Read the book: «Вести с того света»

Даосские рассказы о чудесах

1. Сказание о дыхании даос Люя

(О чём не говорил Конфуций)

То в области Гуйдэ провинции Хэнань случилось,

Тогда уж более ста лет даосу Люю было,

Он мог дышать с громоподобным шумом, ему жилось

Так хорошо, как будто солнце лишь ему светило.

Мог десять дней не есть иль съесть пятьсот кур, не встав с места,

Дыхнёт на человека, и того огнём опалит,

Положит в шутку на спину сырой пирог из теста,

Тот испечётся, или яйца так вкрутую сварит.

Носил только халат холщовый он зимой и летом,

За день преодолеть легко способен был ли триста (1),

Предпочитал на солнце только быть всегда раздетым,

Но спать любил днём жарким лишь под деревом тенистым.

Ван Чао-энь в годы правленья Юн-чжэн (2) правил стройкой

В Чжанцзяо, где плотину каменную возводили,

И хоть трудились все, перенося невзгоды стойко,

Камней все глыбы воды там течением уносили.

Сказал Люй: «Это чары там живущего в пучине

Дракона злого, все перемещающие воды».

Спросил Ван: «Вы считаете, что всё – в этой причине?

А сможете его изгнать, благодаря природе

Своей, ведь вы владеете ученьем и дыханьем»?

Сказал Люй: «В этом месте он всегда волнует воду,

Две тысячи лет совершенствует свою природу.

И сила велика его, здесь не поможешь знаньем.

Когда произошёл обвал плотины у Фушани,

Построенной ещё царём У-ди (3), тогда всё смыло,

Десятки тысяч пострадало, сотни погубило,

Всё это натворил дракон, как бы на поле брани.

И если вы плотину собираетесь достроить,

То бедному даосу в воду нужно опуститься,

И там внизу с драконом в смертной схватке бы сразиться,

Лишь только так, вы сможете строительство освоить.

Но всё ж меня сейчас одолевает беспокойство:

А хватит сил у бедного даоса для разбора?

Вы не окажите ль поддержку мне такого свойства:

Необходима мудрого государя опора.

Мне нужно привязать дощечку на спину с приказом

Царя о том, что направляет он меня подраться

С драконом, и тогда, быть может, мне вполне удастся

С ним справиться, я навсегда решу проблему разом».

Всё сделали, как он сказал, даос на дно спустился

С мечом, а вскоре чёрный вихрь над всей водой поднялся,

Даос с драконом в глубине, бушующей, сразился,

Вздымались волны до неба, гром всюду раздавался.

Лишь на другой день даос снова в полночь появился,

Подняв меч окровавленный, за грудь свою держался,

Сказав: «Дракон побит, в морские воды удалился,

Я лапу отрубил ему, один коготь остался.

Но он хвостом сломал мне рёбра в нашей бурной схватке,

Но вы не беспокойтесь, нет для страха основанья,

Врачей не нужно, вылечусь я с помощью дыханья

Через полгода, и со мною будет всё в порядке».

Плотину сделали, даосу почести воздали,

С тех пор драконов коготь с буйвола величиною

Повесили там, пахнущий драконовой слюною,

Он духов отгонял, и даже мухи облетали.

Люй сам рассказывал, что с Ли Цзы-чэном (4) был он в дружбе,

Когда тот ему сплёл из трав рубашку и сандалии,

Что вместе с Цзя Ши-фаном раз у Вана был на службе,

Который их учил, как покорять любые дали.

Цзя выгоду любил, был человеком вполне умным,

Все говорили, что ему учение даётся,

И что захочет он, то обязательно добьётся,

Но тишину Люй предпочёл всем развлеченьям шумным.

В четвёртый год царя Цянь-лун (5) приехал он в столицу,

Лечить стал всех, с болезнями к нему кто обращался,

Все его звали высокопоставленные лица.

Все недуги снимал с них, лишь рукой к ним прикасался.

Ван Мэн-тин, области начальник, болями страдавший,

Даоса пригласил, чтоб полечил тот поясницу,

Сказал он: «В день погожий буду». В день пришёл, наставший,

И распластал того на землю, павшую как птицу.

Набрав в горсть солнечных лучей, втёр в тело их больному,

Тепло во внутрь проникло, боль мгновенно проходила,

Так боль снимал он солнечных лучей теплом любому.

Секрет его искусства узнать многих побудило.

Но Люй не говорил, и тайну ту держал в секрете,

А ученик его сказал: «Чему тут удивляться?!

Он утро каждое уходит в пустошь на рассвете,

И продолжает в тишине полдня там оставаться.

Как солнце красное взойдёт, он прыгать начинает

По направлению к нему, как тигр, манит руками

К себе лучи все солнечные, грудью всей вдыхает,

Заглатывая в рот их, и глотает все глотками».

Пояснение

1. Ли – мера длинны, приблизительно полкилометра.

2. Годы правления Юн-чжэн – 1723 – 1735 гг.

3. Лянский государь У-ди – правил с 502 по 549 г.

4. Ли Цзы-чэнь – вождь крестьянского восстания 1628 – 1645 г.

5. В четвёртый год царя Цянь-лун – 1739 г.

2. Генерал-верёвка

(О чём не говорил Конфуций)

Когда на озере Поянху среди джонок у затона

Вдруг ветер дул так, что еле на ногах стояли,

Всплывал со дна чёрный канат, похожий на дракона,

Бил джонки, «Генерал-верёвкой» его называли,

В теченье многих лет ему все жертвы приносили.

В году десятом под девизом Юн-чжэна правленья (1)

Большая засуха стояла, и воды отступили.

В том озере, такое там случилось обмеленье,

Что в ряде мест дно озера сухое обнажилось,

Увидели, верёвка, сгнившая, на дне лежала,

Её подняли и сожгли, кровь из неё бежала,

И с тех времён зло Генерала джонкам прекратилось.

Пояснение

1. Десятый год правления Юнчжэн – 1732 г.

3. Небесная стрела

(О чём не говорил Конфуций)

Брат младший Тао Куй-дяня в Сучжоу увлекался

Стрельбой из лука в небо, лет шестнадцать лишь имея,

Стрелой Небесной сам себя прозвал. Раз забавлялся

Он так, но вдруг лук наземь бросил, словно столбенея,

Воскликнул громким голосов: «Я озера дух Тайху,

Был, пролетая утром, ранен в зад твоей стрелою,

Ты, что ж, решил поиздеваться, малый, надо мною,

Или увидел в небе птиц на юг летящих стайку.

Но как б там ни было, а совершил ты преступленье,

Заслуживаешь в пору смертной казни наказанье».

Семья вся на колени бросилась, прося прощенье,

Но не смогла никак найти у духа пониманья.

И юношу спасти совсем уж было невозможно,

Он проболел всего лишь день и умер в одночасье.

Семья вся с ним пережила глубокое несчастье,

Куй-дянь сказал: «Причину смерти брата понять сложно,

Брат и действительно был непослушным и упрямым,

Но чтоб дух чудотворный от стрелы не уклонился,

Мальчишкой пущенной из лука, и чтоб рассердился,

Представить тоже трудно, даже умудрённым самым.

4. Добрые дела и заслуги

(Великое в малом)

Рассказывал Дай Суй-тан: «Человек один, степенный,

В четвёртую луну восьмой день шёл Будде молиться

В храм, чтоб покаяться, решил в день этот попоститься,

Так как он верил, что день этот необыкновенный.

Когда он к храму подходил через большое поле,

Монаха, странствующего, там меж цветами встретил,

Неся с собою клетку, птиц чтоб выпустить на волю.

С монахом поздоровался, и тот ему ответил,

Спросив: «Что привело сюда такого господина»?

– «Моё желанье совершит сей день дело благое,

Рожденья Будды ведь сегодня круглая година.

Хочу птиц выпустить и в храме посидеть в покое».

– «Так значит в день рождения Будды добро творите,

А остальные дни в году творить его не надо?

Сегодня только птиц на волю отпустить хотите,

А завтра повар вам других птиц сжарит для салата»?

Сановник тот смутился, не нашёлся, что ответить,

Но тут другой монах повыше рангом появился,

Он поспешил к сановнику, чтоб лично его встретить,

И за слова те, жёсткие, собрата извинился,

Сказав: «Я так обрадован сегодня нашей встречи,

Придерживаться вы закона как похвально стали,

Три драгоценности вновь новым блеском засияли (1),

Монах вам вздорные осмелился нести тут речи».

Слова услышав эти, монах-нищий рассмеялся,

Сказав: «Поскольку носит он лиловые одежды (2),

Не скажет он всего того, что я сказать собрался,

Сочтя моих слов горкой правды суть, как вздор невежды».

Пожав плечами, нищий прочь ушёл, храня молчанье,

Никто не знал, куда. А в храме все молчали.

Монах другой сказал: «Его слова всем прозвучали

О нашем всём учении, как львиное рычанье».

Монах Мин Юй с горы Утай преподавал ученье:

«Вот если сердце будет полнится Будды молитвой,

То никогда в нём не возникнут злые намеренья.

Тот, нищим кто, и странствует, – со злом вступает в битвы.

А тот, кто в дни, неустановленные, всё ж постится.

И думает, что обретает этим он заслуги,

То это – к чистоте души лишь жалкие потуги,

Не сможет он ни святости, ни чистоты добиться.

И не исчезнет ремесло с убийством всех животных,

Сменяют краткий пост обычно люди разговеньем,

Готовят лакомые блюда из рыб, земноводных,

К чему тогда им всем в году постов установленье?

Ведь взяточника люди бескорыстным не считают,

Когда он взяток не берёт в посты, будд почитая,

Ведь человека по привычкам лишь определяют,

Творящего злодейства знают, добрым не считая».

Слова такие с мнением монаха совпадают,

А главный цензор Ли Син-пу (3) сказал такое мненье:

– «Не в пользу ли их веры моё это рассужденье?

Учёный подлинный ест скромно, пост не соблюдает.

И силой не заставишь изменить его желанье

Идти путём, им выбранным, собою оставаясь.

Ведь для добра, как и для зла – свои обоснованья,

Знать важно – что желаешь ты, чего-то добиваясь».

Есть мудрость в этих рассуждениях и человечность,

И смысл, определённый, в пониманье того края,

Где грань стирает меж добром и злом наша беспечность.

Оспорил бы его Мин-юй, я этого не знаю».

Примечание

1. Три драгоценности – по буддийскому учению: Будда, закон Будды и монахи, распространяющие этот закон.

2. Монах в лиловых одеждах. – Лиловые одежды носили монахи высших рангов, так же, как и высшие сановники.

3. Ли Син-пу – прозвание Ли Шоу, поэта и учёного XVIII века.

5. Горные монахи

(О чём не говорил Конфуций)

Гостил в Чжунчжоу Ли, когда случилось наводненье,

Спастись на гору он полез, вода всё пребывала.

Добрался до вершины, устав до изнеможенья,

Уж село солнце, Ли увидел, хижина стояла,

В которой жители горной деревни ночевали,

Когда работали, пахали землю и косили,

Внутри циновки из соломы на полу лежали,

А сбоку колотушка, ей тревогу ночью били.

Устроился Ли на ночлег, услышал вдруг журчанье,

Встал, чтобы посмотреть, увидел толстого монаха

Который по воде к нему шёл, сохранив молчанье,

Ли громко закричал ему, кто он такой, от страха.

Монах, его услышав крик, на миг остановился,

Потом опять пошёл вперёд, Ли очень испугался,

Взял колотушку, стал стучать, народ к нему сбежался,

Монах, завидев людей местных, прочь бежать пустился.

Вода наутро спала, Ли стал спрашивать тех местных,

Что за монах, и почему их ночью посещает.

Сказали те: «Горный монах – это, из сил небесных,

Заманивает одиноких, мозг их пожирает».

6. Морские монахи

(О чём не говорил Конфуций)

Рыбачивший всю жизнь старик Пан, как всегда, привычно

С другими рыбаками сети вытащил из моря,

Почувствовал, что сети тяжелее, чем обычно,

Их вытянули несколько людей пополам с горем.

Но рыбы не было, семь человечков оказались,

На корточках сидели, люди всем им удивились,

В приветствии ладони сложив дружно поклонились,

И выглядели странно, не известно, кем являлись.

Всё тело, как у обезьян, покрылось волосами,

Совсем была речь непонятной, губы на нос лезли,

И рыбаки открыли сети, выбрались те сами,

Прошли по морю несколько шагов, затем исчезли.

Им местные сказали, что всегда их называют

«Монахами морскими», их им можно уподобить,

И если их поймать и вялеными приготовить,

То голода у евших больше года не бывает.

7. Случай в горах Няомэньшань

(О чём не говорил Конфуций)

Служил Чжан некий в восточном предместье Шаосина,

Жена его внезапно тяжко чем-то заболела,

Пошёл он за врачом туда, лежала где долина,

Мимо горы Няомэньшань, где камень брали белый.

В пути к врачу старик ему попался седовласый,

Настал уж вечер, видит, странно, от него нет тени,

И ноги над землёй идут, сгибает лишь колени,

Он заподозрил, что то – бес, и говорил тот басом.

Спросил его об этом, и не стал тот запираться,

Сказал: «Не человек я, бес, и у меня к вам дело,

Вреда я вам не причиню, вам нечего бояться,

Мой труп на западе лежит, и я боюсь за тело.

Там на утёсе днём работают каменотёсы,

Утёс же покосился, гроб повис наполовину

В могиле над обрывом, там, где речка рядом с плёсом,

И вскоре упадёт гроб, воды унесут в долину.

Прошу вас сжальтесь надо мой, мои уж силы тают,

Мою могилу в место лучшее перенесите.

К мосту идете Новому? Один вы не ходите,

Сидят там водяных пять бесов и вас поджидают.

Пойду вперёд, их прогоню. Вот – от меня спасенье».

Пакет от пирожков он вынул, Чжану отдавая,

Сказал: «Зайдите в дом Чжу, им отдайте, умоляю,

Этот пакет и будет в качестве слов подтверждения».

Со спутником пришёл к мосту Чжан, там сидели бесы –

Теней пять чёрных, старый бес их разогнал всех веткой,

В народе говорили, что встречали их нередко,

И часто трупы там всплывали у опушки леса.

К врачу пошёл Чжан, а старик с поклоном распрощался,

А утром шёл к Чжу в дом, где пирожками торговали,

Всё рассказал ему, всему тот очень удивлялся,

Чжан показал пакет, печати дома их стояли.

Чжу опечаленно сказал: «Он – родственник мой дальний,

Зовут его Мо Цюань-чжан, всё вы сказали верно,

Но с просьбой обратился к вам он, это – не нормально,

Перенести его могилу должен я, наверно.

Но раз он поручает вам, в его то интересах,

На вещи многие смотреть живым нам нужно шире,

Возможно, судьба ваша связана с ним как-то в мире,

Ведь вам не суждено было погибнуть от тех бесов.

Поэтому и силы высшие прогнать велели

Ему от вас тех бесов, совершив ваше спасенье».

Повёл он Чжана в горы, гроб был виден среди сели,

Совместно сделали могилы той перенесенье.