Read the book: «Баловень судьбы»

Глава 1

Этот день начинался как обычно, а оказался поворотным в моей судьбе.

Хотя день, как я сказал, начался вполне обычно, но при этом он был на редкость противным. Когда я проснулся и взглянул в окно, то меня невольно всего передернуло. Представьте себе небо сплошь затянутое плотной пеленой свинцовых туч, из которых вытекали обильные холодные потоки воды.

Я взглянул на Наталью, которая тихо похрапывала, и почувствовал, что мне стало еще противней. Я поспешно спрыгнул с кровати и прошел на кухню. Вдруг сильно захотелось выпить воды. Осушив залпом целый стакан, я открыл форточку, сел за стол и закурил.

Наши отношения с Наташей или Натой, как любила она себя называть, никогда не были ровными. А в последние два месяца стали настолько плохими, что не проходило недели, чтобы мы крупно бы не поссорились. О мелких стычках я даже и не говорю. Все же началось с того, что она вдруг неудержимо захотела выйти за меня замуж. А раз она чего-то хочет, то непременно постарается осуществить свое желание, какое бы нелепое оно бы не было. Как вот это.

В общем, ее напор оказался столь сильным, что однажды я не выдержал его и сказал, что согласен. Но когда мы на следующий день направились к ЗАГСУ, то у самых его гостеприимно распахнутых дверей меня настигло такое мощное ощущение надвигающейся катастрофы, что я остановился как вкопанный и сказал, что еще не готов к столь ответственному шагу.

Разразилась гроза с громом и молнией. На потеху собравшихся зевак мы едва не подрались. Завершилась же все эта сцена ее истошным, на всю улицу, криком, что я подлец и больше она меня никогда не хочет видеть После чего она побежала в сторону ближайшего метро.

Однако прошло дня три и однажды вечером, когда я наслаждался тишиной и покоем, раздался требовательный входной звонок. Так обычно извещают о своем появлении работники не безызвестных органов. Когда я, как законопослушный гражданин, повинуясь прозвучавшему сигналу, отворил дверь, то увидел Наталию. Он вошла в квартиру как ни в чем не бывало, приложила свои ярко накрашенные губки к моей щеке и сказала, что не сердится на меня.

Так она снова, не спрашивая моего согласия, вторглась в мою жизнь. И вот сейчас я уже курил вторую сигарету, так как не мог решить, что же мне с ней дальше делать? Не то, что я уж совсем мягкий человек, даже скорей наоборот, но сказать женщине, что она больше не нужна, выставить ее за порог, мне было не легче, чем забраться на высокую гору. И все же я понимал, что чем раньше я перережу соединяющую нас нить, тем лучше будет и мне и ей. Да и что она во мне нашла? На мой взгляд, Наталья вполне привлекательная особа, по своему не глупа и потому ей нет никакого смысла цепляться за такого человека, как я. Тем более ни денег, ни перспектив в жизни у меня нет никаких.

Вторая сигарета кончилась, я затушил ее и в этот же момент решил, что обязательно поговорю с Натальей. Ну если не сегодня, то уж завтра непременно. Пора срубить высохшую ветку со ствола своей жизни.

Пока же пора было отправляться на работу. При мысли о ней я поморщился. Вот еще одна головная боль, причем, неизвестно, которая из них сильней. Я работаю в одном спортивном клубе тренером по дзюдо. Когда я поступил в него, то дела там шли просто превосходно. От желающих заниматься богатых бездельников обоего пола не было отбоя. Хозяин заведения – мой старый знакомый отлично вел свои дела, и я получал весьма приличные бабки. Но через некоторое время с ним случилась глубокая метаморфоза, он неожиданно увлекся азартными играми: рулеткой, джек-потом и другими подобными удовольствиями. И стал просаживать все деньги, которые в поте лица зарабатывали ему его сотрудники. Он так сильно ушел в эту свою страсть, что забросил свои прямые обязанности. Это быстро сказалось на доходах, они стали стремительно катиться вниз, не дремлющие конкуренты стали переманивать клиентов – и теперь речь шла о закрытии спортклуба.

То, что дела катятся к такому исходу, я понял не сейчас. И начал подыскивать себе новое теплое местечко. Но оказалось, что в городе, где десятки тысяч безработных, не так-то просто найти подходящую работу. То, что предлагали мне, я воспринимал не иначе как издевательство. На такие деньги и ребенок ноги протянет, ни то что сильный, любящий вкусно поесть, хорошо выпить и поразвлечься мужчина. И вот теперь я со страхом ждал, когда мне скажут, что в моих услугах больше не нуждаются.

Я вернулся в комнату и стал одеваться. Наталья продолжала тихо похрапывать. Она любила ложиться рано и вставать поздно. Причем, иногда она вставала только для того, чтобы снова лечь. Пожалуй, только это сходство нас и объединяло, так как я тоже был, по крайней мере, в душе лежебока. Во всем остальном мы отличались друг от друга не меньше, чем животные разных видов. Да по большому счету мы и ими и были.

Я не стал нарушать ее сладкий сон и вышел за дверь. Я не выписываю газет, а потому не часто лазаю в свой почтовый ящик. Но сегодня я решил поглядеть, есть ли там что-нибудь интересное, так как не смотрел в его чрево не меньше двух недель.

На дне почтового ящика в кипе рекламных буклетов я обнаружил конверт. Я достал письмо. На нем крупными буквами была выведена моя фамилия. Я посмотрел на обратный адрес и удивился: отправителем выступала юридическая фирма, «Ляндрес и партнеры».

Я никогда и ничего не слышал о Ляндресе и его партнерах. Что им могло понадобиться от меня? Но вскрывать письмо было некогда, так как я уже сильно опаздывал. А повода уволить меня по причине нарушения производственной дисциплины я не хотел давать. Недавно с помощью такого нехитрого трюка был выставлен за дверь мой коллега. Хозяин избавлялся от лишних людей, как терпящие кораблекрушение от балласта. А быть балластом мне никогда не нравилось.

Дождь продолжал лить, и я помчался к остановке. Терпеть не могу носить над собой зонт, а потому приходиться мокнуть. Ну, уж такой я человек, если чего-то не по нутру делать, то меня не в состоянии заставить так поступать даже самая страшная угроза.

Я успел минуту в минуту. Но едва я вошел в зал, то почувствовал, что это мне не помогло. Обычно там тренировалось не меньше десятка человек, сегодня же он был абсолютно пустой. Если не считать хозяина клуба.

Взгляд, который он на меня бросил, не сулил мне ничего хорошего.

– Пойдем, – сказал он вместо приветствия, – надо поговорить.

Моего хозяина или, как я его называю, босса, зовут Василий Никитин. Мы пару лет служили в одном батальоне. Нельзя сказать, что были большими друзьями, но вместе много чего пережили, в том числе и потери товарищей по оружию. А это, хоть как-то, но сближает.

Мы прошли в его кабинет. Обычно он любил принимать посетителей, сидя в очень мягком черном кожаном кресле. Но сейчас он по-свойски сел на стол. Я занял место рядом на стуле.

– Вот что, Женька, не без некоторых усилий произнес он, и я, взглянув на него по внимательней, вдруг заметил, что Василий изрядно пьян. – Боюсь, но с сегодняшнего дня лавочка закрывается. У меня больше нет денег продолжать это дело. – Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки на лице вырисовалась гримаса.

Я был готов, что однажды услышу эти слова, все к этому планомерно шло, но не сейчас, а чуть позже. И потому почувствовал растерянность и страх. Куда я пойду, на что буду жить? У меня нет никаких накоплений. Все, что я получал, я быстро спускал. Зато есть, пусть небольшие, но долги. Из каких средств я их буду отдавать?

– Я знаю, что виноват, – продолжил Василий, – но, понимаешь, я ничего не мог с собой поделать. – Он вдруг всхлипнул. – Эта игра захватила меня и вытрясла все, что у меня было, хуже любой женщины. Прости меня и не серчай.

Я молчал, так как не мог его простить и не мог не серчать. Я выполнял все его условия, работал, когда надо сверхурочно, выходил в выходные дни, а он вместо благодарности пустил меня по миру. Мне хотелось его ударить, и я едва сдерживал себя. Что касается слез, которые текли по его щекам, то они меня нисколько не трогали. Крокодилы, говорят, тоже плачут, когда перемалывают своими страшными зубами суставы своих жертв.

– Я тебе тут наскреб немножечко. Понимаю. этого мало, но ничего не осталось. Вернее осталось, только там, – махнул он куда в сторону. Впрочем, понятно, что под «там», он имел в виду казино, которые любил посещать.

Василий взял со стола конверт и подал его мне. Даже на ощупь было ясно, как там совсем мало денег. Мне хотелось швырнуть его ему в лицо, но, увы, я не мог себе позволить такие красивые жесты. Для них нужно иметь совсем другие доходы, чем у меня.

Я встал, находиться в его кампании мне было невыносимо.

– Может, выпьем напосошок, у меня остался отличный французский коньяк, – предложил Василий.

Он достал бутылку и рюмки и стал разливать по ним золотистую жидкость. Затем протянул мне мою порцию.

Я почувствовал, как волна гнева уже не умещается в моем теле и рвется наружу.

– Иди-ка ты со своим коньяком! – Я взял рюмку и плеснул ее содержимым ему в лицо. Он неожиданности он оступился и, споткнувшись о стул, растянулся на полу. Я же от греха подальше выбежал из кабинета.

Я шел по улице, не в силах успокоиться. По натуре я человек вспыльчивый, мне трудно удерживать свои эмоции в отведенные для них приличием рамки. И сейчас я просто весь дрожал от бешенства, не зная, куда и на кого его выплеснуть.

Внезапно я резко остановился. Я же совсем забыл о письме. А какая в нем таится пакость? А что еще можно ожидать мне в этой жизни?

Я разорвал конверт и стал читать текст, не в силах сдержать своего изумления. Там было написано следующее: мне предлагалось прийти в любое удобное для меня время в юридическую контуру «Ляндрес и партнеры» для урегулирования дела о наследстве.

Я несколько раз пробежался глазами по лаконичным строчкам. Что за наследство, насколько я знаю, все мои родственники – самая настоящая голытьба. И если кто-то из них и мог что-то мне оставить, то разве какую-нибудь рухлядь. И все же стоит заглянуть в эту юридическую контору. Тем более удобного для меня времени теперь у меня выше крыши.

Я взглянул на адрес конторы и снова удивился. Оказывается, она располагалась совсем рядом с моим прежним местом работы, всего-то нужно было проехать пару остановок на автобусе.

Я сел в автобус и через десять минут стоял возле нужного мне офиса. Это было солидного вида здание, которое внушало невольное уважение к расположенным внутри нее организациям.

Я отворил дверь, однако сразу же уперся в расположенный у входа пост охраны.

– Я в юридическую контору «Ляндрес и партнеры» – пояснил я охраннику.

– Ваши документы? – последовал ответ.

Я подал ему паспорт. Он стал сверять его с каким-то списком. К моему удивлению, он быстро обнаружил в нем мою фамилию.

– Проходите, – разрешил он. – Седьмой этаж.

Когда я оказался в помещение юридической фирмы, то невольно почувствовал некоторое волнение. Что ожидает меня через несколько минут?

Молоденькая симпатичная секретарша встретила меня ледяным взглядом и сухо произнесенным вопросом: «По какому делу я пришел?». Но едва она взглянула на полученное мною письмо, как тут же ее лицо преобразилось, на нем появилась любезная улыбка, словно она только что получила от меня щедрый подарок.

– Проходите, пожалуйста, в кабинет, Владимир Борисович вас ждет.

Владимир Борисович оказался пожилым мужчиной, с приятным, умным и немного хитроватым лицом. При виде меня на нем е появилась точно такая же любезная улыбка, как полминуты назад у его смазливой секретарши.

– Здравствуете, Евгений Викторович, а мы давно вас ждем, – приветствовал он меня. – Письмо с приглашением послали вам уже больше недели. Вы были в отъезде?

Мне стало неудобно говорить, что я просто не заглядывал в свой почтовый ящик. Поэтому я ограничился неопределенным междометием. Понимай, как знаешь.

– Извините, но я из письма ничего не понял. Какое-то наследство? Но я не жду никакого наследства.

Ляндрес неопределенно кивнул головой. Этот жест можно было воспринимать и как подтверждение моих слов и как их опровержение.

– Прежде чем начать наш разговор, я бы хотел убедиться, что разговариваю именно с тем человеком, которого мы искали. Можно взглянуть на ваш паспорт.

Я пожал плечами и протянул ему паспорт.

Ляндрес изучал его очень тщательно, как изучает эксперт подлинность купюры, внимательно вчитывался в каждую строку, периодически сверяя мои паспортные данные с теми, что были записаны в его бумагах. Наконец эта несколько подзатянувшаяся процедура подошла к концу, и я получил документ обратно.

– Это действительно вы, – констатировал с удовлетворением Ляндрес. – Теперь разрешите задать вам, Евгений Викторович, несколько вопросов. От ответов на них будет многое зависеть.

– Что зависеть, вы можете сказать.

На лице юриста появилась снисходительная улыбка.

– Потерпите немножечко. Я хочу, чтобы вы мне рассказали о своей семье?

– У меня нет семьи, я никогда не был женат.

– Этот факт зафиксирован в вашем паспорте, а так же в имеющейся у меня справке. Я имею в виду ваших родителей.

– Но они умерли.

– Это мне известно, прошу назовите их.

– Пожалуйста, – пожал я плечами. – Мой отец – Рунов Виктор Михайлович, моя мать – Рунова Валентина Владимировна. Я единственный сын в семье. Что еще вы хотите услышать?

– Известно ли вам что-нибудь о ближайших родственниках ваших родителей?

– У моей матери есть сестра, тетя Нина. Она не выходила замуж и детей у нее нет. Что касается отца, то у него был старший брат. Но он очень давно исчез, и я ничего о нем не знаю.

– Не припомните, как его звали?

– Кажется, Александром. Да, точно, именно так.

– Что ж, все верно, – снова сверился Ляндрес с какими-то документами. – Поздравляю вас, вы являетесь наследником имущества старшего брата вашего отца Александра Михайловича Рунова. Это следует из его завещания.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я, – какого имущества, какого завещания. Выходит, он жив? То есть, нет, он был жив и умер?

– Разумеется, умер, иначе вы бы не имели право претендовать на его имущество. Если быть точнее, он не умер, его убили.

– Убили? Кто?

– Следствие пока не установило преступника.

– И где это произошло?

– Далеко, очень далеко отсюда. В К-ом крае.

Я невольно присвистнул.

– И в самом деле, далеко же его занесло.

– Вам известна история его жизни?

Я покачал головой.

– Только тот эпизод, из-за которого он ушел из дома.

В моей памяти внезапно воскрес голос отца. Эту историю он рассказывал мне неоднократно, и сейчас я даже слышал те интонации, с которыми он всегда говорил мне о том, что случилось много лет назад в их семье.

Брат был старше его на пять лет. Мой отец никогда не скрывал, что восхищался им и даже отчасти завидовал ему. Хотя они и были близкими родственниками, но характеры имели абсолютно разные. Мой отец был мягким покладистым и даже робким мальчиком, причем все его качества он сохранил почти в законсервированном виде до конца жизни. Саша же был, наоборот, очень независимым, своевольным, не терпящим над собой никакого принуждения. Именно эти качества его натуры и послужили причиной семейного конфликта.

Вскоре после того, как ему исполнилось семнадцать лет, он привел в дом молоденькую девушку и объявил, что намерен на ней жениться. Родители были категорически против этого шага и запретили ему даже думать об этом. Однако парень не согласился с таким вердиктом. Разразилась, сравнимая разве только с океанским тайфуном, ссора. Стороны не шли ни на какие уступки. Внезапно он в бешенстве закричал, что в таком случае уходит навсегда из дома. Родители не успели моргнуть глазом, как дверь за ним с шумом захлопнулась.

Он не пришел ночевать, не появился и днем. Так прошло еще пару суток. Сперва родители предполагали, что он живет у какого-нибудь своего товарища и были даже этому рады, так как, зная упрямый нрав сына, предвидели в случае его появления новые ссоры. Но когда прошла неделя, они забили тревогу. Стали обзванивать всех его друзей, но никто ничего о нем не ведал. Обратились в милицию, те объявили розыск. Однако истек месяц, а его следы так и не были обнаружены. Тело беглеца искали в реке, в других близлежащих водоемов, обшарили все больницы и морги, но безрезультатно. В конце концов, и наши доблестные милиционеры вынуждены были признать свое бессилие, а Сашу – пропавшим без вести. И до сего момента никаких известей о нем не поступало.

Эту историю я и поведал юристу. Тот снова кивнул головой, по-видимому, это был его фирменный жест.

– Мне в общих чертах известно, какие события произошли тогда в вашей семье. Но, как видите, ваш дядя не только не погиб, а весьма преуспел в жизни. – Ляндрес пристально взглянул на меня.

– И в чем же это выражается?

– Ну, хотя бы в перечне того имущества, которое вы унаследуете. Вам огласить?

– Ну, конечно, – сказал я, ощущая, как вдруг начали покалывать кончики моих пальцев.

– Согласно завещанию, вы получаете трехкомнатную квартиру в городе К. общей площадью 125 квадратных метров и дом в поселке Руновске общей площадью 450 квадратных метров. Кроме того, вам завещано 50 тысяч долларов. – Ляндрес прервал чтение и на секунду взглянул на меня, словно желая удостовериться, слушаю ли я его. Он еще мог в этом сомневаться, еще никого я не слушал с таким напряженным вниманием! – Вы так же получаете шестьдесят процентов акций компании «Северное сияние» Иными словами, вы становитесь ее фактическим владельцем.

Он замолчал, а я, воспользовавшись паузой, перевел дух. Пот выступил у меня на лбу. Говоря честно, я был так ошеломлен, что просто не знал, что и говорить.

Мне потребовалось несколько минут, дабы собрать вдруг разлетевшиеся в разные стороны, словно напуганные птицы, мысли. Все это время Ляндрес терпеливо ждал, когда я хоть немного успокоюсь. Вполне вероятно, что за свою долгую жизнь такие сцены он наблюдал неоднократно.

– Но это же огромная квартира и еще больше дом, все это стоит кучу денег. Он что был богатым человеком?

– Не просто богатым, а очень богатым, – уточнил Ляндрес. – Однако главная ценность наследства не в недвижимости, в акциях компании «Северное сияние».

– Никогда не слышал о такой компании.

– Она не афишировала себя. Да и от Москвы, надо признать, находится не близко. Но, насколько я могу судить по той информации, что располагаю, это действительно весьма процветающее предприятие. – Он замолчал, затем с каким-то особым выражением взглянул на меня. У меня есть знакомые брокеры, мои клиенты. Я у них спросил, сколько может стоить на рынке такой пакет акций компании вашего дяди. И они мне сказали, что не меньше двух миллионов долларов. А то и побольше, все зависит от того, когда и как продавать.

У меня само собой отпала челюсть, а на лице, по-видимому, выступило такое странное выражение, что Ляндрес посмотрел на меня с явной тревогой.

– С вами все в порядке, может дать вам воды?

Но я ничего не мог ему ответить, так как на какое-то время лишился дара речи. Меня не покидало ощущение, что меня разыгрывают. Вот только непонятно, кому и зачем это понадобилось?

Мне пришлось приложить усилия, чтобы вновь обрести голос и способность хоть как-то логически мыслить.

– Я не ослышался, вы сказали: два миллиона долларов?

– Именно это я и сказал. А что тут удивительного, ведь это весьма крупная, многопрофильная компания.

– И все это теперь принадлежит мне?

Ляндрес снисходительно улыбнулся одними уголками губ.

– Что касается компании, то я уже вам сказал: ваша доля в ней составляет шестьдесят процентов. Впрочем, это дает вам полный над ней контроль. Плюс к этому недвижимость и деньги. Да я еще забыл упомянуть вертолет.

– Вертолет? – Я почувствовал, что вот-вот упаду со стула. – А морской прогулочной яхты случайно нет?

– У вас разыгрался аппетит, – улыбнулся Ляндрес. – Яхты, к сожалению нет.

Нужно успокоиться, дело более чем серьезное, подумал я. Я просто должен взять себя в руки.

– Что я теперь должен делать?

Ляндрес слегка пожал плечами.

– Согласно закону, вступление в наследственные право наступает через полгода. Вам предстоит подготовить ряд документов. Моя секретарша предоставит вам список. Если же вы хотите моего совета… – Он задумчиво посмотрел на меня. – Я бы на вашем месте слетал бы туда и посмотрел своими глазами, что там творится, в каком состоянии ваша недвижимость. Она осталась без хозяина и с ней может всякое случиться. В моей практике такие факты бывали достаточно часто; когда наследник приходил за своим наследством, то оказывалось, что все разграблено или порушено. Никто, кроме вас, не будет следить за сохранностью доставшегося вам имущества.

– Я подумаю над вашим советом.

– В таком случае пока все. Пожалуйста, больше не теряйтесь и держите со мной постоянную связь. В ваших же интересах, чтобы я знал бы о всех ваших перемещениях в пространстве. Рад был познакомиться, Евгений Викторович.

– Взаимно, – искренне ответил я. Ляндрес мне понравился. но еще больше понравилось то, что он мне сказал.

Глава 2

Все то время, которое прошло с момента, когда я узнал эту новость, меня не оставляло чувство, что мир перевернулся. Причем, оно было столь сильным, что когда я вышел из здания, меня слегка покачивало, словно пьяного. Чтобы справиться со своим состоянием, я сел на скамейку в расположенном рядом малюсеньком скверике. До сих пор я был уверен, что такое могло происходить только в фильмах. Однако никто меня не снимал, только что состоявшийся разговор был самый что ни есть настоящий.

И внезапно я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Я богат, причем, не просто богат, а сказочно богат, как арабский шейх. Ну, может быть, чуток поменьше. А это значит, что прощай все унижения, которыми я до сыта нахлебался за последние годы. Впервые я по-настоящему ощутил, какая же грандиозная удача мне привалила. О такой удаче я не мог помыслить даже в самых смелых своих мечтах. Я начну совсем иную жизнь, буду проводить свои дни не в каком-нибудь задрипанном спортивном клубе или в пропахшей запахом табака конторе, а на лучших курортах мира, останавливаться в шикарных отелях. Моего внимания станут домогаться самые красивые женщины. Я вспомнил о Наташке, и мне стало смешно. Вот кто мне не нужен в моей новой жизни, так это она. Сегодня же выставлю ее за порог без всяких объяснения причин. Довольный таким предстоящим развитием событий, я засмеялся.

На меня удивленно посмотрела сидящая напротив старушка. Но мне было совершенно все равно, отныне я вовсе не обязан следовать общим для всех предрассудкам. У богатых, как известно, свои причуды, на них не распространяются обязательные для всех законы и установления. А я богат, невероятно богат!

От соблазнительных картин предстоящей жизни у меня кружилась голова. Я начал составлять список первоочередных покупок. Прежде всего куплю себе коттедж. Не так давно я был в одном из таких домов у своего ученика, который захотел получить у меня несколько дополнительных уроков, в надежно защищенном от внешнего мира высоким забором и изрядным количеством охранников поселке. До сих пор помню чувство жгучей зависти, которое я испытал, когда он со снисходительным видом показал мне свое «скромное» как он его назвал, жилище.

Затем сразу же куплю настоящий автомобиль. Я очень люблю ездить, хотя никогда собственных колес не имел и лишь облизывался, смотря на чужие роскошные лимузины. Теперь у меня будет свой собственный экипаж. Само собой разумеется, что запишусь в различные оздоровительные клубы, по вечерам буду посещать дорогие рестораны, которые бьют все мировые рекорды по количеству на одном квадратном метре роскошных женщин. Ну а когда покончу с первоочередными делами, на месяц, а может, и на больший срок уеду на модный курорт. Море пальмы, доступные девушки со всего света, разве это не предел мечтаний любого человека?

Я полностью потерял ощущение времени, словно бы оно исчезло из этого мира. Я сидел на скамейке и в моей голове, как картинки в калейдоскопе, одна мечта сменялась другой. Даже странно, что всего несколько часов назад я был полон самых мрачных предчувствий касательно своего будущего. Спасибо тебе дядя, я непременно повешу твой портрет в своем кабинете и никогда не забуду, кому я обязан своим благоденствием.

Уже начало немного темнеть, когда я очнулся от своих грез. Мне было так хорошо, что не хотелось уходить из этого уютного скверика настроение лишь слегка портило предстоящее неприятное объяснение с Натальей. Свои позиции в моей жизни она без боя не отдаст, непременно устроит шумный скандал. Но придется пройти и через это испытание, в моем лучезарном будущем ей место не отведено.

Несмотря на то, что совсем скоро я должен быть стать обладателем крупного состояния, в данный момент с деньгами у меня было туговато. И все же я решил, что будущему миллионеру негоже задыхаться в плотной толпе пассажиров метро. Я поймал такси и отправился к себе домой.

Я вошел в свой грязный двор, который, кажется, убирали и чистили только по праздникам, и направился к своему подъезду. Навстречу мне шел высокий, широкоплечий парень. Я посмотрел ему в лицо и заметил, что хотя он двигается прямо на меня, смотрит он куда-то в сторону.

Сам не зная почему, я насторожился. Скорей всего дело было в этом его взгляде. Когда я командовал разведротой в Чечне, нашей задачей являлась поимка боевиков, подрывников и прочих враждебно настроенных элементов. И я тогда обнаружил одну закономерность: если у человека совесть не чиста, если он хочет избежать с тобой контакта, то старается не смотреть тебе в лицо, подсознательно боясь, что его взгляд выдаст его преступные намерения. По этой примете я вычислял наших противников и почти никогда не ошибался. И сейчас внутренний голос предупреждал меня, что мне грозит опасность.

Мы поравнялись. Внезапно парень быстрым движением поднял вверх руку и в его кулаке блеснул нож. Он резко опустил ее вниз, целя мне прямо в грудь. Но я был готов к такому повороту событий, поймал его запястье, быстро подсел под него, положил его тело на свое бедро и резким движением швырнул вперед.

Парень пролетел никак не меньше двух метров и шлепнулся прямо в оставшуюся от утреннего дождя лужу. Внезапно откуда-то появился его напарник, он тоже, словно флажком, размахивал ножом. Но я не позволил ему замахнуться им на меня, ударом ноги по его ладони я выбил оружие из его рук.

Поняв, что нападение не удалось, парень бросился бежать в сторону улицы. Тот, что валялся в луже, тоже вскочил и устремился за ним, оставляя после себя влажные следы. И через секунд двадцать уже ни что не напоминало о только что произведенном на меня нападении.

Нет, это было не совсем так, напоминание все же осталось. Я едва не поскользнулся, наступив на нож. Я поднял его и внимательно осмотрел. Я неплохо разбирался в холодном оружие; нож был великолепный, прочный, отлично заточенный, с красивой резной рукояткой. Таких, пожалуй, в магазине не купишь, скорей всего это работа на заказ. Невольно меня всего передернуло, я представил, как входит его острое лезвие в мой живот.

Что же это было? Не похоже на банальную попытку ограбления. Я не мог отделаться от ощущения, что эта парочка готовила нападение именно на меня. Причем, намерения их были самые решительные, они собирались меня убить. Это следовало из силы удары, который обрушил на меня первый нападавший. После такого ранения обычно не выживают.

Я не мог не связать это нападение с разговором в юридической фирме. Трудно поверить, что эти два события никак не связаны одной цепочкой. Вот только в чем заключается эта связь? У меня впервые возникла мысль, что не все так уж и просто обстоит дело со свалившимся на меня богатством. И все же, кто бы ни хотел его у меня отнять, я не собираюсь никому ничего отдавать и готов драться за него хоть зубами. Фантастическая удача постучалась в мой дом, и я сделаю все, чтобы она из него больше бы никогда не уходила.

Глава 3

Самолет оторвался от взлетной полосы. Прошло каких-то десять минут, и он уже парил над облаками в ослепительно голубой вышине.

У меня было ощущение, что я не просто совершал банальное перемещение в пространстве, а совершал полет из своего прошлого в свое будущее. Позади осталась моя прежняя жизнь, принесшая мне лишь разочарования, бесконечную серию неудач, ошибочных решений. И вот теперь я провел под ней большую, жирную черту. Несколько дней назад после бурной сцены я окончательно вычеркнул из нее Наталию. И теперь мне ничего не мешало целиком отдаться во власть надежд на совсем другую судьбу.

Я бы чувствовал себя абсолютным счастливцем, если бы не тот таинственный эпизод с нападением на меня. Я тщетно гадал, кому могла понадобиться моя смерть. Я уже не сомневался, что это покушение какими-то образом связано с получением мною наследства. Когда речь идет о таких больших деньгах, было бы странно, если бы никто не позарился на них. Но я был полон решимости отстоять свои права. Я не собирался ни с кем делиться ни единым долларом, ни одной акцией. Это все принадлежало моему дяде, и коль он счел необходимым завещать имущество мне, то в память о нем я просто обязан исполнить его волю в полном объеме.

Перед отъездом я пытался узнать, что собой представляет эта компания с поэтическим названием «Северное сияние». У меня было несколько знакомых бизнесменов, в основном бывших членов нашего спортивного клуба, которых я тренировал. Но они в один голос говорили, что ничего не знают о такой фирме. И лишь один заметил, что что-то слышал о ней, но никаких деталей так и не смог припомнить.

Пока я летел, то размышлял о несправедливости судьбы. Мой отец закончил с отличием университет и всю жизнь проработал маленьким клерком на более чем скромной зарплате, так и не выбравшись, несмотря на все усилия, из бедности. А вот его изгнанный из дома старший брат стал настоящим богачом. Вроде бы они самые близкие родственники, но сколь по-разному сложились их жизни. Но зато теперь я отыграюсь за неудачи своего родителя и стану жить в свое удовольствие. Ничего не хочу, вернее, хочу только одного: не знать никаких забот, не зависеть ни от кого, только разве от своих многочисленных желаний и прихотей. Достаточно я потянул лямку и в армии и после увольнения, так что могу со спокойной совестью остаток своих дней провести так, как того душе будет угодно.

Четыре часа полета на комфортабельном лайнере пролетели как один миг, так как все время я думал только о том, как весело и приятно заживу через всего каких-то несколько месяцев.

В аэропорту я сел в такси и назвал адрес квартиры своего дяди, а теперь и моей квартиры, который заботливо вручил мне Ляндрес.

Машина привезла меня к красивому дому, заметно отличающему по своей архитектуре от окружающих его унылых безликих построек. Было сразу видно, что тут живут состоятельные люди, ценящие не только комфорт, но и красоту. И я совсем не удивился, когда войдя в подъезд, увидел сидящего за стеклянным окном вахтера.

Я кратко объяснил крепкому молодому парню, зачем я прибыл сюда и увидел по его глазам, что он в курсе моей ситуации, хотя и старался делать вид, что все, что ему я ему рассказал, для него абсолютно в новинку. Почему-то эта ложь по умолчанию мне не понравилась.

Он куда-то позвонил, зачем объявил мне, что сейчас за мною спустятся. Я не без интереса ожидал, кто же сейчас появится. Почему-то я был уверен, что моим провожатым тоже окажется какой-нибудь дюжий молодец. Однако действительность оказалась совсем иной, створки лифта распахнулись и из него вышла маленькая пожилая женщина.

Она внимательно, ничуть не скрывая этого, разглядывала мою особу. Затем случилось нечто неожиданное. Ее лицо вдруг сморщилось, из глаз брызнули слезы, она сделала шаг вперед и с громким всхлипыванием уткнулась мне грудь.

Мне ничего не оставалось сделать, как только обнять ее. В такой позе мы простояли никак не меньше двух минут. Наконец женщина справилась с волнением, отошла от меня на шаг и снова взглянула мне в лицо.

– До чего похож, до чего похож! – воскликнула она и вновь зарыдала.

Однако на этот раз этот плач Ярославны закончился гораздо быстрей.

– Чего же мы тут стоим, пойдемте в квартиру, – всплеснула она руками.

Вслед за женщиной я вошел в квартиру. И с первых же шагов по ней понял, какая она огромная. Прихожая, комната, кухня – поражали своими размерами.

– А мы вас давно ждем, Евгений Викторович, – сказала женщина, вытирая ладонью красные от слез глаза. – Слава богу, что приехали.

– Откуда же вам известно о том, что я собирался сюда ехать? – спросил я.

– Так из Москвы позвонил этот, как его… Все забываю фамилию, юрист он.

– Ляндрес, – подсказал я.

– Вот, вот он, – обрадовалась старушка. – Горе то какое, горе.

Мне показалось, что она в очередной раз собирается пустить слезу.

– Что поделать, все мы под богом ходим, – поспешно проговорил я. – А вы хорошо знали дядю?

На лице пожилой женщины появилось выражение изумлению, смешанное с возмущением.

– Да как же я Александра Михайловича могла не знать, что же вы такое говорите, я ж у него последние десять лет домоправительницей была. После того, как муж погиб на его глазах, спасая его, он и взял меня к себе.

– Извините, но я же ничего не знаю об его жизни. Вам, наверное, известно, что мы не были с ним знакомы.

– Как же не знать мне про то, как его, родимого, из дома родители выгнали. Об этом у нас всем известно. Так вы и обо мне ничего не слышали, – наконец догадалась она. – Меня зовут Таисия Прокофьевна.

– Очень приятно, – сказал я.

– Ой, да что ж я делаю, то плачу, то болтаю невесть что. Вы же с дороги, устали, голодны. Проходите в любую комнату, теперь вы тут хозяин. А я сейчас быстро все приготовлю.

Я вошел в ближайшую от меня комнату. Судя по обстановке это был кабинет. У окна стоял массивный письменный стол, по стенам несколько шкафов с книгами. В углу телевизор с большим экраном.

Я подошел к столу. Мое внимание привлек портрет молодой женщины. Она была снята на фоне зимнего пейзажа, в пышной шубе. Она широко улыбалась и казалось смотрела прямо на меня своими большими глазами.

Я долго не мог оторваться от портрета, так как женщина была безо всякого преувеличения самой настоящей красавицей. Кто она ему? Я вдруг подумал о том, что абсолютно ничего не знаю о личной жизни своего дяди. Был ли он женат? То, что у него нет детей, можно судить по тому обстоятельству, что он сделал своим наследником меня, человека, несмотря на близкое родство, ему совершенно чужого. Или он тоже выгнал из дома своего ребенка?

Я продолжил экскурсию по квартире. Большое количество дверей обещало сделать ее довольно продолжительной. Но вскоре меня постигло разочарование. Почему-то я ожидал увидеть здесь настоящую роскошь, как подобает жилищу миллионера. Но вместо нее я обнаружил скромную недорогую мебель, скорей всего местного производства. Все это не очень вязалось с огромными размерами апартаментов, в которых я находился.

Я услышал, как зовет меня домоправительница. Я посмешил на ее зов.

Нашел я ее в кухне. На столе распространял во все стороны аппетитные ароматы ужин. Хотя в самолете меня кормили, я вдруг почувствовал зверский голод. Не дожидаясь второго приглашения, я сел и стал есть.

Утолив первую стадию голода, я чуть притормозил темп и увидел что Таисия Прокофьевна внимательно наблюдает за мной.

– А вы почему не едите, садитесь рядом, – пригласил я.

Таисия Прокофьевна в самом деле селя рядом, но есть не стала. И я вскоре понял, почему: ее занимало нечто иное.

– А вы одинокий или семейный? – спросила она.

– Одинокий, – ответил я, и тоже внимательно посмотрел на старушку. Мне показалось, что ее беспокоит совсем другой вопрос.

– Одному такая большая квартира, наверное, и не нужна? – как-то осторожно спросила она.

– Может быть, – неопределенно отозвался я.

– И что же вы с ней будете делать?

– Еще точно не знаю. Но я живу далеко отсюда и не собираюсь переезжать в эти края. Что в таком случае вы бы посоветовали сделать?

– Да, конечно, – грустно согласилась Таисия Порфирьевна, – значит вы квартиру продадите.

Я вдруг понял, что беспокоит старушку: что будет с ней, если я продам квартиру? Что ж, все верно, каждый в этом мире беспокоится о себе любимом. Мне вдруг пришло в голову, что не стоит первому встречному раскрывать свои планы. Мало что может произойти. Покушение на меня в Москве должно побудить меня к осторожности. Лучше попытаться выпытать как можно больше у других полезной информации.

– Вы, кажется, сказали, что ваш муж спас дядю?

– Да, да, – энергично закивала она головой, – Федор у меня был старателем. Вместе они и забрались в глухие места, куда никто не ходил. Вот тут-то на них бурый и вышел. Он сперва бросился на Александра Михайловича, но мой Федор сумел отвлечь его на себя. Да только от его лап и когтей не спасся. Видели бы вы в каком виде его привезли.

Глаза женщины увлажнились от слез. Я подумал о том, что плач – это ее одно из естественных состояний.

– А у вас осталось какое-нибудь жилье? – поинтересовался я.

– Нет, – грустно призналась она. – Домик наш дочери с мужем отдала. У нее трое уже народилось. У сына тоже своя семья. Так что мне некуда податься.

Я понимал, что она хочет меня разжалобить. Однако я не собирался поддаваться на сентиментальные чувства. Я могу сочувствовать кому и сколько угодно, но поступать я намерен, исходя исключительно из собственных интересов. Иначе на кой черт я преодолел такое огромное расстояние? Чтобы выслушивать чужие жалобы на жизнь. А кто будет внимать моим?

Внезапно я увидел, как Таисия Прокофьевна побледнела.

– Что с вами? – не без тревоги спросил я, опасаясь стать свидетелем истерики.

– У вас сейчас было такое лицо… – Она замолчала, словно не решаясь продолжить.

– Что за лицо?

– Совсем как у Александра Михайловича. Боже, как же вы похожи. Как будто близнец, только помоложе.

– Что тут удивительного, мы же близкие родственники.

– У меня была старшая сестра, но совсем на меня не чуточки не походила.

– Всякое бывает. А вы любили дядю?

Таисия Прокофьевна посмотрела на меня так, словно я ляпнул какую-то чудовищную глупость.

– Да кто ж его не любил, да разве можно его было не любить. Да таких людей и на свете может быть, больше нет! – горячо воскликнула она.

– И в чем же проявлялась эта его уникальность?

– Да во всем! Он же все там создал. Он один, а тысячам людям столько хорошего сделал. Одни все живут и живут, а радости никому не приносят. Все только для себя. А то бывает, что и для себя ничего Просто так с ноги на ногу переваливаются. А Александр Михайлович… – Она замолчала, не в силах справиться с волнением. Влага в очередной раз выступила на ее глазах.

Я же почувствовал, что общество Таисии Прокофьевны мне уже немного начинает надоедать. Я уже понял, что она может говорить в основном только о двух вещах: о моем дяде и о том, что боится быть выселенной из квартиры. По-видимому, она уловила мое настроение, так как уже знакомым мне жестом всплеснула руками.

– Что же это я все говорю. Вы же устали с дороги. Хотите отдохнуть?

Она угадала мое сокровенное желание, мне действительно хотелось немного полежать, подумать о том, что делать дальше? Почему-то меня не оставляло ощущение, что впереди меня ждет немало не самых приятных сюрпризов. И еще мне очень хотелось узнать, кто эта красавица на фотографии?

Но я решил не спешить задавать вопросы. По опыту своей службы в разведки я знал, что лучше всего узнавать все постепенно. Когда на тебя наплывает целое море разнообразной информации, то через некоторое время с удивлением обнаруживаешь, что от него осталась лишь маленькая лужица. Все же остальное утекает неизвестно куда.

– Я вам постелю в спальне Александра Михайловича, – сообщила мне домоправительница.

Я лежал на широкой мягкой кровати и не мог никак унять мысли о том, что вполне возможно, что именно на ней мой дядя и та красавица с фотографии занимались любовью. Наверное, это для обоих было очень приятным времяпрепровождением. Один вид такой красивой женщины способен подарить целый океан блаженства. А уж что говорить о том, если имеешь возможность ее ласкать.

Незаметно я заснул, и в моих снах появилась эта прекрасная незнакомка. Я что-то говорил ей, она что-то отвечала, затем мои руки потянулись к ее волнительному телу, которое доверчиво стало льнуть ко мне…

Внезапно я пробудился от какого-то постороннего звука. Я прислушался: где-то в недрах квартиры звонил телефон. Затем тонкое дребезжание звонка сменил голос Таисии Прокофьевны. Мне показалось, что он звучит слишком удивленно.

Неожиданно она показалась на пороге с телефонной трубкой в руках.

– Это вас? – сказала она.

– Меня?! Но кто может знать, что я тут?

– Спросили вас, – повторила домоправительница.

Я протянул руку за трубку.

– Алло, – сказал я.

– С приездом в наши края, Евгений Викторович, – произнес не старый мужской голос.

– Кто говорит? – довольно резко спросил я. Я подумал, уж не разыгрывает меня кто-то.

– Я обязательно вам объясню, кто с вами говорит. Просто мое имя вам ничего не скажет. Я бы хотел с вами поговорить об одном важном деле. У меня есть к вам чрезвычайно выгодное для вас деловое предложение.

– Сперва скажите, как вас зовут, потом поговорим обо всем остальном.

В трубке раздался вздох.

– Я же вас предупредил: мое имя вам ничего не скажет.

– Скажет или не скажет – это мое дело. Но с анонимом я беседовать не стану.

Я нажал на кнопку отбоя. Но отдавать трубку не стал, я почти не сомневался, что вот-вот вновь раздастся звонок. Так оно и случилось.

– Хорошо, я представлюсь. Мое фамилия Обозинцев, зовут Вилор Геннадьевич. Что-нибудь изменилось после этого?

Он был прав, не изменилось ничего, это имя, как слово на незнакомом языке, мне ни о чем не говорило.

– Мне с вами легче стало беседовать, – сказал я.

– Я понимаю, вы попытаетесь собрать обо мне информацию, – послышался смешок. – Не сомневаюсь, что у вас ее будет долее чем достаточно. Но мне бы очень хотелось поговорить с вами прямо сейчас. Поверьте, это в ваших интересах.

– Говорите.

– Ну что вы, разве можно по телефону. Даже на свидание любимую девушку приглашать опасно, вдруг подслушает соперник. А тут такие важные дела.

– Какие дела?

– Ну, вот вы опять. Вы человек много повидавший в жизни, смерти смотрели, так сказать, прямо в ее костлявое лицо. Мне ли вам объяснять, о чем можно говорить по телефону, а о чем лучше не стоит. Я понимаю, что вы беспокоитесь о своей безопасности. Все же незнакомый город, незнакомый человек. Рядом с вашим домом, прямо за углом находится отделение милиции. Почему бы нам рядом с ним не встретится? Вы же опытный человек, если бы у меня были бы против вас плохие намерения, я бы ни за что не назначил свидание в таком месте. Клянусь мамой, что я буду один.

Мне вдруг захотелось встретиться с моим телефонным собеседником. Мое любопытство было растревожено. Что он хочет мне предложить?

– Позвоните через пять минут, – сказал я. – Я обдумаю ваше предложение. – Я разъединился и посмотрел на часы.

Все это время, пока шла беседа, Таисия Прокофьевна напряженно вслушивалась в мои слова.

– Скажите, вам ничего не говорит фамилия Обозинцева? – спросил я.

Она наморщила свой узенький лоб.

– Нет. Я последние годы мало интересовалась, что происходит вокруг.

– Ну а милиция за углом существует?

– Как ей не бывать. Ваш дядя, Александр Михайлович, им многим помог, ремонт за свой счет сделал. Они его там все любили.

Пойду, решил я. И в эту секунду зазвонил звонок. Прошло ровно пять минут. Этот Обозинцев был пунктуальным человеком.

– Когда вы там будете? – спросил я.

– А я уже там, сижу на скамейке, жду вас. В пяти метрах от меня два милиционера, сержант и капитан. Так что можно сказать, вас будет охранять родная милиция.

– Я иду.

Сопровождаемый удивленными, ничего не понимающими глазами Таисии Прокофьевны, я вышел из квартиры, спустился вниз и оказался на улице. Завернул за угол и увидел небольшой сквер. Напротив него расположилось двухэтажное здание, украшенное большой табличкой «Отделение милиции».

Я посмотрел на скамейку и увидел одиноко сидящего мужчину. В метрах двадцать от него, в самом деле, скучали два милиционера. Пока все было точно так, как он мне и описал.

Я пересек дорогу и сел на скамейку. Я с любопытством разглядывал человека, который вызвал меня сюда. На первый взгляд он был почти моим ровесником, может быть постарше на несколько лет. На нем был хорошо сшитый дорогой костюм, его грудь украшал неброский, но очень красивый галстук. Он явно не только любил, но и умел хорошо одеваться.

Мужчина тоже с откровенным интересом разглядывал меня.

– Вы просто удивительно похожи на Александра Михайловича, – наконец сделал он свое резюме.

– Вы знали моего дядю?

– Знал, – неопределенно ответил он и усмехнулся. Я увидел, что его передний зуб упрятан в золотую коронку.

– Так о чем же вы хотели со мной поговорить?

Вместо ответа Обозинцев достал пачку сигарет и протянул ее мне. Я отрицательно покачал головой и достал свои. Обозинцев ничего не сказал, только снова усмехнулся.

– Я бы очень хотел, чтобы мы друг друга правильно бы поняли, – сказал он, закуривая.

Я тоже закурил.

– Почему же это так необходимо? Мы даже не знакомы.

– Вы правы в том, что ничего не знаете обо мне. Будь иначе, тогда вам стало бы все гораздо яснее. Я бизнесмен, у меня весьма обширные деловые интересы в этом крае. И еще более обширные планы. Мы в чем-то похожи с Александром Михайловичем, ради реализации своих идей готовы идти напролом.

– Куда же вы идете напролом сейчас?

Обозинцев засмеялся.

– Вы мне нравитесь. Хотя ваша биография весьма извилистая, человек вы смелый и напористый.

– Откуда вы можете об этом знать? Мы знакомы всего каких-то десять минут.

– Это вы знакомы со мной десять минут, а я с вами – гораздо дольше.

– И как прикажете это понимать?

– Прежде чем сесть на эту скамейку, я позволил себе затратить некоторое время на изучение вашей биографии, а так же на знакомство с особенностями вашей натуры. Я знал, что нам придется встретиться по очень серьезному поводу и поэтому не мог прийти на эту встречу не подготовившись.

Уж не он ли послал ко мне тех ребят, которые едва не отправили меня на тот свет, подумал я. Спросить бы его об этом? Но он все равно не признается. А доказательств у меня нет никаких.

– Из ваших слов я понял, что у вас ко мне деловое предложение.

Может быть, начнем обсуждать его прямо сейчас.

– Мне нравится ваша хватка, так и надо действовать. Я сам таким был еще недавно.

– А теперь изменились?

– Представьте себе. Я понял: чем крупнее дела, тем неторопливей и обстоятельней их следует вести.

– Но я к крупным делам пока еще не привык. Поэтому предпочитаю сразу же переходить к делу.

– И все же нее торопитесь, Евгений Викторович. Погода замечательная, разговаривать с вами одно удовольствие. Надеюсь, и вам – тоже. Я бы хотел не только изложить суть моего предложения, но чтобы вы бы и оценили правильно мои намерения.

– Зачем?

– Мой опыт говорит, что в этом случае людям бывает легче договориться.

– Ну, хорошо, – уступил я, – я вас слушаю, а сам молчу.

– Это правильно, – засмеялся Обозинцев, – я почти уверен, что мы с вами придем к согласию.

Следуя своему обещанию, вместо ответа я промолчал. Обозинцев несколько секунд подождал, не подам ли я все-таки ответную реплику, затем продолжил:

– Вы человек совершенно чужой для этих мест, ваша жизнь протекает в краях далеких отсюда. Вы родились в Москве, и этот город для вас наиболее пригоден для жизни.

– Мой дядя тоже родился в первопрестольной, но большую часть жизни провел тут, – не удержался я. И мне показалось, что мои слова не слишком понравились моему собеседнику.

– Да, ваш дядя действительно сроднился с этой землей. Но не обижайтесь, он был совсем другим человеком. Вы на него похожи только внешне. А все, что внутри вас, это совсем иное. Я же родился тут и вырос. И не представляю, что могу жить где-то еще. Ваш дядя был великолепный бизнесмен, я тоже кое что смыслю в этой сфере. И мне бы очень не хотелось, чтобы его дело попало бы в плохие руки. А в последнее время дела у него и так шли хуже, чем раньше. Еще несколько неверных действий и, поверьте мне, начнется необратимый процесс распада всего того, что он создал за столько лет. И тогда никто не спасет компанию.

– Насколько я понимаю, вы бы хотели, чтобы созданное моим дядей попало бы в ваши надежные руки?

– Я был уверен, что мы поймем друг друга, – улыбнулся Обозинцев. Он бросил докуренную сигарету в урну и достал другую. – Я знаю, что по завещанию вам достается контрольный пакет компании «Северное сияние». И мне известно, что вы собираетесь его продавать. Максимум, что можно выручить за него, два миллиона долларов. Не спорю, деньги, конечно, большие, однако в мире нет такой сумму, которую нельзя бы было бы побить другой, еще большей суммой. Я хочу вам предложить за вашу долю три миллиона долларов.

Я задумался. Ляндрес мне говорил, что мой пакет акций действительно стоит два миллиона, что совпадает с той цифрой, которую назвал Обозинцев. Если оба они правы, то это неслыханная удача, на меня словно с неба сваливается еще один миллион. А это означает, что я могу все свои планы пересмотреть в сторону их еще большего увеличения.

– Но с какой стати вы проявляете такую щедрость? – спросил я.

Обозинцев немного удивленно поглядел на меня.

– Мне казалось, что я вполне доходчиво объяснил свои намерения. Лишний миллион плата за то, чтобы пакет не попал бы в чужие руки. Никто вам больше за него не даст. Подумайте, стоит ли отказываться от такого подарка судьбы.

– Хорошо, я подумаю. В любом случае до той счастливой минуты, когда я войду в права наследования, еще несколько месяцев.

– Разумеется, все должно быть строго по закону. Но вы офицер, и если вы скажете «да», то я не сомневаюсь, что вы выполните свое обещание. Я готов вам авансировать в любой момент третью часть этой суммы под честное ваше слово.

Или он действительно очень искренний и очень честный человек, либо он великий хитрец. Я внимательно посмотрел на Обозинцева. Он выглядел совершенно спокойным, и казалось весь был сосредоточен на том удовольствие, что получал от выкуриваемой сигареты.

– Я подумаю над вашим предложением. Как с вами связаться?

Обозинцев протянул мне визитную карточку.

– Тут мой мобильный телефон, он всегда со мной. Звоните в любое время дня и суток, всегда буду рад вас услышать, даже если ваше решение будет неблагоприятным для меня.

Я положил визитку в карман брюк.

– До свидания, рад был познакомиться.

– Я тоже, Евгений Викторович, был очень рад нашему знакомству.

Глава 4

Когда я возвратился в квартиру дяди, а вернее теперь в свою квартиру, то уже практически решил, что соглашусь с предложением Обозинцева. Беспокоило меня лишь то, что я совершенно не знал этого человека. А кого не знаешь, то всегда боишься, что он тебя может кинуть. Тем более почему-то Обозинцев, несмотря на всю его внешнюю обходительность, вызывал у меня чувство безотчетного недоверия. Я не мог отделаться от ощущения, что за каждым его словом, за каждым жестом скрывается какой-то иной, не исключено, что даже совсем противоположный смысл. И там, где звучит вежливая просьба, на самом деле она является не чем иным, как завуалированной угрозой.

Войдя в квартиру и сопровождаемый все тем же настороженным взглядом Таисии Прокофьевны, в котором, как мне показалось, затаилась укоризна, я прошел в спальню и лег на кровать. Как все-таки плохо, когда не знаешь абсолютно никого в городе, и каждый шаг вынужден делать практически наобум. А это всегда чревато опасными последствиями. Недаром же в армии ничего не делается без разведки, лишь получив от нее нужные сведения, командир отдает приказ идти в наступление. А вот я начисто лишен такой возможности. И на этой горестной мысли, я заснул.

Проснулся я от того, что мне послышался за дверью какой-то шум. Я взглянул в окно и по положению ярко сияющего солнца определил, что уже никак не меньше десяти часов. Здорово же я храпнул, проспал почти полу-суток. Давно со мной такого не случалось. Вот что значит мягкая постель.

Полагая, что виновник шума Таисия Прокофьевна, я в пижаме вышел из комнаты. И едва не сшиб молодую женщину. Она резко и испуганно отстранилась от меня. На секунду прямо передо мной оказалось ее лицо, которое мне показалось знакомым.

Меня ничуть не меньше чем ее напугало это неожиданное столкновение. Особенно неприятным было то, что я предстал перед ней, в мягко говоря, неприглядном виде. В пижаме, небритый, неумытый, с красными, еще не до конца проснувшимися глазами. Легко представить, что она обо мне подумала, и какое впечатление осталось у нее от этой встречи.

Пока я брился, одевался, прыскал себя большим чем обычно, количеством одеколона, то все время пытался вспомнить, где же я видел этот чудный лик? Я чувствовал, что отгадка находится совсем рядом. Но едва я к ней приближался, как она тут же отодвигалась от меня.

Не без некоторого опасения я снова вышел из своей комнаты. Но молодой женщины уже здесь не было. Я попытался определить, где она может находиться? Сам не зная почему, я направился к кабинету.

Я отворил дверь и сразу же увидел ее. Она стояла у письменного стола и держала в руке фотографию. Меня сразу же озарило; так это же она запечатлена на так поразившем меня фотоснимке!

Услышав шаги, она быстро обернулась и взглянула на меня. Сердце мое замерло, а затем забилось учащенной аритмией.

Передо мной стоял образец классической русской красавицы. Как и было положено ей по статусу, у нее была дородная фигура, но совсем не полная, а наоборот, очень соразмерная, с великолепно обтекаемыми, как у изысканной машины – да простится мне это сравнение – формами. Ее лицо, словно мастерски выполненный художником портрет, поражало своими правильными и ясными чертами. Только на этот раз в роли живописца выступила сама матушка природа, которая явно не пожалела усилий и проявила максимум художественного вкуса для создания столь совершенного образа.

Я смотрел на нее и не мог не оторвать взгляда, не вымолвить ни единого слова. Я не сомневался, что все мои чувства, как в зеркале, отражаются на моей изумленной физиономии. Но судя по ее виду, это откровенное восхищение совсем не смущало молодую женщину, скорей всего она давно привыкла к производимому ею впечатлению и потому терпеливо ждала, когда я выйду из транса.

Она поставила фотографию на прежнее место и сделала навстречу мне несколько шагов. Я тоже двинулся вперед, и мы снова едва не столкнулись лбами. Быстрая улыбка пробежала по ее прекрасным губам, но тут же исчезла. Кажется, при виде этой прекрасной женщины, я полностью теряю ориентацию в пространстве и способность рассчитывать свои движения, мелькнула у меня мысль.

Она слегка отодвинулась от меня, сохраняя безопасную от возможных столкновений дистанцию.

– Давайте знакомиться, – райской мелодией прозвучал ее голос. – Кто вы, я знаю, а меня зовут Анастасия Мефодьевна Успенская.

Она протянула мне руку, я с благовением, как у святой, ее пожал.

– Может быть, присядем, – предложила она, указывая на диван. – Я думаю, что нам надо о многом поговорить.

Я кивнул головой, так как еще не был готов произнести хотя бы слово.

Мы сели. Она посмотрела на меня и ее полные губы снова раздвинула улыбка.

– У вас усталый вид, вы хорошо тут устроились?

– Все просто замечательно, – хрипловатым голосом ответил я, – Таисия Прокофьевна принимает меня по высшему разряду, как высокую правительственную делегацию другой страны.

– Да, она это умеет. Она замечательная женщина. Это она сообщила мне о вашем прибытии.

– А вы были далеко отсюда?

– Да, в поселке Руновске.

– Как вы его назвали?

– Руновск, – вновь на мгновение улыбнулась она. – А вы не знали?

После смерти Александра, то есть Александра Михайловича, – быстро поправилась она, – сход жителей постановил назвать так поселок в честь вашего дяди. Ведь это он его создал.

По-видимому, мое лицо вновь отразило недоумение.

– Кажется, мне следует вам кое-что объяснить. Иначе вам будет многое непонятно. Видите ли, последние десять лет мы жили с Александром Михайловичем вместе.

– Вы были его женой?

– Смотря что понимать под этим словом. Мы не были ни повенчаны, ни расписаны, но мы действительно жили, как муж и жена.

Я на мгновение задумался.

– Тогда вам известно о завещание моего дяди?

– Разумеется.

– Но почему он завещал все мне, а не вам. Ведь меня он не знал.

Мне показалось, что мой вопрос вызвал в ней какое-то внутренне волнение. По крайней мере, она слегка покраснела.

– Это не так-то легко объяснить. Могу сейчас лишь сказать, что это я настояла на таком решение.

– Вы?!

Она, подтверждая, кивнула головой.

– Может быть, я была не совсем права, но я женщина и не очень хорошо разбираюсь в производстве. Мне казалось, что руководить этим предприятием должен мужчина. Я решила, что вы лучше справитесь с этой ролью.

– Но вы же ничего обо мне не знаете.

– Но я более чем хорошо знала вашего дядю. И я полагала, что если в вас есть хотя бы половина его талантов, вы будете несравненно лучшей кандидатурой, чем я.

– То есть, это я вас должен благодарить, что оказался его наследником.

Анастасия энергично замотала головой.

– Нет, это его решение. Я лишь высказала свое мнение. У него были свои резоны.

– Какие, можете мне сказать?

Впервые она взглянула на меня как-то не очень решительно.

– Может быть, потом я вам попытаюсь рассказать о них, но простите, сейчас не могу. Я вас еще слишком плохо знаю.

– Значит, все будет зависеть от моего поведения?

– Все будет зависеть от слишком многих обстоятельств, – поставила она меня на место. – Вам надобно многое увидеть и уяснить, прежде чем вы начнете что-либо понимать.

– Я готов, особенно если вы станете моим гидом.

– Посмотрим, – не то пообещала, не то отказала она мне. – Что вы намерены делать?

– Смотря, о чем вы меня спрашиваете?

– Да, вы правы, простите. Я хотела бы знать, что вы намерены делать в ближайшее время и как вы собираетесь поступить с наследством?

– Что касается первого вашего вопроса, то не знаю, что я буду делать. Это зависит, в том числе и от вас. Я намеревался отправиться в этот ваш Руновск, посмотреть, что там и как. Ведь у меня, если не ошибаюсь, там есть еще дом. Ну а на счет наследства, то я собираюсь его продать. Я провел свою жизнь далеко от этих мест, занимаясь совсем другими делами. Вряд ли я могу быть вам полезен в этом качестве. А как вы бы поступили на моем месте?

Мне показалось, как что-то неуловимо изменилось в ней. Хотя она продолжала сидеть на том самом же месте, у меня возникло чувство, что она отдались от меня на большее расстояние, чем находится от земли звезда Альфа-Центавра.

– Я вряд ли когда-нибудь окажусь на вашем месте, – сухо, если не сказать враждебно, ответила она. – Простите. – Анастасия встала и, не глядя на меня, направилась к двери. Но на пороге она вдруг остановилась. – Я сегодня вечером улетаю назад, в Руновск, если хотите, можете отправиться вместе со мной. – Не дожидаясь моего ответа, она вышла из комнаты.

Хотя мы находились в одной квартире, но она была столь обширной, что до обеда мы больше так и не увиделись. Хотя это вовсе не означало, что я не хотел, чтобы это случилось. Но в конце нашей беседы она выразила столь откровенное презрение ко мне, что я просто не смел предпринимать новой попытки. Поэтому я предпочел почти не выходить из спальни дяди, только лишь раз сходил в его кабинет, взял книгу, лег на кровать и стал читать.

Снова встретились мы с ней во время обеда. Однако за все время, что мы провели за столом, едва обменялись парой ничего не значащих фраз. Мне было искренне жаль Таисию Прокопьевну, так как она смотрела поочередно на нас ничего не понимающими глазами. Наше внезапное взаимное отчуждение явно ставило ее в тупик.

После обеда я стал собирать сумку. Честно говоря, когда Анастасия предложила мне составить ей кампанию, я первоначально решил не лететь. У меня тоже есть своя гордость. Но во время обеда я вновь ощутил ни с чем не сравнимое очарование этой женщины и понял, что не смогу не отправиться вместе с ней. Неожиданно я поймал себя на мысли, что завидую дяде; он был любим ею, обладал ее прекрасным телом, мог сколько ему вздумается слушать ее, похожий на звучание музыкального инструмента, голос. Да, ему не откажешь в отменном вкусе, он умел выбирать себе женщин.

Я вышел из комнаты с дорожной сумкой в руке. И застал Анастасию уже на пороге, целующуюся с Таисией Прокопьевной. Старушка была снова в слезах, она смотрела на нее так, как будто бы прощалась навсегда.

Анастасия бросила на меня не слишком приветливый взгляд, и по нему я понял, что если бы я опоздал даже на пару минут с выходом, она бы уехала одна.

На улице нас ждала «Волга». Рядом с ней стоял средних лет мужчина.

– Знакомьтесь, – сказала Анастасия, – это глава нашего представительства в К. Анатолий Анатольевич Гвоздев. А это племянник Александра Михайловича.

Я отметил, что она не назвала меня по имени.

– Очень приятно, – сказал Гвоздев. Мы обменялись с ним рукопожатием. – После смерти Александра Михайловича у нас наступили трудные времена, все точат против нас зубы, хотят откусить от нашей компании лакомые кусочки. А мы пока не даем им это сделать, – засмеялся он и тут же снова стал серьезным. – Надеюсь, ваш приезд поможет нам. Когда есть хозяин, есть и определенность. Все как бы само собой встает на свои места.

Я подумал, что Гвоздев первый, кто назвал меня хозяином. Только вот уж кем, кем, а им я становиться не собираюсь. У меня совсем другие планы.

Гвоздев ждал моего ответа, поэтому мне пришлось промычать несколько слов.

– Я хотел бы лучше сначала разобраться в делах компании. Надеюсь, вы поможете?

– С превеликим удовольствием, – с энтузиазмом откликнулся он. – Все, чем сможем и не сможем. – Он вновь на секунду позволил себе улыбнуться. – Буду рад всегда оказать вам любое содействие. – Он повернулся к моей прекрасной спутнице. – Ваши планы, Анастасия Мефодьевна, не изменились, в аэропорт? – спросил он.

«Интересно, что это за планы», – подумал я.

– Да, я хочу вернуться поскорее назад, – ответила она.

Мы сели в машину. По дороге разговаривал только Гвоздев. Он рассказывал о каких-то делах, проектах, я слушал в вполуха. Мне было просто не до этих всех скучных дел. Я сидел на одном сиденье с Анастасией и чувствовал, как поднимается в моем теле самый настоящий жар, словно я вдруг попал в парилку. Я не мог оторвать глаз от ее круглых, как теннисные мячики коленок, которые выглядывали из под юбки. Я был уверен, что она отлично замечает, куда направлен мой распаленный взгляд. Но, судя по всему, это ее совершенно не волновало, она сидела неподвижно, словно статуя, и не обращала на меня ровным счетом никакого внимания, словно рядом находился не живой человек, а манекен.

Машина въехала на небольшой аэродром, по-видимому, предназначенный для местных авиалиний. Пройдя неизбежные формальности и простившись с Гвоздевым, мы вышли на летное поле.

Мы подошли к вертолету Ми-8.В свое время я довольно много полетал на них и не все полеты оставили у меня приятные воспоминания. Из него выскочил пилот – статный красивый молодой мужчина и замер возле Анастасии.

– Вертолет к полету готов, – по-военному четко доложил он.

– С этого дня, Борис, будете докладывать не мне, а Евгению Викторовичу, – сказала она. – Теперь он вместо Александра Михайловича.

Пилот повернулся ко мне и слово в слово повторил свой рапорт.

Я кивнул головой и вслед за Анастасией забрался в чрево машины.

Через несколько минут вертолет загудел, оторвался от земли и стал набирать высоту. Я смотрел вниз на то, как быстро уменьшаются в размерах вокзальные постройки. Меня снова посетило ощущение, что я не просто покидаю город, а покидаю свою прошлую жизнь и лечу в новую.

Глава 5

Полет занял два часа. За это время мы пролетели над несколькими селениями, довольно большим озером. И все же в основном внизу, под нами простирался бесконечный зеленый ковер тайги. Я впервые наблюдал с воздуха такой огромный лесной массив. Казалось, что ему не будет конца, и он простирается до самого края земли.

В свое время я немало провел часов в вертолете, пару раз это едва не заканчивалось для меня трагично. Но почему-то сейчас я волновался сильней, чем тогда. Очень уж не хотелось, чтобы неприятность случилась как раз в тот момент, когда я стою у порога совсем другой жизни.

Стоит ли говорить, что во время полета мы практически не разговаривали. Анастасия неподвижно сидела на противоположной от меня скамейки, всецело погруженная в океан собственных мыслей, И судя по всему, если у меня и был в нем какой-то островок, то совсем малюсенький.

Мы приземлились на небольшой полянке. Вслед за своей прекрасной спутницей я ступил на твердую землю.

Поселок находился в каких-нибудь метрах двести. Я шел за Анастасией, любуясь той частью ее фигуры, которая открывалась моему взору, и одновременно с интересом осматривался вокруг себя. И надо сказать, здесь было на что посмотреть.

Поселок произвел на меня сильное впечатление. Представьте себе прямые асфальтированные улицы, застроенные небольшими, но очень оригинальными по архитектурному решению коттеджами. На крышах многих из них стояли тарелки космических антенн. Вокруг царила непривычная для наших селений чистота, пока я шел, то заметил не больше двух-трех валяющихся на земле окурков.

Все, кто попадались нам на встречу, кидали на меня откровенно любопытные взгляды. У меня создалось твердое впечатление, что эти люди хорошо осведомлены, кого привезла с собой Анастасия. Что касается непосредственно ее, то она без всякого сомнения пользовалась тут большой популярностью, так как не было ни одного человека, кто бы не поздоровался с ней.

Мы подошли к дому, который своими размерами превосходил все остальные виденные мною здесь строения. Анастасия остановилась и впервые за все наше путешествие по поселку повернулась ко мне.

– Это дом вашего дяди. Теперь ваш дом.

– Большой дом, – оценил я.

Анастасия никак не отозвалась на мое замечание, вместо этого она сделала шаг в сторону, пропуская меня, как хозяина, вперед.

– Только после вас, – любезно сказал я.

Анастасия не стала спорить, лишь едва заметно пожала плечами, словно тем самым говоря, что все это не имеет ровным счетом никакого значения, и первой вошла в калитку.

Снаружи дом мне понравился меньше, чем изнутри. Он был обставлен совсем простой, даже немного грубоватой мебелью. Единственное, что получило безоговорочное мое одобрение то, что в каждой комнате был сооружен камин. Это, наверное, чертовски романтично сидеть перед огнем с любимой женщиной, пить чай или потягивать ликер в то время, когда по улице гуляет самый настоящий сибирский мороз.

– Вам нравится тут? – спросила Анастасия, видя, что я внимательно разглядываю интерьеры.

– Не очень, – не стал я лукавить. – Мне нравится, что дом большой, но не нравится, что меня тут окружает.

Анастасия никак не отреагировала на мою реплику, она по-прежнему казалась невозмутимой.

– Я вам покажу комнату, в которой, как мне кажется, вам будет удобней всего. А после того, как вы устроитесь, пожалуйста, спускайтесь сюда. Нам надо с вами обсудить один вопрос. Пойдемте.

По лестнице мы поднялись на второй этаж. Анастасия открыла дверь, и я вошел в комнату. Она же осталась за ее порогом, словно подчеркивая тем самым полную экстерриториальность моих владений.

Комната была очень большая, никак не меньше метров тридцати. Обставлена была все той же грубой мебелью. Зато тут было все необходимое для жизни. Большая кровать, на которой вполне могли уместиться не меньше троих человек, шкаф, стол, телевизор, телефон, пара кресел. Ну и, разумеется, камин.

– Мне тут нравится, – сказал я, почти не лукавя. – Спасибо за выбор.

– Тогда устраивайтесь, а когда закончите, то я вас буду ждать.

– А зачем ждать, я оставлю тут сумку и давайте посидим у камина, попьем чайку, да поговорим.

– Как вам будет угодно.

Анастасия стала спускаться, я последовал за ней.

Анастасия оставила меня сидеть за столом, а сама куда-то скрылась. Вернулась она минут через десять с подносом в руках. На нем стояли две чашки чая и тарелка с бутербродами.

Я испытывал голод и поэтому сразу же взял в руки бутерброд. Анастасия же не притронулась ни к питью, ни к еде. Она задумчиво смотрела на меня, словно не отваживаясь начать разговор. Я решил ей помочь.

– Так о чем же вы хотели со мной поговорить?

Она как человек, решившись на какой-то поступок, слегка тряхнула головой.

– Мы должны решить с вами жилищный вопрос. Я попытаюсь вам объяснить ситуацию. Я прожила в этом доме десять лет, с того самого момента, как его построили. Мне кажется, что я люблю этот дом почти как живого человека.

– Наверное, вы здесь были счастливы, поэтому так к нему и относитесь.

– Наверное, – после короткой паузы согласилась она. У меня возникло ощущение, что мое замечание немного смутило ее. – Я, конечно, могла бы подыскать себе какое-нибудь жилье в поселке, но мне, честно говоря, не хочется это делать. И если вам это не в тягость, мы могли бы некоторое время пожить тут вместе. Дом такой большой, что мы, я надеюсь, не будем мешать друг другу. У каждого будет своя половина. Конечно, когда вы захотите его продать… – она вопросительно посмотрела на меня.

– Да, я намерен его продать, – подтвердил я.

– Я сразу же съеду. Но сейчас мне его так же тяжело покидать, как родного человека.

– Я буду только рад, если вы здесь останетесь на правах хозяйки, – поспешно сказал я. Все внутри меня ликовало, о такой удаче я даже не мог и мечтать. – Живите, как жили, а я постараюсь по-возможности вам как можно меньше докучать. Да и вряд ли я тут надолго задержусь. Посмотрю, что и как, и улечу обратно. Хотя, с другой стороны. здесь очень красиво. Можно ходить на охоту и рыбалку.

– Этого тут вдосталь.

– Но у меня будет все же к вам одна просьба. – Мне было очень важно, как она отреагирует на нее. – Я никого и ничего здесь не знаю, а я бы хотел досконально изучить положение дел в компании. Все же я скоро стану главным ее акционером. А, согласитесь, с моей стороны было бы неразумно не разобраться с тем наследством, что мне досталось в независимости от того, как я затем с ним поступлю. Поэтому, я был бы вам крайне благодарен, если вы помогли бы мне войти в курс всего, что тут происходит.

Если говорить честно, то еще минуту назад я совершенно не собирался влезать в дела кампании. Какое мне до нее, простите за тавтологию, в сущности, дело. Мною лишь владело желание быстрей получить от ее продажи свои денежки. И теперь я сознавал, какую глупость только что совершил. И все лишь из-за того, что в этот самый момент на меня пристально смотрели большие глаза сидящей напротив красавицы. А если она меня однажды поцелует, какое безумие я в таком случае сотворю? Даже подумать страшно.

Моя смиренная просьба заставила ее задуматься. Впрочем, размышляла она недолго.

– Хорошо, я согласна, – сказала Анастасия.

Глава 6

Я лежал на кровати, курил сигарету и наблюдал за тем, как поднимаются колечки дыма к потолку. После нашего разговора прошло уже часа два, а я все не мог успокоиться. По своей глупости я сам себя загнал в ловушку. Теперь мне на самом деле придется вникать во все эти скучные дела. А если учесть, что дядя создал большую компанию, то это занятие займет у меня не одну неделю. А то и не один месяц. Было от чего прийти в отчаяние.

Кроме того, возникла еще проблема, о который я поначалу даже не задумался. Дело в том, что мне чертовски захотелось есть. И я не знал, как утолить голод.

Одно из занятий, которое всегда вызывало у меня сильное отвращение, – это приготовление еды. Необходимость нанести визит на кухню всегда вызывала у меня дрожь. В армии меня выручала армейская столовая, после того, как я демобилизовался, я встал на кормление к Наталье. Не могу сказать, что она делала это очень вкусно, но мне помогало поглощать приготовленные ее блюда мысль, что я их сделал бы гораздо хуже. В период же наших ссор, когда она уходила от меня, я посещал расположенное неподалеку от дома кафе. Хотя цены там для меня были высоковаты, это было все же предпочтительней, чем стоять на вахте у пышущей жаром, как африканское солнце, плиты.

Но как решать эту проблему здесь, я не представлял. Я даже не знал, есть ли в поселке какое-нибудь заведение общепита. К этому следует добавить, что у меня оставалось совсем мало денег. Хотя впереди меня ждали миллионы, сейчас я был на мели, так как перелет и сопутствующие ему расходы съели больше половины моих сбережений. И даже если я буду покупать продукты, то буквально через пару дней, останусь без копейки.

Нужно было срочно раздобыть где-то деньги. А единственной возможностью осуществить это намерение в тех условиях, что я находился, их у кого-то занять. Вот только у кого? Кроме Анастасии я никого тут не знаю. Но у нее просить в долг я не намерен. Лучше умереть голодной смертью.

Внезапно ко мне пришла одна мысль: а почему бы в счет будущей сделки не попросить денег у Обозинцева? Когда мы шли по поселку к дому дяди, я увидел почту. Значит, можно их сюда прислать переводом. Если телеграфным, то они уже прибудут к завтрашнему утру.

Я достал визитку Обозинцева и подошел к телефону. Он отозвался почти сразу же. Я кратко объяснил ему свое затруднение. В ответ я услышал добродушный смех.

– Ну, конечно же, дорогой Евгений Викторович, я вам пришлю деньги. Назовите сумму, и завтра вы уже будете богатым человеком. Я даже готов не засчитывать ее в счет наших будущих расчетов по сделки.

– Об этом не может быть и речи! – решительно возразил я. – Иначе я отказываюсь от своей просьбы.

– Ну как хотите. Если возникнет еще какая-то потребность, звоните, не стесняйтесь. Всегда буду рад вам помочь.

Я положил трубку на место и перевел дух. Этот разговор достался мне не так-то просто. Я поймал себя на том, что не могу отделаться от ощущения, что только что совершил ошибку. Мой звонок он без всякого сомнения примет за мое окончательное согласие продать ему пакет акций. И хотя я тоже склонялся к этой сделки, мне все же хотелось до поры до времени чувствовать себя не связанным ни какими обязательствами. А теперь я уже стал должником. А я никогда терпеть не мог ни от кого зависеть. Потому-то уволился из армии, что количество людей, имеющих право отдавать мне приказания, многократно превышало пределы, которые я был способен вынести.

За окном уже совсем стемнело. Есть же хотелось так сильно, что я едва сдерживал стоны. У меня всегда был очень хороший аппетит, и еще Наталья жаловалась, что легче насытить слона, чем меня.

Я решил выйти на разведку. Должны же быть в таком большом доме хоть какие-то продукты. Надо отыскать столь нелюбимую мною кухню, скорей всего там и находится холодильник с припасами.

Я спустился вниз. Голод настолько обострил мои инстинкты, что я обнаружил кухню за считанные секунды. Я вошел туда и столкнулся лоб в лоб с Анастасией. Это была уже наше второе подобное столкновение. Кажется, они входили в традицию.

– Извините, вот решил посмотреть, есть ли в доме какие-нибудь продукты, – пробормотал я.

Внезапно я стал свидетелем неожиданного зрелища, белая гладкие, словно отполированные щечки молодой женщины, приобрели пунцовый оттенок.

– Как же я не подумала? вас же некому накормить! – воскликнула она. – А вы тут ничего не знаете. Хотя и знать-то нечего, в поселке нет ни одной общественной столовой. Они тут просто никому не нужны. На обед люди ходят домой. Если вы не возражаете, то на первых порах я возьму на себя обязанности вас кормить. А там посмотрим. Александр мне бы не простил, если бы я поступила иначе.

Еще бы я возражал! Однако вслух я произнес совсем другой текст.

– Мне бы не хотелось вас затруднять. Могу представить, что кормить чужого человека – не слишком увлекательное занятие.

– Может быть, это и так, – не стала отпираться она, – но раз я попросила вас оставить меня жить в этом доме, то моя обязанность не дать умереть вам с голоду. Знаете что, вы пока можете возвращаться к себе, а как все будет готово, вас позову.

Следующие полчаса я провел в большом нетерпении. Во-первых, живот, требуя пищи, вел себя просто по-хамски, не давая мне ни минуты покоя. А во-вторых, я с большим волнением ожидал нашей премьерной совместной трапезы в этом доме. А вдруг удастся хотя бы чуть-чуть растопить сковавший с первой минуты наши отношения толстый лед. Все же вызвалась она, можно сказать, почти добровольно кормить меня.

Мы сидели за столом, я накладывал себе одно блюдо за другим и все никак не мог остановиться. Судя по вкусовым качествам того, что я ел, Анастасия была просто прирожденным кулинаром. И я в какой уже раз снова позавидовал своему дяде: он занимался любовью не только с одной из самых прекрасных женщин на свете, но и еще благодаря нее и вкусно питался. А это занятие для мужчины почти такое же важное, как и первое.

Наконец я почувствовал, как голод постепенно отступает на заранее подготовленные позиции, и я обретаю способность заняться чем-нибудь другим. Например, поговорить с Анастасией. Впрочем, первой нашу застольную беседу начала она.

– Я виду, вы сильно проголодались, – заметила она своим бесстрастным тоном.

– Да, на меня напал какой-то небывалый аппетит. Даже самому удивительно.

– Ничего удивительного тут нет, это происходит не только с вами.

Все дело в воздухе, он тут не только очень чистый, но еще и целебный. Здесь на многие километры тянется тайга, хвойные леса. И никаких загрязнений.

– Даже трудно себе представить, что мы находимся в столь глухом месте. В этом поселке так уютно и красиво.

– Вы правы, и все это благодаря вашему дяде.

Я взглянул на Анастасию и заметил, как от волнения ее щеки покрылись румянцем. Кажется, она просто не может спокойно говорить о нем, отметил я.

– Я, к сожалению, его совсем не знал, может быть, вы хотя бы немного расскажите о нем.

– Вы действительно хотите о нем услышать?

– Почему вас это удивляет, ведь он мой близкий родственник?

Мы говорим о нем, как о живом человеке, который ненадолго вышел из дома, подумал я.

– Мне казалось, что вас интересуют совсем иные вещи. Впрочем, простите. – Она немного замешкалась. – Это был удивительный человек. Когда он первый раз пришел на это место, тут стояло несколько покосившихся избушек и жило всего каких-то двадцать, ну может быть тридцать жителей. Нищета была страшная, а едва ли не единственным занятием здесь живущих людей было поголовное пьянство. Но ему понравилось тут, и он обещал, что здесь со временем появится благоустроенный поселок. Все, с кем он был тогда, просто рассмеялись. Но с того момента прошло чуть более пятнадцати лет – и вы сами все видите.

– Но как ему удалось это чудо?

– Благодаря огромному труду и упорству. Он тогда возглавлял малюсенькую артель, в ней было всего семь человек. И все, что им удавалось заработать, Саша, то есть Александр Михайлович, – поспешно поправилась Анастасия, – вкладывал в развитие поселка. Большинству товарищей это не нравилось, в конце концов с ним остался только один. Он и сейчас здесь живет. Но ваш дядя не отступал, он вообще никогда не пасовал ни перед какими трудностями. Он понял, что для развития необходимо не только намывать золото, но и развивать другие производства. Он отказывал себе во всем, жил очень скромно, а все деньги вкладывал в производство. Сейчас в поселке целых три фабрики. Мы даже экспортируем продукцию за границу. – В ее голосе отчетливо прозвучала гордость. – У него было еще множество планов. Но теперь я не знаю, что с ними будет? Что будет со всеми нами? – Она отвернулась и несколько секунд сидела неподвижно. Я же не мог отделаться от ощущения, что на это время она забыла о моем присутствии.

Я кашлянул, и она посмотрела на меня. У нее было такое выражение лица, словно она вернулось к действительности после небольшого обморока.

– Что вы еще хотите узнать?

– Вы сказали, что он жил скромно, а все деньги вкладывал в развитие поселка. А шикарная квартира в городе, а этот огромный дом?

– Это единственное, что он позволил себе иметь. Он был такой человек… Как бы вам объяснить? У него были некоторые внутренние установки, с которыми он не мог ничего поделать. И одна из них заключалась в том, что он терпеть не мог тесные помещения, он не мог в них физически долго находиться. Он мне рассказывал, что в детстве их семья, то есть ваша семья, жила в маленькой пятнадцатиметровой комнатенке – так он всегда говорил, – и его кровать и кровать брата стояли друг над другом, как полки в купе поезда.

– Да, мне отец тоже об этом рассказывал.

– Поэтому ему нужен был простор. И он сокрушался, что не может в этом себе отказать.

– Могу я задать вам еще один вопрос?

– Конечно, – несколько удивленно посмотрела она на меня.

– Мне не совсем понятно, почему у дяди не было других наследников? Вы же жили вместе десять лет.

Несколько секунд Анастасия молчала.

– У него был другой наследник, – как-то напряженно ответила она.

– До меня он был женат на другой женщине и у них был сын. Они погибли из-за падения вертолета. Ваш дядя тогда только что купил его, и это был пробный полет. Они должны были лететь всей семьей, но в самый последний миг его отвлекло какое-то спешное дело. И они полетели одни. Они должны были сделать всего несколько кругов. И на предпоследнем вертолет рухнул.

– Что же случилось?

– Расследование показало, что сломался мотор, что-то там не выдержало. Александр Михайлович страшно переживал это горе, хотел все бросить и уехать далеко отсюда.

– И что его удержало?

Анастасия вдруг опустила глаза. И поэтому едва заметному жесту, я догадался об ее не произнесенном ответе.

– Это были вы?

– Да, когда он уже почти совсем собрался уезжать, то встретил меня. Мы даже не разговаривали, просто посмотрели друг на друга. Он мне потом рассказывал: я не понимал, что тогда со мной случилось, я был сам не свой. Я просто вернулся домой и, не зная почему, стал распаковывать чемоданы.

Но почему он это сделал, понять как раз несложно, подумал я.

– Вы спросили, почему за десять лет у нас не было детей? После гибели его сына, в нем поселился страх, что эта история может повториться. И он боялся, что если у него снова родится ребенок, то его будет постоянно преследовать боязнь снова потерять его. Я вам говорила, что у него были свои внутренние препятствия, которые ему было трудно преодолевать. Он относился к тому типу людей, которым было легче справляться с внешними трудностями, чем с теми, что у них возникали внутри.

Она посмотрела на меня с таким выражением, словно говоря: ну когда же ты кончишь меня расспрашивать, не видишь что ли, как мне тяжело. Но я все же решил продолжить, даже если с моей стороны это было и жестоко.

– Я понимаю, что вам нелегко об этом говорить, но мне бы хотелось знать обстоятельства его смерти?

– А их почти нет, – слегка пожала она плечами. – Его просто нашли убитым, пуля попала ему лоб. Никаких особых следов, словно там никого и не было. Откуда прилетела эта пуля, никто не знает. Хотя место обследовали весьма тщательно.

– А что за пуля?

– От охотничьего ружья. Большой калибр. С такими патронами у нас ходят на крупного зверя, Например, на медведя. Кстати, его многие так и называли: медведь. Во-первых, за его рост и силу и во-вторых, за то, что он всегда шел на пролом. Вы узнали все, что хотели?

Я понял, что дальнейшие расспросы были бы с моей стороны просто неуместны.

– Пожалуй, на сегодня все.

– Тогда я уберу со стола и пойду спать. Я устала. А завтра, если вы не передумали, я начну вводить в вас в курс дела, знакомить с людьми.

– Я не передумал, – сказал я.

Я поймал ее взгляд, но что он выражал, на этот раз я не разобрал. Но одно было ясно и без слов и без взглядов: на сегодня мое общество для нее было больше нежелательным.

Я пожелал Анастасии спокойной ночи и стал медленно подниматься в свою комнату. Мне очень не хотелось уходить, меня неудержимо тянуло к этой женщине. Но что я мог поделать в этой грустной и безнадежной для меня ситуации?

Глава 7

Я проснулся от шума. Я прислушался и ясно различил два голоса: один знакомый – Анастасии, другой незнакомый – мужской. У меня возникло впечатление, что их обладатели говорили на повышенных тонах.

Я быстро оделся, вышел в коридор и посмотрел вниз. Там действительно находились Анастасия и какой-то мужчина. Вели они себя по-разному. Если Анастасия стояла почти неподвижно, то мужчина, словно дирижер, размахивал во все стороны руками. Мне показалось, что он сильно возбужден.

Мое появление не осталось незамеченным, оба собеседники дружно подняли головы и посмотрели на меня. Я стал спускаться вниз.

Я с интересом рассматривал раннего гостя. Это был высокий и по виду физически сильный мужчина. У него было красивое лицо, которое портило выражение гнева и раздражения. Он взглянул на меня так, что я понял, что он крайне недоволен моим присутствием в этом доме. А может быть, и не только в доме. Скорей всего мое появление помешало важному для него разговору с Анастасией.

– Доброе утро, – поздоровался я.

Анастасия спокойно ответила мне тем же приветствием, зато мужчина что-то неразборчиво буркнул; это могло означать и «Доброе утро» а могло: «Иди ты к черту». По-видимому, право выбора оставалось за мной.

Я выбрал «Доброе утро».

– Познакомьтесь, – произнесла Анастасия, – это Евгений Викторович Рунов, а это Струганов Валерий Анатольевич, главный инженер нашей компании.

Мы обменялись рукопожатиями. Причем, мужчина весьма неохотно протянул мне свою руку.

– Мы как раз говорили о вас, – продолжила Анастасия. – Я просила Валерия Анатольевича познакомить вас с нашим хозяйством. Лучшего гида здесь не сыскать. И Валерий Анатольевич любезно согласился это сделать.

При этих словах Струганов так посмотрел на молодую женщину, что сразу стало ясно, что он только что говорил прямо противоположное. Впрочем, я почему-то сомневался, что именно из-за моей особы у них разгорелся столь жаркий спор, что даже разбудил меня. Для столь громкого разбирательства должны были быть какие-то более важные причины.

Струганов сделал над собой усилие и постарался посмотреть на меня не столь откровенно враждебно.

– Когда же вы желаете начать экскурсию? – спросил он, выделяя слово «экскурсия». тем самым он давал понять, что весьма пренебрежительно относится к моему желанию познакомиться с компанией.

– Да сразу после завтрака, если вам это удобно? Чего тянуть.

– Мне удобно, – хмуро сказал Струганов.

– Валерий, – произнесла Анастасия, – оставайтесь с нами завтракать.

«Она назвала его по имени», – отметил я.

– Нет, спасибо, – почти не скрывая своего раздражения, отказался Струганов. – Я приду через час. Надеюсь, вам хватит этого времени, чтобы насытиться.

Струганов одарил нас поочередно не самыми доброжелательными взглядами и стремительно вышел из дома. Я посмотрел на Анастасию, и мне показалась, что она немного смущена разыгравшейся только что сценой.

– Я приготовлю завтрак, – поспешно сказала она и быстро направилась на кухню.

Мы снова сидели за столом, и Анастасия явно не испытывала никакого желания поддерживать светскую беседу. Зато я просто сгорал от нетерпения задать ей пару вопросиков. Чем больше я размышлял над увиденной только что сценой, тем больше убеждался в том, что между этими людьми существуют какие-то свои непростые отношения. Уж больно выразительные взгляды бросали они друг на друга.

Наконец я не выдержал. Правда, зайти я решил издалека.

– Мне показалось, – произнес я, – что ваш главный инженер не слишком рад выпавшей ему миссией – показывать мне компанию. У меня возникло чувство, что он чем-то недоволен.

– Извините, мы говорили слишком громко и разбудили вас, – уклонилась она от ответа.

– Я привык рано вставать, в армии – это обычное дело.

– Да, вы правы, – вдруг произнесла она каким-то решительным тоном, – Валерий Анатольевич недоволен тем, что вы поселились в этом доме.

Я пристально взглянул на свою сотрапезницу.

– Он недоволен тем, что я поселился в этом доме или тем, что вы остались тут жить?

– Послушайте, это совершенно к вам не имеет никакого отношения. Я не сомневаюсь, что он детально расскажет вам о компании. Все, что он делает, делает очень добросовестно. Александр Михайлович очень его ценил.

Ее лицо приняло такое замкнуто-отчужденное выражение, что я понял, что дальнейшие расспросы ничего не дадут. Впрочем, на первый раз я и так достаточно получил информации. В разведшколе нас учили делать глубокие выводы из любой, самый поверхностной детали. Дело не в том, сколько и какие сведения мы получаем, дело в том, как хорошо мы умеем их анализировать.

Ровно через час за мной зашел Струганов. Он пытался казаться приветливым и предупредительным, но эта роль у него получалась плохо. Скорей всего этот человек не слишком хорошо умел притворяться.

Мы ходили уже несколько часов. Концы оказались довольно большими, но Струганов почему-то не желал воспользоваться автотранспортом. Я почти слышал, как устало гудят мои ноженьки, но упрямо не хотел сдаваться своего сопровождающему. Меня преследовало ощущение, что между нами с первых же минут нашего знакомства возникло некое соперничество.

Но, несмотря на утомление, я не мог ни восхититься увиденным. В дикой тайге, вдали от центров цивилизации возник очаг высокой культуры. Это был законченный производственный лесопромышленный комплекс, который перерабатывал древесину, превращал ее в готовые изделия. Несколько фабрик, на которых мы побывали, распиливали деревья, делали из них мебель, столярные изделия для домов, оригинальную расписную посуду. На окраине поселка, на некотором отдалении от жилой зоны располагалась птицеферма. За ней тянулись теплицы, по словам Струганова, обеспечивающие жителей круглый год свежими овощами, а так же снабжающие ими магазины краевого центра. И все это было оснащено самым современным оборудованием. Я мысленно прикидывал, во сколько же обошлось создание это разветвленного хозяйства. Цифры получались немаленькие.

Струганов не скрывал своей гордости при показе мне достижений компании. Он даже на время забыл про неприязнь ко мне и рассказывал обо всем не менее вдохновенно, чем если бы речь шла о любимым им человеке. И через каждое его предложение звучало имя моего дяди. Он явно преклонялся перед его талантами.

Наконец мы обошли все основные объекты. Струганов привел меня в главное административное здание компании. Это было трехэтажное очень приятное снаружи и изнутри здание. Оказавшись в этих стенах, было трудно себе представить, что находишься посреди глухой тайги, а не в каком-нибудь уютном европейском городе.

Струганов повел меня в приемную. При виде меня секретарша, пожилая женщина, встала.

– Вот тут расположен мозг компании. Это был кабинет Александра Михайловича. Теперь, наверное, он будет вашим кабинетом.

На двери была прибита табличка «Генеральный директор Рунов А. М.» По-видимому, никто и не собирался снимать ее. Как будто это был уже не кабинет, а мемориальный музей.

– Я могу войти в кабинет? – осведомился я.

– Вы можете здесь делать все, что угодно, – ответил главный инженер. В его голосе послышалась ирония.

Я отворил дверь и вошел в кабинет. Почему-то я был уверен, что он должен быть гигантских размеров; несколько раз я бывал именно в таких. Но он оказался совсем небольшим и очень просто обставленным, причем той самой мебелью, производство которой я только что видел на местной фабрике.

Невольно я примерил себя в этом кабинете. Я попытался представить, как бы я смотрелся за этим столом, как бы принимал посетителей, звонил по стоящему на тумбочке телефону. Нет, все это глупости, я бы не выдержал в этой глуши и недели.

Я поспешно, словно от кого-то убегая, вышел из кабинета.

– Пойдемте ко мне, – пригласил меня Струганов.

Его кабинет мало чем отличался от кабинета генерального директора, разве был чуть поменьше.

– Садитесь, – предложил он мне и посмотрел на часы. – Я взял на себя смелость пригласить в мой кабинет весь руководящий состав компании. Думаю, так вам будет удобней с ним познакомиться. Заодно и устроим нечто вроде производственного совещания. Они придут с минуты на минуты. А пока если у вас есть вопросы, буду рад ответить на них.

Однако ни его интонации, ни весь внешний вид не подтверждали только что сказанного.

– Это была очень интересная экскурсия, спасибо вам, Валерий Анатольевич. Только главное вы мне так и не показали.

– Что же я от вас скрыл?

– Золотой прииск.

– Но он довольно далеко отсюда, туда надо лететь на вертолете. В любой удобный вам день мы вас доставим на прииск.

– Хорошо, непременно слетаю.

В этот момент дверь отворилась, и кабинет вошли несколько человек. Я понял, это и есть руководящий состав компании.

Все быстро расселись по местам. Я вдруг отчетливо почувствовал, как возникло в кабинете напряжение. Я ловил на себе настороженные взгляды присутствующих и отвечал им тем же.

– Друзья, разрешите представить нового владельца нашей компании Евгения Викторовича Рунова. Теперь наша с вами судьба находится исключительно в его руках.

Я недовольно посмотрел на Струганова, сделанное им мое представление мне совершенно не понравилось. Я не сомневался, что в его словах скрывается насмешка надо мной. Если не издевательство.

– Позвольте представить вам первого заместителя генерального директора Гессена Генриха Оскаровича.

Со своего места поднялся высокий плотный средних лет мужчина с типично европейским культурным лицом и какими-то прозрачными глазами. Он пожал мне руку.

– Рад нашему знакомству, – произнес Гессен.

– Взаимно.

– А это наш бог и спаситель, от которого зависит общее благополучие, – продолжил обряд знакомства Струганов, – финансовый директор Ращепкина Марина Владимировна.

Невысокая, средних лет женщина быстро встала и тоже протянула мне руку.

– Руководитель нашей службы безопасности – Маринин Юрий Николаевич.

Поднялся крепкий высокий мужчина немного старше меня со сломанным носом.

– Буду рад, если смогу вам быть полезным.

– Теперь я так полагаю, мы предоставим слово нашему уважаемому Евгению Викторовичу, – провозгласил Струганов.

Я чертыхнулся про себя. Вот гад, отлично знает, что я не готов да и не намерен выступать, так он специально загнал меня в угол. Кажется, он и не скрывает, что является моим врагом. Какую же дорожку я ему пересек?

Однако выхода не было, надо было произносить речь. Вот только бы еще бы знать, о чем говорить. Ладно, положусь на наитие, что скажу, то и скажу.

– Я человек здесь совершенно новый, и вы, конечно, понимаете, что мне трудно высказываться о состоянии дел в компании. Я в восторге от всего увиденного. То, что здесь создано, говорит об огромном труде и большом таланте людей, которые все это сделали. Я даже чувствую себя неловко, хотя я скоро стану владельцем «Северного сияния», я хорошо понимаю несправедливость этого перевоплощения, так как здесь нет даже самой малюсенькой частички моего труда. И я…

Внезапно я услышал какой-то шум, поднял голову и увидел, как от порога к свободному стулу направляется Анастасия. Я замолчал, и она синхронно этому остановилась. Мы посмотрели друг на друга. Затем она продолжила свой путь, а я свою речь.

– И я хотел бы, чтобы вы продолжали выполнять свои обязанности в полном объеме. А там разберемся, что к чему. В любом случае я не намерен вторгаться в вашу компетенцию, я придерживаюсь принципа, что прежде чем что-либо делать, надо досконально изучить это дело.

– Это разумный подход, Евгений Викторович, – похвалил меня Гессен, – однако вы не совсем представляете нынешнюю ситуацию. Есть такие решения, которые имеет право принимать только владелец компании.

По-русски он говорил правильно и чисто, только произносил слова слишком твердо, словно печатал их на пишущей машинке.

– Что вы имеете в виду?

– Это отдельный разговор. Мы с Мариной Владимировной хотели бы попросить у вас аудиенции.

Слово «аудиенция» заставила меня внутренне вздрогнуть. Чего они хотят от меня? Они же прекрасно сознают, что я в их делах разбираюсь не больше, чем в китайской грамоте.

– Хорошо. когда вы хотите получить аудиенцию?

– Сегодня. А еще лучше прямо сейчас. Александр Михайлович никогда ничего не откладывал.

Я не Александр Михайлович, а Евгений Викторович, мысленно возразил я Гессену. Но вслух произнес нечто прямо противоположное.

– Я тоже не люблю ничего откладывать. Давайте поговорим.

– Тогда будет лучше всего, если мы переместимся в кабинет Александра Михайловича. Так нам привычнее.

Они меня загоняют все дальше угол и как из него выбираться, я даже близко не представляю, с тоской подумал я. Если бы знал, что все так обернется, ни за что бы не приехал сюда. Послал бы какого-нибудь доверенного и пусть он отдувается. И как я раньше это не сообразил!

Я, Гессен и Ращупкина пересекли приемную и вошли в кабинет моего дяди. Мы остановились около дверей. Они смотрели на меня, словно проверяя, что я стану делать дальше. Я понял, что другого выбора у меня нет, кроме как сесть в кресло моего дяди.

Я обошел письменный стол и впервые сел на главное место компании.

– Садитесь и давайте поговорим. Что за вопрос, который нельзя решить без меня?

– Это крайне важный вопрос, – сказал Гессен, а Ращупкина, соглашаясь, кивнула головой. – Сейчас я вам все объясню. Вы сегодня были на мебельной фабрике.

– Был, – подтвердил данный факт своей биографии я. – Очень хорошая фабрика.

– Да, фабрика хорошая, – согласился Гессен, – вот только, к сожалению, приносит убытки.

– Почему? – удивился я. – Мне казалось, что работа там кипит.

– К сожалению, фабрика оснащена устаревшим оборудованием, на нем можно производить только самые простые изделия. И производительность труда тоже невысокая. Стоит вопрос: либо закрывать фабрику, либо ее модернизировать?

– Мне кажется лучше ее модернизировать, – осмелился я выступить с предположением.

– Этого же мнения придерживался и Александр Михайлович. Вот поэтому полгода назад он ездил в Германию, где вел переговоры с одной фирмой о поставке нового оборудования.

– Так в чем проблема?

– Проблема в том, подписывать ли контракт или отказываться от него. Это очень важное решение, речь идет о сумме в два миллиона долларов.

Я невольно присвистнул.

– Так что вы хотите от меня?

– Я временно исполняю обязанности генерального директора и считаю себя не вправе принимать столь ответственное решение. Его может принять только постоянный генеральный директор и владелец компании.

– То есть вы хотите сказать, что принять решение должен я.

Гессен молчал, но его молчание было красноречивей всяких слов. Я же вдруг почувствовал, как покрываюсь холодным потом. Я понятие не имею, как поступить в этом случае? Шутка ли, мое слово стоит два миллиона долларов. Никогда еще она не ценилось столь дорого. К такой огромной ответственности я не привык.

Я мучительно размышлял, как выкрутиться мне из этой ситуации? Я видел, как оба моих собеседника напряженно ждут моего решения.

– И когда компания должна дать окончательное согласие на заключение контракта? – спросил я, с замиранием сердца ожидая ответ на свой вопрос.

– Скоро, – произнес Гессен, – через две, максимум через три недели. Все зависит от наших партнеров в Германии. У нас есть с ними договоренность, что они должны приехать сюда, чтобы изучить обстановку на месте, составить точный перечень необходимого нам оборудования. Приглашение мы им отослали еще при жизни Александра Михайловича. Они должны были уже появиться у нас, но потом случилась эта печальная история – приезд, естественно, отложили. Но недавно мы получили новую от них телеграмму. Они просят в двух-трехнедельный срок подтвердить наше приглашение.

Я откинулся на мягкую спинку кресла, которая мне показалось очень жесткой, так неуютно чувствовал я себя на этом месте.

– Но вы же понимаете, что я ничего не в состоянии сейчас сказать.

Пока я не разберусь детально в делах компании, я не могу принять никакого решения.

– Мы понимаем и готовы оказывать вам всяческое содействие. Скажите, какую информацию вы хотите получить?

– Ну, прежде всего о финансовом состоянии компании.

– Я готова предоставить вам обстоятельный анализ, – впервые за весь разговор подала голос Ращупкина.

– Я его непременно выслушаю, но не сейчас. Чуть попозже. – Я почувствовал, как от всех этих дел и забот у меня начинает ломить в висках. Я предвидел, что финансовый отчет меня окончательно доконает.

– Я готова это сделать в любой момент, – сказала финансовый директор.

– Будем считать, что первое мое знакомство с компанией прошло успешно, – проговорил я.

Гессен и Ращупкина оказались людьми сообразительными, она практически одновременно встали.

– Было очень приятно познакомиться, – на этот раз почему-то особенно четко выговаривая слова, произнес Гессен.

– Я тоже очень рада началу нашего сотрудничества, – проговорила Ращупкина.

Я заглянул в ее глаза, но не обнаружил там никакой радости. Они смотрели на меня холодно и настороженно. С этой бабой надо держать ухо востро, сам не зная почему, подумал я. И вообще, неплохо бы узнать обо всех этих людях побольше.

Гессен и Ращупкина покинули кабинет, и я вздохнул с облегчением. Эти дела утомляли меня больше, чем многокилометровые марши с полной выкладкой по пересеченной местности. Там по крайней мере было ясно, куда и зачем идешь и когда придешь к финишу. А тут абсолютно ничего не понятно. Нельзя сказать, что я совсем не смыслил в экономике, мой небольшой стаж бизнесмена обогатил меня немалыми познаниями в этой области. И все же, чтобы разобраться во всех здешних хитросплетениях, надо затратить большой труд и массу времени. И я был далеко не уверен, что у меня хватит на это терпение. Скорей бы продать акции, помахать всем ручкой и навсегда позабыть про «Северное сияние» и здешних обитателях.