Read the book: «Детские страхи»

Глава 1. Страх – это не страшно

ПОЧЕМУ ВАЖНО НАУЧИТЬ РЕБЁНКА ПРАВИЛЬНО БОЯТЬСЯ

Многое из того, о чём мы рассказываем в этой главе, вам уже известно. Вся хитрость в том, чтобы вспомнить эти знания в самый ответственный момент – когда ваш ребёнок в ужасе карабкается, как кошка, вам на спину или просыпается посреди ночи в холодном поту.

Давайте на всякий случай проговорим ещё раз, что такое страх, откуда он берётся и почему его не нужно избегать (и что тогда с ним делать).

Пример неосознанного и не очень полезного диалога с ребёнком в тот момент, когда ему страшно:

– А-а-а, мам, боюсь!

– А ты не бойся.

– А как это?

– …

Страх – это естественная, здоровая реакция живого организма на опасность. Человеку, как любому животному, бояться необходимо – иначе он бы просто не выжил. Это не значит, что всякий страх нормален и его нужно нести с собой, как тяжкий крест, не задумываясь, зачем он нужен и как его уменьшить. Наоборот, полезно следить за собой, замечать наиболее частые причины его возникновения, изучать свои ощущения и по возможности регулировать их.

А поскольку мы родители, нам предстоит следить не только за собой, но и за ребёнком. Как он проживает страх? Не становится ли чувство чересчур сильным и болезненным? Не слишком ли многие вещи пугают ребёнка? Всё это – часть нашей родительской «работы», но при этом важно помнить: сам по себе страх не патология, а лишь одна из красок нашей огромной эмоциональной палитры.

У СТРАХА ВСЕГДА ЕСТЬ ПРИЧИНА

Если человек понимает, чего именно он испугался, мы имеем дело именно со страхом.

– А-а-а, там собака огромная…

– Уф-ф, аж мороз по коже, когда думаю о грозах, бурях и цунами.

Другое дело – тревога: общее состояние эмоционального возбуждения, по ощущениям очень похожее на страх, только без конкретной причины.

– Так как-то волнительно, и всё. Не пойму от чего. От всего сразу.

Тревога – тоже в целом допустимое эмоциональное состояние, хотя она и не так конструктивна. Страх действует как противопожарная система, реагирует на конкретный «дымок» и орошает помещение спасительной водой. А тревога – о чём она сигналит? От чего спасает? Не сразу разберёшься. (У нас, кстати, есть целая глава, посвящённая тревоге и тому, как с ней справляться).

СТРАХ – НЕ САМОЕ ПРИЯТНОЕ ЧУВСТВО

Мало кому нравится переживать испуг. Да, смотреть страшилку с попкорном может быть приятно и даже весело (об этом мы рассказываем в главе «Страшно? Интересно!»). Но это редкий случай, когда мы управляем уровнем страха и можем в любой момент выключить фильм.

В ситуации, когда страх приходит сам, без приглашения, мы испытываем скорее дискомфорт. И уровень этого дискомфорта у всех разный: кто-то от страха слегка морщится, а кто-то боится до рвоты и потери сознания. Индивидуальная реакция на сильные эмоции связана с врождёнными особенностями нашей нервной системы: одни из нас более чувствительны к страху, другие более устойчивы.

Изменить нервную систему мы не в состоянии. Поэтому нельзя требовать от ребёнка, чтобы он не кричал так громко, когда видит змею (в лучшем случае он с годами научится сдерживать крик, но изменить порог своей чувствительности не сможет). Реакции рождаются в той области мозга, которая намного быстрее сознания. Поэтому, пожалуйста, будьте максимально терпеливы к чрезмерным, на ваш взгляд, проявлениям страха у детей.

Часто, чтобы помочь ребёнку справиться со страхом, мы подключаем «третьего персонажа», например любимую игрушку. Но и это можно сделать по-разному.

– А вот мишка не боится, он смело идёт спать, и ты не бойся!

В этой формулировке слышны осуждение, требование, она звучит не слишком заботливо.

– Мишке тоже очень страшно идти одному в тёмную комнату. Давай вместе придумаем, как ему помочь!

Здесь есть эмпатия, признание того, что ребёнок достаточно силён, чтобы помогать тому, кто слабее.

ПЯТЬ БАЗОВЫХ УСТАНОВОК ДЛЯ РАЗГОВОРА С РЕБЁНКОМ О СТРАХЕ

К этому списку можно обращаться всякий раз, когда чувствуете, что страхи ребёнка вас очень волнуют. Просто положите сюда закладку и повторяйте, как мантру, эти пять тезисов, пока вам не станет легче.

1. Страх – это нормально

Бояться естественно, и не стоит превращать страх в ключевую проблему вашей жизни. Да, ребёнок может чего-то испугаться, его переживания могут вас беспокоить, нарушать какие-то планы, но в любом случае страх не главный в ваших отношениях. Пусть он будет всего лишь одной из тарелок на полке, одной из книг в библиотеке (найдите любую метафору, которая вам нравится). Да, у вас с ребёнком есть и такая точка соприкосновения, но она точно не единственная и ваша родительская миссия не сводится исключительно к борьбе со страхом.

2. Страх не враг

Пусть он не давал вам с ребёнком спать всю ночь, испортил семейную поездку в цирк или заставил перекроить отпуск. Страх – это сигнал, он всегда сообщает что-то важное. Даже если вы пока не разобрали смысл возникшей эмоции, это не значит, что она баг.

3. Страх у всех разный

Если вы боитесь пауков, совсем необязательно, что их будет бояться ребёнок. И наоборот, ребёнок может бояться того, чего не боитесь вы. Если у другого человека вызывает страх что-то неочевидное для вас, например пластиковая вилка или фарфоровая кукла, это не значит, что его страх какой-то неправильный. Всякий страх – законно возникающая эмоция.

Реакции на страх тоже у всех разные: кто-то визжит, кто-то молчит, выпучив глаза, а кто-то уже сжимает кулаки. Не бывает единой, правильной реакции, которой можно было бы взять и обучить ребёнка. Зато можно постепенно скорректировать реакции в соответствии с общепринятыми нормами. Если трёхлетний ребёнок от страха дерётся, в наших силах показать ему другие способы осознанно проживать страх. Но просто сказать «не дерись» – малоэффективная мера.

4. Страх – это объект изучения

Любая эмоция, которую мы испытываем, возникает не на пустом месте. Она отражает какие-то проявления реальности, изменения во внешней среде, в нашем физическом состоянии. Страх тоже приходит не просто так: он предупреждает, напоминает о чём-то, или спасает нашу жизнь, или просто помогает разобраться, что для нас сейчас важно, а что нет. Поэтому, если уж страх пришёл, целесообразно попробовать расшифровать его послание.

5. Страх не навсегда

Большинство «программных» страхов похожи на инфекционные заболевания: при первой встрече с пугающим явлением мы даём сильную, бурную реакцию, затем постепенно адаптируемся, находим способ осмыслить произошедшее и получаем некоторые «антитела».

То же самое происходит, когда ребёнок впервые открывает для себя новый страх (например, огня, воды, смерти, пауков). Как только ребёнок привыкнет к пугающему объекту или явлению, реакции на триггер станут менее острыми.

Да, некоторые детские страхи мы переживаем чуть дольше и тяжелее, чем нам хотелось бы. Но главное – помнить, что сегодняшний страх точно не останется с ребёнком навсегда.

ПРАКТИКА

Наблюдаем за животными

Сходите в зоопарк, погуляйте в сквере, включите канал Discovery – и понаблюдайте вместе с ребёнком за тем, как ведут себя животные. Вот ящерица только что неподвижно лежала, греясь на камешке, – и вдруг её уже нет. То, что вы увидите своими глазами, – лучший повод для диалога.

Наблюдение за реакциями животных – интересное занятие не только для дошкольников, но и для детей более старшего возраста. Даже подросткам бывает полезно посмотреть, какие сильные реакции позволяют себе львы, собаки, птицы, когда им есть чего бояться.

Играем в животных

Предложите ребёнку изобразить испуганное животное. Если это собака, то она, пожалуй, может и огрызнуться, зебра просто сорвётся с места и побежит куда глаза глядят. А какая-нибудь рептилия замрёт и сделает вид, что её вообще тут нет, что она листок или ветка.

У школьника можно спросить, на какое животное, по его мнению, он больше всего похож, когда боится. Как он двигается, как смотрит, что ощущает, как бьётся его сердце? Нам ответы кажутся очевидными, но многие дети девяти-десяти лет и старше не могут точно описать свои ощущения в момент страха: им просто не хватает опыта осознать, что у них по коже бежит холодок или сердце бьётся где-то в горле, и найти правильные слова, чтобы обозначить эти ощущения.

Проверка речи

Можете этого не замечать, но, скорее всего, вы уже довольно часто говорите с ребёнком о страхе, например когда реагируете как-то на его поведение. Ребёнок отказывается идти к стоматологу, а вы ему: «Не бойся, ничего страшного в этом нет!» Или сначала наблюдаете, как он превращается в невидимку на открытом уроке в школе, а потом заявляете: «Ну что ж ты такой трус! Все отвечали, а ты…»

Зачастую в подобных ситуациях мы произносим слова необдуманно, а они между тем формируют отношение ребёнка к себе и своим эмоциям. Проверьте, не используете ли вы в собственной речи выражения, которые заставляют относиться к страху как к чему-то постыдному, враждебному или ненужному. А потом подумайте, как можно их заменить.

Правильные слова для разговора о страхе

Как не стоит говорить / думать о страхе // Как полезно говорить / думать о страхе

Ты должен побороть (победить, прогнать) свой страх. // Тебе будет полезно принять свой страх и понять, что он означает.

Не нужно бояться. Не бойся. // Ты боишься. Тебе страшно, и это нормально.

Бояться нельзя (стыдно, глупо, смешно). Смотри: никто не боится, один ты дрожишь. // Бояться нормально, все чего-то боятся. Мы все боимся разных вещей; ты боишься одного, кто-то другой – ещё чего-то.

Над тобой будут смеяться, никто тебя не будет любить, потому что ты трус. // На самом деле, всем знакомы твои чувства. Если кто-то будет смеяться над тобой, скорее всего, это просто потому, что он сам боится или не очень понимает, что происходит.

Твой страх глупый, он тебе только мешает. Страх – твоя проблема. // Интересно, о чём говорит этот страх, зачем он появился?

Соберись, тряпка! Возьми себя в руки! // Давай подумаем (вспомним), что можно сделать, чтобы чувствовать себя более спокойно и уверенно.

Ты же у меня храбрый, ты же ничего не боишься. Не ожидала от тебя! // Ты живой человек, значит, можешь бояться чего угодно. Хотя я раньше не замечала, что ты боишься именно этого.

ГОВОРИМ С РЕБЁНКОМ

– Мам, ребята говорят, я трус…

– А кто такой трус? Если это тот, кто чего-то боится, тогда мы все трусы, ведь все чего-то боятся.

– Но никто не заплакал, когда нам в садике делали прививку, а я заплакал.

– Ну и что? У тебя такой страх, у ребят – другой. Некоторые люди вообще не могут плакать, когда им страшно, просто молчат и мучаются. Пойми, страх не вреден, даже если он иногда мешает. Страх спасает тебя, он помогает быстро понять, что происходит, и решить, что делать. Ни в каком интернете так быстро решение не найдёшь.

Я не успел подумать, а уже испугался…

– Да, наши мысли иногда не успевают за чувствами. Но лучше всего мы действуем тогда, когда эмоции и мысли работают в одной команде. И этому можно научиться.

Глава 2. Механика страха

КАК ОН ВОЗНИКАЕТ, КАК ОЩУЩАЕТСЯ, И ПОЧЕМУ ОБ ЭТОМ ВАЖНО ЗНАТЬ РОДИТЕЛЯМ

Внимание: в этой главе мы рассказываем о нейрофизиологическом процессе возникновения страха. Мы постарались описать его как можно проще, использовали только необходимые термины. Но если вы понимаете, что вам эта тема не очень интересна, просто пролистните главу. У вас всегда будет возможность вернуться к ней и разобраться в том, что такое неокортекс, лимбическая система и зачем эти слова бывают нужны родителям.

Один из самых эффективных способов справиться со страхом заключается в том, чтобы понять, как он работает. Так что давайте поговорим, как мы боимся.

На то, как именно мы ощущаем страх, какие выдаём реакции, влияет множество факторов, в том числе наши индивидуальные физиологические и анатомические особенности. У нас в мозгу на уровне висков есть удивительная область, напоминающая по виду два симметричных миндальных ореха. Это миндалевидное тело – часть головного мозга, влияющая на формирование эмоций. (Кстати, существует крайне редкое генетическое заболевание – всего около 300 случаев с момента открытия, – при котором миндалевидное тело практически разрушается. Пациенты с таким заболеванием вообще не испытывают или почти никогда не испытывают страха.)

Лимбическая система мозга

Так вот, правое и левое миндалевидные тела развиваются неравномерно и у каждого человека по-своему, в своём темпе. Раннее развитие левой миндалины заставляет ребёнка более резко реагировать на опасности, позднее – делает его чуть более заторможенным в момент страха. Миндалевидное тело у мужчин и женщин тоже ведёт себя неодинаково, обеспечивая разную остроту реакций.

СТРАХ ОТ ГОЛОВЫ ИЛИ ОТ ТЕЛА?

Когда я была маленькая, мама мне часто говорила: «Ты сама себе свой страх напридумывала!» Или: «Не накручивай себя, это не так страшно!» Оправданы ли такие высказывания? Может ли человек действительно сам себя «накрутить» до состояния сильного страха?

Забегая вперёд, ответим: да, отчасти так оно и бывает. Мы можем неосознанно раздуть большой страх из маленького повода. Но независимо от того, накрутил себя человек или нет, он испытывает схожие чувства, и ему в любом случае нужна помощь. Давайте разбираться, как это работает!

Человеческий мозг можно условно (очень условно!) разделить на три функциональных блока (в теории американского нейробиолога Пола Маклина – «три слоя»).

1. Рептильный, или ретикулярный, мозг – очень древний блок, доставшийся нам в наследство от рептилий. Отвечает за базовые функции организма: условные и безусловные рефлексы, чувство голода, инстинкт самосохранения, репродуктивную функцию и т. д. Этот мозг простой, но очень быстрый. Мы ещё не поняли, что произошло, а наше тело уже отреагировало так, как было нужно для нашего спасения или решения каких-то других задач. На рептильном уровне нет эмоций: это лишь рефлексы, импульсивные действия, а они не совсем похожи на то, что мы называем чувствами.

2. Лимбический, или эмоциональный, мозг – у рептилий отсутствует, зато есть у млекопитающих, в том числе и у человека. Он тоже весьма быстрый и отвечает за эмоциональные реакции: внезапный смех, бурный восторг, слёзы градом, яростный рык – это всё его «подарки». Также лимбическая система определяет наши социальные отношения, привязанности, сексуальные предпочтения и некоторые другие функции.

3. Неокортекс, или новая кора, – самый «современный» и самый сложно устроенный слой нашего мозга. Здесь всё то, что позволило человеку считать себя «венцом творения», «царём природы», «покорителем Вселенной»: мышление, речь, сенсорное восприятие, интеллект. Неокортекс – единственная область мозга, которую мы можем контролировать. При этом неокортекс, как это часто бывает со сложными системами и алгоритмами, работает гораздо медленнее, чем другие. Ему никогда не угнаться ни за рептильным мозгом, которому вообще некогда разбираться и анализировать, а надо срочно спасать тело, ни за лимбической системой, которая ради соблюдения интересов организма выдаёт мгновенную реакцию на внешний раздражитель.

Рептильный мозг, лимбический мозг и неокортекс – части единой системы, и в этой системе мысли и эмоции тесно связаны: импульс может идти и вверх, и вниз, от лимбической системы к неокортексу и, наоборот, от неокортекса к лимбической системе. Страх и тревога, рождённые лимбической системой, могут породить в неокортексе ужасные картины. Или навязчивая мысль из неокортекса может раздразнить наш «эмоциональный мозг».

Рассмотрим типичный случай. Пятилетний Дима впервые оказался на улице один. Убежал во время прогулки далеко вперёд и не заметил этого. Он оборачивается к маме с каким-то вопросом, а там – незнакомый дядька с портфелем. Его лимбическая система – бац! – моментально срабатывает на такую неожиданность, и мальчик начинает громко реветь. Постепенно он понимает, что случилось, но поздно – он уже охвачен страхом, его «эмоциональный мозг» сильно раздражён, и управлять собой не получается.

А вот другой вариант такой же ситуации: Дима бежит вперёд и постепенно осознаёт, что, кажется, он остался один. Нет ни дядьки, ни резкого звука, ни машины или собаки – никакого внешнего раздражителя. Но Диме уже пять лет, ему раньше рассказывали, что оставаться одному на улице ой как страшно – тут и собаки, и машины, и дядьки незнакомые с портфелями и злыми намерениями… И Дима, вспомнив всё это, вдруг понимает, что ему становится страшно. И тоже, вероятно, начинает реветь – или хотя бы всхлипывать.

В обоих случаях ребёнок испугался. Но в первом примере страх пришёл извне (внешний раздражитель заставил возбудиться лимбическую систему), а во втором – ребёнок сам растревожил себе лимбическую систему опасениями, рождёнными в неокортексе.

А теперь – самое главное. Пятилетний Дима стоит один посреди улицы и рыдает. Важно ли его маме, с каким случаем мы имеем дело – с первым или вторым? Нет! Мама в любом случае подбежит, обнимет, скажет, что всё хорошо и она рядом. Дальше можно будет поговорить о том, что нельзя убегать далеко от мамы, почему это опасно, или, наоборот, рассказать, что быть одному на улице не так уж и страшно. Но всё это потом, а сейчас главное – утешить и вместе прожить этот страх.

ПРАКТИКА

• Перечитайте сказку братьев Гримм «Умная Эльза» (самостоятельно или вместе с ребёнком – как вам захочется). В психологии существует сленговое выражение «синдром умной Эльзы», оно означает состояние навязчивой тревоги за будущее. Такая тревога знакома многим молодым матерям. Если на неё не обращать внимания, она может вылиться в полноценный невроз.

• Попробуйте в течение недели понаблюдать за собой: бывает ли такое, что вы не можете отделаться от неприятной, страшной мысли, которая заставляет вас бояться ещё сильнее? Постарайтесь «отловить» такие моменты и составьте список любых вещей (дел, мыслей, занятий), которые помогают вам удержать тревожную мысль и не пустить её от неокортекса к лимбической системе. Это могут быть горячий чай, любимая песня, кошка и т. д.

ГОВОРИМ С РЕБЁНКОМ

– Мам, а вот лев ничего не боится!

– Нет, он тоже боится.

– Как? Он ведь рычит и сам бросается на противника!

– Лев так делает как раз потому, что ему страшно! Лев не нападает ни с того ни с сего. Если кто-то будет шуметь, замахиваться, лев испугается и начнёт рычать и сражаться.

– А черепаха тоже боится?

– Да, только по-своему. Ты протягиваешь к ней руку, а она прячет голову в панцирь. Или ящерка – помнишь, как быстро она убежала, когда нас заметила? И черепаха, и ящерица боятся не мозгом, а телом.

– А я могу бояться «телом»?

– Да! Помнишь, ты дотронулся до горячего противня и моментально отдёрнул руку? Ты ещё ничего не понял и не почувствовал – а тело уже заставило тебя убрать руку. А потом ты заплакал, потому что почувствовал боль, и понял, что испугался. Страх бежит быстрее мыслей, это у всех так. Было бы здорово, если бы ты попробовал немного тормозить свой страх – не сразу начинал кричать и плакать, а сначала пытался понять, что происходит. Многие взрослые так делают, и ты попробуй.

– А есть кто-то, кто ничего не боится?

– Если только кто-то неживой. Например, стена. Чего ей бояться? Она и не чувствует ничего. Ещё редко-редко встречаются люди, у которых по-особенному устроен мозг, они бояться не умеют – и это для них большая проблема. Например, они никак не могут понять, почему нельзя переходить дорогу на красный свет.

Глава 3. Какие бывают страхи

И ПОЧЕМУ КЛАССИФИКАЦИИ НЕ ТАК УЖ ВАЖНЫ

Человеческий мозг обожает всё систематизировать: расставлять по полочкам, раскладывать по корзинкам и ящичкам, чтобы огромный массив информации был хоть как-то упорядочен. Так же и со страхами – инстинктивно хочется разделить их на группы. Многие учёные пытались это сделать и достигли определённых успехов.

Я с детства боюсь пауков и собак. А дочь боится какого-то Слендермена, человека-ящерицу и других неизвестных и непонятных мне существ. Они же нереальные! Значит, у нас разные страхи? Может, и решения должны быть разные?

Страхи действительно очень разные. Психологи любят классифицировать их по-своему – а ещё больше любят критиковать и проверять на прочность ранее созданные типологии. Но, честно говоря, ни одна попытка разделить страхи на какие-то группы пока не увенчалась успехом: к любой классификации возникают вопросы.

СТРАХ БИОЛОГИЧЕСКИЙ, СОЦИАЛЬНЫЙ, ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ

Наш соотечественник, доктор биологических наук Юрий Щербатых, предложил классификацию страхов «по типу возбудителя»:

• биологические страхи: такой страх вызывают хищники, пауки, змеи, насекомые, землетрясения, ураганы, глубокая вода, высота;

• экзистенциальные страхи: смерти, будущего, потери близких, неизвестности;

• социальные страхи: непринятия, одиночества, общения, бедности, провала, публичных выступлений.

Классификация удобная и интуитивно понятная, но вопросы к ней есть. Где, например, в этой стройной структуре место Слендерменам и другим вымышленным персонажам? С некоторыми оговорками их можно отнести к группе экзистенциальных, ведь за каждым очередным монстром стоит страх смерти. Обычно монстры так или иначе вредят людям и к тому же появляются, как правило, из темноты, а страх темноты – ещё одно проявление экзистенциального страха. Темнота – другое имя неизвестности.

Окей, а как быть, если личный опыт менее однозначен, чем предполагает типология? Например, человек панически боится неваляшек, но этот страх связан не с самой игрушкой, а с травматичным детским опытом. Шестилетнего ребёнка оставили одного дома в тёмной комнате, где в углу качалась неваляшка. Со временем ребёнок научился справляться со страхом темноты и одиночества, а вот страх неваляшек так и остался с ним на долгие годы. Его считать биологическим или экзистенциальным? А может, вообще социальным, ведь страх одиночества – это обратная сторона страха отвержения?

СТРАХ ВРОЖДЁННЫЙ И ПРИОБРЕТЁННЫЙ

Наверное, вы замечали, что есть дети, которые особенно пугаются, когда встречаются с чем-то для них новым: пауками, крупными животными, сильным ветром… Не было у ребёнка никакого травматичного опыта, и мама ещё не успела предупредить, что пауки опасны или от ветра может упасть дерево. Просто страшно, и всё.

Американский нейроэндокринолог и нейробиолог, профессор Стэнфордского университета Роберт Сапольски писал: «Суть врождённого страха… состоит в том, что вы безо всякого опыта, безо всяких проб и ошибок воспринимаете нечто ужасно пугающим». Иными словами, есть особая группа врождённых страхов, которые достались нам в наследство от предыдущих поколений (мы сами их не приобретали). Многовековой опыт человечества говорит ребёнку, что змей, пауков, крыс, лягушек, львов, высоты, глубокой воды надо бояться: от всего этого можно умереть. В то же время есть и другие страхи – приобретённые: когда мы сами что-то увидели, услышали, почувствовали, получили определённый опыт и сделали выводы.

К такой типологии тоже возникают вопросы. Допустим, врождённый страх не основан на нашем личном опыте, но, чтобы понять, есть он у нас или нет, его нужно обнаружить – а для этого нужно этот самый личный опыт получить. Ведь пока мы не столкнёмся с каким-то новым объектом или явлением, мы не можем его бояться. И тогда возникает вопрос: а точно ли существуют врождённые страхи? Или они все хотя бы отчасти, но приобретённые? Страх – нормальная реакция человека на любое новое явление. Маленький ребёнок может испугаться, впервые увидев бородатого человека, собаку, дерево, даже чайную ложку! Затем он привыкает к новому и перестаёт его бояться, либо страх остаётся с ним надолго, иногда вообще на всю жизнь. Так, может, и нет никаких врождённых страхов, а есть только явления, к которым мы по какой-то причине не смогли адаптироваться? Например, ребёнок панически боится собак – они его никогда не кусали, просто первый контакт с животными был незащищённым, резким, неожиданным, а родные и близкие не заметили этого.

Так что с врождёнными страхами тоже всё не так однозначно. Многие распространённые страхи, которые классифицируются как врождённые, явно основаны не на генетической памяти. Например, коулрофобия. Клоуны не ядовиты, жизни не угрожают, и в то же время их гротескная мимика, яркая одежда, странные жесты подают нашей лимбической системе сигналы, которые не всегда легко распознать: это всё ещё смешно или уже страшно? Клоуны – излюбленные персонажи хорроров и завсегдатаи комнат страха. Боязнь клоунов может ничуть не уступать по своей силе врождённому страху насекомых или хищников, которые, в отличие от клоунов, как раз могут быть опасны.

ВОЗРАСТНЫЕ СТРАХИ

Некоторые психологи, изучая страхи, используют классификацию по возрасту:

• детские страхи;

• страхи взрослого;

• страхи пожилого человека.

Действительно, в разные периоды жизни мы боимся разного: в пять лет для детей нашего поколения не было ничего страшнее пиковой дамы, которую якобы вызвала старшая сестра через зеркало. В тридцать лет мы скорее испугаемся высоты, ДТП, потери работы. А в более старшем возрасте будут править бал наши специфические социальные страхи: остаться одному, умереть во сне, тяжело заболеть, стать обузой для близких.

Но и в этой типологии мы встретим больше исключений, чем правил. У детей, переживших серьёзные болезни, можно найти вполне «взрослые» страхи, а многие пожилые люди, особенно с повышенной тревожностью, могут очень остро реагировать на типичные «детские» страшилки.

А ТЕПЕРЬ НАШЕ ОТКРОВЕНИЕ

С точки зрения эмоционального интеллекта совершенно неважно, чего именно боится человек. Источник страха может быть любой, но нейрофизиология страха остаётся примерно одинаковой.

Весь этот процесс отнимает у нас очень много сил, поэтому и имеет смысл научиться бояться правильно. Чтобы не объявлять всеобщую мобилизацию при встрече с любым потенциально опасным объектом, но в то же время не лишаться всех бонусов, которые даёт нам наша лимбическая система.

ПРАКТИКА

Прежде чем говорить с ребёнком о его страхах, полезно для начала спросить у себя: «А как у меня самого обстоят дела со страхами? Чего я боюсь по-настоящему?»

Попробуйте заполнить таблицу в конце книги, как в приведённом примере.

1. Вспомните всё, чего вы боитесь. Это могут быть конкретные предметы и локации, действия и явления природы, абстрактные понятия. Ваши страхи могут быть нелепыми, необычными, для кого-то даже смешными – это неважно. Запишите их в первом столбце.

2. Далее постарайтесь отнести ваш страх к тому или иному классу. Не бойтесь поставить в какой-то графе прочерк: мы не всегда знаем о себе всё и сразу.

3. В последнем столбце оцените по 10-балльной шкале, насколько силён каждый из ваших страхов. Такая субъективная оценка особенно важна: она показывает, что принадлежность страха к какой-то из групп не делает его более или менее сильным.

Пример таблицы собственных страхов

ГОВОРИМ С РЕБЁНКОМ

– И как ты можешь бояться крыс?! Они такие миленькие, пушистенькие…

– Иногда то, что одним людям совершенно не страшно, у других вызывает ужас. У каждого своя жизнь, свой опыт и своё тело. Никакой страх на свете не может быть смешным или стыдным, даже если он непонятен другим.

– Но ведь ты моя мама, а я так люблю крыс!

– Ну и хорошо! Люби их, пожалуйста, только пусть они никогда не появляются у нас дома. Мне правда очень неприятно на них смотреть.

– А темноты все боятся?

– Не все, но многие. Есть и другие очень распространённые страхи: высоты, глубокой воды, огня, урагана, ядовитых змей, крупных хищников… Все эти вещи долгое-долгое время пугали наших предков. Люди видели, что с ними лучше не сталкиваться, это неприятно и опасно для жизни. Такой страх, проверенный временем, ощущают многие из нас.

– Васька говорит, что боится кукол. Это же смешно!

– Тебе, может быть, и смешно, а другому – страшно. Страхи у каждого свои: можно бояться кукол, открытых дверей, птиц или журчания воды в ванной. Никакой угрозы жизни и здоровью нет, но всё равно страшно.

– Откуда берутся такие странные страхи?

– От необычного личного опыта, от какого-то случая, от всего, что попало к нам в голову и не до конца в ней переварилось.

– А почему бабушка не боится Слендермена?

– Мы растём, взрослеем, и наши страхи меняются вместе с нами. В три года ты больше всего боишься проснуться дома и увидеть, что мамы нет. Может быть, тебя пугает, как скрипит дверца шкафа. Когда тебе шесть, ты спокойно просыпаешься в комнате один, а бабушкин шкаф вообще давно уже выбросили: твои прежние страхи исчезли. Зато ты ужасно боишься больших собак и крокодилов. Когда тебе будет десять, ты будешь бояться другого – и никто не знает, чего именно. А бабушка боится того, что для неё сейчас страшнее всего. И это уже и не крокодилы, и не собаки, и не Слендермен.