Read the book: «Служили два товарища»

Часть первая: десять лет назад

Глава первая

Информатор сообщил о том, что в ближайшие дни Брюнет собирается брать квартиру. Он же указал адрес и фамилию ее владельца. Это сообщение принес в отдел его начальник, майор Гусарев.

Собрать данные о хозяине объекта предстоящего нападения банды оказалось несложным делом, это был высокопоставленный работник Министерства внешней торговли, проведший большую часть своей неплохо сложившейся жизни не на горячо любимой Родине, а в горестной разлуке с ней, за границей. А потому считающийся более чем обеспеченным человеком. И не одобрить выбор Брюнета было просто нельзя.

Что же касается банды Брюнета и ее предводителя, то это имя стало известно в отделе относительно недавно. Однако за короткий срок ему удалось завоевать известность как в своей среде, так и у тех, кто боролся с нею. Банда Брюнета сумела осуществить несколько дерзких, а главное на удивление грамотно для новичков в этом непростом ремесле спланированных ограблений квартир. Было очевидно, что Брюнет предпочитает действовать наверняка, по хорошей наводке, после тщательной разведки и проработки всех деталей. Да и не разменивает себя на мелкие дела, а всякий раз уходит с более чем солидной добычей в руках. И при этом с момента своего появления он оставался неуловимым, словно тень.

Информации о нем с каждым днем поступало все больше, но при этом она была какая-то отрывочная, малополезная и пока никак не помогала выйти на след преступника. Его способность ускользать из-под носа оперативников вызывала у них даже некоторое восхищение и уважение к его бесспорным талантам.

Что касается его прозвища, то он получил его за колер своих волос, таких же черных, как соответствующего цвета крем для обуви. Да и вообще, по свидетельству тех немногих, кому выпала удача его лицезреть, он являлся счастливым обладателем весьма привлекательной внешности; по некоторым свидетельствам женщины при виде этого смуглого, черноволосого высокого красавца таяли, как мороженое под южным солнцем. И вот теперь впервые оперативники получили шанс накрыть Брюнета и его банду.

Единственное, что пока было не ясно и чего информатор не ведал, когда Брюнет отправится на свой преступный промысел. Все же попытки раздобыть эти ценные сведения другим способом не дали результата.

Оперуполномоченные Валерий Некрасов и Виктор Новиков уже пятые сутки околачивались возле дома внешнеторгового работника. Условия для проникновения в квартиру были самые благоприятные, всю семья беззаботно пребывала на даче, жилище пустовало. Ну а то, что там постоянно дежурили двое сотрудников МУРа, об этом, естественно, никто не знал, кроме ее хозяина. Однако Брюнет не появлялся. За это время муровцы изучили все окрестности, визуально они уже узнавали многих обитателей двора и даже их собак, которых они регулярно выгуливали. Некоторые жильцы даже стали на них коситься, постоянно видя, как эта подозрительная парочка из двух крепких парней крутится в их дворе.

Разумеется, иногда оперативников сменяли, но все же основная нагрузка по внешнему наблюдению за домом падала на них. В отделе остро не хватало народу, так как в эти летние дни часть сотрудников отправились в отпуска, оставшиеся же были заняты на других операциях, так как криминогенная обстановка в городе была такая же жаркая, как и погода. Не держать же бог знает сколько времени целую оперативную группу, если неизвестно когда появятся преступники да и появятся ли вообще, весьма здраво рассуждало начальство. Не исключено, что информация о намерении банды, была ложной или же планы домушников изменились. Правда в ближайшем отделении милиции был сформирован специальный отряд, готовый выехать на подмогу по первому сигналу.

После небольшого перерыва, когда на дежурстве в этом опостылевшем дворе их не надолго сменила другая такая же пара горемык-оперативников, Некрасов и Новиков вновь вернулись на прежнее место дислокации. Дом представлял из себя шестнадцатиэтажную башню с одним подъездом. Квартира располагалась на пятом этаже. Проникнуть внутрь этого довольно безликого сооружения было непросто, так как вход преграждала запертая дверь, за которой сидел привратник. И до тех пока он не выяснит, к кому направляются посетители, не свяжется по телефону с жильцами квартиры, он никого дальше подъезда не пустит.

Еще в первый день, когда была получена информация, связались с хозяином квартиры. Тот пришел, как в море при шторме, в большое волнение и его долго успокаивали, обещая, что ничего страшного не произойдет, нажитого долгим и честным трудом весьма немалого имущества, он не лишится, просто в его доме некоторое время подежурят оперативники. И все же под покровом ночи из комфортабельных аппартаментов внешнеторговца было вывезено все ценное.

Валерий Некрасов и Виктор Новиков вместе со всем отделом уже не один месяц гонялись за Брюнетом. А потому полученная информация их по началу сильно обрадовала. Это был тот шанс, упустить который было бы просто непростительно. Но на пятый день настроение у них сильно поменялось, это странное безделие при постоянном деле тяготило все больше и больше.

Они сидели на лавке, слизывали с палочке мороженное, которое за эти дни стало вызывать у них едва ли не аллергию, – и молчали. К этому моменту их дружба насчитывала уже почти семь лет, отсчет которых начался с того самого памятного для обоих дня на первом курсе института, когда они оказались рядом на одной скамье в большой, сооруженной амфитеатром лекционной аудитории. Симпатия между ними возникли очень быстро, она была основана на прочном фундаменте любви к спорту, веселому проведению досуга и неподдельного интереса к выбранной профессии. Оказалось, что они оба мечтают об одном: о работе в оперативных органах. Такой редко встречающийся симбиоз увлечений и пристрастий не только сблизил их, но и сохранил эту близость на все последующие годы. И когда учеба оказалась законченной, они попросили направить их на работу в одно подразделение.

Сейчас Валерий Некрасов смотрел на своего одновременно партнера и друга с некоторым недоумением. Обычно умеющий себя сдерживать Новиков явно терял терпение. Виктор то и дело поглядывал на часы и всякий раз после этой процедуры, сильно мрачнел. Но самое удивительное было даже не это, а то, что подобное поведение Виктора Валерий наблюдал уже далеко не первый раз. На его же осторожные расспросы следовало непривычное молчание; обычно откровенный с ним Виктор явно не хотел «колоться» о том, что с ним происходит.

– Пять дней коту под хвост, – мрачно произнес Новиков, и Валерий мысленно согласился с этим определением, дни ушли именно в то место, куда указал Виктор. – Надо снимать наблюдение и засаду, вряд ли Брюнет к нам пожалует, – продолжил Новиков. – Может, что-нибудь почувствовал, может, просто передумал. Квартира стоит пустая, а он все не идет. Так же не бывает.

– Гусарев сказал: еще два дня и сматываем удочки. Глупо рыбачить, когда нет никакого клева.

– Два дня, их еще вытерпеть надо. Будь проклят этот Брюнет, из-за него мы тут словно прикованные к этому месту цепями. А он где-нибудь развлекается или готовит новое ограбление совсем в другом месте, где мы его не ждем.

Внезапно Виктор со злости бросил в урну недоеденную порцию мороженого.

Во двор въехала машина «Скорой помощи» и остановилась возле подъезда. Из нее вышли трое мужчин в белых халатах с саквояжами и быстро исчезли в доме. За то время, что оперативники тут дежурили, пикапы «неотложки» приезжали уже несколько раз, а потому подозрение это обстоятельство не вызвало. Дом под самую крышу был набит высокопоставленными пенсионерами очень преклонного возраста, и услуги родной медицины им были более чем необходимы.

Внезапно раздался сухой треск выстрелов. Оперативники вскочили со скамейки и устремились к подъезду. До него было метров пятьдесят. Оттуда выскочило трое тех самых «врачей». Первым навстречу им бежал Виктор; еще на занятиях физкультурой в институте он всегда обгонял своего друга. И на этот раз этот забег не стал исключением. Внезапно один из бандитов остановился и поднял пистолет, нацелив его в грудь Новикова. Расстояние было всего два-три метра и промазать с такой дистанции было труднее, чем пронести вилку мимо рта.

С этого мгновения Валерий больше не отдавал отчета в своих действиях, просто какая-то неведомая сила внезапно подняла его в воздух. До сего момента он и не предполагал, что способен на такой одновременно невероятно длинный и стремительный прыжок. Он ударил прямой ногой вытянутую вперед руку с пистолетом в тот самый миг, когда палец преступника готов был нажать на курок. Пуля ушла в сторону.

Пока Валерий поднимался с земли, Виктор попытался задержать преступников, но тот, что был с пистолетом, оттолкнул его и прыгнул в машину. За ним тот же прием проделал и его сообщник. Однако третьему он не удался; Виктор и, подскочивший к нему Валерий, повалили двумя ударами его на землю. У бандитов в автомобиле не возникло и мысли прийти к нему на помощь, вместо этого они стремительно сорвались с места. И буквально через несколько секунд пикап «Скорой помощи» исчез из подворотни.

Они скрутили задержанного и повели его в квартиру, где была устроена засада. Тот не сопротивлялся, только мрачно переводил глаза с одного оперативника на другого.

Уже в прихожей они едва не наступили на лужу крови. Из комнаты доносились стоны. Они вошли туда и увидели лежащего на диване раненного оперативника, плечо которого перевязывал его напарник.

– Врачей вызвали? – спросил Виктор.

– Да, сейчас приедет «Скорая» и наряд милиции. Слава богу, пуля прошла по касательной. А у вас что?

– Одного скрутили, двое улизнули, – мрачно ответил Валерий. – Так что один два в их пользу. – В том, что бандитам удалось удрать, он чувствовал свою вину. У них были все шансы поймать всех троих.

– Брюнет, как только мы открыли дверь, сразу же выстрелил. Мы ничего не успели сделать, – пояснил оперативник. – У него просто мгновенная реакция. Запомните это, если будете за ним еще гоняться.

Виктор и Валерий одновременно посмотрели друг на друга и на их лицах отразилась одна и таже мысль: эти слова в самом деле стоят того, чтобы их не забыть.

Приехала «Скорая помощь», бригада криминалистов, вслед за ней примчался майор Гусарев. Он был явно раздосадован тем, что так долго проводимая операция закончилась неудачно, его даже почти не порадовал факт задержания одного члена бригады. Он недовольно смотрел на своих подчиненных, и Валерий старался не встречаться с ним взглядом – уж больно большая концентрация осуждения была в глазах начальника. Зато Виктор чувствовал себя гораздо спокойней, перед очами начальства он явно не хотел показывать наличие у него комплекса вины из-за того, что только что случилось.

Задерживаться в квартире не было больше смысла, все было предельно ясно.

– Едем в контору, – приказал Гусарев. Естественно, эти слова не относились к раненному, его путь лежал в больницу.

Глава вторая

Пока они пробирались по городу, Валерий думал о том, что им с Виктором ждут не слишком приятные минуты; как не крути, но эта их вина, что они упустили двух бандитов. Он взглянул на друга и обнаружил, что тот снова нетерпеливо посматривает на часы; по его лицу было видно, что его занимают совсем иные мысли.

– Будет разнос, – тихо прошептал Валерий, чтобы сидевший на переднем сиденье Гусарев не услышал бы его слов.

– Переживем, – буркнул Виктор, потом вдруг наклонился к Валерию. – Мы его поймаем, даже если он спрячется в берлоге белого медведя на Северном полюсе.

Некрасов кивнул головой, он тоже думал об этом.

Но разноса по большому счету не было. Конечно, Гусарев выразил свое неудовольствие тем, как развивались события и как действовали оперативники, но по сравнению с тем, что он периодически устраивал, на этот раз можно было с полным правом сказать, что в его кабинете царила почти дружеская атмосфера. Было ощущение, что его голову занимала какая-то мысль.

– Начальство очень недовольно тем, как мы сработали, – сказал Гусарев. – Они считают, что мы это сделали непрофессионально, особенно при попытке задержать бандитов. Вы среагировали слишком поздно, потеряли много времени, не проявили должной бдительности. И как следствие таких высокопрофессиональных действий, – в голосе Гусарева зазвучал редкий гость – сарказм, – соответствующий результат. Конечно, это был очень хитрый с их стороны трюк, никто не ожидал, что они приедут на машине «Скорой помощи» в этот переполненный инвалидами дом, Но это не снимает с нас ответственности за неудачу. – Он вдруг посмотрел на сидящих за длинным столом двух друзей. – Я пытался доказать, что вы только начинаете свою работу, еще не набрались опыта, не знаете многих их приемов. – Начальник отдела сделал многозначительную паузу. – В общем принято решение дать вам возможность себя реабилитировать, вам поручено довести это дело до победного финала, поймать Брюнета и его сообщников. Один из них в наших руках, это дает нам отличный козырь в нашей игре с Брюнетом, если не туз, то уж валет это точно. Так что приступайте немедленно. Вы поняли, вам дана неделя, ровно через семь дней Брюнет должен сидеть тут передо мной в наручниках и давать показания.

Некрасов и Новиков вернулись в свой кабинет. Валерий посмотрел на своего друга и увидел на его лице решительно-злое выражение. Оно было хорошо знакомо ему, так как появлялось всякий раз, когда Виктор чувствовал себя чем-то или кем-то задетым, обиженным, несправедливо обойденным. Он вдруг становился совсем другим человеком, очень сосредоточенным, всецело направленным на решение поставленной задачи. Валерий всегда завидовал этому его умению и даже пытался ему подражать. Но не очень успешно, ему не хватало способности концентрироваться на чем-то одном..

Когда дружат двое людей, то неизбежно один становится ведущим, другой – ведомым. Такого деления не избежала ни одна пара на свете. Что же касается их дуэта, то Валерий признавал первенство друга и не пытался его оспаривать; слишком оно было для него очевидным. Но это первенство было весьма своеобразным; во-первых, оно никогда не подчеркивалось ни одним из них, а во-вторых, для Валерия это было скорей естественное состояние, он смотрел на Виктора как на человека, который делает его жизнь надежней и уверенней. Но в свою очередь и Виктор ценил их дружбу не меньше Валерия; будучи по натуре более самостоятельным и независимым, он одновременно с этим нуждался в присутствие близкого себе человек, способного ослабить тиски одиночества, от которого он сильно страдал. Хотя по своей природе он был весьма общительным, но не уживчивый характер затруднял общение с другими людьми.

– Надо немедленно тащить сюда этого парня, он все нам сейчас выложит, – возбужденно произнес Виктор, недобро сверкая глазами. – Позвони, чтобы привели.

Валерий кивнул головой и снял трубку. Он разделял настроение друга. Им тоже владело желание как можно быстрей разобраться с пойманным преступником.

Только сейчас у них появилась возможность как следует разглядеть свою добычу. Это был молодой парень, немного моложе их, к обоюдному удивлению оперуполномоченных он больше походил не на уголовника, а на студента. Приятное, умное лицо, которое правда изрядно портил большой надувшийся синий диск под глазом – зримый результат их стыки.

Хотя Некрасов и Новиков сгорали от нетерпения получить нужную им информацию, допрос начали, как положено.

– Фамилия, имя, отчество? – спросил Новиков.

Парень угрюмо молчал.

Виктор не стал ждать, пока у него прорежется желание отвечать на вопросы, он подошел к нему и взял за воротник куртки.

– Слушай меня, парень, – тихо сказал Новиков, – если ты не будешь подробно, со всеми деталями отвечать на наши расспросы, то сегодня вечером мы тебя поместим на ночь в одну камеру. Есть у нас такой гостиничный номер, туда мы специально собрали любителей красивых мальчиков. А ты как никто их подходишь, твое появление будет встречено долго не стихающим «ура». А утром ты выйдешь оттуда, вернее тебя вынесут оттуда инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Ты понял, какое великое удовольствие тебе предстоит испытать?

Разумеется, официально такой прием был относился к категории запрещенных, да и никто в такую камеру его помещать не собирался, хотя бы по той простой причине, что она отсутствовала в реальной действительности. И Некрасов не любил, когда Виктор использовал этот трюк на допросах.

Но в данном случае, хотя и скрепя сердцем, Валерий оправдывал его применение; каждая минута на вес золота, а этот парень собрался поиграть в молчанку.

– Будешь говорить или я отправляю тебя в гости к собранным тут у нас педерастам?

– Буду, – едва слышно произнес задержанный.

– Давай все сначала, только быстро! Как тебя окрестили родители?

– Сергей Геннадьевич Волков.

– А как в миру зовут Брюнета?

– Анатолий Полукеев, – неохотно ответил Волков.

– Где ваша малина? Говори адрес! – прикрикнул Новиков на него, так как почувствовал, что парень все еще не желает отвечать.

Волков продиктовал адрес, Валерий зафиксировал его на бумаге. Виктор посмотрел на своего напарника и друга.

– Надо брать группу и и дуть немедленно туда.

– Вряд ли они там, зная, что этот субчик у нас, – кивнул Валерий на задержанного.

– И дураку понятно, что их там уже нет. Но ехать туда все равно надо. А вдруг… Да и обыск может что-то дать. – Новиков обернулся к Волкову. – Рассказывай все об этой малине.

У дома, где снимал квартиру Брюнет, они оказались через сорок минут. Это был новый район, со всех сторон их окружали чащобы одинаковых, словно проросших из одного семени, домов. Они вошли в подъезд, поднялись на лифте. Дверь была закрыта, на ее взлом ушла пара минут.

Все указывало на то, что хозяин покинул квартиру совсем недавно и в большой в спешке. На полу валялись груды одежды, причем ее было очень много и самой разной, а на кухне даже еще не до конца остыл чайник. Валерий и Виктор невольно переглянулись; у него еще хватило выдержки побаловаться перед дорогой чайком.

Обыск, несмотря на всю его тщательность, не принес особо заметных результатов. Правда были найдены несколько вещей, похищенных из ограбленных квартир. Но само по себе это не имело большого значения; то, что эти ограбления были дело банды Брюнета, они не сомневались и раньше. И все же когда они уже собирались уходить, произошло то, чего они ждали меньше всего. Внезапно молчавший все это время телефон, обрел голос. Виктор решительно взял трубку. И сразу по его лицу стало видно, что он явно не ожидал этого звонка.

Виктор кивнул Валерию, тот подскочил к телефону, и они вместе стали слушать.

– Эй, опера, как вы там обживаетесь в моей квартирке. Извините, что не прибрано. Очень хотелось вас встретить как полагается гостеприимному хозяину, но не получилось. Вы уж не обижайтесь, но придеться вам потерпеть. Надеюсь, в следующий раз приму вас с большим радушием. Зато дарю все то, что там есть, можете не волноваться, мне этого уже ничего не надо. Скоро у меня будут барахло гораздо больше и лучше. Ба, да я вижу, что вас там сразу двое, вы бы подошли к окну, чтобы я получше бы вас разглядел.

– Он где-то рядом, – прошептал Валерий, – он видит нас.

Виктор зажал трубку рукой.

– Попытайся его поискать, только не отсюда, а из кухни.

Валерий бросился на кухню и приник окну, из которого было видно сразу несколько многоэтажных домов. В каком он из них, как определить? Отсюда это сделать невозможно. Огорченный этой неудачей, он вернулся в комнату.

Между тем разговор продолжался. Валерий снова приник к трубке.

– А может, ребята нам стоить познакомиться, вы теперь, думаю, знаете, как меня зовут, Волчок уже поди раскололся. Вам теперь за мной еще долго гоняться, а я даже не знаю, как к вам обращаться. Не то буду называть операми, «фараонами», «мусорами». А разве культурные люди так разговаривают друг с другом?

– Издевается, сволочь, – прошептал Виктор. – Беги в соседнюю квартиру, звони на телефонную станцию, пусть определят номер.

Брюнет не услышал, не то догадался о намерении оперативников.

– Очень приятно было с вами поговорить, да не могу больше, не то еще засечете телефон. Да и пора в другую нору. А эту можете не искать, я тут оказался случайно. А спорнем на штуку, что вы ее все равно не разыщите? Да нет, куда вам, вы и денег-то таких в жизни не видели. – Брюнет рассмеялся. – Ну я пошел.

– Мы тебя найдем! – вдруг прокричал в трубку Виктор. – Скоро найдем!

Они выскочили на улицу, но сколько они не бегали между домов, Брюнета так и не обнаружили. Пару раз им казалось, что впереди шагает некто похожий на него, но во всех случаях это оказывалось ошибкой. Обескураженные, они вернулись в покинутую судя по всем признаком навсегда квартиру Брюнета, закончили обыск, отпустили понятых и понуро поехали в «контору», как они называли между собой учреждение, где работали.

Они доложили своему начальнику о постигшей их неудаче; тот не слишком этому удивился этому, а принял данный факт как должный. Он как-то грустно посматривал на своих подчиненных, словно еще зная, как с ними поступить: то ли наказать, то ли отпустить с миром, как людей, которым уже ничем не поможешь.

– Что же я по-вашему должен доложить начальству? – риторически спросил Гусарев. – Должен сказать, что бандит издевался над сотрудниками нашего управления, был совсем рядом от них, наблюдал за ними в бинокль, а то и без оного, глумился над ними по телефону, а они ничего по сути не предприняли, сносили все его поношения, как малые дети. Да, не такой работы я от вас ожидал, ребята. Может, вы выбрали не ту профессию, может, вам переквалифицироваться в кого-нибудь другого, например, в адвокатов.

Виктор и Валерий знали: на языке оперативников совет «переквалифицироваться в адвокатов» означал в лучшем случае если не полное, то частичное несоответствие служебному положению.

– Я чувствую, этот Брюнет еще попортит нам нервы. Очень странно он себя ведет. Вы обратили внимание?

– Обратили, – от имени их двоих ответил Виктор.

– Чутье подсказывает мне: в ближайшие дни его вряд ли обнаружим, скорей всего на некоторое время он ляжет на дно, будет ждать, пока поднятая им буря не утихнет. Можно не сомневаться, что надежную берлогу для этого он приготовил заранее, иначе не вел бы себя столь нагло. Что нам остается, как вы полагаете?

Новиков и Некрасов пристыженно молчали, ожидая услышать самое настоящее откровение И оно прозвучало:

– Надо собирать информацию о нем, все, что только можно, любую мелочь, даже если она относится к эпохе, когда он сидел на горшке или ходил в коротких штанишках в детсад. Теперь мы знаем его настоящее имя, так что собирать сведения будет легче. Плюс у нас есть этот Волков. Его тоже как следует надо бы изучить. И обязательно еще раз как следует потрясти, он должен выложить о Брюнете не только что знает и помнит, но что что забыл и не знал. Может, обнаружится какая-нибудь ниточка, малюсенькая зацепочка. Никогда неизвестно, что может привести к цели. Вы поняли?

– Да, – по очереди ответили Некрасов и Новиков.

Гусарев также по очереди посмотрел на каждого из них, затем на часы.

– День был тяжелый, можете сегодня отдохнуть. А завтра приступайте. Только помните, у вас очень мало времени.

Они вышли из здания управления и смешались с густой вечерней толпой. Настроение у обоих было такое подавленное, что даже не хотелось разговаривать. А потому несколько минут они шли молча.

Первым нарушил молчание Новиков.

– Пошли в подвальчик, – предложил он. – Самое время напиться.

«Подвальчиком» они называли пивбар, который в самом деле располагался в подвале в нескольких кварталах от МУРа. Место было довольно злачное, там можно было встретить в большом количестве самый разнообразный сброд: вышедших недавно из тюрьмы рецедивистов, торговцев наркотой, а также другие разновидности человеческой мрази и порока. Но это было единственное место, где можно было дешево утолить вдруг возникшую жажду. Но если бы кто-нибудь из завсегдателях этого почтенного заведения однажды бы узнал, в каком ведомстве получают зарплату их соседи по столику, не исключено, что им бы не поздоровилось.

Чтобы оказаться в пивбаре, они спустились по лестнице вниз. Воздух здесь был такой прокуренный, столь густо насыщенный испарениями всеми любимого напитка, что так и казалось, что ни одной молекулы кислорода здесь уже не осталось и все дышат этой ужасной смесью. Валерий встал в очередь к стойке, а Виктор отправился на поиск кружек, так как они тут были всегда в большом дефиците. Их надо было взять со стола, затем отдать в мойку и ждать, пока работница бара в вечно грязном халате поставит их в моечную машину, а затем вернет эти драгоценные сосуды их временным владельцам.

Места тут были только стоячие. С трудом они пристроились на углу одного из столиков.

– Может, добавим водочки, – предложил Валерий, но к его удивлению Виктор, всегда весьма охотно поддерживающий такие ценные почины, на этот раз отказался.

– Ты пей, а я пас. Я и пиво особенно не буду, так постою с тобой за кампанию.

Такого за все годы их дружбы еще не случалось, и Валерий вновь стал теряться в догадках. Кажется, Виктор уловил его замешательство.

– Ладно, давай хлебнем этого нектара. Но только самую малость.

Новиков поднял кружку, его примеру последовал Некрасов – и они, чокнувшись, осушили посуду.

– Что будем делать? – спросил Валерий.

– Ничего, искать Брюнета, – довольно равнодушно отозвался Виктор. Его мысли явно бродили где-то в другом месте.

– Все, что произошло, очень обидно, он был у нас в руках.

– Не переживай, не мы одни прокалываемся. Сам знаешь, сколько в нашей работе случается оплошностей. Не с детьми же имеем дело.

– Тебя, кажется, все это не очень огорчает? – с некоторой обидой произнес Валерий на то, что его чувства и настроение Виктор явно не разделяет.

Виктор внимательно посмотрел на него и усмехнулся.

– Нельзя жить только одной работой. Конечно, все это отвратно, Но нас не выгнали, только дали нагоняй. Не первый и не последний. Пора привыкнуть. Только предстать, сколько их у тебя еще будет. Если так ко всем относиться, долго не протянешь.

– Что делать. Как вспомню, как на нас смотрел Гусарев, становится не по себе. Он смотрел на нас, как на недоумков.

– Пусть смотрит, если нравится. У него что в жизни не случалось ничего подобного? Давно замечено: как только кто-нибудь превращается из человека в начальство, он сразу же забывает о том, как он работал, когда ходил в подчиненных. Так что стоит ли обращать внимание на них всех. У них своя работа – давать нам нагоняи, ну а мы должны делать свое дело и по меньше обращать на них внимание. Не беспокойся, мы свое еще возьмем: примемся как следует завтра за этого Волкова, поднимем все данные на Брюнета – что-нибудь, да накопаем.

– Он в самом деле очень странный, зачем он позвонил? Только ли глупая бравада или что-то еще. Мне кажется, это нечто большее. Ты не согласен?

– Согласен. Кстати, мне тоже надо позвонить. Подожди немного, я сбегаю к автомату.

Валерий остался один. Он осмотрелся вокруг; от окружающих его пьяных рож ему стало противно. Сам он никогда не напивался; пропустить пару кружечек пива или несколько стопок водки в кампании с лучшим другом – это всегда для поднятия духа не плохое лекарственное средство. Но глушить себя алкоголем до потери сознания – ему всегда представлялось верхом идиотизма, он никогда не понимал людей, которые специализировались на этом занятии. Но сейчас его гораздо больше занимали два других вопроса: сегодняшний их провал и поведение Виктора. Если с первым все было предельно ясно, то со вторым – почти все непонятно. Ему ли не знать, как ответственно его друг подходил к своей работе и не скрывал от Некрасова, что надеется сделать хорошую карьеру. Тем более все основания у него для этого были; институт закончил с красным дипломом, смелость, энергия, ум – в наличии. Не случайно, что едва ли не с первого момента его появления в отделе к нему стало присматриваться руководство. Хотя это обстоятельство не афишировалось, но об этом было известен всем. А потому этот провал по логике вещей должен был бы сильно отразиться на настроении Виктора, так как мог перечеркнуть все надежды на быстрое продвижение по службе. Вместо же этого почти полное равнодушие к тому, что случилось сегодня.

Вернулся Виктор. Валерию показалось, что его глаза сияют каким-то необычным блеском.

– Знаешь, мы с тобой не обсудили одну тему, – вдруг сказал он. – А ведь я отныне твой должник. Если бы не твой великолепный прыжок, не пить бы мне тут пиво с водкой. Вот моя рука, если тебе понадобится моя помощь, а я вдруг заартачусь, напомни мне об этой рукопожатии.

По его тону Валерий понял, что его друг не шутит. Более того, он протянул ему руку.

– Давай свою, – потребовал Виктор. Они обменялись рукопожатием. – Я твой должник, – еще раз подтвердил Новиков. Валерий хотел ему возразить, сказать, что он спас жизнь друга потому что не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось, но Виктор не дал ему говорить. – А теперь извини, я должен бежать. До завтра. Отдохни получше, денек будет напряженный.

Виктор на прощанье кивнул помахал ему рукой и исчез так стремительно, что Валерий даже не успел ничего сказать. Зато сомнений больше практически не было: с Новиков происходит что-то необычное, никогда раньше он еще так себя не вел.

Глава третья

Утром, едва Валерий и Виктор появились на работе, они сразу же взялись за своего пленника. Ночь, проведенная в камере, подействовала не слишком благотворно на него, весь он был какой-то помятый и понурый. И глаза были совсем другие; если вчера он пытался хохориться, даже иногда кидать на оперативников наглые взгляды, то сейчас от этой бравады не осталось и следа. Он смотрел на них не то с ожиданием, не то с какой-то, наверное, не до конца понятной даже ему надеждой.

– Ну как провели ночь? – спросил Валерий не без некоторого сочувствия к узнику.

– Какая к черту ночь, – вдруг огрызнулся Волков, – засунули меня с каким-то ворьем. Того и гляди обчистят все карманы.

– А сам-то ты кто? – резко вмешался в разговор Новиков. До этого момента он сидел за столом и довольно безучастно смотрел перед собой. Он явно не выспался, это было заметно по его красным глазам и плохо выбритым щекам. Воспользовавшись знаменитым дедуктивным методом, Некрасов пришел к выводу, что его друг поздно лег спать и у него даже не хватило времени, дабы привести себя в порядок. Но Валерий решил, что отныне он не будет задавать ему никаких вопросов, раз он сам не желает ничего говорить.

Парень зыркнул на него глазами, но промолчал.

– Расскажите о себе? Чем занимаетесь?

– Учусь.

– Где?

– В юридическом, на третьем курсе.

Валерий от удивления даже присвистнул.

– Выходит мы коллеги, могли бы через пару лет здесь с тобой встретиться. Но не как с подследственным, а в несколько другом, более почетном качестве. А теперь знаешь, куда твой путь? Как же ты так глупо подзалетел. А еще юрист?

Волков угрюмо молчал.

– Слушай, – вдруг взорвался Виктор, – мы тут в молчанку играть не любим, я тебя об этом уже предупреждал. Выкладывай все. Давно ты в банде Брюнета? Как с ним познакомился? На скольких девках вместе с ним лежал? На какие дела вы вместе ходили? Говори!

Валерий подумал, что, пожалуй, с этим парнем говорить надо по другому, на более привычном ему языке, но замечаний Виктору в присутствии постороннего делать не стал.

– Это первое мое дело, поверьте, – вдруг едва не заплакал Волков. – За мной больше ничего нет. Я правду говорю.

– Не волнуйся, это мы проверим. Если хочешь получить снисхождение, говори все, что знаешь. Но предупреждаю: если мы потом поймем, что ты нам соврал или что-то утаил, тебе будет только хуже. Как давно ты знаешь Брюнета?

– Два месяца. То есть нет, мы с ним вместе учились в институте, два года, пока его не отчислили.

– То есть он тоже едва не стал юристом.

– В общем, да.

– За что же его отчислили?

– Подозревали нескольких парней, что они продают наркоту. Точных доказательств не было, поэтому его лишь отчислили, не стали заводить дело. И целый год мы с ним после этого не виделись. Я даже ничего о нем не слышал.

– Как же вы повстречались?

– Случайно, на улице. Он пригласил меня в кафе, выпить. Ну там все и произошло.

– Что произошло? Говори подробно, все как было. Что ты все время выдаешь по частям. Не роман же пишешь.

– Да, да, я все расскажу, – поспешно согласился Волков. – Во-первых, он был на машине. Одет франтом. И денег куча. Я сам видел. Когда мы сели в кафе, он сказал, чтобы я заказал все, что хочу. А расплачиваться будет он.

– Ты спросил, откель у него такие доходы?

– Ну конечно, это был чуть ли первый вопрос, что я ему задал.

– И какой был его чуть ли не первый ответ?

– А он ничего не ответил, вернее вместо ответа спросил: хочу ли я так жить?

– И ты разумеется ответил, что даже очень хочешь.

– А что тут такого! – вдруг как-то встрепенулся Волков. – На эту говенную стипендию можно что ли прожить. Ходишь полуголодный и только и думаешь, где разжиться лишним рублем. А тут еще из общежития обещают выгнать за неуплату. А это не общежитие, а почти как у вас – камера предварительного заключения. Только решеток нет и в сортир без охраны ходишь.

– Ладно, твои проблемы нам понятны. Дальше как разговор развивался? – спросил Валерий.

– Ну он стал говорить, что денег можно раздобыть сколько хочешь, если есть в голове извилины. Он сказал, что ему нужны смелые и толковые ребята, которые презирают это паршивое общество слабаков, трусов и идиотов и которые не действуют никакие запреты. А он помнит меня, я как раз вроде бы такой. В общем мы с ним проговорили о таких вещах, наверное, целый час, а то и больше. Он мне много всякого порассказал про красивую жизнь, про то, как ее получить. Брюнет заказал полный стол еды и выпивки, так что время прошло быстро. Но ничего конкретного он мне тогда не предложил.

– Но разве ты не догадался, чем он промышляет?

– Мысли, конечно, были, но когда твой бывший сокурсник достает пачку денег, которую тебе не заработать и за год, сами понимаете, что начинаешь думать о разном.

– Это мы даже очень хорошо понимаем, – проговорил Виктор. – Так когда вы встретились снова?

– Через неделю.

– Что было во время этой встречи? Как мы поняли, ты пришел на нее уже с определенным решением.

Волков бросил на допрашивающих быстрый взгляд.

– Когда я вспоминал первую нашу встречу и толстую пачку денег в его руке… В общем мысли сами крутились в одном направлении. Он меня пригласил в кафе, только в другое. Он был более откровенным. Сказал, что сколотил группу из бравых ребят, которым все ни по чем и которые не знают, что такое денежные проблемы. Когда же я сказал, что можно угодить и за решетку, то он рассмеялся. И сказал: кто не рискует, тот не пьет шампанского. А шампанское – его любимый напиток, и он пьет его каждый день. Вообще, он очень любит повторять это выражение.

– Что было дальше?

– Он стал рассказывать, что готовит одно дело и что оно абсолютно верное. Добыча будет большая. И что он придумал, как попасть в дом. Только не надо торопиться, нужно выбрать подходящий момент. Это его принцип, это не я, это он так сказал. В общем мы тогда сговорились. Он предупредил, что когда я ему понадоблюсь, то найдет меня. А пока я могу повеселиться всласть. И дал мне денег. Сказал: потом вычтет из общей доли.

– Много дал денег? – поинтересовался Виктор.

– Стипендию за год. Он специально отсчитал эту сумму. Продолжать?

– Продолжай, – кивнул головой Валерий.

– Он позвонил примерно через неделю и сказал, что пора готовиться. Я плюнул на занятия в институте, и мы начали заниматься операцией.

– Сколько человек в его банде?

– Я знаю двоих, но есть еще. Только он их не показывает. Он постоянно конспирируется, больше месяца не живет в одной квартире, все время ищет другие про запас, чтобы в случае чего сразу в них переехать. Он мне не раз говорил, что если действовать с умом, то никогда не попадешься; попадаются дилетанты, а он считает себя высоким профессионалом.

– Расскажите о тех двоих, – попросил Виктор.

– Оба уголовника со стажем, в зоне мотали срок. Фамилии я их не знаю, одного зовут Глебом, по кличке «Ястреб», другого Жорой. Где они живут, понятие не имею, об этом они ничего не говорили. Брюнет такие разговоры запрещает, он считает, что каждый должен знать о других как можно меньше. А Брюнету они подчиняются беспрекословно. Я сам наблюдал. Впрочем, других он не терпит, был у нас еще один, так он начал возражать ему. Больше я его не видел.

– Как его звали и что же с ним произошло?

– Звали его Беспалый, так как у него половины мизинца нет. А что с ним случилось, понятие не имею, Брюнет на такие вопросы не отвечает.

– А как ты полагаешь, легко ли ему убить человека? – вдруг спросил Валерий.

– Легко или не легко – кто его разберет, но, мне кажется, убить может. Он мне как-то сказал, что человеческая жизнь не стоит в этом мире абсолютно ничего. Вернее она стоит столько, сколько ты сможешь за нее взять.

– Значит, где он находится, ты про то не ведаешь? – подвел итог допроса Виктор.

Волков, подтверждая, кивнул головой.

– Что же ты тогда знаешь? Вспоминай о нем все, что можешь. Должна быть какая-нибудь зацепка. От этого многое будет зависеть в твоей судьбе. Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Чего тут не понять. Но я в самом деле ничего не знаю. В ту квартиру он нас привез только в ночь перед операцией. И то лишь потому, что после нее сразу же собирался слинять на другую хату.

– Но вы же о чем-то разговаривали.

– Сначала об операции – Брюнет каждого по несколько раз проинструктировал – потом в карты резались, телек смотрели. Затем он нас заставил, словно детей, рано лечь. Ну а утром было не до разговоров.

– Ладно, операцию ты потом подробно, во всех деталях опишешь, – сказал Виктор, который явно перехватывал инициативу введению допроса.

– А теперь напряги свои немногочисленные извилины, попробуй что-нибудь вспомнить. Не может быть, чтобы за столько времени он тебе ничего не сказал то, за что можно зацепиться. Он же любит бахвалиться.

– Любит, да только осторожность у него на первом месте. Вы его не знаете.

– Просвети, что он за личность.

– Он – игрок. Я сперва думал, что самое главное для него деньги. А потом увидел, что есть вещи поважней. Для него самое важное – сыграть партию и чтобы обязательно выиграть. Без этого ему все не в кайф. Он всегда хочет быть всех умней, всех ловчей, всех богаче. Потому и деньгами любит хвалиться. Он очень осторожный, но ему нравится опасность.

– А ты неплохо разобрался в Брюнете, – заметил Валерий.

– Что ж, я совсем дурак.

– А умный что ли раз вляпался в такую историю, – резко произнес Новиков. – А теперь давай вспоминай, что-нибудь он да должен был сказать.

– Вспомнил! – как-то радостно воскликнул Волков. – Только не знаю поможет ли это вам. Однажды он проговорился про свою девушку. Он сказал, что такой шикарной телки у него никогда еще не было, что она снимается в модных журналах мод. Зовут ее Вероника.

– И это все, что ты можешь сказать об этой замечательной особе? – разочарованно спросил Валерий.

– Все. Он тогда вылизал один целую бутыль шампанского – вот и стал чуть откровенней, чем обычно. А так клещами из него лишнего слова не вытащишь. Вы его еще не знаете. – В голосе Волкова невольно прозвучало восхищение.

Допрос продолжался еще полчаса, но ничего интересного подследственный больше не сообщил. Теперь Волков был готов рассказать все, что знал, так как был явно напуган перспективой оказаться в зоне. Шансов же избежать ее у него было мало. Об этом в конце разговора они откровенно сообщили ему. Кажется, только теперь Волков начинал по-настоящему понимать, в какую историю умудрился вляпаться.

Подследственного увели, Виктор и Валерий остались в кабинете, чтобы подвести итоги. Они же были весьма неутешительными, после допроса Волкова оперативники были все также далеки от Брюнета, как и до него.

– Что ты скажешь? – спросил Валерий.

– Скажу, что дело наше хреново, – ответил Виктор. – Ничего не остается, как собирать дальше о нем сведения. По крайней мере мы знаем, где он учился. Там есть личное дело, должны быть какие-то адреса. Надо ехать туда.

Валерий кивнул головой, он был доволен тем обстоятельством, что их мысли двигаются в одном направлении. Что касается всех других вопросов, то тут они с некоторых пор идут не столь синхронно. Впрочем, когда-то это должно было произойти.

Глава четвертая

Институт их встретил еще не забытым ароматом ничем не сравнимой студенческой жизнью. Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.

Их принял проректор по учебной работе, средних лет мужчина. На дверях его кабинета висела табличка: «Беляшин Юрий Павлович».

Оказалось, что он хорошо помнит Брюнета, общался с ним много раз. И тот факт, что им заинтересовался уголовный розыск, его не слишком удивил. Правда оперативники не стали его посвящать, кем ныне стал бывший студент этого почтенного учебного заведения, хотя глаза Беляшина так и искрились от желания узнать, что же произошло.

– Что я могу вам сказать. Я имел с ним несколько довольно продолжительных бесед, так как на него жаловались преподаватели. Некоторые из них даже боялись идти на лекции и семинары, когда там находился Полукеев. Он всех третировал, задавал провокационные вопросы, хамил. В общем вел себя вызывающе, все время старался любыми способами привлечь к себе внимание. У него было гипертрафированно развитое собственное «я». Я пытался его увещевать, но вскоре понял, что это бесполезное занятие. Из разговоров с ним я вынес убеждение, что он невероятно высокого мнения о своей персоне и очень низкого – о всех остальных. Все мы для него что-то вроде червяков, он один человек. Хотя, следует признать – и об этом говорили мне многие преподаватели – он действительно способный, про таких говорят: все схватывает на лету. Из него мог бы получиться хороший специалист, если бы в нем не превалировали бы другие его наклонности.

– А за что его исключили из института, что там за история с наркотиками?

– Но его из института не исключили, хотя история была; выяснилось, что несколько студентов пробовали наркотики. В их продаже подозревали несколько человек, в том числе и Полукеева. Довольно долго разбирались, но доказать ничего не удалось. Никто его не выдал. Он же просто перестал посещать институт, не стал сдавать сессию. Тем самым автоматически был отчислен. Вот собственно и все.

Личное дело Полукеева тоже не принесло много информации. Но на анкете, заполненной его рукой, была фотография. Правда старая, как минимум, трех-четырех-летней давности и не очень четкая. Зато был указан адрес, где он проживал. Само собой разумеется, что шансов обнаружить его там не было никаких. И все же посетить родной дом Брюнета было просто необходимо. Хотя бы для того, чтобы поставить галочку в их расследовании.

Родители Брюнета жили в небольшом поселке, в часе езды на электричке, на которой им пришлось добираться до родных мест Полукеева, так как с транспортом в отделе была напряженка. Их взорам предстало унылое селение, где асфальт был проложен только по главной улицы, которая вела к трехэтажному административному зданию. На всей остальной территории после недавно прошедшего дождя царила непролазная топь. Но жители, привыкшие к таким условиям, почти не обращали на нее внимание и смело окунали ноги в черную жижу. Все дома были исключительно типовыми, в три и пять этажней, по их виду можно было сделать вывод, что с момента появления на свет этих убогих строений ни у кого даже не возникала мысль, что их надо периодически если не ремонтировать, то хотя бы красить.

Друзья почувствовали, как густое облако унылости накрыло их с ног до головы.

– Не хотел бы я жить тут, – проговорил Виктор, тщетно пытаясь найти сухой пятачок, куда можно было бы поставить ногу в чисто начищенном башмаке. – Понятно почему у него возникло желание выбраться из этих благословенных мест любой ценой.

– Но это же был не единственный путь, не обязательно становиться домушником, – возразил Валерий.

– Кому какой путь ближе, тот по такому и топает. Если бы он родился в Москве, в самом престижном районе, я так думаю, он бы все равно стал вором и бандитом. Ты же слушал проректора, такова природа этого человека, у него слишком сильны преступные наклонности. И все же то, что я не родился в этом поселке, это подарок судьбы, – радостно усмехнулся Виктор, так как все же отыскал среди луж кем-то проложенную относительно твердую и сухую тропочку.

Родители Полукеева жили в трехэтажном строении, где было разбито кажется все, что только можно было разбить. Но дома их не оказалось. В соседней квартире, куда они сунулись за информацией, пожилая женщина им сообщила, что они на работе, на керамическом комбинате. Это было единственное предприятие в поселке, на котором трудилось почти все его взрослое население. До их прихода, по словам соседки, оставалось два часа.

Возвращаться в Москву было глупо, поэтому единственное разумное решение – дождаться родителей Полукеева. Соседка к себе их не пригласила, наоборот, она весьма подозрительно и даже с опасением смотрела на двух здоровых, явно не здешних парней. И потому сразу же захлопнула перед их носами дверь. Было слышно, как проворачиваются с громким металлическим скрежетом в ней замки. Такое поведение женщины их не слишком удивило, об этом поселке им было кое-что известно, он славился своей напряженной криминальной обстановкой. И особенно высоким уровнем молодежной преступностью.

Они решили, дабы скоротать время, где-нибудь перекусить. На весь поселок было одно кафе. Спросив дорогу, туда они и направились.

Это была самая настоящая клоака, место сбора местных алкоголиков и местной шпаны. Это Новиков и Некрасов поняли очень быстро, ознакомившись с окружающим их контигентом. Они заказали по двойной порции пельменей и по кружке пива. К их удивлению, пельмени оказались вполне съедобными, а пиво не очень разбавленным.

И все же самым примечательным оказались не кулинарные изыски этого кафе. Через минут десять они вдруг обнаружили, что их персоны удостаиваются повышенным вниманием со стороны находящейся здесь публики. Валерий внезапно ощутил какой-то холодок в спине, он повернулся и встретился с пристальным взглядом сидящего за соседним столиком парня. Впрочем, тот и не скрывал, что наблюдает за ними.

– Кажется, нами интересуются, – тихо проговорил Валерий.

– Это я уже заметил. Зря мы пошли сюда. Иногда полезней поголодать. Об этом существует большая литература.

– Теперь уже поздно ее читать, лучше всего делать вид, что ничего не замечаем и есть пельмени.

– Согласен. Тем более я еще не наелся. В таком случае выпьем за успех нашего безнадежного дела, – поднял кружку Виктор.

Это был их любимый со студенческих времен тост и не поддержать его Валерий просто не мог.

Пора было возвращаться к дому Полукеевых. Они шли по улице и видели, как за ними тянулся хвост из местной шпаны. В том, что это была публика подобного сорта, они не сомневались, ибо за последнее время нагляделись на нее вдоволь и могли определять ее даже на солидном расстояние или в полном темноте. Причем, если когда они вышли из кафе, за ними следовало человека три, то когда они подошли к нужному им подъезду, их почетный экскорт утроился.

Валерий и Виктор поднялись на второй этаж и постучались, так как звонка они не обнаружили. Им открыли практически сразу из чего они сделали вывод, что их здесь ждали.

Родители Полукеева выглядели столь испуганными, что даже не стали спрашивать о том, кто они такие, просто провели их в квартиру. Они явно знали, о чем пойдет речь.

Квартира была маленькая и бедная, это бросалось в глаза сразу, вся находящиеся тут мебель, по-видимому, появилась тут во времена молодости этих людей и с тех пор не менялась.

– Мы из уголовного розыска и хотели бы поговорить о вашем сыне, – Давайте знакомиться, меня зовут Виктор Новиков, это мой коллега – Валерий Некрасов.

Запомнить имена родителей Полукеева оказалось несложно: Семен Иванович и Мария Ивановна. Это были типично рабочие люди с натруженными за многие годы руками и грубыми лицами. Хотя оперативники видели их сына буквально считанные секунды, у них сложилось мнение, что он ничем их не напоминал. У Валерия даже появилось сомнение, а в ту ли семью они попали, может быть, тут какое-то недоразумение?

– Вам известно, где сейчас ваш сын? – спросил Виктор, решивший от имени их двоих вести допрос.

– Нет, мы давно его не видели, – поспешно произнесла Мария Ивановна, а ее муж, подтверждая слова супруги, активно закивал головой.

– Давно, это сколько: час, два часа, неделю, месяц?

– Гораздо больше, уж поди полгода будет, – ответила мать Полукеева. – Как уехал в последний раз, так больше о нем ничего не слыхивали.

– И никаких весточек он не присылал.

– Нет. Когда уходил, сказал, чтобы его мы скоро не ждали. Да и как с нами связаться, телефона тут во всей округе ни у кого нет.

– Ну а письма, телеграммы? Они сюда доставляются?

На лицах родителей Полукеева практически одновременно появились схожие выражения.

– Вы не знаете его, он не станет писать, – впервые подал голос отец, и теперь его жена кивнула головой.

– И что вы ничего не знаете о нем: где он, чем занимается?

– Нет, не знаем, – едва ли не дуэтом произнесли родители Полукеева и неприязненно посмотрели на допрашивающих.

– А если с ним что-нибудь случилось, если его на белом свете уже нет?

Мария Ивановна в миг стала белой, как молоко.

– Типун вам на язык, – только и смогла она выговаривать в ответ на это кощунственное предположение.

– С ним все в порядке, – хмуро проговорил Полукеев- старший. – Мы бы знали. Люди добрые непременно нам сказали бы.

– У него есть в квартире своя комната? – спросил Валерий.

– Да, – отозвалась даже с обидой Мария Ивановна, – как же без нее, он же у нас один. Вернее был его старший братик, да почти младенцем бог душу его к себе забрал.

– Можем пройти в комнату?

Женщина пожала плечами, что можно было истолковать так: что бы я не сказала, вы все равно посмотрите. Она встала и провела оперативников в комнату сына.

Комната, вернее комнатка, была очень маленькая, метров девять. Из мебели: аккуратно застеленная кровать, шкаф и этажерка с книгами. Они-то больше всего и заинтересовали Валерия.

Подборка оказалась довольно любопытной, почти вся этажерка была уставлена криминальным чтивом: детективами, боевиками, книгами про мафию, про восточные единоборства. На отдельной полке выстроилась шеренга учебников по юриспруденции. Над кроватью висел большой фотопортрет хозяина комнаты: красивое лицо, с насмешливым, даже скорее наглым взглядом.

Они вернулись в большую комнату.

– Значит, вам неизвестно, где находится ваш сын, чем он промышляет? – хмуро произнес Виктор. Он явно испытывал раздражение, так как все это путешествие оказывалось абсолютно бесплодным.

– Нет, – в один голос произнесли родители.

– Тогда мы можем вам кое-что рассказать интересное. Например, про его нынешнюю профессию, в определенной среде она носит название «домушник», то бишь квартирный вор. На его счету несколько ограблений квартир.

По лицам родителей было заметно, что для них это отнюдь не новость. Хотя они попытались разыграть изумление, но было видно, что притворяться, лицедействовать они за жизнь так и не научились, это занятие дается им с большим трудом. Хотя ради любимого сына пойдешь и не на такие жертвы.

Виктор внезапно встал, подошел к окну, затем вернулся назад.

– Скажите, там на противоположной стороне не дружки ли вашего сына собрались?

– Какие могут быть тут у него друзья, все они давно поразъехались, а новых нет, так как он сюда не кажет, – сказал Семен Иванович и вдруг как-то необычно посмотрел на своих непрошенных гостей. – Ехали бы вы отсюда поскорей, пока не стемнело, у нас тут не любят чужих.

Эти слова прозвучали весьма неожиданно, а потому особенно серьезно. В том, что это было предупреждение и одновременно угроза, ни Виктор, ни Валерий не сомневались.

Виктор решил не остаться в долгу и тоже пошел в наступление.

– Вам известно, что за сокрытие информации о вашем сыне, у вас могут возникнуть большие неприятности с законом. Против него возбуждено уголовное дело, а это вещь серьезная. Для вашей же пользы я бы вам не советовал ничего скрывать. И уверяю, ему это не поможет.

– Да мы ничего и не скрываем, – прежним испуганным тоном ответила Мария Ивановна.

– Как вы думаете, почему он пошел на такое? – спросил Валерий.

– А мы не верим, – вдруг громко произнес отец Брюнета. – Он не мог так поступить.

– Доказательства его виновности не вызывают сомнений, – ответил Виктор. – Более того, он сам не только не скрывает, чем занимается, а этим гордится. Полезней будет для него и для вас сказать нам правду. Лучше остановить его в начале, только это может его спасти.

– Что вы хотите от нас, мы целый день работаем на комбинате и ничего не знаем об Анатолии, – почти простонала Мария Ивановна. – Оставьте нас в покое. – На ее глазах показались слезы.

Вести дальнейший разговор было бессмысленно, то ли родители Полукеева в самом деле ничего не ведали о сыне, то ли не желали ничего говорить. Жаль только потерянного времени, поездка оказалась безрезультатной.

– Боюсь, эта наша встреча окажется не последней, – произнес Виктор, – Если вам что-то известно и вы не захотели сказать, то, не исключено, что вы однажды об этом пожалеете. А сейчас принесете свой семейный альбом, нам нужна хорошая фотография вашего сына.

Отобрав фотографии, они вышли из квартиры, спустились по лестнице и оказались на улице. На противоположной стороне выстроились в цепочку человек семь разного возраста. В этой подозрительной кампании были совсем юные подростки по лет пятнадцать, но были и взрослые мужчины. И все они, не таясь, наблюдали на ними.

– Иди за мной след в след, – тихо проговорил Виктор. – Идем так, как будто все нормально.

Они шли по одной стороне, параллельным курсом двигалась местная рать.

Валерий на всякий случай подобрал оказавшуюся под ногами увесистую деревянную палку. Они были вооружены пистолетами, но инструкция предписывала использовать табельное оружие можно было только в крайнем случае. Пока же он не наступил. И они очень надеялись, что не наступит.

До железнодорожной станции идти было минут двадцать пять. Она находилась на отшибе, по сути дела поселок расположился от нее в метрах пятисот.

Они вышли за пределы поселка, больше домов впереди не было. Расстояние между ними и местными ребятами стремительно сокращалось; те уже не скрывали своих агрессивных намерений.

Виктор и Валерий остановились и встали спиной к спине. Валерий, готовясь к предстоящему бою, взял палу по удобней для себя. Он сам себе напоминал первобытного человека со своим примитивным оружием, который приготовился сражаться не на жизнь, а на смерть с людьми из другого племени. Оказывается, как мало изменилось в мире с тех далеких времен.

Из толпы выдвинулся ее предводитель, крепкий и уже не очень молодой детина.

– Вы куда-то торопитесь, ребята? – спросил он. – Случайно не заблудились. Так могем проводить, завсегда помощь незнакомым людям готовы оказать.

– Сами дойдем, – отозвался Виктор. – Ребята не связывайтесь с нами, вам же хуже будет, – предупредил он.

– Точно легавые, – довольно констатировал предводитель. – А у нас кое-кто сомневался. Думали приличные люди. Ребята, я ж вам говорил, а вы не верили.

Из толпы послышались притворные возгласы раскаяния.

Между тем кольцо окружения сжималось, расстояние между оперативниками и местными уже не превышало десяти метров. В любую минуты можно было ждать нападения. И оно незамедлило произойти. Причем, вся эта кампания действовала явно не спонтанно, ею кто-то руководил. Скорей тот, кто разговаривал с оперативниками.

Внезапно Валерий увидел, как прямо на него летит какой-то юнец, максимум лет шестнадцати. Его телосложение соответствовало его возрасту: невысокий и довольно хлипкий. Ударом палки Некрасов сбил его с ног и даже успел обернуться: посмотреть, что творится у него за спиной. Там же творилось следующее: Виктор прямым хуком в скулу повалил одного нападавшего и принялся за другого. Но дальше смотреть, как развиваются события на втором фронте, времени не было, так как перед ним вырос противник более серьезный – рослый и сильный парень. Валерий взмахнул своей дубинкой, метя ему в голову, но тот увернулся и ударил его по руке. Палка упала на землю, но поднять ее Некрасов не успел, так как нападавший бросился на него, пытаясь сбить с ног. Валерий поймал его на бедро и отшвырнул приемом в сторону. Но в этот миг получил сильный удар по лицу. Его атаковали сразу двое, причем, явно входящие в гвардию этого отряда; оба высоких и крепких ребят. Валерий стал бить на отмашь не только кулаком, но и ногой, понимая, что долго он против таких серьезных противников не продержится. Одному из них он попал в пах, тот громко застонал, зато другой – больно ударил ему в шею.

Ситуация становилось критической, еще немного и они окажутся поверженными. Валерий слышал, как матерится рядом Виктор, отбиваясь от наседавших противников. Единственный способ выбраться из этой передряги – пока не поздно достать пистолеты.

Валерий что есть силы оттолкнул от себя одного из парней и извлек из кобуры пистолет. Но в этот самый момент он увидел, как к полю боя стремительно приближаются «Жигули». Машина остановилась в нескольких метрах и из нее выскочили трое. У всех у них в руках тоже были пистолеты.

Было уже довольно темно, но Валерий сумел разглядеть, что один из прибывших – Брюнет. Он стоял чуть позади всех, но его пистолет был нацелен прямо в грудь Некрасова.

– Не стреляйте! – крикнул он. – Тогда мы тоже не будем стрелять.

Все замерли. Валерий приблизился к Виктору, который тоже уже успел достать пистолет.

– У них четыре ствола, – процедил сквозь зубы Виктор.

Валерий кивнул головой; перевес явно был не на их стороне.

– Давайте лучше поговорим, – снова крикнул Брюнет, по-прежнему находясь на некотором отдалении. – Гарантирую безопасность.

– Ты должен сдаться, – тоже криком ответил Виктор.

– Попробуй, арестуй, – громко засмеялся Брюнет. – Тут вам не Москва, тут свои законы.

Это была правда, хотя до столицы был всего час езды, но они уже поняли: законы жизни тут несколько иные и скорей всего определяют их отнюдь не местные официальные власти.

– Ладно, – сказал Виктор, – давай поговорим. Только без пистолетов. Где будем говорить?

Некрасов испуганно посмотрел на друга; то, что он сейчас делал, было самым настоящим служебным преступлением.

– Почему бы нам не поговорить в машине. Только не делайте резких движений. У нас тут этого не любят. Вы поняли?

– Можешь не сомневаться, Брюнет, – отозвался Виктор. – Прячьте пушки.

– Сначала вы.

– Ну уж дудки. Давай одновременно.

Все понимали; наступил самый критический момент, каждая сторона очень сильно рисковала. Некрасов слышал, как его сердце бьется, словно барабан.

– Прячь пистолет, – вдруг раздался у его уха шепот Виктора. – Он не будет стрелять, он в самом деле хочет поговорить.

Некрасов хотел возразить, что в этом отнюдь нельзя быть уверенным, но времени на разговоры не было. Будь что будет, решил он, и сунул пистолет обратно в кобуру, за пиджак. К его огромному облегчению все повторили его жест. Теперь можно было начать и беседу.

Вся местная братия расступилась, открывая им проход к машине. Они прошли мимо строя людей, с которыми только что дрались, и были встречены насмешливой улыбкой Брюнета.

– Добро пожаловать, – распахнул он перед ними дверцу. – Чувствуйте себя, как дома.

Они сели на заднее сиденье, Брюнет занял место впереди их. Он с нескрываемым интересом рассматривал оперативников.

– Между прочим, я вас давно ждал. Не знал, кто приедет, но был уверен, что обязательно к моим старичкам пожалуют в гости. Видите, встречу вам приготовил. Не правда ли, она удалась. Признайтесь, что вы ничего подобного не ожидали. – Брюнет, довольный собой, рассмеялся. – А знаете, почему все так произошло? Потому что я в этом поселке хозяин. Здесь каждый рад мне услужить.

– Я предлагаю вам сдаться и поехать с нами в управление, – вдруг хмуро сказал Новиков.

В ответ Брюнет громко расхохотался.

– А ну попробуйте меня арестовать. Вам отсюда тогда уж точно не выбраться, это я вам гарантирую.

Брюнет, прищурившись, внимательно смотрел на оперативников.

– Не думал, что вы такие молодые ребята. Значит, это вы будете гоняться за мной. Тем лучше, поиграем на равных. Наверное, вам уже сообщили, что я больше всего на свету люблю игру. Этот придурок Беляшин поди порассказал, как я устраивал в институте турниры в очко. Самое смешное, что даже некоторые преподаватели в них принимали участие. Видите, мне известно, где вы сведения обо мне добываете. Только что они могут вам рассказать. – Он ненадолго о чем-то задумался. – Могу спорить, что знаю, куда вы отправитесь в следующий раз.

– И куда же? – спросил заинтригованный Некрасов.

Брюнет рассмеялся.

– Ну этого я вам не скажу, я что похож на последнего идиота, чтобы раскрывать свои секреты. Только знайте, когда вы туда придете, я буду рядом.

– Послушай, – сказал Некрасов, – ну хорошо, некоторое время ты в эти игры поиграешь, но ты же умный парень, на юрфаке учился, должен же понимать, не мы, так другие тебя заарканят. Зачем тебе нужна такая судьба, не лучше ли завязать?

– И тебе сдаться, – насмешливо проговорил Брюнет. – А какой смысл? За все, что я уже сотворил, на нарах выходит мне сидеть не один год, а в явку с повинной я не идиот чтобы верить. Как ни крути, а срок мотать придеться. Нет уж, лучше уж на воле побегать, травки пощипать. Думаете меня так просто схомутать. У меня такие есть норы, в которые вам никогда ваши легавые морды не засунуть. Увижу, что на хвост наступаете, отсижусь немного, а там снова что-нибудь организуем. Может на курорт подамся, монет хватит надолго. Вам с вашими вшивыми зарплатами такие деньги и не снились. Хотите я вам покажу настоящие деньги, спорим, что вы их ни разу еще не видели.

Не дожидаясь ответа, Брюнет сунул руку в бардачок машины и достал оттуда целую кипу разноцветных купюр и бросил их на колени Новикову. Тот моментально скинул их, словно это был рой опасных насекомых. Некрасов же попытался оценить на глаз лежащую у него под ногами пачку; получилась более чем солидная сумма – его зарплата за года полтора, а то и два.

– Раз мы уж с вами одной ниточкой связаны, почему бы не поговорить, душу излить, – насмешливо произнес Брюнет. Казалось, что сцена с деньгами не произвела на него никакого впечатления, он даже не попытался поднять рассыпанные по машине бумажки. – Всю жизнь ненавидел обыденность, всю эту мерзость и серость, – кивнул он в сторону почти уже исчезнувшего в сгустившихся сумерках поселка. – Рабы комбината, ничего кроме него в течение всей жизни не видят. Знаете, кто настоящие преступники? Те, кто построили этот говенный завод и такой же говенный поселок и поселили тут людей. Эти подонки тоже хотели, чтобы я жил бы и работал здесь, всю жизнь пахал бы на них, как вол, пока они в своих огромных кабинетах чаи бы гоняли, да с красивыми бабами в ресторанах сидели. Вот им, – сделал он неприличный, зато более чем красноречивый жест. – Теперь вы кое-что уяснили?

– Это не оправдывает того, чем ты стал заниматься, – сказал Новиков.

– Да плевать мне, оправдывает, не оправдывает! – вдруг вспылил Брюнет. – Запомните: я всегда буду делать только то, что хочу. И никто мне не помешает, никто не заставить вести себя по другому. Я собрал этих ребят, заставил их подчиняться себе. И они делают все, что я им приказываю. Прикажу и от вас останется одно мокрое место, которое они же по моей команде и подотрут. А если понадобится, соберу таких ребят еще столько сколько захочу. Такой шухер устрою, вся Москва ходуном ходить будет, вся ваша милиция на голову встанет. Я рожден руководить, как другие рождены подчиняться. А вот такие как вы, только и заняты тем, что ищут, под какое бы ярмо подлезть.

– Но сидеть в зоне будешь ты, а не мы, – уточнил Некрасов.

Лицо Брюнета, на котором до сего момента постоянно гостила презрительная гримаса, внезапно перекосила злобная усмешка.

– А вот это еще бабушка на двое сказала. Думаете заарканить меня. Только еще неизвестно, кто на чей шее петлю затянет. Вот сегодня вы у меня в плену, и я могу сделать с вами все, что пожелаю. И ваши пушки вам не помогут. Я бы их мог у вас отобрать, да не буду – знаю, вам тогда не поздоровится. А мне хочется, чтобы именно вы погонялись бы за мною. Давайте пари, что у вас ничего не получится. Я ставлю все эти деньги, – кивнул он на лежащие на полу купюры. – А вы, что можете положить на кон?

– Мы такие споры не заключаем, – сказал Новиков.

Казалось, что Брюнет внезапно потерял интерес к разговору. Пару минут он сидел молча.

– Ладно, будем считать, что знакомство состоялось. Можете смело топать, вас сегодня не тронут. Но если вы появитесь тут еще раз, то уж извините, я за последствия не отвечаю. Очень уж вы не понравились местным ребяткам. Так что не рекомендую совать сюда свои сопливые носы. И особенно донимать моих предков. Они люди пожилые, им волнение вредно. Вам ясно?

Брюнет в знак того, что разговор окончательно закончен, отвернуся, и оперативникам ничего не оставалось делать, как выбраться из машины. Вся кампания находилась в несколько метрах от автомобиля. Они молча прошествовали мимо них. Их провожали громкими презрительными свистами.

За их спиной послышался шум мотора, Виктор и Валерий почти одновременно обернулись и увидели, как быстро удаляется в сторону поселка «Жигули».

– Ты запомнил номер? – хмуро спросил Новиков.

– Запомнил, – отозвался Валерий.

Больше они не разговаривали до того момента, как пришли на станцию. На их счастье электричка согласно расписанию должна была прийти буквально через три минуты. Что она и сделала секунда в секунду.

Вагон был почти пустой. Они сидели на деревянной скамье, подавленные, а потому молчаливые. В окне мелькал подмосковный пейзаж, вернее он угадывался в разлившейся повсюду темноте.

– Мы должны обсудить ситуацию, – первым нарушил молчание Виктор.

– Должны, – согласился Валерий.

– Он нас обставил по всем правилам. Возникает вопрос: как нам поступить?

Некрасов пристально взглянул на друга, он чувствовал, что у него есть какое-то предложение. И он догадывался, что произнесет сейчас Виктор.

– Что же ты предлагаешь?

– Никому ничего не сообщать о том, что случилось.

– Ты понимаешь, что это…

– Понимаю! – резко проговорил Новиков. – Но что ты хочешь, чтобы мы признались, что нас провели, как котят. Мы не простим ему то, что он совершил, но пусть это будет нашим личным счетом. Ты согласен?

Некрасов размышлял. Он понимал, что по всем правилам они обязаны доложить о случившимся начальству. Если они этого не сделают, это будет серьезным служебным нарушением. И хотя Новиков был по своему прав, что-то в нем противилось предложению Виктора. Но дело все в том, что противилось одно его «я», другое же «я» соглашалось с мыслью друга. И пока между двумя «я» шла борьба, он медлил с ответом.

– Ты видишь, что он хочет поиграть с нами, хорошо, мы тоже поиграем с ним. Посмотрим, кто окажется ловче в этой игре, – продолжал уговаривать Виктор. – Теперь борьба с ним стала и нашим личным делом.

– Я согласен, – наконец произнес Некрасов. Однако в его голосе не было полной уверенности в правильности своего выбора.

– Он хочет показать, какой он сильный, супергерой, насколько он ловче и умнее нас. Ладно, пусть покуражиться. Но больше заманить себя в такую ловушку мы не позволим, – уверенно проговорил Виктор.

– Лучше не стоит ничего загадывать наперед, Брюнет в самом деле очень неглуп. Ты заметил, как он хорошо предвидит наши шаги, будто читает наши мысли. Не так-то легко будет его поймать.

– Да, тут ты прав, – не очень охотно согласился Виктор, ему явно не хотелось признавать превосходство Брюнета. – Мы должны придумать нечто неординарное.

– Но что?

Однако вопрос остался без ответа, Виктор промолчал. Вместо этого он стал смотреть в окно. Электричка уже въехала в пределы Москвы и приближалась к конечному пункту своего маршрута.

Они вышли на перрон и направились в сторону метро.

– Поехали к нам, – предложил Валерий, – это гораздо ближе. И мама тебя давно не видела, она много раз спрашивала, почему ты в последнее время не заходишь.

– Наталье Ильиничне мой пламенный привет и горячий, как сауна, поцелуй. Но я поеду к себе. Ты уж извини, старик.

Обычно стариком Виктор называл его тогда, когда хотел подчеркнуть их близость и то, что он очень ценит их дружбу. И все же, отметил про себя Некрасов, к нам он упорно не едет. А раньше бы не применул принять приглашение. Они спустились в метро и пожали друг другу руки. Ехать им было в разном направлении.

Глава пятая
Валерий Некрасов

Валерий спешил. Он знал, что мать не ляжет спать до тех пор, пока он не явится домой. Она будет сидеть у окна хоть до самого утра. Сколько бы он не боролся с этой манерой ждать его возвращения, сколько не доказывал, что он давно вырос, что у него работа, которая не поддается четкому планированию времени, она все равно поступала по своему.

На его же увещевания и уговоры отвечала однообразно: пока тебя нет, я все равно не засну. Так что какая разница, где я буду: в постели читать книгу или смотреть на улицу.

Валерий очень любил мать, но ее излишняя заботливость иногда вызывала у него безотчетное раздражение, которое он всячески пытался подавлять. Он понимал истоки чувств матери; она растила его одна, о своем отце он никогда ничего не слышал как будто того в природе и не существовало. Это его полное отсутствие с годами вызывало у него все большое удивление. И однажды он попытался расспросить ее о нем, но наткнулся на такое холодное молчание, что решил больше первым этот разговор не затевать.

Но сегодня он слава богу успеет вернуться до двенадцати, поэтому маме не придеться долго переживать. Его мысли перенеслись к Виктору; она непременно будет расспрашивать о нем, а он даже не знает, что ответить, он сам ничего не понимает.

Интерес к другу сына был у Натальи Ильничны не случаен. Так получилось, что на втором курсе института у Виктора в течение полугода умерли родители, и он остался один хозяином в двухкомнатной квартире, зато полностью беспризорным. Каких-то солидных накоплений ему не оставили, а потому кроме стипендии иных финансовых источников у него не имелось. Наталья Ильинична была довольно известным в городе специалистом по кожным заболеваниям, кандидатом медицинских наук, имела обширную частную практику, а потому в материальном отношении жили они совсем неплохо. Деньгами Виктора напрямую они не сужали, хотя бы по той простой причине, что он и не принял бы их, зато возмещали это тем, что кормили его обильно. Половина времени он проводил у них в квартире, отправлялся к себе только спать, да и то не всегда. Наталья Ильинична шутила, что у нее с некоторых пор появился еще один ребенок, которого она не рожала, да еще сразу студент. Иногда Валерию казалось, что мать любит Виктора не меньше, а то и больше его – так много внимания и заботы она ему уделяла – и испытывал по этому поводу некоторую ревность. Впрочем, он понимал, что на самом деле это далеко не так, просто Наталья Ильинична испытывала жалость к оставшемуся одному юноше и пыталась хоть как-то восполнить ему нехватку домашнего тепла.

Правда после окончания института, Виктор стал бывать у них реже. Для такой перемены была естественная причина; работа отнимала много времени и для хождения по гостям его часто просто не хватало. И все же Валерию казалось, что с некоторого момента для этого появились и какие-то иные факторы.

Хотя у Валерия был ключ от квартиры, но по заведенной у них традиции он позвонил три раза: знак того, что он наконец явился домой живой и невредимый. Кстати, условный знак Виктора был два звонка. Когда же они приходили вместе, то складывали свои звонки; в итоге сразу раздавалось подряд пять трелей.

Наталья Ильнична отворила дверь, и Валерий поцеловал ее в щеку. Она внимательно посмотрела на сына.

– Да ты, кажется дрался? – с тревогой проговорила она.

– Так чуть-чуть.

Он прошел в ванную, внимательно стал рассматривать себе в зеркале. В самом деле на лбу и на подбородке остались следы драки с поселковыми. Если бы мать знала, какая опасность им сегодня угрожала, она бы не волновалась, а наоборот радовалась бы, что он так легко отделался.

Он умылся, прошел на кухню, где его ждал ужин. Голоден он был до жути, а потому набросился на еду, как медведь, вылезший после зимний спячки из берлоги.

– А где же Витя, я думала, он тоже придет. Наготовила и на него.

– Он поехал к себе.

– Но это далеко, мог бы переночевать и у нас. Все же центр, утром до работы ехать пятнадцать минут. В последнее время он перестал у нас бывать. Вы случайно не поссорились.

– У нас все в порядке, просто у каждого началась своя жизнь.

– И что у него началась за жизнь?

Валерий пожал плечами. Ему не хотелось говорить матери, что он понятие не имеет, чем занят друг в нерабочее время.

– Ну ладно, – вздохнула Наталья Ильинична, – в самом деле это должно было когда-нибудь случиться. Ничего нет неизменного в мире. Когда ты был маленький я думала, что ты никогда не вырастешь. А вот уже институт закончил, работаешь.

– А что ты думаешь про меня сейчас?

– Что ты никогда не постареешь, что ты и Виктор останетесь навсегда молодыми. Вам очень идет быть молодыми.

– Ну не такие уж мы молодые, нам скоро по двадцать пять.

Наталья Ильинична улыбнулась.

– Самое печальное, что мы понимаем, что время летит очень быстро после того, как оно проходит. Знаешь, я все думаю о том моменте, когда ты однажды вернешься вон так же поздно, как сегодня, и скажешь со смущением в голосе: мамочка, я женюсь.

– Я тебе торжественно обещаю, что когда-нибудь эта самая несчастная в твоей жизни минута наступит, – произнес Валерий, одновременно жуя котлету.

– Ты правильно заметил – несчастная. И я все думаю, как я отнешусь к этому одновременно счастливому и ужасному событию. Для матери нет хуже судьбы чем превратиться в ревнивую свекровь и портить жизнь своей невестке, а значит и сыну. Да избавит Бог меня от этой участи.

– Я тоже на надеюсь на то, что он тебя избавит от этой участи, – засмеялся Валерий. – Но могу тебя успокоить и дать еще время для подготовки: пока у меня таких планов нет.

– А они очень часто возникают совершенно неожиданно. – Она хотела что-то добавить, но передумала. – Ладно, я пошла спать, завтра и тебе и мне рано вставать.

Валерий вошел в свою комнату, сдернул с постели покрывало. Затем подошел к книжному шкафу. Перед сном он всегда читал, хотя бы десять минут; это было как ритуал, как вечерняя молитва. Что ему выбрать на сей раз? Почему-то рука потянулась к той полке, где выстроились тонкие томики стихов. В отличии от Виктора, он очень любил поэзию, который был к ней безразличен. Подчас он даже высмеивал излишние, как ему казалось, пристрастие друга к этому, как выражался Виктор «к женскому времяпрепровождению».

Валерий взял наугад пару сборников, лег, стал читать. Но мысли вскоре оторвались от стихотворных строчек и закружились вокруг слов матери. Может быть, в самом деле для него пришла пора серьезно подумать о том, чтобы завести семью. В институте у него были девушки, но дальше интрижек, кратковременных и легких, как летние дожди, дело не заходило. Хотя некоторые из них явно были непрочь перевести их отношения в более длительные и перспективные. Но ни одна из таких возможностей почему-то его так и не привлекла, все останавливалось на каком-то рубеже, за которым следовал неизбежный разрыв. Почему он так себя ведет, он не очень понимал, но всякий раз внутренний голос одобрял его поведение. А Валерий привык внимательно слушать и советоваться с ним. Он уже давно понял, что этот его таинственный советчик знает лучше, что ему на самом деле надо.

И все же мысли о той, которая однажды войдет в его жизнь, не покидали его, обычно они особенно настойчиво возвращались к нему вот в эти предсонные часы, когда уходили в сторону повседневные дела и заботы, и он ненадолго оставался наедине с самим с собой. Образ этой женщины, неясный, расплывчатый, но всегда заманчивый и прекрасный, кружился в его сознании, будоражил воображение, подолгу не давал забыться уносящим усталость и тревоги сном. Эта таинственная женщина, которая он сам мысленно называл «прекрасной дамой», однажды поселившись в его душе, жила в этом пристанище уже долгое время. Иногда она становилась настолько реальной, что он едва ли не чувствовал ветерок от ее теплого дыхания на своей щеке. И вот эта «прекрасная дама», с которой он вел диалоги, советовался по самым разным вопросам была для него той едва ли не главной ценностью, той тайной, о которой он не говорил никому, даже лучшему другу. И все это время он жил надеждой, что однажды наступит момент, и он воочию увидит ту, что давно уже стало его постоянной спутницей, его судьбой. А то, что это мгновение все никак не наступало, наводняло его грустью и печалью.

Валерий знал, что по своей подлинной натуре – он романтик. Виктор не раз высмеивал его, как он выражался, «романтические бредни». Но Некрасов понимал: бредни это или не бредни, но если эта встреча однажды не случится, он никогда не узнает, что такое настоящее человеческое счастье, что такое настоящая любовь.

Ладно, тему женитьбы он непременно обмозгует в самое ближайшее время, а сейчас ему просто смертельно хочется спать. Сил встать и поставить книги на полку уже не было, он сложил их на полу, рядом с кроватью. И это было последнее, что он сделал в этот день.

Глава шестая

Утром первым делом они проверили, не числилась ли машина в розыске? Интуиция их не подвела, ее в самом деле угнали три дня назад. Значит, ищи свищи ветра в поле, где теперь найдешь автомобиль. Следовательно надо разматывать другую ниточку, которая может привезти их к Брюнету.

Ехать к нему в поселок они дружно решили нет никакого смысла. Можно не сомневаться: Брюнета там нет, он не сумасшедший, чтобы там оставаться. Так что их позиция выглядела безупречно, но и Некрасов и Новиков понимали, что помимо всего прочего им просто не хочется отправляться на место их общего позора.

Они еще раз перечитали протоколы допроса Волкова, но никаких новых, ранее незамеченных зацепок не обнаружили. Единственное что у них имелось в наличии – это таинственная Вероника, прекрасная, как богиня модель. По крайней мере так она выглядела со слов Брюнета в передачи их Волковым.

Хотя модель – это не токарь и не слесарь и все же в огромном городе славных представительниц этой профессии было не так уж и мало. Если перебирать их по одной, полжизни уйдет на то, дабы отыскать ее среди ей подобных. Нужен был какой-то ход, который их выведет к цели несколько быстрей.

Они думали уже больше полчаса, но никаких плодотворных идей не приходило. Смущало еще и то, что если даже они отыщут эту Веронику, где гарантия, что она признается, что знакома с Брюнетом. Скажет, не только не видела, но даже не слышала о нем – и поди докажи обратное.

Внезапно у Валерия мелькнула какая-то мысль. Ему пришлось приложить немало усилий прежде чем ее удалось сделать внятной.

– Помнишь, на четвертом курсе у меня был краткосрочный роман с некой Мариной. Ты тогда завидовал мне, говорил, что такую красотулю сам бы не прочь заполучить.

– В самом деле, что-то такое смутно припоминаю. Но вы вроде бы очень быстро расстались.

– Да, мы встречались всего раза три, а потом она причалила к какому-то другому причалу, – без большой охоты стал вдаваться в не самые свои радужные воспоминания Некрасов. – Все произошло так быстро, что я даже не успел ни о чем пожалеть.

– Ну и к чему ты рассказываешь это жалостливую историю?

– Потом от кого-то я слышал, что она заделалась моделью, демонстрирует одежду на своих замечательных формах какого-то знаменитого модельера.

– А что, можно попробовать, по крайней мере мы ничем не рискуем. А тебя есть ее координаты?

– С той поры должен был остаться телефон. Надо покопаться в старых записных книжках.

Старые записные книжки лежали у него на работе в сейфе, он принес их сюда на всякий случай: вдруг пригодятся. Примерно через полчаса он обнаружил номер телефона Марины. Там даже была записана ее фамилия: Бурлацкая. Правда это еще не означало, что записанная некогда комбинация цифр по-прежнему имеет какое-то отношение к ней, она могла давно смениться.

– Звони, – сказал обрадованный Виктор.

– Если она ответит, как мне представиться?

– Как бывший поклонник, который не может ее забыть столько лет. Бывают же небывалые случаи – одна любовь на всю жизнь.

Некрасов попытался вызвать из прошлого эту самую Марину, но почему-то ее образ вырисовывался на зеркале памяти крайне смутно, как изображение на негативной пленке. Но все равно, надо звонить.

Некрасов набрал номер. Ему ответил молодой, приятный и немного жеманный голосок.

– Здравствуйте. Я хотел бы поговорить с Мариной Бурлацкой.

– А кто ее спрашивает? – На этот раз голос прозвучал уже немного настороженно.

– Один старый знакомый, с которым она встречалась несколько лет назад.

– А имя у этого старого знакомого имеется? Или родители от радости забыли его ему дать.

– Нет, не забыли, меня зовут Валерий Некрасов.

– Валерий Некрасов, – слегка удивленно переспросил голос, в который снова вернулась привычная жеманность. И по ее тону он догадался, что кажется его имя ею не забыто. – Вот уж не думала, что ты когда-нибудь мне позвонишь. Это я та самая Марина Бурлацкая, которую ты захотел увидеть. Привет, как поживаешь?

– Привет. Спасибо, неплохо.

– А с чего это ты вдруг вспомнил обо мне? Только без вранья, я терпеть этого не могу, когда мужики начинают плести всякие небылицы. Не говори, что все это время ты не забывал меня ни на день.

– Раз не хочешь, то не буду. Но встретится все равно очень хочется. А не забывал потому, что ты красивая.

Несколько секунд в трубке раздавались лишь шорохи на линии. Марина явно анализировала ситуацию.

– Странно, не пойму, что за звонок. Слушай, может, ты какой-нибудь маньяк, насилуешь женщин или еще что? Да нет, не похоже, я помню, – опровергла она же сама эту версию. – Ну хорошо, предположим мы встретимся, что будем делать?

Этот прямо поставленный вопрос вызвал у Валерия некоторое затруднение с ответом.

– Ну можем куда-нибудь пойти, – не очень уверенно предложил он.

– В кино что ли? – насмешливо фыркнула она.

– Ну почему обязательно в кино, – сделал вид, что обиделся Валерий. – Мест что ли других мало. В кафе.

– Это уж чуть теплей, но пока еще довольно прохладно. В самом деле что ли вспомнить молодые деньки. А ты как сейчас выглядишь?

– Нормально, все цело.

Известие об этом вызвало у Марины приступ смеха.

– Ну ты меня уморил, неужели и правду все цело. Такая редкость в наши дни. На это стоит посмотреть. А когда?

– Да хоть сейчас.

– Ну сейчас, это значит через час. А через час – это значит через два часа. Что я к тебе в таком виде приду, надо в парикмахерскую смотаться, марафет навести. Вдруг не понравлюсь.

– Такого просто не может случиться! – даже слишком горячо заверил ее Валерий, сам чувствуя, что в его голосе уж чересчур много энтузиазма.

– Ну посмотрим, – еще более жеманней, чем всегда, протянула она. – В общем через два часа у памятника Пушкина. Я знаю одно приятное местечко. Только учти, там тем у кого в карманах пусто, делать нечего. Не струхнул?

– Нет, – заверил ее Некрасов.

Разговор завершился, и он с облегчением положил трубку телефона и вытер пот со лба.

– Ну что? – спросил сгоравший от нетерпения Новиков.

– Встречаемся через два часа. Идем в ресторан. Нужны деньги.

– Сколько у тебя?

Валерий достал бумажник, извлек из него содержимое.

– Да, на ресторан тут явно не тянет, – оценил Виктор. Он тоже достал бумажник, вынул из него все, что в нем было на данный момент, протянул это Некрасову. – Теперь можно сказать, что ты экипирован для похода в ресторан.

– Но как ты будешь жить, до зарплаты еще десять дней?

– Возьму взятку.

– Я серьезно.

– Выкручусь, первый раз что ли. Чтобы поймать Брюнета, никаких денег не жалко. Только раскрути эту твою старую пассию. Здорово ты с ней по телефону общался, я чуть со смеху не помер.

Некрасов запустил в друга карандашом.

– Понятие не имею, как подступить к ней с нашим делом. Она же совсем не ради этого на свиданку ко мне идет. Сто лет ей нужны наши проблемы. Когда она узнает, в каком учреждение я работаю, может, она вообще со мной разговаривать не станет.

– Значит, ты должен произвести на нее такое неизгладимое впечатление, что даже глыба льда растает. Не мне тебя учить, заслуженного Дон-Жуана республики.

– Кто заслуженный Дон-Жуан, так это скорее ты.

Виктор не стал отрицать свое право на столь почетное звание, вместо этого он как-то загадочно улыбнулся.

– Успеха тебе в твоем трудном, но таком важном для страны деле, – напутствовал он.

Хотя Валерий не видел Марину несколько лет, он узнал ее уже издали. Память не подвела его, она в самом деле была очень привлекательна. На голове высилось замысловатое сооружение в стиле рококо, немного пониже пламенел рот, который потянулся к нему, когда Некрасов приблизился к девушке. Одета она была подстать своему внешнему виду, о короткой кожаной юбке просто грех было сказать, что она прикрывает ноги или что-там еще. Но почему-то больше всего его поразил тот факт, что она тоже узнала его сразу и на расстоянии, так как, едва увидев, поспешила ему навстречу.

Марина по-хозяйски, словно они и не расставались на несколько лет, взяла его под руку. При этом он подвергся весьма критическому осмотру.

– А ты в общем ничего выглядишь, костюмчик неплохой. Хотя будь ты моим парнем, никогда бы его не разрешила надеть. Но все равно, я думала будет хуже.

– Я старался.

– Ладно, – улыбнулась Марина, – пойдем, тут недалеко.

В данном случае она сказала подлинную правду, их путь занял меньше десяти минут. О существовании этого, расположенного в подвале ресторана, Валерий до этого момента ничего не знал. Они спустились вниз, прошествовали мимо швейцара, который услужливо распахнул перед ними двери. Некрасову показалось, что тому хорошо известна его спутница, так как при виде ее его лицо внезапно расплылось в широченной улыбки.

Они сели за столик, и услужливый официант мгновенно принес меню. Валерий раскрыл кожаный переплет и стал смотреть, но не на названия блюд и напитков, а на их цены. Его глаза полезли на лоб и даже выше, ибо ничего подобного он не видел в своих самых страшных снах. Он стал стремительно прикидывать, что он может заказать на имеющуюся у него в кармане наличность. Выходило, что почти ничего.

Он поднял от страшного меню глаза и увидел, что Марина внимательно наблюдает за его реакцией.

– Понимаешь, – начал не слишком уверенно он, – у меня…

– Ладно, не мучийся, – сказала она, – я не только тебя так проверяю. Закажи кофе и мороженное. На это у тебя бабок хватит?

– Хватит, – с облегчением произнес Некрасов.

Официант очень быстро исполнил их заказ, ничуть не удивившись его скромности.

– А ты изменился, – сказала Марина, – мужиком смотришься. А тогда был совсем мальчик. Мне это в тебе жуть как не нравилось, мне хотелось иметь рядом с собой мужчину.

– Прошло все же несколько лет. И ты изменилась – настоящая красавица.

– Это правда? – вдруг оживилась Марина.

– Правда, – уверенно ответил Валерий, так как это было в самом деле правдой. Но не всей правдой.

Он вдруг подумал о том, что несмотря на то, что Марина невероятна привлекательна, как женщина она его совершенно не волнует, не вызывает у него никакого интереса. Ему не хочется с ней иметь никаких отношений, даже просто переспать. Почему так? – задал он себе вопрос. И тут же попытался ответить: скорей всего потому, что она – представитель чуждого ему типа человечества. Между ним и ею – невидимый, но в тоже время непреодолимый барьер. И вовсе не случайно, что они тогда расстались после нескольких встреч, хотя никаких ссор и даже просто разногласий между ними не было.

– А все же не могу понять, почему ты вдруг вспомнил обо мне? – задумчиво произнесла Марина. – Не помнил, не помнил – и ни с того, ни сего вспомнил. Может, я и дура, но не настолько, чтобы понять: так не бывает.

Она не так уж глупа, отметил Валерий. Он испытывал сомнения: переходить ли уже к тому ради чего он оказался в этом подвальчике в ее блистательном обществе или еще некоторое время на всякий случай поиграть в прежнюю игру?

– Я случайно узнал, что ты – манекенщица и даже фотомодель и мне захотелось на тебя взглянуть. Редкая все-таки у нас еще профессия.

– Профессия, как профессия, – слегка пожала плечами Марина. – Со стороны кажется, что не жизнь, а праздник. Да только мало кто знает, чего нам приходиться испытывать. Все на нас смотрят, как на… Ну сам понимаешь, как. Мужики думают, что это нам приятно, а на самом деле противно. Да и скоро придеться уходить. Там нужны молодые. А я уже не числюсь среди них. – В голосе Марины прозвучала настоящая горечь.

– Но ты же совсем молодая и выглядишь шикарно. Поди от поклонников нет отбоя.

Марина посмотрела на него и достала из сумочки сигареты. Валерий поспешил выхватить из кармана зажигалку и помог ей прикурить. Сам он тоже закурил.

– Поклонники, это ты прав, добра этого полно, да что только толку. Все хотят одного. А дальше? Вот ты, что мне можешь предложить, кроме этого?

– Вообще-то немного, – честно признался Некрасов.

– Вот видишь, – усмехнулась она. – А между прочим, я сразу по голосу поняла, что ты не женат. У женатиков другие голоса, гораздо более притворные и испуганные. Да ты все равно меня не возьмешь, тебе нужна интеллигенточка, образованная. Ну скажи прямо.

– Наверное, ты в чем-то права. Но не стоит…

– Да не юли, на все сто права, – убежденно произнесла Марина. – Я мужскую породу лучше знаю, чем даже женскую. У меня такое чутье на вас выработалось. Хочешь на спор: ты меня пригласил даже не затем, чтобы переспать. По глазам вижу, не о том ты думаешь. А вот зачем не пойму. Выкладывай уж прямо, а то заставлю заказать горячее.

Это была более чем серьезная угроза, платить за горячее в этом ресторане бумажник Некрасова был явно не готов.

– Ты права, я действительно позвонил тебе не случайно. Ты уж извини меня. Я должен тебе признаться, что работаю в уголовном розыске.

Марина несколько мгновений неподвижно смотрела на него, затем издала протяжный свист.

– Ты думаешь, что я…

– Нет по отношению к тебе я ни о чем таком не думаю, – поспешно прервал он ее. – Но я надеюсь, что ты сможешь помочь в одном деле. Мне надо найти одну манекенщицу.

– И ты хочешь, чтобы это я тебе ее нашла бы.

– Не совсем ты, но больше за содействием обратиться мне не к кому.

С минуту Марина молчала, Валерий не без волнения ожидал ее первой реакции на его признание.

– А что эта манекенщица замешена в каком-то преступлении?

– Мы этого точно не знаем, нам известно только то, что она была подругой опасного преступника. А мы ищем его.

– Знаешь что, дорогой, шел-ка бы ты дальше своей дорогой. Мне не хочется тебе нисколечки помогать. Вы загребете ее, а все будут указывать пальцем на меня, что это я ее подставила. Знала бы, не стала бы с тобой даже разговаривать по телефону, не то, что идти к тебе на свиданку.

– Я понимаю твои чувства, но дело действительно очень важное. Иначе я бы не стал к тебе обращаться. И я тебе клянусь: никто ничего не узнает. Ты же видишь, наша встреча неофициальная, никаких бумаг я не оформляю. Как старого друга, очень прошу, помоги мне.

Марина в очередной раз погрузилась в размышления.

– Ну ладно, выкладывай, что ты о ней знаешь.

– В том-то и дело, что ничего не знаю, – вздохнул Некрасов.

– Как же я тебе могу помочь?

– Мне известно только то, что ее зовут Вероника и что она красива, как богиня. Все.

Марина наморщила лоб.

– Я знаю четырех манекенщиц с этим именем. Но одна совсем не красавица, даже не понимаю, как она попала туда. А вот три остальные – вполне ничего, хотя на счет богинь… Но ни с кем из них я близко не знакома.

– Но ты можешь указать, где их искать?

Она кивнула головой.

Ресторан они покинули через полчаса. На этот раз прощанье обошлось без поцелуя, ярко красный рот не потянулся к Некрасову.

– Знаешь, у меня к тебе просьба, – сказала Марина перед тем как расстаться, – не звони мне больше никогда.

Глава седьмая

Изучение трех Вероник заняло у них двое суток интенсивной работы. Из них они остановились на одной по двум причинам: первая заключалась в том, что она была самая красивая из этого трио, а вторая заключалась в том, что, как они выяснили, она каталась на угнанных «Жигулях». Весьма вероятно, что сама она об этом могла ичего и не знать, так как она их не покупала, а получила в подарок. Правда от кого, было пока неясно, так как все документы оказались фальшивыми.

В течение двух дней с санкции прокурора было организовано прослушивание ее телефонных разговоров. За это время они узнали столько деталей из ее интимной жизни, а также интимной жизни большого количества незнакомых им людей, что этих материалов хватило бы на захватывающий роман о жизни и работе манекенщиц и тех, кто вращается вокруг этого мира.

Однако весь этот огромный поток информации не имел для них никакого практического значения, никаких следов, ведущих к Брюнету, они не обнаружили. Вероника была большим любителем телефонных разговоров, могла болтать с какой-нибудь подругой или знакомым по часу, но проанализировав ее разговоры, они пришли к наводящему на размышления выводы: она крайне скупо сообщала своим собеседникам о своих делах, зато очень активно интересовалась чужими. Причем, некоторые расспросы были довольно странными: о получаемых доходах разных людей, о том, какие покупки они совершили, много ли у них денег… Но была ли у нее такая манера общение или это делалось с определенной целью, определить они не могли.

Среди этого моря звонков, пожалуй, только один заинтересовал оперативников по-настоящему. Звонили из автомата, слышимость была плохой и разобрать принадлежал ли голос Брюнету или кому-то другому было невозможно. Но содержание короткого разговора их насторожило, хотя ничего такого особенного в нем не было. Мужчина спросил: готова ли она. Вероника ответила, что скоро будет готова.

Виктор и Валерий, измученные изучением жизни молодой женщины, вот уже несколько часов не могли прийти к согласию, как им следует поступить. Новиков настаивал на том, чтобы привезти ее сюда и допросить с использованием различных психологических эффектов; Валерий же сомневался, что она так легко поддастся на них и в чем-то признается, так как никаких реальных фактов, чтобы припереть к стенке, у них нет и даже угнанная машина не аргумент; она скажет, что ничего об этом не знала. Поэтому он считал, что надо продолжить наблюдение за молодой женщиной.

Обычно Виктор как более настойчивый по характеру побеждал в их спорах. Но на этот раз его оппонент не хотел сдаваться и упрямо отстаивал свою точку зрения. Однако дальнейший ход событий сделал их разногласия бессмысленными; именно в этот день, когда они решали, как им поступить, Вероника, словно почувствовав, что к ней проявляют особый интерес, исчезла. Правда они узнали об этом только вечером, когда не удалось обнаружить ни саму манекенщицу, ни ее машину. Как они выяснили, она отпросилась на работе, но дома, как показало наблюдение, Вероника не появилась.

Некрасова и Новикова охватили плохие предчувствия. Теперь они были почти уверены, что тот странный звонок и ее последующее исчезновение неким образом связаны между собой. Вот только неизвестно: как связаны?

Но долго пребывать в неизвестности им не позволили дальнейшие события, которые дали вполне исчерпывающие ответы на их вопросы. В тот вечер они задержались допозна на работе и собирались уже уходить, когда пришла информация о только что случившимся ограбление квартиры. Ничего необыкновенного в ней не было, ежедневно в городе этой процедуре подвергались не одна квартира. Однако на этот раз были обчистены аппартаменты известного на всю страну эстрадного певца, чье лицо и имя знали буквально все граждане, начиная с пятилетнего возраста.

У Валерия и Виктора возникла одна и таже мысль: это дело рук Брюнета.

Певец жил в одном из самых престижных домов столицы, в том же подъезде проживало большое количество чиновников и государственных деятелей очень высокого ранга. А потому дом охранялся соответствующим образом, внизу нес дежурство пост милиции. Однако и он не помог.

Вместе с бригадой криминалистов Некрасов и Новиков вошли в квартиру певца.

О том, что ее хозяин очень богат, здесь кричало буквально все; мебель, ковры на полу и стенах, огромные экспозиции хрусталя в стенке, развешенные по стенам картины. Вся квартира была буквально забита как современными вещами, так и антиквариатом, и каждый экспонат этого домашнего музея представлял немалую ценность, если не историческую, то уж материальную – точно. Так что у воров выбор был как никогда широкий и разнообразный.

Сам певец лежал на кушетки в легком шелковом, само собой разумеется, очень красивом халате, который лишь немного прикрывал поросшие, словно лесная полянка, волосами ноги. Вблизи и без слоя грима выглядел он совсем не так привлекательно, как смотрелся со сцены или с экрана телевизора. Было видно, что он не только далеко не молод, но и весьма потаскан жизнью. Неприглядность его внешнего вида усугубляло еще и то, что он был явно не в себе; было ощущение, что он только что отошел от обморока. При этом он то и дело хватался двумя руками за лицо, раскачивал его из сторону в сторону и причитал, повторяя на разные лады, одно и тоже не слишком изысканное словосочетание: «обокрала сука».

Новиков и Некрасов расположились вокруг него.

– Пожалуйста, расскажите как все произошло? – попросил Виктор.

Просьбу пришлось повторить раз пять, прежде чем обокраденная знаменитость обратила на них свое милостивое внимание. Певец с удивлением взглянул на оперативников, словно не понимая, кто это люди и что они хотят от него?

– Пожалуйста, расскажите нам, как все случилось? – настойчиво повторил вопрос Новиков. – От этого зависит, удастся ли вернуть вам ваше имущество.

– Это сука меня ограбила! – вдруг громко закричал певец и вскочил с кровати. Он стал метаться по квартире, проверяю в разных углах и потаенных местах наличие вещей и ценностей. Результаты инвентаризации своего имущества повергли его в шок.

– Они утащили все самое ценное. И деньги, пропали деньги! Столько денег. Вы даже не представляете, сколько. Вы поди в своей жизни не разу и не видели столько денег.

– Сколько? – спросил Валерий.

Певец назвал сумму, и Новиков и Некрасов изумленно переглянулись; такая огромная добыча бывает, наверное, раз в жизни. Максимам два раза.

– Это сбережения всей моей жизни, я держал их вот тут, в этом сейфе, – показал он на распахнутую дверцу металлического шкафчика.

Внезапно певец замер на месте, а затем громко завопил своим известным на всю страну баритоном, принесшим ему не только большую популярность, но и огромные доходы. Он вопил очень долго, бегая по квартире, как пойманный тигр по клетке. Все молча наблюдали за истерикой знаменитости, не зная, как следует поступать в данной ситуации: попытаться его успокоить или подождать, пока она, как гроза, утихнет сама собой.

Гроза, то есть истерика, не утихала минут пятнадцать, за это время певец извергнул из себя целую вулканическую лаву отборных ругательств и страшных проклятий в адрес грабителей. Наконец силы покинули его, и он упал на кушетку.

– Вы в состоянии с нами разговаривать? – спросил Некрасов.

– Это сука меня ограбила, – уже, наверное, в сотый раз, словно пароль, произнес он фразу, но на этот раз как-то обреченно.

– Кто вас ограбил, расскажите, как все было дело? – попросил в очередной раз Новиков.

Кажется, певец впервые внимательно посмотрел на оперативников. До него стал доходить смысл того, чего они добиваются.

– Вы найдете мои вещи и деньги? – с надеждой спросил он.

– Мы будем искать, но только в том случае если вы нам все расскажите всю правду, – проговорил Новиков.

– Да, – с воскресшей надеждой произнес певец, – я вам все расскажу про эту суку.

– Как ее зовут, как вы с ней познакомились и что было потом?

– Зовут Вероникой.

– Как вы сказали? – едва ли не хором спросили оперативники.

Певец несколько озадаченно посмотрел на них.

– Вероникой, – уже немного раздраженно повторил он.

Некрасов достал из кармана фотографию манекенщицы и показал ее певцу. Тот удивленно посмотрел на оперативника.

– Да, это она.

Теперь сразу многое стало понятным.

– Мы вас очень просим, расскажите все без утайки? – попросил Некрасов.

– Почему я должен чего-то утаивать, – недовольно произнесла знаменитость. – Ой, – вдруг простонал он, – теперь я абсолютно нищ. Все унесла, сука, все!

То, что это далеко не так, достаточно было пробежаться одним беглым взглядом по квартире. Но певец сейчас думал не о том, что у него осталось, а том, чего он лишился.

– Найдите то, что она украла. Умоляю вас. Вы же молодые люди, любите искусство, я вам дам постоянный пропуск на все мои концерны. Будете ходить сколько пожелаете и водит ваших девушек.

– Спасибо, – дружно поблагодарили его сыщики.

– Вы хотите знать, как я познакомился с этой сукой?

Кажется, другого слова для нее у него нет, невольно подумал Некрасов.

– Самым обыкновенейшим образом, как я знакомился и с другими женщинами. Она пришла ко мне в комнату после концерта. Не понимаю, кто и как эту суку пропустил; там всегда до черта охраны. Впрочем, с ее данными пройти скозь охрану не сложнее, чем лучу через стекло.

– Что было дальше?

– Я ж сказал вам: все как обычно, – удивленно-недовольно произнес певец. – Она сказала, что с детства – горячая поклонница моего таланта ну и соответственно меня самого. И намекнула, что готова на все лишь бы я уделил ей немного внимания.

– В другой раз я бы крикнул, чтобы ее вывели из уборной, но такой красавице не мог отказать. Мы договорились о встрече.

– О сегодняшней? – спросил Новиков.

Певец хмуро посмотрел на него.

– Это была вторая встреча, а на первую я пригласил ее в ресторан. Мы провели, надо прямо сказать, недурственный вечерок. Она оказалась не такой полной дурой, как я ожидал. И кроме того, у этой суки божественное тело, и когда в танце она прижималась ко мне… – Певец вдруг резко оборвал сладостные воспоминания.

– Вы привели ее сюда, после ресторана? – спросил Некрасов.

– Да, я думал, что будет так, как она намекала с самого начала. Но все произошло по-другому; мы еще выпили, я показал ей квартиру, рассказал о некоторых вещах. Здесь масса ценных предметов, я покупал их всю жизнь. Она всем этим очень заинтересовалась, задавала множество вопросов. Особенно о том, что сколько стоит. И когда я уже собирался ее уложить в постель, она вдруг заявила, что больше не может у меня оставаться, что ее ждет мама и быстро улетучилась.

– Мы так понимаем, что вы позвонили ей? – проговорил Новиков.

– На следующий день, я же не получил того, чего мне было обещенно! – с возмущением произнес певец. – Она сказала, что сейчас по личным обстоятельствам, несмотря на все ее желание, она не может со мной встретиться. Но как только появится такая возможность, тут же мне позвонит. И вот вчера эта сука позвонила.

– Как проходила ваша встреча?

– Мы посидели в одном баре, выпили по несколько коктейлей, а потом поехали ко мне.

– Как развивались события тут?

– Обыкновенно. Мы сели, я достал шампанское, немного потанцевали, выпили. А затем случилось что-то странное; я вдруг почувствовал, как в голове все смешалась, а веки невероятно потяжелели. И дальше я ничего не помню. А когда я очнулся, то сразу понял, что меня ограбили под чистую.

– Каким образом вы поняли?

– Тут на столе стояла одна статуэтка, очень ценная, это настоящий Роден. Я купил ее во время гастролей в Париже. Я дурак похвастался этой суке об этом! – схватился за голову всенародный любимец.

Беседа продолжалась еще не меньше полчаса, все в том же духе. Никакой ценной информации певец им больше не сообщил. Судя по всему он так отключился, что не видел, что его грабят.

Бригада, выезжавшая на место преступления, вернулась в управление только под утро. Некрасов и Новиков валились с ног, но им было не до сна. Они помчались к дому, где жила Валерия. В ее окошке горел свет, а на улице они легко обнаружили припаркованную машину, на которой каталась манекенщица.

Вскоре свет в окне потух, Вероника, по-видимому, после удачно проведенной ночной операции легла отдыхать.

– Надо ждать утра, выписать у прокурора ордер на обыск и арест и перепроводить эту ночную пташку в наше гнездо, – сказал Новиков. Он усмехнулся. – Она даже не подозревает, что спит в своей уютной спаленке в последний раз. В следующий раз ей удастся поспать с таким комфортом через много лет. Воистину правы философы, которые говорят, что никто не знает своей судьбы.

– Послушай, – вдруг заметил Некрасов, – а если там Брюнет?

– Черт возьми, я об этом не подумал. Он же не знает, что мы вышли на его подружку, а потому вполне может думать, что у нее он в безопасности. – Виктор посмотрел на часы. – Начало шестого, прокурор появится в девять. Надо сразу же брать быка за рога. Еще придеться объясняться с Гусаревым. Давай так, ты дуешь в управление и как только там появляется наше начальство, начинаешь действовать. А я пока тут побуду.

– А почему идти должен я? Пусть решит жребий.

К такому методу решения спорных вопросов они прибегали всегда, когда чувствовали, что обычным способом договориться им будет трудно.

– Будь по-твоему, – неохотно согласился Новиков.

Он достал из кармана коробок, сломал одну спичку и зажал ее в кулаке. Некрасов вытянул длинную.

– Мне оставаться, – радостно сообщил он.

– Все равно ехать рано. Я могу побыть тут еще час.

Под утро стало немного прохладно, к тому же над городом собиралась стая темно-серых туч, которая обещала днем пролиться обильным дождем. Некрасов поднял воротник пиджака и посмотрел на молча стоявшего Виктора.

– Что ты обо всем думаешь? Как тебе великий певец?

– Презираю таких людей! – жестко проговорил Новиков. – Для него все люди – это половые доски, по которым он ходит своими начищенными до блеска щиблетами. А едва его немного пощипали, как готов перед нами растилаться, дабы мы отыскали его деньги и всякие там драгоценные безделушки. А как только мы найдем, мы снова окажемся для него тряпками, о которых он вытирает свои кожаные ботинки.

– По-моему, ты к нему чересчур суров. Тип неприятный, но понять его можно: я еще ни разу не видел, чтобы кто-то сиял от счастья, когда его обворовали. А мы с тобой почти за год перевидели таких потерпевших много.

– Знаешь, – насмешливо произнес Новиков, – я бы издал такой закон: что имущество не всех, кого обворовывают, стоит искать или возвращать. Мне даже не хочется, чтобы мы чего-нибудь нашли из того, что у него украли. Пусть побеситься, жирок растрясет. С его подкожным слоем это полезно. Я давно пришел к выводу, что некоторые потерпевшие даже не стоят того, чтобы ради них стараться, мерзнуть на холодном ветру, рисковать своими шкурами. Вот так, как сейчас.

– Не знаю, как ты, но я стараюсь вовсе не ради этой знаменитости.

– Тогда поясни, ради чего?

– Ради того, чтобы в мире было меньше грязи, чтобы такие типы, как Брюнет, не глумились бы над всеми, не пользовались плодами огромного труда всего общества. И не нам решать: кого надо защищать, а кого – нет, кому возвращать похищенное имущество, а кому – нет. Пусть певец нам неприятен, но он приобрел все законно, у него миллионы поклонников, он радует людей своим искусством. В отличии от Брюнета и ему подобных.

– Ты – идеалист, – почему-то вздохнул Виктор. – А я как вспомню, как живет наш певец и сравниваю с тем, сколько мы с тобой получаем за нашу собачью работу. Разве это справедливо?

– Насчет справедливости, я с тобой согласен, конечно, получаем мы немного. Но ведь этим все не исчерпывается. Нельзя измерять все деньгами.

– А чем стоит измерять? Я давно понял: деньги – это универсальный критерий. Если их нет, жизнь становится бессмысленным препровождением времени на земле. Ты помнишь, когда мои родители умерли, и я остался один, ты и Наталья Ильинична спасали меня от голодной смерти.

– Насчет голодной смерти ты преувеличиваешь.

– Ну не слишком уж сильно. Но тогда я понял: ничего так не унижает, так не раздавливает человека, как постоянная нищета, из которой невозможно выбраться. И я дал себе слово: однажды я стану богатым.

– Но каким образом? Милиция не та система, где можно разбогатеть. Если, конечно, сам знаешь что делать.

Виктор скривился.

– Я не собираюсь заниматься подобными делами, я их глубоко презираю.

– А какими ты собираешься заниматься делами, чтобы стать богатым?

Ответ Виктора прозвучал не сразу.

– Еще не знаю. Но у меня такое чувство, что однажды ко мне придет идея, которая изменит мою жизнь.

Некрасов испытывал удивление, никогда он не слышал подобных слов от своего старого друга. А он-то думал, что знает все его мысли и помыслы. Или почти все. Впрочем, сейчас не время для продолжения этого важного разговора, им лучше перенести его на потом.

– Кажется, тебе уже пора ехать.

– Ты прав. Я постараюсь вернуться как можно быстрей. Может, попросить какой-нибудь наряд милиции подежурить тут с тобой?

– Не стоит, на этот раз я никакого не упущу.

Виктор как-то нерешительно посмотрел на Некрасова, но возражать не стал. Он дотронулся до его плеча и быстро пошел к машине.

Бессонная ночь все сильнее давала о себе знать, веки смыкались сами собой. Валерий с завистью посматривал на темные окна, где на мягкой постели в тепле и уюте почивала эта самая красавица-Вероника. Когда-то он еще доберется до своей кровати.

Им овладело какое-то странное полудремотное состояние. Он вроде бы видел все, что происходило вокруг, а в голове как бы сама собой текла иссякающая ни на минуту река мыслей. И одновременно он пребывал в каком-то ином мире, где реальность была очень неясной и зыбкой и которая то и дело исчезала, словно тень при заходе солнца за облако.

Внезапно из подъезда выскочил мужчина. Но Валерий среагировал на его появление с опазданием, так как не смог сразу сбросить с себя плотную вуаль дремы. И эти потерянные мгновения дорого обошлись ему. Когда он окончательно очнулся, Брюнет был уже в каких-то десятках сантиметрах от него. Валерий бросился к нему, но опоздал, сильный удар в скулу заставил его остановиться, второй удар ногой – повалил его на землю.

– Пока, оперативничек! – крикнул ему Брюнет и помахал рукой. Он сел в стоящую рядом машину и та резко рванула с места. Когда Валерий поднялся, ему только оставалось, что бросить прощальный взгляд на исчезающий вдали бампер легковушки.

Пока он ждал, когда приедет Виктор с прокурорскими постановлениями, то решал сложную для себя дилему: рассказывать ли другу, начальству о том, что он упустил Брюнета? Эта история явно не прибавит ему авторитета. В тоже время ситуация сложилась для него благоприятна в том плане, что он вполне может промолчать о том, что случилось. Нет ни одного свидетеля его неудачного поединка с Брюнетом. Но неожиданно он поймал себя на том, что все внутри у него противится такому решению. Они уже с Виктором однажды скрыли то, что произошло в поселке. И до сих пор ему становится не по себе, когда он вспоминает об этом проявление малодушия.

Но никакого окончательного решения до приезда Виктора он так и не принял.

– Можем идти и будить дамочку, – довольный предстоящим действием проговорил Виктор, размахивая перед носом Некрасова прокурорскими постановлениями. – Ничего не случилось? У тебя на лице какая-то краснота.

– Случилось, – мрачно ответил Валерий. – Тут был Брюнет. Я зазевался, он налетел на меня и ударил. А затем скрылся на машине.

Виктор присвистнул.

– Черт! Зря я тебя оставил одного, сердце подсказывало, что не надо этого делать. Как ты собираешься поступить, начальство за такой прокол по головке не погладит?

– Напишу рапорт.

Виктор посмотрел на него, но комментировать решение друга никак не стал.

Глава восьмая

По-видимому, у Вероники был крепкий сон, как у человека с чистой совестью или с ее полным отсутствием, так как они звонили довольно долго. Наконец недовольный, невыспавшийся голос поинтересовался: «Кто там?»

– Уголовный розыск, немедленно открывайте. Иначе вышибаем дверь, – грозно предупредил Виктор.

Возникла пауза, манекенщица явно не знала, как ей поступить.

Виктор повторил свою угрозу и для усиления эффекта несколько раз ударил подошвой ботинка по двери. Это послужило неплохим аргументом, и она робко приоткрылась.

Оперативники стремительно ворвались в квартиру. Они быстро осмотрели ее на предмет возможного обнаружения в ней других лиц. Но больше никого здесь не оказалось. Зато постель явно хранила следы пребывания в ней еще одного тела, особенно подушка, на которой еще не до конца изгладилась вмятина от головы Брюнета.

Это было однокомнатное гнездышко, небольшое, но очень уютное, обставленное с хорошим вкусом. С квартирой певца его объединяла одна схожая черта; тут тоже было множество безделушек, правда не таких дорогих.

– Вероника Евгеньевна Хлопонина? – сухим официальным осведомился Некрасов.

– Да, это я. Ну и что? Что собственно происходит, по какому праву вы ворвались ко мне, да еще когда я спала? – постаралась разыграть она возмущение.

– Вот санкции на обыск вашей квартиры и на ваше задержание. Вы подозреваетесь в соучастие в ограблении. Сейчас пригласим понятых.

Пока шел обыск, хозяйка квартиры сидела молча на диване. Ее красивое тело лишь слегка прикрывал легкий халатик, который она даже не сочла нужным завязать. Она с нескрываемой ненавистью смотрела на оперативников и дабы успокоиться, одну за другой подряд курила сигареты.

Нужные им находки они сделали быстро, так как манекенщица то ли не сочла необходимым, то ли не успела их как следует спрятать. В шкафу они отыскали несколько сваленных туда вещей. Хотя у них не было с собой описи украденного у певца имущества, но судя по всему это были предметы из его роскошных аппартаментов.

Обыск закончился, понятые подписали протоколы – и удалились.

– Одевайтесь, поедемьте с нами, – сказал Виктор. – Берите необходимые вещи, боюсь сюда вы долго не вернетесь.

Молодая женщина обожгла его полным ненавистью взглядом и стала собираться. При этом пальцы у нее дрожали так сильно, что она подолгу застегивала пуговицы на каждой из своей одежде.

Через сорок минут они были в управлении.

Они решили начать допрос сразу же, без промедления, пока молодая красавица не продумала стратегию своей защиты. Но для начала манекенщицу пришлось несколько минут усаживать на стул, так как она не желала этого делать, отчаянно вырывалась, сопровождая свои действия отборным матом, который столь не соответствовал всему ее утонченному виду. Наконец, угомонившись, она все же села, смирившись с необходимостью пребывания в этом кабинете.

Некрасов молча разглядывал сидящую на стуле женщину. Она в самом деле была очень красивой, красивей даже Марины Бурлацкой. Но при этом, как и по отношению к своей старой знакомой, он не испытывал к ней никакого мужского интереса; скорей наоборот, она была ему неприятна. Ее тонкое лицо портило несходившее с него вульгартное выражение. Несмотря на всю внешнюю привлекательность, в ней подспудно ощущались грубость и неразвитость ее натуры, которые становились очевидными едва она открывала рот.

Что же я за странный такой мужик, думал Некрасов, если меня не привлекают такие красивые, ухоженные, прекрасно одетые женщины, как Марина и вот эта Вероника? Может, со мной в этом плане не все в порядке? Но дальнейшие его тревожные мысли на эту тему прервал голос Виктора.

– Ну что, успокоилась? Тогда начнем говорить? Рассказывай все о своем ночном походе. Где остальные вещи и деньги?

В ответ раздался очередной залп отборного мата. Новиков спокойно дождался, когда завершится этот артиллерийский обстрел из непристойных слов, подошел к молодой женщине вплотную, взялся обеими руками за воротник ее блузки и приподнял Веронику со стула.

– Запомни мои слова: если не начнешь давать сейчас показания, я тебя отправлю на часок в камеру, где два десятка мужиков по году не касались не одной бабы. А потом посмотрим, какой-то ты оттуда выползешь? Не все тебе одному Брюнету принадлежать, пусть и другие отведают этого сладкого кушанья. Ну как, будешь говорить или отправишься к мужичкам?

Новиков обладал способностью произносить подобные монологи настолько убедительно и натурально, что большинство посетителей этого кабинета покупались на них. Вероника с испугом смотрела на него; она явно поверила в реальность угрозы.

Новиков почувствовал перемену в ее настроении и отпустил воротник манекенщицы.

– Будешь говорить?

Она неохотно кивнула головой.

– Предупреждаю, ты должна сказать все. Начнешь вилять и брехать, отправишься для услады здешним ребятам.

– Дай закурить, – охрипшим голосом попросила она.

Виктор протянул ей сигарету и бросил на колени коробок спичек.

– Все у него, – коротко, но ясно произнесла она, одновременно выдыхая густые клубы дыма.

– Давай по порядку. Как познакомилась с Брюнетом и все, что о нем знаешь?

– Четыре месяца назад, он сам меня нашел.

– Что значит: сам нашел? Ты что где-то валялась?

– То и значит! – раздраженно буркнула она. – Был на показе мод, увидел меня, а затем когда мы собирались домой, пришел к нам в уборную. Сказал, что такой красавицы он еще ни разу не видел и что приглашает в ресторан. И намекнул, что не стеснен в средствах и готов со мной поделиться на определенных условиях.

– И ты согласилась?

– Что ж не согласится, я сразу поняла, что он в отличии от других, что клеются, не врет, что при деньгах. Многие такое говорят, а потом оказывается один пшик. Надоело со всякой голью иметь дело. Ну мы и пошли.

– В тот же вечер?

– А чего тянуть? – искренне удивилась Вероника.

– Что было дальше?

– Не знаешь, что дальше бывает, – усмехнулась Вероника. – А вроде с виду взрослый. Пришли ко мне – и в постель трахаться. Иль ты не так поступаешь? Может, целый месяц цветы таскаешь?

– Часто вы потом виделись? – проигнорировал ее вопрос Новиков.

– По-разному, но вообще не очень. Он звонил, мы встречались.

– А чем он занимался, ты знала?

– Ну в общем, скоро узнала, он не очень-то скрывал.

– Значит, это твой не первый поход с ним по чужим квартирам?

Вероника резво вскочила со стула, почувствовав подвох.

– Первый, ничего такого раньше не было. Мы просто ходили в ресторан и трахались. Клянусь, больше не было ничего.

– Это-та часть вашей совместной жизни понятна. А скажи, машину он тебе подарил?

– Да.

– А то, что она числится в угоне, тебе было известно?

– Да, – после небольшой паузы призналась она. – Он сказал, правда не сразу. Я спросила, он ответил. Дай еще сигарету. Из-за вас забыла свои.

– Где Брюнет? – вдруг резко и так громко спросил Новиков, что она даже вздрогнула.

– Не знаю.

– Врешь!

– Честно, не знаю! Чем хочешь клянусь! Он ни разу не говорил, где его нора. Даже намеком. Однажды я спросила, где он живет? Он сказал, что если я не буду знать, то не сумею проговориться. Я прикинула и поняла: он прав. Да и какое мне дело, где он там паркуется. У меня своя хата имеется, а где живут остальные мне наплевать. Хоть к хлеву.

– Теперь у тебя будет другая хата, – проговорил Новиков.

Она вздрогнула и с ненавистью посмотрела на него.

Допрос продолжался еще довольно долго, но снова они столкнулись с тем, что ниточка, ведущая к Брюнету, обрывается в очередной раз. Где его следует искать, она сказать не могла даже приблизительно, эту свою тайну он хранил особенно тщательно.

Наконец протоколы были оформлены, Вероника в какой уже раз с ненавистью посмотрела на оперативников, не читая, чиркнула по бумаге ручкой и с остервенением бросила ее на пол. Валерий спокойно поднял ее и положил на стол. В отличии от многих других побывавших в этом кабинете в качестве подследственных, он не испытывал к ней никакой жалости; эта особа была молодой, но уже полностью сформировавшейся хищницей.

В сопровождении милиционера Вероника покинула кабинет, бросив на последок на сыщиков обжигающий взгляд.

– Я вам припомню это! – неожиданно выкрикнула она. Милиционер толкнул ее в спину.

– Ну как тебе эта красотка, не хотел бы с ней провести ночку? – насмешливо спросил Виктор.

– Нет, – решительно отверг такое предложение Валерий. – Она в самом деле очень красива и фигура – высший класс. Но я бы не хотел бы с ней иметь ничего. Не понимаю, как это певец не почувствовал, что она из себя представляет?

– Такие, как она, когда нужно, умеют казаться совсем другими. Тем более их же там обучают быть разными, ходить в самых разнообразных нарядах. Напялила на себя новую одежду – и совсем другой человек. – Виктор на мгновение задумался. – А что ты решил с рапортом по поводу твоей стычки с Брюнетом?

– Я сейчас же его напишу и отдам.

Новиков несколько секунд молчал.

– Я бы тебе не советовал его подавать. – Он вдруг широко зевнул и улыбнулся. – Не могу больше здесь находиться, чертовски хочется подрыхать. Гори все синим пламенем, поеду домой отсыпаться.

Глава девятая
Виктор Новиков

После того, как умерли его родители, после того, как рассеялась печаль утраты, он вдруг обнаружил, что обрел нежданную свободу, о которой раньше и не мечтал. И это оказалось необыкновенно захватывающим, ничем не сравнимым чувством. Хотя материально жизнь стала весьма тяжкой, но он не обменял бы ее ни какие денежные или иные блага. Несмотря на то, что в тот период он много времени проводил у Некрасовых, но все же старался как можно реже оставаться у них ночевать. Не потому, что испытывал какие-то неудобства – он чувствовал в доме друга почти также свободно и уютно как у себя дома, но потому что пропадало ощущение независимости, возможности вести себя так, как хочется, ни у кого не спрашивая, ни с кем не согласуя свои поступки, ни кому не давая в них отчета.

Такое его умонастроение прежде всего отражалось на отношениях с девушками, которые сильно изменились с того момента с тех пор как он обрел свободу. В его квартире перебывало немалое их количество, но ни одна из представительниц прекрасного пола не задержалась тут надолго. И уж тем более не стала хозяйкой. Хотя было немало тех, кто делали настойчивые попытки войти в эту роль. Но Виктор, едва почувствовав, что кто-то не прочь тут обосноваться на долговременной и даже на законной основе, решительно клал предел их связи.

По натуре Виктор вовсе не был отшельником, любил молодежные кампании, сам часто становился их заводилой. Но при этом ему нравилось после шумных гулянок возвращаться в свою тихую обитель, проходить на кухню и, смотря в окно, пить в одиночестве чай. В такие минуты Виктору казалось, что никто ему не нужен, он вполне счастлив от того, что сидит у себя дома и ни один человек на всей земле не обладает законным правом нарушить его священное уединение.

Он даже всерьез размышлял о том, чтобы никогда не жениться. Иметь на стороне любовниц – это сколько угодно, но вот приводить сюда хозяйку такой вариант ему совсем не по душе. Он даже может завести ребенка, он согласен платить матери ежемесячное пособие, постоянно помогать и встречаться с ним; в общем выполнять роль отца. Но только не жить вместе. У человека должно быть непременно место, где бы он мог укрываться от всего мира. Иначе он постоянно будет сознательно или подсознательно искать такое прибежище для уединения.

Таких взглядов Виктор придерживался до самого недавнего времени. Однако с определенного момента он все чаще ловил себя на том, что готов поступиться некоторыми и не исключено что и всеми своими принципами. Ибо с каждым днем он все ясней осознавал, что не может жить без этой женщины, что ради нее готов и не на такие жертвы. Это чувство пришло к нему совершенно нежданно и было подобно смерчу, который прилетает внезапно. И не то, что он был к нему совсем не готов, но оно явно застало его в врасплох и на первых порах внесло сильнейший переполох в его мысли и планы. И теперь ему надо было срочно решать, что же делать дальше? Менять весь свой образ жизни, свои главные приоритеты и представления о ней или идти на разрыв? Иных вариантов эта ситуация просто не предполагала.

Все началось совершенно случайно. Он увидел ее и по его телу промчался электрический разряд. Случилось же это чрезвычайное происшествие душным поздним вечером, практически ночью. День выдался тяжелой, они гонялись за одной группой угонщиков машин, которых затем пришлось скручивать при их отчаянном сопротивление. Один из них заехал ему чем-то острым по лбу, в результате чего прямо по середине он оказался рассеченным лучом длинной царапины.

Виктор уже приблизился к дому, когда понял, что несмотря на поздний час ему совсем не хочется спать, в нем сохранялась еще большая доза возбуждения от недавней погони и схватки. В двух кварталах от дома работал бар, который закрывался после полуночи. И у него возникла идея: а почему бы не посидеть там немного, послушать музыку, выпить кружку пивка или чего-нибудь покрепче.

В баре было немноголюдно – занято всего пару столиков. Он подошел к стойке, дабы сделать заказ – и увидел ее. И сразу понял: больше его тут никто и ничего не интересует.

На высоком стуле около барной стойки сидела молодая женщина. Виктор не был уверен, что ее можно было бы назвать в полной мере красавицей, но тонкое и одновременно очень нежное очертание лица производило неизгладимое впечатление своим каким-то небесным ангельским выражением. Перед ней стоял бокал с розовым мартини, но он был полон. У Виктора возникло ощущение, что погруженная в свои думы, она просто забыла о нем.

Теперь у него была лишь одна мысль: каким образом познакомиться с ней, как завязать разговор на любую, пусть самую банальную тему? Хоть о погоде, которая как назло было очень хорошей. Он сел рядом, она повернула голову на произведенный им шум, на секунду остановила взгляд на его украшенным свежей царапине лбу – и отвернулась. Кажется, его особа не вызвала у нее большого интереса.

Виктор заметил, что женщина собралась уходить. Перед этим она вспомнила о своем мартини, сделала совсем маленький, скорее символический глоток, и спрыгнула с высокого стула. Дальнейший ее путь пролегал в сторону выхода.

Новиков никогда не испытывал робости в отношениях с женщинами, но не был он и настолько бесцеремонен, чтобы подходить на улице к любой понравившейся ему красотке с предложением знакомства. Но тут был случай особый, такого потрясения он еще не испытывал. И если незнакомка сейчас исчезнет, растворится навсегда в таинственных покровах темноты, воспоминание об упущенном шансе будет мучить его долгие годы.

Собрав всю свою решительность, он ринулся за ней. Незнакомка уже успела удалиться на приличное расстояние, так как шла очень быстро. Ему понадобилось несколько минут, чтобы догнать ее.

Заслышав за спиной громкие и быстрые шаги, женщина обернулась, увидела бегущего за ней мужчину и в страхе побежала сама. Несколько мгновений это был самый настоящий забег на перегонки. В соревновании, как и положено, победил сильнейший.

Новиков преградил женщине дальнейший путь.

– Извините, – сказал он, тяжело дыша после забега, – я понимаю, что вас напугал, но у меня не было иного выхода. Вам не надо бояться меня, я не собираюсь вам причинять никаких неприятностей.

Она посмотрела на него, снова задержала взгляд на его царапине. По-видимому, эта отметина вызывала у нее особенное беспокойство.

– Надеюсь, – сказала она. – В таком случае пропустите меня.

– Да, пожалуйста. Но можно я вас немного сопровожу.

– С какой стати?

Это был вопрос, на который было весьма трудно дать сразу вразумительный ответ.

– Сейчас поздно, опасно идти одной. Это не самый спокойный район в городе.

– Пусть так, но почему я должна вам верить. Может быть, вы как раз и представляете самую большую опасность?

– Я вам уже сказал, для вас я не представляю никакой опасности. Я работаю в милиции, вернее в уголовном розыске. Хотите убедиться?

Молодая женщина задумчиво посмотрела на него, от чего у него на мгновение замерло все внутри, и нерешительно кивнула головой. Виктор достал служебное удостоверение и протянул ей документ. Она внимательно изучила его, затем вернула.

– И что вы хотите? Вы же не так просто за мной увязались. Или это ваш стиль, вы выходите поздним вечером на охоту и ищите женщин, которых якобы надо сопровождать, пользуясь вашим служебным положением. Я угадала?

– Почти, – попытался улыбнуться Виктор. – Вы мне подали неплохую идею. Только, честное слово, я так поступаю впервые в жизни. – Новиков понял, что наступает решительный момент: либо он все скажет сейчас, либо – никогда. – Понимаете, едва я вас увидел, я не знаю, что со мной произошло, но вы мне страшно понравились. Это был словно какой-то удар током.

– И часто вас так бьет? – уже без страха, зато насмешливо проговорила ночная незнакомка.

– Не часто, такой удар я получил впервые.

– Что-то не верится.

– Я понимаю, но я совсем не такой, каким может быть сейчас вам кажусь.

– А каким вы мне кажетесь?

– Ну что-то вроде ночного Дон-Жуана. Что я шляюсь по ночным барам и ловлю в свои сети одиноких женщин. Поверьте, я не такой.

Женщина впервые с начала их разговора о чем-то довольно надолго задумалась.

– Почему вы считаете, что я одинокая? – вдруг спросила она.

Виктор почувствовал некоторую растерянность. Он вовсе так не считал, он в эти минуты просто не думал об этом, его занимали совсем другие мысли и произнес эту фразу машинально. Но сейчас он вдруг понял, что отнюдь не случайно попал в десятку, едва он ее увидел, то подсознательно ощутил, что она одинока.

– Мне так показалось, – почти уверенно произнес он. – Неодинокие женщины редко посещают в одиночку ночью в бары.

Незнакомка посмотрела на него.

– Была рада с вами познакомиться. Мне пора. И не надо меня провожать.

Он вдруг почувствовал, что сейчас может случиться непоправимое и все его усилия окажутся напрасными.

– Если я вас чем-то обидел, извините, – поспешно проговорил Новиков. – Но прошу вас, не уходите, не уходите так, как вы сказали.

– А как я по-вашему должна уйти? – несколько удивленно спросила она.

– Оставив мне надежду, что мы с вами встретимся еще?

– А если у меня нет такого желания оставлять вам надежду.

– Но почему? Вы же тем самым отнимаете надежду не только у меня, но и у себя.

Последнее его замечание развеселило молодую женщину, и он услышал ее негромкий смех.

– А вы очень самоуверенны. Это ваши природная черта или вы приобрели ее на вашей работе?

– Не знаю, – честно сознался он. – Это я не от самоуверенности, а от отчаяния, что больше никогда не увижу вас.

– Даже не знаю, что с вами и делать? – задумчиво произнесла она. – Это как с ненужной вещью: нести тяжело, а бросить жалко.

– Я вам нужен, – набрался храбрости Виктор.

Она молча смотрела на него, он же, словно преступник, который ждет вынесения приговора суда, весь замер в ожидании ее окончательного вердикта.

– Давайте мы с вами поступим с вами следующим образом: коль вы утверждаете, что крайне необходимы мне, я не могу пройти мимо такого ответственного заявления. Поэтому я все обдумаю и приму решение. А вы мне дадите свой телефон: если мое мнение о вашей полезности для моей жизни будет положительным, я вам обязательно позвоню. Как вас такой варианту устроит? В любом случае это единственное из того, что я могу вам предложить на данный момент.

– Хорошо, – без большого энтузиазма согласился он. – Раз вы не оставляете иного выхода, я согласен на такой вариант. Записывайте мой телефон.

Женщина достала из сумочки блокнот и ручку; Виктор продиктовал ей номер.

– А теперь я пойду, – сказала она. – Не обещаю, что позвоню, но обещаю, что тщательно обдумаю ваше предложение.

– Скажите хотя бы, как вас зовут? – крикнул он в темноту, так как женщина уже сделала несколько шагов и уже через несколько секунд могла навсегда раствориться в темноте.

– Ирина, – отозвалась она.

Все последующие дни прошли под знаком ожидания звонка. Телефон звонил, но разговаривали с Новиковым совсем другие голоса. И всякий раз, схватив трубку и убедившись, что это не она, у него что-то обрывалось внутри.

Она позвонила тогда, когда он уже перестал ждать. Ее голос он узнал мгновенно; он бы, наверное, безошибочно выделил бы его среди целого миллиона голосов.

Ирина не стал ничего объяснять. Она только сказала: «Мне одинока, если хотите, давайте встретимся».

Так начались в его жизни два последних изумительных, наполненных полноводной рекой счастливых переживаний, месяца.

Его не переставало изумлять одно странное обстоятельство: каким образом он в ту ночь определил с первого же взгляда, что ему суждено раз и навсегда полюбить именно эту женщину? А то, что Ирина – его судьба – в этом он нисколечко не сомневался.

Немного скептический, не верящий в глубокие чувства и устремления ум Виктора, раньше никогда не предполагал, что в его душе способно родиться, жить и с каждым днем разгораться такая горячая, словно раскаленный песок, и страстная любовь. Он был захвачен ею целиком. И все, что отдаляло его от Ирины, что мешало видеть и слышать ее, раздражало его подчас до такой степени, что у него все чаще возникало желание уволиться со службы. Слишком много времени у него отнимала работа, времени, которое он бы мог без остатка посвятить ей.

Но с работы он уйти, конечно, не мог по той простой причине, что она давала ему средства к существованию. Да и по отношению к Валерию это было бы некрасиво. Виктор отлично знал, что в немалой степени благодаря ему Некрасов принял решение пойти работать в уголовный розыск. А потому Новиков пришел к другому выходу из сложившейся ситуации: чтобы не расставаться ней, он женится на Ирине. И сегодня сделает ей официальное предложение.

До условленного часа свидания было еще довольно много времени. Это его радовало, так как была возможность хоть немного поспать. А для таких важных разговоров, который ему предстоит сегодня, надо непременно иметь ясную голову. Сейчас же в ней все плывет от усталости.

Он купил большой букет, составленный из ее любимых цветов: белых роз и алых гвоздик. По традиции они встречались у того самого бара, где состоялась их первое знакомство. Тем более они оба жили неподалеку от этого заведения, а значит и друг друга. Но в гости до сих пор она ни разу его не только не приглашала, но и сама отказывалась посетить его квартиру. И вообще, несмотря на то, что они встречались уже относительно продолжительный период времени, он знал о ней крайне мало; она упрямо не желала посвящать его в историю своей прошлой жизни, да и не так уж много рассказывала о своем настоящем.

Ирина приняла цветы и как-то напряженно посмотрела ему в лицо; кажется, ей почти сразу передалось его волнение. Чаще всего они отправлялись в центр: в кино, в театр, на концерт или сидели в кафе-мороженное. На заведение более высокого ранга у Виктора не хватало зарплаты. Но на этот раз ей не захотелось никуда ехать.

– Давай сегодня посидим в нашем баре, – предложила она. – Тем более я заметила, там с каждым днем становится все уютней.

Это предложение ему было более чем кстати; учитывая историю их знакомства, для предстоящего разговора это заведение было самым подходящим местом. Они заняли место в углу, чтобы никто им бы не мешал. Официант принес заказ: по бокалу мартини со льдом – любимый напиток Ирины.

– Ты сегодня немного странный, – произнесла Ирина. – Я тебя таким еще не видела. У тебя очень блестят глаза. так бывает у больных, когда у них высокая температура.

– С температурой у меня все в порядке, я волнуюсь, – признался Виктор.

– Волнуешься? Но ты мне говорил, что почти не волнуешься, когда идешь на задание, даже если оно представляет потенциальную опасность. Что же тебе угрожает сейчас? Вроде все спокойно, никто здесь не буянит.

– Я боюсь твоего отказа.

– Отказ? – Ирина улыбнулась. – Но ты мне пока ничего не предлагал. В чем же я должна тебе отказать?

– Я хочу тебе предложить, вернее сделать предложение. Я хочу, чтобы ты стала бы моей женой.

Виктор почувствовал огромное облегчение, как человек, сбросивший с плеч непомерно тяжелый груз; по крайней мере он сказал самое главное. И теперь уже сама судьба решит за него, чем все это закончится, будет ли он сегодня самым счастливым или самым несчастным человеком на всем белом свете.

Ирина долго не отвечала. Так долго, что страх начал вновь завладевать им в полном объеме, так же, как это было во время их первой встречи, когда он по-настоящему испугался, что она навсегда растворится в ночном мраке.

– Но ты же очень мало обо мне знаешь. Я специально ничего тебе не рассказывала.

– Но я предлагаю тебе стать моей женой не от того, что я о тебе много или мало знаю. Я люблю тебя, я хочу, чтобы ты была бы всегда рядом со мной. Разве ты это не чувствуешь?

– Чувствую. Ты тоже мне нравишься, иначе я бы не стала встречаться. Я никогда не встречаюсь больше одного раза с тем, кто мне не нравится. Но стать женой… Не стану скрывать, я знала, что ты мне это скоро предложишь. Даже срок определила: сегодня. И, как видишь, угадала. Но тебе не мешало бы знать, с кем ты имеешь дело.

– Ты полагаешь, я этого не знаю?

– Ты сам сейчас можешь об этом судить. Все дело в том, что я была уже замужем: официально один раз, а реально два. И два раза уходили от своих мужей.

– Почему?

– Я не могла с ними жить, однажды ко мне вдруг приходило ощущение, что это совершенно чужие для меня люди. И мне становилось очень непереносимо одиноко. И когда мы с с тобой познакомились, я была во власти одиночества. Тебе знакомо это чувство?

Виктор на минуту задумался.

– Мне кажется, не так, как тебе. До сих пор меня одиночество особо не мучило, скорей у меня все наоборот, я спасался с его помощью от слишком бурного общения.

– Вот видишь, мы с тобой тут совсем разные. Что если ты не станешь моим лекарством от одиночества, а я сделаю твое одиночество не избавлением, а болезнью. Подумай об этом. – Ирина достала из лежащей на столе пачке сигарету и закурила. Виктор заметил, что в последнее время она это делала все чаще.

Нет, он не собирается отказываться от своих планов, его решимость после ее слов только возросла.

– Я обо всем подумал. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я не верю, что мы будем с тобой одиноки. Если люди любят друг друга, одиночество им не грозит.

– Разве я тебе говорила, что люблю тебя?

Он вдруг почувствовал растерянность; эта простая фраза вдруг на какое-то мгновение заставила засомневаться в правильности принятого им решения. А если Ирина права, если одиночество вдвоем превратится в их общую хроническую, неизлечимую болезнь? Но нет, ничего не собьет его с выбранного пути, сказал он решительно сам себе.

– Но ты не говорила, что не любишь. И вообще, никто не знает, когда к человеку придет любовь и когда она его покинет. Если люди чувствуют взаимную симпатию, значит есть все шансы, что однажды они полюбят друг друга. Давай ждать этого момента вместе, он так быстрей наступит.

– А если все же не наступит, что будем делать?

Новиков на мгновение даже зажмурил глаза.

– Я сделаю все, чтобы этот момент однажды наступил бы.

– Иногда даже самые большие усилия двух людей не приносит результата. Мы так далеки по нашим интересам. Я работаю в издательстве, редактирую книги, прозу, поэзию, ты – ловишь бандитов. Как это будет все сочетаться?

– А как это сочеталось с твоим прежним мужем? Ты же его оставила, хотя он тоже занимался искусством.

– Оставила, – подтвердила Ирина. – Наверное, я из тех редких женщин, которые ищут того единственного, который ею предназначен. Одна моя подруга однажды мне сказала, что я ищу принца.

– А я не похож на принца?

– На принца не очень, – вдруг засмеялась Ирина. – Но это не самое плохое. Мой принц не обязательно должен быть принцем, он может быть и сыщиком.

– Так ты согласна? – Он вдруг ощутил океанский прилив надежды.

– Пожалуйста, закажи мартини, как я люблю со льдом, – попросила Ирина.