Go to audiobook
Пробуждение Дарины было быстрым и внезапным. Словно кто-то вытащил её из ледяной воды. Девушка резко села, глотая ртом воздух.
Осознание того, где она находится, пришло не сразу. Дарина несколько раз непонимающим взглядом обвела комнату. Картинки вчерашнего дня по очереди стали пробиваться в памяти. Девушка почувствовала, что её начало трясти. Она крепко обняла себя за плечи, в попытках унять нарастающую дрожь. Щёлкнул чайник. Завернувшись в плед, которым была укрыта, Дарина кое-как встала. На ватных ногах она добралась до кухни.
Олег повернулся в тот самый момент, когда дочь вошла. В одной руке он держал сковороду со скворчащими яйцами и сосисками, во второй кулинарную лопатку. Дарина без слов села на ближайший стул.
– Нам надо плотно позавтракать. Кто знает, когда удастся поесть снова? – с этими словами он поставил сковороду на стол.
– Как там мама? – не поднимая глаз, спросила Дарина. Но вместо ответа она услышала лишь протяжный вдох. Девушка мысленно представляла себе, как ходят желваки на лице её отца. Так происходило всякий раз, когда он слишком старался подобрать правильные слова.
– Её положили в больницу. На сколько, пока не известно. Но скоро её можно будет навестить.
Дарина кивнула головой, снова не удостоив родителя взгляда. Ей было страшно на него смотреть. Где-то в её подсознании всё больше разгоралась мысль, что это она виновата в смерти Карины. Паника, чувство вины и отчаянье накатывали на девушку ледяными волнами. Дарина ждала, когда папа начнёт её обвинять в том, что она не сберегла сестру. Каждый кусочек еды проваливался внутрь тяжёлым камнем. Но она знала, что если перестанет есть, то привлечёт к себе ненужное внимание с его стороны. Для Олега всегда было святым долгом – первым делом накормить свою семью.
Дарина слишком погрузилась в самобичевание, поэтому, когда отец заговорил, она вздрогнула и уронила вилку.
– К полудню нам надо быть у следователя. Придётся отвечать на болезненные и ненужные вопросы. – Олег замолчал. А когда вновь заговорил, Дарине всё же пришлось поднять на него взгляд. – Есть что-то, что мне стоит знать? Что-то, что не нужно говорить следователю или кому-то другому?
Девушка сжала поднятую вилку. Шестерёнки в её голове лихорадочно закрутились. Она не знала дна той реки, к которой её сейчас подвёли.
– Вроде, нет. Если ты думаешь, что у меня есть предположения по поводу убийцы, то ты ошибаешься. Я не знаю, кто мог это сделать. Даже предположений не имею.
Олег коротко кивнул.
– Может она что-то говорила? Возможно, её кто-то преследовал или угрожал? Она была… медийной личностью.
– Нет. Думаю, ничего подобного не было.
– Думаешь? – сощурив глаза, Олег с подозрением посмотрел на дочь.
– Это репетиция допроса? – Дарина выпрямилась и с вызовом посмотрела на него. – Зачем мне тебе врать? Если бы она мне о чём-то подобном рассказала, я бы ещё вчера всё выложила полиции. Думаешь, я бы стала покрывать этого урода? – девушка вскочила со стула.
Злость клокотала внутри. Её начало трясти сильнее. Плед свалился на стул, а оттуда скатился на пол.
– Не злись. Я понимаю, мы все на нервах, но я должен знать. Должен, чтобы в случае чего прикрыть тебя. Я прекрасно понимаю, что не знаю и десятой части вашей жизни. Хоть мы с мамой и стараемся держать, как говорят, руку на пульсе, но у вас тайн от нас больше, чем мы можем себе позволить это представить. Особенно у Карины. С тех пор как она переехала…
Дарина села на стул. Девушка корила себя за несдержанность. Родители всегда их опекали и оберегали. Даже больше, чем положено. Ей, хоть и трудно, но удавалась мириться с гиперопекой. Со временем Дарина научилась лавировать, – и родителям угождать, и себе во вред не делать. Карина же была полной противоположностью близняшки. Она была упряма, прямолинейна, а в некоторых случаях и бескомпромиссна. Она говорила, что думала и делала по-своему. Карину всегда злило, что родители считали себя правыми везде, просто потому, что они родители, они старше, а, следовательно, и умнее. Девушка сопротивлялась, как могла. Её карьера популярного блогера началась с очередной попытки бросить им вызов. До последнего своего вдоха Карина пыталась доказать родителям, что они не всегда и не везде правы. Поначалу Дарина предпринимала попытки убедить сестру в том, что это бесполезно. Олег и Катя были воспитаны в духе того времени, когда родитель всегда прав, а потому бунтарство Карины просто воспринимали как то, что у неё в голове полнейший бардак и она не понимает, что такое жизнь. Но Карина была так же упряма, как и родители, и увещевания сестры проходили даром. Со временем Дарина перестала принимать попытки найти компромиссное решение. Она просто стала «жилеткой», что находилась между молотом и наковальней.
– Прости, пап. Я не хотела тебя обидеть. Если бы что-то подобное было, я бы вам сказала. С таким не шутят.
– Хорошо. Значит, хоть за тебя я спокоен.
Олег медленно поднялся со стола. Только сейчас Дарина заметила, как он осунулся. Кожа стала почти серой и блеклой, серо-голубые глаза выцвели. Она понимала, отец несёт на себе груз ответственности всей семьи. Первый раз в жизни Олег не понимал, что делать? Куда бежать и за что сначала хвататься? Дарина знала, что вчера он сам себе подписал пожизненный приговор –смерть Карины навсегда останется с ним, словно это он её убил. Ведь он муж и отец и ему положено беречь свою семью, защищать.
Но Олег с этой задачей не справился.
Когда телефон зазвонил в очередной раз, Дарина посмотрела на папу. Тем более, что звонил его телефон. Но Олег не отрывал взгляд от дороги и крепко держал руль. Всё его поведение давало понять, что с очередным соболезновавшим родственником или знакомым будет разбираться его дочь. Он решил сделать вид, что не слышит.
С тяжёлым вздохом Дарина ответила на звонок.
– Здравствуйте, тётя Света. Да, это правда. Большое спасибо, – девушка отвечала на автомате. – Да, стараемся держаться. Нет, не надо звонить маме. Она… слишком расстроена.
О том, что Катю госпитализировали в психиатрическую клинику Олег и Дарина условились молчать.
– Я не знаю, когда будут похороны. Нам пока не говорили, когда отдадут тело. Нет, тётя Света, спасибо, но приезжать не надо. Мы справимся. Конечно, мы вам обязательно сообщим, как что-то станет известно. – И наконец, в трубке телефона раздался тот самый вопрос, который каждый звонивший считал своим святым долгом задать. – Нет, тётя Света, я не знаю, кто убил нашу Карину. И, к большому сожалению, даже предположения не имею. Спасибо. До свидания.
Дарина уронила телефон на колени. Каждый такой разговор словно высасывал её силы. Она уже и не помнила, сколько раз за это утро так поговорила. Олег даже соседей скинул на неё. Он просто не отвечал на заданные вопросы, делая вид, что занят другими делами.
Девушка усердно пыталась справиться с тошнотой. Завтрак стоял поперёк горла, периодически угрожая выйти наружу.
– Мы почти на месте, – сказал Олег.
В отличие от предыдущего дня, этот был жарким и душным. Одежда неприятно липла к телу.
Полицейским участком оказалось плохо проветриваемое помещение. Все окна были наглухо закрыты, словно работавшие здесь люди боялись простудиться. Судя по всему, дежурный, указавший дорогу к кабинету следователя, не разбирал правую и левую стороны. Пришлось побродить. Но когда отец и дочь всё же нашли необходимый кабинет, оказалось, что возле него уже кто-то сидит. Не дойдя пары метров, Дарина остановилась. Кулаки и зубы непроизвольно стиснулись.
Олег тоже притормозил.
Девушка, сидевшая у двери в кабинет следователя, подняла глаза с телефона на вновь прибывших.
– Дарина! – она кинулась с объятиями. В её глазах стояли слёзы. – Какой кошмар! Какой ужас! Примите мои самые искренние соболезнования. Мы так дружили с Кариночкой, так дружили, – обратилась она к Олегу.
– Вы с ней уже давно не дружили, – очень резко сказала Дарина, оттолкнув от себя девушку. – Элен, что ты здесь делаешь?
– Для дачи показаний пришла.
– С чего бы вдруг следователю тебя вызывать? – Дарина сощурила глаза.
Элен отшатнулась, как от пощёчины. Её глаза забегали. Прочистив горло, она ответила:
– Я сама пришла. Вдруг чем смогу помочь. И вообще, Дарина, что за тон? Ты меня в чём-то обвиняешь?
– Да. В том, что ты решила хайпнуть на смерти Карины.
– Что?! Да как ты?!. Неблагодарность у вас, похоже, семейная черта.
До этого молчавший Олег решил, что ему уже пора вступить в разговор.
– Уважаемая, я бы на вашем месте молчал про семейные черты. Особенно, учитывая тот факт, что вы практически не знакомы с нашей семьёй. А теперь, будьте добры, покиньте помещение. Показания будете давать, когда вас вызовут. Если вообще это произойдёт.
Элен зло посмотрела на отца семейства, но забрав сумку, быстро кинулась к лестнице. Олег положил руку на плечо дочери и сжал его. Так он давал ей понять, что, не смотря, ни на что, находится рядом.
Следователь появился только спустя четверть часа. Им оказался щуплый усатый мужчина чуть за сорок, на котором форменный пиджак с погонами висел как на вешалке. Он задавал стандартные давно заученные вопросы. Испытующе и проницательно смотрел после каждого полученного ответа. Тщательно записывал всё сказанное.
Поставив последнюю точку в протоколе, следователь побарабанил пальцами по столу. И устремив свой пронзительный взгляд на Дарину, задал контрольный вопрос:
– Вы точно уверены, что не имеете даже предположения, кто мог это сделать, Дарина Олеговна?
– Послушайте, это уже не смешно. Вы уже спрашивали об этом, и она вам ответила, – вступился за дочь отец.
Следователь недовольно скривил губы и перевёл своё внимание на главу семейства.
– Олег Дмитриевич, я итак пошёл вам на встречу, разговаривая сразу с вами обоими. Хотя мог и разделить. А вы мне активно мешаете делать мою работу.
– Вашу работу? А что в вашу работу входит с невиновных девочек под моральным прессингом выбивать нужную вам информацию?
Следователь удивлённо округлил глаза. Его губы расползлись в гадкой улыбке.
– Олег Дмитриевич, я бы на вашем месте вёл себя поскромнее. Всем известно о ваших отношениях с убитой. Что вы считали её позором семьи…
– Не было такого!
– … что морально обижали её, оскорбляли и унижали. Говорите, не было такого? А вот социальные сети покойной говорят об обратном. Вы же понимаете, что повесить на вас убийство собственной дочери проще простого? А главное, в это поверят.
Олег вскочил со стула. Он был весь красный от злости. Мужчина уже потянулся к ухмыляющемуся следователю. Слуга закона только это и ждал. Всего попытка и этого будет достаточно упрятать спесивого свидетеля за решётку. Пусть и ненадолго. Олег Небесный не вызывал у следователя ни единой положительной эмоции.
Дарина вскочила вслед за отцом.
– Я честно даже и не предполагаю, кто это может быть, – затараторила девушка. – Как я уже ранее говорила, у Карины и врагов-то нет. Так, только люди, с которыми она не общается или перестала общаться. Только они, никаких врагов. Карину любят. Она ведь бескорыстно, абсолютно бесплатно помогает всем, до кого может дотянуться.
Олег сел.
– А ваши родители? – спросил следователь.
– А что родители? – удивилась девушка.
– Ну, ваши родители могли желать смерти вашей сестре?
Дарина кинула испуганный взгляд на папу. Огромные руки Олега были крепко сжаты в кулаки. Костяшки стали такими же белыми, как листы бумаги. Поджав губы, он смотрел в пол. Ярость внутри клокотала. И если бы не дочь, Олег с удовольствием сел в тюрьму за избиение представителя закона.
– Н-нет, конечно нет, – запинаясь, ответила девушка. – Да, у Карины с родителями есть разногласия, но они нас любят и заботятся о нас.
– Настолько заботятся, что выгнали одну из восемнадцатилетних дочерей из дома?
Олег поднял глаза на следователя.
– Они её не выгоняли, – опередила его Дарина. – Родители были против этого. Но если Карина что-то вбивает себе в голову, с этим практически невозможно бороться. Они постоянно дают ей деньги. Можете посмотреть по банковским переводам. Папа регулярно это делает. Хотя большую часть их Карина возвращает. Гордая, – девушка с грустью улыбнулась. Она и не понимала, что говорит о сестре в настоящем времени. – А мама каждую неделю привозит ей готовую еду или готовит у неё. Да и праздники мы справляем всей семьёй. Да, не спорю, у них есть разногласия, но они есть у всех. Об этом ещё Тургенев в своём романе «Отцы и дети» писал.
– Я понял вас, Дарина Олеговна. Успокойтесь. Сядьте. Олег Дмитриевич, вы же понимаете, что я должен отработать все версии? В том числе и вас. Так что не обессудьте.
– Это всё? – как можно спокойнее спросил Олег.
– Пока да.
Дарина с беспокойством посмотрела на отца, после того как закрыла дверь в кабинет следователя.
– Пап, не обращай внимания. Он просто, чтобы позлить.
Олег ничего не ответил.
На улице отца и дочь ждал очередной неприятный сюрприз. Вместо того чтобы уехать домой, Элен собрала вокруг себя журналистов и щедро раздавала интервью. Лицо у девушки было опухшим и красным, а глаза были влажными. Было видно, неудачливый блогер выкладывалась по максимуму. Вряд ли хоть одна профессиональная актриса могла так убедительно сыграть скорбь и печаль.
Но заметив членов семьи Небесных, журналисты тут же потеряли весь интерес к Элен. Олег и Дарина кое-как протиснулись сквозь галдящую толпу к машине. Не сговариваясь, они оба хранили молчание, игнорируя все заданные вопросы.
Уже выехав на дорогу, Олег попросил дочь отключить звук на телефонах. До самого дома он больше не проронил ни слова. Дарина тоже молчала. Ей хотелось поскорее скрыться за дверью своей комнаты. Особенно от папы. Слова следователя всколыхнули в ней то, что она так старалась подавить. Девушка считала, хотя её родители не убивали Карину, но были к этому причастны. Да, близняшка по собственной воле переехала из дома на съёмную квартиру, но и мама, и папа этому активно способствовали. Они делали всё возможное, чтобы «поставить» нерадивой дочери «мозги на место». Порой целыми сутками родители только и делали, что кричали, пытаясь заставить поверить, что у Карины ничего не получиться, что её занятие это не что иное, как бред.
От этих воспоминаний Дарину пробил холод. Она покрылась гусиной кожей. Крепко зажмурив глаза, девушка стала гнать непрошеные воспоминания и мысли.
Прошло уже четыре дня с того момента, как жизнь встала с ног на голову. Дарина всё ждала, когда прозвенит будильник и выдернет её из этого кошмара. Будильник звонил, но девушка вместе с его звоном возвращалась в новую реальность. Мысль о смерти Карины всё сильнее укреплялась в голове, не смотря на все попытки отвергнуть её.
Она лишь раз позвонила сестре, но наткнулась на безликий и равнодушный голос автоответчика. В социальные сети было страшно заходить. За последние несколько дней Дарина получила столько писем и звонков, сколько не получала за все свои 19 лет жизни. Сообщения носили разный характер. Кто-то искренне высказывал свои соболезнования, кто-то потешался. Были и те, кто утверждал, что Карина заслужила и более худшей участи.
О смерти популярного блогера не говорил разве что ленивый. Кара Небесная, – ник, под которым Карина была известна, – была во всех СМИ. Её ругали, восхваляли, ненавидели, подражали. Но все говорили о ней. О блогере, который помогал людям справить с их психологическими проблемами. О блогере, что была убита в 19 лет во время своего прямого эфира.
Дарина везде закрыла свои страницы и страницы родителей. Запретив доступ всем, даже родственникам и близким друзьям. Страницы же Карины стали напоминать мемориальные памятники. Пару раз Дарина заходила на них, но почти мгновенно покидала.
Интернет заполонила запись с последнего эфира Кары Небесной. 9 из 10 сообщений, что получала Дарина до закрытия страниц, содержали в себе это видео. Но посмотрев его однажды, девушка категорически отказывалась делать это вновь.
Мама, всё еще лежащая в больнице, пришла в себя, но о выписке врачи пока не говорили. Папа же, пользуясь её отсутствием, каждый вечер прикладывался к бутылке. Так Дарина и проводила с ним вечера, он на кухне с алкоголем, она в комнате с пустотой. Каждый день был новый вызов в полицию для дачи показаний. Противный следователь всё ещё продолжал издеваться над папой, хоть и не так активно. Но и Дарина, и Олег, оба знали, что полиция всё же рассматривает эту версию убийства. Пусть, кроме притянутого за уши мотива больше ничего и не было.
Дарина лежала на кровати, уставившись пустым взглядом в потолок, когда услышала, как на кухне что-то разбилось. Она села и стала прислушиваться. Послышалась возня и матерные слова.
Девушка, словно мышка прошмыгнула на кухню.
Олег еле стоял на ногах. Он с ненавистью смотрел на осколки. Увидев дочь, он криво улыбнулся.
– Не переживай. Всё хорошо. Я маленько перебрал.
Дарина неоднозначно кивнула головой.
Нетвёрдой поход папа подошёл к ней. Приобняв и поцеловав её в макушку, он сказал:
– Не трогай. Я всё утром уберу. А сейчас мне лучше пойти спать.
Он направился вглубь коридора, а затем завернул за угол. Девушка услышала, как прикрылась дверь в спальне родителей. С тихим вздохом она достала совок и щётку для пола. Кусочки стекла красиво переливались и блестели при свете лампочек. Дарина аккуратно собрала все осколки, несколько раз всё перепроверив.
Убедившись, что передвижение по кухне безопасно, она принялась за уборку стола. Дарина заметила телефон папы. Экран был не заблокирован и ярко светился. Девушка взяла телефон в руки, но почти тут же его чуть не выронила. По коже побежали мурашки, стали накатывать волны тошноты.
Дарина налила себе в рюмку отцовский коньяк и тут же её всю осушила. Крепкий и терпкий алкоголь подействовал как холодный душ. По телу разлилось приятное тепло, а ноги и руки стали немного ватными.
Девушка снова взяла отцовский телефон. В голове набатом била мысль:
«Посмотри».
Она аккуратно опустилась на стул. Перемотав видео в самое начало, Дарина внимательным взглядом впилась в экран.
Прохладное, но солнечное весеннее утро. Карина с улыбкой сообщает своим подписчикам о решении стать профессиональным психологом. Близняшка придерживала свободной рукой волосы, с которыми так всегда любил играть ветер. Она счастлива. Жёлтое платье, как солнечный поцелуй, делало её образ тёплым и нежным.
Дарина и сама не заметила, как начала плакать. Весёлый и задорный голос сестры заполнил всю кухню. В какой-то момент девушке пришлось поставить запись на паузу. Её накрыла истерика. Разом исчез весь воздух. Вдохнуть хотя бы маленькую капельку кислорода стало практически невозможно. Дарина настежь открыла окно и наполовину высунулась в него. Прохладный ветер бросил в лицо первые капли дождя.
Простояв так несколько минут, замёрзшая и дрожащая девушка, закрыла окно и вернулась на место. Выпив ещё одну рюмку коньяка, она продолжила просмотр.
Карина вновь ожила на экране. В какой-то момент она резко замолкла и повернулась куда-то в сторону. С её лица не сходила улыбка. В объективе камеры только Карина крупным планом и видно кусочек сзади стоящего дома, в котором живёт близняшка. Внезапно телефон упал на землю, на экране только бело-голубое небо. Прошло всего несколько секунд, во время которых было слышно пение птиц и отдаленный гул проезжей части. Кто-то поставил телефон ребром так, что Карина вновь была в кадре. Она неподвижно лежала на спине, голова повёрнута в сторону камеры. Близняшка больше не улыбалась. Её лицо было спокойным. Её лицо было мертво.
Дарина бессознательно сжала в кулаке висящий на шее маленький золотой крестик. Её словно громом поразила мысль:
«Крестик!».
Девушка опять отмотала видео в самое начало. Теперь всё своё внимание до самого конца записи она приковала к шее сестры. И так несколько раз подряд.
Золотые крестики – были подарками на один из дней рождения от бабушки и дедушки с папиной стороны. Сёстры их никогда не снимали, потому как считали своими талисманами, божьей защитой. Украшения менялись, иногда снималось всё, но крестики неизменно оставались на своём месте.
Когда Карина выходила в прямой эфир, крестик был на шее. Он был на ней и перед тем, как телефон упал. Но когда она вновь появилась в объективе, уже мёртвая, талисмана не было.
Дарина отключила запись и отложила телефон. Теперь ей стало понятно, что не так было с близняшкой, когда она увидела её тело. Когда ты каждый день видишь на человеке что-то, то перестаёшь придавать этому значение. Но стоит этому чему-то пропасть, как твоё подсознание тут же это выхватывает.
И что может это значить? Куда делось украшение?
Забрал убийц? Но прошло всего несколько секунд между падением телефона и появлением в эфире уже мёртвой Карины. С теоретической точки зрения он мог за это время, и убить свою жертву, и украсть талисман. Но для этого в качестве суперспособности требуется сверхскорость.
И для чего убийце крестик? Трофей?
Плюс ко всему, до сих пор не установлено, как именно убили Карину? На теле ни одного следа. Словно, она просто заснула…
Дарина резко выпрямилась. Безумная мысль бешенным галопом носилась по голове, ни на минуту не останавливаясь, чтобы осмыслить её.
А что, если Карина жива? Не понятно, каким чудом, но жива.
Девушка снова сжала крестик. Теперь становится понятно, почему Дарина не чувствует пустоты внутри. Почему всё никак не может поверить в смерть сестры.
Рой бабочек заплясал в животе. Она понимала, что это не логично. Что она сама видела и держала в руках остывающее тело близняшки. Почему же сейчас Дарина уверена, что Карина жива?
Да потому что, даже будучи мёртвой близняшка не рассталась бы с их талисманом!
Впервые за четыре дня Дарина спокойно выдохнула.