Read the book: «Новая кожа для соломенной куклы»
Глава 1. Встретились два одиночества
ОТДАЛЕННОЕ БУДУЩЕЕ
Холодный ветер гнал песок по пустынным проспектам, вычерчивая на асфальте зыбкие узоры. Полис, приткнувшийся к восточному склону источенного временем хребта, жил под защитой кольцевой системы микроволновых установок. Этот невидимый щит — единственное, что удерживало губительную микрофауну пустошей за чертой города.
В сумраке засыпающего города неподвижно застыла одинокая фигура. Жилистый молодой человек в мешковатой одежде утилитарной моды низов, казался частью окружающего бардака.
Станис не отрывал взгляда от ночного неба. Вот уже десять минут он следил за едва уловимым движением «ястреба-наблюдателя». В его серых глазах монотонно пульсировал отраженный алый огонек бортового огня дрона.
Этот патрульный беспилотник с шестиметровым размахом крыльев имитировал своей конструкцией живую птицу. С высоты эшелона робот сканировал колоссальные площади, хотя пятно его активного сенсорного фокуса не превышало нескольких квадратных метров. «Ястреб» вычислял девиантные паттерны в периферийном зрении, анализируя траектории людей и транспорта. Если алгоритм распознавал признаки преступных намерений, оптика центрировалась на цели, мгновенно транслируя поток на пульт оператора-аналитика — живого звена цепи, уполномоченного вызвать оперативную группу.
Засечь «ястреба» в ночном небе было почти невозможно невооруженным взглядом. Но Станис, вооружившись тактическими видеоокулярами и знанием графика патрулирования, удерживал цель. Маленький белый маркер на сетчатке прибора вел полимерный силуэт в слоях смога, периодически теряя его. Наконец птица завершила вираж и начала уходить из сектора, следуя заложенному маршруту.
Глубоко вздохнув, Станис сдвинул окуляр на лоб и двинулся дальше. Ночь была непроглядной; переулок сочился сыростью и ржавчиной, а тишина здесь казалась плотнее, чем фоновый гул микроволновых установок. Это было одно из тех гиблых мест, где людей грабят, насилуют и убивают — иногда именно в такой последовательности. Но отступать было поздно: кредит уже осел на счету дилера. Этот проклятый торговец смертью... Станис глубоко осуждал его. Миновав узкую улицу и постоянно озираясь, он скользнул в угрюмый переулок. Там Станис извлек из внутреннего кармана куртки свернутый аппарат дополненной реальности, прозванный в народе просто «венком».
Развернув «венок», Станис закрепил его на голове. Устройство мгновенно приняло эргономичную форму, плотно прилегая к вискам, словно вторая кожа. Лазерные излучатели на концах дуг ударили точно в зрачки, и на периферии зрения возникло лазурное свечение — индикатор захвата фокуса.
Короткий пасс над ладонью — и в воздухе материализовался объемный интерфейс. Среди россыпи системных пиктограмм Станис выбрал иконку сообщений и привычным жестом «сбросил» её на асфальт: под ногами развернулась белая навигационная дорожка. Чтобы не терять время позже, он тут же вызвал карту района и отметил ближайший транспортный узел — ветку монорельса в квартале отсюда.
Приоритетная задача: эвакуироваться из зоны, а дальше — смена транспорта. Эту тактику Станис счел единственно верной. Проложив второй маршрут до станции, он продублировал его на поверхность тротуара; венок автоматически окрасил новую линию в бледно-желтый, чтобы избежать путаницы в наслоениях дополненной реальности.
«Здесь реальность давно стала лишь подложкой для виртуальности», — мелькнуло в голове у Станиса.
Где-то в глубине квартала зазвенело разбитое стекло, за которым последовал надменный гогот местных отморозков. Нужно было форсировать эту «экспедицию», пока местная шпана не обратила на него внимания. Сохраняя спокойный, уверенный ритм шага, Станис углубился в переулок.
«Главное — не посылать в эфир сигналы неуверенности, иначе неприятности сами найдут меня», — повторял он себе мантру.
Проход между бетонными блоками не сулил сюрпризов: горы прессованного упаковочного полимера да мусорный контейнер, у которого сиротливо застыл остов разобранного велосипеда.
— Надо бы, в конце концов, купить велосипед и ездить куда вздумается, — бросил Станис в пустоту, прекрасно осознавая: дело вряд ли зайдет дальше слов. Но он утешал себя тем, что проговорить намерения — это уже половина успеха.
Проходя мимо черного выхода одного из зданий, Станис на всякий случай дернул ручку. Дверь даже не шелохнулась, словно была приварена к проему. Пожарный шлюз: легко поддается изнутри, но снаружи — глухая броня. Световая полоса навигатора вела его к сточной решетке в центре переулка. Подойдя к цели, он еще раз оглянулся и медленно склонился для осмотра.
Канал был наглухо забит разномастным технологическим сором. В воображении Станиса возникла картина того, как после редкого дождя улица превращается в полноводный канал с дрейфующими лодками. Даже в режиме усиленного сканирования венок не фиксировал спрятанный пакет в наслоениях мусора. Оставалось одно — придётся лезть на ощупь.
Выпрямившись, Станис занял позицию так, чтобы правая рука нависла точно над решеткой, и с усилием выпрямил пальцы. Из глубины стока донесся звук, будто резкий порыв ветра ворвался в узкое пространство и начал яростно ворошить отходы. В такие моменты Станис испытывал колоссальное нервное напряжение от аномальности собственной природы; от скачка внутреннего давления у него слегка заложило уши.
В детстве он рос слабым, болезненным ребенком. На медосмотрах его железы всегда выдавали критический минимум гормонов и секрета. Метаболизм был замедлен, а вместе с ним — и весь ритм существования. Он балансировал на грани признания ущербным аномалом — недоразвитым мутантом и изгоем. Воздействие техногенной среды и вездесущего патогена «Юдо» безжалостно уродовало тела выживших. Но Станису повезло: он был носителем экзотического излучения, ставшего его тайным инструментом. В остальном этот недочеловек удачно мимикрировал, ведя подчеркнуто рутинную жизнь.
Пальцы Станиса перебирали что-то невидимое в воздухе, и в такт этим движениям из решетки начали вылетать ошметки мелкого мусора.
Он старался держаться спокойно, но глаза метались по сторонам, выдавая напряжение. Спустя несколько секунд на его лице проступили отчетливые нотки тревоги.
— Где же это дерьмо, мать твою? — прошипел он.
В момент наивысшего отчаяния ладонь Станиса замерла, нащупав незримую цель. Он выгнул кисть, словно удерживая предмет одними подушечками пальцев.
— Наконец-то, — торжествующе ухмыльнулся он.
Движением, напоминающим паука, подтягивающего жертву за нить паутины, Станис начал вытягивать вожделенную находку из сливного отверстия. Десять секунд — и между прутьями, будто мордочка мелкого грызуна, показался флакон с прозрачной жидкостью. Станис коротким рывком подбросил его в воздух, словно на невидимой резинке, и поймал на лету с таким видом, будто ничего не произошло.
— Стартуем отсюда.
Спрятав флакон в карман, он торопливо направился к выходу из угрюмого прохода, придерживаясь желтого навигационного луча. Мысленно он уже находился в своей жилой ячейке, заправляя раствор в ингалятор и под медленную мелодию погружаясь в симуляцию сна, отдавшись действию дельтарина. «Как ужасна и одновременно прекрасна эта великая загадка — гармоничная жизнь», — монотонно плыли мысли. Просто некоторые не способны существовать без суррогатного счастья.
Дельтарин был новым синтетиком, стремительно захватившим улицы благодаря дешевизне и неуловимости для лабораторных тестов. Станис глубоко и искренне осуждал эту заразу, которая превращала людей в настоящих животных и губила жизни перспективных граждан. Вещество раскрывало свой потенциал лишь при совпадении факторов: глубокой фазы дельта-волн человеческого мозга и погружения в виртуальную среду.
Недавняя политика верховной власти, направленная на тотальный запрет алкалоидов ради «оздоровления и повышения продуктивности общества», спровоцировала обратный эффект. Район, в котором сейчас находился Станис, никогда не считался благополучным, но с появлением дельтарина он превратился в по-настоящему гиблое место. Здесь едва ли не каждый второй сидел на синтетике. Ситуация усугублялась тем, что городовые, обязанные искоренять заразу, сами покровительствовали дилерам. Это было непростительно.
Это можно было назвать законным оборотом наркотических средств. Станис глубоко осуждал все это. Он осознавал губительные свойства этого препарата и осуждал сам себя.
Миновав мусорный контейнер, Станис попытался обойти раскиданный ветром упаковочный материал, но с присущим ему «везением» вляпался в чьи-то экскременты. Прикусив губу, он сдержал поток грязных ругательств и лишь посмотрел в небо с таким видом, будто некто, наблюдающий за ним оттуда, в очередной раз не оправдал его надежд.
— Что ж, на счастье, — процедил он, сосредоточившись на очистке подошвы.
Внезапно Станис ощутил, как в его левую щиколотку мертвой хваткой вцепилась чья-то рука. Воображение мгновенно нарисовало клешню краба-мутанта из топей на границе Иттихада и Бхараты — тварь уже смыкала слюнявую пасть на его ноге. Проблемы с патологической мнительностью преследовали Станиса с детства, не отпуская и в зрелом возрасте.
В паническом оцепенении молодой человек сумел различить лишь темный силуэт костлявой руки, тянущейся к нему из груды мусора. Для подобных случаев у него был отработанный прием. Станис с силой сжал кулак, захватывая чужую конечность незримым капканом своего излучения.
Рука неизвестного в следующее мгновение окаменела, стиснутая невидимыми путами. Выставив кулак в сторону, Станис медленным, выверенным движением потянул запястье к плечу — и конечность противника, словно рука марионетки на привязи, послушно последовала за ним.
Он избегал резких движений, боясь потерять равновесие и рухнуть в грязь бесформенным мешком. Из-под завала коробок донесся жалобный стон, переходящий в истеричные конвульсии. Все это было частью приема, который Станис долго отрабатывал в теории, но до сего момента не проверял на практике — что, впрочем, его вполне устраивало.
Второй рукой он повторил захват, на этот раз фиксируя гипотетический корпус противника. Приняв устойчивую стойку на полусогнутых ногах, Станис с видимым усилием провел опрокидывающий маневр с полуразворотом туловища.
