Read the book: «Суть»

Глава 1 Разговор.

В жизни обязательно должно

случиться то, что должно случиться

потому, что если не случится то,

что должно случиться, не случится

то, что должно случиться за тем,

что должно случиться, а если оно

не случится, то ничего не случится

вообще и не будет будущего.

Это - последовательность.

Автор.

Пролог.

Здесь, как всегда – хорошо. Как только сюда попадаю, меня сразу окутывает состояние спокойствия и умиротворённости, приятной истомы и нежной радости. А ещё, каждый раз попадая сюда, я испытываю Дежавю.

Странно, я совершенно не помню, в который раз я здесь? Возможно это, в результате не прекратившегося пока его влияния. Надеюсь, это скоро пройдёт.

Ведь, такая долгожданная свобода, только что пришла.

Почему-то, в последнее время, жажда свободы была такой огромной, что казалось, она никогда не придёт. Как же он мне надоел за последние годы! Да, освобождение - хорошая штука.

Странно как-то. Это совершенно не мои слова. Неужели это не окончательная свобода? Нет, глупости. Сдам отчёт, и всё пройдёт.

Странно, только этот аргумент уверенности мне совершенно не прибавил. Ладно, сначала сдать отчёт.

Хорошая штука этот нейронный узел. Не нужно бегать по разным инстанциям, выстаивать очереди в душных коридорах под маломерными кабинетами в ожидании приёма и потом ещё долго доказывать, что это в первую очередь нужно не тебе, а именно им.

Да, здесь все значительно проще. Стоит только заглянуть сюда и тебя сразу же окружают вниманием и заботой и наперебой предлагают свои услуги: - психологический отчёт, пожалуйста, это сюда; неврологический отчёт, сюда, пожалуйста; биологический отчёт это здесь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Здесь столько сетей, столько веток, столько линий и все готовы принять любую информацию, которую ты не принесёшь. И, что самое интересное, все предлагают не просто принять информацию, но и обработать её, а после ещё и предоставить все услуги для приведения себя в порядок после столь утомительной работы - благодать. Все отчёты в одном месте, такой себе - МФЦ – прекрасно. Ой, что это я?

Ну, вот, опять не я говорю. Или я? Что-то точно не так. И очень странное ощущение, что мне просто необходимо снова туда вернуться, очень странно.

Сейчас главное - сосредоточиться и в отдел распределения. Собрать справки и заполнить анкету. А, нет, сначала надо составить отчет. Итак, где у нас отчёты составляют? Вот здесь. Первый вопрос…

Как же не хочется. Эта работа, явно не по мне. Кем мне только не приходилось быть: и испанской танцовщицей и британским рыцарем, и французской герцогиней и итальянским корсаром. А последний, этот русский ведун. Сколько сил было на него потрачено?

Да, как сказал Шекспир: - Весь мир театр, а люди в нём – актёры, чтоб ему пусто было. Да, он ещё добавил: - Кто плут, кто - шут, а кто простак, мудрец или герой". Это, что, опять я говорю? По-моему, это первый симптом того, что мне просто необходимо вернуться.

Ну, хорошо, чему быть, тому не миновать, не обращаем внимания, просто продолжаем разбираться, что же делать дальше, братцы? Ага, уже и стихами, прям как он. Нет, вот как раз об этом - не будем.

И так. Во-первых, нужно определиться с родителями: кто отец, кто мать, хотя в принципе, что с ними определяться? Я и так знаю что мне нужно. Он у нас ловелас, а она? А она… - ломовая лошадь. Ну, таких-то пар, хоть отбавляй. Ладно, где анкета? Что тут? Отец, мать, сестра, брат, жена, муж, хватит. Остальное по ходу.

Ладно, поехали.

Разговор.

Сегодня всё как всегда, за исключением того, что мы снова сможем встретиться и поговорить.

Это бывает очень редко, но когда это случается и я и он, во всяком случае, мне так кажется, так же доволен такой возможности. Конечно, мы почти постоянно в контакте. То я ему маякну и скину какую-нибудь интересную информацию, то он, вдруг, из ниоткуда даст пищу для размышления. В общем, диалог никогда не заканчивается. Только вот так, обстоятельно поговорить случай выпадает очень редко.

Ничего не предвещает никаких изменений в наших планах, и мы сможем спокойно обсудить накопившиеся вопросы. Погода великолепная, рядом никого, кто смог бы помешать разговору, случайно встряв в него и перебив мысль или фразу.

Мы смотрим, друг на друга, просто так, без лишних эмоций, поскольку очень давно и очень хорошо знаем друг друга. Хотя иногда, в нашем разговоре появляются напряжённые нотки недопонимания. Но, они очень быстро проходят, поскольку секретов у нас друг от друга нет никаких, от слова абсолютно. А чего секретничать? Мы же почти досконально знаем наши характеры и почти читаем мысли друг друга.

А, ведь, действительно! Нам даже, почти не надо говорить. Мы обмениваемся взглядами и, практически, слышим всё, что хотим сказать один одному. Только в какие-то напряжённые или эмоционально горячие моменты, может сорваться фраза или две.

Кстати этот, как принято выражаться – феномен, и стал сегодня основной темой нашего разговора. А началось всё, как всегда, банально просто. Я, как-то совершенно не специально вспомнил сегодня историю о Вавилонской башне. Поговорить об этом было не с кем, и я целый день перекладывал в своей голове мысли с полки на полку, а они обрастали всё новыми и новыми воспоминаниями, осмыслениями и выводами.

И вот, дождавшись нашей встречи и, наконец, возможности высказаться, я, после короткого приветствия, сразу же спросил:

- Вавилонская башня – это повод, пример или урок?

- Не первое, не второе и тем более не третье – ответил он. – И вообще, ты о чём?

- Я, вообще-то о Вавилонской башне, точнее о том, что произошло вследствие её строительства. А точнее о разобщении народов. Об их не понимании друг друга из-за разности языков и вследствие языкового барьера, о распаде великого союза народов.

Ну, я и выдал, даже самому понравилось.

Он посмотрел на меня совершенно безэмоционально и спросил.

- Тебе это действительно интересно или так, риторический вопрос?

- Конечно, интересно – настаивал я.

- Если так, тогда нужно начать немножко с другого конца. Правда, вряд ли тебе эта информация будет приемлема, но, как говориться, сам напросился - сказал он лукаво, хотя, никаких эмоций я совершенно не заметил. Всё было в его голосе, точнее в чём-то, что отражало его голос в моей голове.

- Начну с того – спокойно, как бы вспоминая, сказал он, хотя, насколько я его знаю, ничего вспоминать ему никогда не приходилось. Он всегда всё не просто помнил, он просто всё знает и выдаёт информацию именно тогда, когда её нужно выдать. Мне бы так научиться, а то постоянно приходится что-то вспоминать, записать не получается, то забуду, то руки не доходят, то, даже карандаша нет, ладно, сейчас не об этом – что всё это началось значительно раньше, чем указывается во всех научных, географических и всякого рода исторических источниках.

- Ты видел когда-нибудь, как растёт кристалл? – как бы невзначай, спросил он меня.

- Неважно какой, солевой, кварцевый, кремниевый или ещё какой-нибудь, не видели?

- Нет – смущённо сказал я.

- Очень жаль – произнёс он и продолжил - неописуемое зрелище. Для начала, потому что кристалл растёт очень медленно, и следить за его ростом пришлось бы, не отрываясь несколько суток подряд, что не всем под силу. А, в продолжение…

Ты когда-нибудь видел ускоренную съёмку, как раскрывается цветок? Любой цветок, совершенно не важно, какого цвета, размера, конфигурации и прочее, очень красиво, правда?

- Правда – я, как наяву увидел эту, ещё с детства врезавшуюся мне в память картинку, которую показывали на первом, купленном отцом цветном телевизоре.

- Эти плавные движения выравнивающихся лепестков – как бы, не услышав меня, продолжал он - их нежные развороты и аккуратные объятия друг друга в плотном и одновременно таком мягком и нежном бутоне. Эти чувственно-завораживающие перемещения и перетекания жизненной энергии из одного лепестка к другому...

Я расплывался от представленной в моей голове картинки.

- Так вот – оборвал он мои видения - это – ничто по сравнению с тем, как рождается кристалл.

-?!

- В цветке всё понятно с самого начала – как бы предваряя мой молчаливый вопрос, сразу же сказал он. - Есть бутон, и есть границы, в которые он вписывается, как бы красиво он не раскрывался. Есть определённая цветовая гамма, и есть последовательность размеров лепестков. В кристаллах всё совершенно по-другому.

Во-первых, ты никогда не сможешь точно сказать, какого размера будет кристалл, если, конечно, точно не вычислишь, сколько тебе необходимо взять изначального материала.

Во-вторых, ты никогда не сможете точно определить конфигурацию кристаллов, только, если ты имеешь огромную практику в их выращивании.

И в третьих, цветовая гамма кристалла не поддаётся никакой регулировке, если ты, конечно не спец, и может быть настолько разнообразной, насколько бесконечна вселенная во всей своей необъятности и непостижимости.

Я слушал его совершенно монотонную речь, но мне казалось, что он вкладывает в каждое слово столько эмоций, что они просто окутывали и поглощали меня и я сам пропитывался ими насквозь.

- Так вот – не останавливался он - когда кристалл растёт, ты и на долю секунды не сможешь предугадать, где, когда, как и в каком виде и сочетании появятся эти маленькие крохи, которые начнут увеличиваться и расти, переплетаясь, и перетекая друг в друга. Они будут создавать при этом неимоверно вычурные, сказочно загадочные и космически невообразимые конфигурации и переплетения. И всё то, что сейчас было сказано об этом чудесном действии, не отражает и маленькой толики всего того, что происходит, всего того, что можно наблюдать и всех тех чувств, которые испытываешь во время этого волшебного действа.

В моей голове, как в калейдоскопе сложилась вычурная многогранная картинка воображаемого кристалла, и я с нескрываемым интересом вглядывался в её причудливое строение, находя всё новые и новые грани, цвета и формы.

- Если тебе – опять услышал я его голос - захочется заняться таким кропотливым делом, как выращивание кристаллов, приготовься к тому, что, как бы тебе не хотелось ускорить процесс, всё придётся делать спокойно, медленно и без суеты.

- Почему – если? – удивился я – обязательно, ведь это так красиво.

- А, если тебя интересует красивая форма, тебе предстоит создать максимально комфортные условия для того сосуда, в котором ты собрался выращивать свой кристалл. Поскольку, любое неосторожное движение приведёт к тому, что ты не получишь крупный, ровный и красивый, как хотелось бы, кристалл.

- Хорошо - вырвалось у меня – договорились.

- Теперь дальше – продолжал он. - Если тебе нужен большой кристалл, позаботься о большом количестве воды. Представляешь, камни и металлы, тоже нуждаются в воде. А поскольку, как и люди, большинство компонентов чувствительны к качеству воды, лучше брать фильтрованную или дистиллированную воду.

- Согласен – опять согласился я.

- Ещё один не маловажный фактор – как бы ни замечая, что происходит диалог, продолжал он. - Если тебе нужен более крупный и более ровный кристалл, делай его в тёплой и отстоявшейся воде. И у тебя получится что-то вроде Монумента Джорджу Вашингтону, установленного перед белым домом.

А вот, при быстром охлаждении возникает множество кристалликов, и они, мешая друг другу и не давая возможности обрести правильную форму, образуют ту неповторимую конфигурацию, которую можно рассматривать, практически, бесконечно.

Главное – помнить, что раствор должен быть насыщенным, то есть при приготовлении раствора на дне сосуда всегда должен оставаться осадок – это первое. Кристаллик при росте без особой причины нельзя вынимать из раствора – это второе. И ни в коем случае не допускайте попадание мусора в раствор – это третье.Всё - троично, как всегда.

Я слушал его, совершенно не понимая, к чему он клонит, о чём в итоге собирается мне сказать, но мне было так интересно, что я не осмеливался перебить его.

- Однако – он многозначительно поднял палец, как мне показалось, но – нет, показалось. - Как не странно, но есть ещё и жидкие кристаллы, которые могут быть одновременно и как жидкость и как твёрдое тело.

Достаточно такой кристалл немного нагреть, как он становится жидким. Но, стоить понизить температуру, и он замерзает, и чем ниже температура, тем он твёрже. А всё потому, что молекулы в жидких кристаллах очень подвижны, но расположены регулярно, образуя подобие одномерной или двумерной кристаллической структуры.

- Если говорить проще – перебил я - они ходят строем, а не прикованы к кристаллической решётке.

- Точно – подтвердил он. - Правда строй этот бывает разный, но это – строй. Что интересно, такое регулярное расположение молекул в жидких кристаллах создает их особые оптические свойства. И самое главное то, что их свойствами можно управлять. Достаточно подвергнуть их действию магнитного или электрического поля.

- Это ты сейчас имеешь в виду жидкокристаллические индикаторы часов, калькуляторов, компьютеров и последних моделей телевизоров? Толи спросил, толи подтвердил я.

- И опять ты прав – ответил он, как всегда спокойным и совершенно безэмоциональным голосом. - Но сейчас, я хочу рассказать тебе об одном очень важном, можно сказать одном из главных кристаллов на земле, точнее сказать в планете Земля.

- Ты о кремнии – деловито спросил я.

- Именно – подтвердил он. - Кремний второй на земле после кислорода и составляет больше двадцати пяти с половиной процентов земной коры по весу.

- На латыни кремний - silex, что значит кремень – вставил я – отсюда и Английское название silicon – а сейчас в Америке и силиконовая долина.

- Понял – утвердительно отреагировал он - ты в теме.

- Конечно в теме – улыбнулся я – кремний применяется в микроэлектронике, в виде больших высококачественных монокристаллов, которые получаются из · двуокиси кремния – это обычный песок и элементарного углерода.

- А выпекается эта смесь – добавил он - в высокотемпературной, электрической, дуговой печи при температуре – двести градусов по Цельсию.

– Вот именно – сделал я очередную вставку - углерод доводит кремний до металлургической чистоты, а это целых десять процентов примеси.А, для того, чтобы кремний довести, как говорится, до ума, его нужно очистить, переведя его в трихлорсилан (SiHCl₃), провести его фракционную дистилляцию и отделить его от любых других хлоридных соединений и только потом восстановить водородом.

- В результате всего этого – закончил он - и получается твёрдый кремний высокой чистоты. Только я хотел сказать о другом.

Он внимательно, как мне показалось, посмотрел на окно, за которым было уже так темно, что самого окна видно не было, потом на меня и продолжил.

- Сейчас восемьдесят процентов кремния на Земле получают, расплавляя в тигле из плавленого кварца в атмосфере аргона куски поли-Si.

- Это метод Чохральского – добавил я - при постепенном вытягивании кристалла из расплава, на границе раздела жидкость/кристалл, происходит затвердевание атомов жидкой фазы, а точнее присоединение атомов в узлы кристаллической решётки. А температура самого расплава поддерживается на уровне почти полторы тысячи градусов Цельсия, что незначительно превосходит, точку плавления кремния…

- Всё правильно – перебил меня он – если быть точным - тысяча четыреста пятнадцать градусов Цельсия, только я всё-таки не об этом.

- А о чём? – удивился я.

- Ты или не внимательно слушал, или не до конца понял, о чём я тебе говорю – сказал он.

- Это ты сейчас о чём – не понял я.

- Я только что сказал тебе, что кремний, второй на земле после кислорода и…

- Составляет – перебил его я - больше двадцати пяти с половиной процентов земной коры по весу – я помню, а в чём вопрос?

- А вопрос, точнее ответ в том и состоит – как не странно, но, совершенно, как всегда, спокойно продолжил он. – Понимаешь, почти тридцать процентов того, что добывается искусственно.

- И что из этого – недоумевал я.

- А то, что если это можно сделать искусственно, то, как это получилось естественно, теперь понимаешь суть вопроса?

Быть таким тупым и одновременно считать себя умным – это великое мастерство. Я никогда не чувствовал себя таким идиотом. Как же я сразу не смог догадаться, что он мне о строении Земли-матушки и о том, что она-то имеет непосредственное отношение к кристаллам. Вот почему он с них и начал. А я тут умничаю, тоже мне профессор, стыдно даже.

- Прости меня, дурака – извинился я – я-то совсем в другие дебри полез.

- Не стоит извиняться – успокаивал он меня – всё нормально. С кем не бывает?

- С кем-то – это нормально – вскипел я - но, не со мной.

Я, вдруг, понял, что опять перегнул. Что же это я сегодня, всё: то не туда, то не за тем.

- Успокоился – услышал я сквозь свои внутренние разборки его спокойный голос и меня, как выключило: полное спокойствие и внутренняя тишина.

Я сидел, стараясь не шевелиться, возможно, даже не дышать, чтобы не спугнуть наступившую тишину и спокойствие и где- то далеко, настолько, что я сразу и не понял, кот и кому говорит, но то, что говорит кто-то, было понятно. Так вот этот кто-то из глубокой глубины сознания спросил меня: - Ты здесь?

Я открыл глаза и увидел его. Он спокойно смотрел на меня немигающим взглядом: - Ты здесь.

- Давай, мы сейчас с тобой спустимся в лабораторию – предложил он - и проведём маленький эксперимент.

- В какую лабораторию – удивился я.

- Я тебе сейчас покажу – как всегда спокойно сказал он.

Вдруг, пространство вокруг меня заполнилось мягкой, светло-розовой и совершенно не прозрачной пеленой. Не могу сказать, чтобы я напугался, но неловкое состояние настороженности и чего-то непредсказуемого, заполнило моё сознание.

Когда пелена растворилась, я не сразу понял, что это помещение, поскольку белый матовый свет, струящийся неоткуда, это я потом уже понял, что светилась сама конструкция помещения, состоящая из огромной рамы, с промежутками, закрытыми белым матовым материалом, продолжал ещё некоторое время создавать иллюзию тумана.

Само помещение было абсолютно белое, создавалось впечатление, что, совершенно стерильное, а поскольку оно было округлым, с высоким куполом вместо потолка, создавалось впечатление его бесконечности. И только стоящие вдоль стен большие двустворчатые стеклянные шкафы внутри с разнообразными колбами и приборами и несколько столов торчащих от стены к центру помещения по своей длине, перемежёвываясь с такими же белыми металлическими стульями, ограничивали это пространство.

Посредине помещения, под большим стеклянным, почему-то совершенно не купольным, а абсолютно ровным кругом потолка диаметром не менее трёх метров, стоял большой операционный стол, над которым висела огромная лампа.

Было ещё много всего, только моё внимание привлёк именно этот стол. В общем, всё походило на большую операционную или лабораторию. Так её и стану называть.

Он, что самое интересное, я его не видел, а только знал, что он рядом, взял большой стеклянный шар, диаметром, примерно, в один метр, говорю же – не видел, знаю и всё, лежащий возле большого операционного стола, стоящего посредине помещения и поместил его на этом же столе, в специальной подставке с углублением.

- Присядем – предложил он.

- Это зачем? – не понял я.

- Так принято на земле. Спокойно сказал он. - Присесть перед дорожкой.

Мне было приятно, что даже такие мелочи, которые я постепенно начал забывать, он помнил. Да чему я, собственно, удивляюсь? Он просто – знает. Знает и всё.

И мы сели на стулья. Он сел где-то под стеной, возле стеклянного шкафа, а я возле стола. Мне давно не было так хорошо, как сейчас. Так спокойно и в то же самое время, так интересно.

Для того чтобы проследить путь, нужно знать расстояние и скорость. Только, вот скорость в путешествии постоянно меняется, поэтому лучше оставить её в покое и не вспоминать. А по поводу расстояний мнения могут разойтись и довольно серьёзно.

Сначала, в связи с достаточно приличной величиной расстояния, было принято решение измерять его в парсеках.

Если кому не понятно, это - расстояние от места до звезды, у которой годичный параллакс равен одной угловой секунде. Если очень точно, то это – три миллиона две тысячи шестьсот шестнадцать световых лет. Если проще, то это - около двухсот шести тысяч, двухсот шестидесяти четырёх и восьми десятых Астрономических Единицы.

Ну, а если уж совсем просто, тогда – три целых, восемьсот пятьдесят шесть десятитысячных, семьсот семьдесят шесть, умноженное на тысячу шестнадцать метра. Всё просто.

К сожалению, пока судили да рядили, расстояние сильно поменялось и поступило предложение так же поменять и единицу измерения. Поэтому заговорили о световом годе. А это куда понятней, чем какие-то парсеки.

Вот – один световой год, а в нём, всего шестьдесят три тысячи двести сорок одна Астрономическая Единица. Или каких-то девять триллионов, четыреста шестьдесят миллиардов, семьсот тридцать миллионов, четыреста семьдесят две тысячи, пятьсот восемьдесят километров. Благодать.

Но и тут вышел казус. Пока считали да прикидывали, опять пришлось менять эту таки единицу измерения. А всё они виноваты, да нет, не расстояния. Скорости виноваты, во как.

Вот и тормознули на этой самой Астрономической Единице. Она-то самая малая из всех. Не верите? Судите сами.

Одна такая Астрономическая Единица – это же только радиус орбиты Земли вокруг Солнца. И того – сто сорок девять миллиардов, пятьсот девяносто семь миллионов, восемьсот семьдесят тысяч семьсот, да не бойтесь вы, это же – метры. Во!

Только скажу откровенно и ту вышла промашка. А всё они – скорости. Поэтому дальше не про расстояния, не про скорости не будет.

Всё это произошло, не для того, чтобы распылять внимание по гипотетическому краю безмерной вселенной. И даже, ни в коем случае не для того, чтобы концентрировать его на радиусе двухсот миллионов световых лет. А ведь именно здесь мчится колоссальная структура с пересечением галактических нитей, известная как сверхскопление. А в ней, в окружении тридцати тысяч галактик, и тот самый Млечный путь в виде спирального диска, диаметром в сто тысяч световых лет и состоящего из мириад звезд. В котором, среди огромного количества осколков разного размера, песка и пыли с огромной скоростью сквозь пространство и время в самом конце хвоста большой кометы летит она. Летит, совершенно не осознавая, ни кто она, ни что она такое, ни, где она находится и, вообще, зачем оно куда-то движется. Потому что, всё это движется, по одной простой причине - этого хочет тот, кто все это создал.

Ему не нужно прикладывать больших усилий для того, чтобы сделать то, что необходимо ему и только ему для совершения каких-то определенных целей в своих глобальных планах и задачах.

***

Какая-то маленькая песчинка чуть-чуть, недоповернулась в своём вращении, изменила траекторию своего полета, буквально на миллиардную долю микрона. И эта доля, дала ей возможность, через некоторое время, пролететь, буквально, легким касанием, задев чуть большую песчинку. И это как раз было то касание, которое увеличило ее вращение. Что самое интересное, первая песчинка, так и полетела вдаль, совершенно не осознавая, что произошло на самом деле, и зачем это нужно было создателю? А вот вторая, увеличив своё вращение, увлекла за собой еще несколько, которые начали вращаться вместе с ней, увлекая за собой всё больше и больше песчинок.

Все они соединились в большой вращающийся поток, летящий с огромной скоростью вместе с прекрасной космической пушинкой. И так же в полном составе, столкнулись с осколком чьей-то истории, попавшимся им на пути. И этот осколок, буквально, на тысячную долю градуса изменив направление своего полета, как и самая первая песчинка, через некоторое время столкнулся с чуть большим осколком и тоже изменил направление его движения.

***

- Начнём – он вывел меня из моих размышлений.

Мы поднялись, по его предложению, сделали в шаре два отверстия с противоположных сторон и плотно прикрепили к ним два небольших электрода в круглых чашках - изоляторах. Ещё одно отверстие мы сделали перпендикулярно воображаемой оси между электродами и также плотно прикрепили к нему небольшую металлическую трубку с плотным краном.

- Рождение кристалла земли – сказал он - это всего лишь часть подготовки и создания планеты земля. Сгусток энергии, вокруг которого была образована масса, из которой начал расти кристалл.

Присоединив к крану прочный металлизированный шланг, мы откачали из него весь воздух. Через электроды подали высокое напряжение внутрь шара. Образовался электрический разряд, который постепенно превратился в сгусток плазмы, вращающийся с огромной скоростью.

- Надеюсь, ты помнишь писание? – спросил он меня, постепенно повышая напряжение.

- Что именно? – как-то, не совсем сразу, сообразил я.

- Бытие – ответил он – первая глава.

- Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…

- Достаточно – перебил он меня – этого пока хватит.

Он, как мне показалось, посмотрел очень внимательно мне прямо в глаза, как будто что-то хотел увидеть в них.

- Итак – сказал он – вначале появилось небо, а откуда оно появилось, знаешь?

- Ты шутишь или серьёзно? – удивился я, ещё до конца не понимая, к чему он клонит.

- Очень, даже серьёзно – на этот раз, он оставил ручку регулятора напряжения и полностью развернулся ко мне. – Я говорю о том, с чего всё началось. Насколько я понял, ты это должен знать.

- Вот теперь понятно – улыбнулся я – конечно, знаю – я тоже развернулся к нему. – В основной теории - начал, было, я, но он меня перебил.

- Я говорю не о теории, а о том, с чего всё начиналось, понимаешь?

Я стоял и смотрел на него и на шар где, разбрызгивая в разные стороны электрические заряды, кружился плазма. И в тот момент, когда какой-то, совершенно не будущий в курсе происходящего, просто, очередной заряд без имени и даже номера, слишком сильно щёлкнул, достав лучом до поверхности шара, меня, как будто пробило в этот момент, этим самым зарядом.

- Значит – высказал я свою догадку - ты говоришь о том, кто это сотворил и как это сотворил?!

- Вот именно – подтвердил он.

- Но, в писании чётко написано: - Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. Там чётко написано о том, что была земля с небом, а потом появился свет.

- Ты действительно дурачок или только прикидываешься? – Холодным и совершенно безэмоциональным на этот раз и голосом и текстом спросил он. - Ты же прекрасно понимаешь, что не нужно Господу собирать вокруг какой-то маленькой планетки и солнечную систему, и галактику, в которой она находится и мега галактику, в которой находится эта галактика. Неужели ты ещё не сообразил, что это было совершенно наоборот.

- Что ты хочешь сказать?- не понимал я его тирады.

- Я хочу, точнее, я говорю тебе, что всё было совсем наоборот и строилось не вокруг земли, а для того, чтобы была земля, чтобы она появилась. В конце концов, чтобы она стала такой, какая она есть сегодня. Ты об этом не задумывался?

- То есть, ты хочешь сказать – я анализировал услышанное и сразу старался выдать информацию - что в писании…

- Да – перебил меня он - именно так. В писании всё так просто написано для того, чтобы простому, необразованному человеку объяснить ситуацию простыми словами. Чтобы не пудрить ему мозги химическими формулами газов и металлов, расстояниями в астрономических единицах. Чтобы не рассказывать ему о газообразовании в космосе, потому что, не нужно это ему. Не забывай, что первую книгу Библии, а именно – Бытие, Моисей начал писать в тысяча пятьсот тринадцатом году до нашей эры. А простому и жаждущему выжить в том страшном мире и ищущему поддержку, откуда-нибудь, совершенно не защищённому существу, нужна была конкретика. Он хотел чётко знать, а значит должен знать конкретно, что откуда взялось? Да и самому Моисею это совершенно не нужно было. Поэтому, в Библии такие сокращения.

- Но – клонил я свою линию – сначала, действительно была пустота!

- Конечно – подтвердил он – правда, не совсем. Кое-что там всё-таки было.

- ?!

- Было свободное место – ответил он на мой вопрос - где можно было реализовать проект под названием Человек. Правда, в этом месте было огромное горячее, облако из газов и пыли, которое имело уже достаточно серьезную концентрацию внутри и вращалось с огромной скоростью.

- А почему оно горячее? – спросил я.

- Потому что, как и множество других таких же облаков, разбросанных по галактике, оно состояло в своей основе из водорода и в нём, в результате термоядерной реакции, начал выделяться инертный газ гелий.

- А что – удивился я – только водород и гелий, другие не пришли на это торжество?

- Почему же – понял он мою шутку – конечно пришли. Только их доля составляла всего два процента.

- Теперь понятно – улыбнулся я – на такой дискотеке мало кто выдержит. А если учесть, что по закону – Темнота – друг молодёжи, все включились в процесс гравитационного сжатия, чем значительно уменьшили размеры газопылевого облака а, в силу активного использования закона сохранения углового момента, ещё и нарастили скорость вращения облака. Не всякий выживет в такой кутерьме.

- Кстати – поддержал он меня - из-за вращения, скорости сжатия облака параллельно и перпендикулярно оси вращения различались, что привело к уплощению облака и формированию характерного диска.

- Естественно - продолжил я – чем ближе прижимаешься, тем больше плотность и естественно интенсивность столкновений друг с другом, в результате чего температура отношений непрерывно возрастает по мере сжатия. Ну, а наиболее сильно нагревалась, естественно, центральная часть диска.

- При достижении температуры в несколько тысяч кельвинов - констатировал он - центральная часть диска начала светиться и сформировалась протозвезда.

- Это вполне естественно – продолжил я – Такая свистопляска привлечёт кого угодно. Именно поэтому, вещество облака продолжало падать на протозвезду, увеличивая давление и температуру в центре.

- Ты, как всегда прав – поддержал он меня - Внешние же области диска оставались относительно холодными. И, что самое главное, Вследствие гидродинамических неустойчивостей, там начали развиваться отдельные уплотнения, которые становились локальными гравитационными центрами формирования планет из вещества того же протопланетного диска.

- И планеты? – Вырвалось у меня. – Я думал только солнце.

- Именно – он так же спокойно смотрел на меня. – В этом диске столько массы, что хватит на всех. Только сейчас не об этом.

Когда температура в центре протозвезды достигла миллионов кельвинов, в центре началась конкретная потасовка, а точнее - реакция термоядерного синтеза гелия из водорода.

- Вот что значит, высокое напряжение – вздохнул я глубоко - Я всегда говорил, что дискотека – не самое приятное место для развлечений. Потому что там тела становятся источниками электромагнитных полей и активно принимают участие в электромагнитном взаимодействии. Скорее всего, именно поэтому протозвезда превратилась в обычную звезду главной последовательности.

- Кстати – заметил он - во внешней области диска крупные сгущения образовали планеты, вращающиеся вокруг центрального светила примерно в одной плоскости и в одном направлении.

- И это естественно – заключил я – когда разборки в центре, на периферии начинают создаваться маленькие группировки. Раздел территории, всё нормально.

- Хочу заметить – сказал он – что вначале своего существования Солнечная система выглядела совсем иначе, нежели она выглядит сейчас.

- Это как? – удивился я.

- А вот так – в том же духе, как мне опять показалось, ответил он. - Внешняя Солнечная система была значительно компактнее.

- Значит она, всё-таки, расширяется? – спросил я.

- По всей видимости, оно так и есть - подтвердил он мою догадку. - Пояс Койпера, - знаешь такой? – я утвердительно кивнул головой - был гораздо ближе к Солнцу, а во внутренней Солнечной системе кроме небесных тел, доживших до сегодня, было много других объектов, не меньше Меркурия по размеру.

- Это хорошо – сказал я – а мы что дальше делаем?

- Да - повернулся он к шару, внутри которого продолжали бушевать электрические страсти – о солнце мы поговорили, вернёмся к земле.

Он взял с полки ближайшего шкафа, небольшой баллон и подсоединил его к трубке с краном.

- Чтобы этот сгусток плазмы мог жить единой целой составляющей – сказал он – мы, как ты уже понял, добавим внутрь шара через ту же трубу с краном, газовую смесь, я её заранее подготовил.

Он открыл кран и подал газ, создавая необходимую атмосферу, для сохранения плазмы в нужном состоянии, и снова плотно закрыл кран.

После всего услышанного, увидеть всё это воочию, дорогого стоит.

Это было удивительное зрелище. Газ, попав внутрь шара, под воздействием центробежной силы, созданной внутри плазмой, начал вращаться, постепенно притягиваться к центру вращения, вследствие чего создалась удивительная картина!

Большое раскалённое электрическим зарядом облако газа, вращаясь внутри шара, создало вокруг плазмы плотную оболочку, которая горела и светилась. Но, поскольку, кроме этих газов больше ничего внутри не было, они не выгорали, а просто грели себя изнутри и крутились вокруг плазмы.

- Теперь о ядре – деловито, как мне опять показалось, сказал он. - Оно состоит в основном из железного и никелевого сплава, благодаря чему и генерируется магнитное поле.

- Интересно, я не был уверен в этом факте – констатировал я, перебивая его. - А параллельно с этими металлами есть ещё кислород, сера, углерод, кремний, водород, фосфор и много других материалов со схожими свойствами и характеристиками – закончил я.

- Поэтому оно многослойно – продолжил он - что очень интересно и не менее важно, так как это является фактором, подтверждающим бесспорность, того, что это тело само по себе является живым организмом, однако, об этом потом.

- Вот – вспомнил я – ближе к середине позапрошлого века, некий Генри Кавендиш предположил, что у планеты, скорее всего, есть ядро. А, если говорить точнее, внутри неё есть область, где возможно существует повышенное значение плотности. И в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, благодаря немецкому сейсмологу Иоганну Эмилю Рихтерту, эта теория получила официальное подтверждение.

А в тысяча девятьсот десятом году, американский геофизик Бено Гутенберга опубликовал данные о глубине залегания, и уже в тысяча девятьсот двадцать втором году, основоположник геохимии Виктор Мориц Гольдшмидт сделал открытие относительно ядерной части планеты. Оно основывалось на том, что образование ядра произошло вследствие гравитационной дифференциации первичной Земли на этапе её роста или позднее.

- Заметь – вставил он - спустя много лет, в тысяча девятьсот шестидесятых – семидесятых годах, Егоном Орованом, и Александром Виноградовым, была предложена альтернативная версия, утверждённая заключением о том, что ядро появилось в протопланетном облаке. Что значительно ближе к истине. И только в две тысячи шестнадцатом году британские и американские учёные смогли создать условия, приближённые к ядру и это позволило понять, что ядро и мантия обладают схожим химическим составом, а на их границе наблюдается серьёзный перепад давления и консистенции веществ.

После образования плазмошара, мы запустили вовнутрь стеклянного шара, через всё туже трубу, целенаправленно под большим давлением, заранее приготовленную смесь для образования кристалла. Благодаря центробежной силе шара, поддерживаемой электрическим напряжением, подаваемым через электроды, смесь сформировалась вокруг огненного сгустка плазмошара и прямо на наших глазах начала формироваться кристаллическая масса вокруг этого сгустка.

- Начальная масса - он продолжал комментировать происходящее - смешивается за счёт центробежной силы и вследствие постоянной смены энергии, поскольку проходит огромное количество смены энергетических слоёв.

- А смена направлений и полярности энергетических потоков - продолжил я - влияет на развитие, как отдельных участков кристалла, так и кристалла, как такового вообще, и внутри, и снаружи. И, естественно, его форму, его строение.

- Точнее, на его атомную решётку - поправил он.

- Поэтому - завершил я - кристалл получился разноцветным, разнообразным и неоднородным.

- И это верно - поддержал он. - В конечном итоге, разнообразие в структуре его оболочки, предвосхищало огромные перспективы. Самое главное - не жалеть воды. - И он запустил щуп, через то же отверстие, через которое мы только что подавали раствор.

Он чётко выполнил свои же рекомендации и воды запустил не просто много, а, очень много. Самое интересное, как только вода вышла из щупа, она сразу же притянулась за шаром и заполнила всю его поверхность равномерным слоем.

Это было что-то феноменальное. Я, не отрываясь, следил за этим шаром, который вращался с неимоверной скоростью, и внутри которого вырастала кристаллическая структура. Это был прекрасный кристалл, который, как и описывалось выше, сформировался многогранно и многослойно. В нём формировались грубые, большие, плотные кристаллы.

Но, параллельно, во многих местах, его многослойной составляющей, прорастало большое количество мелких кристалликов, которые врастали друг в друга, разрастались, разнообразными формами, покрывая эту поверхность.

В конечном итоге, когда поверхность была уже полностью покрыта кристаллической составляющей, как ни странно, но скорость вращения это большого кристалла с энергетическим сердцем, стала значительно меньше.

- В этот же период – звучал его голос, откуда-то далеко, но в тоже время, как-то очень близко - окончательно сформировалось и магнитное поле, в большей степени за счёт внутренних структур, а точнее - вследствие движения электропроводящей среды в зоне внешнего ядра. Только об этом чуть позже. А сейчас мы будем формировать структуру поверхности.

Я не сводя глаз, продолжал наблюдать за происходящим.

- И сказал Бог – продолжил он цитировать: - да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.

Он опять просунул какой-то щуп вовнутрь шара. Это оказался щуп, через который он собирался подать электричество. Потому что, как только щуп прошел вовнутрь шара, он раздвоился. И этими двумя концами с противоположных сторон, он прикоснулся к водяному шару и, погрузив их на небольшую глубину, включил напряжение.

Яркий разряд, очень похожий на молнию, пронизал водную поверхность. И сразу же, где-то в глубине, на уровне концов щупа, начал образовываться тонкий слой, прозрачной пленки, которая вырастал, и уплотнялась все больше и больше и в конечном итоге, действительно, образовалась плотная твёрдая и совершенно прозрачная сфера, которая разделила воду на две части. Одна из частей была сверху, над сферой, а вторая – внизу, почти под самым сводом.

- И назвал Бог твердь небом – закончил цитировать он – И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день второй.

- Как это? - Моему удивлению не было предела.

- Базовой составляющей этого кристалла - сказал он, доставая щуп - был кремний и он, в общем-то, и создавал поверхность, точнее оболочку вокруг жидкой части энергетической массы, чтобы сохранить её энергию внутри. Но, для его роста, обязательно нужна вода. Просто - обязательно.

Пока он вытаскивали щуп, вода, вращаясь вместе с шаром, постепенно приобрела спокойное состояние и опустилась из-под купола, образовав большую единую водную поверхность. Это выглядело просто потрясающе!

- И сказал Бог – цитировал он дальше: - да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо.

В это время, вода, просочилась в трещин и впадины, опустилась, и открыла один большой участок суши, занимавший треть поверхности, и лежал вдоль экватора. По всему участку, в хаотичной последовательности, располагались, как большие участки кристаллических образований, так и отдельные большие кристаллы, стоящие на почти ровных площадках.

- Должен заметить - сказал он - как это не прискорбно, но на сегодня, с учётом того, что толщина земной коры не равномерная, она меняется от 5 до 130 километров.

- Я знаю – вклинился я - её самая тонкая часть – это дно океана, ну, а самая широкая, соответственно, в так называемых горах. В среднем, получается порядка шестидесяти семи с половиной километров.

- Только не стоит обольщаться – перебил он меня. - Во-первых - это достаточно условно. Во-вторых – две третьи поверхности – это океаны. По космическим меркам, это плёнка, подобная плёнке на кипячёном молоке, точнее на магме – верхнем слое мантии Земли.

- Знаю, знаю, с мальчишеским энтузиазмом перебил я его. - Её глубина, примерно девятьсот километров. А глубина мантии, порядка двух тысяч девятисот километров - глубока, бестия. Вместе они составляют восемьдесят три процента всего объёма земли и около шестидесяти семи процентов её массы.

- Вот, вот – продолжил он. - И всё это, как не крути, бурлит и пенится, и естественно, способствует активной вулканической деятельности и активному содействию, как бы это странно не звучало, зарождению жизни.

И сказал Бог – как я понял, он вёл к окончанию свою тираду: - да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее плод, в котором семя его по роду его на земле. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий.

Я заворожённо смотрел, как на моих глазах, в этом небольшом стеклянном шаре, так по-королевски возлежащем на столе, некоторые участки начали покрываться зелёным налётом - зарождалась новая жизнь.

- Более точные данные – сказал он - ты всегда можешь получить из информационного поля.

Щелкнул выключатель.

Внутри шара выключился свет, и образовалась пустота, и как мне показалось – темнота, просто чёрная дыра!

- Что ты натворил? – вырвалось у меня. – Ты же её уничтожил!!! - В ужасе, я вскочил со своего места.

Я негодовал, я был вне себя, я не знал, что делать и как это всё вернуть? Как сделать так, чтобы оно жило дальше. Я метался по лаборатории вокруг стола в ожидании чуда, то отбегая от стола, то приближаясь к нему и пристально вглядываясь в пустоту внутри шара, но чуда не происходило.

- А что, собственно, произошло? – абсолютно спокойно спросил он.

- Как - что? - Возмутился я. - Ты же её убил!!!

Я, не останавливаясь, бегал по лаборатории вокруг стола, на котором стоял пустой шар. Самое интересное, я даже не обратил внимания на то, что этот шар, как был круглым стеклянным шаром, так и остался. Без всяких электродов, отверстий, дополнительных трубочек, кранов и всего остального. Он просто стоял на столе, обыкновенный круглый, стеклянный шар диаметром в один метр.

- Это только иллюзия - ответил он. - Я только хотел, чтобы ты не просто поверил, моим словам, но сам увидел, как на самом деле это могло произойти.

И, поверь мне, она, именно она, та, о которой ты сейчас так сильно переживал и переживаешь, до сих пор живёт. Самое интересное, именно на ней мы сейчас с тобой находимся и, именно на ней, только что, ты увидел маленький фильм о ее рождении.

Я стоял в недоумении перед лабораторным столом с огромным стеклянным шаром на нём. И только одна мысль крутилась у меня в голове – Как это может быть?

Но, на самом деле это было. Спустя несколько мгновений после его слов, я, всё-таки, обратил внимание и на шар и на то, что он просто - ровный, стеклянный шар, и на то, что в лаборатории спокойно, тихо и свежо.

Вдруг, всё опять погрузилось в дымку и когда она, почти мгновенно развеялась, я снова был у себя, как будто никуда и не выходил. Я так же сидеть на своём месте, так же тускло горела лампочка, и также пусто было в комнате.

Это была только иллюзия.

Только иллюзия, хорошо сформированная им на базе его знаний о том, как формировалась эта планета.

На наглядном примере он показал мне, как это всё происходило.

Я был просто поражён его знаниям, его умению, его пониманию того, что он мне преподносит, и, конечно же, той информации, которую он мне передаёт.

Как же я ещё молод, не смотря на мой, по земным меркам, серьёзный возраст.

- Так вот – продолжил он – после всего вышеизложенного, появился на Земле скот разный, пресмыкающиеся, птицы и звери в их многообразии земном. Земля зажила, зазвенела и загудела всеми возможными голосами, как на земле, так и над землёй, не буду скрывать и под водой.

Как же мне нравилась эта интерпретация такой знакомой, перечитанной множество раз и всё-таки такой ещё до конца не познанной книги.

***

Сегодня, всё помещение зала совета, было заполнено, как никогда. Все собрались значительно раньше условленного времени. В связи с тем, что вопрос, который должен был подниматься достаточно щепетильный и затрагивал, практически, каждого, все уже загодя переговаривались и что-то обсуждали. Странно, но, не смотря на обязательный дресс-код в белом, почему-то почти половина были в сером. Возможно, напряжённое состояние. А может просто так казалось. Но с самого начала непроизвольно, все разделившись, по цветам.

Возбуждение витало вокруг всех присутствующих, и, толи поглощало их, толи происходило от них же. Поэтому, все были в возбужденном состоянии, и когда рассаживались по местам, как-то сразу разделился на две части. По правую сторону от центрального кресла сидели все в белом одеянии, а по левую, соответственно - в сером. И почти никто не обратил внимания на то, что центральные места уже были заняты.

Посредине сидел Тот, которого все любили. Тот, которого все знали, Тот, который каждому был, как отец родной. По правую сторону от него сидел его сын – плоть от плоти. По левую – единственный и неповторимый. Самый лучший из тех, кого он создал.

Все постепенно умолкли. Пришло время и, как будто, отовсюду прозвучал голос Восседающего на престоле.

- Я собрал вас здесь, чтобы раз и навсегда выяснить один довольно нелицеприятный вопрос. Я знаю, что он каждому из вас известен, поэтому суть его повторять не стану, а сразу попрошу высказаться по этому поводу обе стороны.- Он посмотрел сначала направо от себя, потом налево. – И так, кто начнёт?

Зал ждал в полном молчании. Однако, никто из представленных к выступлению, не проявил инициативы. Наконец с правого от трона кресла, прозвучал голос. Голос сильный, наполненный мощью, уверенностью и полнотой живой силы.

- Я – почти загудело вокруг от силы голоса – не имею никаких претензий. Всё, что сейчас происходит, скорее всего, или шутка, или проверка на твёрдость воли и чести. Я всё сказал.

Опять наступила пауза, но она продлилась чуть больше мгновения.

- Хорошо – раздался громоподобный голос слева от трона. – Если у него нет претензий, тогда скажу я.

Весь зал молчал и приготовился внимательно слушать. Не столько потому, что голос был не менее сильным и уверенным, сколько, каждый хотел услышать и понять суть самих претензий.

- В своё время, когда ещё большей части из присутствующих здесь не было и в помине, в любви, радости и величии был создан я. Самый первый, самый светлый, самый сильный, самый умный и самый красивый.

В собрании пронеслась волна одобрения.

- Мы работали, появлялись новые братья, новые ученики, новые помощники. Никто не роптал и каждый выполнял свою работу. Постепенно я начал осознавать, что не всё так хорошо, как мне казалось с самого начала, но я смирялся с этим, потому что, получал всё больше и больше знаний и научился, практически всему, чему возможно было научиться. Я надеялся, что придёт время и сяду одесную и наравне смогу принимать участие в творении законов, заповедей и инструкций.

И снова одобрительный рокот охватил присутствующих.

- Но, что выясняется?- Выступающий поднялся со своего места и все увидели в ярком освещении его пропорциональную, крепкую и красивую фигуру, озаряемую светом его неповторимо прекрасного лика. – Выясняется, что меня и всех вас всё это время обманывали. Нагло и подло обманывали.

На этот раз рокот разделился на два фланга. С одной стороны это был рокот утвердительного недовольства, а с другой стороны непонимания и непринятия такого высказывания.

- К чему я? А вот к чему. Всё это время нас с вами держали в неведении того, что есть сын. Да, как оказалось, он – есть. Мало того, он был ещё задолго, даже до моего появления.

И снова рокот и возражения и недовольства, а кое-где, почему-то и какого-то безразличия.

- Конечно, это тоже можно было стерпеть. Но, когда нас всех созвали, дабы оказать ему почести и возвысили его над нами тем, что отныне присутствие его является высшим присутствием. Добавив к этому, что он сядет одесную, для того, чтобы вместе творить мир и отныне являлся исполнителем высшей воли. Я не мог больше терпеть.

Часть присутствующих негодовала, поддерживая выступающего, а вторая часть старалась успокоить возмущённую половину.

- Хватит – прогремело громогласно от престола, как казалось и далеко за пределами собрания. – На сегодня – всё.Сейчас разойдёмся.Приступим к работе, и пусть каждый обдумает услышанное им здесь.В следующий раз продолжим.

***

- А сейчас – сказал он - вернёмся, точнее, продолжим наш разговор. А, если быть точным, хочу передать тебе один разговор.

Состоялся он в лаборатории и, как потом выяснилось, предназначался совершенно не моим ушам, да и вообще мог не состояться. Только, с твоего позволения, сделаю небольшое отступление.

Я утвердительно кивнул головой и он продолжил.

- Как не странно, появился я в этой самой лаборатории вместе с парой сотен таких же, как я рабочих. Это немного позже я понял, что некоторые не должны были стать рабочими, поскольку являлись опытными образцами в совершенно другой программе. Но, тем не менее, они были и работали как все.

Так вот, наша основная задача заключалась в том, чтобы подготовить площадку под экспериментальный участок и помочь при лаборатории. После чего, нас должны были, как я понял убрать. То есть совсем. Ладно, к разговору.

Лаборатория была большая и светлая. Если не присматриваться, границ её определить было почти не возможно. Посредине, как во всех операционных стояли, почему-то, два больших стола. Но, над столами и мне не показалось, совершенно не было никаких ламп. Однако, света было больше, чем достаточно.

На столах лежали два не совсем законченных объекта. Рядом со столами копошились несколько помощников, а у самих столов, только два, как мне показалось, по одному на каждого, хотя это только показалось. Но, как я понял, они были главными. Одного звали Рафаил, а второго – Уриил.

- Я знаю, о ком ты говоришь – перебил я его. – Это Архангелы. Рафаил, значит - "Врачевание Божие". А, Уриил - "Свет Божий".

- А ты – знаешь. – Сказал он без единой эмоции на лице, но с уважением в словах. – Так вот, один – Рафаил стоял у стола, а второй – Уриил, чуть поодаль.

Уриил подошёл ближе к столу.

- Вот в таком виде – сказал он, показывая на мышечную обвязку - они и будут у тебя существовать?

- Таково указание свыше – спокойно ответил Рафаил, закончив крепить последнюю связку икроножной мышцы на ближнем к нему образце.

- Ты ничего не забыл, я вижу – направил свет на тело Уриил: - внутренний каркас, силовая система, система энергообеспечения, система переработки и очистки, система прогрева, система охлаждения…

- Между прочим – Рафаил показал колбу с минералами, перемолотыми в самые мелкие фракции – практически в пыль - если помнишь, было дано точное указание - создать из праха земного. – Он вернул колбу на место.

- Конечно, помню – улыбнулся Уриил.

- Так вот – продолжил Рафаил - кости состоят из неорганических и органических веществ, в соотношении семьдесят – тридцать, я имею в виду процентов.

- Неорганические вещества – перебил Уриил – надеюсь, представлены в большей степени солями кальция?

- А ты что – удивился Рафаил – сомневался?

- Да, что ты – улыбнулся Уриил.

- Тогда слушай дальше. – Рафаил достал таблицу химических элементов. – Ровно половина массы – согласно нормативам - это вода, остальную половину делят оссеин, жир и известковые, фосфорные соли кальция и магния, а также хлористый натрий.

- Погоди, погоди – Засмеялся Уриил – ты меня терминами и процентами задавишь. Попроще можешь?

- Проще? – удивился Рафаил – куда же проще? Ладно, попробую.

Он убрал таблицу и вернулся к столу.

- Основой костей является кальций. Очень схожий состав у зубов, ногтей и волос. Понятно?

- Вот теперь понятно – снова улыбнулся Уриил.

- Тогда считай, готов? – Рафаил по-учительски посмотрел на Уриила, который приготовился считать, в уме, естественно.

- Вода - пятьдесят процентов – затараторил Рафаил - фосфорнокислый кальций – восемьдесят пять процентов, жир - шестнадцать процентов, фосфористый кальций – девять процентов, органические вещества, в основном оссеин – двенадцать процентов. – Он сделал вдох и снова затараторил: - углекислый кальций - три процента, неорганические вещества - двадцать два процента, фосфорнокислый магний - полтора процента, хлористый натрий – четверть процента, хлористый калий – четверть процента, другие неорганические вещества – один процент. Всего – сто процентов. Сто процентов!!!

- Это как – удивился Уриил – почему сто? Послушай, ты меня совсем запутал. Хватит, пожалуйста.

- Ага – засмеялся Рафаил. – Между прочим, ты сам просил попроще.

- Я же не знал, что проще – это ещё сложнее – улыбнулся Уриил, и они оба рассмеялись.

- Кстати – сквозь смех сказал Рафаил - в составе скелета примерно двести пять – двести семь костей.

- Это как – сквозь смех спросил Уриил – почему такая разница?

- Ну, там всё с возрастом связано – не успокаивался Рафаил - одни есть, другие срастаются, третьи появляются со временем.

- Ты, часом, не перенамудрил – немного успокоился Уриил.

- Всё в порядке – перестал смеяться Рафаил – не волнуйся. А вот здесь – он указал на блок, где был размещён процессор – здесь только двадцать три.

- Двадцать три – удивился Уриил. – Я думал он литой. Ну, в крайнем случае, нижняя часть ещё.

- Ага, литой – многозначительно сказал Рафаил. – Знаешь сколько времени и сил занял сбор первого образца? Пока подобрал все эти бляшки, пока составил их… Ты, улыбаешься, а из этих двадцати трёх, чтоб ты знал, восемь парных, а семь – непарных, вот. И попробуй всё это укомплектовать? Потом ещё нужно было придумать, как и чем их соединить.

- Но – спокойно и с улыбкой одобрения сказал Уриил – ты же у нас самый из всех врачей.

- А то – скромно улыбнулся Рафаил.

Уриил потрогал нижнюю часть двигательного соединения.

- Сидеть не твёрдо будет – он поймал взгляд Рафаила и учтиво отошёл на один шаг от стола. - Достаточно мякоти на костях?

- Эт о мышцы - поучительно начал Рафаил - они состоят из упругой, эластичной ткани, которую, в свою очередь, представляют мышечные клетки. В них до восьмидесяти процентов воды – он постепенно начал увеличивать темп - и до тридцати процентов сухого остатка от массы мышцы. Белки, гликоген, фосфолипиды – теперь он просто тараторил - холестерин, карнозин, карнитин, креатинфосфат, креатин, ансерин, свободные аминокислоты, молочная кислота, зола. Вода служит растворителем для многих веществ. Большую часть сухого остатка образуют белки и другие органические соединения...

Рафаил сделал глубокий вдох, выдохнул и улыбнулся.

- И это всё из праха? – удивился Уриил.

- Всё на основе биоматериала – по-учительски сказал Рафаил, – какой же ты всё-таки примитивный.

- Я не примитивный – парировал Уриил, - я практичный и всё называю своими именами.– Он перенаправил световой луч – Вот система обеспечения функциональности…

- Постой – прервал Рафаил - давай объясню тебе раз и навсегда, надеюсь.

- Конечно, конечно, ты же всё-таки главный врач и руководитель проекта.

Уриил учтиво сделал шаг назад.

- Это – не система обеспечения функциональности – начал Рафаил - хотя её и так можно назвать. Это – центральная система управления, которая состоит из главного процессора – он указал на головной мозг - и программно-импульсного излучателя – он провёл вдоль спинного мозга - управления основными и периферийными микропрограммами и даже микропроцессорами.

- И что же он делает – поинтересовался Уриил и приблизил свет, уменьшив его поток в диаметре, но увеличив освещение объекта.

- Если говорить о процессоре – Уриил немного отодвинул световой поток, чтобы не засвечивались мелкие части, и была возможность разглядеть всё достаточно детально со всех сторон - то он состоит из нескольких зон, как включающих, так и блокирующих заложенные в нём возможности.Как видишь, он достаточно большой и занимает всю полость процессорного отдела блока. Для безопасности я покрыл его тремя оболочками. Такими же я покрыл и программно-импульсный излучатель, который находится внутри комплекса этих сочленений вдоль туловища. Они переходят друг в друга для удобства и большей безопасности.

Уриил внимательно слушал, хотя для него это было не столь суть важно. Он из уважения, вежливости и любви к Рафаилу, давал ему возможность высказаться и рассказать о своём детище.

- Понимаешь – продолжал Рафаил – я его так удобно разделил по функциям, что сам удивляюсь. – Параллельно Рафаил продолжал свою работу с разными частями объектов.

- Это как – заинтересовался Уриил.

- Вот, смотри – увлечённо продолжил Рафаил – вот эта – самая большая часть из двух полушарий, она внутри имеет жировое наполнение, серое вещество образует кору полушарий и подкорковые ядра, а белое вещество образует проводящие нервные пути. Я сделал так, что левое полушарие головного мозга управляет правой половиной тела, а правое — левой и вместе, они дополняют друг друга.

Рафаил вставил в углубления справа и слева от системы воздухообмена два видео приёмника, подключил их и прикрепил к отверстиям прозрачную плёнку – Это чтобы не высыхали – сказал он.

- Но, насколько я понимаю – прервал Уриил - чтобы поместить большое количество информации, необходима большая площадь, а исходя из твоей задумки - просто огромная?

- Я это тоже учёл – продолжал Рафаил. - Общую площадь коры головного мозга я увеличил за счёт многочисленных борозд, которые делят всю поверхность полушария на доли, а главные из них - центральная, боковая и теменно-затылочная. Они ещё делят каждое полушарие на четыре доли: лобную, теменную, затылочную и височную.

- Это как? – заинтересовался Рафаил – мало того, что ты сам накопитель разделил на две половинки, так ты ещё и эти половинки поделил на какие-то доли?

- Здесь же всё очень просто – недоумевал Уриил – как же не понятно-то? Смотри – он указал на переднюю часть процессора – это лобная доля. Сверху, вот здесь, указал он на углубление в верхней части процессора – центральная борозда. И она здесь не просто так, потому что, сразу за ней - теменная зона, а по бокам от лобной зоны, вот здесь – он указал на боковые части процессора за углублениями, находятся височные доли и их, между прочим – две, понимаешь?

- Нет – честно признался Рафаил.

- Ка же так – недоумевал Уриил. – Каждая височная доля отвечает за определённые функции. Доминантная, то есть та, которая более развита…

- Ещё загадка – улыбнулся Рафаил.

- Так уж получилось – пожал плечами Уриил – свобода выбора во всём… не перебивай. Так вот, она отвечает за понимание речи, память средней длительности и долговременную память…

- И всё? – удивился Уриил.

- Конечно, нет – обиделся Рафаил – ещё – за обучение на основе прослушивания информации, обработку и понимание слуховой и частично зрительной информации. То есть, тут соединяются потоки из того что видится и слышится и, конечно же, осознаётся, что предмет издаёт звук.Здесь же и сложная память, связанная с синтезом чувств - осязанием, зрительными и слуховыми образами, а так же эмоциональная стабильность. Фактически, она гармонизирует эмоции.

- Так много в одной и такой маленькой?! – удивился Уриил.

- Если ты заметил – объект симметричен.

- Ну? – продолжал не понимать Рафаил.

- Есть ещё и височная доля не доминантного полушария, которая расположена с противоположной стороны процессора. У неё тоже не мало функций.

- Надеюсь – на этот раз улыбнулся Уриил.

- За распознавание выражения лица и узнавание лица – начал Рафаил.- Распознавание интонации речи, распознавание ритма, распознавание музыки и визуальное обучение.

- Если человек симметричен – заметил Уриил - значит и строение процессора должно быть соответствующим, в противном случае происходит перекос в управлении.

- Никаких перекосов – отпарировал Рафаил – всё на своём месте и всё выполняет свои функции. Если помнишь, основная задача была - обеспечить их способностью, не просто видеть слышать и распознавать, но и ассоциировать. Так вот, ассоциативная зона здесь – Рафаил указал на процессор - занимает около семидесяти пяти процентов коры процессора. Она не только получает и перерабатывает информацию из сенсорной зоны. Она ещё связывает поступающую сенсорную информацию с хранящейся в памяти. И, обеспечивая взаимодействие спинного мозга, ствола и больших полушарий головного мозга, инициирует целенаправленное осмысленное поведение.

- Как ты сказал – переспросил Уриил – сенсорная зона? Есть ещё и такая?

- Есть – улыбнулся Рафаил – она получает сигналы от рецепторов. И даже моторная есть…

- Дай догадаюсь – перебил Уриил – она обеспечивает… управление двигательными актами, адекватными полученной информации, правильно?

- Точно – подтвердил, улыбаясь, Рафаил. Только это ещё далеко не всё.

- Как не всё? – удивился Уриил.

- А вот так – многозначительно улыбнулся Рафаил. - В блоке процессора целых пять отделов, только мы их сейчас рассматривать не будем. Скажу тебе только о том, что один из них отвечает за движение энергопотоков внутри основного остова и входит в комплект программно-импульсного излучателя. Того, который проходит по всему остову сверху вниз.

- Ну, ты наворотил – удивился Уриил.

- Да всего хватает – отмахнулся Рафаил - и эфирная связь, и мыслеформа и ещё много чего. Кстати, на всякий случай, установил выключатели, как сенсорные, так и эфирные. Так что, в случае чего – клик и - большая часть не работает.

- Это как – удивился Уриил – совсем не работает?

- Почему совсем? – Рафаил накрыл покрывалом ближний к себе объект. – Ходить, говорить, думать, делать, в общем, минимум для полноценной, если можно так выразиться, деятельности будет соблюдён. Но, не больше. Ладно, хватит болтать, давай со вторым заканчивать.

- А почему со вторым – спросил Уриил – та что, сейчас накрыл первую?

- Вот этого не понял? – Рафаил посмотрел на покрытый объект. Перевёл взгляд на открытый. – Что значит первую?

- А какое у них покрытие? – Уриил потрогал длинную бедерную мышцу.

- Обычная Фасция – просто сказал Рафаил. – Да не делай ты такие глаза. – Он улыбнулся. – Я сделал миофасциальное покрытие. А фасция - это соединительная ткань, покрывающая мышцы, сухожилия, органы и сосудисто-нервные пучки, она держит всё вместе и ещё позволяет передавать силы по всей форме в целом.

- Насколько я помню – сказал Уриил - задание было сделать два объекта разного пола.

- А зачем, в чём должна быть их разница? – Рафаил открыл их. – Они совершенно идентичны. А при необходимости, в работу включится эпифиз.

- Это ещё, что такое – удивился Уриил – очередная твоя закавыка?

- Понимаешь, как ты уже успел убедиться, они идентичны. А для того, чтобы определить их половую принадлежность, так как им придётся размножаться половым путём, такое указание сверху, как раз эпифиз и поможет, вследствие взаимодействия с ДНК, развить необходимые половые признаки и сделает это ещё в утробе, продолжит в детском, а закончит уже подростковом возрасте.

- То есть ты хочешь сказать - спросил Уриил - что изначально они будут абсолютно одинаковыми клетками?

- Я бы сказал двумя совершенно разными объектами – улыбнулся Рафаил.

- Ты всё время говоришь загадками – смутился от недопонимания Уриил – давай рассказывай, не томи.

Рафаил накрыл, на этот раз, оба объекта и отодвинул свет от столов.

- Согласно указанию свыше – вздохнул Рафаил - я должен предупредить вариант самооплодотворения, то есть это будут не двуполые, как было в одном из предыдущих вариантов, как ты уже понял. Это очень серьёзный и очень сложный проект. По программе, там очень много вариантов совершенства и планы очень большие.

- Да – задумчиво сказал Уриил – я слышал.

Наступила пауза и хотя, длилась она какое-то мгновение, казалось – это было вечно.

Пройдя между ножек столов, я убрал остатки расходных материалов и, выйдя из лаборатории, опять остановился за дверью.

После короткой паузы, они опять заговорили.

- Я там, в капсулах видел два покрова – заговорил Уриил - это для них? Я таких ещё не видел.

- Точно – удовлетворительно подтвердил Рафаил – моя работа, я их долго продумывал, уникальная вещь. Почти то же самое, что и это – он указал на покрытые образцы – только в миниатюре, а бы даже сказал – в микроатюре.

- Очень хорошо – сказал Уриил – Только, скажи мне, а что будет с пробными вариантами, их же там много, а с этими помощниками-рабочими?

Рафаил молчал. Было видно, что ему совсем не хочется говорить на эту тему, но, поскольку вопрос задан, нужно было отвечать и отвечать прямо и откровенно.

- Насколько я понял – сказал Рафаил неуверенно - это всё – расходный материал. Ведь пока это только биомеханизмы. Достаточно совершенные, но - биомеханизмы.

- У них же, практически, включены все функции, – удивился Уриил - которые ты применил в этих двух, как же – расходный?

Опять наступила короткая пауза. Рафаил очень хотел, чтобы Уриил не огорчался.

- Ну, допустим, не все – нехотя возразил Рафаил. – Не все, а большинство - никогда, не смогут определиться по половым признакам, следственно и размножаться тоже не смогут от того же слова - НИКОГДА. Кроме всего прочего, у них полностью отсутствует гипоталамус.

- А это что такое? – удивился Уриил.

- А это – то – вздохнул Рафаил – что они никогда не будут испытывать никаких чувств.

- Это как – опять удивился Уриил – совсем никаких?

- Совсем – опять вздохнул Рафаил. – Как не жаль это констатировать, но они никогда не испытают голода и насыщения, жажды и ее удовлетворения, страха, ярости и такого необходимого для продолжения рода, полового влечения.

Уриил удивлённо смотрел на Рафаила, а тот с грустью в голосе продолжал.

- Они никогда не замёрзнут и никогда не перегреются потому что, все процессы, ответственные за энергетические превращения в организме, у них будут, всегда находится в динамическом равновесии. Они даже не смогут впасть в летаргический сон. По одной простой причине – у них нет того, что его может вызвать. Они просто никогда не спят и им от этого не холодно не жарко.

- И это навсегда – огорчённо спросил Уриил – то есть навечно?

- Навечно – так же огорчился Рафаил. – Только не стоит огорчаться, они об этом даже не узнают и совершенно не будут мучатся. Их скоро всех соберут и реструктурируют. Ещё раз повторяю – они ещё не живые, в смысле не одушевлённые. Всё, хватит. Это, в конце концов, не нам решать. Мы со своей работой справились, закрывай лабораторию.

Кстати, ты слышал, что скоро тело прибывает для лаборатории?

- Слышал – ответил Уриил – скорее всего, как раз перед выпуском будет, чтобы всё успело успокоиться. Закрывай.

Они убрали свет, и ушли, закрыв за собой лабораторию.

Я активно перерабатывал информацию и, пока было время, сообщил всем общий рабочий сбор, чтобы не проецировать отрицательный заряд.

Когда все собрались, я передал всем услышанную информацию и предложил как можно скорее уйти и где-нибудь спрятаться. Лучше, где как можно больше органики - поскольку мы бездушные, то найти нас, практически, не будет никакой возможности.

Никто не испытывал ни страха, ни волнений, поскольку мы все были созданы бесчувственными, даже первые экземпляры, которые отличались от нас только тем, что могли размножаться, правда только единожды, но могли.

Поскольку мы сами всё упорядочивали, мы захватили с собой всё оборудование, какое смогли увезти и унести и ушли в направление кремниевых скал и горячего влажного леса.

***

В этот раз присутствовало почти в двое больше, чем в прошлый. Все ждали продолжения, и всех интересовала развязка сложившейся ситуации. Поэтому, при первой возможности все заняли свои места. И на этот раз присутствующие разделились на две половины - белую и, теперь уже явно определившуюся – серую. Однако, в серой часть уже была в более тёмной одежде.

Никто никого не вызывал, поскольку в прошлый раз не было завершения речи. Поэтому оратор сразу поднялся и начал выказывать своё недовольство.

- В прошлый раз я говорил, как нас обманули, а в этот раз я скажу ещё и о том, что меня отвергли. Меня, верой и правдой от всего сердца, со всеми силами и любовью делавшего своё дело – отвергли! И почему? Потому что, вознесли его – он указал на сидящего одесную. – Поэтому отныне мы рабы, ведь появился еще один Властелин.

Все притихли и рокот непонимания начал потихоньку набирать свою силу. Но его оборвал внезапно прорвавшийся голос.

- Ты же самый лучший из нас – сильный и уверенный голос раздался справа. - Ты же обладаешь неимоверной, наибольшей среди нас и даже ещё большей силой. Неужели, тебя, который всем нам пример, задела простая истина?

- Да, меня это задело – ответил громогласно, с вызовом, оратор - но всё же я приклонился. Ведь я считал, что именно я - самый любимый, я же считал нас сыном и отцом. Да, я занимал особое, почетное положение, и всегда находился рядом с ним. Но, как выяснилось, всё не так, все мои надежды, мои чаяния просто разбили, как какую-то никчёмную планетку-карлик о большой метеорит.

- Послушай – раздался не такой громогласный, но от этого совершенно не с меньшей уверенностью - что плохого в том, что кто-то другой, а не ты был наделён властью? У тебя, ведь ничего не изменилось. Ты, как делал свои дела, так и продолжал их делать. Как был самым лучшим из нас, так им и остался. В твоём разуме, в твоих знаниях, в твоих способностях и возможностях и даже в твоей внешности ничего не изменилось. А он? Ну, что поделать, так уж было и так есть, они были рядом всегда, ведь они – единое целое.

Оратор заметался на месте. Нетерпение «рвало» его на части.

- Как ты можешь мне такое говорить? – Негодование рвалось наружу. – И кто мне это говорит – раб, которого всё устраивает?

Возмущение с обеих сторон набирало силу. А выступающий, уверенный в своей правоте уже венчал себя лавровым венцом победителя и готовил второй трон. В это время справа раздался ещё один сильный и уверенный голос.

- Я всегда равнялся на тебя, ставил тебя всем в пример. Мы любили тебя, как светоч, как ум, как честь. А сейчас выясняется, что и ты нам лгал. Как ты сам сказал – подло и нагло.

Наступила гробовая тишина. Возможно, даже, все перестали дышать.

- Ты всё это время – продолжал говорящий - вынашивал план возвеличивания себя над всеми нами, хотя мы все равны. И ты ещё осмеливаешься утверждать, что тебя и нас обманули?

- Я не позволю так говорить о себе какому-то там рабу. Вы даже не представляете, как далеко всё зашло. И я больше не приклонюсь ни перед кем.

Вдруг воздух максимально сгустился и местами проявился запах озона и все сразу же притихли.

- Ты вообще понял, что ты сказал? – прогремел голос восседающего на престоле.

И опять наступила гробовая тишина. Слышно было, как атомы озона делятся при столкновении.

- Вдумайся в то, что ты сейчас сказал – голос звучал, скорее всего, везде, от слова абсолютно. - Кто ты? Лично ты - кто?

Можешь не отвечать. Ты тот, которого я создал. Самый красивый, самый умный, самый лучший из всех, которых я создал. Тот, которого я больше всех люблю. А он – все посмотрели одесную - между прочим, он - мой сын, плоть от плоти. Если тебя я создал, то он - это часть меня.

Ты когда-нибудь задумывался над этим? Или ты, погруженный в свою зависть, злобу, ненависть и полностью поглощенный ими, вообще ничего не видишь?

Так вот – все перевели взгляд прямо – он единственный кому я буду доверять, и только он будет знать все мои замыслы. Надеюсь, все поняли, что он - это я. И я прошу всех вас, слушаться его безоговорочно, как будто это я.

В полном молчании ответ прозвучал, как целый сонм громов.

- Я понял, сказал оратор - после такого представления, моё пребывание здесь, просто невозможно. Если ты уже решил избавиться от меня, я хотел бы попросить тебя сделать это с половиной здесь присутствующих и поддержавших меня?

- Поговорим об этом в следующий раз – уже более спокойно, но ещё достаточно громовито прозвучал голос Восседающего на престоле.

На сегодня – всё.

***

Я как будто очнулся.

- Постой – встряхнул я головой - это ты сейчас, о каком месте рассказывал?

- Я говорил об Эдеме – сказал он - и о лаборатории.

- Ты что-то говорил об аббревиатуре – напомнил я.

- Было, помню. – Сказал он, как всегда спокойно, только в самих словах была какая-то задоринка. – Задело?

- Конечно, интересно – улыбнулся я – что ты имел в виду?

- Я имел в виду само слово эдем. Это не просто название, это и есть аббревиатура самой лаборатории.

- Ого – удивился я.

- Эманационно-Дискретный Естественный Молекулятор – выдал он одним махом.

- Вот это загнул – вырвалось у меня.

- Ничего сложного – парировал он. - Эманация – это появление чего-либо из чего-то, однозначно более сложного. Короче - упрощение и нисхождение божественного начала к низшим формам. А дискретный, значит - отдельный, отчетливый, изолированный, локальный, возможно даже - квантовый. В общем – ЭДЕМ. Место, где создавалась физическая форма для энергетических сущностей, таких, как Адам и Ева.

- Да, ну – выдохнул я – тоже мне придумал.

- Я ничего не придумывал, а если и придумал, то – не я.

- А кто же тогда? – почти съязвил я.

- Поверь – вздохнул он - опять показалось, как же у него так получается? – Нам до него не просто очень далеко, а ещё дальше, чем может показаться за самой дальней далью.

Я сделал вид, что понял, но мой мозг в это время, максимально разослав посыльных в разные концы своей безграничности, пытался сложить этот ребус и пока, что очень жаль, безрезультатно.

-Ты говорил об аббревиатуре – стараясь выглядеть если не сложным, то хотя бы не простачком, сказал я.

- Я помню – сказал он как всегда абсолютно ровным и совершенно безэмоциональным тоном - давай по порядку, точнее с писания: - И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему…

- По последним данным – рискнул я перебить его - вселенная а, точнее, макрогалактика похожа на нервную систему человека. Точнее нервная система человека похожа на макро галактику. И если вспомнить слова, что человек сделан по подобию божьему, то создается такое впечатление, что мы как раз живем в теле господа.

Получается, что такие нити в макро галактике, соединенные между собой переплетениями базовых импульсов энергии в галактиках и скоплений галактик - это - нейроны. Именно в них скапливается энергия передачи и приема информации, которая потом разбегаются по остальным сетям в макро галактике.

- Тебе пора преподавать – сказал он своим монотонным голосом, а мне показалось, что он во всю по-доброму рассмеялся. – Действительно, человек сделан по подобию божьему, то есть, он сделан энергетически.

Конечно, кто-то может возразить, что, мол, в том же писании, во второй главе Бытия, седьмой стих говорит: - И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою. Но, я же привожу пример из первой главы, где тридцать первый стих гласит:

И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой. Неужели кто-то станет утверждать, что Господь дважды сотворил человеков?

- Прости – я был в небольшом недоумении. – Вот сейчас, объясни.

- Конечно, конечно – он был, как всегда спокоен. – В первой главе Господь сотворил самого Адама и Еву. То есть, сотворил их души, энергетические сущности, а вот на следующий день, он дал им тела. Точнее он дал тело сначала Адаму, чтобы проанализировать произошедшее и только потом, он подарил тело Еве. А, вот, когда они согрешили, тогда Господь дал им и кожаную одежду. И это – в прямом смысле.

- ?!

- Сейчас объясню – спокойно сказал он, в ответ намой застрявший в горле вопрос. – давай вернёмся немного назад и ещё раз вспомним писание: : - И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… но, Господь же – не человек, если ты помнишь. Он – Всевышний. Из чего следует, что Он сотворил Адама и Еву по своему подобию, а именно, уже повторюсь – энергетическими сущностями. Энергетическими, понимаешь?

Понимать, я, конечно, понимал, только в голове пока не нашёл нужную полочку, поскольку не только я, но и все мои домашние, в смысле, в голове сидящие, вертели эту информацию, разглядывая с разных сторон и старались определить для неё место. А он – продолжал.

- Я, конечно, не смогу тебе рассказать, как происходил этот процесс, поскольку меня там и рядом, а скорее всего, ещё, вообще, в помине не было, только это произошло. Произошло, даже если это отрицать во вселенной.

И дали им имена: Адам и Ева. Только везде пишется, что трактовка их имён, как сделанный из глины и первая родительница. Но, хочу заметить, что Адам не из глины сделан, а из праха, а если быть точным из целой таблицы Менделеева, взятой из почвы планеты, а Ева сделана из его ребра, а если конкретно из биологического образца, по его генетическому коду, чтобы они не отличались по составу и строению.

Более точно это будет так - АДАМ - Автономный Дуальный Атомный Макрообъект. ЕВА – Единица Визуализации Автономии.

- Я всё понимаю – сказал я. – Только ты попонятней объясни.

- Хорошо – согласился он. – Что такое автономный знаешь?

- Знаю – ответил я.

- Идём дальше – он опять посмотрел на чёрный прямоугольник окна – дуальный – значит двойственный. Содержащий в себе пару противоположностей, полярностей или полюсов, смотря, в чём и где. У человека - это мужчина – женщина, хорошо – плохо, добро - зло, любовь – ненависть... Дуальностей очень много и у каждого может быть свой набор. Это понятно?

- Понятно – кивнул я.

- Атомный – продолжил он – потому, что тело человека состоит из семи помноженного на десять в двадцать седьмой степени атомов, объединенных в сильно неравномерную физическую структуру. По поводу макрообъекта, надеюсь, тебе тоже всё ясно?- Всё ясно – подтвердил я.- По поводу Евы можешь не отвечать. Мне всё ясно. И то, что произошло и то, что это нельзя отрицать и то, что тебя тогда и в помине не было. Только, вот, что именно происходило, я так и не понял.

Он их создал, дал им жизнь и они живут. Вот и всё, что мне стало ясно.

- Недалеко от участка – монотонно произнёс он - в лаборатории Репродуктивного Автономного Индуктора, сокращённо РАИ, с учётом всех ранее выявленных недочётов был создан усовершенствованный экземпляр, способный к репродуктивной экзистенции.

Я продолжал соображать и почти пропустил выпущенную в эфир информацию.

- Кстати - опять вопрос - ты ещё не забыл, что такое индуктор?

Я, как будто на себе почувствовал этот сарказм сквозь, как всегда, отрешённый и безэмоциональный лик. С одной стороны – мне совершенно всё равно, а с другой стороны… - другая сторона, если быть совсем откровенным. Иногда достаёт. Правда, ему это тоже – до лампочки.

- Ты какой имеешь в виду – спросил я как можно прохладней – электрический или биологический?

- Они, к твоему сведению – парировал он – почти идентичны. Давай любой.

- Тогда так – разложил я всё по полочкам. - В электротехнике индуктор – это часть электрической машины, отвечающая за создание в ней рабочего магнитного потока. В качестве индуктора может выступать как ротор, так и статор.

- Хорошо – по-учительски похвалил он.

- В биологии – продолжил я, как можно спокойней -индуктор — небольшая эффекторная молекула, которая связывается с регуляторным белком, осуществляющим белками, регуляции процессов в клетке или в организме за счёт способности к приёму и передаче информации или физ. фактора, такого как свет и температура.

Они же, в свою очередь, стимулируют процесс, в ходе которого наследственная информация от гена, точнее последовательности нуклеоидов ДНК, преобразуется в функциональный продукт РНК или белок.

- Ну, ты загнул – я почти увидел, как он улыбнулся, но это только – почти.

– Долго учил?

- Я ещё про индуктор в технике связи знаю – отшутился я.

- Ну, а если проще, - как-то очень серьёзно сказал он. - Я ведь не просто так спрашиваю.

- Если совсем просто – так же серьёзно ответил я – биоиндуктор – базовый процессор.

- И всё-то ты знаешь – опять, как будто улыбнулся он. – Именно – процессор. Улавливаешь о чём я?

- То есть, лаборатория Репродуктивного Автономного Индуктора – это и есть РАИ? Значит – не Рай, а РАИ. А, что значит - недалеко от участка, это где?

- Соображай, соображай, физик – хитро сказал он. - Ты же физик?

- Если участок – это… - у меня всё закружилось в голове – значит это – я многозначительно посмотрел на него.

- Молодец – как мне показалось, обрадовался он – соображаешь. Именно она и есть и лаборатория, и станция наблюдения и, при необходимости, - великий ковчег.

- Значит, Адам, с учётом всех недочётов… - соображал я.

- На базе свойств минеральной основы участка… - дополнил он.

- Был создан способный к репродуктивной экзистенции…

Моя голова начала кружиться толи от понимания, толи от противоречия.

- Ты знаешь три закона роботостроения? – вдруг, спросил он.

- Конечно, знаю – удивился я – тебе перечислить?

- Нет, не стоит – сказал он – сейчас я тебе продиктую три закона Человекостроения.

- Это как – снова удивился я.

- А вот так – он начал загибать пальцы. - Человек не может не верить в Господа или своим действием допустить, чтобы неверие в Господа было распространено. – Раз. Человек должен исполнять все заповеди Господа.- Два.Человек должен заботиться о себе в той мере, в которой это не противоречит Первому или Втором Законам. – Вот три закона человекостроения.

Я на мгновенье задумался над услышанным и, вдруг, меня осенило: - Они же ничем почти не отличаются от законов роботостроения.

- Вот и скажи мне – спросил он – кто создал эти законы первым?

- Да, Азимов–то плагиатор - улыбнулся я.

***

Они почти перпендикулярно разошлись в разные стороны и новый герой нашего полёта, изменив свой курс, уже с огромной скоростью умчался навстречу большому, с каким-то непонятным поясом осколков, песка и пыли на орбите объекту.

Влетев в астероидный пояс этого тела, наш герой увлёк за собой более мелкие частицы в поясе, и это создало дополнительное поле в движении и небольшое смещение центробежные силы этого потока. И именно это изменение сдвинуло, буквально на сотую долю градуса это тело с орбиты его полёта.

В его астероидном поясе создалось смещение и сильное скопление вращающейся по орбите массы, которая начала притягиваться к центральному объекту.

Постепенно, под воздействием притяжения, по всему периметру на него начали сыпаться сначала мелкие частицы, не принося никакого вреда его поверхности. Потом, увлечённые мелким, начали падать всё более и более крупные.

От силы ударов о поверхность тела, траектория его полёта все больше и больше менялась. И наконец, тело ушло в совершенно другом, по сравнению с изначальным, направлении.

Кто же мог представить, что какие-то малышки, так вскрутят ему голову, что он, забыв обо всём, понесётся по огромному рукаву на краю такого млечного пути.

А он мчался, и его длинный, как у кометы хвост, прекрасным шарфом развивался сзади, увлекая за собой всё больше и больше таких маленьких и таких наивных осколков чьего-то прошлого.

Беспечно мчась по просторному рукаву, среди больших спиралей, он и не заметил, как стал приближаться к какой-то системе. Посредине которой, восседала не очень большая, но довольно яркая и привлекательная звезда.

И его беспечность оказала ему не самую лучшую услугу.

Засмотревшись на хозяйку системы, на огромной скорости, пролетая в её системе мимо огромной планеты с таким же, только в несколько десятков раз большим астероидным поясом, он перпендикулярно пронзил этот астероидный пояс и был атакован огромным количеством участников этой астероидной дискотеки.

Вследствие такого ужасного столкновения, наш путешественник, превратился из почти круглого, в продолговатый. Но именно это и дало ему возможность не потерять изначальной скорости при вхождении в астероидный пояс и пронзить его насквозь.

***

Я понял, что никто ничего не придумывал. Просто искали оптимальные варианты в информации из прошлого. Вот и получается, что роботостроение не только внешний облик старается скопировать с человека, но ещё и все нормы и заповеди, в виде трёх законов. Только зачем это всё? Неужели человек так несовершенен и немощен? Кто может в нём сомневаться, если сам Господь назвал его своим величайшим творением и всем своим помощникам повелел приклониться перед своим творением?

Почему же мы так не ценим себя и себе подобных? Почему унижаем, оскорбляем, ущемляем и, наконец, уничтожаем самих себя?

Не уж-то мы выше самого Господа? Это вряд ли. Тогда, кто дал нам такое право? В этом мире есть только один ненавидящий людей, не уж-то он и в правду заимел такую власть над людьми, что они творят друг с другом даже то, что и он не творил с ними.

- Как ты думаешь, чем изначально питались Адам и Ева? – вырвал он меня из моих размышлений и сразу же ответил на свой же вопрос - энергией космоса - вечной энергией жизни, которой в космосе хоть отбавляй.

Я вышел из своих грёз и внимательно посмотрел на него, пытаясь сообразить, о чём он? А он продолжал.

- Даже после того, как Господь дал им тела, они продолжали питаться этой энергией.

- Постой – возразил я - там же ясно написано: И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть…

- Согласен – прервал меня он – написано, только опять ты не всё понял. Какие Адам ел плоды? Энергетическая сущность может употреблять только энергетические плоды. Я совершенно не отклоняюсь от писания: И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла. Всё правильно?

- Пока всё – подтвердил я.

- Тогда ещё и расскажи мне, что это за деревья такие, что и на вид приятны и помогают жить?

- Ну – начал, было, я – какие, обыкновенные. Яблоки, груши, сливы…

- С тобой всё ясно – как будто смеялся он – ты ещё помнишь, что Адам, вообще-то сущность энергетическая?

- Ну – подтвердил я – а что тут такого?

Он смотрел на меня своими спокойными глазами и ни один мускул, ни на лице, ни в его теле не двигался, то есть - абсолютно, но мне казалось, сто он весь трясётся от смеха.

- Ты знаком с радиоэлектроникой? – спросил он.

- Достаточно поверхностно – ответил я – а что?

- Дерево в электронике – это топология сетей, в которой каждый узел более высокого уровня связан с узлами более низкого уровня звездообразной связью, образуя комбинацию звёзд. Самый первый узел дерева называют корнем, следующие узлы высокого уровня — родительскими, а вот узлы более низкого уровня — дочерними. Скорее всего, дерево было с бинарным кодом.

- Не умничай – перебил я – говори понятно.

- По количеству дочерних узлов в деревьях определяются двоичные деревья. Двоичное дерево подразумевает, что у каждого родительского узла может быть не более двух дочерних.

- Вот теперь понятно – сказал я, переваривая полученную информацию.

- Но, есть у этих деревьев ещё одна характеристика. Дело в том, что деревья могут быть как активными, так и пассивными.

- И что это нам даёт? – не понимал я.

- А то, что пассивное дерево просто есть и отдаёт то, что в него вложили. А активное дерево то, которое имеет процессор управления.

- Это, что же тогда получается? – Я изо всех сил удерживал свои мысли, почти взяв их в охапку голову, чтобы они никуда не разбежались.

- А вот так – спокойно сказал он. - Получается, что Адам и Ева ели плоды в саду, но, только тогда, когда им дали биологические тела. Но базовое питание было энергетическим. И ещё информационным.

- Помнишь, что Рафаил говорил о процессоре? – спросил он меня.

- Ну – напрягся я - насколько я понимаю речь шла о том, чтобы поместить большое количество информации.

- Вот именно – парировал он – значит, информации нет. Её нужно там поместить. А откуда её можно взять?

- Я понял – вырвалось у меня – из деревьев.

- Точно как – подтвердил он – из всех деревьев включая дерево жизни.

- Но, в писании же сказано – допытывался я: - И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. При чём тут это?

- Всё очень просто – как всегда непоколебимо ответил он. - Все плоды можно было есть для того, чтобы функционировал организм, для того чтобы работали вкусовые рецепторы. Для того, чтобы организм пополнялся витаминами потому, что в нём всё-таки, белковые соединения. Дополнительно от деревьев пополняться необходимой информацией для планомерного выполнения программы. Дерева познания добра и зла это далеко не энергетическая часть жизни, Адама и Евы. Дерево познания добра и зла - это дерево, в котором хранилась информация.

- Но, ведь, и в других деревья – возразил я – тоже была информация.

- Согласен – продолжал он - правильно, но, дерево познания добра и зла - это информационный блок, к которому Адаму и Еве нельзя было подключаться. Потому, что эти знания не нужны были им, поскольку они были созданы непосредственно для того, чтобы информативно подчиняться тем законам, которые были даны. А какие основные законы?Живите и размножайтесь, никого ни о чём не спрашивайте, ничем не интересуетесь, просто живите и размножайтесь.

- Ты хочешь сказать – не сдержался я - что это был эксперимент?

- Естественно – подтвердил он. – И его основная задача была в определении того, как смогут такие сущности, жить и размножаться? Адам и Ева жили, Адам и Ева размножались. Но это было энергетическое производство и ничего более. Поскольку, как ты помнишь разговор в лаборатории, у них для биологического процесса размножения, не было гендерного разделения.

- Да – выдохнул я – прямо – научная фантастика.

Он смотрел на меня своим спокойным взглядом и молчал, давая мне передохнуть и переварить полученную информацию, а я сидел и всё глубже погружался в этот плотный и сверкающий своими разноцветными гранями поток.

***

И снова высокое собрание, и снова полный зал, как говорится – яблоку негде упасть, скорее всего, даже вишня, что там яблоко, не протиснется.

Снова все говорят, все волнуются. Каждый высказывает свою точку зрения, каждый старается, чтоб его услышали, но в то же время, никто не слушает других. Каждого интересует только его личное, его собственное мнение.

Как в прошлый раз, все разделены не только на две части, но, даже по двум цветам. Единственное различие. Во второй, серой части, это то, что они уже только на треть серые, остальные две трети постепенно становятся чёрными.

И опять совершенно без объявления встал оратор, который сидел слева от престола и совершенно без безапелляционно начал говорить.

- Я всё время работал не покладая рук, использовал все свои знания, умения, силу для того, чтобы сделать всё, что мне предписывалось, и надеялся, что я сяду рядом одесную, поскольку имею полное право, и буду работать и буду наравне. Но появился он. Тот, который сейчас пытается занять мое место. А точнее, тот, который занялся мое место, и о котором сказали, что все должны поклоняться ему.

Зал негодовал с обеих сторон так, что оратора, даже с его громоподобным голосом было еле слышно.