Read the book: «Бизнес – самая честная игра», page 4

НОВЫЕ АКЦИОНЕРЫ

Редакции нашей газеты с самого начала не хватало места в помещении «Укринтура». К тому же часть нашего офиса находилась в актовом зале. Когда проходили различные мероприятия или собрания акционеров

«Укринтура», приходилось полностью съезжать, а потом затаскивать мебель и оргтехнику обратно. Первые номера «Блиц-Информа» иногда верстались прямо на лестничной площадке. Виктор Григорьевич не раз говорил, чтобы мы искали другое помещение. Да мы и сами присматривали себе новое «жилье», когда пытались наладить сетевое распространение информации по Киеву. Мы искали новый офис по технологии, которая была описана в популярной тогда книжке Харви Маккея «Как выжить среди акул». Автор рекомендовал очерчивать окружности от интересующей точки, прорабатывать намеченный район и в случае неудачи увеличивать радиус. Направления своего поиска мы выбирали, отталкиваясь от линий метро, и исследовали учреждения, расположенные рядом со станциями. Сначала сосредоточились на правом берегу – поближе к центру. А когда изучили там все «ветки», переключились на левый берег Киева.

Угроза банкротства поставила вопрос ребром, и мы стали буквально прочесывать город. Подходящие перспективные площади удалось найти только на окраине Киева. Недалеко от станции метро «Лесная» на улице Киото, 25 находился институт полиграфии. С его замдиректора, Борисом Григорьевичем, удалось договориться об аренде.

Однажды мы уже были в этом институте. Сергей считал полиграфию одним из потенциальных направлений нашей деятельности, а принтеры и сканеры в то время стоили сумасшедших денег. Нам нужна была техника попроще, и мы отправились на экскурсию в институт полиграфии. Здесь нам показали совсем простенькие печатные станочки типа тех, на которых Владимир Ульянов-Ленин печатал «Искру», и здесь же мы заказали себе первые визитные карточки руководящих работников «Укринтурпринта». Так что можно сказать, переезд на Киото, 25 не был совсем уж случайным.

Мы собирались перебираться постепенно, и первой задачей было просто внедриться. Главное, что выполнялось наше единственное обязательное условие – помещение в двадцать квадратных метров именно на первом этаже для отдела рекламы газеты «БИ», чтобы клиентам было удобно. Туда мы сразу купили и протянули 10 телефонных линий. Начальником этого отдела стал Юрий Петрович – бывший мой командир взвода КвСВУ. Вместе с ним мы обучали сотрудниц – будущих асов рекламы – привлекать в нашу газету клиентов. Для этого мы и сами частенько сидели у телефонов и обзванивали по базе данных потенциальных рекламодателей.

К моменту нашего окончательного переезда в новый офис положение «Укринтурпринта» было плачевным. Я продавал имущество, раздавал последние долги и занимался процедурой банкротства предприятия. А мой уже бывший заместитель Сергей полностью переключился на подготовку нового предприятия и развитие газеты «БИ».

Дела у газеты шли неплохо, но совсем скоро Сергей решил изменить название своего детища и переименовать его в «Бизнес». Это был достаточно болезненный процесс. Все обсуждали новое имя, и мне казалось, что не было ни одного сотрудника, которому бы оно пришлось по душе. Аргументировали просто:

«Блиц-Информ» – это действительно звучное, динамичное и привычное название. К тому же под ним нас уже знают и любят. А «Бизнес» – звучит как-то сухо и непонятно.

Честно говоря, я тогда тоже считал, что название «БИ» лучше, чем «Бизнес». В то же время я никогда не сомневался в деловом чутье Сергея. Причем настолько, что, получая кредиты в банках, часто говорил:

– Вот увидите, мы с вами еще очень успешно будем вместе работать. У меня предчувствие, что мы станем громаднейшим предприятием. И вам как банку будет весьма выгодно обслуживать такого крупного клиента.

Как показывает время, с названием «Бизнес» Сергей оказался прав. Он настоял на своем, и в мае 1993 года наш «БИ» впервые вышел под именем «Бизнес».

А «Укринтур» был настроен серьезно. Там нас считали бандитами, которые ограбили и разворовали предприятие, и начали проводить аудиторскую проверку. Потом было заведено уголовное дело, где я проходил обвиняемым, и в течение трех последующих лет продолжалось очень странное расследование. Странным оно было потому, что большую часть времени дело «лежало», не подавая никаких признаков жизни. Примерно раз в полгода происходило непонятно чем вызванное оживление, когда меня интенсивно вызывали на допросы к следователю, после чего вновь наступал период безмолвия. Так продолжалось до тех пор, пока это уголовное дело не заглохло вообще. Юридически нам ничего нельзя было предъявить – банкротство прошло без нарушения закона. Но тот, кто будучи чистым перед законом, хоть раз оказывался в роли подозреваемого и обвиняемого, поймет мое тогдашнее состояние. (Окончательно это уголовное дело было закрыто только спустя 15 лет – летом 2011 года.)

Пока я с главным бухгалтером Натальей ходил на допросы и закрывал в прямом и переносном смысле «Укринтурпринт» грудью и другими частями тела, Сергей зарегистрировал частное предприятие «Блиц-Информ» на себя. То есть на себя одного, хотя до этого у нас была договоренность, что все успехи мы с ним делим 50 на 50.

Договор, по которому я и Сергей были равноправными партнерами, мы не могли реализовать раньше, когда работали в «Укринтуре». Мы не были соучредителями этого предприятия и собирались все узаконить в новом, отделившемся «БИ». Когда я спрашивал у Сергея, почему он все регистрирует только на себя, он отвечал, что пока идет следствие, лучше, чтобы между новым «БИ» и «Укринтурпринтом» не было никакой связи. Я говорил, что, может, стоит нанять адвокатов и побыстрее закрыть уголовное дело. Но Сергей отвечал, что не надо зря тратить деньги – все по закону и бояться нечего.

К тому времени, когда в следствии наступил первый штиль, малое предприятие «БИ» уже в полную силу работало на Киото, 25. Сергей был его и собственником и руководителем, Алексей занимался производством и сбытом, Франциско – также наш кадет – возглавлял юридический отдел и готовил юридическую вкладку в газету «БИ», Михалыч, еще один наш однокашник, которого мы взяли из другого дочернего предприятия «Укринтура», – налаживал службу охраны и решал вопросы с рэкетом. Я занимался маркетингом и рекламой. Собирать рекламу у меня получалось хорошо, а вот что такое маркетинг, понимал я тогда смутно.

Когда следствие закончилось, мы стали переоформлять частное предприятие «БИ» в закрытое акционерное общество. И в один прекрасный день Сергей собрал всех нас, чтобы распределить его акции. Хотя на самом деле никакого распределения не было – Сергей просто объявил, кому сколько процентов причитается. Одному полпроцента, другому – один, третьему – полтора… Мне досталось целых три. Я тогда спросил:

– Сергей, что же это такое? Как-то забавно получается: о чем-то раньше договаривались, а теперь – забыли. Когда ты оформлял частное предприятие, я собой закрывал банкротство и уголовное дело. А теперь что, три процента?

– Давай выйдем, поговорим, – ответил Сергей. Мы вышли, сели на бордюрчике возле автосалона (сейчас «Б-Флекс»), и я ему говорю:

– Сергей, я не спорю – ты серьезный бизнесмен. У тебя здорово все выходит, но и я тебя как партнер ни разу не подвел. У нас же был уговор 50 на 50…

– Я наш договор не нарушаю, – ответил Сергей. – За то время, что мы вместе работали, мы заработали примерно 100 тысяч долларов. Хочешь, я отдам тебе половину и мы расстанемся?

– С точки зрения нашего договора – это честно. Но мне интересно работать. Здесь. В нашем предприятии. И научиться можно многому, и многое у меня уже сейчас получается. В предприятии у нас тоже все в порядке – движемся супертемпами. Давай поступим по-другому: я оставлю свои деньги в предприятии и пусть у меня будет десять процентов акций. Я считаю, что моих заслуг на десять процентов точно наберется – мы же все-таки компаньоны.

– Да какой ты компаньон?! Ты же ничего не умеешь делать! В бизнесе есть люди, которые умеют зарабатывать деньги, – я такой человек. И есть те, кто не умеет, – это ты. Ты красиво рисуешь, песни под гитару поешь, работаешь добросовестно как исполнитель, но деньги зарабатывать ты не умеешь. И ты не компаньон.

Я слушал, что говорил Сергей, и чувствовал, как что-то теряю. Нет, не деньги, хотя сумма была большой, просто огромной по тем временам. То ли перспективу, то ли мечту – уже не помню точно, какая мысль промелькнула тогда в моей голове. И я решил поторговаться, хотя слабо умел это делать.

– Мы знакомы давно. И ты знаешь, что если у меня сейчас что-то и не получается, то я обязательно всему научусь. Я немножко дольше учусь, чем другие, но ты знаешь: если я что-то умею, то лучше меня это уже никто не сделает. И еще ты знаешь, что я никогда не подведу… Если ты считаешь, что десять процентов – это много, я согласен на пять, и пусть мои деньги останутся в предприятии.

Зная Сергея, я умышленно не стал сбрасывать по 1 %, а сразу предложил ему свое долевое участие в размере

5%. Я был уверен: 91 % акций предприятия удовлетворит амбиции Сергея. К тому же я надеялся, что за предстоящие годы совместной работы мои слова станут реальностью, а значит, и мои 5 % тоже превратятся в хорошие деньги.

– Ладно. На пять я согласен, – сказал Сергей.

Так я стал вторым по величине акционером после Сергея. За мной шел Алексей, потом Франц, и самый маленький процент, только для обозначения того, что он в команде, достался Михалычу. В таком порядке мы потом рассаживались на всех мероприятиях и провозглашали тосты на праздниках.

Когда Сергей выторговал у меня 45 % от ранней договоренности, он фактически впервые определил стоимость 1 % акций – $10 тысяч. Ведь, по сути, осенью 1993 года я купил 5 % акций «БИ» за $50 тысяч. Спустя годы стоимость одного процента акций будет меняться, и далеко не всегда в соответствии с экономическими законами. А в 93-м я думал примерно так: ну возьму я эти $50 тысяч, деньги, конечно, хорошие, а что дальше? Уже сегодня, вспоминая то время, понимаю, что действительно умел немного. Но я уже начинал разбираться в рекламе, у меня стали налаживаться контакты с «зародышем» украинского рекламного мира. Мир этот мне очень нравился, был интересен, и я хотел остаться в игре. Деньги – это, конечно, неплохо, но просто деньги, без интересного дела, – наверное, ужасно скучно. Хотя, по правде говоря, мне было слегка грустно, когда я осознавал, что от половины по джентльменскому соглашению мне осталось всего 5 %. На первый взгляд, немного, но их ценность зависела от того, как будет работать наше предприятие. Нет, я не утешал себя таким образом. Я действительно предчувствовал, что нас ожидает что-то грандиозное.

Когда я впоследствии вспоминал о том, как Сергей делил акции, то понимал, что он тогда впервые самолично изменил правила игры. Наша ошибка была в недосказанности. Все строилось на доверии – все были «своими» и надеялись, что в конце разберемся. Но оказывается, каждый ориентировался на собственные жизненные ценности, и мы не сказали друг другу всей правды. Это было плохо. Сергей, оформив все на себя, поймал меня на сложной ситуации с уголовным делом по «Укринтурпринту».

Теперь я знаю: любая команда еще до начала игры должна записать все свои правила и расписаться под ними. И правила эти по возможности должны предусматривать все – вплоть до «развода», если кто-то захочет выйти из игры, – и определять, как будет происходить эта процедура.

ВПЕРВЫЕ – О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ

Описывая захватывающую динамику обучения азам бизнеса «лихих девяностых», ловлю себя на мысли, что специально упускаю очень важную, а точнее, самую главную часть моей жизни того времени – появление моей семьи. В те годы никто не сомневался, что бизнес – это война, а значит, каждый день происходили «сражения», были «погибшие и раненные», победители и проигравшие. Как профессиональный военный я всегда знал, что никакие «боевые действия» ни коим образом не должны коснуться моей семьи. А тыл у меня был не просто надежным и прочным, но и уютным, нежным, домашним… наполненным любовью и доверием.

1992 год был первым годом нашей совместной жизни с Татьяной. Мы с радостью отмечали каждый месяц создания нашей семьи и никак не могли насытиться счастьем просто быть вместе. Каждый вечер я мчался домой наполниться жизненной энергией после изматывающих «сражений за капитал».

Я очень жестко разделял действительность на «войну» и «мирную жизнь», стараясь предотвращать их пересечения даже в информационном плане. Конечно же, я не мог не замечать, что супруге хотелось больше знать о всех моих успехах и неудачах на работе, но «на войне, как на войне», мне удавалось о многом не говорить. Особенно тщательно пришлось включить информационные фильтры, когда мы ждали рождения нашего первенца, а именно в это время наступило «обострение боевой ситуации». Меня часто вызывали к следователю на допросы по банкротству «Укринтурпринта», юристы АО «Укринтур» доставали меня подписанием все новых и новых бумаг… Сергей умело понизил мое участие в бизнесе с 50 % до 5 %. Я был уверен, что моей любимой супруге, тем более в ее положении, не стоило знать многих неприятных моментов тех дней. Я знал, что смогу преодолеть все трудности и когда-то обязательно расскажу ей обо всем, «вернувшись с войны». Вероятнее всего, я подсознательно действовал по схеме, которую надежно усвоил с юношеских армейских лет.

И вдруг произошло что-то необыкновенное! Взрыв сознания! Настоящее чудо! Мир изменился, а главное – изменился я сам. Я стал отцом. У нас родился сын! Это удивительное состояние, когда ощущаешь себя триединым целым с любимым человеком и новой жизнью в смешном тельце – результатом нашей любви. Тогда очень хочется, что бы Мир стал еще уютнее и добрее, а ты готов взять ответственность за этот Мир на себя.

Такие ошеломляющие ощущения переполняли меня весной 1993 года, несмотря на осознанное и заблаговременное планирование нашей семьи. Именно в те дни я не мог поместить в себе все новые смыслы, приходящие в мою голову. Весь Мир показался цельным и неразделимым на жизнь и бизнес, а боевые технологии утратили свою ценность. Я впервые за свои 26 лет задумался о смысле жизни.

Философские мысли постепенно перетекали в акцент ответственности за увеличившуюся семью и ее материальное обеспечение. Жесткая конкуренция требовала агрессивных маркетинговых действий в ежедневной работе, а это у нас получалось хорошо. Так что новые СМЫСЛЫ вынуждены были дозревать. Но главное – они были посеяны.

ПРОРЫВ

МЕЧТЫ НАЧИНАЮТ СБЫВАТЬСЯ

Дела в «БИ» шли замечательно, бизнес двигался, как лавина. Практически каждую неделю приход денег за рекламу возрастал чуть ли не в два раза, и мы в ответ повышали стоимость рекламных площадей. Все горели азартом, все получалось, газета «Бизнес» шла мощно и уверенно, как танк. Мы сами наметили ближайших конкурентов, которых надо обойти. Первым делом мы обошли «Avizo-Киев» – издание, которое было главным игроком на рекламном рынке столицы. В 1993 году мы опередили его по тиражу, а главное – по приходу рекламных денег. Следующей целью в списке стояла «Експрес-Об’ява» – всеукраинское издание, поэтому выполнить задачу было труднее. Ее мы обошли в 1994-м. Очередная высота, которую нам предстояло взять – просто монстр по тем временам, – международный рекламный еженедельник «Посредник». Сергей всегда удивлялся, за что только его любят, – одна реклама, почитать нечего. Помню, он говорил: «Когда нам удастся его обогнать и забрать этот рекламный пирог – вот это будут деньжища!» Если бы «Посредник» реагировал на изменения рынка и двигался вперед темпами

«Бизнеса», состязание с ним могло бы оказаться затяжным. Но он сдавал свои позиции без боя и к концу того же 1994 года капитулировал. Самой тяжелой для нас стала конкуренция с «Галицкими Контрактами» – с ними мы очень долго шли вровень. Обогнать этот еженедельник удалось только в 1995–1996 годах. А в 1997 мы оторвались от всех конкурентов по всем параметрам. «Бизнес» не стоял на месте, он был в постоянном поиске чего-то нового. Первые годы буквально в каждом номере менялась рубрикация и стиль подачи материалов – мы искали новое и часто его находили.

В том числе искали и расширяли новые рекламные ниши. Так, в августе 1993 года появился журнал UBJ – Ukrainian Business Journal, который печатали прямо в институте полиграфии. В то время все знали, что самые богатые люди в нашей стране – это иностранцы. Любой захудалый приезжий бизнесмен, по сравнению с нашим гражданином, был настоящим «миллионером». И UBJ ориентировался именно на этот сегмент рынка. Реально журнал зарабатывал не очень много. Но благодаря тому, что главным редактором этого англоязычного издания был господин Биленко, который практически в одиночку делал журнал, расходы на редакцию были мизерными, а сам UBJ – рентабельным. Думаю, Сергей уже тогда размышлял о том, как занять другие ниши, и в его голове формировалась стратегия подобной экспансии.

Еще одной попыткой освоить часть рекламного рынка стала еженедельная газета «Деловые Новости», которая выросла из рубрики «Бизнеса» и стала самостоятельным изданием в октябре 1993 года. К этому моменту «Бизнес» был газетой с достаточно дорогой рекламной площадью – в нем уже появилась аналитическая выжимка за неделю. Поэтому, чтобы реклама не уходила к конкурентам, тем фирмам, которые не могли позволить себе рекламу в «Бизнесе», предлагалось размещаться ее в «ДН» – более «легком» новостийном издании. Еще в этой газете компании могли покупать новости, то есть размещать проплаченные строки о себе или своих товарах и услугах.

«Деловые новости» за три месяца существования вышли на прибыль, но таких денег, как «Бизнес», конечно, не давали.

Очередным шагом по стратегическому освоению рынка стала ежедневная газета «Новости», первый номер которой вышел в январе 1994 года. Это издание создавалось с четкой целью заработать на политике и политической рекламе, что в то время для нашей страны было ноу-хау. И по верстке, и по подбору материалов газета претендовала на некую элитарность. Ее украшал соответствующий слоган: «Люди в верхах читают «Новости».

В то время нам казалось, что демократия и политическая свобода достигли апогея. «Новости» появились в преддверии предвыборной президентской кампании и абсолютно бесплатно, без всякого спецзаказа, продвигали Леонида Кучму как перспективного Президента страны. Мы были убеждены, что он станет большим демократом, чем Леонид Кравчук, особенно в экономических свободах. Во всяком случае, мы все на это надеялись и абсолютно безвозмездно и искренне поддерживали Кучму. А действующего тогда Президента весьма жестко критиковали.

Спустя годы, во время предвыборной президентской кампании осенью 1999 года, я отыскал старую подшивку «Новостей» и принес Сергею.

– Смотри, – сказал я тогда, – если бы мы сейчас вдруг осмелились писать о возможной смене Кучмы так, как в 94-м писали о Кравчуке, думаю, нас бы просто закрыли или «раздолбали в пух и прах». Все познается в сравнении.

Кстати, именно в газете «Новости» был напечатан наиболее точный прогноз результатов выборов президента. Причем публикация эта вышла за 10 дней до голосования.

В 1994 году «БИ» начал осваивать региональные рынки периодики. В декабре появились издания «Бизнес-Харьков» и «Бизнес-Крым», которые имели тираж по 10 тысяч, а в июле 1995 года мы 20-тысячным тиражом запустили «Бизнес-Донбасс».

Параллельно с периодикой развивалось и полиграфическое направление. Деньги, которые мы зарабатывали на рекламе, нужно было инвестировать. Полиграфическое направление могло помочь решить собственные проблемы с печатью и одновременно сделать нас более рентабельными и независимыми. Кстати, подобная политика вспомогательных родственных направлений, которые поддерживали хорошо развивающихся лидеров, сохранялась в «БИ» на протяжение всего его развития. Сергей очень увлекся полиграфией и построением завода «Б-Принт». Он досконально изучал все машины, технологии и процессы. Поэтому, когда в 1995 году появился журнал «Натали», мы уже были в состоянии печатать его у себя тиражом до 50 тысяч экземпляров.

Благодаря собственной полиграфической базе, мы в виде эксперимента напечатали цветные рекламные обложки сначала для «Деловых новостей», а затем и для «Новостей».

«Бизнес» получил цветную обложку последним, хотя без нее это издание сегодня трудно даже представить. Кроме изданий «БИ», черно-белых газет с цветными обложками у нас в стране тогда еще не было.

Динамика развития «БИ» в те времена была невероятной. То, о чем мы мечтали, когда теснились в «Укринтурпринте», начинало сбываться. По результатам 1994 года, годовой оборот «БИ» достиг $1 миллиона 800 тысяч. А за следующий год он вырос в 10 раз! Рентабельность изданий тоже была фантастической. Например, у «Бизнеса» она составляла 300 %.

Имея такие финансовые возможности, денег лично на себя мы тратили мало. Такова была политика Сергея. Он, как основной акционер, практически все средства вкладывал в заводы, производство и новые проекты. Сергей не позволял даже себе вынимать из предприятия и «транжирить» заработанное, не говоря уже о нас. Каждый из его вице-президентов был столь же «экономным» – пропорционально своей доле. Поэтому при оборотах «БИ» в миллионы долларов я, будучи первым вице-президентом, достаточно долго ездил на работу трамваем № 26 с Харьковского массива. Когда я думал о машине (очень хотелось), то даже не предполагал, что это сразу может быть иномарка. Только к 1997-му году Сергей начал немного тратить деньги на себя лично, что и отразилось на каждом соучредителе, которому доставались «блага» в проценте его участия от суммы личных трат главного акционера. Каждому из нас было выгодно, что бы Сергей тратил все больше и больше денег на себя и свою семью, но он вел себя достаточно аскетично и лишь изредка баловал себя большими покупками.

Действительно, это необычное ощущение, когда ты понимаешь, что эта машина – твоя. Пусть даже и подержанная Мазда-323. У тебя никогда не было машины, ты всю жизнь ездил на трамвае, а тут – сразу иномарка! То же и с квартирой. Когда мы покупали трехкомнатную, у нас был один ребенок, и считалось, что для такой семьи – это неоправданная роскошь. Все мерилось советскими стандартами.

Сегодня это вспоминается с улыбкой, но интересно другое: оказывается, к деньгам надо быть подготовленным и уметь управлять не только их потоками, но и энергиями. И я думаю о том, что когда-нибудь будет разработано обучение по подготовке людей к управлению «шальными» деньгами и энергиями денег. Ведь недаром говорят, что деньги – это серьезнейшее испытание. И если человек это испытание не выдержит, он может потерять себя.