после установления Советской власти на Северном Кавказе и Дону). Возомнив себя освободителями России, они организовали 8-10 июня совершенно неподготовленную десантную операцию в районе Таганрога, направив для этого несколько кораблей Черноморского флота и матросов-анархистов. Совместно с войсками Батайского фронта десант должен был освободить от немцев Ростов, что нарушало только что с таким трудом заключенный Брестский мирный договор.

Находившийся в Царицыне Сталин, как представитель центра, пытался отменить десант, но не смог… И десант на Таганрог состоялся. Поначалу все шло хорошо, но немцы, для которых десант оказался совершенно неожиданным, быстро подтянули крупные силы из Екатеринослава и Мелитополя и затем полностью уничтожили десант, положив на азовских пляжах около шести тысяч матросов. Произошла настоящая катастрофа. Более того, фактически во многом именно высадка этого совершенно ненужного десанта и явилась прологом скорой трагедии Черноморского флота. После Таганрогского десанта немцы стали намного белее жестки в определении судьбы собравшихся в Новороссийске кораблей.

При этом И.В. Сталин внешне фактически отстранился от решения вопроса по судьбе Черноморского флота. Он отказался выезжать в Новороссийск для организации затопления флота. За это его впоследствии критиковал один их эмиссаров центра в Новороссийске Ф.Ф. Раскольников: «Сталин был не в курсе нашего решения по Черноморскому флоту…»

Отказавшись от личного участия в судьбе Черноморского флота, Сталин переложил эту задачу на следовавшего тогда через Царицын наркома А.Г. Шляпникова, назначенного руководителем продовольственного дела на Юге. Видимо, немалую роль в этом решении сыграло то, что И.В. Сталин лучше А.Г. Шляпникова представлял, как техническую, так и нравственную сложность выполнения приказа Москвы. Однако И Шляпников также доехал только до Екатеринодара, отказавшись ехать в Новороссийск. Туда отправился лишь верный троцкист Ф.Ф. Раскольников.

Между тем в телеграммах И.В. Сталину нарастала и обеспокоенность Москвы по последствиям Таганрогского десанта. В них говорилось о необходимости строгого соблюдения Брестского договора, о затоплении флота без малейшего промедления кораблей Черноморского флота и о категорическом недопущении нападений на занятые немцами территории. Так, Г.В. Чичерин телеграфировал И.В. Сталину о том, что «в центре всей дипломатической акции Германии относительно нас стоит вопрос о флоте… Обещание нами дано. Неисполнение было бы крахом всей нашей политики». Сталин с Орджоникидзе, связавшись со штабом войск Кубано-Черноморской республики и их главнокомандующим К.И. Калниным, заверили Москву, что «налаживающееся перемирие не будет сорвано (армией), также, как и флотом». В данном случае Сталин откровенно тянул время. По-видимому, Сталин не желал быть палачом Черноморского флота, рассчитывая, что флот удастся спасти, затягивая время на переговоры с немцами.

Но 11 июня немцы, предъявив ультиматум о возвращении Черноморского флота в Севастополь до 14 июня, а также о затоплении Азовской флотилии, начали высадку своего десанта на Таманский полуостров в готовности в любой момент прорваться к Новороссийску.

18 июня 1918 года В.И. Ленин подписал секретную директиву: «Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно. Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)».

В отправленной вдогонку второй телеграмме он писал: «Ввиду явных намерений Германии захватить суда Черноморского флота, находящиеся в Новороссийске, и невозможности обеспечить Новороссийск с сухого пути или перевода в другой порт, Совет Народных Комиссаров, по представлению Высшего военного Совета, приказывает вам с получением сего уничтожить все суда Черноморского флота и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске. Ленин».

После получения приказа об уничтожении флота, на стоящих в Новороссийске кораблях начались разногласия, в результате чего часть кораблей ушла сдаваться немцам в Севастополь, а остальные были затоплены в Цемесской бухте.

Поведение Сталина в вопросе уничтожения Черноморского флота, можно объяснить его искреннем желанием сохранить корабли, так и нежеланием связывать свое имя с таким позорным делом, как уничтожение собственного флота.

* * *

После возвращения в Москву, в марте 1919 года И.В. Сталин был утвержден членом Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б), а также стал наркомом Государственного контроля.

17 мая ЦК партии, в связи с наступлением Юденича и угрозой Петрограду, направил Сталина на Петроградский фронт в качестве чрезвычайного уполномоченного.

Прибыв в Петроград И.В. Сталин провел совещание с Главкомом, командующим Западным фронтом, командующим 7-й армией и командованием Балтийским флотом о положении на фронте. В этот же день началась мобилизация. За двадцать дней на мобилизационные пункты явилось 24 тысячи человек. Среди них было немало бывших матросов.

20 мая И.В. Сталин выехал из Петрограда в Старую Руссу, в штаб Западного фронта. Тогда же он принял определенные меры для усиления боеготовности Балтийского флота. С этого дня ремонт судов Балтийского флота стал производиться в режиме круглосуточной работы. Занимался Сталин и вопросами укрепления взаимодействия сухопутных и морских сил с авиацией, формированию новых матросских отрядов и отправкой их на сухопутный фронт.

25 мая И.В. Сталин прибывал в Кронштадте, где ознакомился с состоянием Балтийского флота.

Военная ситуация под Петроградом к этому времени была сложная. Армия генерала Юденича быстро продвигалась к городу. В частях Красной армии все чаще происходили мятежи, процветало дезертирство. Наиболее стойкими являлись матросские отряды, но одни они остановить белых были бессильны. А 13 июня произошла настоящая катастрофа – на фортах Красная горка, Серая лошадь и Обручев начался мятеж против Советской власти. В тот же день все три форта были захвачены мятежниками, которые вышли на связь с Юденичем и командованием английской эскадры в Балтийском море, прося у них помощи.

Ситуация на фронте сразу же резко обострилась, ведь Красная Горка находилась совсем рядом с передовыми позициями. Кроме этого форт сразу же начал обстрел Кронштадта и стоящих там на внутреннем рейде кораблей. Проблему с фортами надо было решать в предельно короткие сроки, иначе мог окончательно рухнуть весь фронт.

Операцию по захвату Красной горки Сталин взял в свои руки. Первым делом он отдал приказ о выводе на внешний рейд кораблей Балтийского флота для обстрела форта Красная Горка и сформировал в Ораниенбауме береговую группу войск для наступления на Красную Горку с суши.

И.В. Сталин обсуждает план подавления мятежа форта Красная Горка. 1919 г.

По инициативе Сталина, Реввоенсовет Балтийского флота предъявил гарнизону Красной Горки ультиматум: «Вас обманули прислужники генералов и помещиков, заставляют вас стрелять по рабочим и матросам Кронштадта. Вы должны теперь понять, что вы бессильны, сдавайтесь, пока не поздно, иначе вам не будет прощения. Если вы сдадитесь, вы будете прощены, если нет, то уничтожены.»

14 июня И.В. Сталин прибыл в Ораниенбаум, где провел совещание с представителями морского и сухопутного командования, командирами и комиссарами частей береговой группы о плане атаки Красной Горки.

На следующий день он выехал в район боевых действий для непосредственного руководства операцией по захвату Красной Горки.

В течении следующего дня линкоры «Петропавловск», «Андрей Первозванный» и кронштадтский форт Реф вели артиллерийский обстрел Красной Горки и Серой Лошади. Одновременно гидросамолеты сбрасывали на мятежников бомбы и листовки. Утром следующего дня береговая группа войск, основу которой составляли отряды кронштадтских матросов, поддерживаемая бронепоездами и бронемашинами, перешла в решительное наступление. Непосредственную поддержку наступавшим оказывал эсминец «Гайдамак». В ночь с 15 на 16 июня отряды береговой группы войск овладели Красной Горкой. Это предрешило падение в тот же день и форта Серая Лошадь. В результате контрреволюционный мятеж был ликвидирован в считанные дни.

Из телеграммы И.В. Сталина В.И. Ленину о ликвидации мятежа на фортах Красная Горка и Серая Лошадь: «…Быстрое взятие Горки объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных. Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом. Сталин».

Текст телеграммы довольно самоуверенный и где-то даже хвастливый. Гораздо важно другое – поставленную ему задачу, Сталин выполнил блестяще. Пока белые оценивали информацию о перешедших на их сторону береговых фортах, до которых им оставалось всего несколько верст, Сталин сумел молниеносно изменить ситуацию. Поэтому, когда Юденич все же решился начать наступление на помощь восставшим фортам, было уже поздно – большевики снова взяли там власть в свои руки. При этом, несмотря на явную эйфорию от одержанной победы, Сталин не потерял чувство реальности. Уже в следующей своей телеграмме Ленину он пишет: «Вслед за Красной Горкой ликвидирована Серая Лошадь, идет быстрый ремонт всех фортов и крепостей».

16 июня Сталин прибыл на только что занятый форт Красная Горка, где выступил на митинге матросов Балтийского флота.

Возвращение приморских фортов стало переломным моментом всей битвы за красный Петроград.

22 июня 1919 года И.В. Сталин проинформировал В.И. Ленина о начавшемся наступлении частей Красной Армии на Петроградском фронте: «Перелом в наших частях начался. За неделю не было ни одного случая частичных или групповых перебежек. Дезертиры возвращаются тысячами. Перебежки из лагеря противника в наш лагерь участились. За неделю к нам перебежало человек 400, большинство с оружием. Вчера днем началось наше наступление. Хотя обещанное подкрепление ещё не получено, стоять дальше на той же линии, на которой мы остановились, нельзя было – слишком близко до Питера. Пока что наступление идет успешно, белые бегут, нами сегодня занята линия Керново – Воронино – Слепино – Касково. Нами взяты пленные, два или больше орудий, автоматы, патроны. Неприятельские суда не появляются, видимо боятся «Красной Горки», которая теперь вполне наша…»

При этом в наступавших красных частях, передовые части почти полностью состояли из матросов-балтийцев.

28 июня И.В. Сталин послал приветствие 1-й стрелковой дивизии (укомплектованной матросами) и морякам Онежской флотилии и Балтфлота, овладевшими важной военной базой белофиннов у границ Финляндии – Видлицей. Захватив на восточном берегу Ладожского озера белофинский плацдарм, Красная Армия захватила большие склады боеприпасов, снаряжения, продовольствия и обмундирования, только что полученного финнами от англичан.

2 июля 1919 года, полностью выполнив поставленную ему задачу, И.В. Сталин покинул Петроград.

В газете «Правде» 8 июля 1919 года Сталин написал: «Еще более отрадно, что балтийские матросы вновь нашли себя, оживив в своих подвигах лучшие традиции русского революционного флота. Без этих условий Петроград не был бы огражден от самых опасных неожиданностей со стороны моря. Наиболее типичным для характеристики возрождения нашего флота является разыгравшийся в июне месяце неравный бой двух наших миноносцев с четырьмя миноносцами и тремя подводными лодками противника, из которого наши миноносцы, благодаря самоотверженности матросов и умелому руководству начальника действующего отряда, вышли победителями, потопив неприятельскую подводную лодку».

Вскоре И.В. Сталин получил назначение на Западный фронт и больше до конца Гражданской войны напрямую с флотскими делами и моряками уже не пересекался, хотя так или иначе, с моряками пересекался. Так 7 марта 1920 года из Харькова Сталин отдает следующее распоряжение: «В виду необходимости срочного укомплектования морских сил Черного и Азовского морей приказываю: откомандировать в распоряжение Командующего Морскими силами Югзапфронта всех, без исключения моряков, состоящих как в сухопутных частях, так и в штабах управлениях и учреждениях, за исключением бронечастей; выделение моряков из последних произвести по согласовании этого вопроса Административного Управления Штаба фронта с подлежащим начальствующим над бронечастями лицами… К откомандированию военморов приступить немедленно по получении сего приказа и закончить его не позже 10 марта сего года… Член реввоенсовета Югзападного фронта И. Сталин».

В целом, в первый период своей жизни и военно-политической деятельности Сталин получил неплохое представление о революционных матросах, о повседневных флотских делах, а кроме этого даже определенный опыт в руководстве боевыми делами флота. Для человека сугубо сухопутного и не собиравшегося становиться профессиональным военным, данные знания были весьма серьезными. Безусловно, что они очень пригодятся Сталину в будущем.

Глава вторая. Первое погружение во флотские проблемы

После окончания Гражданской войны советский флот представлял собой жалкое зрелище. На Балтике корабли были не боеспособны: механизмы и орудия изношены, корпуса проржавлены, некомплект матросов и, в особенности, командных кадров был катастрофический. Не было ни топлива, ни боезапаса. На Черном море боеспособных современных кораблей не осталось совсем – часть была затоплена под Новороссийском, другая в 1920 году уведена белогвардейцами в Бизерту или затоплена в бухтах Севастополя при уходе. Пустынно было и на Севере и Дальнем Востоке. Не в лучшем положении пребывала береговая оборона и морская авиация Советской России.

Согласно декрету Совнаркома от 10 января 1920 года, водный транспорт был подчинен наркому путей сообщения. В октябре 1920 года была создана Особая комиссия, которая проверив реальное состояние РККФ пришла к заключению, что «флот нуждается не в частичных исправлениях, а в полной реформе». Фактически Особая комиссия констатировала отсутствие боеспособного флота, как такового.

23 октября 1920 года Совет Труда и Обороны издал специальное постановление о первоочередном восстановлении Балтийского флота, на котором после Гражданской войны сохранился хоть какой-то корабельный состав и имелась судостроительная база. В феврале 1921 года Революционному Военному Совету был представлен разработанный Штабом Морских Сил проект «Декрета о воссоздании морской силы РСФСР», в котором намечались меры по возрождению Северной, Владивостокской, Тихоокеанской и Амурской военных флотилий. Однако недостаток средств не позволял провести работы по реальному восстановлению флота.

Поэтому военное руководство страны приняло решение восстановить, прежде всего, линкоры типа «Севастополь», эсминцы типа «Новик» и подводные лодки типа «Барс», не требовавшие больших материальных затрат.

При этом, с окончанием Гражданской войны, нарком по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета РСФСР Л.Д. Троцкий потерял интерес к делам своего ведомства, предпочитая заниматься вопросами «большой политики» и готовиться к борьбе за первенство в партии. Невнимание к вопросам флота напомнили о себе очень быстро и очень громко.

Уже в марте 1921 года гарнизон крепости Кронштадт, команды базировавшихся там кораблей Балтийского флота и жители города решительно выступили против диктатуры большевиков и проводимой ими политики «военного коммунизма». Событиям в Кронштадте предшествовали серьезные внутренние проблемы Советской Республики, прежде всего, продразверстка и развал промышленности, а также политические разногласия в самой большевистской партии. После появления слухов о намерении большевиков подавить восстание силовым путем в крепости был создан Временный революционный комитет (ВРК), взявший всю полноту власти в городе. Восстание в Кронштадте приветствовали русские эмигранты, готовившиеся поддержать антибольшевистские действия матросов.

7 марта, после требования властей о «немедленной и безоговорочной капитуляции» восставших, части Красной армии пошли на штурм острова, закончившийся неудачей. После этого группировка была усилена новыми частями. В результате второго штурма большевистским войскам удалось, несмотря на большие потери, взять крепость, после чего в Кронштадте начались массовые репрессии и с матросской вольницей было покончено навсегда.

Заметим, что в начале кронштадтских событий, на Х-м съезде РКП(б) между В.И. Лениным, Л.Д. Троцким с одной стороны, и И.В. Сталиным с другой, возникли серьезные разногласия в стратегии отношения к Кронштадтскому мятежу. Если Троцкий однозначно стоял за скорейшее вооруженное беспощадное подавление мятежа, да и Ленин так же склонялся к силовому варианту, то Сталин, наоборот, отстаивал мирный вариант. Он полагал, что с матросами можно и нужно договариваться, тем более что самое основное требование матросов – отмена продразверстки продналогом и так уже стояла на повестке дня. В качестве главного переговорщика Сталин предлагал свою кандидатуру. План Сталина был, однако отвергнут и руководство РКП(б) приняло решение подавить мятеж силой.

О позиции Сталина по мирному решению «кронштадтского вопроса» практически ничего никогда не писалось. В советское время об этом молчали, чтобы не давать лишний повод для сплетен относительно противостояния Сталина Ленину, в постсоветские время историки помалкивали уже по другой причине – поведение Сталина в марте 1921 года никак не вязалось с его стереотипом палача и душегуба.

На том же X-м съезде РКП(б), проходившем в марте 1921 года, в связи с Кронштадтским мятежом балтийских матросов, было обращено особое внимание и на состояние дел в РККФ. По предложению В.И. Ленина было принято специальное постановление съезда по этому вопросу: «Съезд считает необходимым, в соответствии с общим положением и материальными ресурсами Советской республики, принять меры к возрождению и укреплению Красного военного Флота. С этой целью необходимо:

а) Работу по организации Красного Флота производить в программном порядке, ввести единство плана в область снабжения флота техническими материалами, топливом и пр.

б) Укомплектование личного состава флота производить призывными возрастами преимущественно из фабрично-заводских рабочих, всемерно улучшив постановку учебного дела.

в) Укрепить флот политработниками, прежде всего, из числа моряков- коммунистов, работающих ныне в других областях.

г) Центральному Комитету партии принять меры к тому, чтобы РВСР и ПУР провели в центральных военных органах Республики изменения, способные действительно обеспечить интересы Красного военного Флота».

В апреле 1921 года ЦК ВКП(б) принял постановление о возвращении на флот всех моряков-большевиков, работавших в советских учреждениях и народном хозяйстве. В 1922–1923 годах была проведена реорганизация Военно-морского училища, созданы Высшие специальные курсы командного состава флота, открылось Военно-морское политическое училище, начались производиться наборы в Военно-морскую академию. Летом 1922 года из Военно-морского училища были выделены кораблестроительный, механический и электротехнический отделы и образовано Морское инженерное училище. В этом же году Военно-морское гидрографическое училище стало готовить кадры специалистов-гидрографов. На флоте приступили к работе двухгодичные общеобразовательные курсы, Военно-морское подготовительное училище, которые давали общеобразовательную подготовку личному составу флота. Для подготовки морских специалистов были открыты учебные классы электриков, мотористов, машинистов, кочегаров, минеров, комендоров, рулевых и сигнальщиков. Однако некомплект комсостава достигал на некоторых кораблях 80 % и преодолеть его быстро было невозможно.

Иосиф Сталин 1922 г.

С ноября 1921 по апрель 1924 года командующий Морскими Силами Республики, и с апреля по декабрь 1924 года начальником Морских Сил СССР являлся Э.С. Панцержанский. Это был достаточно опытный и грамотный специалист. Панцержанского закончил Политехническом институт, Морской кадетский корпус и офицерские штурманские классы. Всю Первую мировую войну он провоевал на боевых кораблях, был ранен. С 1918 года в РККФ, был избран матросами начальником Шхерного отряда Балтийского моря, затем успешно командовал Онежской военной флотилией, проведя несколько удачных операций против белогвардейцев и белофиннов. Затем последовательно являлся начальником обороны Кольского залива, начальником Морских Сил Каспийского моря, начальником Морских Сил Черного моря и помощником командующего войсками Украины и Крыма по морской части. Уровень военно-морского образования, боевой опыт и служебная вертикаль Э.С. Панцержанского вполне соответствовали его должности.

31 декабря 1921 года Политбюро ЦК РКП(б) заслушало доклад Особой комиссии (председатель В.А. Антонов-Овсеенко, члены В.И. Зоф, Н.П. Комаров, С.А. Мессинг, И.С. Уншлихт, А.Б. Халатов), всесторонне обследовавшей состояние и обеспечение Морских Сил Балтийского моря, Кронштадта и Шлиссельбурга. Сталин участвовал в данном мероприятии как членом Реввоенсовета РСФСР. Политбюро поручило Реввоенсовету обратить внимание на усиление Морских Сил Балтийского моря и крепости в военном и политическом отношении, направить партийно-комсомольские пополнения, улучшить материально-техническое и продовольственное обеспечение. Для решения этих вопросов из представителей различных ведомств была образована Особая правительственная комиссия во главе с Антоновым- Овсеенко, которая в январе 1922 года выехала в Петроград. Доклад комиссии был заслушан на Политбюро ЦК РКП(б), которое поставило конкретные задачи ряду ведомств. О том, имел ли какие-то конкретные поручения И.В. Сталин информация отсутствует.

Эдуард Самуилович Панцержанский

3 января 1922 года в Москве состоялось совещание начальников политических управлений и отделов флота, в работе которого приняли участие и моряки – делегаты IX Всероссийского съезда Советов. Совещание обсудило положение РККФ и приняло постановления по ряду вопросов, в том числе о созыве Всероссийского совещания моряков-коммунистов и его повестке дня. С 1 по 4 апреля 1922 года в Москве состоялось Первое Всероссийское совещание военных моряков-коммунистов. Среди делегатов были все старшие флотские военачальники и партработники. 4 апреля на заседании присутствовал и всего лишь день назад избранный в Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б), а также Генеральным секретарем ЦК РКП(б) И.В. Сталин.

На совещании были заслушаны доклад В.И. Зофа «Строительство Красного военного Флота РСФСР» и другие доклады и информационные сообщения. Участники совещания наметили пути реализации решений Х съезда РКП(б) и IX Всероссийского съезда Советов по возрождению флота. Что касается Сталина, то он на совещании не выступал, а только слушал других. По- видимому, присутствие Сталина на совещании моряков-коммунистов было вызвано его желанием ближе познакомиться с реальным состоянием дел в РККФ.

В 1922 году в Кронштадт была направлена «Особая правительственная комиссия, для выяснения и разработки мероприятий по улучшению состояния Балтийского флота и Кронштадтской крепости» в составе В.А. Антонова- Овсеенко, С.А. Мессинга и В. Комарова. Ее предложения одобрены на заседании Правительства 22 октября 1922 года. Комиссия предлагала повысить жалованье служащих в Кронштадте на 10 %, и еще на 10 % за счет «поясного повышения», ввести 25 % надбавку за плавание и для гарнизонов островных фортов, ввести 25 % надбавку за службу более одного года, а также 10 % надбавку за службу на тральщиках и подводных лодках. Таким образом, общая сумма надбавок могла дойти до 80 % основного оклада.

Участники совещания командующих военными округами. 1922 г. первый ряд: Оськин, Корк, Петин, Егоров, Фрунзе, каменев, Ворошилов, Лебедев, Иорданский, Якир, Петровский, Тухачевский.

В октябре 1922 года на V-м Всероссийском съезде комсомола было принято и знаменитое постановление о шефстве над флотом. После этого на флот было отправлено почти 90 тысяч молодых, энергичных и идейно преданных большевистской власти комсомольцев. С их приходом удалось оздоровить политическую и моральную обстановку в еще недавно бунтовавшем РККФ.

Вскоре после Кронштадтского мятежа была проведена и реорганизация РККФ. Была упразднена должность командующего Морскими Силами, расформирован Штаб всех Морских Сил и Морской генеральный штаб, одновременно образован Морской штаб Республики. В ноябре 1923 года сессия ЦИК утвердила положение о народном комиссариате по военным и морским делам, во главе которого остался Л.Д. Троцкий.

Для непосредственного управления флотом в наркомате по военным и морским делам было сформировано Управление Военно-Морских Сил. Таким образом, Военно-Морские Силы были сведены до уровня одного из управлений военного наркомата. Так государство констатировало реальное место РККФ в обороне государства. Таким образом, флот попадал в полную зависимость от руководства РККА, что негативно повлияло на его дальнейшее развитие. Теперь вопросы оперативного использования сил флота стали прерогативой командующих войсками приморских военных округов.

Определенная работа по восстановлению портов и судостроительной промышленности позволила уже в 1922 году приступить к ремонту нескольких кораблей и судов и формированию из них хотя и весьма небольших, но все же более-менее боеспособных соединений.

Что касается военного судостроения, то его масштабы до середины 20-х годов так же были также ничтожны. Никаких новых кораблей не строили вообще, а пытались достраивать, то что было заложено еще до революции, но и на это денег не хватало. Так в конце 1920 года в Николаеве была достроена бывшая уже в большой степени готовности подводная лодка АГ-23, в 1923 году там же был достроен почти готовый эсминец «Незаможник», а еще два года спустя эсминец «Петровский».

К 1924 году Балтийский флот имел два восстановленных линейных корабля, один крейсер, восемь эсминцев и девять подводных лодок. В состав Черноморского флота к этому времени были введены старый крейсер, два эскадренных миноносца, две подводные лодки и несколько мелких кораблей. Понемногу восстанавливались также флотилии на Каспийском море и на Амуре. Показателем темпов восстановления флота явился весьма слабый рост его общего водоизмещения, составившего в 1923 году – 82, в 1924 году – 90, в 1925 году – 116, в 1926 году – 139 тыс. тонн. Учитывая, наличие пяти изолированных морских театров, темпы восстановления флота следует признать неудовлетворительными.

Что касается Сталина, то он напрямую вопросами РККФ в то время не занимался. Однако, будучи человеком государственным, безусловно, в общих чертах был в курсе событий.

* * *

Крайне сложной была ситуация и в отечественном торговом флоте. Так, после окончания Гражданской войны, от торгового флота на Черном море и на Дальнем Востоке осталось всего 5 % судов. Немногом лучшее положение было и на Балтике. Поэтому уже в 1920 году руководство п РКП (б) впервые публично озадачилось проблемами торгового флота, вернее проблемами состояния внешней торговли. Так на собрании актива Московской парторганизации 6 декабря 1920 года В.И. Ленин сказал коротко: «Мы вывозить можем, но мы не имеем флота». На X съезде РКП(б) Ленин снова посетовал на наличие данной проблемы: «Для сношения с Европой надо иметь флот, этого у нас нет». Разумеется, что присутствовавший на съезде И.В. Сталин не мог не слышать данной реплики вождя и не отметить данный факт в своей памяти. Причины для озабоченности были – остатки былого торгового флота в 1921 году смогли перевезти всего 3,6 % (нескольким более 350 тыс. тонн) всех внешнеторговых грузов.

16 октября 1920 года постановлением Совета Труда и Обороны, с участием И.В. Сталина, ремонт торговых судов был объявлен одной из важнейших задач Республики и включены в программу ударных работ наркомата путей сообщения. Этим же постановлением предусматривалось обеспечение управления водного транспорта топливом и всеми необходимыми материалами.

24 марта 1921 году В.И. Ленин подписал постановление Совнаркома «О государственном судостроении», где определялся порядок организации и развития судостроения как единой отрасли. Отныне все государственное судостроение было сосредоточено в ведении ВСНХ. Однако в реальности выполнить постановление в экономических условиях 1921 года было невозможно. Мелкая судостроительная деятельность, которая едва тлела, была возложена на организацию «Судотрест». В 1922 году ежегодный выпуск продукции судостроительными заводами составлял всего 8 % от масштабов российского судостроения 1913 года. В выступлении на 9-м Всероссийском съезде Советов 23 декабря 1921 года В.И. Ленин объявил водный транспорт – «материальным орудием связи с заграницей».

В январе 1922 года декретом Совнаркома водный транспорт был переведен на хозрасчет. В январе 1923 года постановлением Совета Труда и Обороны, с участием И.В. Сталина, были организованы правления государственных речных пароходств – Волжское (Нижний Новгород), северо-западное (Петроград), Северное (Архангельск). В июне 1923 года декретом ВЦИК и Совнаркома был учрежден российский регистр, переименованный год спустя в регистр СССР. В том же 1924 году были учреждены и флаги торгового флота. В июне 1922 года Совет Труда и Обороны республики учредил в системе наркомата путей сообщения государственные пароходства Балтийское, Северное, Черноморско-Азовское и Каспийское. Общее руководство их деятельностью возложил на Центральное правление Госторгфлота. Хотя доля внешнеторговых перевозок все еще не превышала от 6 % от уровня 1913 года. Отметим, что именно вскоре после выдвижения И.В. Сталина (наряду с Л.Д. Троцким, Г.Е. Зиновьевым и Л.Б. Каменевым) на первые позиции в стране и в партии, в ноябре 1924 года Совет Труда и Обороны выдал «Судтресту» первый заказ на постройку четырех лесовозов, двух рефрижераторов и одного танкера. Характерен выбор типов судов: СССР была нужна валюта для закупки станков. Именно поэтому в первую очередь требовались суда для вывоза на внешний рынок лесоматериалов, нефти, мясомолочных продуктов. В том же 1924 году И.В, Сталин отправил известного академика-кораблестроителя А.Н. Крылова закупать серию пароходов-лесовозов в Норвегии и Франции.

В январе 1925 года на Балтийском заводе в Ленинграде были заложены лесовозы типа «Товарищ Красин» – предельно простые по конструкции пароходы грузоподъемностью в 3500 тонн.

14 августа 1925 года Совет Труда и Обороны утвердил пятилетнюю программу морского торгового судостроения, предусматривающую постройку 193 единиц судов различного водоизмещения и назначения.

Вскоре после начала строительства первых с лесовозов началась серийная постройка на Северной верфи Ленинграда рефрижераторных грузопассажирских судов типа «Ян Рудзутак» водоизмещением по 5500 тонн. А на заводах в Николаеве начали одновременно переоборудование двух недостроенных крейсера типа «Светлана» в танкеры «Азнефть» и «Грознефть». И в Ленинграде, и в Николаеве строительство шло с огромным напряжением, т. к. не хватало материалов, оборудования, и квалифицированных кадров.

Насколько участвовал во всех этих делах Сталин? То, что он старался быть в курсе наиболее важных событий, связанных с флотом, это не вызывает сомнений. Сталин, по своей сути, являлся государственником, а настоящий государственник всегда держит руку на пульсе армии и флота. Не вызывает сомнений и то, что в тот период Сталин не мог вникать в детали флотских дел. Основные его интересы, как и основные направления деятельности находились далеко от вопросов, связанных с РККФ.

* * *

В то время И.В. Сталин занимал должность наркома по делам национальностей (с апреля 1922 года он перестал являться членом Реввоенсовета РСФСР). Поэтому формально ни к флоту, ни к перераспределению финансовых потоков отношения не имел. У него и своих дел было по горло: прежде всего решение вопроса огромнейшей государственной и политической важности – объединение советских республик в единое новое государство – СССР, а также решение нескончаемых национальных дрязг, таких как разборки с грузинскими национал-коммунистами и т. д. Кроме этого, в том же 1922 году на Пленуме ЦК РКП(б) Сталина избирали членом Оргбюро и Политбюро ЦК РКП(б) и Генеральным секретарем РКП (б) и он начал заниматься всей административной и внутрипартийной работой в РКП (б). Хотя, по своей личной инициативе, как мы видели на примере совещания моряков- коммунистов, он все же флотскими делами немного интересовался.

Несмотря на огромную загруженность внутрипартийными делами, однажды Сталина все же привлекли к участию в решении серьезного военно-морского вопроса. 25 ноября 1922 года В.И. Ленин написал Сталину письмо с просьбой взять на себя изучение вопроса о сокращении программы ремонта и строительства кораблей. Чтобы понять суть проблемы и того, чего именно добивался Ленин от Сталина, приведем данное письмо полностью: «т. Сталину (Пока в порядке только частного совещания, с просьбой посоветоваться с другими цекистами). Посылаю Вам сводную ведомость по вопросу о судоремонтной программе. Надо решать поскорее, думаю даже сегодня. Я вчера подробно беседовал со Склянским и несколько заколебался, но расход 10 миллионов так безобразно велик, что я все-таки не могу не предложить следующего: Утвердить достройку крейсера «Нахимов», затем уменьшить на 1/3 остальные большие суда (эсминцы, линейные корабли и т. п.) и поручить ведомству соответственно сократить все остальные расходы. Думаю, что в целом можно тогда достигнуть 7 миллионов, а из остального гораздо правильнее будет повысить расходы на школы. Прилагаю строго секретную сводную ведомость и затем результаты работы комиссии Пятакова, которая, по словам т. Склянского, сократила уже чуть ли не на 16 миллионов. Я думаю, что флот в теперешних размерах хотя и является флотишкой, по справедливому замечанию т. Склянского, все же для нас непомерная роскошь. Крейсер «Нахимов» надо достроить, ибо мы его продадим с выгодой, а в остальном я убежден, что наши морские спецы все же увлекаются непомерно. Флот нам не нужен, а увеличение расходов на школы нужно до зарезу».

Судя по всему, записка В.И. Ленина вызвала неоднозначную реакцию в руководстве партии большевиков, и прежде всего у единомышленников Сталина, составлявших национально-патриотическое крыло РКП(б), в отличие от интернационалистов-троцкистов. Эта реакция быстро дошла до Ленина и тот, в порядке оправдания, через три дня пишет новую записку. Причем пишет ее снова Сталину, как бы оправдываясь за свою антифлотскую позицию перед ним и пытаясь привести новые аргументы в свою пользу. Уже из адресата записки можно сделать вывод, что именно Сталин возглавил тех «цекистов», которые негативно восприняли позицию Ленина по фактическому уничтожению военно-морского флота. Именно поэтому Ленин и апеллирует к Сталину вторично.

В своей второй записке В.И. Ленин пишет: «Тов. Сталину. По поводу обвинения в том, что я сокращаю судоремонтную программу «на глаз», я должен объяснить следующее: Весь размер судоремонтной программы должен быть сообразован (и это в состоянии сделать, конечно, только спецы) с размером того флота, который мы по политическим и экономическим причинам решаем держать у себя. Меня убедили вполне в том, что крейсер «Нахимов» должен быть в числе нашего флота, ибо на худой конец мы должны получить возможность продать его с выгодой. Далее, в нашей судоремонтной программе идет целый ряд эскадренных миноносцев, часть линейных кораблей, затем подводных лодок и т. д. Общее число этих судов представляется мне излишним, не оправдываемым условиями нашей военно-морской силы вообще и непосильным нашему бюджету. Насколько именно можно сократить эту часть судов, я не знаю и думаю, что комиссия Пятакова и Сокольникова тоже не имела возможности определить это на основании рациональных, экономических и, в особенности, политических соображений. Для меня несомненно одно, что общая сумма, 10 миллионов, для нас непосильна. Поэтому я предлагаю определить таковую сумму в 7 миллионов, обязав военных специалистов рассчитать, какое общее число эскадренных миноносцев, линейных кораблей, подводных лодок и прочего флота получится при таком расчете, если взять добавочные цифры применительно к количеству судов нашего флота. Я думаю, что иначе произвести сокращение нашего флота нам вообще не удастся, ибо моряки-специалисты, естественно, увлекаясь своим делом, будут взвинчивать всякую цифру, между тем как при громадном расходе, который мы ассигновали на авиацию, мы должны быть вчетверо, вдесятеро осторожнее в отношении к расходу на флот, тем более что предстоят еще расходы, вероятно, очень большие, которые будут вызваны присоединением Владивостока. Что касается соображений Каменева о том, чтобы дать обещанные заказы металлическим заводам и Главэлектро, то надо сказать, что заказы мы должны дать на удовлетворение крестьянских нужд, а никоим образом не на такую вещь, как флот, ибо держать флот сколько-нибудь значительного размера нам, по соображениям экономическим и политическим, не представляется возможным.

Я предлагаю поэтому, сократив общий расход на три миллиона, рассчитать, в каких пропорциях должна быть назначена эта сумма на те или другие цели в пределах судоремонтной программы, и затем рассчитать, каким образом мы могли бы сейчас же начать перевод означенного количества наших судоремонтных заводов на металлические изделия, необходимые крестьянству. Ленин».

Данное письмо весьма примечательно. Во-первых, позиция Ленина в письме однозначно антифлотская. Чего стоят его строки: «Я думаю, что флот в теперешних размерах хотя и является флотишкой, по справедливому замечанию т. Склянского, все же для нас непомерная роскошь. Крейсер «Нахимов» надо достроить, ибо мы его продадим с выгодой, а в остальном я убежден, что наши морские спецы все же увлекаются непомерно. Флот нам не нужен…» В данном случае удивительна ленинская мысль о том, что новейший крейсер следует достроить только для того, чтобы потом с выгодой продать! Значит Ленин понимает, что крейсер все-таки, кому-то будет нужен, но то, что он, в первую очередь, нужен России, Ленин не понимает!

Разумеется, В.И. Ленина можно понять, страна лежала в руинах, всюду царил голод и нищета. Поэтому он и изыскивал любую возможность достать деньги, пусть даже за счет уничтожения собственного флота. Да и печется Ленин не о личной выгоде, а о школах, т. е. о народном образовании. И все же пишет он о флоте с явной неприязнью. Впрочем, неприязнь Ленина к флоту понять можно, т. к. в обозримом будущем реальной пользы для страны и революции от флота Ильич не видел. К тому же флот был очень дорог, как в вопросах строительства, так и в содержании. Во-вторых, большевики только-только пришли в себя от анархиствующих революционных матросов. Воспоминания о Кронштадтском мятеже в марте 1921 года и его возможных последствиях для страны были еще слишком свежи. Поэтому после Кронштадтского мятежа моряки из «альбатросов революции» мгновенно стали ее париями. Начиная с 1921 года, в течение последующих трех лет, численность личного состава флота снизилась с 87 тысяч до 33 тысяч.

Ну, а самое главное, согласно ленинской теории мировой революции, нести свободу народам должна была исключительно Красная армия, поддержанная пролетариями тех стран, на территорию которых она будет вступать. Флот в эту концепцию совершенно не вписывался. В океане пролетариев, как известно, нет… Спрашивается, зачем же тогда попусту тратить деньги на такие дорогие и бесполезные игрушки, как корабли?

Именно поэтому Ленин предложил по существу тоже, что декларировал в конце 80-х годов ХХ века М.С. Горбачев огульно переводить уникальные судостроительные и судоремонтные заводы на изготовление примитивной кухонной утвари. Ленин хотя бы требовал производить средства малой механизации для крестьян.

Зная о том, что Сталин придерживается относительно судьбы военно-морского флота противоположной ему точки зрения, с просьбой о проработке вопроса по сокращению ассигнований на флот Ленин все же обратился именно к нему.

Помимо этого, В.И. Ленин то и дело привлекал Сталина к решению, самых разнообразных, порой весьма далеких от основных сталинских обязанностей, вопросов. Например, к решению вопроса о монополии внешней торговли в масштабах Советской России. В том же ноябре 1922 года Сталин разбирался с грузинскими партийцами, самовольно сдававшими в аренду англо-американской компании «Стандарт-Ойл» нефтяные резервуары Батума, важнейшего порта, через который транспортировалась бакинская нефть. И вот теперь еще одно неожиданное поручение – разобраться с вопросом финансирования судостроительной и судоремонтной программы государства, чтобы урезать ее, насколько это возможно. Разумеется, Сталин, как всегда, вник в проблему, и выполнил порученное ему задание.

Для нас в данном случае важно другое – в данном случае Сталин впервые серьезно погрузился в проблемы не только флотского финансирования. Он впервые ознакомился с вопросами судоремонтной и судостроительной программы, какой бы ничтожной она ни была в 1922 году. Как решил Сталин вопрос, поставленный перед ним Лениным? Здесь все понятно, как Ленин просил, так, верный партийной дисциплине, Сталин и сделал. Следует заметить, что с 1922 по 1925 год судостроению было выделено лишь 7,5 млн рублей капиталовложений, или 14–15 % стоимости износа основных фондов. Очевидно, что восстановить производственные мощности заводов на эти средства возможным не представлялось.

Отметим и то, что ленинское письмо Сталину о необходимости вмешательства последнего в дела флота, стало одним из последних писем Ленина перед тем, как он навсегда покинул из-за болезни Кремль. Это фактически последнее письмо Сталину, написанное Лениным в Кремле. И тот факт, что в данном случае настоящий и будущий вождь диаметрально разошлись в своем отношении к военно-морскому флоту и «вождь уходящий» пытается объясниться на этот счет с «вождем восходящим», причем объясниться не слишком аргументированно – все это весьма символично.

В целом позиция В.И. Ленина, в отношении РККФ, была скорее не отрицательной, а двойственной. Так в конфиденциальном письме Сталину он пишет о том, что военно-морской флот Советской России в принципе не нужен. Но в тоже время, в октябре 1922 года на 5-м съезде РКСМ советует комсомольцам взять шефство над флотом и посылать служить туда своих лучших представителей. Казалось бы, где логика: если флот не нужен, зачем же посылать туда лучших из лучших! Но таков был Ленин, быстро меняющий свои взгляды в зависимости от обстоятельств. Что касается шефство комсомола над флотом, то оно имело положительное значение, т. к. с 1922 года по комсомольским путевкам туда пошли действительно лучшие представители советской молодежи.

Что касается позиции Ленина по флоту, то выскажу личное мнение – в момент написания письма он был уже тяжелобольным человеком и поэтому, возможно, не совсем адекватным. Впрочем, это лишь мое мнение. К чести Сталина, впоследствии он нигде и никогда не упоминал об этой антифлотской и антигосударственной позиции Ленина, щадя его авторитет.

В целом, начало восстановительного периода отечественного флота полностью совпадет со временем, когда Сталин начинает брать в руки руководство не только партией, но и страной. Кстати, едва Ленин покинул Кремль, как Сталин, несмотря на царившую в стране разруху и тяжелое экономическое положение, нашел средства и содействовал выделению для ремонта и восстановления кораблей на 1924 год уже достаточно внушительной по тому времени суммы – 8 млн. рублей. Отметим, что с каждым следующим годом эти ассигнования будут увеличиваться. Так, уже в 1925 году на восстановление флота было выделено 32 млн. рублей, а в 1926 году – 64 млн. рублей. Причем размер ассигнования на флот будет возрастал именно по мере того, как будет укрепляться положение И.В. Сталина и его единомышленников в руководстве страны.

* * *

Между тем военно-политическая ситуация в мире продолжала оставаться достаточно напряженной. При этом вокруг военно-морских флотов ведущих морских держав мира кипели нешуточные страсти. Так в 1922 году Англия, США, Япония, Франция и Италия подписали в Вашингтоне соглашение, устанавливавшее соотношение между их флотами. Согласно Вашингтонскому соглашению, Англия и США имели право держать в строю по 15 линейных кораблей, Япония – девять, а Италия и Франция всего по шесть. После этого морские державы начали выводить из боевого состава устаревшие дредноуты и закладывать на верфях более мощные супердредноуты.

Разумеется, что обновление флотов ведущих морских держав не осталось без внимания в СССР. Поэтому тогда же в 1922 году в Военно-морской академии развернулась, затянувшаяся на долгие годы, дискуссия о перспективах развития советских ВМС. Обсуждался важнейший принципиальный вопрос: какой именно флот нужен СССР? При этом участники дискуссии исходили из следующих факторов: Советский Союз в своей внешней политике не преследует захватнических целей, текущее экономическое положение страны является исключительно трудным, наиболее вероятный противник – Англия, наиболее вероятные театры военных действий – Балтика и Черное море.

В связи с «генеральной линией» партии во главе со Сталиным, взявшей в 1925 году курс на усиление обороноспособности СССР, закономерным стал вопрос, а в какую сторону следует развивать флот, какой должна быть его стратегия, и какие именно под эту стратегию следует строить корабли. Эти вопросы и стали предметом оживленной дискуссии среди военных моряков. При этом очень скоро определились две принципиально различные точки зрения на возможные пути развития советского флота.

Так большинство бывших офицеров царского флота, пошедшие на службу к большевикам, ратовали за океанское направление развития. Данная группа получила условное наименование «старой школы». В нее входили В.А. Белли, Е.А. Беренс, А.К. Векман, Л.М. Галлер, Л.Г. Гончаров, А.В. Домбровский, Б.Б. Жерве, А.В. Немитц, Н.Н. Несвицкий, Э.С. Панцержанский, М.А. Петров, Ю.Ф. Ралль, Е.Е. Шведе, А.В. Шталь и другие. Представители «старой школы» считали, что, в первую очередь, необходимо строить линейные корабли, крейсеры и эскадренные миноносцы, способные действовать в открытом море. Например, известный в те годы теоретик, начальник военно-морской академии М.А. Петров сделал расчеты, что для войны с Великобританией Балтийский флот должен иметь в строю как минимум 8 линкоров, 16 крейсеров и три флотилии эсминцев (150–180 вымпелов). В целом, «старая школа» высказывалась за создание наступательного сбалансированного океанского флота, ядро которого бы составляли линкоры.

Против взглядов «старой школы» активно выступили революционные новаторы так называемой «молодой школы», которые предложили теорию «малой морской войны». Примечательно, что приверженцы «новой школы» отстаивали, например, постройку не больших крейсерских, а небольших лодок-«малюток». Суть идеи была проста – большие подводные лодки предназначены для осуществления политики морской агрессии, которая идет вразрез с идеей мировой революции, малые же подводные лодки предназначены исключительно для самообороны, в ожидании начала той же мировой революции.

Среди «младошкольников» были М.В. Викторов, К.И. Душенов, В.И. Зоф, И.К. Кожанов, С.В. Курков, И.М. Лудри, Р.А. Муклевич, В.М. Орлов, Ф.Е. Родин и прочее флотское начальство «пролетарского происхождения». Взгляды «молодой школы» разделял и тогдашний начальник Морских Сил РККА Э.С. Панцержанский.

Признавая важность линкоров, представители «молодой школы», тем не менее, критиковали планы «стариков» из-за отсутствия в их расчетах тогдашней экономической слабости государства. Постройка только одного линкора стоила более 70 миллионов рублей, а легкого крейсера 22 миллиона. Таких денег в 1922 году у только что пережившего Гражданскую войну СССР, не было и в помине. Поэтому представители «молодой школы» предлагали, начинать возрождение флота с развития подводных лодок, авиации, небольших надводных кораблей, а также новых средств наблюдения и связи. Из воспоминаний адмирала Ю.А. Пантелеева: «Решив возродить флот, Советское правительство было озабочено: какие корабли строить в первую очередь? По этому поводу в апреле 1922 года в Москве состоялось первое Всероссийское совещание военных моряков-коммунистов. О нем сообщалось тогда в газетах и журналах. Подробности дискуссии, естественно, докатились и до Кронштадта. Выяснилось, что на съезде определились два течения: одни ратовали за теорию «владения морем», предлагая строительство больших артиллерийских кораблей – линкоров и крейсеров, хотя в то время в стране для этого не было еще ни средств, ни производственных возможностей; другие отстаивали строительство малых кораблей, подводных лодок, торпедных катеров и морской авиации. Столь же бурные споры развернулись и у нас в кают-компании. Конечно, за полувековой давностью стерлись в памяти все наши доводы «за» и «против». Одно лишь помню: большинство стояло за линейный флот. Мы бурно нападали на так называемую «молодую школу». «Что вы будете делать с вашими торпедными катерами и тихоходными подлодками в открытом море? Линкоры врага пройдут и не дрогнут…» – шумели мы. Наши противники не сдавались: «Вы консерваторы. Подводные лодки уже сейчас стали погребальными дрогами вашему линейному флоту!» Некоторое примирение сторон произошло, когда мы узнали, что совещание в Москве отвергло обе теории, определив, что успех в бою достигается взаимодействием разнородных сил флота – надводных и подводных кораблей, авиации, береговой артиллерии и все их надо развивать одновременно».

И «старики», и «молодежь» в своих спорах ссылались на опыт Первой мировой войны. Но если «старики» апеллировали к масштабам Ютландского сражения, то «молодежь» приводила примеры из практики действий подводных лодок и легких сил.

Приверженцы «молодой школы» сформировали даже теорию «малой войны». Исходили из того, что в ближайшем будущем СССР не имеет экономической возможности создать линейный флот, поэтому необходимо наносить вблизи своих баз короткие комбинированные удары противнику легкими кораблями, торпедными катерами, подводными лодками, авиацией и береговой артиллерией. При этом выполнялась главная задача – оборона собственного побережья. Концепция представителей «молодой школы» заключалась в том, что для разгрома линейных, легких и десантных сил противника в прибрежной зоне будет вполне достаточно применить ограниченные по составу силы и средства. Основу активной составляющей, по мнению «новаторов- пролетариев», должны были составлять торпедные катера, подводные лодки и морская авиация. Главными же средствами обороны являлись – береговая артиллерия и стационарные минные заграждения. Основными формами боевых действий «малого флота» новаторы считали «молниеносные» удары по вражеским эскадрам, противодействие операциям вражеских легких сил возле собственных военно-морских баз и поддержку сухопутных войск. В отличие от старых специалистов молодые ратовали за создание ярко выраженного прибрежного и оборонительного флота.

Адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков в своей книге «Морская мощь государства писал: «Вследствие малочисленности корабельного состава в это время проводились настойчивые поиски способов решения задач обороны наших морских границ силами малого флота во взаимодействии с сухопутными войсками. Одновременно велась напряженная творческая военно-теоретическая работа по поиску эффективных способов решения боевых задач ограниченными силами флота. В процессе поисков зародилась «теория малой войны», которая, исходя из конкретных условий, определяла рациональные способы и формы борьбы флота с более сильным морским противником. Эта теория в целом соответствовала реальным боевым возможностям нашего флота того времени, насущным задачам обороны страны, только что закончившей гражданскую войну и вынужденной готовиться к отражению очередной агрессии, и экономическим возможностям Советского государства. Ее сущностью являлось нанесение с разных направлений коротких ударов по главному объекту противника без отрыва от своих баз скрытно сосредоточенными, взаимодействующими между собой разнородными силами флота. В качестве основной формы взаимодействия предлагался сосредоточенный (комбинированный) удар надводных кораблей и катеров, подводных лодок, авиации и береговой артиллерии, организованный на минно-артиллерийской позиции. В то время это был наиболее действенный, реальный и конкретный способ использования ограниченных сил флота для обороны своего побережья в борьбе с более сильным морским противником. Это была в целом оборонительная концепция слабого флота».

Сегодня с высоты прошедшего времени мы можем с уверенностью сказать, что правы были и те, и другие. Что касается специалистов «старой школы», то они смотрели далеко на перспективу и их взгляды, практически без всяких изменений, стали впоследствии основой программы создания Большого флота. Что касается «молодой школы», то и у них была своя правда. В середине 20-х годов РККФ не был самостоятелен, а организационно входил в состав РККА, в силу этого не имел отдельной статьи финансирования, а, следовательно, и должного авторитета, ведь главную ставку в будущих революционных войнах военно-политическое руководство СССР делало, по- прежнему, на сухопутные войска. Во-вторых, денег и материально-технической базы для создания мощного флота «открытого моря» все равно не было.

Следует заметить, что в противостоянии «старой» и «молодой» школы не все было честно. Дело в том, что «младошкольники», выдвигая претензии к своим преподавателям и более старшим по возрасту начальникам (из бывших морских офицеров), фактически боролись за их должности, а отстаивание принципов «молодой школы» в определенной мере являлось схваткой за место под солнцем. Впрочем, тогда это было в порядке вещей. Пример подавала сама ВКП(б) где шли бесконечные свары всевозможных фракций и оппозиций.

Следил ли Сталин за ходом дискуссии, а если следил, то какую из сторон поддерживал? Разумеется, Сталин о самом факте происходящей дискуссии знал. Симпатии его, скорее всего, были на стороне «молодой школы», т. к. она стояла на более реалистических экономических позициях.

Забегая далеко вперед, скажем, что впоследствии взгляды Сталина на развитие РККФ претерпят серьезные изменения, когда изменится экономическая ситуация. При этом эволюция взглядов Сталина будет вполне закономерна, т. к. он всегда являлся убежденным диалектиком.

В целом, несмотря на принимаемые некоторые меры по оздоровлению военно-морского флота, в целом его судьба еще не представлялась ясной. Даже среди первых лиц СССР не было единого мнения относительно будущего РККФ. Конец 1922 года ознаменовался для Сталина сюрпризом, связанным с флотом. 31 декабря эсминец-«новик» Балтийского флота Самсон» в ознаменование заслуг И.В. Сталина в деле революции и построения социализма в СССР, был переименован в «Сталин». Впрочем, чтобы оставаться справедливым, следует сказать, что тогда имена живых и умерших российских революционеров получили сразу несколько кораблей ВМС СССР. Реакция Сталина по появление именного корабля нам неизвестна.

В целом же, в 20-х годах Сталин, по-прежнему, оставался достаточно далек от большинства флотских вопросов, хотя, скорее всего, и стремился быть в курсе хотя бы главных проблем.

Впрочем, отдельные вопросы Сталина все же в то время интересовали серьезно. В декабре 1923 года была образована Экспедиция подводных работ особого назначения (ЭПРОН), предназначенная для обследования и подъема затонувших кораблей. Есть мнение, что вся затея с созданием ЭПРОНа была инициирована именно Сталиным. С помощью ЭПРОНа он, якобы, хотел заполучить золото печально знаменитого английского парохода «Черный принц», затонувшего у Балаклавы во время Крымской войны в 1854 году. Именно поэтому ЭПРОН с самого начал находился в ведении ГПУ, а потом и НКВД. О том были или нет золото на «Черном принце» историки спорят и сегодня.

Тем не менее, интерес к деятельности ЭПРОНа Сталин действительно проявлял с самого начала. Уже в 1924 году ЭПРОНом была подняты первые затонувшие суда. Часть из них вводили в строй, другие отправляли на переплавку. Спустя несколько лет ЭПРОН имел свои подразделения в Архангельске, Астрахани, Баку, Ленинграде, Керчи, Новороссийске, Туапсе, Владивостоке и Хабаровске. Всего им было поднято около 250 боевых кораблей и судов, большинство из которых пополнили наш военно-морской и торговый флот.

Что касается Сталина, то он интересовался деятельностью ЭПРОНа с точки зрения его пользы для народного хозяйства. При этом Сталина волновали, прежде всего, вопросы поднятия и введения в строй торговых судов, которые могли бы восполнить огромные потери отечественного торгового флота в Гражданской войне.

Боле того, существует версия, что именно Сталин санкционировал специальную операцию ОГПУ вокруг «Черного принца» Есть версия, что золото водолазами ЭПРОНа было все же найдено. Но подъем золота был осуществлен в большой тайне. После этого к поиску «Черного принца» и его золота допустили японскую фирму, которая разумеется ничего найти не смогла, зато, согласно контракту, оставила ЭПРОНу новейшее водолазное оборудование. Что же касается поднятого золота «Черного принца» то н оно было направлено в фонд Первой пятилетки. Никаких документальных подтверждений данной версии нет, но слухи о таком финале истории с золотом «Черного принца» ходят уже давно и роль главного куратора в ней непременно отводится именно Сталину.

Кстати, деятельностью ЭПРОНа Сталин интересовался и позднее. Так уже в 1933 году газета «Правда» в № 287 опубликовала поздравление правительства, связанное с Кольским краем: «17 октября 1933 г. И.В. Сталин, В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов и Л.М. Каганович поздравляют работников советской подводной техники – эпроновцев с успешным подъемом с морского дна в Арктике ледокола «Садко». За поздравлениями последовали и соответствующие награждения.

* * *

И во время Гражданской войны, и в первое послевоенные годы, вся военная власть в Советской России, а затем и в СССР, была сосредоточена в руках тогдашнего наркома по военным и морским делам Л.Д. Троцкого и его окружения.

Председатель реввоенсовета и нарком по военно-морским делам Лев Троцкий в своём кремлёвском кабинете, 1923 год

При этом к 1920 году, как известно, наметилось окончательное оформление двух группировок в РПК(б): интернациональной (во главе с Л.Д. Троцким), ратовавшей за всемирную революцию и патриотическо-большевистской (во главе со И.В. Сталиным), ставившей во главу угла социально-экономическое развитие и построение социализма в России.

При этом Л.Д. Троцкий пытался насаждать в РККА и РККФ культ своей личности. Так в 1922 году в Политическом уставе Красной Армии была помещена… его биография, заканчивавшаяся такими словами: «Тов. Троцкий – вождь и организатор Красной Армии. Стоя во главе Красной Армии, тов. Троцкий ведет ее к победе над всеми врагами Советской республики».

Если на стороне Троцкого были заслуги победителя в Гражданской войне, популярность яркого оратора, трибуна и демагога, то избранный в апреле 1922 года на Пленуме ЦК РКП(б) членом Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) и Генеральным секретарем ЦК РКП(б) И.В. Сталин предпочитал заниматься черновой работой, что и позволило ему вскоре контролировать всю партийную вертикаль. При этом практически все члены тогдашнего Политбюро не выносили амбициозного, самовлюбленного, склонного к позе и не терпящего возражений Троцкого. Противостояние между двумя партийными группировками набирало обороты. Разумеется, тот факт, что военное и морское ведомство все еще оставалось в сфере полного влияния Троцкого, не устраивало ни Сталина, ни его единомышленников.

Именно поэтому уже в начале 1922 года И.В. Сталин поручает своему единомышленнику – уполномоченному Реввоенсовета на Украине и командующему Вооруженными Силами Украины и Крыма М.В. Фрунзе (фактически через голову его непосредственного начальника Л.Д. Троцкого) сделать доклад на заседании Политбюро о состоянии РККА и РККФ. М.В. Фрунзе являлся членом Политбюро ЦК КП(б)Украины и его заслушивание было оформлено, как партийное поручение. Сталин и другие члены Политбюро желали знать реальную ситуацию с вооруженными силами Советской России, без интерпретаций Троцкого. Кроме этого, докладом Фрунзе Сталин хотел обратить внимание членов Политбюро на тяжелое положение РККА и неумение Троцкого решить этот вопрос. Фактически доклад Фрунзе означал начало открытой схватки Сталина с Троцким за армию и флот. Отметим, что докладчик был выбран Сталиным не случайно. Именно Фрунзе он видел на посту будущего наркомвоенмора.

Разногласия между Сталиным и Троцким относительно будущего РККФ имели и теоретический аспект. Если Троцкий (как в определенной мере и Ленин) рассматривал все буржуазные государства, как плацдарм победного шествия будущей мировой революции. Да и зачем тратиться на флот, когда вскоре пролетарии-матросы буржуазных государств и так передадут нам все свои корабли! Сталин же утверждал обратное – надежд на мировую революцию больше нет и следует быть реалистами – СССР окружен кольцом враждебных империалистических государств, которые в любую минуту могут развязать вооруженную агрессию. Это значит, что надо любой ценой, несмотря на голод и разруху, срочно приступить к укреплению Вооруженных Сил страны, в том числе и Рабоче-Крестьянского Красного Флота.

Разумеется, что советскому военно-морскому флоту было нельзя без флага. Военно-морской флаг, поднятый на корабле, является Боевым Знаменем корабля. Он символизирует государственную принадлежность и неприкосновенность корабля, плавающего под ним, а также готовность корабля защищать государственные интересы данного государства на морских и океанских рубежах. Первый флаг ВМФ СССР был учрежден Президиумом ЦИК СССР в 1923 году. Инициатором нового флага стал Л.Д. Троцкий. Вид у этого флага был достаточно странным – посредине красного флага – белый круг со звездой (солнце) с восьмью расходящимися белыми лучами к углам и серединным сторонам. Внешне флаг очень напоминал военно-морской флаг Японии, из-за чего на Дальнем Востоке впоследствии было немало недоразумений. Идеология «солнечного флага» отражала мечту Троцкого и его соратников о мировой революции. Солнце с красной звездой символизировало СССР, а расходящиеся лучи – распространение идей мировой революции по всему миру. 7 ноября 1923 года, в пятую годовщину Октябрьской революции, по распоряжению Л.Д. Троцкого, этот флаг был поднят на военных кораблях. Мы не знаем отношения Сталина к данному флагу, но учитывая его весьма негативное отношение к идеям Троцкого, скорее всего, оно было весьма скептическим.

Мечты Троцкого о перманентной мировой революции нашли свое отражение и в названиях кораблей РККФ. Так 31 марта 1921 года распоряжением председателя реввоенсовета РСФСР Л.Д. Троцкого были переименованы два линкора Балтийского флота «Петропавловск» и «Севастополь». Официально их переименование был объявлено наказанием за активное участие их команд в Кронштадтском мятеже. На самом же деле, это был довольно удачный пропагандистский ход Троцкого по популяризации своих бредовых идей захвата мира. Так линкор «Петропавловск» был переименован в «Марат», в честь французского революционера времен Великой французской революции якобинца Жана-Поля Марата. Данный якобинец отличался столь свирепой жестокостью, что даже его коллеги якобинцы были вынуждены привлечь его к суду за призывы к массовым убийствам и грабежам. В конце концов, кровожадного Марата зарезала кинжалом дворянка Шарлотта Корде, когда тот сидел в ванной. Что и говорить герой для подражания советским морякам был выбран Троцким весьма достойный. Кстати, не был обойден вниманием и другой не менее кровавый французский якобинец М. Робеспьер, в честь которого был назван один из лучших пароходов на Волге. Что касается линкора «Севастополь», то он был переименован в «Парижскую коммуну», в честь восстания французских социалистов и анархистов в Париже в 1871 году, ставшим с подачи Троцкого важным символом государственной пропаганды в СССР. Немногим позднее в декабре 1922 года Троцкий переименовывает восстанавливающийся старый черноморский крейсер «Кагул» в «Коминтерн». Тогда же он увековечивает и имена двух вождей марксизма К. Маркса и Ф. Энгельса в названиях двух балтийских эсминцев типа «Новик» (бывший «Изяслав» и «Десна»). Следующим шагом к приучению советских людей к мировым революционным ценностям, стали е революционные названия первых советских подводных лодок типа «Д». Среди подводных лодок данной серии, наряду с именами в честь отечественных возмутителей общественного порядка (декабристов, народовольцев и красногвардейцев. Были лодки, получившие названия «Якобинец», в честь все тех же соратником Марата и Робеспьера, а также «Спартаковец», в честь левых социал-демократов Германии начала ХХ века. Отметим, что подводные лодки типа «Д» вошли в строй уже после низложения Л.Д. Троцкого. Не забывал Л.Д. Троцкий и о себе. Так своим именем он, уже в мае 1920 года, назвал канонерскую лодку Каспийской флотилии «Ардаган». После «свержения» Троцкого, канонерка была переименована в «Красный Азербайджан».

Отметим, что несмотря на разгром троцкистов и высылку за границу самого Троцкого, И.В, Сталин не стал сразу же переименовывать «интернациональные корабли». Причина данной терпимости видится в его нежелании лишний раз открыто демонстрировать приоритет своих патриотических взглядов над интернациональными. Забегая далеко вперед, скажем, что в марте 1943 года Сталин все же вернет первоначальные имена обоим «революционизированным» линкорам. Эсминцы «Карл Маркс» и «Энгельс» к тому времени уже погибнут, а крейсер «Коминтерн» будет затоплен в устье реки Хоби. Что касается подводных лодок, то их просто перестанут называть именами собственными, оставив тактические номера. Надо ли говорить, что в будущем в советском ВМФ уже никогда не было кораблей с такими экзотическими и чуждыми именами…

В мае 1923 года произошло событие, безусловно, вызвавшее самую негативную реакцию Сталина и его единомышленников. 8 мая 1923 года глава торгового представительства в Москве Ходжсон вручил ноту советскому правительству, составленную министром иностранных дел Великобритании Д.Н. Керзоном и вошедшую в историю, как «ультиматум Керзона». В этой ноте Лондон, угрожая разрывом дипотношений и последующими экономическими акциями, помимо всех других требований (прекращения поддержки левых в Англии. Антибританской политики на Востоке и т. д.) потребовал в 10-дневный срок освободить все английские рыболовные траулеры, задержанные за ловлю рыбы в советских территориальных водах Баренцева моря. Ответить на данный ультиматум СССР было нечем, т. к. на Севере у него не было даже морских пограничных сил. Кроме формального возмущения в газетах и массовых митингов трудящихся, ответить англичанам было нечем. Поэтому СССР был вынужден подписать кабальную конвенцию, предоставляющую англичанам полную свободу рыбной ловли в советских морских водах вне трехмильной зоны, без всяких ограничений, а кроме этого уплатил компенсацию за конфискованные английские рыболовные суда и за «репрессии против английских граждан». Если троцкистское крыло ВКП(б), восприняло произошедшее, как само собой разумеющееся, то Сталин и его единомышленники расценили беспрекословную уступку «ультиматуму Керзона», как факт государственного унижения. Как знать, может быть именно тогда Сталин впервые оценил значение военно-морского флота, как важного фактора внешней политики?

В июле 1923 года, контролируемое Сталиным и разделявшим его позицию Зиновьевым и Каменевым большинство ЦК, под предлогом обострения революционной ситуации в Германии, утвердило комиссию по проверке положения дел в армии. Комиссия была составлена из сторонников Сталина, и осенью 1923 года вынесла вполне предсказуемый вывод о том, что «в современном своем состоянии наш Морской флот боеспособной силы не представляет», а Троцкий не уделяет достаточно внимания деятельности Реввоенсовета. По результатам работы комиссии Сталину удается в качестве «усиления» провести на должность заместителя наркомвоенмора своего человека – М.В. Фрунзе, вместо махрового троцкиста Э.М. Склянского.

В сентябре 1923 года на Пленуме ЦК РКП(б) была предпринята вторая попытка ослабить позиции Л.Д. Троцкого в Реввоенсовете. Сталин, Зиновьев и Каменев предлагают расширить состав Реввоенсовета. При этом расширять его предлагалось исключительно сторонниками Сталина. Предложение быстро переросло в скандал. Троцкий, прекрасно понимая, что происходит, демонстративно покинул заседание. После этого состав Реввоенсовета расширили и в его состав вошли «людей Сталина».

В январе 1924 года на ХIII-й Всесоюзной партийной конференции Сталин сумел провести решение, квалифицировавшее поведение Л.Д. Троцкого как прямой отход от большевизма, и в связи с этим, запретив пропаганду троцкизма в армии и на флоте. Резолюция конференции потребовала усилить партийную работу в армии, а «за попытки вести фракционную работу в рядах Красной Армии… карать особенно сурово». 21 января 1924 года, в день смерти В.И. Ленина, воспользовавшись неразберихой, Сталину удалось освободить от должности начальника Политуправления Реввоенсовета СССР троцкиста В.А. Антонова-Овсеенко и вместо него назначить А.С. Бубнова. Сразу была назначена и комиссия ЦК РКП(б) по проверке РККА и РККФ на предмет троцкизма.

В том же январе 1924 года на 2-м съезде Советов СССР в своем выступлении И.В. Сталин отметил: «Ленин не раз указывал нам, что укрепление Красной армии и улучшение ее состояния является одной из важнейших задач нашей партии… Поклянемся же, товарищи, что мы не пощадим сил для того, чтобы укрепить нашу Красную армию, наш Красный флот…» Возможно, кто-то из делегатов съезда подумал, что сказанное Сталиным – это всего лишь красивая фраза. На самом деле Сталин в нескольких словах определил свое будущее отношение к армии и флоту.

На февральском Пленуме ЦК партии 1924 года Сталин заявил о сильной засоренности армии и флота троцкизмом и о необходимости их чистки. Пленум дал установку на «проведение широкого комплекса мероприятий, направленных на решительное оздоровление и укрепление Вооруженных Сил». В свою очередь, защищаясь, Л.Д. Троцкий затеял очередную реорганизация органов руководства флотом. В том числе он упразднил должности Главкома и его помощника по морским делам, Главное морское техническо-хозяйственное управление. Руководство Морскими Силами было возложено на начальника Военно-Морских Сил (ВОЕНМОРА) и штаб РККФ. Данная реорганизация еще больше принижала значение РККФ в общей системе обороны. Впрочем, флотские вопросы тогда интересовали Л.Д. Троцкого меньше всего. В октябре 1924 года Троцкий публикует статью «Уроки Октября», где напоминает всем о своей роли организатора Октябрьской революции, и в порядке «компромата» отмечает что Сталин в Октябрьской революции никакой роли не сыграл. На в ходе последовавшей затем борьбы компроматов Троцкий снова терпит поражение.

В течение 1924 года Троцкий быстро теряет контроль над армией и флотом. При этом Сталин постепенно начинает менять и командные кадры, удаляя под разными предлогами с ответственных должностей троцкистов.

При этом, едва в Реввоенсовет был введен «человек Сталина» М.В. Фрунзе, он сразу же заявил о своем лоббировании флотских интересов. Уже в ноябре 1924 года на совещании политработников РККА М.В, Фрунзе неожиданно для многих присутствующих заявил: «У некоторых товарищей, в связи с недостатком у нас средств, является мысль, что лучше сосредоточить все наше внимание на сухопутной армии. Такая точка зрения крайне ошибочна… Реввоенсовет твердо и незыблемо стоит на той точке зрения, что флот нам крайне необходим, что мы должны его развивать и дальше… Перед нами во весь рост встает необходимость немедленно приступить к постройке новых судов».

Михаил Фрунзе в начале 1920-х годов

Следует отметить, что, едва войдя во власть, Сталин сразу же озаботился пополнением РККФ. Вот характерный пример. В октябре 1924 года премьер – министр Франции Э. Эррио направил телеграмму председателю ЦИК М.И. Калинину телеграмму. В ней указывалось, что Франция признает де-юре правительство Союза ССР «как правительство территорий бывшей Российской империи, где его власть признана населением, и как преемника на этих территориях предшествующих российских правительств». Таким образом СССР становился владельцем и ушедшей в 1920 году в Бизерту эскадры Черноморского флота. Сразу же, по инициативе Сталина и поддержке Фрунзе (причем, минуя Троцкого!), была создана комиссия по подготовке к возвращению кораблей. В Бизерту были отправлены специалисты, во главе с известным кораблестроителем А.Н. Крыловым и военно-морским атташе СССР в Великобритании Е.А. Беренсом. После проведения инспекции и учета члены комиссии составили список кораблей и судов, которые должны были вернуться в СССР. Среди планируемых к возвращению кораблей был линкор- дредноут «Генерал Алексеев», несколько эсминцев типа «Новик» и подводных лодок. Такое пополнение могло сразу на порядок усилить Морские Силы Черного моря. Но из-за поднявшегося международного скандала, Франция своих договоренностей не выполнила. Ни один из кораблей Безертенской эскадры к нам не попал, все они были проданы на металлолом. Однако, в данном случае, нам интересна сама попытка Сталина и Фрунзе увеличить корабельный состав РККФ.

В отличие от Троцкого, который занимался только политической борьбой, его заместитель Фрунзе в отношении РККФ был настроен весьма серьезно, все больше и больше вникая во все нюансы управления военным и морским ведомством. Предметно изучал состояние дел на флоте. В конце 1924 года в статье «Итоги и перспективы военного строительства» М.В. Фрунзе написал: «Независимо от ближайшей перспективы развития флота, Реввоенсовет твердо и незыблемо стоит на той точке зрения, что флот нам крайне необходим, что мы должны развивать его и дальше. Я недавно познакомился с положением дела в Черноморском и Балтийском флоте и вынес определенное заключение, что по части внутреннего укрепления флота дело обстоит хорошо; сравнительно с прошлым годом мы сделали гигантский шаг вперед. В отношении боеспособности, в отношении улучшения командного состава нужно констатировать, что мы достигли многого, и эти наши достижения нужно развивать и двигать дальше».

Любопытная деталь, ни в команде Сталина, ни в команде Троцкого не было ни одного авторитетного моряка. Революционные матросы типа П.Е. Дыбенко, при всей их популярности, профессионально руководить флотом не могли.

Заметим, что Гражданская война выдвинув целую плеяду красных полководцев, не «породила» ни одного «красного флотоводца». Поэтому все руководящие должности в 20-х годах в РККФ занимали исключительно старые военно-морские специалисты, хотя и под присмотром комиссаров. Так кроме бывших офицеров командовать кораблями и корабельными соединениями никто не мог, с ними считались, но к решению военно-политических вопросов не подпускали.

Между тем, противостояние между двумя группировками все больше обострялось. Выступая 17 ноября 1924 года на совещании руководящего состава РККА и РККФ, М.В. Фрунзе атаковал Л.Д. Троцкого и его команду уже открыто: «У некоторых товарищей в связи с известным недостатком у нас средств является предположение, что лучше сосредоточить все наше внимание на сухопутной армии. Такая точка зрения крайне ошибочна. Ставить крест над своим морским строительством нам нет никаких оснований… Реввоенсовет твердо и незыблемо стоит на той точке зрения, что флот нам крайне необходим, что мы должны его развивать и дальше… Перед нами во весь рост встает необходимость приступить к постройке новых судов».

В докладе на Пленуме ЦK ВКП(б), состоявшемся 19 января 1925 года, И.В. Сталин сделал вывод невозможности скорой мировой революции (неизбежность которой декларировал Троцкий), а о неизбежности в будущем новой «большой войны» СССР с враждебными капиталистическими государствами. Из чего следовал вполне конкретный вывод – чтобы противостоять будущему противнику, требуется в кратчайшие сроки создать мощную военно-экономическую базу. Концепция воссоздания боеспособного РККФ полностью укладывалась в эту политическую концепцию.

На том же пленуме Зиновьев и Каменев потребовали исключить Троцкого из партии. Сталин был менее радикален. Он предложил Троцкого не только не исключать, но даже оставить в ЦК и Политбюро, отобрать у него ключевые посты Наркомвоенмора и Предреввоенсовета. После голосования Троцкого освободили от данных должностей. Теперь во главе РККА и РККФ встали «люди Сталина» – новым Наркомвоенмором был назначен М.В. Фрунзе, а его заместителем – К.Е. Ворошилов.

И.В. Сталин выступает перед военными моряками на корабле

Современный военно-морской историк А.Н. Почтарев пишет: «Началом тотального изгнания сторонников Л.Д. Троцкого из РККА и РККФ явилось одно из основных мероприятий военной реформы – введение единоначалия. Оно осуществлялось под эгидой А.С. Бубнова, начиная с июня 1924 года. Уже 6 марта 1925 г. ЦК РКП(б) принял постановление «О единоначалии в Красной Армии». Суть его сводилась к тому, что, прежде чем освобождать командира от опеки комиссара, его надо сделать последовательным и умелым проводником политики партии в войсках. Из этого следовало, что сторонники Л.Д. Троцкого таковыми стать не могут. С другой стороны, введение единоначалия дало в руки партийного аппарата во главе с генсеком неограниченные возможности назначения, перемещения и освобождения от должностей командного и начальствующего состава армии и флота, что в итоге обеспечило И.В. Сталину полную победу в его борьбе за Вооруженные Силы. Параллельно Политуправление РККА вело работу по изменению программы политпросвещения военнослужащих. Вместо таких тем, как: «Вождь Красной Армии тов. Троцкий» включались темы, пропагандировавшие заслуги В.И. Ленина в создании Красной Армии и его военную деятельность».

Уже летом 1925 года М.В. Фрунзе, став председателем Реввоенсовета и Наркомвоенмором СССР, в журнале «Красный флот» откровенно писал: «В общем ходе революции и… Гражданской войны на долю морского флота выпали особенно тяжкие удары. В результате их мы лишились большей и лучшей части его материального состава, лишились огромного большинства опытных и знающих командиров, игравших в жизни и работе флота ещё большую роль, чем во всех других родах оружия, потеряли целый ряд морских баз и, наконец, потеряли основное ядро и рядового краснофлотского состава. В сумме все это означало, что флота у нас нет». При этом обращает на себя внимание тот факт, что М.В. Фрунзе признавал факт о большой потере личного состава РККФ, включая командиров и начальников и сожалел о ней. К этому времени назрел и вопрос, что же делать с остатками флота? Вопрос несколько раз обсуждался на заседаниях Совнаркома и Реввоенсовета. В целом Совнарком пришел к тому, что прежний флот в ходе мировой войны, революции и Гражданской фактически полностью утрачен. Остатки его в полном объеме страна не в состоянии ни отремонтировать, ни содержать. При этом вопрос о том, корабли каких именно классов следует восстанавливать, не ставился. Восстанавливать было решено то, что еще более-менее сохранилось. По этой причине никаких конкретных соображений относительно перспектив развития Морских Сил в будущей войне у Реввоенсовета ни у Совнаркома не было. Ближайшая задача выглядела куда более скоромной – восстановить хотя бы часть из того, что еще можно было восстановить.

Тогдашний руководитель РККФ – помощник Главкома Вооруженными Силами Республики по морским делам Э.С. Панцержанский ситуацию, разумеется, понимал. Однако не обладая реальными полномочиями, ничего изменить не мог. Единственное, на что мог надеяться Панцержанский – это определенной свободы в будущем от армейских начальников, когда настанет пора принятия серьезных решений.

В целом, смена руководства РККА немедленно сказалась и на РККФ. Едва войдя во власть, М.В. Фрунзе с К.Е. Ворошиловым сразу же были выделили необходимые средства на достройку двух легких крейсеров (в Николаеве – «Червоной Украины», в Ленинграде – «Профинтерна») и некоторых более мелких кораблей.

Уже в первых своих выступлениях М.В. Фрунзе отмечал: «Судьба нашего морского флота была глубоко трагичной… Мы сейчас не располагаем средствами для того, чтобы превратить его в ту величину, которая бы отвечала протяжению наших морских границ и интересам нашей морской обороны. Но мы надеемся, что улучшение нашей экономики и укрепление наших финансов эту возможность в дальнейшем нам откроют. Пока же мы ограничиваемся программой восстановления морского флота в тех размерах, в каких получили его от старой царской России…»

В 1924 году, по инициативе М.В. Фрунзе, с согласия И.В. Сталина, совершил первый в советское время дальний переход из Архангельска до Владивостока южным путем, сторожевой корабль «Воровский».

В июне 1925 года М.В. Фрунзе, опять же с согласия Сталина, впервые провел первый учебный поход кораблей Морских Сил Балтийского моря, причем на линкоре «Марат» держал флаг сам новый народный комиссар по военным и морским делам. Учебный поход был предпринят не столько с целью отработки и решения учебных задач и изучения театра, сколько для демонстрации флага и возросшей мощи РККФ. Поэтому район плавания включал практически все Балтийское море от Лужской губы до Кильской бухты. За семь дней корабли прошли 1730 миль.

После похода М.В. Фрунзе писал: «… мы строим и построим сильный Балтийский флот. Ядро его у нас уже есть. Наша походная эскадра – неплохое начало. Республика позаботится, чтобы это начало увенчалось ещё лучшим концом».

Тогда же, по инициативе М.В. Фрунзе, приказом Реввоенсовета был создан научно-технический комитет Управления Морских сил РККА, который должен был разработать варианты восстановления и модернизации находящихся в отстое кораблей.

После этого за несколько лет в строй РККФ было введено около 40 боевых и вспомогательных кораблей. На Балтике в боеспособное состояние привели линейные корабли «Марат» (бывший «Петропавловск») и «Парижская коммуна» (бывший «Севастополь»), крейсер «Аврора», учебный корабль «Комсомолец» (бывший «Океан»), а также восемь эскадренных миноносцев типа «Новик», десяток подводных лодок типа «Барс» и несколько тральщиков. На Черном море восстановили старый крейсер «Коминтерн» (бывший «Память Меркурия»), два эскадренных миноносца, пять подводных и три канонерские лодки, два десятка сторожевых катеров и полтора десятка тральщиков. К середине 20-х годов в составе РККФ насчитывалось 2 линкора, 2 крейсера, 17 эсминцев, 14 подводных лодок, 5 минных заградителей, 18 тральщиков, 8 морских и 5 речных канонерских лодок, 2 сторожевых корабля, 7 посыльных и 98 вспомогательных судов, около 30 морских самолетов и всего 15 000 личного состава. Если в 1923 году общий тоннаж всех боеспособных кораблей и судов РККФ составлял всего 82 000 тонн, то в 1925 году он составил 110 000 тонн, а в 1926 году уже 139 000 тонн. Начало возрождению РККФ было положено, хотя, разумеется, данные силы надежно обеспечить морскую безопасность страны не могли.

После снятия Троцкого с должности Наркомвоенмора, начались и первые дружественные визиты кораблей европейский государств в порты СССР и наши ответные визиты. Так уже в июне 1925 года в Ленинграде с дружественным визитом побывали три итальянских эсминца, а на следующий год, в июне еще четыре итальянских эсминца посетили Одессу. В свою очередь, в декабре 1929 года во французский порт Брест дважды заходил отряд советских кораблей, под командованием Л.М. Галлера и члена РВС Г.П. Киреева, в составе линкора «Парижская коммуна» и крейсера «Профинтерн», осуществлявший переход с Балтики в Черное море. Этот же отряд кораблей в январе 1930 года посетил итальянские порты Кальяри и Неаполь.

Троцкий, как мы помним, готовил мировую революцию и дружественные визиты наших моряков к классовым врагам ему были ни к чему. Сталин и Фрунзе ратовали же за установление добрососедских отношений с окружающими капиталистическими государствами и визиты кораблей являлись лучшим доказательством их добрых намерений. Кроме этого, и Фрунзе, и Сталин считали зарубежные визиты делом нужным и важным, прежде всего, с идеологической точки зрения. Пусть моряки буржуазных государств сами смотрят, как строится социализм в СССР, а наши моряки, в свою очередь, знакомятся с тем, что представляет собой жизнь в буржуазном обществе.

Но не все было гладко и после отстранения Троцкого. Так в самом Реввоенсовете Фрунзе встретил троцкистскую оппозицию в лице управляющего Военно-морской инспекцией ЦКК РКП(б) С.И. Гусева (Я.Д. Драбкина) и заместителя Наркома обороны М.Н. Тухачевского, которые считали, что надводный флот следует ограничить на Балтике и Черном море к одному крейсеру и минимальным легким силам. Яростно выступая против развития РККФ М.Н. Тухачевский, настаивал на максимально сокращении программы строительства РККФ, при полном приоритете сухопутных сил и ВВС. Он писал: «При условии, что морской флот будет играть роль только лишь береговой обороны, а не будет иметь задачи большого флота открытого моря, возможно было бы достигнуть значительной экономии в средствах, расходуемых ныне на морскую программу Штабом будет проработан возможный вариант такого сокращения, откуда и будет исчислена возможная экономия в бюджете. Имея в виду, что основными силами военной мощи Союза является армия сухопутная и воздушный флот, всю экономию можно было обратить на усиление техники того и другого…»

Ну, а С.И. Гусев в 1924 году предложил, «в силу объективной ненужности», упразднить даже предельно урезанное управление ВМС РККА, а вместо него создать управление береговой охраны РККА, основу которого должны были составлять артиллерийские береговые батареи. Фактически С.И. Гусев пытался провозгласить курс на полное уничтожение остатков флота…

В противовес проискам Тухачевского и Гусева, в том же 1924 году Э.С. Панцержанский поднял вопрос о том, что хорошо было бы в РККФ иметь… авианосцы. А так, как денег на постройку новых авианосцев, понятно дело, не было, он предлагал переоборудовать под авианосцы недостроенные линейные крейсера типа «Измаил».

Панцержанский предполагал, что, будучи прикрытыми аэропланами с авианосцев, линкоры Балтийского флота, в случае необходимости, смогут внезапно выскакивать из Финского залива и наносить удары по эскадрам и коммуникациям противника в центральной части Балтийского моря, а потом также стремительно уходить. Идею Панцержанского в целом поддержал М.В. Фрунзе. Об отношении Сталина к идее авианосцев в 1924 году ничего неизвестно. Но на этом дело и закончилось – денег на переоборудование линейных крейсеров под авианосцы также не было.

Следует отметить, что, возглавив РККА, М.В. Фрунзе все же сместил Э.С. Панцержанского с должности начальника ВМС РККА. Вся проблема начальника ВМС состояла в том, что для «красных командиров» он так и остался чужаком. Полного доверия Э.С. Панцержанскому, как бывшему дворянину и царскому офицеру, не было. Вполне возможно, что причиной снятия Панцержанского стала и его близость с Л.Д. Троцким. Известно, что Л.Д. Троцкий, в свое время, приблизил к себе Э.С. Панцержанский, после его «Записке о флоте», в которой тот доложил Л.Д. Троцкому видение будущего РККФ, которое соответствовало взглядам Троцкого. «Записка» произвела на Троцкого большое впечатление, после чего Панцержанский перешел в категорию любимцев Троцкого. Ну, а Сталин с Фрунзе от любимцев поверженного кумира решительно избавлялись. Известно и то, что Э.С. Панцержанский, пользуясь особым отношением Троцким, активно занимался вытаскиванием их тюрем бывших флотских офицеров, которых затем ставил на высокие должности. Это также вызывало недовольство красных командиров и комиссаров. Поэтому, придя к власти в РККА, М.В. Фрунзе просто «зачистил пространство». Политическая неблагонадежность перевесила профессиональные достоинства Панцержанского. В декабре 1924 года начальником Морских Сил РККА был назначен В.И. Зоф (Шанович), до этого в течении трех лет занимавший должность комиссара при начальнике Морских Сил. Зоф не имел ни только военно-морского образования, да и вообще никакого образования, зато в закулисных играх он был настоящим мастером. Именно Зоф инициировал, с помощью Фрунзе, снятие с должности Панцержанского.

Официально снятие выглядело так – Фрунзе, с подачи Зофа, потребовал от Панцержанского решить вопрос о членстве в партии. Тот от вступления в ряды членов РКП(б) отказался, после чего был снят с должности и направлен командовать Морскими Силами Черного моря, а его место 9 декабря 1924 года занял В.И. Зоф.

Как начальник Морских Сил В.И. Зоф был весьма слаб. До революции он работал слесарем, с 1913 года в РСДРП, в 1917 году помогал В.И. Ленину бежать в Разлив, в годы Гражданской войны был комиссаром бригады и дивизии, занимался вопросами снабжения. В 1919 году недолгое время являлся членом Реввоенсовета Балтийского флота, затем работал на водном транспорте, участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа, проявив при этом большую жестокость. В целом, В.И. Зоф являлся типичным «солдатом партии», которого могли направить на любой участок работы, для наведения «большевистского порядка». «Самородок-управленец» являлся приверженцем Л.Д. Троцкого, но в 1920 году разошелся с ним во взглядах на перевод РККФ в положение «армии труда», т. е. выступил против превращения матросов в рабочих. Однако вскоре Зоф снова сошелся с Троцким на почве общего противодействия чекистам. Затем, уловив реальную ситуацию в партии, Зоф примкнул к Фрунзе.

Чем запомнился В.И. Зоф на посту наморси? Только тем, что в январе 1925 года направил в научно-технический комитет РККФ директиву, содержавшую очередную подборку заданий для будущих подводных лодок, т. е. фактически просто подписав предложенный документ. В апреле 1925 года Зоф прибыл в Ленинград, где заслушал на заседании Реввоенсовета Морских сил Балтийского моря доклады наморси МСБМ А.К. Векмана о готовности флота к началу летней кампании, начштаба МСБМ Л.М. Галлера – о ходе боевой подготовки в зимний период, ремонте и достройке кораблей на заводах Ленинграда. В своем докладе Л.М. Галлер поставил перед новым коморси вопрос о ремонте и переоборудовании линкора «Полтава» в авиаматку. Он обосновал это предложение, проанализировав строительство авиаматок в капиталистических странах и малые возможности авиации, базирующейся на сухопутные аэродромы, по прикрытию кораблей в море от ударов противника с воздуха. В.И. Зоф предложения о переоборудовании «Полтавы» не поддержал: «С финансами положение трудное, давайте подождем». Затем он обозначил свою позицию по актуальному в то время вопросу о единоначалии на флоте: «Комиссары в береговых частях, в которых вводится единоначалие, не должны вмешиваться в функции командиров. Комиссар как представитель партии ответственен за морально-политическое состояние личного состава, руководит всей партийно-политической работой, но не выполняет контрольных функций по отношению к командирам. Но на кораблях мы на это пойти не можем. Там пока все остается по-старому…»

В 1925 году Реввоенсовет СССР подготовил проект программы военного судостроения. Как Генеральный секретарь РКП (б), Сталин был просто обязан быть в курсе этого проекта, т. к. помимо Совета Труда и Обороны СССР столь важные документы в обязательном порядке поступали и в ЦК ВКП (б).

В 1926 году Совет Труда и Обороны СССР утвердил первую шестилетнюю кораблестроительную программу морских сил РККА. Она была весьма скромной, предусматривая постройку 12 подводных лодок, 18 сторожевых кораблей, 36 торпедных катеров, достройку двух крейсеров, четырех эсминцев типа «Новик» и возможное восстановление сгоревшего линкора «Полтава» (с января 1920 года – «Фрунзе»). Увы, но финансовых средств на восстановление сгоревшего линкора так и не нашлось.

В декабре 1925 года XIV съезд партии взял курс на социалистическую индустриализацию страны. Предстоящее развитие промышленности открывало новые перспективы укрепления обороны страны, технического обновления Вооруженных Сил, в том числе и флота.

Однако не все складывалось так, как бы хотелось Сталину. Всего девять месяцев спустя, после назначения, в октябре 1925 года во время операции скончался М.В. Фрунзе. Новым Наркомвоенмором стал его заместитель – К.Е. Ворошилов. Разумеется, замена была неравноценная. Ворошилов не обладал ни интеллектом, ни опытом Фрунзе, не пользовался и особым авторитетом среди советской военной элиты. Единственным его достоинством была лишь преданность Сталину. Впрочем, для 1925 года и это много стоило. Более того, если на Фрунзе, помимо Сталина, большое влияние имел и проводивший собственную линию в партии Зиновьев, то Ворошилов являлся исполнителем воли лишь одного Сталина. Кроме этого, если Фрунзе позиционировал себя, хотя и членом команды Сталина (а отчасти Зиновьева), но все же оставлял за собой право на определенную самостоятельность, то Ворошилов был фигурой куда более малозначительной, а, следовательно, и более управляемой. Поэтому все дальнейшие действия Ворошилова по укреплению военно-морского флота (как и всей РККА) являлись лишь четким и скрупулезным исполнением конкретных сталинских указаний.

Народный комиссар по военным и морским делам СССР и член Политбюро ЦК ВКП(б) К.Е. Ворошилов

Отметим характеристику К.Е. Ворошилова, данную ему впоследствии наркомом ВМФ СССР Н.Г. Кузнецовым в книге воспоминаний «Крутые повороты». И хотя в своих воспоминаниях Н.Г. Кузнецов описывает Ворошилова периода конца 30-х годов, думается, что в середине 20-х по своим профессиональным и личностным качествам он не слишком отличался.

Н.Г. Кузнецов пишет: «К этому же времени (имеется в виду 1939 г. – В.Ш.) относится и другой факт, заставивший меня серьезно задуматься о роли Ворошилова в верхах. До тех пор я просто представлял, как и все мы, небольшие командиры, что Сталин и Ворошилов – это дружно и согласованно работающие люди и то, что делается в Вооруженных Силах, делается, безусловно, с ведома и после совета с Ворошиловым. Вот какой случай заставил меня пересмотреть свои весьма наивные взгляды, хотя я был уже наркомом, и убедиться, что все происходит совсем не так, как я думал… Со временем убедился, что Сталин не только не считался с Ворошиловым, но и держал его в страхе, и последний, видимо, побаивался за свою судьбу. «Вас подводили ваши помощники, вроде Гамарника», – сказал ему как-то при мне Сталин. И сказано это было таким тоном, что, дескать, он, Ворошилов, тоже несет ответственность. В небольшом влиянии Ворошилова на дела уже в тот период я убедился потом окончательно. Как-то в 1940 году, докладывая флотские вопросы, я сослался на его мнение, думая, что это мне поможет. Тогда Сталин встал и сердито одернул меня: «Что понимает Ворошилов в делах флота? Он понимает только, как корабли идут полным ходом и песок летит из-под винтов». Это в значительной степени сказалось, вероятно, и на решении создать наркомат ВМФ. По-видимому, Сталин, у которого сложилось такое мнение о Ворошилове, поэтому и не оставил за ним руководство флотом, когда приступили к строительству «морского и океанского флота». Деловые связи с наркоматом обороны в бытность Ворошилова (и с ним) у меня были, прежде всего, по линии оперативных планов войны… Мне, военному, Ворошилов, естественно, был знаком давно. По мере продвижения по службе я все больше узнавал его, и у меня сложилось впечатление, что «сухопутные» взгляды всегда брали верх, оказывали на него влияние, и, как я убедился, он был равнодушен к флоту, не разобрался в его существе… Он же был недоволен выделением наркомата ВМФ и поэтому, подчеркивая нашу самостоятельность, указывал, что теперь следует обращаться в правительство. Самые важные вопросы Ворошилов не решал, и они исходили непосредственно от Сталина, а более мелкие решались между Генеральным штабом, начальником которого был Б.М. Шапошников, и Главным Морским штабом, во главе с Л.М. Галлером…»

На должность главного военно-морского начальника К.Е. Ворошилов, после недолгого руководства откровенно слабого В.И. Зофа, определил Р.А. Муклевича. Сталин указал, что надо расставлять на командные кадры, прежде всего, преданных и проверенных коммунистов, Ворошилов это указание и выполнил! Увы, но возглавивший в 1926 году РККФ Р.А. Муклевич, имел о флотских делах довольно слабое представление. В сравнении с грамотными военно-морскими специалистами, как Э.С. Панцержанский, он явно проигрывал. На флоте Р.А Муклевич служил с матросом. Но настоящей корабельной службы не знал, так как, после окончания школы мотористов, остался там унтер-офицером, потом участвовал в штурме Зимнего дворца, а в течении всей Гражданской войны состоял комиссаром в различных армиях. На должность начальника Военно-Морских Сил РККА он был назначен с сугубо сухопутной должности комиссара военной академии РККА. При этом несомненным достоинством Муклевича являлось то, что он состоял в партии большевиков с 1906 года и был в неплохих отношениях с большинством армейских военачальников, которых знал по Гражданской войне, что позволяло отстаивать интересы флота. Надо отдать должное Муклевичу, он отстаивал интересы флота, как только мог. Не допускал Муклевич и никаких отклонений от генеральной линии партии.

Н.Г. Кузнецов в книге воспоминаний «Накануне» пишет: «С первых же дней Муклевич со свойственной ему настойчивостью стал бороться против вредных теорий, стремившихся обособить флот от общей системы Вооруженных Сил страны, а также против тех армейцев, которые недооценивали значение флота и стремились механически подчинить его сухопутному командованию (некоторые даже предлагали проекты введения на флоте общеармейской формы одежды). Он отстаивал свою точку зрения всюду, где только мог: на совещаниях флотских руководителей, в прессе… Муклевич опубликовал ряд статей в «Морском сборнике», в которых подчеркивал важную роль флота в системе всех Вооруженных Сил. Так, в статье «Взаимодействие армии и флота» (Морской сборник. 1928. № 2) он пишет: «…мы были свидетелями настойчивых попыток оторвать флот от общей системы Вооруженных Сил страны». Говоря о военной реформе, которая проводилась под руководством М.В. Фрунзе, Наморси пояснял ее так: «…Конечно, речь шла не о такой централизации, которая мешала бы самостоятельному развитию ВМФ… в определенных, целесообразных рамках…» В своих статьях Муклевич совершенно ясно, четко сформулировал очень важную мысль: «Защита берегов – это общая задача всех Вооруженных Сил нашей страны» Он неоднократно повторял, что залогом успешного ведения войны является хорошо организованное взаимодействие армии и флота. Исходя из реальных экономических возможностей, Наморси считал, что Советской стране нужны корабли не для войны за обладание морями, а для обороны: «…мы не можем искать решения задач в открытом море, мы не можем ставить себе задач за обладание морем… Поэтому нет. нужды строить линкоры и вашингтонские крейсера, наши задачи – оборонительного порядка…» При этом он не впадал в крайность и не ограничивался постройкой только «москитного» флота, состоящего из торпедных катеров и других мелких кораблей. Муклевич твердо верил в необходимость создания сильного флота. Именно в те годы, когда Муклевич был начальником Морских Сил, в аппарате начал разрабатываться план строительства кораблей, рассчитанный на длительный срок, план, в котором самое большое внимание уделялось подводным лодкам, торпедным катерам, авиации и надводному флоту, но «без линкоров и вашингтонских крейсеров». К сожалению, в ту пору это понимали далеко не все. Ромуальд Адамович (Р.А. Муклевич – В.Ш.) много внимания уделял тактической подготовке командного состава и боевой подготовке флотов. При нем были созданы Боевой устав ВМС и Корабельный устав. Он часто бывал на флотах, участвовал в походах, стремился побывать на выпусках академии и училищ. И всюду требовал правильного понимания роли флота в системе Вооруженных Сил. Добивался дальнейшего укрепления дисциплины. «Большая дисциплина у нас есть, а малой еще нет», – любил он повторять и боролся за жесткий порядок – вплоть до мелочей – на всех кораблях».

Именно при Р.А. Муклевиче была утверждена и обоснованная «Программа строительства Морских сил РККА НК 1926–1932 годы». Выполнение программы было подкреплено частичным восстановлением экономики страны и возможностью привлечь к строительству кораблей свыше 55 заводов и фабрик европейской части страны. Пока РККФ был небольшим и перед ним не стояло стратегических задач Муклевич, как главный военно-морской начальник был вполне приемлем.

8 мая 1928 года на заседании Реввоенсовета СССР начальник учебно-строевого управления УВМС РККА М.А. Петров, с подачи Муклевича, выступил с докладом о задачах РККФ, который был одобрен Реввоенсоветом. В своем докладе он заявил: «Как основную установку для развития и использования Морских Сил Союза, принимаем положение: При войне с коалицией крупных империалистических государств, главная задача ложится на сухопутную армию, и она будет решаться на сухопутном фронте. Задачей Морских Сил является обеспечение действий сухопутной армии со стороны морских театров… Вышеуказанное определяет курс на строительство малого (не решающего главных задач, действующего на второстепенном направлении, имеющего ограниченные цели) флота… Как основная данная обстановка на морских театрах принимается наличие превосходящих сил противника (участие английского флота). Поэтому, основной идеей для развития и использования является идея стратегической обороны. Но при этом должны быть предусмотрены случаи, когда в данный момент кампании, главные силы противника не производят наступательных действий (не осуществлено сосредоточение, стесненность в действиях и т. д.).

Впрочем, в реальности боевая подготовка на флотах в конце 20-х годов была не слишком обременительной. Из воспоминаний наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова «Накануне»: «Командование Черноморского флота разрешало в конце кампании походы в Батуми, Новороссийск, Сочи. В шутку их называли «мандариновыми» – они совпадали со сбором цитрусовых (собственно, ради приобретения их все и организовывалось – В.Ш.). Эти походы были неплановыми. Первое такое плавание состоялось у нас в 1927 году».

В июле 1926 года, для более качественного руководства флотом и флотилиями, Сталин принял решение реформировать РККФ, создав Управление Военно-Морских Сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии, с образованием Главного Морского штаба, подчинявшегося наркомату по военным и морским делам и Реввоенсовету СССР. Данная реформа значительно повысила самостоятельность РККФ.

Не лишне будет оценить долю расходов на РККФ от РККА за 1923–1928 годы, т. е. в годы становления И.В. Сталина, как политического лидера Советской России и СССР. В 1923 году эта доля составляла 8,7 %, в следующем 1924 – 9,7 %, в 1925 – 13,2. Затем следует достаточно серьезное снижение доли флота в 1926 году до 11,9 %, а в 1927 и вовсе до 11,2 %. Попробуем проанализировать данные цифры. Итак, начиная с 1923 года до 1926 года Сталин, как позволяет госбюджет, понемногу наращивает финансирование РККФ. Но потом следует спад. Почему? Дело в том, что к 1926 году Сталин приходит к выводу, что путем штучной постройки кораблей на старых судостроительных мощностях морскую мощь не обеспечить, как не обеспечить в целом обороноспособности страны, не имея мощной промышленной базы. Поэтому, когда в 1926 году начиналась подготовка к индустриализации СССР, часть средств Сталин отбирал на нее и от флота. Данное решение было вполне разумно: сначала создать экономическую базу, а уже потом массово строить современные корабли.

28 мая 1927 года, Великобритания, в лице лидера консервативной партии А.Н. Чемберлена, неожиданно объявила о полном разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом, т. е. о фактическом объявлении войны. Причиной послужило раскрытие полицией лондонского центра советской разведки. Но это был, разумеется, лишь повод. В реальности Лондон, шантажируя слабейшего, желал заполучить серьезные преференции в торговых отношениях, выгодные концессии и т. д. Помимо всего прочего, в «ультиматуме Чемберлена» объявлялось, что отныне красный флаг на торговых судах СССР будет расцениваться как пиратский, со всеми проистекающими из этого последствиями. Но если в 1923 году, получив почти аналогичный «ультиматум Керзона», СССР, возглавляемый больным В.И. Лениным, беспрекословно выполнил все унизительные условия Лондона, то теперь времена изменились. Сталин отверг ультиматум полностью. И англичанам пришлось утереться.

При этом Сталин провел весьма эффектную пиар-акцию, которая произвела большое впечатление на английскую общественность и сразу снизила градус напряжения между государствами. В июне 1919 года, в ходе столкновений на море между советским Балтийским и английским флотом была потоплена новейшая английская подводная лодка L-55. В 1928 году ее поднял советский ЭПРОН. В отсеках лодки были обнаружены тела 34 английских подводников. По распоряжению Сталина, английские моряки были уложены в гробы и торжественно переданы английской стороне (саму лодку, кстати, англичанам так и не вернули, а после ремонта, включили в состав Балтийского флота). Данная акция была проведена с максимальной торжественностью и помпезностью, привлечением большого количества иностранных журналистов. В Англии она вызвала много шума и сразу повысила симпатии рядовых англичан к СССР. Отметим, что несмотря на все грозные заявление о будущем захвате советских торговых судов, в реальности, ни на один захват англичане так и не решились. А в октябре 1929 года, после смены правительства, они сами обратились к Сталину с инициативой возобновить дипломатические отношения.

The free sample has ended.