Read the book: «Этнополитика»

© Шапалов Владимир Николаевич

* * *

Глава 1. Сущность, предпосылки становления и основные этапы развития государственной этнополитики. Содержание, функции и механизм реализации государственной этнополитики

1. Предмет, задачи и логика курса «Этнополитика»

Одной из основных проблем современного этапа развития человечества становится возрастание этнонационального фактора, который оказывает влияние на все сферы общественного развития: политические, социальные, экономические, духовные. Люди стали активнее перемещаться, потоки эмигрантов, ищущих лучшей доли, измеряются не десятками и даже не сотнями тысяч, как, скажем, итальянцы и восточноевропейцы, прибывавшие в США в период с 1880 по 1914 гг., а миллионами ежегодно. Можно с полным основанием утверждать, что уже ни одна страна более не может «переработать» такую массу переселенцев.

Исследователи отмечают, что роль этнического фактора особенно возрастает в переходные периоды, когда неизбежно начинается переосмысление устоявшихся норм, ценностей и традиции, которые формировались предшествующими поколениями людей в процессе совместного бытия. В то же время растущее многообразие электората уже обретает свое политическое представительство во Франции, Германии, Канаде, США, Австралии, Норвегии и многих других странах. И этот электорат настаивает не просто на сохранении, но на поддержке и поощрении своей идентичности. Эти и другие факты наглядно доказывают, что этничность является не только формой социальной и культурной организации, но и политическим ресурсом, которым можно воспользоваться как в созидательных, так и в разрушительных целях.

В то же время общество как никогда нуждается в достижении этнокультурного и этноконфессионального понимания в целях обеспечения мира, национальной безопасности, своего будущего в целом. Одним из последствий повышения роли этнического фактора в общественных процессах и стало зарождение этнической политики.

Современные исследователи отмечают, что если политика – «это участие в делах государства, определение форм, задач, типов, видов, направлений политической деятельности, способы и методы, технология, механизмы ее осуществления, то этнополитика – это проявление этнического фактора в политике, участие этнических групп в делах государства и в свою очередь роль политики и государства в делах этнических сообществ, управление многоэтничными государствами, обеспечение межэтнического согласия и преодоление этнополитических конфликтов [1, с. 13].

Таким образом, этнополитика – это сфера политического бытия, целенаправленная деятельность государства и его отдельных органов по управлению этносферой общества. Необходимо обратить внимание, что в учебной и даже научной литературе понятия «Национальная политика» и «Этнополитика» до сих пор нередко выступают как синонимы.

Для того чтобы устранить эту путаницу, которая до сих пор сохраняется как в политической сфере и системе государственного управления на всех уровнях, так и в научной и учебной литературе, уточним содержание понятий «национальная политика» и «этническая политика».

Национальная политика есть политика обеспечения национальных интересов государства и всех его граждан, осуществляемая как внутри данного государства, так и на международной арене, а также и функционирования общегосударственных сфер общественной жизни. Она включает в себя систему идеологических взглядов, принципов, приоритетов, а также комплекс политических, управленческих, социально-экономических решений и мер в целях эффективного функционирования общегосударственных сфер общественной жизни.

Национальные интересы, являясь объектом национальной безопасности и, соответственно, всех ее компонентов, совершенно четко указывают, что национальная политика не может быть только узкоэтнической.

Этническая политика может быть определена как целенаправленная стратегия регулирования этнических отношений. Главное в содержании этнополитики – управление этническими интересами с учетом их общности и различий, степени их законности и конструктивности для всего общества. Государственные органы власти должны заниматься оптимизацией межэтнических отношений, т. е. находить и поддерживать механизмы интеграции этнических интересов в рамках демократии.

Конечной целью этнополитики и одновременно важнейшим показателем ее эффективности является обеспечение этнополитической стабильности в обществе и реализация всего комплекса развивающихся «этнокультурных запросов» граждан.

В литературе иногда предлагают использовать для определения политики в отношении национальностей и управления межэтническими отношениями другой термин – «этнонациональная политика». Но, на наш взгляд, более точным все-таки является термин «этнополитика», как сокращенное от этнической политики, поскольку он исключает всякую двусмысленность.

Запомним! Национальная и этническая политика не синонимы. Этническая политика есть важнейшая составная часть национальной политики.

Вполне закономерно, что в современном общественном дискурсе практические деятели, эксперты и исследователи все чаще употребляют термин «этнополитика», выделяя тем самым политические аспекты функционирования этничности.

2. Сущность этнополитики как особого вида политического управления

Общественно-политическая мысль уже очень давно обратила внимание на сферу этнополитики. Можно и нужно вспомнить, скажем, работы теоретиков австрийской социал-демократии. Более того, Отто Бауэра, можно с полным основанием считать одним из основоположников современной этнополитики, ибо его идеи относительно национально-культурной автономии не потеряли актуальности и по сей день и положены в основу этнополитических стратегий ряда государств.

Этнополитическая проблематика, чрезвычайно актуализировавшаяся в конце XIX и начале XX вв., и в последующие десятилетия не была забыта, но все же довольно долгое время находилась на периферии исследовательского интереса. И только в последней четверти ХХ столетия, когда заговорили о «взрыве этничности», о «бунтующей этничности», она вновь стала одной из центральных тем в обществоведческих исследованиях. Одна из первых попыток дать систематизированное представление об этнополитике была сделана американским ученым Дж. Родшильдом, который в 1971 г. опубликовал книгу «Этнополитика». Он отмечал, что основу этнической политики составляют отношения между государством и проживающими на его территории этнически определяемыми группами людей, преследующими определенные политические цели. По мере формирования на Западе общей теории этнической политики, исследователи особое внимание стали уделять причинам зарождения и динамике развития этнических движений, решение которых могло бы стать основой научного прогнозирования развития межэтнических взаимодействий в мире.

В России об этнополитике активно заговорили с начала 1990-х годов. С этого времени объем публикаций этнополитической направленности постоянно возрастал. Но обобщенного взгляда на этнополитику отечественные исследователи не предлагали. Отчасти это было связано с очевидной ориентацией на западные концепции и трактовки этнополитики, отчасти объяснялось простым недостатком эмпирических исследований в сфере этнополитики.

В то же время, нельзя не обратить внимание на тот факт, что как у зарубежных, так и у отечественных исследователей до сих пор не существует единой точки зрения о сущности, функциях и задачах этнической политики.

Американский исследователь П. Ван ден Берг считает, что главное в этнополитике – взаимоотношения государства с этническими группами [2, с. 97].

По мнению известного социолога Ж. Тощенко «этнонациональную политику можно определить как целенаправленную деятельность по регулированию проблем, связанных с реальным, ожидаемым или мнимым неравенством социальных групп по этническому или национальному признакам» [3, с. 136].

Савинов Л.В. отмечает, что «этнополитика – это конкретная деятельность органов государственной власти и местного самоуправления, направленная на регулирование этнонациональных отношений» [4].

В свою очередь, В.И. Даниленко сводит все содержание этнической политики к политике «внутри государства по отношению к национальным меньшинствам» [5, с. 637].

Суммируя основные подходы исследователей, можно сделать вывод, что под этнической политикой ими понимается система идеологических взглядов, принципов, приоритетов, а также политических, управленческих, социально-экономических решений и мер, конечной целью которых является обеспечение этнополитической стабильности в обществе. Она является составной частью политики государства, политических партий, организаций и объединений, определяет стратегический курс в этническом (национальном) вопросе, в развитии межэтнических отношений, в культурно-языковом развитии этносов (т. е. всей нации государства). Основные положения этнополитики как правило, раскрываются в специальных национальных программах, находят свое отражение в соответствующих разделах конституции того или иного государства.

Суть этнополитики состоит в координации усилий всех государственных органов в деле решения проблем этнических общностей, в организации их диалога с властью, в позитивном межобщинном диалоге, в согласовании действий всех заинтересованных сторон при урегулировании этнополитических и этнических конфликтов.

Национальная модель этнической политики разрабатывается, исходя из особенностей истории страны, этнического состава населения, уровня ее социально-экономического и политического развития, социокультурных и конфессиональных особенностей. Политика по отношению к этносам должна быть сопряжена с экономической, социальной, культурно-образовательной, демографической, миграционной, информационной и другими видами государственной политики, в комплексе с которыми она и может быть реализована.

Обратим внимание на тот факт, что зарождение и развитие этнической политики стало возможным во многом благодаря тому, что она опирается на достижения гуманитарных наук, занимающихся исследованием проблем отдельных этносов и народов. В первую очередь речь идет об этнологии – науке, изучающей процессы формирования и развития различных этнических групп, их идентичность, формы культурной самоорганизации, закономерности их коллективного поведения и взаимодействия, взаимосвязи личности и социальной среды. В последние годы предметная область этнологии значительно расширилась. Объектом ее исследования становятся новые явления и процессы, ранее не изученные этносы. Появились междисциплинарные, смежные научные направления: этносоциология, этнопсихология, этнолингвистика, этноэкология, этнической историей и др. Этнологи активно стали заниматься теоретическими и практическими вопросами национальных отношений, федерации, миграции и т. д. Этнология является не только теоретической наукой, но имеет и большое практическое значение. Ее научные разработки, выводы и рекомендации необходимы для формирования адекватной этнокультурной политики, управления национальными отношениями, урегулирования межэтнических конфликтов.

Кроме того, этническая политика тесно связана с этнополитологией, где внимание исследователей концентрируется на выявлении потенциальных конфликтов, причин межнациональной напряженности, прогнозировании развития ситуации в сфере этнос и власть.

В этнополитике особо важно отслеживать реальную ситуацию, складывающуюся во взаимоотношениях между представителями различных национальностей, предупреждать возможные конфликты и особо заботиться, чтобы на уровне межличностных отношений не складывалась предубежденность, этнонеприязнь и другие формы взаимодействия, способные породить этническую напряженность.

Стоит также отметить, этническая политика должна осуществляться на всех этажах управления: общегосударственном, региональном уровне и в рамках местного самоуправления. Все административные единицы имеют население, которое только в исключительном случае является однородным. Эта особенность характерна почти для всех стран в современном мире. Поэтому, как считают исследователи, этнополитика на государственном, региональном и муниципальном уровнях сосредотачивается на трех проблемах: государственно-правовых, социально-экономических, и культурно-информационных.

Полиэтничность территориальных образований требует создания специальных государственных учреждений, занимающихся этническими проблемами в рамках данной административной единицы. В большинстве случаев это проблема культурной автономии – языка, обучения, культуры, поддержания обычаев и традиций. Иначе говоря, на всех уровнях управления в пределах их компетенции необходимо постоянное и кропотливое осуществление этнической политики, что находит отражение в программах или планах решения этнополитических проблем данной страны или региона и в случае возникновения конфликта создает условия для его снятия, разрешения или, по крайней мере, определенного его смягчения.

В полиэтническом государстве вероятность погашения возникающих конфликтов усилиями различных этнических групп невелика, ибо их усилия обращены на решение внутригрупповых, а не общественных проблем. В то же время этот «консенсусный потенциал» этнических групп может быть основой внегрупповой конфликтности: по горизонтали – между этническими группами, по вертикали – между этническими группами и государственным центром. В этих условиях этнополитика выполняет важнейшую регулятивную функцию – она позволяет рационализировать взаимоотношения и взаимодействия между различными национальными группами и этническими общностями.

В этнополитике видное место – занимают политика по делам иммиграции, преодолению расизма и этнофобии, по развитию потенциала гражданского общества, этики и практике дискурса, – того, что получило название «аффирмативных» (утверждающих, позитивных) акций общественности за права меньшинств.

Этнополитика не представляет собой нечто единое, застывшее, неколебимое. В ней постоянно устаревают одни подходы, корректируются другие, уточняется символическое отражение проблем этничности в терминологии СМИ. Опыт показывает, что необходимо более активно рассматривать и знакомить общество с историей национальных меньшинств, их культурой. В то же время исследователи этнонациональных проблем отмечают, что в полиэтничных странах вряд ли возможно создание единой и приемлемой для всех этнонациональной политики, какие бы идеалы всеобщего равенства в нее ни закладывались.

На практике интересы этнических общностей и групп все равно будут сталкиваться и даже противостоять друг другу. То же равенство этнических общностей и групп на деле всегда будет оборачиваться в пользу доминантного большинства, ибо его исходные позиции предпочтительнее для политической и культурной конкуренции. Исходя из этого нередко допускается некоторый отход от принципов универсального равенства (пример тому – саамские парламенты, политика позитивной дискриминации в ряде стран) и предоставляются некоторые преимущества этническим меньшинствам. При этом очевидно, что в каждом конкретном случае нужны свои решения и особая программа действий.

Отсюда вытекает, что этнополитика в полиэтничном государстве не может быть одновариантной, а должна представлять собой набор конкретных стратегий, адаптированных к конкретным условиям регионов, этническому составу их населения, характеру межэтнических связей и т. д.

3. Предпосылки становления и основные этапы развития государственной этнополитики

Этнополитика, как концептуально и юридически оформленные действия государства или международных политических институтов, стала фактом политической жизни относительно недавно.

Первый этап связан с изменениями в мире, которые произошли после окончания Первой мировой войны. В результате крушения династических империй на мировой арене возникли «этнические федерации» – СССР, Югославии, Чехословакии – и стала формироваться система международно-правовой защиты отдельных групп населения меньшинств, стали складываться нормы политико-правового решения международных проблем, в том числе имеющих и этическое содержание. Институтом международно-правового регулирования стала Лига Наций.

Второй этап формирования государственной национальной политики начинается после завершения Второй мировой войны, когда правовое и политическое оформление прав этнических (расовых, религиозных) сообществ во многом стимулировалось деятельностью ООН.

Признанию этнополитики как важной составляющей государственной и международной жизни способствовало определение содержания таких понятий, как «национальное меньшинство» и «этническое меньшинство», и признание их особых прав.

В 1948 г. была принята Конвенция ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, в которой был применен термин «национальные, этнические, расовые и религиозные группы». В Пакте о гражданских и политических правах 1966 г. говорилось об «этнических, религиозных и (или) языковых меньшинствах», в Декларации ООН 1992 г. – о правах лиц, принадлежащих к «национальным, или этническим, религиозным и языковым меньшинствам».

Международно-правовое признание прав этнических меньшинств и коренных народов способствовало усилению их политической активности, ибо они получали в руки реальные механизмы воздействия на региональные и федеральные власти государств, с которыми были связаны их исторические судьбы.

В результате крушения колониальной системы на планете появилось более 130 самостоятельных государств с весьма сложным этническим составом. Этот процесс сопровождался возникновением внутригосударственных и межгосударственных этнических проблем и конфликтов, Эти перемены способствовали повышенному вниманию политических деятелей и исследователей ко всему спектру межэтнических отношений.

Третий этап исследователи связывают с третьим геополитическим переделом мира, который явился следствием завершения последней мировой войны – «холодной», вызванной противостоянием двух общественных систем. Результатом изменения баланса сил на мировой арене стали трагические события распада СССР, Югославии, Чехословакии, завершилось формирование ряда непризнанных государственных образований и целого ряда транснациональных этнополитических объединений.

Сегодня есть все основания утверждать, что XXI век в силу целого ряда обстоятельств век этничности и активных межнациональных взаимодействий.

Во-первых, в связи с нарастающей тенденцией к перемешиванию и взаимодействию различных этнических сообществ (как в культурном, так и в биогенетическом планах). По мере глобализации современный мир ведет этносы к утрате ими монолитной определенности. Поэтому проблема сбережения и сохранения этнокультурных ценностей является весьма актуальной для большинства народов мира. К этому добавился бурный рост технологий. 20–30 лет назад средствами общения были лишь почта и телефон; сегодня, не выходя из кафе, можно позвонить по скайпу родственникам и знакомым в любой точке мира и не только слышать их, но и видеть. Проблема, на каком языке «говорят по телевизору», тоже больше не стоит: YouTube и цифровое ТВ разрешили ее почти полностью.

Во-вторых, сохраняющие неблагоприятные тенденции роста межнациональных конфликтов в мире. Исследователи отмечают, что если за 500 лет до Второй мировой войны из 286 крупных войн было только восемь внутренних и межнациональных, то после Второй мировой войны из 150 вооруженных конфликтов 127 уже имели национальный характер [6]. И в этот перечень не входят конфликты в Югославии, в странах СНГ, в Российской Федерации на Северном Кавказе.

В этих условиях перспектива развития этнополитических процессов как реализации интересов различных этнических групп, включая этническое большинство и этнические меньшинства, видится все еще неопределенной и неоднозначной. В силу этого становится значимым изучение как специфики процессов этнической мобилизации и политизации, так и сущности, содержания и характера региональных этнополитических процессов, которые оказывают существенное влияние на состояние и развитие социальных и главным образом политических систем и институтов.

4. Содержание, демократические принципы, цель и задачи этнической политики

Несмотря на то, что этническая политика уже прошла период становления, среди исследователей до сих пор не существует общепризнанных точек зрения на ее содержание, принципы, цель и задачи.

Исследователи подчеркивают, что «содержанием этнической политики является формирование стратегического курса государства, направленного на реализацию этнонациональных интересов и разрешение существующих и складывающихся противоречий в полиэтнических обществах» [7, с. 117].

Вся деятельность государственных институтов власти и управления, обеспечивающая развитие социально-экономических и духовно-политических процессов в многоэтнической стране, должна строиться на ясно обозначенных демократических принципах этнической политики, под которыми понимаются – основополагающие ценности, идеи, политико-правовые нормы, которые в отличие от общих деклараций могут быть проведены на всех уровнях формирования и осуществления политики с точки зрения взаимодействия и сотрудничества различных народов со своими специфическими интересами в составе единого государства.

Принципы этнической политики образуют исходный минимум ценностных идей и установок, на основе которых можно провести согласование этнических интересов отдельных групп и целых общностей, в том числе с учетом их социально-политических позиций, а также всего комплекса объективных факторов развития многонационального федеративного государства.

Содержание принципов этнополитики сводятся к следующим положениям:

– этническая политика государства должна разрабатываться, исходя из особенностей исторического опыта страны, уровня ее социокультурного, социально – экономического и политического развития;

– безусловное уважение прав и основных свобод каждого человека вне зависимости от его социального положения, этнической и конфессиональной принадлежности, а также территории проживания;

– последовательная борьба со всеми формами политического экстремизма, национализмом и шовинизмом;

– этническая политика должна быть нацелена на каждого человека, каждую этническую общность, группу независимо от того, имеет ли она свое национально-государственное образование, живет ли человек в «своей» республике или в инонациональной среде;

– условием эффективности этнической политики является ее научность, что предполагает необходимость научно-экспертной проработки всего комплекса вопросов, связанных с регулированием межэтнических отношений;

– при формировании и реализации этнической политики необходим всесторонний учет мирового опыта регулирования межэтнических отношений.

– принципы этнической политики должны соответствовать международно-правовым нормам и актам [8, с. 104].

Разумеется, этим не исчерпываются принципы этнической политики в демократическом государстве. Важно подчеркнуть, что все указанные принципы и ряд других неразрывно связаны друг с другом и призваны образовывать определенное нерасторжимое единство. Только взятые вместе эти принципы отражают демократизм национальной политики.

Основной целью этнической политики является обеспечение прав и свобод граждан независимо от их национальной (в данном случае этнической) принадлежности, формирование цивилизованных форм межнационального общения и мирных способов разрешения конфликтных ситуаций, совершенствование механизма научного управления этническими процессами в стране.

Другими словами, стратегической целью этнической политики должна стать гармонизация межэтнических отношений, т. е. достижение такого состояния, при котором доминируют взаимопонимание, взаимоуважение и взаимодоверие между этносами и отдельными его представителями. В условиях гармонизации межэтнических отношений, осуществляются эффективные контакты с людьми других этносов, способствующие понижению уровня недоверия, уменьшению степени выраженности негативных стереотипов между людьми различных национальностей.

Данная цель определяет и содержание основных задач в области межэтнических отношений.

Первой задачей государственной этнической политики является согласование интересов всех проживающих в стране народов, обеспечение правовой и материальной основы их развития на базе добровольного и взаимовыгодного сотрудничества.

Вторая задача государства в отношении составляющих его этнических групп и общностей – это интеграция всех их в единое гражданское сообщество, формирование общегражданских ценностных идеалов, то есть интеграция локальных сообществ в единое целое с одновременным сохранением культурного плюрализма внутри данного социального организма.

Третья задача государственных институтов и государственной этнической политики состоит в поддержании баланса интересов между доминантным большинством и этническими меньшинствами, исключение через специальные институты и политические процедуры этнократических тенденций в политике большинства в чрезмерной политизации этничности со стороны меньшинства.

Четвертая задача государства в сфере этнополитики состоит в предотвращении возникающих явных диспропорций в социальных условиях между контактирующими этническими группами, обеспечении равенства возможностей их социального продвижения, тем более что сама рыночная экономика в случае их подъема создает более благоприятные условия жизнедеятельности всех народов.

При всем расширении и разнонаправленности векторов и содержания государственной этнополитики особую важность приобретает задача создания прочной правовой базы этнокультурной жизни и этнической мобилизации в цивилизованных формах.

Идеалом этнополитики признается политическое и социальное равенство всех граждан без этнических различий и право каждого этноса на культурное самоопределение.

5. Функции этнополитики

К числу важнейших функций необходимо отнести целеполагание, т. е. определение целей и задач, выработка программ деятельности в соответствии с интересами всех граждан, этнических сообществ и групп.

Во-вторых, это организационно-регулятивная функция, то есть функция регулирования деятельности социальных и политических институтов, общественных групп, национальных организаций и движений, групп населения и тому подобное. Тем самым этнополитика помогает «встраивать» этническую составляющую в общие политические процессы и определять необходимость такого включения.

В-третьих, это функция интеграции, сближения национально-этнических общностей на основе общности коренных интересов и целей, которая предусматривает привлечение национальных меньшинств к политической жизни, особенно тех, кто через обычные демократические процедуры не имеет возможности обеспечить политическое представительство своих сообществ в федеральных и региональных органах власти.

В-четвёртых, функция разрешения межнациональных противоречий, выработка эффективных путей и методов урегулирования межэтнических конфликтов.

В-пятых, это прогностическая функция, т. е. анализ состояния и тенденции развития межэтнических отношений в различных регионах страны в краткосрочной и долгосрочной перспективе; оценка деятельности органов государственной власти с точки зрения последствий тех или иных мер федеральных и региональных властей для роста или ослабления потенциала межэтнической напряженности в стране в целом и в наиболее проблемных регионах в частности. [9, с. 102-103].

В-шестых, этнополитика должна способствовать формированию политической культуры населения, прежде всего тем, что предлагает пути формирования культуры этнической толерантности как части общей политической культуры. Она обеспечивает оптимальное соотношение между общечеловеческими, общегражданскими интересами и интересами локальных сообществ и групп, помогает вырабатывать отношения к этнополитическим движениям и организациям.

Естественно, что все функции этнополитики тесно связаны между собой. Очевидно также, что выполнять свое социальное предназначение этнополитика может эффективно лишь в том случае, если в обществе будет сформировано должное понимание актуальности и значимости этих знаний для успешного развития общественных и государственных институтов.

В то же время, как показывает мировой и отечественный опыт, политический способ решения этнонациональных проблем должен дополняться более широким и продуктивным подходом, основанном на использовании достижений современной культуры. В современных условиях именно этнокультурная составляющая справедливо признается приоритетной. Государственная этническая политика призвана способствовать минимизации трудностей всех этносов страны в процессе их адаптации к реалиям и вызовам новой эпохи.

6. Механизм этнополитики

Этническая политика включает в себя совокупность средств и методов, при помощи которых взаимодействие между людьми различной национальной и этнической принадлежности осуществляется посредством социальных и духовных атрибутов (культура, язык, менталитет, традиции и обычаи. Очевидно, что речь в любом случае идет о способах вовлечения этнических общностей и групп в государственную политику и разных стратегиях, их поведения исходя из содержания конкретной политической системы в их странах.

Механизм управления этнонациональными процессами имеет сложную структуру, включающую следующие компоненты:

– объект управления – национальные и этнические процессы;

– субъект управления – государство, политические партии, общественно-политические организации;

– комплекс методов, средств, приемов управления, система нормативно-правовых актов, необходимых для взаимодействия между управляющей и управляемой системами;

– управленческий процесс, его стадии, функции, оценка эффективности и др.

Структура механизма управления этнонациональными процессами во многом зависит от конкретной сферы их проявления, от конкретного объекта управления. Например, в механизм управления языковой жизнью кроме традиционных структурных компонентов включаются лингвистические учреждения, в механизм управления духовной культурой народов – творческие союзы, в механизм урегулирования межэтнических конфликтов – средства массовой информации, общественные организации, научные институты. Таким образом, определяемый сущностью, требованиями объективных законов общественного развития механизм управления национальными процессами – это способ организации, функционирования управляющей системы, комплекс принципов, социальных рычагов, правовых, нравственных норм и других средств и способов, воздействующих на управляемую систему (национальные отношения) для достижения конкретных целей. С помощью механизма управления обеспечивается последовательность (цикличность) деятельности управляющей системы, ее взаимодействие с управляемой системой.

Выводы

1. Развитие человечества в конце XIX – начале XXI веков во многом определялось и определяется развитием этнических отношений и формированием этнической политикой.

2. Этническая политика представляет собой систему мер, направленных на учет и решение возникающих проблем и противоречий в сфере национальных отношений, закрепленных в соответствующих политических документах и правовых актах государства.

3. Этническая политика в многонациональном государстве является не столько всеохватывающей стратегией, сколько представляет собой набор конкретных целей, принципов, механизмов, адаптированных к конкретным условиям регионов, этническому составу их населения, характеру межэтнических связей и т. д.

4. Этническая политика как концептуально и юридически оформленные действия государства или международных политических институтов в своем развитии прошла несколько этапов.

5. Этническая политика представляет собой совокупность четко сформулированных принципов, приоритетов, функций, этапов постановки определенных задач и механизмов их реализации.

6. В этнической политике следует различать стратегические, рассчитанные на длительный период цели и задачи, требующие концептуального подхода, программного планирования, и задачи ближайшего характера.

7. Формирование наиболее эффективной модели этнополитики определяется целым рядом как объективных, так и субъективных факторов и до сих пор является актуальной проблемой для большинства государств мира.

Основные понятия: национальная политика, этническая политика (этнополитика), цель этнополитики, принципы этнополитики, задачи этнополитики, функции этнополитики, механизм этнополитики, формы осуществления этнополитики, методы этнополитики, культурная ассимиляция, мультикультурализм, модель культурного плюрализма, расизм, геноцид.

Контрольные вопросы и задания

1. Конкретными фактами проиллюстрируйте вывод исследователей о том, что в последние годы наблюдается роль и значение этнического фактора в жизни человечества?

2. Проанализируйте сущность и причины и особенности «взрыва» этничности в различных регионах мира во второй половине ХХ века.

3. Раскройте сущность и содержание понятия «этнополитика».

4. Как взаимосвязано и взаимообусловлено содержание понятий «национальная политика» и «этнополитика»? Почему необходимо как в научных исследованиях, так и в политической практике разводить эти понятия?

5. Какие объективные процессы и события положены в основу периодизации этнополитики?

6. Какие факторы влияли и влияют на формирование этнополитики как в целом в мире, так и в отдельных странах?

7. Раскройте содержание основных принципов этнополитики. Можно ли утверждать, что принципы этнополитики носят универсальный характер?

8. Какие функции и управленческие задачи ставит перед собой современная демократическая этнополитика?

9. На конкретных примерах продемонстрируйте взаимосвязь и взаимозависимость функций этнической политики

10. Могут ли содержание этнической политики, ее цели и задачи, функции, механизм реализации быть одинаковыми для всех государств, для группы государств, для определенного исторического периода?

Библиографические ссылки

1. Тишков В.А., Шабаев Ю.П. Этнополитология: политические функции этничности: Учебник для вузов. М.: Издательство Московского университета, 2011. – 376 с.

2. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М.: Аспект-пресс, 1997. – 286 с.

3. Тощенко Ж. Этнократия: История и современность. Социологические очерки. – М: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003. – 432 с.

4. Савинов Л.В. Общество и этнополитика: специфика Сибирского федерального округа [Электронный ресурс]. URL: http://sun.tsu.ru/mminfo/000063105/319/image/319-053.pdf

5. Даниленко В.И. Современный политологический словарь. – М.: NOTA BENE, 2000. – 1024 с.

6. Пашинский В. Применение международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов//Военная история – 2003 – № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://warhistory.ukrlife.org/2_03_4.htm

7. Общая и прикладная политология: Учебное пособие. Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. М.: МГСУ; Изд-во «Союз», 1997. – 992 с.

8. Филь М.С. Императивы государственной национальной политики в современной России //Вестник Моск. Уни-та. – Сер. 12 «Политические науки» -2007 – № 2. – С. 102–106.

9. Государственная служба Российской Федерации и межнациональные отношения / [Тавадов Г.Т., Калинина К.В., Абдулатипов Р.Г. и др.]; Под ред. Р.Г. Абдулатипова. – М.: Луч. – 1995. – 265 с.

Литература

1. Абдулатипов Р.Г. Этнополитология Издательский дом «Питер», 2004 – 313 с.

2. Ачкасов В.А. Этнополитология. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. – 340 с.

3. Тишков В.А. Шабаев Ю.П. Этнополитология: политические функции этничности: Учебник для вузов М.: Издательство Московского университета, 2011. – 376 с.

4. Тураев В.А. Этнополитология: Учеб. пос. – хрестоматия. – М., Ладомир, 2001. – 346 с.

Глава 2. Этнос и этничность. этнические общности

1. Этнос: научные подходы к определению

При характеристике этнических процессов исходным является понятие «этнос». Термин «этнос» происходит от древнегреческого слова «ethnos» и первоначально служило для обозначения различных сообществ людей, а позднее использовалось для определения народов негреческого происхождения. В научной традиции термин стал использоваться лишь в XIX в. и первым, кто стал его применять, был немецкий ученый А. Бастиан.

В советской этнографии/этнологии понятие «этнос» укоренилось довольно поздно – только в 1960-х гг. Однако его появление в отечественной этнографической литературе датируется началом ХХ в.

Первые шаги в создании теории этноса связаны с именем русского этнографа С.М. Широкогорова, который в 1923 г. опубликовал в эмиграции труд: «Этнос: Исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений», в котором утверждал, что этнос – это форма развития и существования человечества. Согласно его определению, «этнос есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих свое единство, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освещенных традицией и отличающих его от таковых других групп» [1].

По мнению теоретика советской этнографической школы Ю.В. Бромлея, этнос – это «особый исторически возникший тип социальной группы, особая форма коллективного существования людей. Такая общность как бы складывается и развивается естественно-историческим путем; она не зависит непосредственно от воли отдельных входящих в нее людей и способна к устойчивому многовековому существованию за счет самовоспроизводства» [2. с. 11]. При этом он отмечал, что этносы возникают «не по воле людей, а в результате объективного развития исторического процесса» и обладают «объективными свойствами», прежде всего общностью территории на начальном этапе формирования, общими чертами культуры, быта, общим языком и религией, составляющими некую целостность. Члены этноса обладают общим самосознанием, что находит внешнее проявление в общем самоназвании [3, c. 49].

Формирование этноса обычно происходит на основе единства территории и экономической жизни. Признаки, выражающие системные свойства уже существующего этноса и отделяющие его от других этносов, – это язык, народное искусство, обычаи, обряды, традиции, нормы поведения, привычки, т. е. компоненты культуры, которые, передаваясь из поколения в поколение, образуют так называемую этническую культуру, обладающую специфическим для нее стилем. Сформировавшийся этнос выступает как социальный организм, самовоспроизводящийся путем этнически однородных браков и передачи новому поколению этнического самосознания и культуры. Этнос имеет тенденцию к созданию территориально-политической организации, однако наличие ее для этноса не обязательно, а для некоторых периодов – не характерно.

В основе образования этноса лежит принцип комплиментарности (сходности жизненных установок) и стереотипа поведения, который возникает в процессе исторического развития. Поэтому определяющим фактором выделения этноса является общность исторической судьбы, формирующей особый поведенческий тип этноса, систему субъективных ценностных отношений, отличных от других, где язык и религия являются важными, но дополнительными элементами этого процесса. Связанная одинаковым происхождением, материальной и духовной культурой общность людей, образующая этнос, включает всю совокупность как биосоциальных особенностей физического и психического склада (темперамент), социально-экономических условий (территория возникновения), так и бытовых навыков и социально-культурных факторов (язык, религиозные и духовные традиции).

В ходе социализации каждый человек осваивает язык, культуру, облеченные в национально-этническую оболочку. При контактах внутри группы усваиваются нормы и ценности, правила поведения, которые способствуют утверждению чувства причастности к этнической группе.

С течением времени этнос претерпевает изменения, отдельные части его могут разобщиться территориально, а группы переселенцев в другие природные, политические и социально-экономические условия могут изменить многие стороны своей культуры и быта, перейти на язык другого этноса.

Подчеркнем, что этнос представляет из себя не конгломерат признаков, а является целостным образованием, которое осознает себя как таковое, отличая себя от других аналогичных общностей. Это признание членами этноса своего группового единства принято считать этническим самосознанием, под которым понимается чувство принадлежности к определенному этносу, осознание своего отличия и сходства при соотнесении с другими этническими общностями, важный признак этнической общности, являющийся отражением объективного бытия этой общности. В этническом самосознании отражается вся совокупность этноформирующих факторов, его ценностей и символов. Оно является характеристикой уровня развития, зрелости этноса, одним из признаков сформировавшейся этнопсихологии. Внешне этническое самосознание проявляется в форме самоназвания – этнонима.

Как справедливо подчеркивает 3.В. Сикевич, «это своего рода «последний рубеж» сохранения этничности, ибо в ходе исторического развития могут быть утеряны и язык, и общая территория, и даже культурные традиции, но, пока сохраняется этническое самосознание, не тускнеет и образ этнического «мы» [4, с. 99]. Не только этническое самосознание, но и самосознание вообще, являются тем признаком, без которого не может существовать ни один человек, ни одна общность. Это неотъемлемое свойство, которое позволяет отличать одного человека от другого, одну общность от другой.

Исследователи отмечают, что «этническое самосознание возникает в процессе длительной совместной жизни людей под воздействием ряда факторов. Сильное воздействие на его формирование оказывает социальная среда, представление об общем происхождении и общих исторических судьбах и т. д.» [5, с. 81].

Этническое самосознание – сложный многокомпонентный феномен. Представители различных школ включают в его структуру различные составляющие, включая представления о формах социальной, политической и духовной жизни данного этноса, вопросы принадлежности к тому или иному государству (подданство), вопросы вероисповедания, а также общие цели и интересы, ценности, преемственность развития (генеалогический критерий), и культура.

Центральное место в этническом самосознании занимает представление об общности происхождения и исторических судеб, опирающееся на общие генеалогические предания, участие в исторических событиях, связь с родным языком и родной землей и т. п. Осознание своей этнической принадлежности, идентификация себя со своей группой, отличной от всех других, пробуждают целую гамму чувств: сопричастность к судьбам своей этнической общности, любовь к этнической родине, своему народу, его этническим особенностям, культуре, гордость или тревогу за свой народ, готовность к жертвам и т. п.

В восприятии этносом самого себя особую роль играет антитеза «мы»-«они». В понятие «мы» входят представления о характерных чертах своей группы, особенностях культуры, быта, территории, характере народа и т. п.

Для этнического самосознания как особой формы группового самосознания, характерны: устойчивость и долговременность существования, наличие базовых культурных ценностей, традиционность, синкретичность. В этническом самосознании принято выделять два уровня: идеологический и социально-психологический. Первый из них создается учеными, писателями, другими отрядами творческой интеллигенции. Следует, однако, иметь в виду, что идеологический взрыв этничности даже в период наивысшего подъема национальных движений охватывал далеко не все население.

Социально-психологический уровень этнического самосознания включает в себя когнитивные представления, стереотипы, фрустрации и т. п. Этнопсихологи выделяют 7 типов этнической идентичности (самосознания):

– нормальный (образ своего народа положительный, благоприятное отношение к его культуре, истории, естественный патриотизм);

– этноцентричный (акцентированность на значимости этничности, некритическое к ней отношение, элементы этноизоляционизма, замкнутости);

– этнодоминирующий (представления о превосходстве своего народа, дискриминационные установки в отношении других этнических групп, стремление не смешиваться с представителями других народов);

– этнический фанатизм (абсолютное доминирование этнических интересов и целей, готовность идти ради них на любые жертвы);

– этноиндифферентный (равнодушие к проблемам этничности, ценностям своего и других народов);

– этноншилизм (полное отрицание этничности, этнических ценностей);

– амбивалентный (невыраженная, иногда «сдвоенная» идентичность, характерная для этнически смешанной среды).

Исследователи выделяют четыре функции этнического самосознания.

1. Структурирующая функция этнического самосознания позволяет поддерживать у индивида восприятие себя как носителя особой культуры и члена особой социальной группы.

2. Стабилизирующая, подчеркивающая роль этноса, прежде всего, как психологической общности и удовлетворяющая потребность в надежной групповой поддержке, психологической защите, от которой зависит не только социальное, но психологическое благополучие и физическое самочувствие личности.

3. Развивающая, преобразующая, транслирующая способы, с помощью которых этническая принадлежность человека способствует повышению личностью своей ценности, самооценки, позволяющей совершенствоваться, удовлетворяет потребность личности в позитивной Я-концепции.

4. Регулирующая, отвечающая за регуляцию социального поведения (межличностного и межгруппового общения) на основе традиций, обычаев, общепризнанных устойчивых ценностей, через опосредование институциональных норм.

Таким образом, этническое самосознание можно назвать духовным отождествлением человека со своим народом. Центральное место в нем занимает представление об общности происхождения и исторических судьбах людей данного этноса, опирающееся на общую генеалогию, совместное участие в исторических событиях, на связь с «родным языком» и «родной землей» и т. п. Осознание своей этнической принадлежности, идентификация себя со своей этнической группой, отличной от других, вызывают целую гамму чувств: чувство сопричастности к судьбам своей этнической общности, любви к исторической этнической родине, к своему народу, его этническим особенностям, культуре и т. д. На основе подобного комплекса чувств и переживаний возникает соответствующий тип поведения и состояние психики, выражающиеся в готовности бороться за суверенитет, свободу, процветание своего народа.

Составной частью этнического самосознания являются этнические стереотипы.

Обычно этнические стереотипы определяются как упрощенные, схематизированные, эмоционально окрашенные и очень устойчивые образы различных этнических групп, которые соединяют в себе социальный и психологический опыт общения и взаимоотношений индивидов.

Этнические стереотипы включают в себя представления о моральных, умственных, физических качествах типичных представителей определенного этноса. Стереотипы распространяются на всех членов соответствующей группы без учета каких-либо индивидуальных различий. Оценивая какую-либо этническую группу, люди часто приписывают каждому из индивидов, входящих в эту группу, некоторые черты, которые, по их мнению, характеризуют данный этнос в целом. Люди в своей повседневной жизни бессознательно ориентируются на существующие стереотипы, и этнические стереотипы будут существовать до тех пор, пока существуют этносы.

Необходимо отметить, что как психологический феномен стереотип обладает рядом качеств: в статическом плане – целостностью, оценочностью, ценностной окраской, наличием доли ошибочной информации; в динамическом плане – устойчивостью, консерватизмом, низкой пластичностью в отношении новой информации; в структурном плане – сочетанием эмоционального, волевого и рационального элементов.

Среди этнических стереотипов выделяют автостереотипы и гетеростереотипы.

Под этническими автостереотипами мы понимаем совокупность устойчивых мнений, суждений, оценок, относимых к собственной этнической общности, обычно содержащих комплекс положительных оценок.

В свою очередь гетеростереотипы представляют собой совокупность представлений об этнопсихологическом облике других народов. В отличие от автостереотипов, гетеростереотипы могут быть как положительными, так и отрицательными, в зависимости от исторического опыта взаимодействия данных народов.

Этнический стереотип содержит в себе устойчивое ядро, определенный комплекс представлений о внешнем облике представителей данного народа, о его историческом прошлом, особенностях образа жизни и трудовых навыках. Другой частью этнического стереотипа, помимо ядра, является ряд изменчивых суждений относительно коммуникативных моральных качеств данного народа. Изменчивость оценок этих качеств тесно связана с меняющейся ситуацией в межнациональных и межгосударственных отношениях. Адекватность содержания этнических стереотипов чрезвычайно проблематична.

Таким образом, следует полагать, что этнический стереотип – это отражение прошлого и настоящего, негативного и позитивного опыта взаимоотношения народов, особенно в таких сферах деятельности, как торговля, сельское хозяйство, хозяйственная деятельность в целом, то есть там, где ярче всего проявляются психические особенности межличностных отношений.

Проиллюстрируем данное положение конкретным примером.

В качестве характерных черт типичных представителей собственного этноса русские отмечают склонность к употреблению алкоголя, смелость, любовь к детям, выносливость, патриотизм, открытость, добросердечность, склонность к риску, высокую образованность.

Характерные черты евреев, с точки зрения представителей русского этноса, следующие: склонность соблюдать традиции своего народа, религиозность, склонность поддерживать родственные связи, хитрость, успешность в бизнесе, любовь к детям, трудолюбие, жадность, высокая образованность.

Американцам приписываются такие черты, как склонность навязывать свое мнение окружающим, успешность в бизнесе, патриотизм.

Современные стереотипы об украинцах: любящие детей, склонные поддерживать родственные связи, хитрые, ценят традиции своего народа.

Чеченцы наделяются следующими характеристиками: склонность поддерживать родственные связи, склонность соблюдать традиции своего народа, религиозность, патриотизм, смелость, выносливость, агрессивность, склонность к риску, грубость, жестокость, склонность вступать в, споры, негативное отношение к чужакам, любовь к детям, склонность навязывать свое мнение окружающим.

В характеристику цыган входят такие компоненты, как легкомысленность, веселость, музыкальность, внешняя красота, а также нелюбовь к честному труду, склонность к обману, мошенничеству, попрошайничеству и т. д.

При характеристике этноса необходимо рассмотреть и такие понятия, как субэтнос и суперэтнос.

Для многих народов, особенно с большой численностью или проживающих на обширной территории не компактно, а дисперсно, характерно деление на субэтносы. Субэтносы образуются вследствие неполной консолидации этноса (эрзя и мокша в составе мордвы) или при миграции части этноса (русские поморы), ее обособление может сопровождаться изменением хозяйственной деятельности (поморы), социального статуса (казаки) и т. п. В связи с этим субэтносы могут выступать в различной форме как этнографические группы, живущие на определенной территории, как сословия, как конфессиональные общины и т. д. Однако критерием их выделения всегда служат поведенческие особенности и противопоставление окружению при сохранении принадлежности субэтнических групп к тому или иному этносу.

Назначение субэтнических образований – поддержка этнического единства путем внутреннего неантагонистического соперничества, внебиологический механизм адаптации к новой территории и расширению ареала обитания.

Суперэтнос – социально-этническая система, возникающая в силу природных и социально-исторических причин из нескольких этносов. Суперэтническое образование – это объединение множества народов, создающее новую, сверхэтническую общность. По Гумилёву, именно такое суперэтническое образование представляет Россия.

Ядром суперэтноса является группа этносов, возникшая в одном регионе и объединенная вокруг этнической доминанты (так, арабский суперэтнос образовался в VI веке на основе ислама, в Византии роль объединяющего начала играло православное христианство). В дальнейшем в орбиту уже сложившегося суперэтноса могут быть включены народы иного генезиса (например, в состав Российского суперэтноса вошли многие сибирские и степные этносы, возникшие вполне независимо).

Подведем предварительные итоги – если суммировать все этнические признаки, фигурирующие в дефинициях разных авторов, включая единое название (самоназвание), этническое самосознание, язык, комплекс бытовой культуры, общее представление об историческом прошлом и происхождении, определенная территория, обычаи, традиции, символика и мифологические представления, религия, то их число доходит до полутора десятков, из которых обязательными являются только этническое самосознание и, с некоторыми оговорками, этноним. Такие признаки, как язык, общность культуры, особенности психического склада, связь с определенной территорией, общность исторических судеб и общая историческая память, считаются важными, но не универсальными. Еще ряд признаков: общность экономических связей, наличие собственной государственности, религия, общность происхождения, эндогамия и некоторые другие – упоминаются в качестве атрибутов этнической общности только отдельными исследователями.

Теория этноса и по определению его отличительных признаков, и по его типологизации (классификации) еще не завершена как в отечественной, так и зарубежной науке.

Опираясь на современные научные подходы, зафиксируем, что под понятием «этнос» в смысле этнической общности «понимается группа людей, члены которой имеют одно или несколько общих названий данной общности и общие элементы культуры, обладают мифом (версией) об общем происхождении и тем самым обладают как бы общей исторической памятью, могут ассоциировать себя с особой географической территорией, а также демонстрировать чувство групповой солидарности» [6, с. 483].

2. Понятие и функции этничности

Этничность – широко используемая в науке категория, обозначающая существование культурно-отличительных (этнических) групп и форм идентичности.

Термин «этничность» пришел в отечественную этнологию из западной этнологической науки, где он определяется как совокупность характерных культурных черт этнической группы. Среди американских и британских социально-культурных антропологов этничность рассматривается как особое состояние сознания, чувство солидарности с группой, которую индивид признает культурно значимым для себя сообществом. В этом смысле термин «этничность» есть синоним культурной идентичности. Впервые этот термин, автором которого принято считать американского социолога Д. Рисмана, появился в Оксфордском словаре английского языка лишь в 1972. Важную роль в изучении этичности сыграли работы норвежского ученого Ф. Барта.

Научная дискуссия вокруг понимания этничности стала развертываться с начала 1970-х годов.

Обычно ее связывают с кардинальными переменами на планете – ростом этнического национализма и вооруженных этнических конфликтов во многих регионах мира, распадом колониальной системы, образованием новых государств в Африке, обострением межэтнических отношений в самих индустриальных странах, которые приводят отдельные страны до возможности раскола по этническому признаку (Бельгия, Великобритания, Испания и т. д.). Данные события свидетельствовали не просто об актуализации этнополитической проблематики, но и о «взрыве этничности», «этническом парадоксе современности», «бунтующей этничности». Стало очевидно, что роль этнического фактора в политических процессах, а также в управлении многоэтничными государствами долгое время недооценивали.

Этничность является одним из ключевых понятий этнологии, социологии, социальной (культурной) антропологии, политологии и поэтому имеет различные интерпретации и смыслы.

Анализ показывает, что наиболее распространенными являются три его значения:

– как форма межгруппового взаимодействия, при котором представители какой-либо группы рассматривают себя («мы») как культурно отличающихся от представителей других групп («они»);

– как качество группы, то есть комплекс признаков, или атрибутов, объединяющих этническую группу в единую общность;

– как этническая идентичность, то есть специфическая форма отождествления, заключающаяся в соотнесении индивидом себя с какой-либо группой, к которой он сам себя причисляет.

Прокомментируем данное положение более подробно. С точки зрения этнологов «этническая идентичность базируется прежде всего на осознании общности происхождения, традиций, ценностей, верований; ощущении исторической и межпоколенной преемственности» [7, с. 10]. Развивая данное положение, обратим внимание на то, что этническая идентичность – это не только осознание своей тождественности с этнической общностью, но и ее оценка, значимость членства в ней, разделяемые этнические чувства. Нельзя не согласиться с мнением исследователя о том, что «достоинство, гордость, обиды, страхи являются важнейшими критериями межэтнического сравнения. Эти чувства опираются на глубокие эмоциональные связи с этнической общностью и моральные обязательства по отношению к ней, формирующиеся в процессе социализации индивида» [8, с. 49].

3. Теоретические парадигмы этничности

Примордиализм (от лат. primordial – изначальный) является одной из трех основных теоретических парадигм этничности, сформировавшихся на основе эволюционизма. Примордиализм принимает в качестве исходного тезиса положение о естественной, врожденной, сущностной связи любого человека со своей этнической группой и соответствующей культурой. Этничность трактуется как реально существующий феномен, само собой разумеющаяся данность человеческого бытия, имеющая объективную основу в природе или в обществе. Этническая идентичность рассматривается в качестве жестко фиксированной характеристики, которую индивид получает при рождении.

Представители социобиологического направления примордиализма признают этничность как изначально данную, органичную, неизменную и свойственную для биологического вида homo sapiens характеристику человеческих сообществ. Осознание своей этнической принадлежности изначально заложено в генетическом коде человека с момента его рождения, соединяя людей в эти особые биологические (кровно-родственные) сообщества [9, с. 29]. И именно эта биологическая сторона человеческой природы и обуславливает многие связанные с ней явления общественной жизни.

Представители эволюционно-исторического направления рассматривают этносы и этничность не как биологические, а как социальные сообщества и категории, сложившиеся в результате общественно-исторического развития. Это реально существующие группы с присущими им чертами – языком, культурой, идентичностью, отличающими их от других групп.

Примордиалистский подход являлся господствующим в системе социально-гуманитарных наук до 60-70-х годов XX века, а в российской науке вообще не имел альтернатив до начала 90-х годов, после чего активно вступил в конкурентное противоборство с другим подходом – конструктивизмом.

В современной этнологии возражения вызывают утверждения примордиалистов о существовании особого, жестко фиксированного и не подверженного изменениям типа идентичности, к которому относят этническую идентичность. В рамках этой парадигмы нельзя объяснить имеющие место в истории человечества случаи как возникновения новых идентичностей, так и трансформации старых.

Инструментализм (от лат. instrumentum – орудие) или теория ситуативной этничности, которая сложилась в зарубежной науке в 70-е годы XX века.

В основе инструментализма – социально-психологическая теория личности, общения, компенсаторных потребностей. Инструменталисты объясняют сохранение этнической группы потребностями людей в преодолении отчуждения, свойственного современному обществу.

В отличие от примордиалистского подхода инструменталистский ориентирован не на поиск объективных оснований этничности, а на выявление тех функций, которые выполняют общность и этносы, реализуя потребности индивида или группы. В трактовке инструментализма этничность выступает как характеристика, навязанная извне прежде всего политическими элитами, как инструмент групповой мобилизации для достижения узкоутилитарных целей элит, которые они не в состоянии достичь сами, без привлечения широких «неэлитных» слоев. В обычных условиях, согласно такой точке зрения, этничность может быть латентной (скрытой), внешне никак не проявляющейся или даже вовсе игнорируемой. Она просыпается (призывается из запаса), когда в ней возникает потребность. Чаще всего это случается в период конфликтов одной группы с другой, вызывающих мощный всплеск этничности.

«Существенной чертой всех инструменталистских теорий является их опора на функционализм и прагматизм… В отличие от примордиалистского подхода, инструменталистский ориентирован не на поиск объективных оснований этничности (инструментализм принимает этнос как факт, данность), а на выявление тех функций, которые выполняются общностью и этносами. Поэтому выясняя, каким образом этносы и этничность выполняют потребности индивида или группы, осуществляют их цели и интересы, инструментализм не интересуется вопросом, есть ли какая-то объективная основа существования этноса. Инструментализм исходит из положения: раз этносы и этничность существуют, значит они служат определенным целям и конкретным интересам человека, облегчая его жизнь в обществе» [10, с. 89].

В современной литературе критика инструментализма касается в основном тезиса о принципиальной ситуативности и абсолютно подвижном характере этнических связей. При этом обращается внимание на то, что выбор индивидом этнической принадлежности, в отличие от других видов групповой идентичности, нельзя рассматривать как целиком свободный и всецело находящийся его руках. В реальной действительности большинство людей практически никогда не сталкиваются с возможностью или необходимостью произвольного выбора этнической принадлежности. Кроме того, критики справедливо отмечают, что эффективность этничности в качестве инструмента политической мобилизации зависят отнюдь не только от чистого интереса, но от эмоционального восприятия и осознания индивидами своей этнической принадлежности. Только на основе «рационального выбора» нельзя объяснить готовность людей идти на жертвы и лишения ради утилитарных интересов своей этнической группы.

Конструктивизм – третий подход, согласно которому этничность представляет собой интеллектуальный конструкт, сознательно создаваемый писателями, учеными и политиками как результат их субъективных представлений о социальном мире. Согласно конструктивистскому подходу этнос – это общность людей, формирующаяся на основе культурной самоидентификации (самоопределения) по отношению к другим общностям, с которыми она находится в фундаментальных связях. Этничность в таком понимании – это процесс социального конструирования воображаемых общностей, основанный на вере в то, что они связаны естественными и даже природными связями, единым типом культуры и идеей об общности происхождения и общей истории. Поэтому для определения этничности решающее значение имеет не культура этноса вообще, а те культурные характеристики, которые в данный момент подчеркивают различия и групповые границы.

Все представители конструктивизма подчеркивают, что этничность – это социальное явление, а не характеристика индивида. Как и примордиалисты, они исходят из того, что этнические признаки (различия в языке, культуре, обычаях, традициях и др.) существуют объективно и находятся вне пределов свободы выбора и контроля индивида. Конструктивисты справедливо отмечают, что в конечном счете наиболее важное значение имеет не то, является ли этничность врожденной характеристикой или приобретенной (а потому поддающейся манипуляции), а то, что члены этнической группы воспринимают этническую группу как реальность. Этничность формируется окружающей группу средой, теми возможностями и теми требованиями, которые содержатся в этой окружающей среде.

В этнологии распространено самое широкое определение этноса, в котором этнос – это группа людей, члены которой обладают общим самоназванием (этнонимом) и самосознанием (чувством этнической солидарности), говорят на одном языке, связывают себя с определенной территорией, обладают комплексом сходных черт в культуре, объединены представлением об общем происхождении. Конструктивисты подчеркивают в этом определении решающее значение субъективной стороны: коллективное сознание, мифология, воображение, а не связь с территорией и историческими процессами в качестве объективной данности, как в прежних теориях.

Конструктивизм занимает среднее положение между крайностями примордиализма и инструментализма. Он не отрицает первоначальности этничности, которая лежит в основе существования различных этнических групп, но все ее дальнейшее существование рассматривается исключительно через призму социальной структуры общества. В основе такого подхода лежит теория рационального выбора, по которой человек в различных ситуациях руководствуется принципом рациональности и полезности.

Функции этничности. Как на индивидуально-личностном, так и на групповом уровне этничность выполняет ряд значимых функций.

Для члена общности этничность, задавая определенные институциональные нормы, регулирует межличностное и групповое общение на основе традиций, обычаев, общепризнанных ценностей, значимых для общности, что и определяет регулятивную функцию этничности.

Формируя единую символическую среду, этничность выступает в качестве фильтра в разнообразной и нередко внутренне противоречивой информации, просеивая ее, с точки зрения общепринятых культурных ценностей и идеалов. В этом ее информационная функция.

Этничность способствует также удовлетворению потребности человека в психологической устойчивости и определенности в нестабильной окружающей социальной среде, которая может привести к разрушению ценностного мира человека. В этом состоит защитная функция этничности.

В определенных ситуациях этничность способна стать эффективным инструментом достижения экономических, политических и иных целей. В условиях социального кризиса или острого межгруппового конфликта именно этничность (умело используемая политической элитой в манипулятивных целях) начинает предопределять социальные ожидания и политические требования группы, т. е. становится инструментом политической мобилизации. В этом проявляется мобилизационная функция этничности.

Этничность на стадии массовой мобилизации мотивирует направленность сознания и поведения членов группы. В этом случае социальная действительность, политические, экономические и иные ценности рассматриваются этнической группой в первую очередь сквозь призму соответствия или несоответствия этнонациональным интересам, сама же акцентуированная этничность выступает в качестве критерия оценки социальных и политических изменений. В этом заключается мотивационная функция этничности.

Хотелось бы обратить внимание на исключительно значимую роль защитной функции этничности в сложных условиях общественных трансформаций. В трудные минуты жизни человек ищет спасение и поддержку в семье (мой дом – моя крепость), среди родных и близких. Равным образом поступают и этнические общности, для которых своеобразной «соломинкой утопающего» является этническая солидарность. После распада советской системы, потери устойчивой социальной идентичности людям потребовались новые ориентиры для восстановления стабильности. Отсюда и тот всплеск этнической идентичности в поисках социального комфорта в рамках культурно однородных сообществ.

В современных условиях этничность является важным политическим ресурсом, которым активно пользуются политики для получения и удержания власти, но в полиэтнических странах и регионах политические ресурсы этничности не безграничны, хотя серьезно возрастают в кризисные и переходные эпохи, когда какая-либо этническая группа ищет политическую опору в культурно близкой среде и лидерах, с которыми она солидарна не только в политическом плане, но и в этнокультурном. Этничность становится необычайно востребована политиками на начальных этапах государственного строительства или после восстановления государственной независимости, когда идет активный поиск государственной идеологии и государственных символов. В другое время значение этничность, может ослабевать, но всегда существуют возможности ее резкой актуализации как реакции местных сообществ на ущемление их интересов или как формы социального протеста.

4. Нация: теория и современность

В отечественной традиции общепринятой считается так называемая восходящая типология этносов: племя (объединение людей на основе общности мифологии, ритуалов и обычаев), народность (объединение людей на основе общности культуры) и нация (объединение людей на основе общности культуры, социально-экономического и общественно-политического уклада). Стадия нации характеризуется обретением этногосударственности или стремлением к таковой.

Термин «нация» в ходе исторического развития неоднократно менял свое значение: когда-то в нем преобладало этническое начало, впоследствии – социальное, затем – политическое. И ныне он многозначен.

Первоначально термин «нация» (от лат. слова «natio» – рождаться) использовался римлянами для обозначения различных племен того времени. Народности, формировавшиеся в период раннего Средневековья, переняли его вместе с латинским языком, но использовали его уже для обозначения своей социальной общности, пришедшей на смену племенным объединениям.

В XIII веке слово «нация» появляется в английском языке, где оно обозначало кровнородственные группы.

Широкое распространение термин «нация» получает в позднее средневековье, постепенно начиная обозначать целостные социальные группы, например гильдии, цехи и прочие корпорации, которые требуется отличить от других существующих групп. Отсюда «нации» в значении «иностранцев»; «нации» иноземных купцов, проживающих в каком-то городе и пользующихся известными привилегиями; «нации» студентов в старинных университетах. Например, в знаменитом Пражском университете времен Яна Гуса официально числилось четыре «нации» (четыре студенческих конгрегации): чешская, польская, баварская и саксонская [11, с. 9].

В переходный период от Средневековья к Новому времени «нацией» начали называть совокупность подданных одного государя, а также сообщество граждан одного государства, независимо от того, имело оно монархическое или республиканское устройство. В XVIII в. в состав этой общности включались представители только благородных сословий, реально принимавших участие в государственном управлении.

Слово «нация» начало наполняться гражданским содержанием лишь со времени Великой французской революции 1789 г., когда понадобилось определение для того «всенародного субъекта», который взял власть у короля. Демократия силой предложила сделать народ, или население страны, субъектом своего государства. Именно это имел в виду современный исследователь, который отмечал, что нация «есть особого рода политическая сила, которая формируется в борьбе за преобразование существующего или создание нового социального организма, осознаваемой как борьба за интересы отечества…» [12, с. 168].

Обратим внимание, что провозглашенное нацией население Франции в тот момент не имело ни культурной однородности, ни общего языка, то есть еще не образовывало единого этноса. Нация, продекларированная революцией, была лишь политической декларацией.

Но именно со времен Великой французской революции и европейского романтизма понятие «нация» стало восприниматься как сообщество суверенных граждан, которое имеет право на образование своего государства. В рамках этой концепции нация понимается как «объединение людей, живущих по одним законам и представляемых общим законодателем», т. е. суверенным народом.

Исследователи насчитывают более сотни определений нации, однако ни одно из них не может претендовать на универсальность, поскольку всегда найдутся «аномальные» модели, выходящие за рамки принятого стандарта.

Вначале рассмотрим, в чем же состоит отличие нации от этноса?

Российский философ В.М. Межуев отвечает на этот вопрос так: «Нация в отличие от этноса, – это то, что дано не фактом рождения, а собственными усилиями и личным выбором. Этнос не выбирается, а нация – может быть выбрана. Нация – это государственная, социальная, культурная принадлежность индивида, а не его антропологическая и этническая определенность» [13, с. 16].

Чешский историк М. Хрох отмечает, что нация есть «продукт долгого и сложного процесса исторического развития в Европе». Под нею понимается «большая социальная группа, цементируемая целой комбинацией нескольких видов объективных отношений (экономических, политических, языковых, культурных, религиозных, географических, исторических) и их субъективным отражением в коллективном сознании» [14, с. 122]. Исследователь особо подчёркивает три «абсолютно незаменимых» условия нации: память об общем прошлом, трактуемом как общая народная судьба; плотность и интенсивность культурных связей, обеспечивающих высокий уровень социальной коммуникации; концепция равенства всех членов группы, организованных в гражданское общество.

Словарь социально-гуманитарных терминов дает следующее определение: «Нация – высшая форма жизни развитого этноса, отличающаяся развитым самосознанием, единым унифицированным литературным языком, распространяющимся через системы образования, литературу и средства массовой информации, развитием профессиональной культуры и искусства, а также социальной классовой структурой, присущей индустриальному обществу, сформировавшемуся в рамках национального государства» [15, с. 205].

Современный исследователь отмечает, что нация – это «сплоченная общими чувствами идентичности и солидарности, связанная общими ценностями прошлого и настоящего социокультурная общность людей, политически объединенных в одном государстве, которое (государство) совместно с институтами гражданского общества посредством систем массовых коммуникаций и общенациональной системы образования формирует у людей воображаемый ими образ «нации» («России», «Франции» и т. д.) и «гражданское сознание», которые доминируют над более древними расовыми и этническими идентичностями [16, с. 15].

При анализе сущности нации, на наш взгляд, можно было бы опереться на формулировку, предложенную крупнейшим российско-американским социологом П.А. Сорокиным: «Нация является многосвязным социальным организмом, объединенным и сцементированным государством, этническими и территориальными связями» [17, с. 468].

Обратим внимание: «Нация как социальный организм». Государство, этничность (включая язык, искусство, характерные черты психологии) и территория – это как раз то, что позволяет нации сохранять свою целостность и жизнеспособность. Пусть не все нации заполучили государственность и пока еще добиваются таковой. Важна общая тенденция. По существу, как видим, ученому удалось здесь соединить нацию-государство с этнической нацией, что создает надежную платформу для дальнейших исследований в этой области.

5. Основные признаки нации

Совокупность каких общих признаков характеризует нацию? В разные времена этот вопрос решался по-разному.

В советском обществознании на протяжении многих десятилетий монопольные позиции занимала сталинская трактовка нации, которая гласила: «Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры» [18, с. 296].

Дополняя данную характеристику Э. Кисе подчеркивает: «Нация –…это группа, члены которой считают себя обладающими общей культурой и историей и которые действительно имеют одно или более из общих характерных свойств, таких как язык, этничность, раса, религия или политическая история» [19, с. 137].

Итак, согласно современным мнениям, нацию характеризует ряд признаков: язык, этничность, религия, политическая история, хозяйственные связи.

При образовании разных наций отдельные признаки могут стать доминирующими, в то время как остальные играют второстепенную роль. Наиболее универсальным признаком нации является язык. Но и он не всегда становится главным ее определителем. Существует ряд наций, имеющих один и тот же язык: немецкая и австрийская, американская и английская и др. и вместе с тем не составляющих единую нацию. В то же время в Швейцарии четыре языка, четыре этнических общности – германо-швейцарцы (65 % всего населения), франко-швейцары (18,4 %), итало-швейцарцы (9,8 %), реторманцы (0,8 %) – но есть единая швейцарская нация. Некоторые нации даже утратили свой первоначальный язык, примером чему может служить ирландская нация. Что касается общего вероисповедания, то часто члены одной и той же этнической общности принадлежат к разным конфессиям. Так среди немцев имеются католики и протестанты, среди армян – католики и григориане и т. д.

Государственность также много значит для формирования и консолидации нации, народы, обладающие собственным государством, более жизнестойки и внутренне консолидированы, чем народы, не обладающие им. И все же существует множество наций, которые не имеют своей государственной организации.

Общность территории. Этот признак нации тоже казался незыблемым, однозначным. Однако далеко не всегда он приближает нас к определению нации. Штат Аляска отделен от остальных штатов США Канадой, но это не мешает жителям Аляски быть американцами.

Общность экономической жизни. Этот признак так же сыграл, на наш взгляд, свою историческую роль. Нации сложились на основе становления индустриального, капиталистического общества. В Европейском Союзе при полном сохранении наций устанавливается западноевропейская общность экономической жизни, границы становятся действительно прозрачными, вводится единая валюта.

Все это позволяет сделать вывод, что прежнее «четырехпризнаковое» определение нации не отвечает реалиям совершенной жизни.

В основу выработки нового определения нации, на наш взгляд, необходимо положить такую фундаментальную ценность, как общность духовной жизни. Что касается общности психического склада, т. е. того, что отличает область чувств, привычек, традиций, обыденного сознания данной нации от другой, то она является производной от общности духовной культуры, а не наоборот. Главное в существовании нации – это ее самосознание, то есть, осознание народом самого себя как некоторой общности, отличающейся от других, которое строится в большей мере не только на восприятии собственного народа или собственного национального бытия, а способности сравнивать себя с другими нациями.

При этом следует иметь в виду, что национальное самосознание – это не часть национальной духовной культуры наряду с другими частями, а ее стержень. Именно в самосознании нация определяет свои общие, коренные интересы, цели и идеалы, свое лицо в многонациональном мире, свое отношение к другим нациям и государствам. Другими словами, нация есть не только объективная, но и субъективная данность, представители которой говорят в отношении себя «это мы», а в отношении других «это они». Русский мыслитель, эмигрант первой волны Н.В. Устрялов подчеркивал: «Общность традиций, потребностей, стремлений, – вот что такое нация. Общность исторических судеб, общность воспоминаний, прочувствованное, а затем и осознаваемое единство воли к совместной жизни. Факт общего прошлого, воля к общему будущему. Наследственная привычка, связывающая и расстояния, и сроки. Нация включает в себя соотечественников, как по пространству, так и по времени» [20].

Для каждой нации характерно создание единого семиотического поля – системы общеизвестных всем ее представителям знаковых средств (язык, традиционные формы поведения, символика – бытовая, художественная, политическая и пр.), которые обеспечивают их взаимопонимание и повседневное взаимодействие. Проблема, возникающая при трансформации множества локальных однотипных общин-социумов в нацию, заключается в том, чтобы перевести наиболее естественным путем все богатство культурных форм, что было накоплено за тысячелетия всеми предыдущими поколениями, в новые нормативные и ценностные системы, переплавить их оптимальным способом, не разрушая и не теряя больше того, что поневоле приходится оставить за бортом.

6. Предпосылки и условия формирования наций

Процесс формирования наций в различных странах имел свою специфику, которая определялась в основном соотношением этнических, экономических, социальных и политических факторов.

Первые в истории человечества нации возникли в Западной Европе в XVII–XIX веках, где их возникновение связывают с ликвидацией феодальной раздробленности, с дальнейшим ростом населения, открытием новых для европейцев материков, формированием международной торговли. Кроме того, их формирование было связано со становлением и развитием гражданского общества и европейского капитализма XVII–XIX столетий, мотором которого была ускоренная модернизация всех сфер жизни европейских стран, а следствием – развитие рыночных отношений, науки, техники и возникновение европейского рационализма.

Смещение вектора культурной самоидентификации из этнической плоскости в плоскость национальную было связано с изменениями в области языка, характера информационных связей и образования.

Массовое распространение в XV–XVI вв. технологий печатания книг, а позднее газет и журналов радикально изменило осознание и восприятие мира, сделав психологически представимым и приемлемым такой феномен, как «нация». Жители различных регионов, не понимающие друг друга в разговоре, потому что говорили на разных диалектах, стали теперь понимать – благодаря печати и бумаге. Эти читатели, связанные общим печатным языком, образовали в своей светской, партикулярной жизни зародыш «национально-воображаемого общества» – «нации». В абсолютистских и демократических протонациональных государствах Нового времени стала господствовать идея единого языка для всей страны. В Великобритании языки меньшинств, причём таких, как шотландцы, ирландцы, валлийцы, не признавались и жестоко вытеснялись. Они переставали вследствие этого быть не только средством делопроизводства, но и способом коммуникации.

Если печатное слово и административные языки стандартизировали основной способ массовой коммуникации, то развитие общенациональных систем образования в XVIII–XX вв. стандартизировали культуру как ведущий способ национальной интеграции. Распространяясь по схеме «центр – периферия», общая для всех культура шаг за шагом охватывала всю территорию стран Западной Европы, постепенно превращая их полиэтническое мультикультурное население («гасконцев», «бретонцев», «валлийцев», «пьемонтцев» и т. д.) в некое культурно гомогенное целое – людей, принадлежащих одной «нации». Этот процесс продолжался не одно столетие, требуя постоянных усилий и контроля государства, часто использовавшего репрессии.

Однако ведущим фактором в интеграции этнически, конфессионально, культурно и лингвистически разнородных групп людей в некое относительно гомогенное целое (нацию) становится новое современное государство (вне зависимости от формы правления), «бюрократическая машина», которая успешно «перемалывала» многочисленные этносы, столетиями жившие на территории европейских стран.

Это государство представляет собой, во-первых, набор институционализированных форм монопольного контроля над территорией с демаркированными границами, во-вторых, свод санкционированных законом правил и, в-третьих, непосредственный контроль над средствами внутреннего и внешнего насилия. К этому перечню необходимо добавить также такие характерные признаки, как «народный суверенитет», «приоритет права» и «демократическую форму правления».

Одной из важнейших задач этого государства было легитимное принуждение к национальному единству: тюрьма, топор и гильотина были важными средствами национальной интеграции в XVIII столетии. Но по-настоящему государство взяло на себя роль «воспитателя нации» лишь в XIX в., когда массовое и светское начальное образование стало нормой в большинстве стран Западной Европы.

Впечатляющим примером этого процесса является «офранцуживание» инокультурных провинций во Франции в XIX столетии. Напомним, что еще в 1789 г. половина населения Франции вовсе не говорила по-французски. Даже в 1863 г. примерно пятая часть французов не владела официальным литературным французским языком, а для многих школьников изучение французского было равносильно изучению второго языка. Как подчеркивал историк Юджин Вебер, «превращение» крестьян во французов – граждан национального государства – произошло не ранее конца XIX века, вместе с введением обязательного начального образования, развитием железных дорог и промышленности, стимулировавшими процессы внутренней миграции» [21].

Во Франции пришлось «сплавлять» не только множество небольших народов, но и два больших этнических блока – северофранцузский и южнофранцузский (провансальцев).

Так, на протяжении XVIII-XIX веков сформировалась французская нация – из бретонцев, провансальцев, гасконцев и прочих провинциальных образований, включающих массу людей с примесями испанской, бакской, фламандской, немецкой крови. Все они теперь французы: и пылкие, как порох, богатые воображением, гасконцы, и тяжелые на подъем, рассудительные бретонцы. У них общая культура и общие ценности. Они их отстояли и утвердили.

Нации складываются весьма по-разному. Испанская и итальянская, например, образовались в борьбе за независимость: испанцы – гораздо раньше, в процессе своей многовековой реконкисты, освобождая свою страну от завоевателей, наступавших на них из Северной Африки, итальянцы – гораздо позднее, уже в XIX веке.

Рожденный Французской революцией смысл понятия «нация» был способен выступить в качестве критерия объединения североамериканских колоний и отграничения от образовавшей их метрополии. Ни этническая принадлежность, ни общность языка, ни общность исторических воспоминаний, религии – почти ни один из этих критериев существенно не объединял американскую нацию, кроме территории, не имевшей определенных границ [22, с. 35]. В таких условиях ни смысл, указывающий на общее происхождение, ни смысл, обусловленный территориальным единством, не объяснял американцам, почему они вместе. Тем более, что к моменту становления американской нации в основе своей западноевропейский «культурный багаж» переселенцев значительно оскудел, так как часто оказывался невостребованным в новых условиях или затруднял процесс адаптации. «Принявшая» переселенцев земля Нового Света не смогла стать источником этнических черт: в американском сознании укоренилось отношение к ней как к объекту хозяйственной деятельности, экономическое значение которого преобладало над культурным [23, с. 8].

Подытоживая процесс формирования наций в Западной Европе и Северной Америке Э. Кисс пишет: «Потребовалось воздействие многих случайных исторических факторов, включая централизующую силу современной государственной бюрократии, технический прогресс в виде, например, изобретения печатного станка, разрушение связующей силы католицизма, вызванное Реформацией, а также то, что Бенедикт Андерсон образно назвал «революционным объединяющим эффектом капитализма», чтобы вызвать к жизни те стандартизованные национальные языки и культуры, которые выступают сегодня в качестве характерных черт наций определенного региона и являются основой для национализма. Нации представляют собой результат исторических изменений, политической борьбы и осознанного творчества» [24, с. 147].

Рассмотрим еще один аспект образования нации, который практически не рассматривают исследователи, а именно, процесс образования нации в связи с процессом становления гражданского общества.

Р. Дарендорф пишет, что гражданское общество, как жизненная среда свободы, имеет специфические признаки, три из которых необходимо выделить особо. Первый важный признак гражданского общества – многообразие его составляющих, существование массы организаций и институтов, в которых люди могут реализовать различные компоненты своих жизненных интересов. Второй важный признак – автономия, независимость от властного центра многих организаций и институтов. Третий признак связан с поведением людей «вежливым, терпимым и ненасильственным», а, прежде всего, «гражданственным и гражданским». Третий признак особенно существенен в связи с пониманием нации как гражданской общности [25].

Закономерность возникновения гражданского общества связана с развитием частной собственности: суверенность субъектов определяется наличием собственности. Государство не учреждает, не направляет и не контролирует гражданское общество. Оно возникает из самоорганизующегося и самодеятельного населения, способно к дальнейшему саморазвитию, активно взаимодействует с государством, заявляя о своих многообразных интересах. Государство не подменяет национальный интерес корпоративным интересом правящей элиты (императора, номенклатуры и т. д.), но гармонизирует разнонаправленные интересы гражданского общества.

Совокупность равноправных граждан в действительности является лишь антропологической и конституционной предпосылкой для развития гражданского общества. Формальное гражданство не означает непременного наличия гражданских качеств индивида. В гражданские организации и ассоциации могут объединяться индивиды, обладающие особыми качествами, прежде всего гражданским достоинством. Гражданское достоинство выражается в гражданской вовлеченности – активном участии индивида в общественных делах; солидарности, доверии и терпимости, несмотря на то, что по конкретным общественным вопросам взгляды индивидов могут не совпадать. Такое гражданство в отличие от формального гражданства (правового статуса жителя определенной страны) может быть названо легитимным (признанным) гражданством, когда индивид не только знает о своем гражданстве, но и чувствует себя гражданином государства.

Без гражданского общества как системы самоопределяющихся и самодеятельных организаций и ассоциаций, состоящих из свободных и равноправных граждан, взаимодействующих с властью и активно влияющих на принятие политических решений, представляется преждевременным трактовать о наличии нации. Таким образом, гражданское общество служит условием формирования и развития нации, а также является критерием нации. Нация есть процесс (то, что Э. Ренан определял как «ежедневный плебисцит») и результат взаимодействия гражданского общества и народного государства.

Итак, в процессе взаимодействия гражданского общества и государства, при условии их единства, когда на самом деле, а не как бы, государство выражает интересы народа (в отличие, например, от государства, выражающего интересы правящей элиты), формируется нация. Здесь народ – субъект и цель.

Сформировавшаяся нация обладает базовыми потребностями, (само)сознанием, общей волей и способна на единое и целенаправленное коллективное действие. Одной из таких потребностей является обеспечение условий своего сохранения и развития, и из этой потребности вытекает стремление к автономии и независимости в форме отдельного «национального государства».

Нация в сравнении со средневековым обществом поражает своей социальной, политической и культурной гомогенностью. В ней преодолеваются сословные и прочие групповые разделения, образуется единое для всех ее членов социальное, политическое, правовое, экономическое и культурное поле. Нация едина социально (ни одна социальная группа формально не является привилегированной), политически (она живет в одном суверенном государстве, не предполагающем внутри себя никаких других политических образований), юридически (в этом государстве действует единое и обязательное для всех законодательство), экономически (внутренний национальный рынок, национальное разделение труда, государственная банковская система) и культурно (все сверху донизу должны знать, кто такие Данте, Шекспир или Гете и относиться к ним с благоговением). Всего этого в средневековом обществе не было, да и в обществе Модерна сформировалось не сразу.

Обратим внимание, что взаимосвязь нации и государства – бесспорный факт, подтвержденный как зарубежными, так и отечественными учеными. В конституционном праве англосаксонских и романо-германских правовых семей понятие «нация» используется в значении государства. Поэтому международные организации, возникшие в XX в. для регулирования межгосударственных отношений, были названы – Лига Наций, Организация Объединенных Наций.

Учитывая корреляцию между государством и нацией, эту последнюю можно определить как политически самоорганизованный народ, объединенный общей территорией (признак, обусловленный наличием национального государства), экономической жизнью (экономическим укладом), языком, культурой и самосознанием. Нация, безусловно, реальность объективная, но она состоит из людей, для которых самоидентификация, как способ и условие социальной ориентации, невозможна без самосознания, т. е. осознания единства, общности со всеми другими гражданами данной страны. Мы еще вернемся к этому вопросу.

Глобализация вызвала рост иммиграционных потоков в развитые страны мира. Сегодня Германия, Франция, Великобритания и другие страны Европы – это полиэтнические общества. Рост иммиграционных потоков свидетельствует о том, что гетерогенность населения в развитых странах мира будет возрастать. Отсюда и поиск исследователями новых критериев для выделения нации. В ходе продолжающихся дискуссий Ю.И. Семенов предложил определить нацию как «совокупность людей, имеющих общее отечество» [26, с. 56].

Солидаризируясь с ним, И.А. Гобозов пишет: «Действительно, все граждане данного государства независимо от их этнического происхождения и этнической принадлежности представляют собой единую нацию, все, имеющие французское гражданство, являются французами, хотя не все из них относятся к французскому народу. Иначе говоря, не все из них этнически являются французами» [27, с. 178]. Заметим, однако, что отечество и гражданство не одно и то же. Человек может быть гражданином той или иной страны, но не считать ее своим отечеством. Согласно И.А. Гобозову, «понятие народа – социально-этническое понятие, а понятие нации – социально-политическое понятие» [27, с. 178].

7. Нация гражданская и этническая

На протяжении более двухсот лет в историографии формируются две концепции нации – гражданско-политическая (Staatsnation) (Франция и США) и этнокультурная (Volksnation) (Германия, Италия, страны Восточной и Центральной Европы.

Французская модель имеет в своей основе идею нации, как сообщества людей, которые сделали осознанный и свободный политический выбор. Истоки этого представления восходят к временам Великой французской революции, в тот период, когда старому режиму противостояло «третье сословие», которое называло себя нацией. Так, размышляя о французской модели нациестроительства, П. Серно отмечал: «Французская нация представляет собой политический проект (projet politique)» [28, с. 53]. Но обратим внимание на тот факт, что еще в 1694 г. Французская академия определила нацию как совокупность всех граждан одного и того же государства, одной и той же страны.

Второе представление восходит к работам И.Г. Гердера и немецких романтиков XIX в. По их мнению, нация выражает «народный дух», опирается на культуру и общее происхождение.

Для интеллектуалов-романтиков язык был сущностью нации, тогда как для французских революционеров он был лишь средством достижения национального единства.

Во Франции сначала появилось государство, где под влиянием якобинской идеологии суверенный народ провозгласил существование единой и неделимой нации. Нация здесь развилась вследствие политического объединения, в рамках суверенного государства формировалась насаждением сверху. Другими словами, гражданскую нацию на Западе создало третье сословие, которое имело деньги, но не имело прав и привилегий, потому боровшееся за равные для всех права и отмену привилегий.

Основанием гражданской нации является гражданская идентичность, предполагающая отождествление граждан с представлениями, ассоциирующимися с национально-государственной общностью, с обязательствами и правами по отношению к другим членам этой общности и к государству, вбирающая в себя гражданское самосознание, гражданскую ответственность и гражданскую активность. Гражданская идентичность должна опираться на политическое и неполитическое участие граждан в делах государства.

Как подчеркивает исследователь, «по мере того, как складывалось современное гражданское общество, само понятие нации (национальности) стало сливаться с понятием гражданства и принадлежности к государству» [29, с. 92].

Отметим, что «гражданская идентичность включает в себя не только осознание индивидом своей принадлежности к гражданской общности, но и восприятие значимости членства, представление о принципах и основах данного объединения, принятие поведенческой модели гражданина, осознание целей и мотивов деятельности, представление о характере взаимоотношений граждан между собой, граждан и государства» [30, с. 89].

К компонентам гражданской идентичности отнесены: общность территории; гражданства; приверженность определенной системы политических принципов или идеологии; доверие к политическим институтам и равенство политических прав; желание и согласие быть частью нации [31]. Развивая данное положение, можно сделать вывод, что благодаря гражданской идентичности люди считают себя объединенными вместе, потому что говорят на одном языке, населяют общую территорию и их объединяет множество традиций, историческая память о прошлом, которая постоянно переживается в настоящем как гордость за успехи и достижения нации или наоборот – как стыд за поражения, неудачи.

Достоинство нации складывается из человеческого и гражданского достоинства тех, кто к ней принадлежит. Такая нация гордится своими конституционными правами, неуклонное соблюдение которых представляется несомненным преимуществом. Гражданство служит основанием для национальной идентичности, не исключающей другие идентичности языковую, территориальную, антропологическую, конфессиональную.

Гражданскую нацию иногда называют территориальной, и, выделяя ее основные черты, к ним относят территориальную целостность, на которую распространяется суверенитет государства. Нация – это общность законов и правовых институтов: ее члены имеют равные права и обязанности. Гражданство предполагает чувство солидарности и братства, формирующееся при активном политическом и социальном участии индивидов. Объединяет граждан общая политическая культура, основанная на гражданском согласии и сходстве социально-экономических ценностей и целей.

По немецкой романтической концепции, нация, напротив, предшествует государству. Первоначально появляется единство, основанное на общности языка и культуры, потом по мере развития национального самосознания возникает необходимость создания суверенного национального государства. В данном случае, национальное сообщество определяет мировоззрение, характер и быт отдельных индивидуумов, а не наоборот, то есть коллективное имеет преимущество перед индивидуальным.

К. Вердери пишет: «Еще в трудах немецкого философа и теолога Иоганна Готфрида фон Гердера нации – как и индивиды – воспринимались в качестве действующих лиц истории, обладающих собственным характером или душой, миссией, волей, духом; у них есть исток/место рождения – в национальных мифах это, как правило, колыбели – и родословная (обычно по отцовской линии), а также жизненные циклы, включающие рождение, периоды расцвета и увядания и боязнь смерти; в качестве своего материального референта они имеют территории, ограниченные, подобно человеческому телу. Нациям, по аналогии с индивидами, приписывают некую идентичность, часто основываемую на так называемом национальном характере» [32, c. 300].

В этнонации подчеркиваются такие признаки, как родословная, обычаи, диалекты, нативизм – идеология, отстаивающая историко-культурное наследие или специфические особенности народа как высшую ценность.

Итак, в соответствии с немецкой концепцией сначала были язык и культура, тогда как по французской концепции, язык – лишь средство политической унификации. Эти две модели показывают два различных пути формирования нации, «французская» – от государства к нации, «немецкая» – от нации к государству.

Разумеется, выделенные здесь модели нации – это, по сути, упрощенные типы. Даже во Франции, где тенденция к отождествлению нации и государства особенно сильна, наряду с пониманием нации как сообщества граждан достаточно распространено представление о нации как культурно-историческом единстве.

Тем не менее, в государствах, где распространилась этническая трактовка нации, в настоящее время возникают проблемы с интеграцией мигрантов. Социологическое исследование «В Европе как дома – мусульмане в Европе» показало, что 70 % проживающих в Лондоне мусульман считают себя англичанами, а в Лестере таких 82 %. Один из самых худших результатов показала Германия, 75 % живущих в Германии мусульман не причисляют себя к гражданам этой страны.

Причина кроется в том, что немцы свою нацию отличают по этническим, а не политическим признакам. Если французская национальная идентичность складывалась вместе с государством и в рамках государства, то немецкая – вне его рамок. Поэтому нация в немецком случае (равно как и в случае других стран Центральной и Восточной Европы) не могла отождествляться с государством.

Наука ХХ века расширила свое представление о гражданских нациях. По сути дела она противопоставила понятие «гражданская нация» нациям моноэтническим, ядро которых составляют люди сходного этнического происхождения. Рядом с нациями, опирающимися на представления об общности происхождения своих членов, ученые поставили другой тип социополитической и социокультурной общности. В данном контексте нация представляет собой сообщество равноправных граждан, объединенных при помощи определенной системы политических практик и ценностей. В ней определяющими становятся идеи сотрудничества во имя достижения общегосударственных интересов, идеи этнической исключительности заменяются идеями толерантности и уважения к живущим совместно людям разной этнической принадлежности. Культурное многообразие является предметом гордости такой гражданской нации, осознается ею как неисчерпаемый социокультурный потенциал, направленный на укрепление государства, его внутреннего богатства и внешнеполитического авторитета.

Для формирования гражданской нации не нужны десятилетия или века, как полагают некоторые. Например, понятие британской нации вместо английской произошло совсем недавно, но не для того, чтобы ирландцы, шотландцы и потомки новых мигрантов стали англичанами, а для того, чтобы все жители страны почувствовали себя членами одной нации. Английскость, которая никуда не исчезла, заняла подчиненное положение по отношению к британскости, но выиграли от этого все.

Формирование гражданской нации предполагает растворение входящих в нее этносов, поднятия уровня политической идентичности с этнической до национально-государственной. Другими словами, гражданская нация выступает особой формой цивилизованного компромисса между признанием различий и готовностью к их уважительному восприятию и является порождением сформировавшихся в социуме горизонтальных общественных связей (которые начинают превалировать над связями вертикальными и, по сути, составляют в совокупности своей гражданское общество).

К другим признакам гражданской нации нужно отнести международное признание, наличие определенной территории с признанными международным сообществом границами, определенный конституционный дизайн, соблюдение определенного порядка, наличие разнообразной инфраструктуры, способность самостоятельно осуществлять экономическую деятельности.

Идеология гражданской нации предполагает «существование ответственного гражданина, единой системы образования, версии общего прошлого с его драмами и достижениями, символики и календаря, чувства любви к Родине и лояльности государству, а также отстаивание национальных интересов. Все это составляет то, что называют национализмом в его гражданском и государственном варианте» [33, с. 13]. Конкретизируя данное положение исследователя, отметим, что в современном обществе основой гражданской нации становится осознание общности геополитических интересов людей, живущих в границах определенного политического или социокультурного региона. Цементирует гражданскую нацию уважение к свободе личности, демократическим ценностям и защищающему их государству. Гордость за свое государство, вера в его предназначение составляют основу гражданского патриотизма и самоуважения граждан. Ученые говорят о преобладании в обществах развитых демократических стран гражданской религии, в которой конфессиональные различия отходят на второй план перед уважением общегосударственных ценностей и целей.

Гражданские нации стали основой государственного строительства Нового и Новейшего времени. Именно они поддерживали и обеспечивают до сих пор единство сильных многонациональных государств. Они становятся основой сплоченности молодых наций, складывающихся и пополняющихся за счет эмигрантов из разных концов света или за счет активизации внутренней мобильности населения.

В целом в современном мире фактически утвердилось не этническое, а гражданское, многокультурное содержание словоупотребления нация. Даже самые ярые сторонники концепта этнонации – венгры – и те сдали свои позиции в пользу двойного употребления этого понятия: как граждане Венгрии (политическая или гражданская нация) и как этнические венгры (этнонация или культурная нация).

В.А. Тишков, подчеркивая значение гражданских наций в мире, отмечает: «… современные государства предпринимают усилия, направленные на формирование общегражданской идентичности и сохранение целостности нации, в том числе через политику культурного плюрализма и внутренние формы самоопределения (культурная и территориальная автономия). Вместо идеи «плавильного котла» символической формулой современных наций гораздо чаще является формула «единство в многообразии» [34, с. 237].

Развивая свою мысль, исследователь подчеркивает, что «в целом в современном мире фактически утвердилось не этническое, а гражданское, многокультурное содержание словоупотребления нация» [35].

Итак, подведем итоги. Хотя во всем мире слово «нация» – одно из самых употребительных в современном политическом лексиконе, однозначного определения этого понятия нет. Более того, известный английский политолог Бенедикт Андерсен называл нации «воображаемыми сообществами». Все это не мешает нациям быть реальными субъектами общественных и международных отношений. А принадлежность к той или иной нации – естественная и необходимая часть самоопределения любого жителя нашей планеты.

Самобытность наций в решающей степени определяется присущей им культурой, традициями, социально-экономическим укладом, в меньшей степени религиозно-конфессиональными предпочтениями. Исключительно важны и психологические аспекты национального, позволяющие вести речь об уникальном опыте поддержания внутреннего единства и мотивирования духовно-практической деятельности самими членами этнических объединений (национальная культура и ее развитие), взаимодействии отдельных этносов друг с другом, формировании у них исторической памяти, национального характера (специфических ценностно-оценочных ориентаций по отношению к окружающему миру) и т. п. К сожалению, данный аспект национальных отношений изучен сравнительно слабо.

Выводы

1. Этнос – исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая совокупность людей, обладающая общими чертами и стабильными особенностями культуры, включая язык, а также сознанием своего единства и отличия от других подобных образований (самосознанием), фиксированным в самоназвании (этнониме). Каждый этнос характеризуется совокупностью обязательных специфических признаков.

2. Одним из главных условий формирования и функционирования этноса является этническое самосознание – это осознание этносом своего этнического единства, совокупность идей, взглядов и чувств, связанных с самоопределением этнической общности, комплекс представлений этнической группы о самой себе, её этнически осознанных интересов, ценностных ориентаций.

3. Этничность – категория, обозначающая существование культурно-отличительных (этнических) групп и форм идентичности, формирующееся на основе биогенетического и биосоциального единства и проявляющееся в форме сравнения «нас» с «не-нами» в ходе межгруппового взаимодействия в этническом пространстве». В современной поликультурной среде этничность может рассматриваться одним из возможных способов сохранения традиционных духовных ценностей.

4. Первые в истории человечества нации возникли в Западной Европе в XVII–XIX веках, при этом в каждой стране процесс формирования наций имел свою специфику, которая определялась соотношением этнических, экономических, социальных и политических факторов.

5. В странах Западной Европе и Северной Америке нация, гражданское общество и государство представляют собой нерасторжимое единство. В ходе исторического процесса их становление и развитие шло одновременно.

6. На протяжении более двухсот лет в историографии формируются и взаимно дополняют друг друга две концепции нации: гражданская и этническая. Сторонники этнокультурной концепции нации решающее значение придают культурному наследию, а для приверженцев гражданской нации важнее всего разделяемые согражданами политические принципы и демократические ценности.

Основные понятия: Этнос, суперэтнос, субэтнос, этноним, этничность, функции этничности, этническое самосознание, функции этнического самосознания, этнические стереотипы, автостереотипы, гетеростереотипы, примордиализм, конструктивизм, инструментализм, нация, гражданская нация, этническая нация, гражданская идентичность, национальная память.

Контрольные вопросы и задания

1. Что такое этнос? Каковы его характерные черты?

2. В чем различие содержания понятий «этнос», «субэтнос», «суперэтнос»?

3. Согласны ли вы с утверждением, что принадлежность к этносу есть индивидуальный выбор каждого человека?

4. Проанализируйте наиболее распространенные интерпретации и смыслы понятия «этничность».

5. Раскройте сущность и содержание основных функций этничности? Свой ответ постройте на анализе конкретных ситуаций.

6. В чем проявляется сущность защитной функции этничности?

7. Аргументируйте вывод 3.В. Сикевич о том, что этническое самосознание является «последним рубежом» сохранения этничности.

8. Что относится к основным критериям этнического самосознания?

9. Приведите примеры, когда этничность используется как политический ресурс.

10. Раскройте сущность и содержание понятия «этнические стереотипы». В чем вы видите позитивную и негативную роль этнических стереотипов?

11. Приведите примеры наиболее распространенных этнических стереотипов, которые существуют в современной России.

12. Какие этнические стереотипы характерны для молодежной среды современной России?

13. Охарактеризуйте основные пути и методы формирования этнических стереотипов в современной России.

14. Что представляет из себя социально-психологический уровень этнического самосознания?

15. Какие черты характерны для этнического самосознания населения современной России?

16. Какие признаки позволяют назвать этническую общность наций?

17. Охарактеризуйте особенности формирования наций в различные исторические эпохи.

18. Дайте определение понятий «гражданская нация» и «этническая нация».

19. Какую роль играют гражданские нации в Новое и Новейшее время?

20. Как трансформируется представление о гражданских нациях в современных демократических странах?

21. В политологии существует понятие «несостоявшееся государство». Можно ли по аналогии использовать такие понятия, как «несостоявшаяся нация», «несформировавшаяся нация»?

22. Ф. Энгельс делил нации на «исторические» и «неисторические»? Как вы думаете, какие факты легли в основу такой классификации? Подтвердила ли в дальнейшем история такой подход?

23. Исследователи выделяют «молодые» и «старые» нации. Объясните, какой критерий положен в основу данной классификации. Приведите примеры молодых» и «старых» наций.

24. Раскройте сущность афоризма Э.Ренана: «Нация – это ежедневный плебисцит».

25. Х. Ортега-и-Гассет, выдающийся социальный философ ХХ в. писал: «Удивительно то упорство, с каким кровь и язык до сих пор считают основами нации. Вовсе не природная общность расы и языка создали нацию, наоборот, национальное государство в своей тяге к объединению должно было бороться с множеством «рас» и «языков». Лишь после того, как эти препятствия энергично устранили, создалось относительное однообразие расы и языка, которые со своей стороны укрепляли чувство единства». О формировании какого типа нации идет в данном случае речь?

26. Писателю Ч. Айтматову принадлежат слова: «Каждая нация стремится быть не только сытой, но и вечной». Как Вы воспринимаете эту мысль? Не исключает ли такая установка возможности человечества быть единым?

Библиографические ссылки

1. Широкогоров С.М. Этнос. [Электронный ресурс]. URL: http://konservatizm.org/konservatizm/sociology/051210113853.xhtml

2. Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история современности. М.: ИЭ РАН. 1987. – 331 с.

3. Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса М.: Наука, 1983 – 412 с.

4. Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. СПб., 1999. – 203 с.

5. Козлов В.И. Проблема этнического самосознания и ее место в теории этноса // Советская этнография. – 1974. – № 2. – С. 79–92.

6. Новая философская энциклопедия: В 4 т. /Ин-т философии РАН, Нац. общ-науч. фонд; Научно-ред. совет: пред. В.С. Степин М: Мысль, 2010 Т. 4 – 736 с.

7. Скворцов Н.Г. Этничность и трансформационные процессы // Этничность. Национальные движения. Социальная практика: Сб. ст. СПб.: Петрополис, 1995. – 336 с.

8. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М.: Смысл, 1998. – 386 с.

9. Тишков В.А. Социальная антропология: профессия и призвание. Интервью с проф. В. Тишковым // Ж-л социологии и социальной антропологии. 2001. Т. IV. № 4 – С. 6–36.

10. Садохин А.П. Этнология. Калуга, 1999. – 268 с.

11. Гранин, Ю.Д. Этносы, национальное государство и формирование российской нации: Опыт философско-методологического исследования РАН, Инт философии. – М.: ИФ РАН, 2007. – 167 с.

12. Краснянский Д.Е. К категориям «нация» и «этнос» // Философия и общество. 10. 1998. – № 6. – С. 161–169.

13. Межуев В.М. Идея национального государства в исторической перспективе // Полис. 1992. № 5-6. – С. 10–16.

14. Хрох М. От национальных движений к полностью сформировавшейся нации: процесс строительства наций в Европе // Нации и национализм. М.: Праксис, 2002. – С. 121–145.

15. Словарь социально-гуманитарных терминов / А.Л. Айзенштадт, В.М. Галкин, Н.А. Котова и др.; под общ. ред. А.Л. Айзенштадта. – Минск: Тесей, 1999. – 320 с.

16. Гранин Ю.Д. Станет ли Россия «национальным государством»? // Вопросы философии 2011. № 1 – С. 15–27.

17. Сорокин П.А. Основные черты русской нации в двадцатом столетии // О России и русской философской культуре: Философы русского послеоктябрьского зарубежья. Составитель М.А. Маслин. М.: Наука 1990. – 528 с.

18. Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос // Сочинения. – Т. 2. – М.: ОГИЗ; Государственное изд-во полит. лит-ры, 1946. С. 290–367.

19. Кисс Э. Национализм реальный и идеальный // Этничность и власть в полиэтничных государствах / Под ред. В. Тишкова. – М.,1994. – С. 133 – 177.

20. Устрялов Н.В. Элементы государства [Электронный ресурс]. URL: http://www.magister.msk.ru/library/philos/ustryalov/ustry002.htm

21. Цит. по Кормина Ж. Воинская присяга: к истории одного перформатива // Неприкосновенный запас 2004 – № 1(33) [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ.ru/nz/2004/1/korm16.html

22. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. / Пер. с англ. А.А. Васильева. СПб., 1998 – 306 с.

23. Кувалдин В. Европа и США: два лика одной цивилизации // Европейский альманах. М.: Наука, 1992. – С. 5-11.

24. Кисс Э. Национализм реальный и идеальный. Этническая политика и политические процессы // Этничность и власть в полиэтничных государствах / Под ред. Тишкова В.А. М., 1994. 133-177.

25. Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. Очерк политики свободы М.: Новое литературное обозрение, 2002. – 320 с.

26. Семенов Ю.И. Секреты Клио. Сжатое введение в философию истории. М.: Изд-во МФТИ, 1996. – 179 с.

27. Гобозов И.А. Социальная философия: учебник для вузов. М.: Акад. Проект, 2007. – 347 с.

28. Серно П. Этнос и демос: дискурсивное построение этнической идентичности // Этничность. Национальные отношения. Социальная практика. – СПб.: ТОО ТАК КАК «Петрополис». – 1995. – С. 51–59.

29. Янг К. Диалектика культурного плюрализма: концепция и реальность // Этничность и власть в полиэтничных государствах. М., 1993. – С. 85–132.

30. Семенова Ю.А. Кризис гражданской идентичности в условиях трансформации современного общества // Вестник ОГУ Философские науки. Социальная философия. 2010 – № 7 (113) – С. 87–92.

31. Бунаков М., Лукин В. Национализм и национальная идентичность в условиях глобализации: проблемы концептуализации [Электронный ресурс]. URL: http://credonew.ru/content/view/553/58/

32. Вердери К. Куда идут «нация» и «национализм»?//Нации и национализм. М.: Праксис, 2002. – С. 297 – 307.

33. Тишков В.А. Российский народ и национальная идентичность // Россия в глобальной политике. № 4, Июль – Август 2008. – С. 12–15.

34. Тишков В.А. Этнология и политика. Научная публицистика. – М.: Наука. 2001. – 240 с.

35. Тишков В. Самоопределение российской нации // Политические процессы 2012 – № 1(28) [Электронный ресурс]. URL: http://www.intertrends.ru/seven/002.htm

Литература

1. Дробижева Л.M. Национальное самосознание: база формирования и социально-культурные стимулы развития //Советская этнография. 1985. – № 5. -С. 3-16.

2. Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. СПб., 1999. – 203 с.

3. Хрох М. От национальных движений к полностью сформировавшейся нации: процесс строительства наций в Европе // Нации и национализм. М.: Праксис, 2002. – С. 121–145.

4. Тишков В.А. Этнология и политика. Научная публицистика. – М.: Наука. 2001. – 240 с.

Глава 3. Стратегии реализации этнополитики в современном мире

1. Основные концепции этнической политики и их содержание

Гражданское единство в принципе не снимает проблему взаимоотношения этнического большинства и меньшинств, автохтонных народов и иммигрантских групп. Эта проблема обостряется и в авторитарных и в демократических государствах. Однако разница между ними в том, что демократические режимы способны к самосовершенствованию, в том числе и за счет обновления содержания концепций и политических практик, обеспечивающих взаимодействие различных культур и народов в рамках гражданского общества. В эпоху модерна в странах с республиканским типом политического устройства произошла смена, по крайней мере, трех основных концепций национально-гражданской интеграции.

Исторически первой из них была концепция культурной ассимиляции. Она возникла во Франции еще в период Великой французской революции и выражалась в лозунге: «Одна страна, один язык, один народ», что предполагало, разумеется, не уничтожение различных этнических общностей, проживающих в стране, а их культурную ассимиляцию в условиях равенства гражданских прав.

Ассимиляция предполагает, что этнические меньшинства и иммигранты утрачивают собственные этнические черты в процессе урбанизации и модернизации, межэтнических браков, аккультурации (т. е. включения в иную культуру) и других процессов взаимоуподобления между взаимодействующими этноспецифическими группами. Понятно, что ассимиляционные процессы отличаются многообразным характером темпов и форм и поэтому их оценка не может быть однозначной. В науке четко различаются понятия «естественная» и «насильственная» ассимиляции. Естественной культурной ассимиляцией в целом была американская модель «плавильного тигля». Человек мог быть итальянским католиком, германским протестантом, малороссийским иудеем, но прежде всего он был американцем. Это значило, что он признавал американские институты и разделял американские ценности.

Иммигрантские группы населения США осваивали гражданские нормы на основе не только единого английского языка, но и совокупных норм культуры, так называемого «белого протестантского большинства». Да и в большинстве других западных стран преобладающей стала модель культурной ассимиляции (Швейцарская конфедерация с ее тремя государственными языками была, скорее, исключением из правил).

Такого рода этнические ассимиляционные процессы происходят, как правило, безболезненно, не ведя к заметным этническим конфликтам.

Насильственная ассимиляция связывается с целенаправленной политикой государства на поглощение, уменьшение функциональной роли других этносов. В реальной жизни бывает, однако, трудно провести линию размежевания между естественной и насильственной ассимиляциями.

Однако со временем все разновидности ассимиляционной концепции доказали свою ограниченность. Во-первых, даже в демократических государствах ассимиляция не носила сугубо добровольного характера и была плодом, в той или иной мере, целенаправленных усилий властей, что дает основания современным либеральным мыслителям оценивать подобную политику как насильственную – «культурный империализм в отношении других этнических групп» [1, с. 79]. Во-вторых, ассимиляция далеко не всегда приводила к желаемому результату, и зачастую локальные культуры или культуры мигрантских сообществ, которые, казалось бы, слились с доминирующим большинством той или иной страны, вновь воспроизводились в некоторых случаях как оппозиция его неизбежного давления.

Однако уже со второй половины XX в. культурная ассимиляция стала все более негативно восприниматься вначале элитарными слоями, а затем и западным общественным мнением, которое тогда не умело отличить насильственную ассимиляцию от добровольной гражданской интеграции. Кроме того, интеграция тогда была еще непоследовательной и неполной, например, в США она ограничивалась расовой сегрегацией. Эти ограничения должны были быть сняты, однако вместо совершенствования интеграционной политики ее просто отбросили. Такое часто бывало в истории.

Такая позиция нашла свое выражение и в документах международных организаций, например, в Программе развития ООН (UNDP). В ее докладе 2004 г., посвященном культурным компонентам развития человечества, отмечается: «Если XX век что-то и доказал, так это то, что попытки ликвидировать или просто вытеснить культурные группы вызывают их упорное сопротивление. Признание же существования культурной самобытности, наоборот, приводит к разрядке постоянной напряженности» [2]. Так или иначе, в современном мире большинство развитых государств и немалая часть развивающихся стран отказалась от концепции культурной ассимиляции. Пожалуй, лишь Франция проводит уникальную этническую политику «культурного централизма» в противоположность политике культурного федерализма или культурного многообразия в других странах ЕС и США. Там не признается существование этнических общностей: есть только граждане и в этом смысле все они – французы. Поэтому Франция – единственная из стран ЕС, не подписавшая Рамочную конвенцию Совета Европы «О защите национальных меньшинств», как, впрочем, и другие международные документы по этой проблеме.

В большинстве демократических стран на смену доктрине культурной ассимиляции пришла идея и практика поощрения культурного многообразия, получившая название мультикулътурализм.

Мультикультурализм до сих пор является одним из наиболее расплывчатых терминов политического лексикона, означающим лишь то, что в него вкладывает каждый говорящий. Защитники мультикультурализма рассматривают его как характеристику современного общества, представленного многообразием культур, и как сугубо культурологический принцип, заключающийся в том, что люди разной этничности, религии, расы должны научиться жить бок о бок друг с другом, не отказываясь от своего культурного своеобразия, должны жить в рамках единого государства.

Пожалуй, раньше других – в 1950 г. – она нашла косвенное отражение в Конституции Индии, где была сделана попытка соединения норм западной демократии с признанием культурного многообразия страны. Однако первой страной, в которой в 1971 г. доктрина мультикультурализма была провозглашена официально, стала Канада. Изначально принципы мультикультурализма в Канаде были ориентированы на собственные северные народности и вечно угрожающий отделением Квебек. Возможно, это и сохранило франкофонскую провинцию в составе Канады – ей предоставили достаточную свободу, чтобы желание остаться в федерации перевесило готовность выйти из нее. Впоследствии – с ростом иммигрантского потока – принцип поддержки культурного многообразия был распространен и на прибывающих в страну. Кроме того, мультикультурализм помог смягчить поляризацию канадского общества и по этнорелигиозному принципу.

Вслед за Канадой в 1973 г. такую же политику стала проводить Австралия, чтобы уйти от расистского образа «белой страны». Красочное представление с участием австралийских аборигенов на открытии Олимпийских игр в Сиднее стало новой визитной карточкой многокультурной Австралии. В 1975 г. ее примеру последовала Швеция. Постепенно в той или иной форме мультикультурализм вошел в политическую практику Великобритании и ряда других стран Запада, а с начала 1980-х гг. его принципы вошли в политическую практику большинства стран Запада и стали нормой, своего рода кредо для международных организаций.

Данная концепция широко представлена в политической практике США, поощряющей мультикультурное образование. Кроме того, базовая для Америки доктрина «политической корректности» (political correctness) провозглашает, что эта страна «выступает за большую терпимость к человеческому многообразию [1, с. 78].

Почти четыре десятилетия наблюдения за последствиями внедрения в жизнь этой политической доктрины дают основания для вывода о том, что она, решая одни проблемы, например, обеспечивая привыкание людей к неизбежному и растущему в современном мире культурному разнообразию, порождает другие, усиливая межобщинный раскол общества и провоцируя межгрупповые конфликты.

Во многих странах мира возникли замкнутые моноэтнические, монорелигиозные или монорасовые кварталы и учебные заведения. В студенческих столовых возникают столы «только для черных». Появляются «азиатские» общежития или дискотеки для «цветных», вход в которые «белым» практически заказан. В 2002 г. имам небольшого французского города Рубо посчитал недопустимым въезд в этот населенный пункт Мартины Обри, известнейшей политической персоны – мэра города Лилля, бывшего министра труда, впоследствии лидера Социалистической партии и кандидата в президенты Франции. Имам назвал свой городок «мусульманской территорией», на которую распространяется «харам», т. е. запрет для посещения женщины-христианки. Это пример часто встречающейся и парадоксальной ситуации – мультикультурализм на уровне страны оборачивается жесткой сегрегацией на локальном уровне.

Такие же превращения происходят и с иными ценностями, которые в 1970-е гг. лежали в основе самой идеи мультикультурализма. Эта политика, по замыслу ее архитекторов, должна была защищать гуманизм, свободу культурного самовыражения и демократию.

В замкнутых исламских кварталах Берлина, Лондона или Парижа молодежь имеет значительно меньшие возможности социализации и адаптации, чем их сверстники, живущие вне добровольных гетто. Уже поэтому невольники общин заведомо не конкурентоспособны на общем уровне страны. К началу 2000-х гг. в Берлине лишь каждый двенадцатый турецкий школьник сдавал экзамены за полный курс средней школы, тогда как из числа немецких школьников такие экзамены сдавал каждый третий выпускник. Понятно, что и безработица затрагивает молодых турок в значительно большей степени, чем немцев. В 2006 г. 47 % турчанок в возрасте до 25 лет и 23 % молодых турок являлись безработными и жили за счет социальных пособий. При этом сама возможность получения пособий почти без ограничений по времени не стимулирует иммигрантов к интеграции в принимающее сообщество. Более того, социологические исследования показывают, что турецкая молодежь в Германии демонстрирует меньшее стремление к интеграции, чем турки старшего поколения.

Оказалось же, что на практике появление замкнутых поселений и кварталов ведет к возникновению в них альтернативных управленческих институтов, блокирующих деятельность избранных органов власти на уровне города и страны. В таких условиях практически неосуществима защита прав человека.

Например, молодые турчанки или пакистанки, привезенные в качестве жен для жителей турецких кварталов Берлина или пакистанских кварталов Лондона, оказываются менее свободными и защищенными, чем на родине. Там от чрезмерного произвола мужа, свекра или свекрови их могла защитить родня. В европейских же городах этих молодых женщин зачастую не спасают ни родственники, ни закон.

В ряде исламских стран женщины становились не только членами парламента, судьями, министрами, но и главами правительств (Беназир Бхутто в Пакистане, Тансу Чиллер в Турции). А в исламских кварталах европейских городов турецкую, арабскую или пакистанскую женщину могут убить за любое неподчинение в семье мужчине, за подозрение в супружеской неверности, за ненадетый платок. Правда, и в Германии турчанка Айгель Озкан стала министром земельного правительства Нижняя Саксония (апрель 2010 г.). Однако этот пример не является характерным. Айгель Озкан представляет только небольшую часть иммигрантов, которая сумела вырваться из локальной общины и индивидуально интегрироваться в немецкое гражданское сообщество.

Мультикультурализм подвергается критике по двум направлениям. Одно из них, восходящее к идее культурного империализма, защищает привилегии доминирующих групп и отрицает культурную свободу меньшинств. Эта позиция неконструктивна. Вместе с тем он критикуем и с либеральной точки зрения, что заслуживает серьезного внимания. Либеральный взгляд на данную проблему сфокусирован на том, что мультикультурализм способен при определенных условиях усиливать замкнутость этнических групп и порождать искусственные границы между ними, формируя своего рода гетто на добровольной основе. В некоторых же случаях многоукладность в сфере культуры способствует консервации наиболее архаических черт ее отдельных этнически окрашенных типов, препятствуя свободному развитию личности [2].

В то же время, необходимо обратить внимание на тот факт, что такая критика не принимает во внимание достижения мультикультурализма в конкретных политических практиках. Не учитывается, например, его влияние на те гигантские подвижки в преодолении расового раскола в США, которые произошли за сравнительно короткое время (середина 1960-х – конец 80-х гг.).

Одновременно с критическими высказываниями западных лидеров Меркель или Кэмерона о мультикультурализме, в Германии министром труда становится этнический турок, а вице-канцлером – гражданин вьетнамского происхождения, в Норвегии в сентябре 2012 г. министром культуры была назначена 29-летняя мусульманка Хадия Тайик, которая родилась в семье иммигрантов из Пакистана.

Практически не известен в нашей стране позитивный опыт ряда государств Азии и Африки, в которых мультикультурализм стал едва ли не основным условием выживания в контексте острейших межплеменных и межобщинных противоречий. Тем не менее, либеральная критика мультикультурализма вызвала к жизни и новые подходы к культурному развитию и национально-гражданской интеграции.

Основные положения третьей модели – модели культурного плюрализма были сформулированы индийским экономистом, лауреатом Нобелевской премии в области экономики 1998 г А. Сеном, который считает, что оптимальное решение этнических проблем заключается в создании плюралистического общества в полном смысле слова, в котором за всеми многообразными субкультурами признаются равные права. В основе модели лежит стремление интегрировать все существующие в государстве этнические группы в единое политическое целое на основе общей (гражданской, национальной или патриотической) идентичности, более широкой, чем этническая идентичность. Этнические различия сохраняются как одна из красок жизни, но не как факт политики.

Другими словами, «культурная свобода – это предоставление индивидам права жить и существовать в соответствии с собственным выбором, имея реальную возможность оценить другие варианты, а культурное многообразие – не самоцель, а инструмент реализации культурной свободы в случаях, когда благодаря ему расширяется культурный спектр социальной жизни и расширяется возможность выбора» [2].

На практике данная модель ведет к образованию крупных полиэтнических сообществ, где органично соединялись бы этносы, различные традиции и культуры, т. е. к формированию суперэтноса.

Лидеры этнических меньшинств все чаще отдают предпочтение плюралистическому пути. Однако в обозримом будущем наиболее вероятным будет путь, соединяющий все три указанных типа, но с более выраженными плюралистическими тенденциями.

2. Деконструктивные формы этнополитики

В противовес позитивным формам этнополитики, история знает и другие формы, которые в совокупности можно определить как деконструктивные. В первую очередь необходимо остановиться на таких ее формах, как расизм, геноцид и их разновидностях. Эти проявления этнополитики были наиболее характерны для прошлых эпох, но, к сожалению, полностью с ними еще не покончено и рецидивы политики культурного исключения еще очень часты.

Традиционно под расизмом понимается концепция, которая объясняет все различия и способности, возможности к социально-культурному развитию между людьми их принадлежностью к расе, а сами расы характеризуются ею через физические признаки: цвет кожи, форму носа, разрез глаз и т. д. Политика, которая строится на биологической концепции расы, допускавшей генетически заданные различия между людьми и их способностями, основанная на дискриминации по данному признаку, носит наименование расистской. В Америке расизм служил обоснованием для оправдания института рабовладения, а позднее для дискриминации афроамериканцев и других расовых и этнических меньшинств в политической, экономической и культурной сферах, в Европе разновидности расистской идеологии применялись для придания «законности» колониальной эксплуатации, агрессии против наций и притеснения различных меньшинств. Каждый из примеров проявления расизма, как отмечает Н. Смелзер, «является выражением этноцентризма со стороны господствующей группы, так как угнетатели считали себя выше угнетенной группы в биологическом и культурном отношении» [3, с. 406].

В конце ХХ века расизм приобрел совершенно иное содержание. На место биологического расизма пришел расизм культурный. Если раньше говорили о несовместимости «белых» и «черных», то теперь стали говорить о культурной уникальности этнических групп и о том, что эта «уникальность» (хотя вся история человечества свидетельствует о постоянном культурном взаимообогащении народов) есть «естественная» преграда для взаимопроникновения культур. Возникли новые культурные иерархии, когда на вершине культурной пирамиды в местном сообществе оказываются не белые, а «коренные». Не случайно еще в 1978 г. Генеральная конференция ЮНЕСКО приняла Декларацию «О расе и расовых предрассудках», где было указано, что любые культурные иерархии есть форма расизма.

В этом подходе, который можно определить как культурный релятивизм наиболее важен акцент не на неравенстве, а на несопоставимости и «нестыковке» различных культур, на неспособности их носителей понять и принять друг друга. Сторонники такого подхода борются за сохранение «чистых культур» и культурной самобытности, выступают против какого-либо воздействия на них извне.

Другой недемократической стратегией в этнополитике, а точнее крайней формой преодоления этнических разногласий, является геноцид.

В принятой ООН в 1948 г. «Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него» геноцид определен как «действия, совершенные с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу» [4]. Далее перечисляются формы геноцида: убийства членов такой группы; причинение им серьезных телесных повреждений или умственного расстройства; умышленное создание для них таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение людей; меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы, а также насильственная передача детей из одной группы в другую.

Доминирующая или доминирующие этнические сообщества берут на вооружение геноцид, когда ощущают угрозу для своих интересов со стороны другой группы, которую нередко объявляют отсталой (или конфликтогенной, криминогенной и т. д.), не имеющей экономической и социальной ценности, и сосуществование с которой считается неприемлемым.

Практика геноцида была широко распространена в колониальную эпоху. Она служила способом решения конфликтов с народами, населяющими Африку, Америку, Новую Зеландию. Среди акций геноцида нового времени хорошо известна массовая резня армянского населения Турцией в 1915 г. (по сути, акции геноцида имели место вплоть до 1923 г.), когда было уничтожено 1,5 млн. армян. Последствия этой акции до сих пор осложняют отношения между Арменией и Турцией, а также Турцией и Европейским сообществом.

Политика геноцида против еврейского населения, осуществлявшаяся германским фашизмом, унесла жизни 6 млн. евреев.

Проявления геноцида сегодня все менее вероятны, поскольку Организация Объединенных Наций приняла специальную Конвенцию о предупреждении геноцида и все страны – члены ООН являются ныне ее участниками.

В последние годы появились публикации, авторы которых утверждают, что проявления политики геноцида имели место и в бывшем СССР, при этом жертвой геноцида были представители определенных социальных групп: казачества, дворянства, духовенства, отчасти интеллигенции. Однако, объективный анализ показывает, что в данном случае мы имеем дело не с геноцидом, а с наиболее острой и массовой формой классовой борьбы.

Точно также массовые депортации и акции насилия в отношении корейцев, греков, калмыков, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, курдов и крымских татар и многих других народов также не являются геноцидом, но являются формой политики перемещения.

Известны две формы перемещения: добровольные и вынужденные. Добровольное перемещение было организовано в 1922 г. для переселения греков, проживающих в Турции, на территорию Греции. Тогда было переселено более 2 млн. греков.

Самое массовое вынужденное этническое перемещение населения состоялось после окончания Второй мировой войны, когда миллионы немцев были депортированы в Западную Германию из Чехословакии, Польши и бывшей Восточной Пруссии.

Угроза массовых перемещений тем не менее остается реальной, ибо в многочисленных зонах межэтнической напряженности нередко только исход населения может обезопасить жителей от угрозы проявления в отношении него политики исключения, то есть той или иной формы расизма и дискриминации.

3. Государство как этнополитический институт

В контексте основных задач этнополитики любого государства проблемы взаимосвязи этноса и государства, этничности и государственности есть принципиальные вопросы, ответы на которые позволяют определить, что собственно является сферой приоритетных политических интересов государственных институтов в их отношениях с этническими сообществами, исторически сформировавшимися на его территории и более поздними иммигрантскими группами. Для самих же этнических общностей ответы на эти вопросы означает понимание того, что они могут получить от государства.

В этой связи важно уточнить этническую составляющую в государственном строительстве.

Наш обзор мы начнем с понятия национального государства, поскольку разные толкования этого понятия могут определить и разную направленность государственной этнополитике.

Национальное государство есть территориальное сообщество, все члены которого, независимо от их этнической принадлежности, признают свою общность, солидарны с ней и подчиняются нормам этого сообщества.

Моноэтническое государство. В мировой практике принято считать таковым государство, в котором 95 и более процентов населения составляют представители одного этноса.

Исторически моноэтническое государство складывалось обычно там, где начало формирования нации (этноса) совпадало по времени с образованием государства и в связи с этим государственные границы чаще всего в основном совпадали с этническими (например, в Западной Европе и Латинской Америке). Понятие «моноэтническое государство» в этническом плане используется в двояком смысле.

Во-первых, для обозначения государств с почти однородным национальным (этническим) составом населения: Италия, Португалия, Дания, Польша, Исландия, Венгрия, Япония, Северная и Южная Корея, Бангладеш, а также многие арабские страны, особенно на Аравийском полуострове).

И, во-вторых, при характеристике государства, имеющего в настоящее время более или менее заметную часть инонационального населения, но исторически образованного на территории расселения одного этноса в результате его самоопределения и потому носящего его имя (Болгария, Швеция, Финляндия, Турция, Сирия) или образованного иммигрантами (Австралия, Новая Зеландия).

Полиэтническое государство. Многонациональное (полиэтническое) государство – это государство, на территории которого проживают различные этносы.

Исторически полиэтнические государства образовывались там, где государственное сплочение более или менее обширных территорий происходило до того, как начиналось формирование наций и развивались национальные движения (Восточная Европа, включая Россию, ряд регионов Азии). Нередко полиэтнические государства складывались и в ходе колониальной экспансии (например, в Африке), в рамках которой многие этносы оказывались расчлененными границами разных государств. Полиэтнические государства утверждались и в результате интенсивных миграций (например, в США). В мире много полиэтнических государств, среди которых Китай, Индия, Индонезия, Россия, Нигерия, Иран, Пакистан, Вьетнам, Малайзия и др. Часть полиэтнических государств являются унитарными (Китай, Иран, Вьетнам и др.), а другие – федеративными (Россия, Индия, Индонезия, Нигерия и др.). Сама по себе многонациональность не является признаком слабости и нежизнеспособности государства, о чем красноречиво свидетельствует исторический пример демократической Швейцарии, хотя и порождает немало дополнительных проблем.

Неоднородность этнического состава населения, на которое нередко накладываются религиозные и расовые различия, закономерно определяет и основные задачи этнической политики: интеграции мультикультурного общества, выработки общегосударственной идеологии и ценностей, цементирующих государственные устои. Исторический опыт показывает, что полиэтничное государство жизнеспособно только в том случае, если представители всех этнических групп чувствуют себя комфортно. Отношение к миноритарным этническим группам представляет собой индикатор демократичности и стабильности политического режима, готовности к компромиссу всех политических, в том числе государственных, элит, конфликтогенного потенциала и этнической толерантности всего общества.

В условиях актуализации этничности народы, которые не создали прежде своих государственных образований, а также этнические сообщества, оказавшиеся отделенными от основного ядра этноса, стали заявлять о своем стремлении к созданию независимого государства или о желании воссоединиться с государством-прародиной. Такая ситуация создала новые политические и правовые проблемы для многих полиэтнических государств и для всего международного сообщества, поставив их перед необходимостью делать сложный политический выбор, без ясных и понятных перспектив развития политической обстановки, при любом варианте политического реагирования. Особенно ярко такое положение дел продемонстрировала ситуация в Чечне и вокруг нее.

Однако крайние формы политического противостояния этнических групп характерны более всего для государств с неразвитой политической культурой. Те же государства, которые претендуют называться демократическими, избирают другие формы распределения политической власти между этническими группами. В числе таких форм израильский ученый С. Смуха выделяет, к примеру, этническую демократию, демократию согласия, либеральную демократию и разделение.

4. Модели демократии

Этническая демократия – это политический режим, который соединяет в себе распространение основных гражданских и политических свобод на постоянных жителей с признанием привилегированного положения одной этнической группы («основной нации») в отношении государства, что проявляется в доминировании основной нации в государственном управлении. Не принадлежащие к основной нации группы в данной ситуации нередко воспринимаются как угроза для привилегированного положения основной нации, но при этом допускается политическая борьба этих групп за изменение положения. Это демократия, которая включает в себя недемократичные элементы доминирования, а значит, она может быть понята как ограниченная, несовершенная разновидность демократии.

Недоминантные группы имеют гражданские права (право на личную безопасность, работу, охрану здоровья и др.), гражданские свободы (равенство перед законом, свобода ассоциаций, слова, передвижения), политические права (голосовать и быть избранным). Государство становится достоянием преимущественно доминантной группы, а не всех его уроженцев. Гражданство не совпадает полностью с национальностью (хотя может быть жестко увязано с ней), но национализм носит этнический, а не территориальный характер. Группы-аутсайдеры дискриминируются институционально, и их лояльность данному государству не гарантирована. И доминантная группа, и группы-аутсайдеры испытывают недоверие друг к другу. Этническую демократию нельзя рассматривать как полноценную демократию, поскольку в ее основе лежит структурное противоречие и политически поощряемое столкновение между демократией (равенство этнических групп) и господством (межгрупповое неравенство).

В каких странах сегодня существует режим этнической демократии? Известный израильский исследователь С. Смуха считает, что такие страны, как Израиль, Германия, Словакия, Северная Ирландия, Польша, Эстония, являются типичными примерами этнической демократии, ибо быть арабом в Израиле, католиком в Северной Ирландии, немцем в Польше, русским в Эстонии – значит восприниматься доминантным большинством как чужак, как представитель сообщества, которое нельзя идентифицировать в качестве полноценных граждан данного государства, поэтому они могут пользоваться лишь ограниченной автономией, а их национализм всеми силами ограничивается.

Важный вопрос, а что сдерживает развитие режима этнической демократии в сторону дальнейшего отказа от демократии? Ответ – устоявшиеся демократические традиции и основанный на них либерально-демократический тип политической культуры.

Этнократия. В целом ряде научных публикациях, отмечается, что в ряде государств, образовавшихся после распада СССР, установился режим этнократии.

В изданном в 1995 г. Институтом этнологии и антропологии Российской академии наук «Свод этнографических понятий и терминов» дается следующее определение этнократии: «Этнократия – (от греч. ethos – народ, krateia – власть; англ. – ethnic authority) – система власти, при которой на государственных постах находятся (явно преобладают) люди одной национальности (этнической принадлежности), использующие эту власть в националистических целях. Этнократия – типичное и в целом естественное явление для национальных государств, в том числе и в таких, где утвердивший ее этнос не составляет большинства населения. Элементы этнократии проступали в той или иной степени в союзных и автономных республиках СССР, созданных для обеспечения наиболее благоприятных условий экономического и языково-культурного развития определенного («титульного») этноса. С развитием национального сепаратизма и суверенизацией республик явления этнократии обычно усиливаются в результате недемократической системы выборов, лишения иноэтнических групп гражданства и т. п., что ведет к обострению межнациональных конфликтов…» [5, с. 155].

А известный российский социолог Ж.Т. Тощенко считает, что «этнократия – это форма политической власти, при которой осуществляется управление экономическими, политическими, социальными и духовными процессами с позиций примата национальных интересов доминирующей этнической группы в ущерб представителям других наций, народностей и национальностей»[6, c. 13].

Этнократия возникла сверху как самый простой метод удержания власти. К. Поппер подчеркивал, что розыгрыш этнической карты – практически беспроигрышный вариант для политического деятеля – «это самый дешевый и надежный способ, с помощью которого может продвинуться политик, которому нечего больше предложить» [7, с. 90].

Этнократизация власти проявляется в закреплении привилегированного положения представителей «своего» народа, что выражается в «коренизации» управления, в заполнении благоприятных «социальных ниш» именно «своим» народом. Даже такие проблемы, как занятость (безработица), бедность, содействие в решении проблем повседневной жизни решаются с этнократических позиций.

Суть этнократии проявляется в игнорировании прав национальных (этнических) групп других народов при решении принципиальных вопросов общественной жизни, когда реализуется одностороннее представительство интересов господствующей нации, а не интересы человека, социальных групп независимо от этнического происхождения, религиозной и классовой принадлежности. При этом стоит особо подчеркнуть, что этнократия – это власть не этноса в прямом смысле этого слова – это власть этнической группы, захватившей власть в этой стране. Более того, это не только политическое, правовое, экономическое или организционное осуществление власти – это и морально-нравственная атмосфера, прямо влияющая на возможность разумного, согласованного и сбалансированного сосуществования разных народов[6, с. 41].

Поэтому возникновение в новом российском зарубежье этнократии – формы политической власти, при которой управление экономическими, политическими, социальными и духовными процессами осуществляется с позиций примата национальных интересов доминирующей этнической группы в ущерб представителям других групп объясняется как общемировыми, объективными процессами, т. е. «этническим возрождением», так и внутренними, в большей части субъективными факторами, которые доминировали в формировании националистических, русофобских режимов.

Необходимо также отметить, что этнократия основана на принципе «крови», этнического родства. Непременным атрибутом этнократии является ксенофобия или, по меньшей мере, этническая сегрегация.

Процесс становления этнократии можно определить как деятельность по построению государства, основанного на господстве одного этноса, или народа, которое экспроприирует и подавляет остальное население, разрушает общую межэтническую культуру страны и лишает нетитульный народ возможности представительства в элите государства. При этом господствующий этнос не только пользуется властью и привилегиями (это первый признак этнократии), но и присваивает себе государство в целом. Еще страшнее, когда подобная тенденция к этнократии действительно начинает признаваться официально – декларативным или законодательным путем. [8]

К причинам, вызвавшим необходимость данных преобразований в стране, необходимо отнести как внутриполитическую борьбу, в которой вопросы построения этнократии могут быть как одним из направлений с целью консолидации с какими-нибудь силами и группировками, так и разменной картой в политическом лавировании, так и внешнеполитические причины и следствия.

Для того, чтобы получить более объемное представление об этнократии, сравним режимы этнической демократии и этнократии.

1. Если при режиме этнической демократии в обществе доминирует либерально-демократический тип политической культуры, то при этнократии – авторитарно-тоталитарный тип, одним из важных признаков которого является требование быть лояльным к существующему режиму.

2. Если в основе режима этнической демократии лежит демократическая идеология, то этнократический политический режим в национальном вопросе опирается на идеологию тоталитаризма, с помощью которой стремится обосновать создание этнически однородного, или этнически «чистого» государства, т. е. такого государства, которое в условиях многонационального общества можно создать лишь проводя политику насилия или геноцида.

3. Если при режиме этнической демократии в основе отношений государства и национальных меньшинств лежит диалог и учет интересов отдельного человека, то при этнократии диалог подменяется репрессивными мерами и абсолютизацией на уровне идеологии интересов нации. В отличие от режима этнической демократии, речь идет уже не о добровольной, а о насильственной ассимиляции, причем режим этнократии стремится достичь ее в максимально короткие сроки и в полном объеме.

4. В отличие от режима этнической демократии, режим этнократии использует откровенно недемократические механизмы формирования структур власти, т. е. недемократические выборы в законодательный и муниципальные органы власти, в результате чего национальные меньшинства принудительно лишаются возможности эффективно защищать свои права на политическом уровне.

5. В отличие от режима этнической демократии, режим этнократии максимально игнорирует критику, как международных структур, так и внутренней оппозиции, выдвигая в качестве обоснования такого поведения тезис об «особой ситуации», в которой оказались страна и титульная нация в результате исторических коллизий.

6. Если при режиме этнической демократии во внимание, хотя и с некоторыми ограничениями, принимаются интересы всего населения, а не только титульной нации или ее части, то режим этнократии, представляет интересы не всей титульной нации, а лишь ее части [9].

Демократия согласия. Демократия согласия характеризуется тем, что она основана на консенсусе и распределении власти и ограничивает влияние большинства. Эта политическая система исходит из базового принципа, признающего межгрупповые различия и разногласия естественным социальным явлением. Этнические группы в рамках данной системы рассматриваются как конституирующие общество группы, их интересы и культурные ценности признаются и учитываются в общем балансе интересов, власть между группами распределяется пропорционально их месту в обществе, и руководство сообщества осуществляется всеми группами на основе согласия и компромисса.

Демократия согласия строится на вполне определенных и четких принципах, основные из которых следующие:

– сохранение этнических общностей и групп и исключение сознательной политики ассимиляции меньшинств;

– равный правовой и гражданский статус для представителей всех этнических общностей и групп;

– распределение власти между всеми этническими группами, которые принимают участие в формировании коалиционного правительства на основе соглашения элит;

– пропорциональное распределение ресурсов (рабочих мест, доступа в различные сферы, бюджетных ассигнований);

– признание и соблюдение культурных прав этнических сообществ и групп (пользование родным языком, возможность обучения в национальных школах, развитие профессиональной художественной культуры и т. д.);

– устойчивая система консультаций и переговоров между этническими элитами, направленная на выработку компромиссов и соглашений, на принятие взаимоприемлемых решений;

– закрепление за этническими общностями права вето при принятии решений, которые затрагивают их важные интересы.

К числу стран, где такая система успешно работает, обычно относят Швейцарию, Бельгию и Канаду, хотя опыт двух последних стран далеко не всегда свидетельствовал о том, что система действует безупречно.

Либеральная демократия – это наиболее распространенная политическая система, классическими примерами которой в западном мире являются Великобритания, Франция, Швеция, США. В основу этой демократической системы положен принцип правления большинства и безусловного обеспечения индивидуальных прав. Система предполагает, что разногласиями и спорами, в том числе и между этническими группами, можно управлять, и первостепенное значение в ней играет идея общих ценностей общества, которые разделяются всеми его членами, независимо от принадлежности к той или иной этнической группе. Либеральная демократия основана на модели доминантных групп, но предполагает, что возможности для карьерного роста и воздействия на политику есть как у отдельных индивидов, так и у меньшинств.

В основе либеральной демократии лежат следующие принципы:

1) этническое происхождение есть личное дело и личный выбор гражданина и официально никак не учитывается. Этничность отделена от государства точно так же, как и религия. Государство не вмешивается в этнические дела;

2) средства (ресурсы) распределяются в зависимости от индивидуального вклада каждого, а не в зависимости от групповой принадлежности. Недоминантные группы имеют возможность для социальной и политической мобильности и используют ее, хотя и не все в равной мере. Нарушает этот принцип лишь политика «позитивного действия» (предпочтение представителям чернокожего и испаноязычного населения США и аналогичные меры в ряде других стран), которая практикуется как временная мера с целью сгладить имевшие место в прошлом несправедливости и создать равные условия для состязательности;

3) отдельные граждане и меньшинства имеют свободу выбора – интегрироваться в доминантное большинство и ассимилироваться или оставаться вне доминантного сообщества.

Примером может служить жизнь шведов, живущих на Аландских островах, принадлежащих Финляндии. Автономность в управлении, возможность соблюдать свои традиции и обычаи, говорить на своем языке (при численности 0,5 % от всего населения страны), общаться со своими соотечественниками в Швеции – т. е. все то, что нужно человеку – гарантировано. Аналогична ситуация и с немцами, славянами в Северной Италии. Все это создает обстановку, при которой у людей, представляющих национальные меньшинства, нет необходимости требовать государственной самостоятельности, отделяться от одной страны и присоединяться к другой или создавать свое государство.

К демократическим способам разделения власти С. Смуха относит и разделение территории между конфликтующими группами. К числу успешных примеров такого рода относится разделение колониальной Индии на исламский Пакистан и неисламскую Индию, отделение Сингапура от Малайзии, разделение Чехословакии. Неудачный опыт – это раздел Ирландии в 1921 г., Палестины в 1947-м и фактический раздел Кипра в 1974 г. В этом ряду и распад Советского Союза, который сыграл огромную роль в деле осознания современных этнополитических проблем.