Read the book: «Развод. Я круче, чем ты думал»

Глава 1

За двадцать минут до начала юбилея нашей с мужем компании я всё ещё находилась в цеху — прямо в вечернем платье и рабочей куртке поверх него.

— Здесь переклеить, — безапелляционно заявила я. — И вот здесь. Если отдадим так, через месяц кухня вспучится...

— Вероника Андреевна, до утра не успеем...

— Успеем, если начнём сейчас. Отгрузку я перенесу на обед, с клиенткой договорюсь сама.

В своей старенькой машине я переобулась и накрасила губы. Её давно пора было менять, и мы с мужем на днях ездили в автосалон, где и присмотрели мне новую. Паша тогда обнял меня за плечи и сказал: «После юбилея. Сама знаешь, сейчас все деньги в новый станок».

Когда я вбежала в зал, гости уже стояли с бокалами, а мой дорогой супруг произносил речь со небольшой импровизированной сцены. Свет в зале был приглушен, а на экране шли слайды с фотографиями: наш первый салон, наш первый цех в арендованном ангаре.

Муж поблагодарил бухгалтерию, водителей, монтажников, отдел продаж...

Я ждала своего имени.

Не потому что мне так уж нужны были аплодисменты и признание особых заслуг — было совершенно очевидно для всех, что я сделала для этой компании больше, чем кто бы то ни было. Просто было интересно, какими именно словами муж выразит своё восхищение. Ведь он умел так красиво говорить...

— А теперь... Хватит о прошлом! Давайте о будущем, — вдруг объявил Павел. — Двадцать лет назад я открыл маленький салон и поверил, что мы можем делать лучшие кухни в этом городе! Но... Сегодня компании нужен новый уровень. Новые идеи, новая энергия... И я хочу особенно поблагодарить человека, который прямо сейчас ведёт нашу компанию вперёд. Наш новый коммерческий директор — Алина Ветрова!

Алина поднялась по ступенькам, придерживая подол узкого платья. Она работала у нас всего восемь месяцев, и за это время я видела её на производстве только один раз — когда снимали рекламный ролик.

Муж улыбался и с энтузиазмом ей аплодировал. Зал подхватил его аплодисменты. Я уже ничего не понимала...

— И поскольку хорошая работа всегда должна вознаграждаться... Алина, это тебе подарок от компании!

Паша протянул ей ключи с большим белым бантом, а на экране появилась фотография: белый кроссовер.

Он что, решил подарить ей машину?!

Ту самую, которую присматривали мне. Даже цвет обивки, который я выбрала.

Алина, просияв, прижала ключи к груди, и начала сбивчиво благодарить, щебетать что-то про отличную команду и оказанное ей доверие. Несколько гостей повернулись ко мне, и я увидела на их лицах немой вопрос, на который у меня не было ответа...

А наша главный бухгалтер взяла меня за локоть и тихо спросила, знала ли я про этот подарок. Я сказала, что мы обсуждали.

Это, конечно же, было неправдой. Ничего мы не обсуждали. Я узнала прямо сейчас, вместе со всеми.

Я развернулась и начала пробираться к выходу. Хотела побыстрее выскользнуть из зала, но на выходе меня остановил Егор Корнеев. Его компания шестой год поставляла нам плиту и кромку.

— Вероника Андреевна, — он осмотрел на меня внимательно. — Я-то думал, это вы сегодня будете на сцене...

— Я тоже так думала, — выпалила я раньше, чем успела придумать что-нибудь приличнее.

— А модульные кухни вы дорисовали? Те, которые мы обсуждали на выставке...

— Дорисовала.

— Покажете?

Я растерянно кивнула и выскользнула из зала.

Я задыхалась от злости. Мне хотелось выхватить микрофон и спросить мужа при всех, глядя ему прямо в глаза: что это всё значит? Не про машину даже. Про «я открыл компанию» и про человека, который «поведёт нас вперёд». Нас — это кого? И куда в этой схеме деваюсь я, которая двадцать лет ведёт производство?

Я поднялась по боковой лестнице, той, что ведёт мимо кухни для сотрудников, и уже собиралась свернуть в коридор, когда вдруг услышала голос Алины:

— Ты же обещал, что скажешь ей сегодня!

— Сегодня и скажу, — ей отвечал голос моего мужа. — Гости разъедутся, и скажу... Не при всех же!

Дверь кухни была приоткрыта. Я видела край стола, кофемашину и руку Павла там, где заканчивалась длина её платья.

— Два года прошло уже, Паш. А я всё делаю вид, что ты мой начальник...

Два года?! Два года назад Алины в компании ещё не было... А отношения между ними, значит, уже были...?

— Алин, документы готовы, юрист всё проверил. Она сегодня же всё подпишет!

— А если нет?

Павел нервно усмехнулся.

— С чего бы? Ника всегда подписывает всё, что нужно. Да она и не любит скандалов. Поплачет, конечно, немного, поноет. Но я квартиру ей хорошую уже подыскал, денег дам...

— А машину она видела?

— Видела. И ничего! Хлопала вместе со всеми. Переживёт...

Алина что-то сказала совсем тихо. Потом стало слышно, как они целуются.

Я застыла, уставившись в стену перед собой.

«Ника всегда всё подписывает».

Да, я подписала даже согласие на продажу маминой квартиры, когда нужно было закрыть кассовый разрыв. Потому что рулила этим бизнесом, и мне всегда казалось, что муж это понимает.

Внизу снова грянула музыка — кто-то включил песню, под которую мы когда-то танцевали на свадьбе.

«Гости разъедутся, и скажу».

То есть он собирался позвать меня в свой кабинет, как зовёт менеджеров, которым урезает премию? Посадить напротив, разложить бумаги и спокойно объявить своё решение?

Нет уж.

Я прошла по коридору мимо кухни. Кабинет Павла был в конце, с табличкой «Генеральный директор», которую я сама заказывала, когда мы переоформляли компанию. Он всегда запирал его, но у меня был запасной ключ...

Я открыла дверь и включила свет.

На столе лежали папки. На верхней папке был приклеен стикер, где почерком нашего юриста было написано: «Миронова В. А. — подписать на стр. 3 и 7».

Я обошла стол, отодвинула кресло Павла и села в него. Открыла первую папку.

У меня было не так много времени прежде, чем он начнет меня искать. Тратить их на слёзы я не собиралась.

Глава 2

В первой папке лежало соглашение о продаже моей доли в бизнесе мужу. Сумма выглядела солидно для любого, кто не знал, сколько на самом деле стоит наш бизнес.

Но я-то это хорошо знала!

Под соглашением — заявление о расторжении брака. А третьим листом шло моё заявление об увольнении по собственному желанию, датированное завтрашним числом.

Какого черта? Двадцать лет я выстраивала этот бизнес, а теперь муж собирается подсунуть мне бланк из отдела кадров, как рядовой сотруднице?!

Дрожащими руками я достала телефон и начала фотографировать документы, до конца ещё не понимая, зачем я это делаю. Я была растеряна и полностью разбита. Час назад я собиралась праздновать юбилей собственной компании и слушать восхищенные слова мужа в свой адрес, а теперь...

С тихим скрипом дверь кабинета открылась, и в комнату зашёл Паша. Увидел меня в своём кресле и растерянно застыл в дверях.

— Это ты...? Что... Что ты здесь делаешь?

Я подняла на него глаза, в которых застыли слёзы. Я не позволила им пролиться.

— Ознакомляюсь с документами. Решила сэкономить время и не ждать окончания праздника.

Он нервно посмотрел на папки, потом на телефон у меня в руке. Плотно прикрыл за собой дверь, сел в кресло для посетителей и откинулся на спинку.

— Значит, ты уже в курсе... Ну и хорошо. Так будет даже проще...

— Слово "проще" вряд ли подходит к этой ситуации.

— Ника, давай без обид. Мы с тобой взрослые, адекватные люди...

Он говорил нарочито спокойно, но глазки бегали. Я понимала, что он нервничает. И это хорошо!

— Два года, значит? — спросила я.

— Что? О чём ты...? — он посмотрел на меня и понял, что нет никакого смысла отрицать. — Да какая разница, сколько?

— Да никакой. Меня гораздо больше интересует, какого черта ты подарил ей машину, которая я выбрала для себя? И почему ты сделал это на деньги компании?!

Он поморщился.

— Алине такая машина нужнее для статуса, она же ездит к клиентам... Купишь себе машину на деньги, которые тебе достанутся при разделе.

— Вот это я и хотела обсудить... Почему в соглашении прописана такая сумма?

— А сколько ты хочешь?

— Ты знаешь, сколько стоит моя доля. И я знаю.

Павел наклонился вперёд, нахмурился.

— Формально да. Но ты же прекрасно понимаешь, сколько стоит твой вклад без меня. Кто приводил клиентов? Кто договаривался с людьми, которых ты бы послала через пять минут? Без меня твоя доля — ничто. Это цех и кредиты.

— А без меня твоя доля — это красивая презентация и сорванные сроки.

Он усмехнулся.

— Зато Алина понимает в бизнесе больше, чем мы с тобой вместе взятые.

Хмм... Кажется, он действительно в это верит. Что ж, тем хуже для него.

— А ты... Ты уже устала, выдохлась, — продолжал Павел. — Посмотри на себя! Ты же на собственный праздник приехала из цеха. Домой возвращаешься в одиннадцать. Считай, что я освобождаю тебя от тяжелой работы! Отдыхай, займись чем-нибудь... Большинство женщин на твоём месте были бы счастливы.

— Вот только мне этого недостаточно.

— Ника, — сказал он уже тише. — Я тебе не враг. Помнишь, как мы первый салон открывали? Ты сама ценники клеила, я сам мебель грузил. Я всё это помню, правда. Поэтому и хочу, чтобы всё было по-человечески. Без судов и без грязи. Ради дочки хотя бы.

Вот теперь мне по-настоящему стало больно. За разговорами о бизнесе было просто спрятать то, что задевало сильнее всего — наши отношения, наша разрушенная семья... Но я не могла позволить чувствам взять верх.

— Ради дочери, — холодно сказала я, — ты мог бы не дарить любовнице машину при всех. Завтра ей об этом расскажут.

Павел замолчал. Про дочь он, похоже, не подумал.

— Я с ней потом отдельно поговорю. Она уже взрослая, она меня поймёт.

Он вернулся к столу, достал из внутреннего кармана ручку и положил её на соглашение передо мной.

— Подпиши документы. И завтра мы с тобой оба проснёмся свободными людьми.

Вот только я проснусь свободной от бизнеса, в который вложила душу. А он — свободным от меня.

Я отодвинула папку от себя.

— Нет. Можешь на это даже не рассчитывать.

Павел посмотрел на меня с тем раздражением, которое появлялось всякий раз, когда я не соглашалась с ним сразу. Обычно в такие моменты я начинала объяснять, почему я против. Осторожно, с цифрами, чтобы он не обиделся. Сейчас мне не хотелось ничего объяснять.

— И что же ты собираешься делать? — язвительно спросил он.

— Пока ещё не решила. Мне нужно будет подумать.

— Да что ты решишь? Ты ничего без меня не умеешь! — муж хлопнул ладонью по папке. — Бери, пока даю!

— Ничего не умею? Что ж, тогда тебе нечего бояться.

Я взяла телефон и пошла к двери. Павел даже не пошевелился — замер, растерянный моим ответом.

— Ника! — окликнул он меня, когда я была уже на пороге. — Ещё кое-что...

Я обернулась. Он уже сидел в кресле, из которого я только что встала, и вид у него был деловой и уверенный.

— Раз по-хорошему ты не хочешь, будем по-другому. Завтра выйдет приказ о реорганизации. Производство перейдёт в подчинение коммерческого директора...

— Алины? — я усмехнулась.

— Да, Алины. А твоя должность сокращается. Подумай об этом... До утра предложение ещё в силе. Я буду ждать.

Я подумала о кромке, которую сейчас переклеивали в цеху, и об отгрузке, которую я обещала перенести на обед. Завтра клиентка будет звонить мне, а не Алине.

Но меня это уже не должно волновать.

— Не дождёшься, — бросила я и вышла.

Глава 3

Всю дорогу домой я держалась. Даже радио включила, чтобы не думать ни о чём и не вспоминать. Но когда заглушила мотор у ворот нашего дома, всё-таки заплакала. Так сильно, как не плакала, наверное, много лет.

Я была уверена в том, что у нас с мужем настоящая семья и общее дело. А у Паши, оказывается, было своё дело. И своя семья, похоже, тоже намечалась...

Выплакав всю горечь, я вытерла лицо влажной салфеткой, посмотрела в зеркало и поняла, что салфетка не помогла. Ну и ладно. Всё равно в доме все спят.

Но в доме не спали.

Соня сидела за столом на кухне и смотрела в телефон. Увидела меня и сразу вскочила.

— Мам! Я тебе звонила, ты чего трубку не берёшь?

— Телефон в сумке был, не слышала.

— Ты же уже в курсе? — она развернула ко мне экран, чтобы показать фотографию из соцсети.

Белый кроссовер, бант, ключи в руке. Подпись: «Когда твою работу по-настоящему ценят» и три сердечка. Отметка нашей компании.

Алине, видимо, мало было одной сцены. Ей нужно было раструбить о своей победе на весь интернет.

— Мне Лиза из группы скинула, у неё сестра у вас в отделе продаж работает, — Соня говорила быстро, сбивчиво. — Мам, это правда, что папа ей машину подарил?

— Правда, — я опустилась на стул.

— И почему? Она что, действительно так хорошо работала? — язвительно спросила дочь.

Я молча отвернулась. Что тут можно сказать? Врать не хотелось, а горькая правда встала мне поперёк горла.

— Мне папа, кстати, написал, — Соня села напротив. — Что вы с ним решили развестись... Что всё будет цивилизованно... Это правда?

Значит, пока я сидела в машине и ревела, он успел написать дочери...

— Мы ничего не решали, Соня, — устало ответила я. — Это папа за нас всё решил.

— Из-за неё? Из-за этой Алины?

— Тебе лучше самой спросить об этом у папы.

— Но я тебя спрашиваю!

Я выдохнула и посмотрела ей прямо в глаза.

— Да, из-за неё. Оказывается, он встречается с ней уже два года. Сегодня при всех подарил ей машину, а мне подсунул бумаги, чтобы я отдала ему свою долю и ушла из компании! Вот тебе и цивилизованно!

Соня отшатнулась и уставилась на меня в шоке.

— Прости, — сказала я. — Не стоило всё это тебе говорить...

— Да нормально всё. — Соня опустила глаза в пол. — Просто... Я не хочу, чтобы вы скандалили друг с другом, а я была как между двух огней. Я насмотрелась на такое у подруг. У многих родители развелись... Это как эпидемия.

Я хотела сказать, что она не окажется между двух огней, но как я могла такое пообещать? Я не знала, что завтра сделает Паша. И что придётся сделать мне, чтобы ответить...

— Я надеюсь, что это тебя не коснётся, — сказала я только. — Я точно не буду тебя в это втягивать. Это наше с папой дело.

Соня встала и хотела уйти к себе. Но на пороге обернулась:

— Он правда сказал, что ты должна уйти из компании? Ты же всё там делала...

— Ну папа, видимо, так не считает.

Она покачала головой и закрыла за собой дверь.

А я налила себе крепкого кофе и открыла ноутбук. Нужно было взять себя в руки и постараться понять, что у меня осталось, пока муж не додумался отключить меня от рабочей системы. Я полистала почту, приказы, накладные и скопировала всё, что показалось мне важным.

Наткнулась на собственные эскизы — модульные кухни для маленьких квартир. Паша, когда увидел, сказал: «Ника, ну это же мебель для общаг. Наша компания выше этого! Нам нужно стремиться в люкс».

И вспомнила вдруг Егора Корнеева. На последней выставке он выглядел очень заинтересованным в моей идее. А на празднике подловил меня на выходе, чтобы попросить показать мои эскизы...

Если мне придётся начать всё с нуля, я уже знаю, что буду делать.

В семь утра я стояла у проходной нашего производства.

Я не собиралась никому помогать, просто кухня, которую ночью переклеивали, была моей личной ответственностью. Клиентка ждала её к обеду.

Охранник Витя вышел из будки, не поднимая на меня глаз.

— Вероника Андреевна... Тут такое дело... Мне сказали вас не пускать. Распоряжение генерального...

— Я всё понимаю, Вить. Ты тут ни при чём...

— Я сейчас мастера позову! Он хотел поговорить с вами...

Мастер вышел с красными от бессонной ночи глазами.

— Всё переклеили, как вы и сказали, Вероника Андреевна. Только вот нам в шесть утра пришло письмо от Ветровой. Все отгрузки теперь только через неё. А она пишет, что разберётся с графиком после обеда.

— После обеда клиентка уже будет ждать монтажников.

— Я знаю, — он развёл руками. — А что я могу?

Я вернулась в машину и позвонила клиентке. Сказала честно: у компании кадровые изменения, отгрузка может задержаться.

Клиентка молча всё это выслушала, а потом заявила:

— Вероника, я работала с вами, потому что вы лично гарантировали качество. Если вас там больше нет, я хочу это знать!

— Меня там больше нет, — подтвердила я. И у самой сердце сжалось от этой фразы.

Я посидела немного, глядя на ворота, за которыми двадцать лет была моя жизнь. А потом открыла контакты и нашла номер Аркадия Львовича.

Три года назад он помогал нам в споре с арендодателем и тогда сказал мне: «Вероника, если что-нибудь понадобится, звоните».

— Аркадий Львович, это Миронова. Простите, что так рано, но мне очень нужна ваша помощь. Муж подаёт на развод и хочет выкупить мою долю в компании...

— Вы, надеюсь, ещё ничего не подписали? — сразу же спросил он.

— Нет, разумеется. И у меня есть фотографии всех документов...

— Это хорошо. Вы можете потребовать независимую оценку и внеочередное собрание участников...

— И ещё кое-что... Муж сказал, что с сегодняшнего дня я сокращена. Мне уже закрыли пропуск.

Аркадий Львович хмыкнул.

— Сокращение так не делается. Ваш муж очень поторопился. Приезжайте, жду вас в десять.

Глава 4

Аркадий Львович долго изучал фотографии на моём телефоне и документы, которые я скопировала с рабочего ноутбука.

— Какая вы молодец, что всё зафиксировали, — сказал он наконец. — Вы, надеюсь, понимаете, что вам предлагают примерно десятую часть реальной стоимости? Может, даже меньше.

— Да. Около восьми процентов.

— И ваш муж был уверен, что вы подпишете? Какой, однако, нахал... Давайте договоримся сразу! Вы и впредь ничего не будете подписывать без меня. Даже открытку ко дню рождения!

Я кивнула.

— Значит, развод будет через суд, раз муж не согласен на справедливый раздел. Будем требовать независимой оценки бизнеса. А также давайте сразу составим письмо о том, что вы готовы выйти на работу, а вас не пускают на производство. Если вы просто перестанете туда ходить, он скажет, что вы бросили работу. А так — это он вас не пускает.

— И сколько всё это займёт?

— Кто знает? Месяцы, возможно, год, — адвокат внимательно посмотрел на меня. — И вот тут главный вопрос. На что вы собираетесь жить всё это время?

На что? Я даже не задумывалась об этом. Но... Зарплату мне платила компания. Корпоративная карта — тоже компании. Дом, машины, счета... Всё было «наше», то есть общее. У меня были личные накопления, которые я откладывала на Сонину учёбу, но на этом всё.

— Разберусь, — сказала я. — Вашу работу я оплачу по тарифу, как положено.

— Я и не сомневался. Просто ваш муж явно рассчитывает на то, что через пару месяцев у вас закончатся терпение и... И деньги.

Консультацию я попробовала оплатить с корпоративной карты — но она, как выяснилось, уже была заблокирована. Оперативно! Пришлось доставать личную карту, на которой было совсем немного денег. Может, хватит на месяц или два, если ужаться.

И вот тут мне стало не по себе. И даже немного страшно. Мне сорок три года. Я двадцать лет работала в одном месте. Я ни разу в жизни даже не ходила на собеседование!

Вдруг завибрировал телефон — это звонил мастер с предприятия.

— Вероника Андреевна, извините, что беспокою...

— Что случилось? Кухню отгрузили?

— Отгрузили, в два часа. Клиентка ругалась, но приняла. Я не про это... — он понизил голос. — Тут плиту привезли от нового поставщика. Ветрова поменяла... Я вам фото скину, посмотрите. Мне это совсем не нравится.

Я открыла фото и увидела дешёвую плиту с рыхлой серединой и тонкой кромкой, которая плохо держит влагу. Для шкафов в прихожую — ещё куда ни шло. Но для кухни, где вода, пар, мойка — это катастрофа. Не сразу, но через пару месяцев эксплуатации это будет очевидно. Когда фасады у мойки начнут вздуваться у каждого клиента...

— А что не так с Егором Корнеевым? — спросила я. — Мы же у него всегда брали...

— С Корнеевым сотрудничество прекращено. Ветрова сказала, что у нового поставщика на двенадцать процентов дешевле...

Да уж... Я много лет пыталась сократить расходы и знала, что так дёшево без потери качества не бывает. Компания, которая должна была стремиться в люкс, прямо сейчас скатывается на дно.

Хотя... Какое мне теперь дело? Меня выгнали. Карту заблокировали. Пусть муженёк с Алиной сами разбираются со всем. Пусть клиенты орут на них...

Но это были мои люди. Мои клиенты, которых я не должна подвести.

Я набрала сообщение мужу:

«Верни Корнеева, пока не поздно. Пока заказы на этой плите не ушли клиентам».

Он тут же перезвонил и язвительно сказал:

— Думаю, что тебе не стоит критиковать решения Алины... Это... Это похоже на ревность! На обычную женскую ревность.

Я растерялась от такого идиотского заявления.

— Ревность? К чему, к плите?

— К тому, что кто-то может справляться лучше тебя. Поверь, Алина настоящий профессионал. А Корнеев годами нас доил, потому что ты с ним дружила. Дружила, пока он слюни на тебя пускал...

— Я с ним не дружила, а сотрудничала, — оборвала я. — И он ни разу нас не подвёл!

— Вот пусть теперь не подводит кого-то другого, — бросил муж раздражённо. — И ещё, Ника. На производстве больше не появляйся. И не пытайся разнюхивать. Если узнаю, кто тебе информацию сливает, — живо уволю.

Он отключился.

А я еле удержалась, чтобы не разбить телефон. Зачем я вообще ему написала? Зачем начала делать то же, что делала всегда — спасать? Пусть сами разбираются. Как бы мне ни было жаль компанию, теперь я уже ничего не могу поделать...

Я уже собиралась убрать телефон, как вдруг подумала про Егора Корнеева. Как там Паша сказал — я с ним дружила, а он пускал на меня слюни? И кто после этого ревнует? Уж точно не я.

Мы с Егором работали долгих шесть лет, и он ни разу не подвёл нас. А теперь от его услуг отказались, даже не предупредив. Неудобно как-то... Надо сказать ему, что я здесь ни при чём. Может, нам ещё доведётся вместе работать?

Я набрала ему сообщение: «Только что узнала, что компания отказалась от поставок. Это было не моё решение, и я с ним не согласна. Мне очень жаль».

Ответ пришёл почти сразу:

«Может, встретимся и обсудим это? Кроме того, ты так и не показала мне свои эскизы».

Сначала я хотела вежливо отказаться, как делала всегда, когда он меня куда-то звал. Сослаться на дела, на мужа...

Но мужа у меня больше не было. А дел — тем более. Ведь мне не нужно ехать на работу.

И мне вдруг самой захотелось его увидеть. Захотелось поговорить с человеком, которому не нужно объяснять, чего я на самом деле стою...

Он это знает. Всегда знал.

Глава 5

Егор ждал меня у входа в ресторан. Увидел мою машину и поспешил подойти. Он подал мне руку, а я на секунду растерялась. Когда мне в последний раз помогали выйти из машины? Паша обычно уходил вперёд, разговаривая по телефону, а я догоняла.

Ладонь у него была тёплая и твёрдая. На такую приятно было опереться — сразу чувствовалась надёжность, которая действительно была отличительной чертой моего многолетнего партнёра.

В ресторане Егор помог мне снять пальто и повёл меня в дальний зал, к столику у окна.

— Я часто обедаю здесь, — сказал он, садясь напротив. — Ты как, голодная?

— Если честно, то не помню, когда ела последний раз... Только не знаю, что буду заказывать, — я растерянно полистала меню. — Глаза разбегаются...

— Тогда позволь мне выбрать. Ты доверяешь моему вкусу?

— Твоему? Абсолютно! — сказала я без тени сомнения и отложила меню. Моральных сил у меня не осталось даже на муки выбора.

Когда подошёл официант, Егор сделал заказ и попросил сразу же принести мне чай с чабрецом без сахара, но с лимоном.

Я уставилась на него.

— Ты знаешь, какой я пью?

— На выставке ты весь вечер пила именно такой.

Пока несли заказ, я украдкой его разглядывала. Странно... Шесть лет мы работали вместе, но на встречах с ним я обычно смотрела на материал и в спецификации. А на него — нет.

Ему было столько же, сколько и Паше, но выглядел он моложе. Широкие плечи, короткая стрижка, на висках лёгкая седина. Серые глаза, внимательные и немного уставшие.

— Ты замёрзла, — вдруг сказал Егор. Судя по всему, пока я исподтишка рассматривала его, он исподтишка рассматривал меня...

— Нет, всё нормально.

Он молча протянул руку через стол, накрыл мои пальцы своими и констатировал:

— Ледяные.

Потом позвал официанта, и через минуту кондиционер над нашим столиком отключили.

Принесли чай. Я обхватила чашку ладонями, и мне правда стало теплее.

— Я позвонил твоему мужу, когда получил письмо с отказом от сотрудничества, — сказал Егор. — Но он не взял трубку. Перезвонила некая Алина... Сказала, что компания ищет более гибких партнёров.

— Мне очень жаль, Егор. Правда. Я пыталась объяснить ему, что это большая ошибка, но...

— Но это волнует меня меньше всего, — перебил он меня. — Я вообще-то хотел сказать тебе другое... Вчера, на юбилее компании... Мне очень хотелось подняться на сцену и отобрать у него микрофон!

Я растерянно уставилась на Егора. В его голосе сквозила неподдельная злость.

— Чтобы сказать, кто на самом деле заслуживает благодарности, — его серые глаза метали молнии. — Я много лет работаю с вашей фирмой, и я знаю, кому звонить, когда что-то идёт не так... Не Павлу. И даже не той девчонке, что сейчас рулит финансами. Тебе!

Я опустила глаза. Я ждала подобных слов от мужа вчера вечером. А сказал их мне совершенно другой мужчина...

К счастью, в этот момент нам принесли блюда, и я сосредоточилась на еде, радуясь возможности не продолжать сложный разговор.

— Слушай, а что у вас вообще там происходит? — нарушил молчание Егор. — Что за сцена вчера была с подаренным автомобилем? И почему некая Алина теперь решает, с кем вы сотрудничаете? Это же всегда было на тебе.

Сказать это вслух оказалось труднее, чем я думала, но я всё-таки собралась с силами и выпалила:

— Я больше не работаю в компании.

— В каком смысле? Это же твоя компания?

— После юбилея Паша положил передо мной документы о разводе и о продаже моей доли. Я отказалась подписывать. Тогда он сказал, что моя должность сокращается. А сегодня утром меня даже на производство не пустили.

— Тебя? Не пустили? — переспросил он. — Он что, совсем рехнулся? Кто же теперь всем будет заниматься? Алина?

— Она сама.

— Твою ж мать...

Он откинулся на спинку стула.

— Чувствую, через полгода от вашей компании останется одна вывеска...

— Не говори так! Там всё-таки мои люди...

— Прости, — он нахмурился, а потом вдруг его лицо разгладилось и на нём засияла улыбка. — Хотя знаешь... Наверное, я сейчас скажу ужасную вещь. Но я рад...

— Рад?! — я растерялась. — Чему тут радоваться?

— Шесть лет я наблюдал за тем, как ты тащишь всё на себе, а он принимает поздравления. И каждый раз думал: что она вообще в нём нашла?

Я заметно смутилась.

— Извини, — Егор поднял ладони. — Это было лишнее. Но мне давно хотелось это сказать...

— А ты как? — спросила я, желая сменить тему. — Как твоё производство?

Егор снова стал очень серьёзным.

— Я говорил тебе, что хочу открыть собственное производство фасадов? Оборудование уже закуплено, цех стоит пустой. Мне нужен только человек, который сможет всё это запустить. И я не знаю никого, кто мог бы справиться с этим лучше тебя. Условия обсудим, но поверь: ты точно не пожалеешь... По зарплате тебя не обижу.

Я опустила глаза в чашку и задумалась. Мне предлагают работу. Хорошую работу у человека, который меня ценит.

Но... Двадцать лет я строила, как оказалось, чужой бизнес. Я вкладывала в него всё, а в итоге осталась ни с чем. Если я сейчас пойду работать на кого-то, я опять буду строить чужое. Пусть даже у очень хорошего человека.

Вот только теперь мне хотелось быть уверенной, что то, над чем я буду работать, только моё. И что это никто у меня не отнимет!

— Мне надо подумать, — ответила я уклончиво. — Сейчас на меня навалилось так много всего...

— Хорошо, — Егор кивнул. — Тогда просто покажи мне эскизы.

Я достала папку из сумки. Руки почему-то дрожали, когда я раскладывала листы на столе. Я ведь ещё никому их не показывала, кроме мужа, который их раскритиковал.

Егор склонился над эскизами.

— Сколько модулей в базовом комплекте?

— Пять. Мойка, плита, два шкафа и угловой. Для маленькой кухни этого хватит. А потом человек может докупить, что ему нужно. Потенциальные покупатели — это молодые семьи. Те, кто берёт студии и однушки в новостройках. После ипотеки у них нет денег на дорогую кухню, но жить на коробках им тоже не хочется.

— Интересно...

— Но Паша сказал, что это мебель для общаг.

— Твой Паша идиот, — выпалил Егор. — Прости, но это так.

Я не смогла сдержать улыбку.

Когда я собрала листы обратно в папку, Егор вдруг сказал:

— Я знаю, кому это может быть интересно. Дай мне пару дней.

Он снова помог мне надеть пальто. На этот раз его руки задержались на моих плечах чуть дольше, чем следовало. Или мне это только показалось?

На улице он проводил меня до машины, открыл дверцу и придержал её, пока я садилась.

— Напиши мне, когда доедешь, — попросил он.

— Егор, я взрослая женщина...

— Всё равно напиши.

Он закрыл дверцу и остался стоять на тротуаре. Когда я выезжала с парковки, он всё ещё стоял там и смотрел мне вслед.

Глава 6

Егор

Её машина мигнула поворотником и скрылась за углом, а я всё стоял на тротуаре. В воздухе витал аромат её духов, и я мог ещё несколько минут им наслаждаться.

Шесть лет я хотел сказать ей это. Что без неё компания мужа развалилась. Что я каждый раз жду её звонка, даже когда звонит она только затем, чтобы выторговать у меня скидку.

И вот сказал. Не всё, что было у меня на уме все эти годы, но хоть что-то...

Я сел в машину, завёл мотор и положил телефон на соседнее сиденье, экраном вверх, в ожидании её сообщения.

Перед глазами стояло её удивлённое лицо, когда официант принёс ей чай, который она любит. Как будто я сделал что-то невероятное! А я всего лишь запомнил, какой чай она пьёт.

Что же муж с ней сделал за двадцать лет, если такая мелочь её удивляет?

Я много раз ловил себя на мысли, что завидую Миронову. Не его деньгам и не его фирме. А тому, что каждый вечер он едет домой, где его ждёт эта женщина.

И вот он променял её на глупую, самоуверенную девицу. Идиот. Какой же идиот...

Я доехал до дома, поставил машину в гараж и поднялся в квартиру, где меня никто не ждал.

Телефон завибрировал, и я схватил его так быстро, что чуть не уронил.

«Доехала. Спасибо за обед!»

Я улыбнулся и тут же одёрнул себя. Глупо.

«Спокойной ночи, Вероника», — написал я. Как жаль, что я не могу позволить себе написать что-то большее.

Но не время, сейчас не время... Она ведь даже не отошла от того, что выкинул её пока ещё муженёк.

Но я не мог отложить телефон. Мне ужасно хотелось набрать своего юриста. Эта акула так прижала бы Миронова, что от него и его бизнеса остались бы только щепки.

Палец уже завис над номером, как вдруг в голове раздался знакомый голос:

«Ты всё решаешь за меня, Егор. Ты даже не спрашиваешь!»

Так сказала мне теперь уже бывшая жена, когда собирала чемодан.

Тогда мне казалось, что это самая глупая причина для развода. Я ведь всё делал для неё! Сам, не дожидаясь её просьб! Женщины же мечтают об этом, разве нет?

Вероника меня, кстати, тоже сейчас ни о чём не просила. Стоит ли вмешиваться, если однажды подобная ситуация уже закончилась плохо?

Я положил телефон экраном вниз и пошёл спать.

Наутро у меня была назначена важная встреча — со старым приятелем Андреем Сомовым, директором по закупкам крупной девелоперской компании.

— Андрей, вы же сейчас строите три комплекса со студиями и однушками? — я сразу же перешёл к делу.

— Четыре уже, — поправил он с гордостью. — Почти полторы тысячи квартир.

— И сдаёте с отделкой?

— А как же!

— И что у вас с кухнями?

Сомов вздохнул так тяжело, что я сразу понял: попал в точку.

— С кухнями у нас полная задница, Егор. Все, кто к нам приходит, либо предлагают дорогущий премиум, либо такое позорное барахло... Через две недели у нас закрытая встреча с потенциальными поставщиками, где каждый представит проект... Но у меня предчувствие, что мы так ничего и не найдём...

— А если я тебе скажу, что знаю человека, у которого есть именно то, что вам нужно?

— И что же за человек?

— Вероника Миронова.

— Миронова? — Он нахмурился, вспоминая. — Слышал про неё. Толковая баба. Но их фирма вроде как не подавала проект...

— Она больше не работает в фирме.

— Вот как... И что же у неё есть? Компания? Производство?

— Пока ничего, — честно сказал я. — Только идея. Но такой идеи у вас ещё никто не предлагал.

Он долго смотрел на меня, постукивая пальцами по столу.

— Егор, ты меня знаешь. Я тебе доверяю. Но под твоё честное слово я никого в список включать не буду. У меня совет директоров, у меня проверки. Пусть оформит компанию, пришлёт концепцию с расчётами. Если там правда что-то стоящее — пригласим на встречу. Хорошо?

— Так даже лучше, — сказал я.

После встречи я позвонил Веронике и спросил, могу ли заехать к ней на секунду. Она растерянно замолчала, и тогда я начал уверять её, что это исключительно по работе. Она рассмеялась и сказала, что, конечно, я могу заехать, если не боюсь, что она будет в домашнем.

Я точно этого не боялся.

По дороге остановился у кондитерской и купил коробку эклеров — на выставке она съела три штуки подряд и призналась мне, что это её слабость.

Она открыла мне дверь в домашнем костюме, с волосами, собранными в небрежный хвост, без косметики.

И показалась мне ещё красивее, чем вчера в ресторане.

— Проходи, — сказала она и вдруг увидела коробку. — Ты что, и это запомнил?!

— Три штуки подряд, — я пожал плечами. — Такое не забывается.

Она рассмеялась, и мне сразу стало тепло.

Мы сели на кухне. Вероника разлила чай, придвинула ко мне коробку. Сама взяла эклер, откусила и зажмурилась от удовольствия.

— Слышала про девелоперскую компанию «Горизонт»? Через две недели у них закрытая встреча с поставщиками, где каждый представит свой проект. Им нужны недорогие кухни в каждую квартиру — почти полторы тысячи! Ты можешь участвовать.

Вероника перестала жевать и уставилась на меня.

— Сколько?..

Она положила эклер обратно на блюдце.

— Но... У меня нет ни фирмы, ни производства, ни денег... У меня только папка с эскизами...

— Я знаю.

— И как я, по-твоему, это проверну?

Вот сейчас. Сейчас я мог бы сказать: давай оформим всё на мою компанию. Мои цеха, мои деньги и твоя идея. Через две недели мы бы пришли к Сомову с готовым проектом, и он бы взял нас без разговоров.

Но я достаточно хорошо изучил эту женщину, чтобы не озвучивать такие предложения.

— Регистрация компании занимает несколько дней, — сказал я. — Производство можно найти контрактное, по договору. Таких цехов в области полно. Расчёты ты сделаешь за ночь, я тебя знаю. А всё остальное у тебя уже есть — идея, которая им нужна. И голова, которая умеет её сделать.

Вероника встала, подошла к окну и обхватила себя руками.

— Так страшно, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — А если я приду туда, а они посмотрят на меня и решат, что я — просто глупая тётка, которая решила поиграть в бизнес?

— Ты же сама знаешь, что это не так.

Она обернулась. В её глазах блестели слёзы. И ещё — азарт.

— Хорошо. Я попробую. Но с одним условием, — твёрдо сказала она. — Ты мне никак не помогаешь.

И в этот момент я обрадовался тому, что изначально не предложил ей помощь.

— Ты направил меня, рассказал про это предложение, но дальше я сама. Хорошо?

— Договорились, — сказал я.

Она улыбнулась и снова взяла эклер.

А я смотрел на неё и думал о том, что я бы ещё многое сделал только для того, чтобы иметь возможность видеть её улыбку...

Глава 7

Всю ночь я просидела над расчётами. Заснула только под утро, прямо за кухонным столом, уронив голову на руки.

Разбудила меня Соня. Она стояла рядом в пижаме и с удивлением разглядывала разложенные по всему столу листы.

— Мам, ты что, вообще не ложилась?

— Ложилась, — соврала я, потирая затёкшую шею. — Просто встала пораньше.

Соня взяла один из эскизов.

— Это что, кухни такие крохотные?

— Да, для студий и однушек.

— Прикольно... Когда я буду снимать квартиру, я бы себе такую купила.

Она включила чайник, достала две чашки. А я смотрела на неё и думала о том, как начать этот разговор. Я всю ночь думала о нём, пожалуй, даже больше, чем о расчётах.

— Сонь, мне нужно с тобой поговорить о деньгах. Ты знаешь, что я откладывала тебе на учёбу. На магистратуру за границей.

— Ну да. И что?

— Я хотела вложить их в своё дело. Если у меня получится, я смогу вернуть эти деньги очень быстро. Но если нет...

Я не договорила. Сказать вслух «если нет, ты останешься без учёбы» у меня просто не повернулся язык.

Соня поставила передо мной чашку и села напротив.

— Мам... Ты серьёзно спрашиваешь у меня разрешения? Это твои деньги. Тебе и решать, что с ними делать.

— Но они для тебя...

— Если они мне и понадобятся, то только через четыре года. А тебе нужны сейчас! Бери, конечно. Уверена, что у тебя всё получится.

У меня защипало в глазах.

— Спасибо за доверие, — прошептала я.

— Да ладно тебе, — Соня смутилась и уткнулась в чашку. А потом вдруг сказала, не поднимая глаз: — Кстати, папа позвал меня в субботу поужинать... Втроём. Ну... С ней.

— И ты... Пойдёшь?

— Я сказала, что подумаю, — она подняла на меня виноватый взгляд. — Если честно, я не знаю, что делать. Если я не пойду, папа обидится. А если пойду... Обидишься ты.

— Я не обижусь, — уверенно сказала я.

— Ты серьёзно?

— Он твой отец. Что бы ни случилось между нами, это не должно касаться ваших с ним отношений.

Я говорила спокойно, а сама чувствовала, как внутри всё переворачивается. Моя дочь будет сидеть за одним столом с женщиной, с которой мой муж изменял мне два года. К которой в итоге ушёл. Она будет разговаривать с ней, улыбаться. Может быть, даже найдёт её милой... Алина наверняка будет стараться ей понравиться.

Но я обещала не втягивать Соню в нашу войну. А значит, придётся сдержать слово. Даже если это будет очень больно.

В десять утра я уже регистрировала свою компанию. Времени у меня было немного, и его нельзя было тратить на тяжёлые мысли и переживания о будущем. Надо было действовать, а дальше будь что будет!

— Название организации? — спросила у меня сотрудница, которая занималась регистрацией.

Я растерялась. О названии я совершенно не подумала.

Фамилию «Миронова» использовать никак не хотелось. Всё равно с ней придётся расстаться.

— «Моя кухня», — выпалила я.

Она поставила печать, и я вышла на улицу с бумагой, на которой было написано, что через несколько дней у меня будет собственная компания.

Моя. Только моя. Которую никто не сможет у меня отобрать.

Я села в машину и увидела сообщение от Егора.

«Знаю, что обещал не помогать. Но это не помощь, это телефонный справочник».

И дальше — список из пяти производств в области с телефонами и именами директоров.

Я улыбнулась. Он же обещал! И я тоже обещала себе, что всё сделаю сама.

У меня были свои контакты. Двадцать лет в этом бизнесе — это тебе не жук чихнул! Я открыла записную книжку и начала обзвон.

Первые три звонка закончились ничем. Кто-то был загружен заказами до весны, кто-то не хотел связываться с новой фирмой без истории. А один, услышав мою фамилию, быстро оборвал разговор.

Четвёртым был Геннадий Петрович Кравец. Небольшой цех в области, двадцать человек, старое, но рабочее оборудование.

— Вероника Андреевна? — удивился он. — Сто лет вас не слышал! А чего это вы мне звоните, а не Павел Сергеевич?

— Потому что звоню я от своей собственной компании. А с Павлом Сергеевичем мы... разошлись.

— Ну, дела... И что же вам нужно?

Я рассказала ему всё.

— Вероника Андреевна, вы не обижайтесь, — сказал он, когда я закончила. — Но у вас ни истории, ни оборотов. Я с вами работать без предоплаты не смогу.

— Я понимаю.

— И сроки у меня сейчас плотные...

— Мне нужен пока только один пробный модуль. Для презентации. Я заплачу сразу.

— Ладно. Один модуль сделаю. Чертежи пришлёте?

— Сегодня же.

— Через неделю приезжайте.

Деньги я перевела ему в тот же день. Сонины деньги. Смотрела, как сумма на счету уменьшается, и у меня холодели руки.

Ничего. Справлюсь!

Весь вечер и почти всю ночь я готовила презентацию проекта. К утру всё было готово. Там была одна фраза, которой я особенно гордилась: «Мы делаем кухни, которые растут вместе с семьёй».

Я перечитала её в последний раз и нажала «отправить».

Всё. Теперь от меня уже ничего не зависело.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. И тут мне почему-то захотелось написать Егору.

«Только что отправила концепцию Сомову».

И он почти сразу ответил:

«Я знаю. Он мне только что переслал её с припиской: Где ты её откопал?»

«И что это значит? Это хорошо или плохо?»

«Это значит, что через неделю у тебя будет пробный модуль твоей кухни, а через две — презентация. А сейчас отдохни».

Интересно, откуда он знает, что я уже договорилась о модуле? Я ведь ему ничего не говорила...

Глава 8

Неделя, наполненная делами и планами, пролетела как один день.

Я получила документы о регистрации «Моей кухни», открыла счёт в банке и заказала печать.

Аркадий Львович отправил Паше официальное требование о независимой оценке бизнеса. Паша не ответил ни мне, ни ему. Но этого и не требовалось, чтобы начать процесс.

В субботу Соня вернулась с ужина в десятом часу. Молча прошла мимо кухни, поднялась к себе и закрыла дверь. Я до полуночи сидела внизу и боролась с желанием постучаться к ней и спросить, как всё прошло. Не постучалась. Захочет — расскажет сама.

А в четверг я поехала к Кравцу за модулем.

Его цех находился почти в ста километрах от города. Ржавые ворота, разбитая дорога, во дворе штабеля плиты под навесом. Ничего, что поделать. Начинать с нуля — значит начинать вот с таких цехов.

Геннадий Петрович встретил меня у входа. Вытер руки о фартук, улыбнулся немного виновато.

— Вероника Андреевна! Как доехали? Пойдёмте, покажу.

Модуль стоял в углу цеха, накрытый плёнкой. Кравец сдёрнул её с видом фокусника, и я подошла ближе.

С первого взгляда всё было неплохо. Аккуратный корпус, белый фасад, всё как на моих чертежах. Я провела ладонью по крышке и улыбнулась.

А потом присела на корточки и открыла дверцу.

Петля скрипнула и чуть просела. Фасад закрылся неровно — между ним и соседним корпусом зияла щель, в которую легко пролез бы палец. Я выдвинула ящик. Он пошёл туго, с хрустом, а на полпути застрял. Я подёргала. Ящик выскочил из направляющих и повис у меня в руках.

Я молча посмотрела на Кравца.

— Направляющие поставили попроще, — пробормотал он. — Вы же сказали — бюджетный вариант...

— Бюджетный, но не одноразовый!

Я провела пальцем по кромке. На углах она уже начала отходить.

— Кромочник у меня старый, — развёл руками Кравец, будто прочитав мои мысли. — Мастер получше болел всю неделю...

— Сколько нужно времени, чтобы всё переделать?

— Ну... Недели две. У меня сейчас большой заказ на шкафы, люди заняты.

Две недели. А презентация через семь дней.

Я выпрямилась и отряхнула колени. Нет, с этим нельзя идти к Сомову. Если на презентации представитель застройщика откроет ящик, а он вот так же вывалится ему в руки...

— Вероника Андреевна, вы не расстраивайтесь, — неуверенно начал Кравец. — Может, ещё...

Но тут во дворе посигналила фура. Кравец обрадованно встрепенулся.

— О, плиту привезли! Я на минутку.

Он выскочил из цеха, а я осталась стоять рядом с модулем.

Двадцать лет я исправляла чужие ошибки, а тут ошиблась сама. Выбрала цех подешевле, из глупой гордости не обратилась к одному из контактов Егора...

Я вышла во двор подышать и замерла.

Рядом с фурой, на которой было написано «Корнеев. Плитные материалы», стоял сам Егор. Он что-то говорил Кравцу, но потом почувствовал мой взгляд и обернулся.

— О, привет, — сказал он, подходя ближе.

— Ты преследуешь меня? — выпалила я вместо приветствия.

— Да я плиту привёз, — он кивнул на фуру. — Геннадий Петрович у меня уже лет пять берёт.

— И ты, конечно, совершенно случайно решил приехать с этой плитой лично...

Егор улыбнулся.

— Не случайно, не буду врать. Кравец заказывал у меня партию плит для тебя. И сказал, что сегодня ты приедешь забирать модуль.

— И ты решил приехать проверить, как я справляюсь?

— Я решил приехать посмотреть на тебя, — спокойно ответил он. — А заодно и на модуль. Покажешь?

Егор взял в руки многострадальный ящик, повертел, вставил обратно в направляющие. Ящик снова застрял.

— Показывать это нельзя, — сказал он наконец.

— Я сама знаю!

— Петли дешёвые, направляющие ещё хуже. Кромка на старом станке...

— Егор, я всё это знаю! Я вижу то же, что и ты! И я понятия не имею, что теперь делать.

— Ты ведь так и не открыла мой список... — сказал он. — А зря. Там номер мастерской Лобанова. Делают мелкие серии на хорошем немецком оборудовании. Если позвонишь ему сегодня и скажешь, что от меня, он сделает тебе модуль за пять дней.

Мы застыли друг напротив друга посреди пыльного цеха. Я смотрела в его серые глаза и думала о том, что гордость — это, конечно, прекрасно. Но то что осталась всего неделя до презентации — гораздо важнее.

— Хорошо. Позвоню по твоему контакту, — сказала я. — Спасибо...

Егор улыбнулся, и я почему-то отметила про себя, что ему, оказывается, очень идёт улыбка...

С Кравцом мы договорились по-хорошему — он вернул половину денег за модуль. Я позвонила в ту мастерскую, которую посоветовал Егор, и владелец, услышав фамилию Корнеева, согласился помочь.

Всё. Теперь можно ехать домой.

Я повернула ключ в зажигании. Машина надсадно закашляла и затихла. Я повернула ещё раз. Тишина. Только приборная панель тускло мигнула и погасла.

Аккумулятор решил предать меня именно сегодня, в ста километрах от дома.

Я уронила голову на руль и выругалась.

В окно постучали.

— Не заводится? — Егор стоял рядом.

— Ты сейчас скажешь, что я должна была её давно поменять? — бросила я, опуская стекло. — Я сама знаю...

— Я сейчас скажу, что отвезу тебя домой. А машину заберёт эвакуатор.

— Егор... Я не хочу тебя обременять.

— О чем ты? Мне всё равно возвращаться в город. А так... С приятной компанией даже лучше!

В его машине было тепло и пахло его фирменным парфюмом, которому он не изменял уже много лет. Я откинулась на спинку и выдохнула. Позволила себе ни о чем больше не переживать.

Какое-то время мы ехали молча. За окном мелькали тёмные поля и редкие огни деревень.

— Соня в субботу ходила ужинать с отцом и... Алиной, — выпалила я вдруг.

Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, просто захотелось хоть с кем-то поговорить о том, что больше всего меня сейчас волнует. Но не с мамой, не с подругами, которые тут же начали бы охать и возмущаться. Просто с кем-то со стороны...

— И как всё прошло? — осторожно спросил Егор.

— Не знаю. Она мне ничего не рассказывает. Пришла и закрылась у себя в комнате...

— Расскажет, когда будет готова, — Егор помолчал немного и добавил. — Моя сестра, когда родители развелись, полгода со мной не разговаривала. Мне было шестнадцать, ей двенадцать. Она считала, что я встал на сторону отца.

— А ты встал?

— Нет. Я старался держаться в стороне. Не хотел участвовать в конфликтах. А сестре казалось, что это одно и то же.

— А у тебя самого... Семья есть? — спросила я осторожно.

— Была, — коротко ответил Егор. — Дети есть. Долгая история... Как-нибудь расскажу.

— Когда будешь готов? — я улыбнулась.

— Да. Надеюсь, и ты мне свою историю когда-нибудь расскажешь.

Дорога была долгой, и я сама не заметила, как задремала. Последнее, что помню — голос Егора, который тихо говорил что-то по телефону про эвакуатор.

Когда я открыла глаза — мы уже стояли у ворот моего дома. А на мне... лежала его куртка.

Я растерянно посмотрела на Егора. Сколько мы так простояли у ворот?

— Ты заснула, — сказал он. — Не хотел будить.

— Прости... — я поспешно сняла куртку и протянула ему. Наши пальцы соприкоснулись, и я сразу отдёрнула руку. — Спасибо.

— Да не за что...

Я вышла из машины, не попрощавшись толком. Быстрым шагом дошла до двери, открыла её и только тогда обернулась.

Его машина всё ещё стояла у ворот.

Я развернулась, подошла к ней и приоткрыла дверь:

— Ты не хочешь... Попить чаю или ну там... Перекусить? — растерянно предложила я.

Мне хотелось хоть как-то отблагодарить его за помощь и неравнодушие. Кроме того... Мне просто было хорошо рядом с ним. Хорошо молчать, хорошо говорить... Одиночество, обиды и тревоги отступали. Тяжёлые мысли улетучивались из головы.

— С удовольствием, — сказал Егор, но я видела, что до этого он колебался.

Я улыбнулась.

У меня всё ещё не было ни модуля, ни новой машины.

Зато был мужчина, который почему-то всегда оказывался рядом, когда мне так нужен...

Глава 9

Егор вошёл в дом и остановился в прихожей, как будто был не вполне уверен, что ему стоило заходить.

— Проходи на кухню, — сказала я, вешая его куртку рядом со своим пальто. — И... Заранее извиняюсь за беспорядок... Я всю неделю жила за ноутбуком.

На обеденном столе — документы, эскизы и три пустые чашки из-под кофе. Я начала поспешно прибираться.

— Ты, наверное, голодный? — суетливо спросила я. — Сейчас что-нибудь придумаем...

Я открыла холодильник и растерянно застыла перед полупустыми полками. Всю неделю я жила на кофе и бутербродах, а Соня обедала в университете. В магазин я так ни разу и не доехала.

— Прости, — смущённо пробормотала я. — Пригласила тебя, а сама... У меня тут... В общем, шаром покати. Но я могу заказать доставку!

Егор заглянул в холодильник через моё плечо. Так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Не надо доставку, — сказал он. — Я сейчас что-нибудь быстро сварганю.

— Егор, но ты гость! Я не могу...

Но он уже закатывал рукава рубашки.

— Где у тебя тут кастрюля и сковородка?

Я растерянно показала на нижний ящик, присела за стол и стала смотреть, как он хозяйничает на моей кухне.

Паша за двадцать лет ни разу не встал к плите. Даже когда я лежала с температурой под сорок.

— Ты умеешь готовить? — спросила я, хотя по его уверенным действиям ответ был очевиден.

— Жизнь заставила, — он усмехнулся.

Никогда не думала о том, насколько привлекательно выглядит суровый мужчина у плиты... Стоп, не стоило даже думать об этом!

Через двадцать минут передо мной стояла тарелка с горячими макаронами, запечёнными с яйцом, помидорами и сыром.

— Из ничего целое блюдо! — воскликнула я.

— Из того, что было, — поправил он и сел напротив. — Ешь, пока горячее.

Я попробовала — очень даже ничего! Или я просто так давно не ела ничего, приготовленного специально для меня?

Сначала мы ели, потом, утолив первый голод, стали болтать о всякой ерунде: о пробках на трассе, о Кравце с его старым кромочником. И мне было так легко, как не было уже очень давно...

Вдруг на лестнице послышались шаги.

Соня спустилась на первый этаж, увидела Егора и застыла.

— Ой... Здрасьте.

— Соня, это Егор Викторович, — поспешно сказала я. — Мы с ним давно работаем. Он подвёз меня, потому что у меня машина сломалась...

— Понятно.

Она подошла к холодильнику, забрала йогурт и ушла обратно наверх. Но на пороге обернулась и одними губами сказала мне: «Симпатичный». Я сделала страшные глаза. Соня хихикнула и скрылась на лестнице.

Он уехал около одиннадцати. Я проводила его до двери, и мы почему-то долго стояли в прихожей. Он уже надел куртку, но всё не уходил. Я держала в руках его шарф, который он забыл на стуле, и тоже не отдавала.

— Спасибо за ужин, — сказала я наконец. — И за то, что довёз.

— Это тебе спасибо за приятную компанию.

Я протянула ему шарф. Он взял его, и на секунду мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё. Но он только кивнул и вышел.

Когда я поднялась наверх, дверь в Сонину комнату была приоткрыта.

— Мам, — позвала она. — Зайди на минутку.

Я зашла и села на край кровати.

— Я про субботу хотела тебе рассказать... Ты так и не спросила, как прошёл ужин.

— Я ждала, когда ты сама захочешь говорить.

Соня вздохнула и отложила телефон.

— Алина подарила мне золотые серёжки, — объявила мне дочь. — Дорогие. Сказала, что у нас с ней, наверное, похожий вкус... Весь вечер называла меня «Сонечка», брала за руку, рассказывала, в каком салоне делает ногти, звала вместе пойти на шопинг. Короче, делала вид, как будто мы с ней лучшие подружки...

— Наверное, она старалась тебе понравиться...

— Мам, да она из кожи вон лезла! — Соня всплеснула руками. — Сказала: «Мы же с тобой можем стать подругами, правда? Между нами разница всего одиннадцать лет». Мне было так стыдно, что я не знала, куда деться. Сидела и ковыряла этот несчастный салат.

Я молча погладила её по руке. Что тут скажешь?

— Но это ещё не всё, — тихо продолжила Соня. — Когда она отошла в туалет, папа начал говорить со мной про тебя... Что ты не понимаешь, что делаешь. Что ты всё равно ничего не добьёшься, только деньги на юристов потратишь. И попросил меня... — она запнулась. — Попросил поговорить с тобой. Чтобы ты не упрямилась и подписала его документы. Сказал: «Тебя она послушает. Ты же хочешь, чтобы у нас всё прошло мирно».

У меня похолодело внутри.

— А потом Алина вернулась, — Соня отвела глаза, — и они начали смеяться над тобой. Им кто-то слил, что ты открыла свою фирму. Папа сказал: «Мама решила поиграть в бизнес-леди. Пусть поиграет. Через месяц прибежит обратно». А Алина добавила, что в сорок три поздновато начинать с нуля.

Она подняла на меня глаза, и я увидела, что они блестят.

— И тогда я поняла, мам. Весь этот ужин, серьги, «Сонечка»... Это всё было не для меня. Они меня позвали, чтобы я на тебя повлияла. Меня просто использовали.

Значит, он смеялся надо мной. Значит, он всё ещё в меня не верит...

Но это не так важно. Важно то, что Паша сделал с нашей дочерью — втянул её в нашу борьбу. Использовал её любовь, чтобы надавить на меня.

Я пообещала Соне, что не буду её в это втягивать, а он даже не задумался и просто сделал это.

— Он же знает, что ты всю компанию тянула, — прошептала Соня. — И я это знаю, а мне всего восемнадцать. Почему он так говорит?

Я обняла её и прижала к себе.

— Потому что ему так удобнее, Сонь. Если я ничего не стою, то и он ничего не потерял.

— Я так хочу, чтобы у тебя всё получилось! — пробормотала она мне в плечо. — Чтобы он подавился этим своим «прибежит»...

— Я тоже этого очень хочу...

Машину мне вернули на следующий день — уже с новым аккумулятором. Счёт за эвакуатор и ремонт мне не выставили, поэтому я позвонила в сервис. Там мне сказали, что всё уже оплачено. Кем — не сказали. Хотя я и так прекрасно знала.

На своей отремонтированной «старушке» я и поехала в мастерскую Лобанова, когда подошёл срок.

Модуль ждал меня посреди небольшого, но идеально чистого цеха. Я подошла к нему, затаив дыхание.

Я открыла дверцу. Она закрылась мягко и беззвучно, ровно в линию с соседним фасадом. Выдвинула ящик. Он скользнул легко и сам мягко закрылся до конца. Я провела пальцем по кромке. Идеально. Ни одного зазора.

— Ну как? — спросил Лобанов, наблюдая за мной.

— Это... Это именно то, что я рисовала, — сказала я, и голос у меня дрогнул от волнения. Я так боялась, что и в этот раз будут какие-то серьёзные огрехи!

— Корнеев сказал, что вы придирчивая, — он улыбнулся. — Я очень старался.

В пятницу утром, когда я пила кофе, на почту пришло письмо от «Горизонта» с приглашением на закрытую встречу потенциальных поставщиков.

Я вскочила и чуть не опрокинула кофе.

Меня пригласили! Меня, без истории, без оборотов, с одним модулем и папкой эскизов!

Я хотела сразу же позвонить Егору, чтобы поделиться радостью, но вдруг что-то дёрнуло меня открыть вложение со списком участников. Хотелось посмотреть, кто же будет моими конкурентами...

Семь компаний. Две крупные фабрики, которые я хорошо знала. Сетевой мебельный гигант. Пара фирм поменьше.

И шестой строкой — «Кухни Мироновых». Представитель — Ветрова Алина Сергеевна, коммерческий директор.

Я откинулась на спинку стула.

Значит, в четверг я увижу их обоих. Паша наверняка тоже приедет — он такие встречи никогда не пропускает.

И я приду туда. Не как его жена.

А как его конкурентка.

Глава 10

Я пила кофе и нервно листала презентацию. Я знала её наизусть, но всё равно руки слегка дрожали.

Соня спустилась на кухню.

— Ты чего так рано? — удивилась я. — Тебе же в универ к десяти...

— Хотела тебя проводить, — она зевнула и обняла меня сзади за плечи. — Уже решила, в чём пойдёшь?

— Наверное, в сером костюме...

— Мам, только не в сером! Надень, пожалуйста, синее платье. И туфли на каблуках...

— Но я иду на деловую встречу, а не на свидание.

— Ну и что? Пусть все увидят, что ты не просто деловая, а ещё и очень красивая, — Соня хитро прищурилась. — И папа пусть тоже увидит...

Я послушалась совета дочери. Мне и самой хотелось блеснуть не только интеллектом...

В холле перед конференц-залом уже собрались участники встречи, среди которых я увидела и сладкую парочку.

Паша стоял у окна в своём лучшем костюме и что-то оживлённо рассказывал соседу. Рядом с ним порхала Алина в белом брючном костюме, с идеальной укладкой и планшетом в руках.

У меня неприятно кольнуло внутри. Видеть их вместе мне в принципе было неприятно, а тут ещё и в такой важный для меня день... Смогу ли я держаться уверенно, зная, что они смотрят на меня и ехидно перешёптываются?

Паша увидел меня, и улыбка застыла на его лице. Потом он что-то быстро сказал Алине и направился прямо ко мне.

— Ника, — он оценивающе оглядел меня с ног до головы. — Не ожидал тебя здесь увидеть...

— Почему же? Я в списке участников!

— Видел, видел. «Моя кухня», — он усмехнулся. — Слушай, ну зачем тебе это? Здесь серьёзные компании, серьёзные контракты. Зачем тебе приходить сюда и позориться? Ясно же, что ты не победишь...

— Тебя забыла спросить, куда мне приходить, — я презрительно прищурилась. — И насчёт победы... Это мы ещё посмотрим!

Алина подошла и встала рядом с ним, демонстративно взяв его под руку.

— Здравствуйте, Вероника Андреевна, — сладко пропела она. — Как приятно, что вы тоже участвуете!

Я сделала вид, что не слышу и не вижу её, и молча отошла. Для меня эта женщина не что иное, как пустое место. Она недостойна даже моего взгляда в её сторону.

Презентации начались. В комиссии было пять человек. В центре — Андрей Сомов, тот самый директор по закупкам. Рядом с ним — строгая женщина лет пятидесяти. Её представили как Инну Борисовну, технического директора.

Первые две фабрики показали свои каталоги. Солидно, дорого, красиво. Инна Борисовна задавала вопросы про цену, и после каждого ответа её губы поджимались недовольно.

Потом вышла Алина.

Надо признать, презентация у неё была эффектная. Красивые фотографии, видеоролик, музыка. Паша сидел в первом ряду и смотрел на неё с гордостью.

— Спасибо, очень красиво, — сказала Инна Борисовна, когда ролик закончился. — А теперь скажите, пожалуйста, какой материал вы используете для корпусов в зоне мойки?

Алина на секунду растерялась.

— Мы работаем с сертифицированными поставщиками...

— Я спросила, какой именно материал. Влагостойкая плита? Какой класс? Какая кромка?

— Э-э... Технические детали я могу уточнить и прислать вам...

— А как вы будете доставлять кухни в квартиры? У нас лифты на восемь человек, проём двери в квартиру — восемьдесят сантиметров.

Алина беспомощно посмотрела на Пашу. Он тут же подорвался с места.

— Позвольте, я отвечу. Павел Миронов, генеральный директор, — он обаятельно улыбнулся комиссии. — У нас двадцатилетний опыт, и с доставкой у нас никогда не было проблем. Мы работаем с лучшими монтажными бригадами в городе...

Он говорил долго и красиво. Про опыт, про репутацию, про довольных клиентов. Только на вопрос про лифты так и не ответил. Я видела, как Инна Борисовна что-то пометила в блокноте.

Раньше на такие вопросы за него всегда отвечала я.

— Компания «Моя кухня», — объявил секретарь. — Вероника Миронова.

Ноги вдруг стали ватными. Двадцать лет я выступала на совещаниях, разговаривала с заказчиками, спорила с поставщиками. Но всегда — за Пашиной спиной. От имени компании, которую он считал своей.

А сейчас я стояла совсем одна.

Я подошла к модулю, который заранее поставили у стены, и положила руку на его крышку.

Рассказала про систему. Про базовый комплект из пяти модулей, которого хватает на маленькую кухню. Про то, что молодая семья может потом докупать модули, когда появятся деньги или родится ребёнок, не выбрасывая старую кухню.

— Можно посмотреть? — Инна Борисовна поднялась из-за стола и подошла ближе.

— Конечно.

Она сама открыла и закрыла ящик. Провела пальцем по кромке. Присела на корточки и заглянула под цоколь.

— Материал корпуса в зоне мойки? — спросила она, не поднимая головы.

— Влагостойкая плита, кромка два миллиметра, на полиуретановом клее. Она не боится пара от посудомойки и брызг.

— Что насчёт доставки?

— Самый большой модуль — восемьдесят сантиметров в ширину. Он проходит в любой стандартный дверной проём и в пассажирский лифт. Модули едут в квартиру в собранном виде, монтаж одной кухни — три-четыре часа. Мы можем закрывать по пять-шесть квартир в день одной бригадой.

— А если через три года у жильца сломается фасад?

— Он закажет один фасад по артикулу, а не будет переделывать всю кухню.

С первого ряда послышался смешок.

— Всё это прекрасно звучит, — Паша откинулся на стуле и обаятельно улыбнулся комиссии. — Но, насколько мне известно, у «Моей кухни» нет ни одного собственного цеха. Красивый модуль — это ещё не четыреста кухонь в срок!

В зале стало тихо. Все смотрели на меня.

Я улыбнулась.

— Это так, своего цеха у меня нет. Поэтому мне и не нужно будет отбивать стоимость собственных станков за счёт заказчика. Моя цена будет ниже.

Кто-то в комиссии хмыкнул, а Паша налился краской.

Инна Борисовна повернулась к Сомову.

— Андрей Николаевич, у меня больше нет вопросов.

Когда я возвращалась на своё место, я поймала на себе Пашин взгляд. Он смотрел на меня с каким-то растерянным недоумением. Как будто только сейчас понял, что всё это время не знал женщину, с которой прожил двадцать лет.

Алина рядом с ним сидела бледная, сжав губы в тонкую полоску.

Результаты объявили сразу же, как закончились все презентации.

— Во второй этап конкурса проходят три компании, — объявил Сомов. — Фабрика «Мебельный двор», «Кухни Мироновых» и «Моя кухня».

Я выдохнула.

— Через три недели ждём от вас полный расчёт на первую очередь — четыреста квартир, — добавил Сомов. — Поздравляю.

Я вышла из зала, пребывая в каком-то тумане. Не могла поверить, что самый сложный этап наконец-то позади.

В холле меня догнал Паша.

— Ника, подожди. Можно тебя на минуточку?

Я обернулась. Вид у него был уже не такой уверенный, как в начале встречи.

— Слушай... Это было... — он запнулся. — А где ты взяла этот модуль? Кто тебе его сделал?

— Это не твоё дело. Я не собираюсь делиться такой информацией с конкурентами.

— Ника, давай поговорим нормально. Мы же с тобой...

— Ты сам сказал, что мы будем общаться только через юристов, — перебила я. — Помнишь? Вот и пообщайся с моим. У него к тебе есть вопросики...

Я развернулась, пошла к выходу и сразу же достала телефон. Пальцы сами нашли нужный номер.

— Егор, — сказала я, когда он ответил после первого же гудка. — Я прошла во второй этап!

— Я и не сомневался, — выпалил он. — Поздравляю!

— А где... Где ты сейчас? — вдруг вырвалось у меня. Мне так сильно хотелось с кем-нибудь поделиться своей радостью...

— Я? — Егор замялся. — Ммм... Дело в том, что я стою прямо у офиса. На улице... Когда выйдешь, ты сразу увидишь мою машину...

— Стой там. Я уже выхожу!

Я не стала задаваться вопросом, почему он оказался здесь. Было ясно как день — он ждал меня.

А я... После своей первой значимой победы я позвонила не маме, не дочери...

Первым человеком, которому я захотела рассказать о своей победе, был он.

И, конечно же, я хорошо понимала, что это что-то да значит...

Глава 11

Егор стоял, прислонившись к капоту, и смотрел на двери бизнес-центра, из которых я выпорхнула.

Я спустилась по ступенькам, стараясь не бежать. На каблуках это было бы опасно, да и несолидно для женщины, которая только что прошла во второй этап тендера.

На нём был тёмно-синий костюм, в цвет к моему платью, и белая рубашка без галстука.

Ему шло. Очень шло, если честно.

— Ну? — выпалил он, когда я подошла. — Рассказывай!

— Сначала ты расскажи, что ты здесь делаешь, — я прищурилась.

— Проезжал мимо.

— Егор!

— Ладно, — он усмехнулся. — Я очень хотел тебя поддержать... Но заходить внутрь я не стал — вдруг ты будешь этим недовольна?

Он открыл заднюю дверь машины и достал букет белых роз. Очень много белых роз.

— Это тебе... Поздравляю с победой!

Я растерялась. Последний раз мужчина мне дарил цветы на день рождения — и это был Паша. Хотя, скорее, тот букет выбрала его секретарша, и она же напомнила ему о моём празднике.

— А если бы я не прошла во второй тур? — спросила я, принимая букет.

— Тогда это был бы подарок за твою смелость, — он пожал плечами. — Я в любом случае должен был их тебе подарить.

Я уткнулась носом в розы, чтобы он не увидел, как глупо я улыбаюсь.

— Спасибо...

— Так что там было? Кто в комиссии, кроме Сомова?

— Техдиректор, Инна Борисовна.

— Ткач? — Егор присвистнул. — Строгая дама.

— Да, она очень придирчивая. Задавала много вопросов, а Алинка на них плавала, как топор. Сказала только, что технические детали уточнит и пришлёт позже...

— Серьёзно? — Егор засмеялся. — Ну, Миронов, ну, молодец... Отправить на тендер человека, который не знает, из чего делают кухню...

— Ну он полез отвечать вместо неё. И мне умудрился задать каверзный вопрос, хотя его никто об этом не просил...

Егор выслушал мой рассказ, хмыкнул и покачал головой.

— Этим он, кажется, тебе только помог, — сказал он. — Для закупщика нет слов лучше, чем «моя цена будет ниже». Слушай, а ты вообще ела сегодня?

— Не-а.

— Я тоже. Поехали, я знаю тут один очень хороший ресторан...

— Пока мы доедем, пока будем ждать заказ... Я умру от голода прямо там, за столиком.

— И что ты предлагаешь?

Я кивнула на ларёк с шаурмой на углу.

— Ты серьёзно?

— Я сто лет её не ела! А сейчас прям очень захотелось...

Мы взяли две шаурмы и два стаканчика кофе. Продавец, молодой парень, с интересом оглядел нас.

— У вас свадьба, что ли? — спросил он, кивнув на роскошный букет.

— Тендер, — серьёзно ответил Егор.

Мы сели на скамейку напротив бизнес-центра. Букет я положила рядом. Шаурма была горячая, огромная и капала соусом на всё подряд. Я наклонилась вперёд, чтобы не испачкать платье, и откусила.

— Господи, как вкусно...

— Осторожно, — Егор протянул мне салфетку. — У тебя тут...

Он показал на свою щёку. Я вытерла не с той стороны.

— Не там. Дай сюда.

Он взял салфетку и сам осторожно вытер мне уголок губ.

Я замерла. Он тоже.

И у меня вдруг заколотилось сердце.

— Красивое у тебя платье, — сказал он, убирая руку и отворачиваясь.

— Это Соня заставила меня надеть.

Мимо проходили люди и с интересом поглядывали на нас. Наверное, мы и правда странно смотрелись. Мужчина в костюме, женщина в платье и на каблуках, букет белых роз и шаурма.

Но мне было всё равно.

Я смотрела на Егора. На его морщинки у глаз, когда он улыбался. На руки — большие, сильные, с длинными пальцами...

И в воздухе вдруг повеяло весной. Весной и его сногсшибательным парфюмом...

— Через три недели расчёт на четыреста квартир, — сказала я, чтобы вернуть разуму ясность. — Надо будет искать второго производителя, а может, и третьего. И договариваться о материалах. Нужно очень много материалов...

Я выразительно посмотрела на него.

— Я ничего не предлагаю, — сразу поднял руки Егор. — Ты сама сказала, чтобы я тебе не помогал.

— Не помогал, но продавать же можешь! Если по договору и с нормальной ценой...

— То есть ты ещё будешь со мной торговаться? — спросил он, хитро прищурившись.

— Ещё как буду!

У меня вдруг зазвонил телефон — дочка.

— Мам! Ну что?

— Прошла, Сонь. Во второй этап.

Дочь завизжала так, что Егор, сидевший рядом, тоже услышал и засмеялся.

— А кто там смеётся? — тут же насторожилась Соня. — Ты где?

— Я... Немного отмечаю.

— Оооо... И с кем же?

— С Егором Викторовичем.

На том конце провода наступила многозначительная пауза.

— Значит, платье всё-таки не зря надевала, — заговорщицким шёпотом сказала дочь.

— Соня!

— Всё-всё, не мешаю! Отмечайте! Люблю тебя! — и она отключилась.

Егор сидел рядом и смотрел на меня так, что мне становилось жарко. И я не знала, куда от этого взгляда деться... Если честно, мне даже хотелось сбежать.

— Знаешь, Егор, мне, наверное, уже пора, — сказала я, опустив глаза. — Всё-таки я очень устала...

Он проводил меня до парковки, но ему явно не хотелось меня отпускать.

Мы постояли у машины. Я держала букет и не знала, что сказать. Что вообще говорят в таких случаях? «Спасибо, что поддержал меня»? «Спасибо за шаурму»? «Спасибо, что ты единственный человек, которому я сегодня захотела позвонить»?

— Ника, — сказал он вдруг. — В субботу у меня на производстве будет приёмка новой партии. Хочешь посмотреть, что за материалы ты собираешься у меня покупать? И за которые будешь торговаться?

— В субботу?

— Если ты занята...

— Нет, — быстро сказала я. — Не занята.

— Тогда я заеду в девять.

— Я сама могу приехать.

— Просто позволь мне тебя забрать...

Он открыл мне дверь машины. Я села, положила розы на пассажирское сиденье. Он закрыл дверь и направился к своей машине.

А я ещё несколько минут сидела и не заводила мотор.

Мне было с ним так хорошо, что это пугало.

Потому что я ещё была замужем. Потому что у меня впереди было много-много работы. Потому что я только учусь стоять на своих ногах и ни на кого не опираться...

Но я всё равно уже считала часы до нашей новой встречи.

И не замечала, что всё это время за нами сквозь стеклянные стены бизнес-центра внимательно наблюдал мой почти бывший муж.

Глава 12

Павел

Я стоял у стеклянной стены в холле и смотрел на неё.

На Нику, которая сидела на скамейке с огромным букетом белых роз. На Корнеева рядом с ней.

Сначала я даже не поверил своим глазам. Нет, точно он, Егор Корнеев, собственной персоной. Довольный, как кот, который дорвался до сметаны.

Он что-то сказал, и Ника засмеялась так, как не смеялась со мной уже... Я даже не помню, сколько лет.

А потом он взял салфетку и прикоснулся к её губам.

Какого ...?!

Я смотрел на неё и не мог отвести глаз. Когда она успела стать такой... Такой красивой? А это платье... Я его вообще не помню. Кажется, она надевала его на Новый год, но я тогда ничего особенного не заметил. Всё ждал, отсчитывал часы, когда смогу наконец сбежать к своей Алинке.

Я не сказал тогда, что ей безумно идёт это платье. Я вообще давно ей ничего такого не говорил.

А Корнеев, судя по всему, говорил. И она ему улыбалась.

— Паш, ну ты идёшь? — Алина дёрнула меня за рукав. — Что ты там такое увидел? Приведение?

Она проследила за моим взглядом и фыркнула.

— А, эта... С поставщиком своим. Теперь ясно, откуда у неё этот модуль. Конечно, Корнеев ей помог. Кто же ещё?

Я вспомнил, как шутил, что Корнеев зачастил к нам нам в офис, а Ника отмахнулась: «Паш, да он просто про кромку спрашивал».

Про кромку. Ну да.

В машине мы с Алиной оба молчали. Потом она вдруг прервала мои размышления:

— Кто же знал, что они будут спрашивать про всякую ерунду. Про материалы, про лифты...

— Это не ерунда, Алин, — бросил раздражённо. — Всегда про это спрашивают.

— Откуда я должна была знать? Ты мне сказал, что главное — это красиво подать. Я подала красиво!

— Красиво, — согласился я.

— Вот! А потом ты влез и тоже ничего не ответил.

Раньше на все такие вопросы всегда отвечала Ника. Мне это казалось скучным. Все эти технические мелочи...

Оказывается, контракты выигрывают именно на этих мелочах.

У меня зазвонил телефон — Ковалёва, наша клиентка, которой мы ставили кухню месяц назад.

— Павел Сергеевич, это безобразие! — закричала она в трубку. — У меня дверца не закрывается! Я звоню вам в офис уже три дня, а там какая-то девочка говорит, что передаст! Передаст кому?!

— Мы разберёмся...

— Раньше Вероника Андреевна в этот же день мастера присылала. Сама звонила, сама спрашивала, всё ли в порядке! Где она вообще?

Я посмотрел на Алину — она листала какие-то картинки в телефоне.

— Вероника Андреевна у нас больше не работает, — рявкнул я зло.

— И очень зря! — прошипела Ковалёва и бросила трубку.

Ника что, подговаривает наших клиентов, чтобы они звонили нам с претензиями? И с фразами, что им её не хватает?

— Кто это был? — спросила Алина, не отрываясь от телефона.

— Клиентка. Дверца у неё не закрывается. Третий день, Алин. Ты знала?

— Паш, ну я не могу помнить про каждую дверцу! — она закатила глаза. — У меня стратегические задачи. Слушай, мне нужен новый костюм для подготовки ко второму этапу тендера. Мне кажется, белый меня полнит...

Я промолчал. Нет сил даже комментировать её чушь!

— Если мы дадим обычный расчёт, мы проиграем, — Алина наконец убрала телефон и вспомнила о работе. — Ты слышал, что она сказала? «Моя цена будет ниже». Она нас просто сделает!

— И что ты предлагаешь?

Алина улыбнулась. Я хорошо знал эту улыбку. Так она улыбалась, когда уговаривала меня подарить ей машину.

— Мы дадим цену ниже всех. Ниже себестоимости...

— Ты с ума сошла? В чём тогда смысл?

— Ну это же первая очередь. Потом будет вторая, третья, четвёртая... Мы зайдём к ним, они к нам привыкнут, и на следующих очередях мы цену взвинтим. Все так делают, Паш. Это называется демпинг.

— Я знаю, как это называется.

— Только так мы её задавим! Через месяц она прибежит подписывать всё, что угодно.

Я посмотрел в окно. Мы как раз проезжали мимо нашего первого салона. Маленького, на первом этаже жилого дома. Двадцать лет назад мы с Никой сами красили там стены, потому что на маляров не было денег. Я тогда порезал руку о профиль, и она перевязывала её своим шарфом и ругалась, что я криворукий...

Чёрт. При чём здесь вообще это?

— Я подумаю, — сказал я.

Дома было пусто и холодно. Квартиру мы с Алиной сняли три недели назад. Красивая, в новом доме, с панорамными окнами. Кухня белая, глянцевая, с золотыми ручками. Алина сама выбирала.

Ника бы сказала, что глянец через неделю будет весь в отпечатках. Так и вышло...

Я открыл холодильник. Йогурты, какой-то соус, бутылка шампанского и засохший лимон.

— Алин, а есть что-нибудь поесть?

— Закажи себе, если хочешь! — крикнула она из ванной. — Я после шести не ем.

Двадцать лет я приходил домой, и меня всегда ждал вкусный ужин. Даже когда Ника задерживалась в цехах, она оставляла что-нибудь в кастрюле и записку на холодильнике. Я никогда не говорил ей спасибо. Мне казалось, что так и должно быть.

Оказывается, не должно.

Я сел за пустой стол и позвонил нашему экономисту.

— Олег, скажи мне честно... Если мы пойдём на первую очередь «Горизонта» ниже себестоимости, мы потянем?

Он долго молчал, прикидывая что-то и печатая на компьютере.

— Павел Сергеевич, это смотря насколько ниже. И смотря что с кредитом на станок. Мы ведь ещё Корнееву за последнюю партию плиты не рассчитались...

— Я тебя спросил, потянем или нет?

— Впритык. Если что-то пойдёт не так, будет очень плохо. Вероника Андреевна бы на такое никогда...

— Вероника Андреевна у нас больше не работает! — рявкнул я и бросил трубку.

Из ванной вышла Алина в коротком халатике. Села ко мне на колени и обняла за шею.

— Ну что, котик? Ты принял решение?

— Олег говорит, что это очень рискованно...

— Олег всегда слишком перестраховывается, — она поцеловала меня в висок. — Но ты же не позволишь бывшей жене себя обойти?

— Ладно, — я сжал зубы. — Делаем!

— Ура! — Алина чмокнула меня в щёку. — А костюм мне в субботу купим!

Она упорхнула в спальню, а я остался сидеть на кухне.

Снова открыл телефон и нашёл наш чат с Никой. Последнее сообщение от неё было про Корнеева, что нам нельзя отказываться от его поставок. А как иначе, если он нам ещё выше цену заломил?

Я отмотал сообщения раньше, ещё до юбилея: «Паш, я задерживаюсь в цехе. Ужин в холодильнике, погрей».

Я долго смотрел на эти слова, потом вдруг начал печатать: «Ты сегодня была очень красивая».

Стёр.

«Ника, давай поговорим».

Стёр.

Какой ей теперь от меня разговор? Она сидит на скамейке с Корнеевым, смеётся, и она счастлива. Без меня. Счастлива без меня...

Я выключил телефон.

Мне так остро захотелось домой...

Только домой мне теперь никак нельзя.

Хотя... Может, ещё можно?

Глава 13

Я начала искать поставщиков.

Сама вышла на небольшую фабрику — у них были хорошие станки, нормальные сроки, сам хозяин — мужик толковый и без лишних понтов.

— Мы прошли во второй этап, так что вполне готовы сделать заказ... — сообщила я ему с воодушевлением.

— Я слышал, слышал. Поздравляю, — он покашлял. — Только тут такое дело... Не возьмусь я.

— Как не возьмётесь? Мы же всё обсудили. Вам что-то не понравилось в чертежах?

— Нет, чертежи у вас отличные, — он помолчал. — Вероника Андреевна, вы же знаете, я с «Кухнями Мироновых» давно работаю. Они мне заказы подкидывают, когда у самих цех забит. Я через них фурнитуру беру со скидкой. Если Павел Сергеевич узнает, что я с вами работаю... Ну вы же понимаете...

— Он вам звонил?

— Нет! Нет, что вы... — слишком быстро ответил он. — Просто я и так всё понимаю. Мне с ним ещё в этом городе работать. А вы... Вы извините.

— Да, конечно, — сказала я. — Спасибо, что ответили честно, а не стали придумывать оправдания.

Я положила телефон. Звонил ему Паша или нет — какая разница? Главное, что люди его боятся. А Лобанов в своей мастерской четыреста кухонь не сделает, даже если будет спать прямо у станка...

В субботу я проснулась в семь утра, хотя будильник не ставила. Нужно было подготовиться к встрече с Егором.

Я не стала специально наряжаться — выбрала простые джинсы, белую рубашку и кроссовки. Но всё-таки подкрасила ресницы и губы.

Без пяти девять у ворот остановилась его машина.

— В подстаканнике твой чай любимый, — сообщил Егор и открыл мне дверь.

Я села, взяла тёплый стаканчик обеими руками и по дороге рассказала ему про то, что со мной отказываются сотрудничать.

— Не звони ты тем, кто пятнадцать лет кормится с руки у Миронова, — сказал Егор резко. — У меня есть пара человек из соседней области. Павла они в глаза не видели. Я тебе дам контакты.

Его производство стояло за городом, у трассы. Я знала, что у Егора большая компания, но не думала, что настолько. Высокий забор, ворота, три огромных ангара. У одного из них стояла фура, и двое рабочих в оранжевых жилетах снимали тент.

— Ничего себе, — сказала я. — А ты скромничал.

— Просто ты никогда особо не интересовалась.

Мы вышли из машины. Было холодно, ветер пробирал до костей. Я поёжилась в своей рубашке, и Егор снял с себя куртку и накинул мне на плечи. Куртка была огромная и тёплая. И пахла им.

Из ангара к нам вышел грузный мужчина с планшетом под мышкой.

— Это Николай Иванович, начальник склада, — представил его Егор. — А это Вероника Андреевна Миронова, наш новый клиент.

— Миронова? — Николай Иванович поднял брови. — Это которые «Кухни Мироновых»?

— Это которая «Моя кухня», — поправила я.

— А-а, — сказал он так, будто ничего не понял, но решил не уточнять. — Ну, проходите. Только у нас тут сегодня не до экскурсий. Вон, фура пришла от «Профплиты». Пробная партия.

Я посмотрела на Егора.

— От «Профплиты»?

— Ага, — кивнул он. — Те самые, с которыми Алина стала сотрудничать вместо меня. Решил вот взять у них одну машину и посмотреть, что они там продают по такой цене...

Мы зашли в ангар. Погрузчик снимал с фуры первую пачку плиты.

— Документы в порядке, — сообщил нам Николай Иванович. — Сертификаты все есть, я проверил.

Я подошла к пачке, которую только что сняли, и присела на корточки.

— А можете отрезать мне кусочек? Небольшой, сантиметров десять. Хочу посмотреть, что у неё внутри.

Егор пожал плечами.

— Отрежь, Иваныч. Тебе жалко, что ли?

Николай Иванович что-то пробурчал себе под нос, но позвал рабочего. Через пару минут мне принесли обрезок плиты. Я покрутила его в руках, поднесла срез к свету.

Обычный серый срез. А у влагостойкой плиты он всегда зеленоватый, потому что в неё добавляют специальную смолу.

Я надавила ногтем на край. Серединка оказалась рыхлой и легко раскрошилась.

— Это не влагостойкая плита, — отрезала я.

— Как это не влагостойкая? — Николай Иванович даже обиделся. — Но у них же сертификат! С печатью!

— Я вам верю. Только сертификат — это бумажка. А это, — я протянула ему обрезок, — обычная дешёвая плита. Из неё можно делать шкафы в прихожую. А на кухню её ставить нельзя. Возле мойки она через пару месяцев разбухнет.

— Иваныч, принеси нашу, — попросил Егор. — Из прошлой партии.

Николай Иванович вернулся с обрезком и молча положил его рядом с моим.

Даже под тусклыми лампами ангара было видно, что срезы разные. Наш — зеленоватый, плотный. Их — серый, с крошками.

Николай Иванович долго смотрел на оба обрезка.

— Твою ж мать, — сказал он наконец. — Ну, суки...

— Иваныч, при даме, — заметил Егор.

— Да я... Простите, Вероника Андреевна, но вот же гады, а? Влагостойкая, говорят! С сертификатом!

Он повернулся к рабочим и замахал руками:

— Мужики, стоп! Ничего не разгружаем! Всё обратно в машину!

Егор сразу же набрал номер этого поставщика:

— Слушай, а что вы мне привезли? Не надо мне затирать про сертификаты! Да, забирай. Сегодня же. Нет, не в понедельник, сегодня. И скажи спасибо, что я всем твоим клиентам эти фото не разослал.

Он убрал телефон в карман и повернулся ко мне.

— Ты мне только что сэкономила кучу нервов и целую машину плиты. Сколько я тебе должен за консультацию?

— Егор, не выдумывай, — я всё ещё вертела в руках серый обрезок. — Получается, что они всем такую возят?

— Думаю, да. Если они мне, в пробной партии, где я каждую пачку проверю, не постеснялись подсунуть... Представляешь, что они возят тем, кто не проверяет?

Я представляла. Очень хорошо представляла.

Плита от нового поставщика, которую Алина выбрала потому, что она дешевле. Фото, которое мне прислал наш мастер ещё в тот день, когда меня выгнали. Рыхлая серединка, тонкая кромка...

И четыреста кухонь для «Горизонта». Четыреста кухонь в квартиры, где через полгода у каждой мойки начнут вздуваться фасады.

— Ника? — Егор тронул меня за локоть. — Ты чего?

— Они же из этой плиты будут делать кухни на тендер, — тихо сказала я. — Им же надо будет дать низкую цену. И они возьмут самую дешёвую плиту, какую найдут...

Егор молчал. Он понял, о чём я.

— Если они выиграют тендер на такой плите, — продолжила я, — через полгода им конец. Застройщик их просто похоронит. И компанию, которую я строила двадцать лет, вместе с ними...

— Ну а если проиграют?

— Если проиграют, люди всё равно будут покупать у них кухни. Просто потому что они двадцать лет слышали, что «Кухни Мироновых» — это надёжно. Потому что это я им так говорила...

Обратно мы ехали молча. Егор только один раз спросил:

— Хочешь, я сам Миронову всё расскажу? Мне-то без разницы...

— Нет, — сказала я. — Не надо.

Когда он остановился у моего дома, я сняла его куртку и протянула ему.

— Оставь, — сказал Егор. — Вернёшь, когда в следующий раз поедем.

— А будет следующий раз?

— Ты же ещё со мной за кромку не торговалась, — он улыбнулся. — Значит, будет.

Дома я поднялась к себе, села на кровать и достала телефон. Открыла чат с мужем.

Предупредить его ещё раз? Или промолчать и посмотреть, как мой почти бывший муж сам себе роет яму?

Глава 14

Я долго сидела на кровати с телефоном в руках.

Курсор мигал в пустом поле. Я написала: «Проверь плиту от „Профплиты“», но потом стёрла.

Потому что в этом же чате висело моё старое сообщение с предупреждением, и я слишком хорошо помнила, как он меня тогда отбрил. Сказал, что Алина во всём разбирается. Ну-ну... И куда я вообще лезу?

Писать ещё раз бесполезно. Он снова скажет, что это «ревность» к успехам Алины. А я больше не желаю слушать эту чушь.

Двадцать лет я подстилала ему соломку. Хватит!

Только в цеху у Паши работают люди, которых я сама нанимала. Некоторые — по пятнадцать лет. У них ипотеки, дети, кредиты. А компания... Это ведь и Сонина компания тоже. Когда-нибудь станет её. Должна ли она расплачиваться за отцовскую глупость?

Охваченная противоречивыми чувствами, я всё-таки закрыла чат и отложила телефон подальше.

В воскресенье мы с Соней решили налепить вареников. Сто лет этого не делали, а теперь захотелось отвлечься и чем-то занять руки и голову. Когда-то, когда Соня была маленькая, это была наша традиция: каждое воскресенье тесто, мука по всей кухне и вареники с картошкой, с творогом, с вишней...

Потом начался большой бизнес, и стало не до вареников.

На плите кипела вода, в колонке играла музыка, мы болтали, и впервые за долгое время мне было по-настоящему спокойно и хорошо.

А потом в дверь позвонили.

— Ты кого-то ждёшь? — Соня посмотрела на меня с хитрым прищуром. — Егора Викторовича в гости?

— Никого я не жду. А ты?

Соня вытерла руки о фартук и пошла открывать. Я услышала, как щёлкнул замок, а потом стало очень тихо.

— Привет, Сонечка, — раздался из прихожей Пашин голос.

Я застыла с недолепленным вареником в руках.

— Пап? — голос у дочери был холодный. — Ты чего?

— Я с тобой повидаться хотел. Ну и... за вещами.

Через секунду она вернулась на кухню с каменным лицом, а за ней вошёл Паша с большой пустой спортивной сумкой на плече.

Он остановился в дверях и огляделся. Посмотрел на стол, засыпанный мукой, на кастрюлю, на меня в фартуке.

— Вареники, — сказал он и мечтательно улыбнулся. — Совсем как раньше...

— Как раньше уже не будет, — отрезала я и отвернулась. — Твои вещи наверху. Я ничего не трогала.

— Да успею я с вещами, — он поставил сумку у стены. — Дайте хоть посидеть пять минут в собственном доме...

Он сел за стол на своё место, которое пустовало всё это время.

Я искоса посмотрела на него. Он как-то неуловимо изменился за это время. Под глазами мешки, рубашка какая-то мятая. Похудел... Она его совсем не кормит, что ли?

— Ну, Сонь, как учёба? — нарочито бодро спросил он.

— Нормально.

— Сессия скоро?

— Ага.

— Если что-то надо — ты говори, я помогу...

— Мне ничего не надо, пап, — Соня даже не подняла на него глаз.

Паша кашлянул и повернулся ко мне.

— Кстати, насчёт презентации. Ты была... Я даже не знал, что ты так можешь.

— Я всё это время так могла. Куда ты смотрел?

— Ну вот, сразу начинаешь...

Он потёр лоб и помолчал.

— Слушай, я вот что подумал, — сказал он как бы между делом. — Чего нам с тобой друг у друга этот тендер рвать? Глупо же, правда? Давай знаешь что... Давай объединяться? «Моя кухня» плюс наш цех. Твои модули, наше производство. Вместе мы этот «Горизонт» точно возьмём! И делить потом ничего не придётся...

— И кто будет всем этим руководить? — ради интереса спросила я.

— Ну... — он замялся. — Компания всё-таки моя. Но ты, конечно, будешь отвечать за модули...

Я рассмеялась.

— Ты серьёзно? А презентовать на финале будет Алина?

— Послушай, ну что ты...

— Это очень щедрое предложение. Но я, пожалуй, откажусь.

— Да как ты это вообще думаешь провернуть? — он повысил голос. — У тебя ни цеха, ни людей, ни денег! Ты что думаешь, что с одним модулем выиграешь у меня тендер?

— Ты пришёл за вещами, а говоришь со мной о тендере. Значит, ты и сам думаешь, что я могу...

Паша открыл рот и закрыл его. Крыть ему было нечем.

Соня молча лепила вареник, но я видела, что она улыбается.

Я отложила тесто и вытерла руки.

— Паш, раз уж ты пришёл... Я скажу тебе одну вещь. Не потому что хочу тебе помочь — напротив, совсем не хочу. Но ради наших ребят в цеху...

— Ну? — насторожился он.

— Плита, которую вам возит «Профплита», не влагостойкая. Я своими глазами видела обрезок. Серый, рыхлый. Если вы из неё сделаете кухни для «Горизонта», через полгода у каждой мойки вздуются фасады. Четыреста претензий, Паша. Застройщик вас уничтожит.

Паша усмехнулся.

— Это тебе Корнеев наплёл?

— Это я тебе говорю.

— Корнеев потерял нас как клиента, вот и поливает грязью конкурентов. А ты повторяешь за ним, как попугай, — он покачал головой. — У «Профплиты» все сертификаты есть. Алина проверяла.

— Ну если уж Алина проверяла, тогда конечно...

— И не надо мне указывать, где покупать плиту!

— Я и не указываю, я предупреждаю. Уже второй раз, между прочим. Дальше сам...

Паша посмотрел на кастрюлю, где кипела вода.

— Слушай, а у тебя поесть ничего нет? — спросил он совсем другим голосом. — А то у меня с утра ни крошки...

Я даже растерялась.

— Может, тебе твоя девушка что-нибудь приготовит? Или закажи себе. Сейчас всё привозят за полчаса.

— Да я уже задолбался питаться доставками...

— Пап, — подала голос Соня, — а Алина знает, что ты здесь?

Он ничего не ответил. Взял сумку и молча пошёл наверх.

Минут через десять он спустился. Сумка была набита до отказа, и из неё торчал рукав его любимого свитера. Я вытерла руки полотенцем и вышла в прихожую. Всё-таки дверь за ним надо было закрыть.

Паша бросил сумку на пол и стал обуваться. Наклонился за ботинком и вдруг замер.

Он смотрел на вешалку. На куртку Егора, которую я не успела ему вернуть, с логотипом его компании на спине.

Паша выпрямился и посмотрел на меня.

— Это что? — тихо спросил он.

— Куртка.

У него на скулах заходили желваки.

— Я так и знал, — процедил он сквозь зубы. — Он всё это время вокруг тебя круги нарезал. Ждал, пока я...

— Пока ты что? Пока ты сам не уйдёшь к другой?

— Он тебе модуль сделал, да? Он тебе на тендер всё устроил? — Паша зло усмехнулся. — Ну конечно. Сама бы ты ни за что не справилась...

От этих слов у меня на глазах едва не выступили слёзы. У него всё-таки получилось меня задеть!

— Уходи отсюда, — прошипела я.

— Ухожу, ухожу, — он рывком открыл дверь. Обернулся на пороге. — Только передай своему Корнееву, что я этого так не оставлю. Он у меня ещё попляшет.

Дверь хлопнула так, что в прихожей зазвенело зеркало.

Соня вышла из кухни и обняла меня.

— Мам, ты как?

— Нормально, Сонь.

— Ты крутая, — сказала она. — Держишься очень хорошо...

Я слабо улыбнулась.

— А что он имел в виду? — спросила Соня. — Про то, что Корнеев у него попляшет?

— Не знаю, — честно ответила я. — Понятия не имею.

Паша злой, обиженный, загнанный в угол. А загнанный в угол он способен на что угодно. Это я знала лучше всех.

Я достала телефон и набрала Егору сообщение:

«Кажется, у тебя будут проблемы. Из-за меня».

Глава 15

Егор перезвонил почти сразу.

— Ника, что случилось?

— Паша приезжал за вещами, — сдавленно произнесла я. — И... Увидел твою куртку. Теперь он уверен в том, что ты всё это время помогал мне. Помогал взять тендер...

— А куртку я, значит, специально оставил как улику?

— Не смейся... Он правда очень разозлился. Сказал, что ты у него ещё попляшешь...

— Это дословно? — Егор усмехнулся.

— Почти. Он и мне наговорил всякого. Но за тебя я беспокоюсь больше.

— За меня беспокоится не надо, хотя... Честно скажу, мне приятно твоё беспокойство... — я почувствовала, как на том конце провода Егор улыбается. — Но лучше не стоит. Ты скажи, он угрожал тебе чем-нибудь конкретным?

— Мне нет, но было ещё кое-что... Сначала он предложил объединить наши фирмы, конечно, под его руководством. Я отказалась, а... А потом он увидел куртку и по-настоящему взбесился!

— Вот оно что, — сказал Егор. — Значит, всё, что ты делаешь, задевает его гораздо сильнее, чем казалось...

Я промолчала.

— Тогда проверь договорённости с подрядчиками. Он может начать им названивать...

— Проверю, — сказала я и тихо добавила: — Извини, что всё это на тебя свалилось. Из-за меня...

— Тебе не за что извиняться, Ника! Не надо так говорить! — поспешил заверить меня Егор. — Ничего, мы с тобой ещё не просто попляшем, мы с тобой станцуем на его... Ладно. Спокойной ночи, Ника. И постарайся отдохнуть. Впереди много работы.

Я поблагодарила его за поддержку — мне действительно стало спокойнее после нашего разговора, и попрощалась.

На следующее утро засела за работу. Через три недели «Горизонт» ждал расчёт на четыреста кухонь для четырёх жилых комплексов. Сомову нужна была не только цена, но и сроки, материалы, гарантия.

Но в половине двенадцатого мне позвонил сам Андрей Сомов.

— Вероника Андреевна, вы можете сейчас говорить?

— Да, конечно. Что-то по расчётам? Мы готовим коммерческое предложение, в срок успеваем...

— Дело не в расчётах, — перебил он. — Сегодня в наш юридический отдел пришло письмо от «Кухонь Мироновых». Там претензия к документации, которую вы показывали на презентации.

Ручка выпала у меня из рук.

— Какая ещё претензия?

— Они утверждают, что чертежи модульной линейки создавались вами в рамках работы в их компании. И что исключительные права на эти материалы принадлежат работодателю...

Ещё вчера муж просил у меня вареников и предлагал вместе выиграть тендер. Я не согласилась — значит, он решил действовать иначе. Решил играть грязно...

— Андрей Николаевич, систему придумала я, — начала торопливо объяснять я. — Муж отказался её выпускать! У меня дома сохранились первые эскизы...

— Я не стану решать, кто из вас прав, — раздражённо ответил Сомов. — Нам просто нужны хорошие кухни в срок, а не судебные споры. Если по документации есть ограничения, рисковать мы не можем.

— Хорошо. Что конкретно я могу сейчас предоставить, чтобы вы мне поверили?

— Подтверждающие документы. Ваш юрист пусть тоже подготовит позицию. Срок — пятница, три часа дня.

— То есть я пока остаюсь участником?

— Пока да. Если вопрос не прояснится, заявку отклоним. У нас почти полторы тысячи квартир по всем объектам. Рисковать поставками мы не можем.

— Пришлите мне, пожалуйста, полное письмо. И приложения тоже. Я должна знать, на что они ссылаются.

После разговора я позвонила юристу, который занимался моим разводом, и рассказала всё, как есть.

— Вопрос в том, чем он подтвердит свои требования, — задумчиво произнёс Аркадий Львович. — Вы документы уже получили?

— Пока нет. Сомов обещал прислать.

— Тогда начнём с простого. В компании вы занимались разработкой новых моделей?

— Я руководила производством. С чертежами тоже работала, конечно.

— Вот это и проверим: ваши обязанности, задания, даты файлов. То, что чертежи лежали на рабочем компьютере, ещё ничего не доказывает. А дома что-нибудь есть? Переписка, старые файлы, фотографии эскизов?

— Есть, кажется. Я ещё после юбилея скопировала кое-что из своей почты.

— Сделайте копии, оригиналы пока никому не отдавайте. Претензию сразу перешлите мне.

— А если они правы? Раз я там работала, то всё считается служебным?

— Никаких «раз работала, значит всё их» в законе нет. Но обещать вам победу по телефону я тоже не стану. Сначала посмотрю бумаги. Будем разбираться...

После разговора я открыла папку, которую сохранила в ночь после юбилея. Среди файлов нашлась схема углового модуля. А дома лежал бумажный блокнот с первыми рисунками.

Надо будет сфотографировать страницы и найти старые письма. Паша мог забыть, как сам отверг эту идею. Но я-то помнила!

В два часа Сомов прислал письмо с приложениями. Я переслала файл адвокату, а потом открыла сама.

Письмо было обстоятельным: перечень чертежей, выдержки из должностных документов, ссылки на Гражданский кодекс. Юристы требовали прекратить использование спорной документации и предупреждали «Горизонт» о возможном иске.

Я уже собиралась закрыть файл, когда вдруг увидела название третьего приложения.

«Распоряжение о разработке линейки модульной кухонной мебели».

И открыла скан.

В распоряжении говорилось, что мне поручено разработать бюджетную линейку модульных кухонь, подготовить чертежи и спецификации для последующего запуска в производство.

Ничего подобного Павел мне не поручал! Наоборот, он тогда даже не хотел слушать о новых модулях! Я хорошо помнила его слова про мебель для общежитий.

Я прокрутила страницу ниже.

Там была графа «С распоряжением ознакомлена». Моя фамилия и подпись.

Подпись похожа на мою, которой я по десять раз на дню подписывала накладные. Но только похожа!

А это распоряжение я видела впервые.

Глава 16

Егор

Во вторник я до вечера проторчал на складе. Сомов позвонил, когда я уже надевал куртку, чтобы ехать домой.

— Егор, здорово. Не отвлекаю?

— Нет, говори.

— Слушай, у меня тут история некрасивая нарисовалась. Ты в курсе, что Миронов на свою жену в суд подавать собирается?

Я так и остался стоять с одним просунутым рукавом.

— Чего?! В каком смысле?

— Вчера его юристы прислали нам претензию, — пробурчал Сомов недовольно и рассказал мне всю историю.

— Но это же полный бред!

— Может, и бред. Только нам такие риски, сам понимаешь, нахрен не нужны.

— И что ты будешь делать?

— А что я могу? Дал ей срок до пятницы. Докажет, что имеет право — работаем дальше. Не принесёт — снимаю заявку.

— Она же тебе сказала, что это всё неправда?

— Сказала. Я ей даже верю, если честно. Но верить — это одно, а подписывать контракт на четыреста кухонь — совсем другое.

Он помолчал.

— И ещё там про тебя кое-что есть... Приписка.

— Про меня-то что?

— Что ты, цитирую, «состоишь с госпожой Мироновой в близких отношениях» и через меня продвигаешь её заявку.

Я выругался. Сомов засмеялся.

— Вот и я примерно так же сказал, когда прочитал. Ладно, Егор. Я тебя просто предупредить хотел. Бывай.

Он отключился, а я опустился обратно на своё рабочее кресло.

Ника мне ничего не сказала. В воскресенье мы с ней поговорили, посмеялись над угрозами её бывшего, и с тех пор ни слова.

До пятницы осталось три дня. Что она сможет сделать за это время? Миронов, конечно, идиот, но он далеко не дурак. Если он прислал распоряжение, значит, хорошо подготовился.

Я взял телефон, нашёл номер своего юриста, но тут же осёкся.

Нет. Не надо юриста. Она меня об этом прямо просила.

И тогда я перезвонил Сомову.

— Ты только не торопись с ней, ладно? — попросил я. — Претензия Миронова — это пока просто письмо. Ничего же не доказано. Он с ней разводится, у них там своя битва за ресурсы... Дай юристам время нормально разобраться.

— Ты за неё ручаешься, что ли? — усмехнулся Сомов.

— Ручаюсь, Андрей.

— Ну ты даёшь, Корнеев... Ладно. Подумаю.

На следующий день телефон зазвонил, и на экране загорелось её имя. Я улыбнулся в предвкушении, что вот сейчас услышу её нежный голос:

— Доброе утро, Ника.

— Ты что, звонил Сомову? — раздался её раздражённый голос.

— С чего ты...

— Егор!

— Ну звонил.

— Приезжай ко мне. Сейчас.

Она открыла мне дверь, и я увидел, что глаза у неё красные. Не выспалась или плакала?

— Мне позвонил Сомов и пообещал дать ещё несколько дней, — сказала она и повела меня на кухню. — И знаешь, что ещё он сказал? «Можете поблагодарить Егора Викторовича, он за вас поручился»!

— Ника...

— Я ему говорю: я не просила Егора Викторовича за меня ручаться. А он смеётся. «Ну, — говорит, — значит, он сам вызвался. Повезло вам с поставщиком».

Она обернулась и уставилась на меня.

— Повезло мне с поставщиком, Егор, — повторила она с упрёком.

— Ну и что тут такого? Я же не просил его отдать тебе контракт. Я попросил его не торопиться. Миронов всё равно уже всем разнёс, что я тебе помогаю. Ну раз меня в этом обвиняют, то пусть хоть будет за что!

— Ты вообще ничего не понимаешь!

— Так объясни! — я растерялся.

— Да что тут объяснять?! — она шагнула ко мне. — Знаешь, что мне Паша всегда говорил? Что всё в нашей фирме сделал он. А я поддакивала. Думала, ну, мужчине надо, чтобы его считали главным, ладно, пусть.

Она перевела дыхание.

— А теперь... Я хочу сама! Чтобы никто не мог меня упрекнуть! Но ты... Спутал все карты. И теперь мне говорят, что без тебя я бы ни за что не справилась...

— Ника, это неправда, и ты сама это прекрасно знаешь...

— Да? — у неё задрожал голос. — А кто мне про тендер рассказал? Кто Лобанова мне нашёл? А теперь ты ещё и Сомову звонишь и за меня ручаешься. Так, может, Паша прав?

Она отвернулась к окну. Я видел, как она вцепилась пальцами в край подоконника. Как у неё дрожат плечи.

Я же как лучше хотел! Да твою ж...

Я подошёл к ней, встал рядом и тихо произнёс:

— Я не должен был ему звонить. Прости...

— Не извиняйся, — сдавленно попросила она. — Ты столько всего хорошего для меня сделал...

— Я тебе только дверь показал, Ника. Дальше ты сама...

Она наконец повернулась ко мне.

— Ну зачем ты ему позвонил?

Я мог бы сказать ей про то, что у меня в этом тендере тоже есть свой интерес. И это было бы правдой.

Только не всей...

— Потому что я не могу спокойно смотреть, когда тебе плохо, — сказал я. — Когда такая несправедливость происходит с тобой...

— Но почему же?

— Ника. Ну ты же не маленькая...

Она посмотрела на меня удивлённо и замерла в ожидании моего ответа.

— Потому что ты мне нравишься, — сказал я. — Давно. Очень давно. Только я даже думать об этом себе запрещал.

Она молчала. И тогда я убрал прядь с её щеки и поцеловал.

Я был готов, что сейчас она отпрянет, оттолкнёт меня, скажет «не надо» или «ты с ума сошёл». Но она не отпрянула. Она закрыла глаза и ответила мне. Сначала неуверенно, а потом обняла меня за шею, и я забыл про Сомова, про Миронова и вообще про всё на свете.

Когда мы наконец остановились, она не отошла. Стояла, уткнувшись лбом мне в плечо, и тяжело дышала.

— Это ничего не значит, — сказала она мне в свитер. — И... Я на тебя всё ещё злюсь.

— Понял.

Она подняла голову и посмотрела на меня очень серьёзно. Но руки с моей шеи так и не убрала.

— Но если ты ещё хоть раз...

— Не буду. Я обещаю...

Она отстранилась и взяла со стола синий блокнот.

— Ты, наверное, уже в курсе, что Паша подделал мою подпись на распоряжении...

— Да. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Некоторое время она молча о чём-то размышляла. А потом вдруг выпалила:

— Поедешь со мной к юристу? Просто... Чтобы поддержать.

Я не смог ничего ответить и просто снова обнял её — так бесконечно ценна для меня была её такая простая просьба.