About the book
Пятая часть саги "Борьба".
Митрополит Гузох, объявивший себя Папой Арханским, формирует новое крыло церкви, затмевая величие патриархата Невроха. В его теневой свите расцветает культ веры во всемогущество Черного Камня и всепоглощающая жажда овладевания другими умами.
Гора при помощи Кобры расширяет свою власть на два ключевых сектора группировки "Екатеринослав-Кременчуг". Но неудавшееся покушение на него похоже наносит неизгладимую рану на его психике и понимании свободы как таковой.
В то время как "Отряд-14" разогревается новыми распрями, Болотников, собирая свой отряд маки, взывает к тем, кто готов пролить свою кровь за право жить свободно.
Власть, предательство и месть принимают новые, неожиданные формы. Каждый персонаж балансирует на лезвии ножа свои идеалы и реальность. Станьте свидетелями этой эпической саги, где даже в самых темных уголках может загореться свет.
Other versions of the book
Reviews, 3 reviews3
Если предыдущая часть была погружением в сумерки новой реальности, то «Стальная хватка» — это момент, когда сумерки сгущаются в непроглядную ночь, а герои, застигнутые ею, начинают нащупывать в темноте не выход, а оружие. Это не просто продолжение — это стабилизация ада. Мир больше не рушится и не строится — он застыл в состоянии перманентного насилия, где любое движение, даже дыхание, стало политическим актом.
Атмосфера здесь достигла почти физиологической плотности. Это уже не «атмосфера» в литературном смысле, а что-то вроде давления на барабанные перепонки. Читаешь и чувствуешь эту духоту подземных кабинетов, запах тления от висящего на перекрёстке трупа, металлический привкус страха в разговорах с Вороном. Автор совершил удивительное: он перенёс центр тяжести с внешних событий (война, перевороты) на внутренние — на метаморфозы власти и веры. Самый жуткий конфликт здесь происходит не между людьми и чумами, а внутри сознания тех, кто эту власть получил. Как раковая опухоль, она прорастает в их мотивации, заменяя идеалы холодными алгоритмами, а человечность — железной необходимостью.
Главное достижение пятой книги — завершение трансформации ключевых фигур. Гора окончательно перестал быть лидером и стал системой. Его сцены — не диалоги, а монологи-приказы, обращённые в пустоту (даже когда перед ним люди). Его размышления о страхе как инструменте — это уже не сомнения стратега, а отчёт менеджера, оптимизирующего процесс управления. В нём пугает не жестокость, а абсолютная, стерильная рациональность. Тихомиров при этом становится его зеркалом и тенью — человеком, который понял правила игры раньше всех и теперь движется в них с почти машинной точностью. Их диалог о «монополии на насилие» — одна из самых сильных идеологических сцен цикла, чистый, без прикрас, учебник по рождению диктатуры.
Параллельно происходит обратный процесс — пробуждение Самоха. Если Гора очеловечивает систему, то Самох систематизирует веру. Его побег из СИЗО — не триумф воли, а мистический акт, демонстрация силы иной, нежели власть оружия или приказа. Сцены в тюрьме, где он не ломается, а перерождается, написаны с гипнотической убедительностью. В них веришь — и это страшнее любой пытки. В нём, как и в Горе, рождается новый тип властителя: не администратор, а жрец-палач, чья сила в абсолютной, фанатичной вере в свою правоту.
Автор мастерски играет на контрастах локальности и масштаба. Мы видим микроскопические детали быта: ту же самую помойную кадку в ШИЗО, сушёный лавровый лист в кармане пьяницы Раньерова, позолоченную печать на анафеме. Эти детали не для «антуража» — они становятся точками опоры в рушащемся мире, последними маркерами реальности. И на их фоне разворачивается глобальная политическая партия: раскол церкви (Гузох против Невроха), игра СЧК, медленное сползание маки к мистицизму (линия Наташи и снов о Марии). Мир окончательно становится многослойным: шахтёр в забое, чум в канцелярии и кардинал в алтаре живут в одной вселенной, но говорят на разных языках — и автор даёт услышать каждый из них.
Стилистически книга стала ещё жёстче и лаконичнее. Диалоги — это чаще обмен ударами, а не словами. Внутренние монологи (особенно у Ворона в лифте и у Болотникова на вече) — это не рефлексия, а расчёт вариантов, оценка рисков. Даже природа (редкие выходы на поверхность) описана скупо, как что-то чужое и опасное. Это язык мира, где не осталось места для лишнего.
Мир «Стальной хватки» — это уже не история с героями, а система с узлами. Ты следишь не за судьбой, а за процессами: как власть кристаллизуется, как вера мутирует, как сопротивление распадается на изолированные очаги (Болотников со своей общиной, Хмельницкий с его поисками Марии).
В финале не чувствуется приближения развязки. Скорее, наоборот — пружина закручена до предела, и становится ясно, что щелчок будет не в последней битве, а в тихом, бюрократическом акте. Это не эпическая фантастика, а социально-политический хоррор, где монстр — не чум и не тиран, а сама логика выживания в мире без будущего. После этой книги ждёшь не побед, а ответа на единственный вопрос: что останется от человека, когда «стальная хватка» сомкнётся окончательно? Пока что ответа нет — и в этом главная сила этого цикла.
Книга читается на одном дыхании, не оторваться. Столько интриг и неожиданных поворотов сюжета! Интересно, что будет дальше?
balandinaks, спасибо) Секрет не раскрою, но будет еще минимум 2 части. Следующая - Пламя свободы
Одно и тоже 5 книг… Изменений и сюжета на 1 книгу максимум… Сплошная вата. Рассуждения анализ и т.д. Читал только из интереса, а вдруг чего придумают… Но увы… Сначала один герой думает мысль… Потом это же думает другой… Позже это обсуждают… Потом опять вспоминают. И это на пол книги такая ересь… Из пустого в порожнее переливом сплошняком. Жалко потраченных денег.
Александр, спасибо, что читали из интереса все 5 книг)
Гузох смотрел на Гору и видел в нём те черты, которые он когда-то видел в Неврохе и принимал их за чистую монету. Но в этом случае он не ошибался. Это действительно тот, кто будет держать своё слово, и не только потому что ему это выгодно, а потому что ему дорог его союзник. Дорог тот, кто сделал столь же высокую ставку, что и он, и при этом их ставка оказалась на одной стороне.
Добрые слова, сын мой. Вы прекрасно умеете не только управлять, но и делать так, чтобы это не казалось показным. Чтобы Вам не завидовали. И чтобы Вам не мешали. В нашей вере это называется кротостью. И эта черта избранных…
Людям очень свойственно принимать доброту за слабость, и именно это отношение вызывает необходимость стать для них страшным безжалостным деспотом, который не ценит ни их жизнь, ни их отношение, ни их потребности. Потому что теперь их потребностями и их жизнью станет железная необходимость сохранить жизнь вождю. И их отношение станет настолько ничтожным по своей значимости, что о нем просто забудут…
– Есть человек, который очень опасен для нас. – говорил ему патриарх. – Человек, а не чум. Который опасен для нас более, чем кто-либо другой. Не будь дураком, как другие, не думай, что люди слабее нас просто потому что мы их когда-то победили. Нельзя недооценивать своего врага – за это очень дорого приходится платить…
Раньше ему не приходилось выслушивать столько донесений, но, став на уровень выше, чем прежде, он быстро осознал, что без подобных вещей обойтись не удастся – глава Церкви просто должен знать все эти вещи. Знать, что они произошли, знать, во что это может обойтись ему самому, и, что самое главное, знать не является ли то или иное событие какимлибо образом связано непосредственно с ним.