Read the book: «Зудемон»

Пролог

Григорий Ефимович Распутин, крестьянский сын из сибирской деревни Покровское, с самого рождения был окружён тяжёлым бытом и рутиной. Его жизнь ничем не выделялась из жизни других деревенских жителей – постоянная работа на земле, поиски смысла и осознание своей ничтожности перед лицом огромного мира. Но всё изменилось в одну холодную ночь.

В конце 1890-х годов Григорий оказался в состоянии глубокого отчаяния. Безнадёжность наполнила его душу, и, казалось, выхода не было. Он сидел один, погружённый в размышления о том, что его жизнь никогда не изменится, когда вдруг услышал шепот. Это был едва уловимый звук, как будто лёгкий ветер, прошептавший ему что-то на ухо. Григорий встрепенулся. Внезапно в его сердце зажглась искра надежды, и он почувствовал, что должен слушать этот шепот.

На следующий день он встретил странствующего монаха. Разговор с ним о предназначении, о великих делах и о том, как Бог выбирает своих слуг, казался мистическим. Шепоток подсказывал Григорию, что именно этот монах – ключ к его судьбе, и что ему следует начать путешествие. Как будто ведомый невидимой силой, Григорий вскоре отправился в Санкт-Петербург.

В 1903 году Григорий Распутин прибыл в столицу Российской империи. Его путь к признанию был долгим и нелёгким, но в 1905 году, после встречи с царской семьёй, его влияние начало стремительно расти. Александра Фёдоровна, страдая из-за болезни наследника Алексея, доверилась Распутину, который, по её мнению, обладал чудодейственной силой. К 1907 году он стал частым гостем в дворце, а его роль при дворе только усиливалась.

С каждым годом шепоты становились всё громче, направляя его действия. Распутин слушал их и действовал по их подсказкам. Они помогали ему манипулировать людьми, предсказывать события, которые укрепляли его влияние. Иногда он даже не осознавал, что повторяет слова, которые когда-то слышал от других людей – шепоты будто диктовали его мысли и поведение. Он ловко копировал повадки тех, кто был у власти, и с каждым днём приближался к центру имперской власти.

Но к 1916 году что-то изменилось. Шепоты стали всё более настойчивыми и несли не только подсказки, но и мрак. Они сводили его с ума, внушая тревожные мысли. Григорий начал замечать, что их советы не всегда приводят к успеху. Они подсказывали ему вещи, которые он чувствовал чуждыми, и он всё чаще ловил себя на том, что действует не по своей воле. Всё больше он чувствовал, что это – не Божий голос, а нечто тёмное.

В один из вечеров, в состоянии глубокого внутреннего конфликта, он остановился в молитве и прошептал: "Господи, помоги". Шепоты затихли, и его разум прояснился. Он чувствовал себя освобождённым, но вместе с этим пришло странное ощущение – как будто он остался один.

После того, как шепоты замолкли, Распутин заметил, как ситуация вокруг него начала изменяться. Его влияние на царскую семью ослабевало, и вскоре это стало предметом обсуждений при дворе. В мае 1916 года среди дворян начала набирать силу открытая вражда к Распутину. Многие генералы и представители высшего света, включая князя Феликса Юсупова, начали планировать его устранение.

Это время стало критическим для Распутина. Без прежней поддержки шепотов он оказался в одиночестве перед лицом мощных врагов. Летом 1916 года против него были сфабрикованы обвинения в развращении царской семьи и в сотрудничестве с темными силами. Газеты писали о его чрезмерном влиянии, и слухи о его падении начали распространяться.

16 декабря 1916 года Григорий Распутин был убит заговорщиками, среди которых были Юсупов и Пуришкевич. Это было жестокое окончание жизни человека, который ещё недавно казался всемогущим и неприкасаемым. Его смерть, как и его жизнь, была окутана тайной.

Глава 1: Исходная точка

Серое утро 1991 года, зима сковала всё вокруг. Валера, с лицом, измученным долгими годами работы и недавними событиями, стоит в холодном, сыром тамбуре электрички. Ветер пронизывает до костей, и он зябко кутается в старое пальто, купленное ещё в те времена, когда его жизнь имела смысл. Раньше у него была работа на заводе, дом, семья, но теперь – лишь пустота и эта никчёмная поездка на неизвестную станцию.

Электричка едет по маршруту, который Валера знает наизусть, как и большинство тех, кто в ней находится. Все эти люди тоже потерялись во времени и пространстве, не зная, как жить дальше. Некоторые, словно сонные тени, сидят, уткнувшись в свои мысли. У кого-то глаза устремлены в никуда, словно они пытаются разглядеть ответ на мучительный вопрос: "Что дальше?"

С конца прошлого года, когда в стране начался экономический кризис, жизнь Валеры превратилась в сущий ад. Завод, который обеспечивал ему стабильную работу и уверенность в будущем, закрылся. Деньги, которые у него были, хватило ненадолго – инфляция съела все сбережения за считанные месяцы. Цены на продукты и товары первой необходимости выросли настолько, что вчерашний рубль превратился в копейки. Каждая поездка на электричке – напоминание о былых временах, когда он мог позволить себе покупать билет без лишних раздумий.

Валера вспоминает, как еще недавно, всего пару лет назад, он гордился своей работой. Он был мастером своего дела, всегда отвечал за свой участок, за людей, которые доверяли ему. Но теперь это в прошлом. Его семья тоже распалась – жена ушла, оставив лишь записку на кухонном столе и память о том, как всё рушилось медленно, но неумолимо.

Валера выдыхает густой дым сигареты, наблюдая, как тот растворяется в холодном воздухе тамбура. Пустота внутри него становится невыносимой. Он помнит разговор с Митькой, старым знакомым, который теперь живёт по своим правилам, вне закона. Митька предлагал ему возможность заработать, но это было связано с криминалом, с грязными делами, от которых Валера всегда держался подальше. Однако теперь, в его ситуации, это предложение выглядит иначе – как единственный выход из этой безнадёги.

Электричка неожиданно замедляется, вырывая его из размышлений. Станция, полузаброшенная, мрачная, как и всё, что его окружает в последнее время. Сердце Валеры начинает биться быстрее – предчувствие, что всё вот-вот изменится, наполняет его до краёв. В голове мелькают образы из прошлого: работа, жена, сын, который теперь не звонит. И всё это вплетается в один клубок боли и сожалений.

Но тут в сознании Валеры происходит что-то странное. Воспоминания начинают изменяться. Разговор с Митькой приобретает новые краски – теперь он видит в нём не просто случайную болтовню, а настоящий шанс, возможность. Он чувствует, как внутренняя тревога сменяется решимостью. "А что терять?" – думает он. Жизнь уже и так в руинах. Голос в голове, сначала слабый, становится всё громче и настойчивее. Этот голос не его собственный, но Валера не осознаёт этого. Он решает: "Да, надо попробовать. Митька был прав."

Электричка снова трогается, но для Валеры это уже не просто поездка на работу. Он чувствует, как в его голове формируется план, как его пальцы дрожат от новой, неожиданной решимости. Этот поезд везет его не только по рельсам, но и к новой жизни, где уже не будет ничего прежнего.

Глубоко внутри Валера чувствует холодок, но его не пугает неизвестность. Она манит его. А в темноте, скрытой от глаз, начинает действовать Зудемон, медленно, незаметно, но уверенно подводя Валеру к черте, за которой уже не будет пути назад.

Валера, облокотившись о ржавый поручень, смотрит через окно тамбура на серую зимнюю станцию, где между вагонами мелькают тени людей. Электричка едет медленно, словно боясь окончательно замерзнуть в этом безмолвии, которое окутывает всё вокруг. Он видит, как на перроне сгрудились люди, что-то активно обсуждают, размахивают руками. Среди них явно выделяются несколько "челноков" – люди с огромными клетчатыми сумками, которые таскают с собой товар, привезенный с рынка или из заграничных поездок. Ещё пару лет назад они не думали бы, что окажутся в такой ситуации: зарабатывая на жизнь спекуляцией, торгуя всё тем, что попадётся под руку.

Валера невольно вспоминает те времена, когда такие вещи казались ему чуждыми. Когда он еще гордо называл себя рабочим, когда всё было предсказуемо и стабильно. Но теперь он видит в этих "челноках" не просто торговцев, а людей, которые нашли способ выжить, хоть и ценой своего достоинства. Сколько раз он сам покупал у них дешевую одежду, еду или обувь, делая вид, что всё это – временные меры.

Он видит женщину, закутанную в платок, торгующую самодельными варежками и носками, явно привезенными из деревни. Её лицо усталое, но сдержанное, с прожилками боли и отчаяния, как у многих других здесь. Когда-то она могла бы гордиться своей работой, своими руками, которые создают тепло. Но теперь она торгует этим на морозе, надеясь хоть как-то свести концы с концами.

Ещё один мужчина, пожилой и хмурый, стоит рядом с пустыми ящиками, в которых когда-то была картошка. Валера вспоминает, как сам покупал картошку у таких продавцов, обменивая последние рубли на килограммы, которые должны были поддержать его семью. Но теперь семья ушла, а картошка – лишь горькое напоминание о том, что всё когда-то было иначе.

Каждый предмет на перроне, каждая мелькнувшая фигура вызывает у Валеры цепочку воспоминаний. Его сознание, замерзшее от равнодушия, вдруг начинает разогреваться этим горьким теплом прошлого. Он вспоминает, как когда-то был участником системы, которая казалась нерушимой. Как на заводе каждый день проходил под знаком планов и норм, как выходил на обед, обсуждая с коллегами очередные новости, не подозревая, что все это может разрушиться в одночасье.

Но затем в его сознании начинает происходить нечто странное. Воспоминания начинают переплетаться с мыслями о будущем. Тот Митька, который предлагал "дело", вдруг появляется в этих мыслях как спасение, как выход из этого бесконечного круга отчаяния. Валера видит перед собой не просто предложение, а реальный шанс. Шанс вырваться, начать жить иначе, может быть, даже лучше.

Он вспоминает, как в последний раз разговаривал с Митькой. Тот говорил о больших деньгах, о том, как легко можно заработать на тех, кто сейчас не успевает за изменениями. "Тебе всего лишь нужно принять решение", – говорил Митька, и тогда эти слова казались Валере глупыми, пустыми. Но теперь они звучат иначе. Теперь они обретали смысл, были наполнены какой-то скрытой истиной.

Он пытается вспомнить, было ли что-то странное в разговоре с Митькой, что-то, на что стоило бы обратить внимание. Но мысли ускользают, становясь все более расплывчатыми. Только одно ясно: этот шанс нельзя упустить. Нужно действовать, пока не стало слишком поздно.

Валера чувствует, как внутри него зреет новая решимость. Это больше не те робкие мысли, которые раньше блуждали у него в голове, не те сомнения, которые заставляли его откладывать решения. Нет, теперь это решимость, подкреплённая внутренним голосом, который шепчет, что всё будет правильно. Что он должен это сделать, иначе останется ни с чем.

Электричка снова трогается с места, вырывая его из размышлений. Перрон остаётся позади, а вместе с ним и воспоминания о том, что было и что могло быть. В голове Валеры зарождается план. Он еще не до конца понимает, откуда у него эта идея, но чувствует, что должен следовать за ней.

Когда электричка останавливается на нужной станции, Валера выходит в холодную зимнюю пустоту. Это маленький, забытый поселок, где время словно остановилось. Снег, слякоть и мусор на дороге – всё это смешано с общим ощущением заброшенности. Он оглядывается, видя, как в полумраке передвигаются тени людей, похожих на призраков. Здесь царит отчаяние, видимое в каждом закоулке, в каждом звуке.

На тропинке к поселку, возле перевернутой мусорной бочки, Валера замечает мужчину, лежащего прямо в канаве. Это местный, старый и побитый жизнью, видно, что он давно потерял надежду. Его куртка грязная и порванная, а рядом валяются пустые бутылки. Валера останавливается на секунду, смотрит на него, думая: "Замёрзнет же, окаянный. Хотя… и чёрт с ним. Теперь всем не до пряников". С холодным равнодушием он шагает дальше, не в силах помочь, да и не желая этого. Он знает, что в этом мире каждый сам за себя.

Подходя к нужному дому, Валера слышит лязг цепи – из-за ворот выскакивает огромная овчарка, заливаясь злобным лаем. Пёс натягивает цепь до предела, готовый разорвать любого, кто приблизится. Из дома, скрипя дверью, выходит старуха в старом ватнике и меховой шапке, такая же ветхая, как и её дом. В её взгляде сквозит недоверие и презрение. Она видит в Валере очередного жалкого подёнщика, пришедшего к ней за мелкой подработкой.

–Опять ты? Сразу доделать не мог? Крыша совсем посыпалась,– хрипло бросает она и указывает на лестницу, ведущую к чердаку.

Валера молча кивает и идёт к крыше, чувствуя, как холод проник до самых костей. Лестница дрожит под его весом, но он поднимается, крепко сжимая в руках инструменты. Руки мерзнут, почти теряя чувствительность, но он не обращает на это внимания. Под ногами хрустят старые доски, прогибающиеся от тяжести снега. Каждый удар молотка отдается тупой болью в суставах, но это его не останавливает. Единственная мысль, которая держит его на плаву, – необходимость заработать хоть немного денег, чтобы протянуть ещё пару дней.

Старуха снова появляется внизу, наблюдая за ним. Её губы сжаты в тонкую линию, в глазах сквозит презрение. Она не говорит ни слова, но её взглядом Валера чувствует всю ненависть и отвращение, с которыми она его оценивает. Для неё он такой же пьяница и неудачник, как те, кто лежит в канаве. Но он молчит, потому что знает – она по сути права, только такие и берутся за такую работу, еще и за такие копейки.

Когда работа заканчивается, Валера спускается с крыши, весь в снегу и грязи. Руки трясутся, пальцы окоченели, но он доволен, что смог сделать то, что требовалось. Старуха подходит ближе, извлекая из кармана помятые купюры – двадцать рублей, которые она с раздражением бросает ему под ноги.

–Алкашня, – бормочет она, разворачиваясь и уходя обратно в дом.

Валера поднимает деньги и смотрит ей вслед. Эти двадцать рублей – жалкая подачка, но они дают шанс на хрупкую уверенность, что сегодня он поест. Он знает, что не может так жить дальше, что пора что-то менять. В голове снова всплывают слова Митьки: "Ты только подумай, сколько можно поднять на этом".

Идя по дороге обратно, мимо тех же разоренных домов, воняющих мусором дворов и снова встретившегося ему пса, который лает издалека, Валера чувствует, как внутри него нарастает новая решимость. Эта работа, эти люди, этот поселок – всё это не его. Он больше не может быть частью этого умирающего мира. Ему нужно двигаться вперёд, и он знает, как это сделать.

Мысленно он уже решает, что свяжется с ним. Он не будет задавать лишних вопросов, просто пойдёт и сделает то, что нужно. На сердце странное облегчение, почти радость, смешанная с лёгкой тревогой. Валера ещё не понимает, что это не его собственные мысли, а голос, который направляет его, но он чувствует, что должен следовать за ним, иначе так и останется в этом мёртвом месте. Словно мгновение и он снова сидел в электричке, уставившись в мутное окно, за которым мрачные зимние пейзажи казались бесконечными. Его мысли блуждали в прошлом, в те времена, когда он ещё был пионером и верил, что будущее будет светлым и стабильным. Эти воспоминания были далекими и словно из другого мира, который больше не существовал.

Вагон был полупустой, и вокруг царила тишина. Люди сидели молча, каждый погруженный в свои собственные мысли и заботы. Никто не смотрел друг на друга, каждый старался быть как можно незаметнее – такая привычка выработалась у многих за последние месяцы, когда жизнь становилась всё труднее.

На одной из станций в вагон вошли двое молодых парней. Один – невысокий и нагловатый, с острыми чертами лица, другой – массивный, с хищным взглядом. Они быстро прошли по вагону, осматривая пассажиров, как бы оценивая, кто станет их следующей жертвой. Остановились рядом с Валерой.

Первый парень с усмешкой наклонился к нему:

– Дядь, есть пять рублей?

Валера медленно оторвал взгляд от окна и посмотрел на него. Он видел таких парней много раз – те, кто привык выживать за чужой счёт. Но ему было плевать. Жизнь уже давно ударила его сильнее, чем могли бы эти двое.

– Нет, – сказал он коротко, пытаясь не ввязываться.

Парень не отступил. Ему было нужно показать свою силу, особенно перед товарищем.

– А если найду? – с издевкой продолжил он, дерзко посмотрев на Валеру.

Валера снова взглянул на него. Внутри него что-то щёлкнуло, нарастала злая усталость от всего. От этой поездки, от этой жизни, от всего вокруг.

– Ну найди, – спокойно бросил он, даже не дрогнув.

Парень неожиданно растерялся. Этот ответ был ему явно не по душе. Он обернулся к своему другу, который уже начал усмехаться.

– Слышь, ты чё, меня за мусора держишь? Думаешь, я щас буду тебя шманать? – нахально спросил первый, поднимая руку, чтобы ухватить Валеру за грудки.

В этот момент Валера почувствовал, как его терпение лопнуло. Он резко схватил парня за руку, сжал её так, что тот на мгновение замер от неожиданности, и тихо, но угрожающе сказал:

– Дядь, оставь меня в покое. Не видишь, у меня дерьма и без тебя хватает.

Парень на секунду замер, в его глазах промелькнуло сомнение. Он явно не ожидал такой реакции. Окружающие в вагоне сидели, как будто ничего не происходило. Никто не вмешивался, никто не смотрел в их сторону – каждый делал вид, что занят своим делом.

Второй парень подошёл ближе, но первый, почуяв, что здесь можно нарваться на проблемы, махнул рукой.

– Ладно, хрен с тобой, – бросил он, выдёргивая руку и отступая. – Живи пока.

Они отошли, уходя в другой конец вагона, уже выискивая новую жертву. Валера сидел на месте, пытаясь успокоиться после напряжённого момента. Его сердце всё ещё стучало, но внутренний голос не давал ему покоя. "А может… потренироваться?" – эта мысль возникла неожиданно, как вспышка. Он сам не понял, откуда это взялось, но она зацепила его сознание.

Валера не сразу осознал, что это значит, но вскоре пришло странное озарение: если он собирается ввязаться в дела, которые предлагал ему Митя, то должен быть готов к любым ситуациям. Эти двое парней, которые только что пытались его прижать, могли бы стать отличным тестом. Они не представляли угрозы, но могли помочь ему понять, насколько он готов к жизни, полной риска.

Он встал с места и медленно направился к парням, которые уже переключились на другого пассажира. Внутри его всё кипело – смесь страха и ярости, но он знал, что это его шанс проверить себя.

– Эй, пацаны, – тихо, но твёрдо позвал Валера. Парни обернулись, их лица выражали удивление. – А ну, гони свои последние рубли.

Они замерли на мгновение, ошарашенные такой дерзостью. Это было не тот, что они ожидали от мужика, которого только что пытались прижать.

– Ты чё, мужик, с дуба рухнул? – бросил один из них, тот, что повыше, и шагнул к Валере. – Пошёл отсюда, шавка.

Но Валера уже был готов к этой реакции. Он сделал шаг ближе, демонстрируя, что не боится. Парень попытался ухватить его за грудки, но Валера неожиданно перехватил его руку и толкнул, заставив отступить назад.

Второй парень, не раздумывая, выхватил из кармана нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете вагонных ламп.

– Прибью, урод, – прошипел он, бросаясь вперёд.

Но Валера сработал на инстинктах. Увидев движение, он отскочил в сторону и в следующую секунду схватил руку с ножом. Силой своего отчаяния и страха он выворачивал руку так, что парень вскрикнул от боли. В этот момент нож выпал из его руки и Валера, почти не раздумывая, схватил его, но сделал это слишком резко. Лезвие прошло по горлу парня, и всё закончилось в мгновение ока – парень оказался на полу, пытаясь остановить кровь, которая текла из его раны.

Второй парень, видя, что произошло, испуганно отступил и метнулся к выходу, оставив своего товарища на полу. Он не собирался рисковать жизнью.

Валера стоял над телом, тяжело дыша. Вокруг было тихо, и только тихий хрип парня и звук его собственного сердцебиения напоминали ему, что это не сон. Он смотрел на нож в своей руке, осознавая, что только что сделал. Но в его голове не было ни паники, ни ужаса. Было только странное чувство правоты – он выжил в этой ситуации, он сделал то, что должен был сделать. Стоя, тяжело дыша, над мертвым телом, чувствуя, как адреналин медленно отпускает его. Вагон погрузился в гнетущую тишину. Он огляделся вокруг, и с каждым взглядом на пассажиров ему становилось ясно: никто не собирался вмешиваться, никто не хотел быть частью этого кошмара.

Кто-то нервно перелистывал газету, пряча взгляд за тонкими страницами. Пожилая женщина на другом конце вагона, казалось, была поглощена своим вязанием, хотя её руки дрожали так, что петли постоянно срывались с спиц. Мужчина с грязными ногтями что-то настойчиво ковырял в пальце, как будто это было самым важным занятием на свете.

Валера перевел взгляд на парня с корзинкой грибов, который сидел рядом. Молодой, почти мальчишка, он крепко держал корзинку с сушеными грибами – товаром, который нередко продавали в электричках. В его глазах читалась паника, и когда их взгляды встретились, парень замер, как олень перед фарами машины.

Валера не успел ничего сказать – парень сам торопливо зашептал:

– Я ничего не видел, меня тут не было, – он проговорил это так быстро, что слова слились в один неразборчивый поток.

Не дождавшись ответа, он быстро встал, попятился, стараясь не поворачивать спиной к Валере, и, держа корзинку перед собой как щит, поспешно вышел из вагона и едва поезд остановился на следующей станции, вздохнув Валера медленно вышел из вагона на перрон. Его шаги были уверенными, но внутри него всё ещё кипели эмоции. Жизнь только что сделала крутой поворот, и он понял, что назад пути уже нет. Казалось, теперь он был готов ко всему, что ждёт его впереди.

Глава 2: Первое вторжение

Валера сошел с вагона на ледяной перрон, сразу почувствовав, как вечерний мороз пробирается под старое пальто. Пустая станция встретила его тишиной и тусклым светом редких фонарей. Снег хрустел под ногами, и казалось, что даже это эхо глушилось серым небом, нависшим над головой. Парочка местных мужиков, согнувшись от холода, быстро шагали прочь, не обращая на него внимания.

Валера окинул взглядом полуразрушенные здания вдоль железнодорожных путей, словно приросшие к этому месту. Среди них выделялся тусклый свет, исходящий от здания рядом со станцией. Он без колебаний направился туда, интуитивно понимая, что именно там сейчас можно согреться и выпить. Каждый его шаг сопровождался хрустом снега под ногами, усиливая ощущение пустоты и одиночества.

Подойдя к старой пивнушке, он заметил облезлую вывеску над дверью, покрытую ржавчиной и снегом. Валера толкнул дверь и вошел внутрь, сразу попав в удушливую атмосферу смеси табачного дыма, кислого запаха дешевого пива и пота. Внутри было тепло, но от этого не становилось уютнее – низкие потолки и облезлые стены, покрытые многолетней копотью, словно давили на голову.

За стойкой стоял буфетчик, знакомо кивнувший Валере, как старому приятелю, хотя они едва ли виделись раньше. Платить пришлось немного, цены в пивнушке были символическими: рубль за кружку "Жигулевского", еще пара рублей за рюмку водки. Валера привычным движением вылил водку в пиво, приготовив "ёрш", и сел за свободный стол в углу.

Вокруг велись разговоры, глухие и обрывочные, но он улавливал суть: кто-то жаловался на жизнь, кто-то ругал власть, а кто-то обсуждал последние новости из криминального мира. Валера прислушался к разговору за соседним столом, где сидели трое крепких мужиков в поношенных шапках и куртках.

– Иваныч, ты слышал, что с Палычем случилось? – хрипло спросил один из них, склонившись над столом. – Говорят, за то, что "крыше" платить отказался.

– Ну так, я ж предупреждал, – угрюмо отозвался другой, выдыхая дым от сигареты. – Теперь-то всем ясно, что нельзя с ними спорить.

Валера молча допил свою кружку, чувствуя, как "ёрш" разогревает его изнутри и глушит все лишние мысли. Этот мир становился все более жестким, и каждый понимал, что слабости не прощаются. Он знал, что теперь нужно быть осторожным, но решительность уже заполняла его, вытесняя страх.

Допив, он поднялся, бросив несколько копеек на стол в знак благодарности. Проходя мимо стойки, он бросил короткий взгляд на буфетчика, который, казалось, понимал всё без слов. На улице его вновь встретил морозный воздух и темнота. Валера крепче затянул воротник пальто, взглянул на дорогу, ведущую в неизвестность, и решительно шагнул вперед, зная, что этот путь ему уже не остановить.

Выйдя из пивнушки, направился к трамвайной остановке, где под тусклым светом фонарей собиралась небольшая группа людей. Вечерний холод пронизывал до костей, но Валера продолжал свой путь, затянув воротник пальто. Вскоре он увидел, как из-за угла медленно показался старый трамвай. Старая модель, знакомая с детства, скрипела, поднимаясь по рельсам, покрытым снегом и льдом.

Он вошел внутрь, стараясь не обращать внимания на усталые взгляды пассажиров. В вагоне было тесно, люди сгрудились у окон, пытаясь согреться. Кондуктор, женщина лет пятидесяти, подошла к нему с потрепанным кошельком для мелочи. Билет стоил всего 20 копеек, и Валера достал из кармана мелочь, передав её ей.

Трамвай тронулся, скрипя на поворотах, и в вагоне началась обычная для таких поездок глухая суета. Люди обсуждали цены, ругали власти, кто-то просто молча смотрел в окно. Вдруг тишину прорезал крик:

– Кошелек украли! – закричал мужчина в затертой шапке, нервно осматриваясь вокруг.

Все пассажиры насторожились, но никто не решился вмешаться. Валера инстинктивно оглянулся на двери, вспомнив, что незадолго до крика с трамвая сошел старый дед. Эта мысль засела в голове – до чего же жизнь довела этих людей, если даже пожилой человек мог решиться на такой отчаянный шаг. Мог ли этот дед когда-то думать, что в старости он будет воровать, чтобы выжить?

Трамвай, скрипя и дребезжа, остановился на его остановке. Валера, с трудом поднимаясь с жесткого сиденья, направился к выходу, пробираясь сквозь плотные ряды пассажиров. На улице его встретил резкий порыв холодного ветра, заставивший его инстинктивно втянуть голову в плечи. Утопая в снегу, Валера поспешил прочь от остановки, стараясь не поскользнуться на обледенелом тротуаре. Однако в какой-то момент его нога неожиданно поехала, и он, резко взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, всё-таки поскользнулся и едва не упал. «Черт!» – вырвалось у него, когда он, балансируя, вернул себе устойчивость.

Стиснув зубы от злости и холода, Валера продолжил свой путь, злясь на всё вокруг. Вдруг впереди, из темноты, появились три фигуры. Их шаги эхом раздавались по пустой улице, и Валера, вспомнив недавний случай в электричке, напрягся. Они приближались, и его рука инстинктивно сжалась в кулак, готовая к любому повороту событий. Но когда они прошли мимо, даже не взглянув в его сторону, Валера только тяжело выдохнул. Молодёжь, шумно переговариваясь между собой, просто исчезла в темноте.

Дойдя до своего подъезда, Валера открыл тяжелую дверь, и сразу в нос ударил запах затхлости и сырости, характерный для старых домов. Он начал подниматься по лестнице, гулко стуча ботинками по ступеням, каждая из которых была дряхлой и коварно скользкой. На каждом этаже он замечал следы жизни других жильцов: где-то старые велосипеды, где-то мешки с углем, а на одной из площадок стояли старые ботинки, оставленные кем-то на ночь.

На своём этаже Валера остановился перед облупленной дверью своей комнаты в коммунальной квартире. Длинный и мрачный коридор тянулся в обе стороны, двери в комнаты других жильцов были закрыты, а из-за них доносились приглушенные голоса и звуки старых телевизоров. Он вставил ключ в замок, но прежде, чем повернуть его, услышал за спиной знакомое раздражающее ворчание.

– Это ты, гад, мою туалетную бумагу взял? – услышал он за спиной хриплый голос соседки Галки.

Он повернулся, не скрывая раздражения. Галина Ивановна, женщина средних лет с вечным недовольством на лице, стояла в дверях своей комнаты и сверлила его взглядом.

– Да не трогал я твою бумагу, – грубо ответил Валера, стараясь быстрее покончить с этим разговором. – Найдешь потом, где оставила.

Но она продолжала что-то ворчать, пока он наконец не скрылся за дверью своей комнаты. Закрыв дверь, Валера глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от накопившейся за день злости. В комнате было холодно, стены украшали обои, местами отклеившиеся от влаги. Единственный источник тепла – старый радиатор – едва справлялся с задачей.

Валера снял пальто и тяжело опустился на свой старый диван. Из кухни доносились звуки скандала между соседями, а из соседней комнаты – плач ребенка. Он сидел в своей комнате, окруженный скромными вещами, чувствуя, как тишина и холод медленно заполняют всё вокруг. В этой тишине он мог бы наконец отдохнуть, но покой был столь же эфемерен, как и теплота в его квартире.

Коммунальная жизнь, где каждый знал о каждом все, была невыносимой, но альтернативы не существовало. Здесь, в этих стенах, все было общественным, и даже редкие минуты уединения становились роскошью, которую невозможно было позволить себе без того, чтобы кто-то не вмешался. Он сидел на диване, в тишине своей комнаты, погруженный в тяжелые раздумья. Мысли о сегодняшнем дне не давали ему покоя, особенно момент в электричке, когда все вдруг перевернулось с ног на голову.

"Чёрт, что я натворил?" – промелькнула мысль, как вспышка, но он тут же отогнал её, будто боясь признать реальность. Он вспомнил, как нож скользнул в его руке, как он почувствовал сопротивление ткани и плоти. "Это ведь он полез на меня… Я просто защищался", – пытался оправдаться Валера, хотя где-то в глубине души понимал, что всё было иначе. Но эта правда была слишком ужасной, чтобы с ней столкнуться лицом к лицу.

Он мысленно возвращался к тому моменту снова и снова, каждый раз представляя, как могло бы быть по-другому. "Если бы я тогда не поддался, если бы просто оттолкнул его, ушел бы… Но нет, они бы не остановились. Они бы нашли меня позже, и тогда всё было бы еще хуже". В голове мелькали образы – холодный вагон, лица пассажиров, полные страха и безразличия. Никто не встал, никто не вмешался. "Чёрт, да ведь они все просто отвернулись, будто ничего не случилось", – с горечью подумал Валера. Он чувствовал, как мир вокруг него становится всё более враждебным, и ему пришлось адаптироваться, чтобы выжить.

"Кто я теперь?" – этот вопрос возвращался, но он избегал прямого ответа. Всё, что он чувствовал, это смесь ужаса и странного облегчения. Он выжил, и это было единственное, что сейчас имело значение. "А что дальше? Что будет, если кто-то заговорит? Но ведь никто не видел… Да и кому это нужно?" – мысли путались, переходя от одного к другому, но в них была одна общая линия – желание уйти от реальности, спрятаться от собственных решений и поступков.

Он поднялся и прошелся по комнате, стараясь не думать об этом дальше. "Завтра нужно будет встретиться с Митькой. Да, надо двигаться дальше. У меня нет выбора. Нельзя оставаться на месте… Это был всего лишь первый шаг". Эти мысли постепенно вытесняли страх и сомнения, оставляя лишь холодную решимость идти вперед, несмотря ни на что.

Валера знал одно: мир вокруг него изменился, и теперь он тоже должен был измениться, чтобы выжить. "Нет пути назад", – твердо решил он, чувствуя, как внутри него что-то затвердело, как лезвие ножа, который он так крепко держал в руке.

Валера, уставший от тревожных мыслей, наконец начал погружаться в сон. Однако его сон был не спокойным – в голове мелькали разрозненные образы, словно старые пленки, перемотанные на высоких скоростях. Картины сменяли друг друга, как безумные мультфильмы: то он видел себя в электричке, то вдруг перед глазами возникали сцены из прошлого, где всё казалось таким простым и безопасным. Но эти образы были размытыми, как в плохом кино, и не несли утешения.

Внезапно Валеру выдернул из сна громкий плач ребенка за стеной. Прислушавшись, он услышал, как кто-то начал стучать по батарее, пытаясь угомонить шум. Крики продолжались, но вскоре затихли, погрузив комнату обратно в темноту и тишину. Валера снова закрыл глаза, чувствуя, как сон возвращается, но теперь он был более тяжелым и угнетающим.

В следующем сне он снова оказался на крыше, где на него смотрела старуха, которая платила ему за ремонт. Только теперь она не просто смотрела с презрением – она вновь выкрикнула своё "Алкашня!", но на этот раз Валера не стал терпеть. В его сне он подошел к ней, схватил её за воротник и с силой затолкал деньги обратно ей в рот, желая заткнуть её навсегда. Этот акт был полон злобы и отчаяния, и Валера чувствовал себя так, словно пытался справиться не с ней, а с самим собой.

Но опять его разбудил резкий звук – на этот раз это было ощущение, что кто-то стоит рядом с кроватью. Он открыл глаза, вглядываясь в темноту, но комната была пуста. Сердце забилось чаще, но, не увидев никого, он снова закрыл глаза, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра воображения.

И вот снова сон – Валера видит себя маленьким мальчиком, стоящим на школьной сцене в тот день, когда его принимали в пионеры. Он наблюдает за собой со стороны, словно зритель на киносеансе. Мальчик с сияющими глазами и полной верой в светлое будущее, получает галстук и клятву пионера. Валера хочет закричать, предупредить его, что всё это обернется крахом, что будущее не будет таким, как они обещают. Но его никто не слышит. Мальчик продолжает улыбаться, принимая клятву, словно это действительно что-то значит.

Валера проснулся от неприятного звука будильника. Тишина его комнаты нарушалась только слабым стуком трубы в стене, где кто-то из соседей, как всегда, пытался разбудить всех шумом. Голова гудела, как после тяжёлой попойки, хотя вчера он пил немного. "Проклятые сны", – подумал он, снова вспоминая, как его сознание то и дело уносило его в мрачные видения.

Комната была холодной, несмотря на включенный радиатор. Валера медленно поднялся с кровати, чувствуя, как ноги немеют от ночной неподвижности. Слабое утреннее освещение едва проникало сквозь старые занавески, на окнах замерзли тонкие узоры, как напоминание о суровости зимы. На столе лежала смятая газета, купленная ещё вчера. Газеты того времени, вроде «Правды» или «Известий», были полны тяжёлых новостей о растущей инфляции, политических кризисах и разрушающемся государственном аппарате. Цены на такие издания оставались низкими – 20 копеек за выпуск, но даже это казалось многим лишней тратой.

Валера не читал её – не было смысла. Всё, что ему нужно было знать, он уже видел на улицах: разруха, безработица и уныние. Поставив чайник, он автоматически кинул в кружку пакетик дешёвого чая, который давал больше цвета, чем вкуса. "Что мне сказать Митьке?" – пронеслось в его голове. Ответы не приходили, оставляя лишь чувство неопределенности и страха перед будущим.

Он знал, что сегодня решается его судьба. Этот день определит, будет ли он продолжать тонуть в этом болоте, или всё-таки решится пойти на шаг, который раньше казался немыслимым. "Нужно держаться", – напоминал он себе, словно пытаясь внушить уверенность, которой на самом деле не было. Чай оказался горьким, и Валера с раздражением отставил кружку в сторону.

Подготовившись к выходу, он взглянул на своё отражение в зеркале. Лицо выглядело усталым, словно стареющим быстрее времени. "Нужно собраться. Я не могу позволить себе показать слабость", – мысленно повторял он, завязывая шарф и натягивая шапку. Мороз за окном напомнил ему о реальности – это не просто внутренний холод, это суровая зима, от которой нельзя скрыться.

Дорога к дому Митьки была знакомой, но сегодня казалась особенно длинной. Каждая встреча с прохожими, каждый взгляд, брошенный в его сторону, вызывали беспокойство. "Они что-то знают?" – мелькнуло у него в голове. Но тут же он отогнал эти мысли. Митька знал, что делать. Он всегда был крепким, уверенным в себе, и Валера надеялся, что сможет также стать таким.

Когда он наконец подошел к двери Митьки, его сердце заколотилось сильнее. "Я готов", – тихо проговорил он себе, словно заклинание, от которого зависело всё. Дверь открылась, и Митька стоял перед ним, всё такой же уверенный и крепкий. Валера знал, что теперь назад дороги нет, и это придавало странную смесь страха и облегчения.

– Заходи, – бросил Митька, отступая вглубь комнаты. Валера вошел, чувствуя, как воздух в помещении сразу стал тяжелым и густым.

Он огляделся, пытаясь найти опору для своих мыслей, но в этом месте всё было чужим. Митька сел за стол и зажег сигарету, жестом предложив Валере присоединиться. Тот взял сигарету, но закурил с задержкой, словно обдумывая каждое действие.

– Долго думал, – произнес Валера, наконец затягиваясь. – Но понял, что некуда от этого деться.

Митька, скептически прищурившись, выпустил клуб дыма.

– Ну, сам знаешь, время такое. Кто не успеет, тот и остался на дне. Надо рисковать, если хочешь жить. Бабки хорошие будут, за такое дело мало кто возьмется, – Митька внимательно смотрел на Валеру, оценивая его реакцию.

Валера кивнул, опуская взгляд на стол, на котором лежала старая зажигалка с потертой эмалью.

– Устал я по дну ползать, Мить, – тихо сказал он, но в голосе звучала твердая решимость. – Рассказывай, что за дело.

Митька наклонился вперед, присмотревшись к Валере, словно решая, стоит ли доверять ему.

– Тип один. Задолжал серьезным людям. Долг надо выбить, но не просто припугнуть. Если потребуется, придется действовать жестко. Ты понимаешь, о чём я? – его голос звучал жестко, как будто он проверял Валеру на прочность.

Валера поднял взгляд, и в его глазах не было ни страха, ни сомнений.

– Не тугой. Сделаю, что нужно.

На лице Митьки появилась тень улыбки – довольная, словно он получил подтверждение своим мыслям.

– Хорошо, Валерос. Завтра в десять на месте. Будь готов как доярка к утренней зорьке. Жизнь нас не ждет, сам знаешь.

Валера медленно выдохнул дым, чувствуя, как с каждым словом внутренняя тревога превращается в холодную решимость.

– Я буду, – твёрдо произнес он, туша сигарету и поднимаясь со стула.

Выйдя от Митьки, почувствовал, что ему нужно как-то отвлечься, чтобы не погружаться в раздумья о том, на что он только что согласился. В голове мелькнула мысль – поехать в центр, пройтись по ДЛТ или «Гостиному двору». Там всегда было людно, и можно было хоть ненадолго забыться, глядя на витрины и людей.

Не задумываясь, он направился к ближайшей станции метро. Вагон был полон, как всегда, но Валера не обращал внимания на толпу, его мысли были заняты предстоящим делом. Когда он, наконец, вышел на Невском проспекте, холодный ветер с Невы пронизал его до костей. Но он знал, что в торговых залах будет тепло, и это хотя бы немного согреет его.

В ДЛТ было много людей, как обычно. Кто-то просто бродил, кто-то выбирал подарки, а кто-то покупал необходимые вещи. Валера неторопливо шел вдоль витрин, не столько интересуясь товарами, сколько пытаясь почувствовать себя частью этой суеты. Ему казалось, что среди всего этого блеска и шума можно забыть о том, что ждёт впереди.

Он остановился у витрины с дорогими часами. Сколько людей, наверное, проходили мимо, мечтая о таких, но не имея возможности их купить. Валера смотрел на часы, но мысли его были далеки от покупок. 'Что я делаю? Неужели так, да? С волками жить – по-волчьи выть?' – эти вопросы вновь начали терзать его.

Валера отвернулся от витрины и направился к выходу. В голове роились мысли, и он понимал, что больше нет смысла искать утешение среди этих безжизненных предметов. Выходя на Невский, он почувствовал, как мороз окатил его лицо. Город вокруг жил своей жизнью, но Валера знал, что его жизнь уже не будет прежней.

Теперь ему оставалось лишь идти вперед, без колебаний и сомнений. Всё, что произошло сегодня, окончательно решило его судьбу, и он готов был встретиться с последствиями.

Глава 3: Первые шаги в криминале

17 января 1991 года. 06:41.

Валера, сжавшись от холода, вышел из трамвая на Васильевском острове. Ноги уже не держали его, но впереди ждал Митька. В голове мелькали мысли о том, как недавно он окончательно потерял всё: работу, семью, веру в светлое будущее. Приняв предложение Митьки, он знал, что пути назад больше не будет. «Если не сейчас, то никогда», – подумал он, погружаясь в туманную улицу, где запах дыма и водки смешивался с мерзким холодом.

Тёплый свет фонаря выхватывал из мрака фигуру Митьки, который ждал у подъезда заброшенного дома. Он был облачен в черную кожаную куртку, руки в карманах.

– Опоздал, Валерон, – бросил он без эмоций. — Пошли, покажу тебе, как тут все устроено.

Митька повел его через темные дворы, где ветер носил старые газеты, и по пути объяснял, как Тамбовская ОПГ взяла под контроль весь район. Валера внимательно слушал, понимая, что его новое окружение – это не просто мелкие хулиганы, а люди, способные решать дела на высшем уровне.

– Тамбовские здесь рулят, – говорил Митька. – Все бабки через них идут. Так что, если хочешь быть на плаву, держись их, и будет тебе счастье.

Митька рассказывал истории о том, как эти парни «закрыли» несколько точек на Васильевском после того, как там отказались платить за крышу. Одному хозяину кафе на Лиговском проспекте сломали ноги за то, что тот связался с конкурирующей группировкой.

– Не хочешь платить – готовься к проблемам, – ухмыльнулся Митька, заметив, как Валера сжал кулаки.

Сенной рынок был настоящим лабиринтом, где под видом торговли прятались сотни нелегальных дел. Там всё кипело: торгаши в спортивках, бабки с самодельными вареньями и челноки, гоняющие товары из Польши. Валере здесь нужно было научиться «работать» по-взрослому. Митька привел его на рынок и сказал коротко:

– Сегодня твой день, Валера. Поработай с этими уродами.

Первый торговец, с которым они столкнулись, был парень лет тридцати, торгующий кожаными куртками. Видя их, он сразу потянулся за кошельком, зная, что спорить с ними бесполезно.

– Мить, да я ж все вовремя плачу, сам знаешь, – пробормотал он, вытягивая мятые купюры.

Валера почувствовал, как кровь прилила к лицу. Это было его первое задание, и он понимал, что нужно делать всё правильно.

– Давай, не тупи, – сказал он, удивляясь своему хриплому голосу. – Если всё ровно, плати, и будет тебе счастье.

Митька с улыбкой наблюдал, как Валера берёт деньги, чувствуя, как в его груди разгорается странное тепло. Это был первый раз, когда он почувствовал власть, хоть и грязную, но всё же власть.

Однако спокойствие вскоре разрушилось: на рынке появились новые лица – бандиты из Малышевской ОПГ. Их главарь, по прозвищу Рыжий, бросил взгляд на Митьку и Валеру, и это было начало конца спокойного дня.

– Эй, ты, лопух, куда прешься? – закричал Рыжий, его руки сжались в кулаки.

Валера замер. Это был его первый серьезный вызов.

– Пошли вы на хрен, уроды! – резко выпалил Митька, выхватив нож из кармана.

В следующий миг нож вошел в бок одного из бандитов, а Рыжий кинулся в атаку.

Началась драка, и Валера, растерявшийся на секунду, схватил стул и обрушил его на голову Рыжего. Глухой звук удара, крик и кровь на полу рынка – всё смешалось в один ужасный миг. Торговцы, затаив дыхание, смотрели, как Митька и Валера, оставив лежащих на земле бандитов, уходят с рынка.

После этого инцидента жизнь Валеры изменилась навсегда. Теперь он знал, что уже не вернётся к прежнему. Митька учил его выживать в этом новом мире, показывая, как обращаться с оружием, как выбивать деньги из должников и как не оставлять следов. «Этот мир – для сильных, – повторял он. – Либо ты, либо тебя».

Они прибыли на Лиговский проспект, чтобы разобраться с владельцем кафе, который решил не платить за крышу.

– Он что, совсем охренел? – с раздражением бросил Митька, когда они подошли к заведению. – Валера, делай что должен.

Валера вошел в кафе, где стоял запах дешевой еды и перегара. Хозяин, пожилой мужчина с грубыми руками, пытался сопротивляться:

– Ребята, я ж не могу, я уже всем задолжал.

– Ты что, дед, забыл, кто тут батька? – яростно выкрикнул Валера, чувствуя, как в груди разгорается гнев. Он больше не был тем наивным человеком, каким был раньше. Теперь он стал частью этого жестокого мира.

Вернувшись домой, Валера словно на автомате прошел по узкому коридору коммуналки, стараясь не замечать запахи старой плесени и дешевого табака, смешивавшиеся в удушающую вонь. Когда он подошел к своей двери, из-за спины раздался знакомый ворчливый голос:

– Опять ты? Опять мои спички стащил, гад? – Галина Ивановна, соседка, известная своими вечными придирками, стояла в дверях своей комнаты, сверкая глазами от негодования.

Но Валера в этот раз даже не замедлил шаг. Он прошел мимо, случайно толкнув её плечом, словно её слова были всего лишь фоновым шумом. Галина Ивановна продолжала что-то бурчать себе под нос, но его это больше не волновало.

Он устало открыл дверь в ванную комнату, скрип которой эхом разнесся по затхлому коридору. Тусклый свет одинокой лампочки, обвитой паутиной и покрытой налетом времени, дрожал, отбрасывая зыбкие тени на облупленные стены. Кафель на стенах, некогда белоснежный, теперь был испещрен трещинами и пятнами от старой ржавчины, а под ногами хрустел песок, занесенный кем-то с улицы.

Валера наклонился над старой эмалированной раковиной, вокруг которой темнели следы постоянной сырости, и включил кран. Ржавая вода потекла медленно, и он начал умываться, смывая с лица кровь и грязь сегодняшнего дня.

Когда он поднял голову, чтобы взглянуть в старое, мутное зеркало, его взгляд замер. В тусклом свете его глаза на мгновение стали полностью черными. Он вздрогнул и отшатнулся, но тут же увидел, что глаза снова приобрели обычный цвет. Тяжело дыша, он снова посмотрел на себя, словно пытаясь убедиться, что это был всего лишь мираж. Комната вокруг него словно сжалась, давя холодом и сыростью, напоминая, что этот мир был таким же серым и безысходным, как и его мысли. Валера еще раз взглянул на своё отражение в зеркале, сердце его бешено стучало. Он тихо, почти шепотом, выдохнул:

– Черт-те что…

Его голос, прозвучавший в пустоте ванной комнаты, казался чужим и от этого ещё более пугающим. Он не знал, что это было – усталость, сводящая с ума, или действительно его душа начала темнеть, подчиняясь новой реальности. Внутренний холод нарастал, сжимая сердце ледяной рукой.

Медленно выйдя из ванной, Валера направился в свою комнату. Шаги его глухо отдавались в узких коридорах коммуналки. Он закрыл за собой дверь и, не раздеваясь, подошел к столу. С некоторым злорадством в глазах он достал из кармана деньги, которые заработал сегодня на своём первом рэкете. Он аккуратно пересчитал их – 40 рублей, которые словно воплощали в себе новую мощь и возможности, которые открылись перед ним.

Едва заметная усмешка появилась на его лице. Он кинул деньги в старую шкатулку, где хранил свои прежние сбережения – 12 рублей и 42 копейки. Контраст между этими суммами был резким, как удар хлыста. В этих сорока рублях было что-то особенно заманчивое, почти опьяняющее – они не имели ничего общего с теми копейками, которые он собирал копейка к копейке честным трудом.

Валера сел на кровать, ощущая, как внутренний мир раскалывается на части. В прошлом эти 12 рублей были символом стабильности, каждый рубль добыт потом и кровью, а теперь они казались жалкими в сравнении с тем, что он мог достичь за один день. Он понимал, что в этих сорока рублях, которые сегодня бросил в шкатулку, была вся его новая жизнь – грязная, опасная, но чертовски захватывающая.

Он тихо, почти шепотом, произнес:

– Вот же дерьмо… – тихо, почти шепотом, произнес Валера, чувствуя, как новая реальность захватывает его, погружая в нечто темное и опасное. Он сел на кровать, осознавая, что эти 40 рублей, которые теперь лежали в шкатулке, символизировали новую жизнь, полную риска и силы, которую он никогда раньше не испытывал.

Вдруг его размышления прервал громкий стук в дверь. Валера вздрогнул, инстинктивно напрягшись. Кто-то настойчиво стучал, и в его голове сразу всплыли мысли о проблемах сегодняшнего дня – может быть, это милиция, может, уже кто-то из тех, с кем он сегодня имел дело.

Он открыл дверь, за ней стоял сосед – Петрович, всегда мрачный, с вечной сигаретой в углу рта.

– К телефону подойди. – голос его был сух и без эмоционален, как всегда.

– Кто? – спросил Валера, стараясь держать голос спокойным, но внутри всё холодело от мысли, что это может быть началом новых проблем.

Петрович посмотрел на него с еле заметной усмешкой и бросил через плечо, уходя:

– Жена. Говорит, мол… тебя хочет.

Валера прошел через узкий, тускло освещенный коридор к телефону. Над аппаратом, висящим на стене, красовалась старая надпись, написанная от руки: "Долго не занимать". Рядом висел пожелтевший плакат с изображением улыбающегося рабочего, который призывал поддерживать чистоту и порядок. Телефон был древним, с дисковым набором, и когда Валера снял трубку, она оказалась чуть липкой от времени и многолетнего использования.

Он прислушался к тишине на другом конце провода, ощущая, как внутреннее напряжение вновь нарастает. Голос бывшей жены на другом конце линии был неожиданным и, в какой-то мере, неприятным сюрпризом.

– Валера, это я… Ты помнишь, что завтра у нашего сына день рождения? Ему исполняется 15 лет, – сказала жена безо всяких эмоций.

Валера сжал трубку сильнее, внутренний комок неприятных ощущений нарастал.

– Помню, – глухо отозвался он.

– Он бы хотел увидеть тебя… Может, ты сможешь что-то подарить ему? Он давно мечтает о костюме "Adidas", но я понимаю, что это дорого… Хотя бы Турецкий.

Валера бросил мысленный взгляд на старую шкатулку, где хранились последние 52 рубля. Турецкий костюм стоил не меньше сотни, и этих денег явно не хватало. А ведь хотелось подарить настоящий, фирменный "Adidas". Но где же взять пятьсот рублей за один день, а точнее – за утро? Эта сумма казалась непосильной, почти фантастической, но мысль о том, чтобы порадовать сына, не отпускала.

– Я что-нибудь придумаю. Как он? – спросил он, едва сдерживая себя.

– Нормально. Стараюсь, чтобы у него всё было хорошо. Ты мог бы хоть что-то для него сделать, Валера… хотя бы раз, – сказала жена с лёгкой ноткой упрёка, которая, казалось, всё-таки проскользнула в её голосе.

Он замолчал, чувствуя, как эти слова больно резанули его изнутри.

– Я не забыл. Завтра увижу его, – сказал Валера, стараясь удержать спокойный тон.

– Ладно. Не буду больше тебя тревожить. До завтра.

– До завтра, – тихо ответил Валера и повесил трубку.

Он застыл на месте, думая о словах жены. В голове роились мысли: как достать деньги на подарок, как избежать встречи с Митькой и остаться в живых. В этот момент он вдруг услышал странный звук, словно кто-то прошептал за стеной одно слово: "Убьют."

Валера вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Решение пришло неожиданно: он не сделает всё сам. Собравшись с мыслями, он решился набрать номер Митьки.

– Чего тебе, Валера? Никак переживаешь, как завтра на рынок идти? – раздался знакомый голос с лёгкой усмешкой. – Не суетись, всё будет чики-пуки.

– Митька… спортивный костюм Adidas достать сможем? – спросил Валера, стараясь скрыть нервозность.

– Adidas? Ах ты модник. Ладно, завтра встретимся, будет тебе костюмчик. Только не вздумай дергаться, понял? – ответил Митька, насмехаясь.

– Понял, – коротко отозвался Валера, чувствуя, как внутри него растёт тревога.

– Вот и славно. Завтра как обычно, не опаздывай. И не думай глупостей, а то знаешь, как оно бывает.

Митька бросил трубку, оставив Валеру в тишине. Валера понимал, что завтра всё может закончиться плохо, но его желание сделать хоть что-то для сына было сильнее страха. Слова, услышанные ранее, "Убьют," снова пронеслись в его голове, но он отогнал их, решив, что это совпадение. Валера повесил трубку, но мысль о завтрашнем дне не отпускала его. Голоса в коридоре становились всё громче – старая коммунальная драма снова разворачивалась прямо у него за дверью.

Галина Ивановна, его соседка, известная своими вечными претензиями, вновь затеяла скандал.

– Да сколько можно! Опять весь холодильник забила! – кричала она, и её голос звенел от возмущения. – Я сколько раз говорила: у каждого своё место!

Соседка, женщина с суровым лицом, не привыкшая к уступкам, рванула в ответ:

– Да что ты лезешь постоянно? Что тебе не нравится? Своё поставила, вот и молчи! Или хочешь, чтобы я тебе ещё и на полке место уступила?

Галина Ивановна, не желавшая отступать, схватила первую попавшуюся банку с капустой и швырнула её на пол. Банка разбилась, рассол потёк по линолеуму, смешавшись с грязью и остатками недавнего ремонта.

– Ах ты, стерва! – соседка в ответ бросилась на неё, ударив по лицу.

Крики и шум быстро заполнили весь коридор. Жильцы, которые и так жили на грани нервного срыва из-за постоянных бытовых неурядиц, начали выходить из своих комнат, привлечённые шумом.

Валера, стоя у двери, видел, как атмосфера мгновенно накалилась. Грязные и выцветшие стены, обшарпанный пол и полки, на которых хранились предметы первой необходимости – всё это добавляло чувство безысходности. Жильцы, словно звери, запертые в клетке, начали выкрикивать обвинения, участвуя в ссоре, которая превращалась в нечто большее, чем просто конфликт из-за холодильника.

– Хватит, вызывайте милицию! – крикнул кто-то из соседей, едва сдерживаясь от того, чтобы самому не вмешаться в драку.

Валера наблюдал за всем этим со стороны, понимая, что эта сцена – лишь верхушка айсберга той жизни, в которой они все оказались. Мелочные ссоры, пьянство, грязь, бедность – это был их повседневный мир. Капуста на полу, стеклянные осколки, сдавленные крики женщин – всё это резало слух и зрение, как оживший кошмар.

Когда милиция наконец прибыла, офицеры молча разняли дерущихся, занеся их имена в журнал, который вряд ли кто-то будет потом проверять. Галина Ивановна, злобно зыркая на всех, схватилась за сердце, но её врагиня, видя это, только усмехнулась.

– Тебе бы поваляться в холодном коридоре, может, успокоишься, – прошипела она.

Милиционеры не спешили уводить ни одну из сторон. Для них это был всего лишь очередной вызов, обычная картина коммунальной жизни, где каждый день – как на войне.

Валера, видя, как конфликт рассасывается, почувствовал что-то похожее на облегчение. Он вернулся в свою комнату, тихо закрыл за собой дверь и снова оказался в затхлом пространстве, где каждое движение отражалось в тусклом свете единственной лампочки. Мысли вернулись к завтрашнему дню, к тому, как достать деньги на подарок сыну. Он знал одно: в этом мире нужно быть готовым ко всему, и завтра ему предстоит сделать важный шаг.

Холодный воздух сразу окутал его, несмотря на попытки старого радиатора согреть это пространство. Ощущение сырости и затхлости было здесь постоянным спутником, а обои на стенах, некогда светло-зелёные, теперь облупились и висели рваными полосами.

Комната была обставлена самым необходимым: старый диван, который когда-то, в другой жизни, был куплен для их с женой квартиры; небольшой стол, на котором валялись газеты и забытые письма, ещё от тех времен, когда он работал на заводе. Угол комнаты занимал старый шкаф, набитый одеждой и вещами, многие из которых Валера давно уже не носил.

На стене висела выцветшая фотография, на которой он, ещё молодой, стоит в форме заводского мастера, рядом с ним жена, улыбающаяся и гордая. Это было в те времена, когда у него была работа, дом и семья. Теперь же эти вещи казались ему чужими, как будто из другого мира.

В углу стоял маленький телевизор «Рубин», на котором когда-то они с сыном смотрели любимые передачи. Но теперь экран давно не включался, покрытый слоем пыли, и сам телевизор казался олицетворением всего, что он потерял.

Эта комната, полученная после развода через заводской профсоюз, была для него не просто жилищем, а напоминанием о том, что когда-то у него была нормальная жизнь. Воспоминания всплывали, едва он закрывал за собой дверь – о том, как раньше возвращался домой, где его ждали жена и сын, как вечером они собирались за ужином, обсуждая планы на будущее. Теперь же все это осталось в прошлом, и его новая жизнь в этой комнате была лишь тенью того, что когда-то у него было.

Он опустился на диван, чувствуя, как воспоминания давят на него. Он посмотрел на старый шкаф, который казался ему таким же устаревшим и ненужным, как и его собственная жизнь. Вещи, которые когда-то имели значение, теперь были всего лишь напоминанием о том, что всё хорошее уже давно прошло.

Но вдруг в тишине комнаты, где даже шорохи казались слишком громкими, Валера начал чувствовать, как его мысли начали уносить его в другую реальность. Казалось, что кто-то или что-то нашёптывало ему образы и картины, слишком яркие, чтобы быть случайными.

Он представил себя в кожаной куртке, с сигаретой в зубах, проходящим по темному переулку. Вокруг него люди, склоняющие головы в знак уважения. Бандиты, вдруг начинают выказывать ему почтение, чуть ли не кланяясь перед ним. Авторитеты, протягивают руку, дружески похлопывают по плечу, называя его «своим человеком».

Валера видел, как деньги текут рекой. Он обставляет новый дом, просторный, уютный, с большими окнами и ухоженным садом. А может, и не дом… Мечта начинает играть новыми красками – он не просто купит дом, он возьмёт его силой, как полагается человеку, который живёт по законам этого нового мира. Перед его мысленным взором мелькают лица людей, испуганные и подавленные, уступающие ему своё имущество без малейшего сопротивления.

Чем больше он погружался в эти мысли, тем реальнее они казались. Тёплое чувство, словно огонь, разгоралось внутри него, заставляя забыть обо всём, что было раньше. Мечты превращались в планы, а планы – в уверенность, что он сможет достичь всего этого.

Но внезапно всё оборвалось, словно невидимая рука выключила свет в его мыслях. Тоска и холод, окружающие его в реальности, вновь накрыли с головой. Он огляделся вокруг – та же старая комната, тот же затхлый запах, облупленные обои и пустота. Всё это было как щелчок, возвращающий его в действительность, жестокую и беспощадную.

Он попытался удержать ускользающие мечтания, но они исчезли так же быстро, как и появились. На смену им пришло тяжёлое осознание того, где он находится, и как далеко его нынешняя жизнь от тех ярких картин, которые только что заполняли его сознание. Валера снова почувствовал, как что-то холодное и зловещее сжимает его изнутри, напоминая, что в этом мире ничего не даётся просто так.

Глава 4: Влияние усиливается

Утро года было таким же серым и холодным, как и последние несколько недель. Валера вместе с Митькой направлялся к рынку, чувствуя, как мороз пробирает до костей. Рынок гудел жизнью, как всегда: крики продавцов, шум шагов и переговоры о ценах. Валера с затаенной тревогой смотрел на прилавки, которые они проходили мимо, пытаясь представить, как вручит сыну подарок.

Митька, уверенно оглядываясь по сторонам, направился к одному из лотков, где продавали одежду. Там стоял невысокий мужик, одетый в затертый пуховик и кепку, из-под которой торчали пряди седых волос. Митька остановился перед ним и, не теряя времени, обратился:

– Здарова, коммерс. Адиков бы достать, – сказал он, кивнув в сторону Валеры.

Продавец молча кивнул, быстро доставая из-под прилавка спортивный костюм. Валера сделал шаг вперед и, внимательно осматривая товар, спросил:

– Турка или ориджен?

Продавец, усмехнувшись, ответил:

– Турка, конечно. Ориджен уже давно не достать, да и кто его сейчас потянет?

Митька ухмыльнулся, глядя на Валеру:

– О, смотри-ка, Валер, размахнулся ты! Уже ориджен захотел? Или это не для тебя?

Валера, немного смутившись, но решительно ответил:

– Сыну хочу подарить. У него сегодня день рождения.

Продавец на мгновение задумался, затем кивнул:

– Это. Если ориджен нужен, к Тяпе загляните. Он держит точку за углом, вон там. У него всё по-серьезному.

Митька и Валера переглянулись и направились в указанном направлении. Подойдя к нужному месту, они увидели массивного мужчину в кожаной куртке, который сидел за прилавком, окруженным спортивными костюмами и обувью.

Митька, не теряя времени, подошел ближе и с улыбкой спросил:

– Ориджен нужен, брат. Адиков настоящих.

Тяпа, подняв взгляд, смерил их взглядом, затем медленно кивнул:

– абибас есть. Пять сотен и по рукам?

Митька с улыбкой сунул руку в карман и, сделав вид, что достает деньги, резко вытащил кастет. Удар был быстрым и точным. Тяпа рухнул на землю, не успев даже издать ни звука.

Валера стоял неподвижно, потрясенный произошедшим. Митька нагнулся над поверженным Тяпой, вытащил из его кармана несколько купюр и ключи от прилавка, затем поднял один из костюмов и бросил его Валере:

– Держи, всё по-честному, – сказал он с холодной усмешкой. – Теперь у твоего пацана будет настоящий подарок на день рождения.

Валера, все еще не веря в происходящее, взял костюм и кивнул. Внутри него боролись страх и желание сделать для сына что-то особенное, но он знал, что пути назад уже нет.

Тяпа, который только что поднялся с земли, кашлянул, вытирая кровь с губы, и с неприязнью взглянул на Митьку.

– Ты что, нах, проблемы ищешь? – прохрипел он, стараясь сохранить лицо. – Знаешь ведь, кто за мной стоит. Малышевские тебя так просто не оставят.

Митька лишь усмехнулся, его глаза хищно блеснули.

– Ты мне тут про Малышевских не рассказывай, – сказал он, медленно подойдя ближе к Тяпе. – Сам нарываеся, сам и отвечать будешь. Хочешь стрелку? Так и скажи.

Тяпа внимательно посмотрел на Митьку, оценивая его слова и намерения. Затем, словно приняв решение, медленно кивнул:

– Пацан сказал, пацан сделал. Пустырь за Кировским, завтра днём. Будешь жалеть об этом, Мить.

Митька ухмыльнулся, повернулся к Валере и коротко бросил:

– Пора валить. Здесь мы закончили.

Они быстрым шагом покинули рынок, оставив Тяпу в задумчивости и затаенной злобе. Валера чувствовал, как страх вновь закрадывается в его душу, но понимал, что он уже слишком глубоко вовлечен, чтобы отступать.

Пройдя несколько метров в тишине, Валера наконец заговорил, его голос дрожал:

– Мить, может, отдадим костюм да извинимся? Зачем стрелку из-за меня устраивать?

Митька остановился, резко повернувшись к Валере. Его лицо расплылось в широкой усмешке, затем он расхохотался, так что прохожие на мгновение задержали взгляды на них.

– Извиниться? – сквозь смех сказал он. – Да ты чего, Валер, с ума сошел? Тут тебе не совок. Если ты хочешь вариться в этом мире, ты должен верить в себя. Авторитет, понимаешь? Никто не будет с тобой считаться, если ты один раз прогнешься.

Валера нахмурился, но промолчал. Митька, увидев его замешательство, продолжил, уже более серьезным тоном:

– Слушай, стрелка – это не просто драка или разборка. Это ритуал, если хочешь. Тебе надо не только кулаками махать, но и головой думать. Знаешь, как действовать? Сначала не показывай страха. Они почувствуют, что ты боишься – считай, что уже проиграл. Второе – всегда держись рядом со своими. Один ты никто, но вместе – сила. Ну и третье – не болтай лишнего. Если нужно что-то сказать, говори уверенно, по делу. У нас тут всё на доверии и слове держится.

Валера медленно кивнул, обдумывая слова Митьки. Его страх никуда не делся, но в словах друга была своя правда. В этом мире не было места слабости, и, возможно, это был его шанс показать, что он готов идти до конца.

Митька похлопал Валеру по плечу, будто закрепляя сказанное:

– Вот так, Валер. Ты не просто идешь на стрелку, ты показываешь всем, что ты не пустое место. Так что соберись. И запомни: здесь важен каждый шаг, каждое слово. Один неверный ход – и всё, считай, что ты пропал.

Митька, размышляя о будущем дня рождения сына Валеры, внезапно предложил:

– Знаешь, Валер, торт бы надо купить на день рождения. Как без торта-то?

Валера вздохнул и, понизив голос, ответил:

– Да какой торт, Мить… Это ж дорого. У меня тут только мелочь осталась. Разве что тетя Оля сможет что-то испечь. За три часа, конечно, не шедевр, но хоть что-то.

Митька засмеялся, хлопнув Валеру по спине:

– Да ладно тебе, Валер! Это же твой сын! Поехали, я знаю место.

Митька, ухмыляясь, направился к своей машине, стоявшей неподалеку. Это была малиновая «шестёрка» – ВАЗ-2106, привычная в те времена для тех, кто хотел выглядеть солидно, но не имел возможности ездить на иномарках. Автомобиль был ухоженный, с чехлами на сиденьях и иконками, приклеенными к панели. Он словно говорил всем вокруг, что владелец – человек, которому стоит доверять, но не забывайте, что он все еще на первых ступенях криминальной лестницы.

Митька уселся за руль, ожидая, пока Валера устроится на пассажирском сиденье, и завел двигатель. Машина мягко тронулась с места, и вскоре они уже ехали по улицам Петербурга, направляясь в центр города.

– Слушай, Валер, – начал Митька, глядя на дорогу, – ты зря переживаешь. День рождения пацана – это дело святое. Я сам бывал в таких ситуациях, когда думаешь, что все, выхода нет. Но ты же отец. Тебе надо показать, что ты всё равно о нём заботишься, несмотря ни на что.

Валера молча слушал, глядя в окно. Ему хотелось верить, что всё получится, что этот день рождения действительно станет светлым пятном среди всех тревог.

Они подъехали к величественному зданию с богатыми витражами и статуями на фасаде. Валера сразу узнал это место – Елисеевский магазин на Невском проспекте. Это был символ роскоши и достатка, место, где можно было найти самые редкие деликатесы и товары, которые в других магазинах были просто недоступны.

Митька уверенно зашагал внутрь, а Валера, немного стесняясь, пошел следом. Внутри магазин поражал своим интерьером: мраморные колонны, огромные хрустальные люстры, витражи с узорами и полки, заставленные редкими продуктами. На витрине ярко выделялся торт с надписью «С Днем Рождения».

– Вот этот, – Митька подошел к прилавку и показал на торт. – Сколько стоит?

Продавец, с легкой улыбкой, назвал сумму – 25 рублей. Валера тихо выдохнул, с собой у него было только 15 рублей с мелочью. Но Митька, достал из кармана скрученные в рулон купюры, перевязанные резинкой, и будто, не считая, передал 25 рублей продавцу.

– Держи, – сказал Митька, передавая торт Валере, – теперь у твоего пацана будет настоящий праздник.

Валера, держа в руках торт, чувствовал, как благодарность и тревога переполняют его. Он знал, что этот день будет особенным, но не мог избавиться от ощущения, что каждый следующий шаг увлекает его всё глубже в водоворот событий, из которого уже не выбраться.

После того как они купили торт, Митька отвез Валеру на место, где праздновался день рождения его сына. Они подъехали к новому дому, где жила бывшая жена Валеры с сыном и её новым мужем.

Митька остановил свою малиновую «шестёрку» у аккуратного подъезда современного дома, контрастирующего с хрущёвками вокруг.

– Вот и всё, – сказал он, заглушив двигатель. – С праздником Димку поздравь от меня.

Валера, держа торт, вышел из машины и посмотрел на дом. Современные окна, свежий ремонт подъезда – всё это резко контрастировало с тем, что осталось у него после развода.

– Спасибо, Мить… – тихо сказал Валера, закрывая дверь машины.

– Не дрейфь. Это же ради пацана. Всё уладится.

Валера кивнул и направился к двери. Он знал, что внутри его ждёт ещё один мир, так далекий от того, что остался у него после развода. Он поднялся по лестнице и остановился перед дверью. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы набраться смелости и позвонить. В голове крутились мысли о том, что его ждет за этой дверью. Контраст между его текущей жизнью и тем, что осталось за ней, был настолько очевиден, что это причиняло физическую боль.

Дверь открыла бывшая жена. Она была одета просто, но со вкусом: светлое платье, аккуратные волосы, лёгкий макияж. Её лицо было приветливым, но напряженным, как будто она ожидала увидеть кого-то другого.

– Валера… – удивленно произнесла она. – Ты только глянь, всё-таки пришел.

Он кивнул, протягивая ей торт.

– Это для Димки. С днём рождения его.

Жена взяла торт, слегка смягчившись.

– Спасибо… Проходи, он в комнате с друзьями.

Валера вошел в квартиру. Обстановка внутри резко отличалась от той, в которой он жил. Свежий ремонт, новые обои, дорогая мебель – всё это создавало атмосферу уюта и достатка. В углу стоял новый телевизор, рядом на столе – современный музыкальный центр, редкость для того времени. В квартире было чисто и просторно, но самое главное – чувствовалось, что здесь живут люди, которые могут себе позволить немного больше, чем большинство.

День рождения проходил скромно, но с достатком. На столе стояли блюда, которые не каждый мог себе позволить в то время: салаты, мясные закуски, фруктовые нарезки. В центре стола красовался большой торт с надписью "С Днём Рождения!" – тот самый, который он только что передал бывшей жене.

Димка, заметив отца, бросился к нему, обняв его за шею.

– Папа! Ты пришел!

Валера сжал сына в объятиях, чувствуя, как в груди разливается тепло. В этот момент все трудности и проблемы отступили на второй план.

– Дим, я тебе подарок принес, – сказал Валера, улыбнувшись и доставая из пакета аккуратно сложенный костюм "Adidas".

Глаза Димы загорелись, когда он увидел яркий логотип на костюме.

– Ого! Круто! Настоящий адик – воскликнул он, не веря своим глазам.

– Да, настоящий, – подтвердил Валера, наблюдая за реакцией сына.

Дима надел куртку от костюма и тут же начал показывать её друзьям, с гордостью рассказывая, что это подарок от папы. На мгновение весь мир Валеры сузился до этой комнаты, где его сын, сияя от радости, показывал свой новый наряд.

Но этот момент счастья был прерван появлением нового мужа бывшей жены. Высокий, подтянутый, в строгом костюме, он выглядел человеком дела, уверенным в себе и своем будущем. Его лицо было доброжелательным, но в глазах мелькала тень недоверия.

– Здравствуй, Валера, – холодно поздоровался он, протягивая руку.

– Привет, – ответил Валера, чувствуя себя не в своей тарелке.

Мужчина оглядел Валеру с головы до ног, словно оценивая, как изменился человек, которого когда-то знали.

– Мы тут готовимся к застолью, присоединяйся, если хочешь, – предложил он, хотя в его голосе не было особого энтузиазма.

Валера кивнул, но чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Он понимал, что не принадлежит этому миру, где люди могли позволить себе жить спокойно, без постоянных забот о завтрашнем дне.

Вечер продолжался, но Валера так и не смог найти себе места. Он сидел за столом, пытаясь поддержать разговор, но его мысли были далеко. Единственное, что согревало его сердце, – это радость сына от подарка. Он знал, что этот момент останется в памяти мальчика надолго, но все остальное казалось чужим и далеким.

В конце концов, он решил уйти пораньше, чтобы не мешать семье, которая теперь была чужой. Он попрощался с сыном, оставив ему напутственные слова, и вышел из квартиры, ощущая, как холодный воздух обволакивает его. На улице уже стемнело, и небо было затянуто тяжелыми облаками. Он глубоко вздохнул, надеясь, что холод немного прояснит его мысли, но вместо этого чувства только обострились. День рождения сына, который должен был стать радостным событием, оставил в его душе странный осадок.

Он шел по пустынной улице, стараясь не думать о том, что только что произошло. Но образ бывшей жены, её новый муж, уютная квартира – всё это не давало покоя. Раньше Валера думал, что давно смирился с разводом, что ему всё равно. Но теперь, видя, как она живёт с другим мужчиной, в нём проснулась ревность. Эта новая жизнь казалась ему такой недоступной, такой чужой… и такой желанной.

Дойдя до пивной, Валера решил, что нужно чем-то заглушить эти мысли. Он вошел внутрь, где было тепло и шумно, и направился к стойке. Заказав пива, он уселся за один из свободных столиков в углу. Место было наполнено людьми, которые, как и он, искали забвение в алкоголе, но Валера не замечал их, погруженный в свои размышления.

Пиво текло горьким ручьем, но не приносило облегчения. Напротив, с каждым глотком его мысли становились все тяжелее. Почему именно теперь, после всех этих лет, в нем проснулась эта ревность? Почему его так задело то, что бывшая жена нашла себе другого, живет лучше, чем он? Он думал, что привык к своей новой жизни, но теперь понял, что это далеко не так.

«Может, всё еще можно вернуть?» – мелькнула мысль. Но как? Разве он может предложить что-то лучшее, чем тот человек, с которым она сейчас? Эта мысль еще больше его угнетала. С каждым глотком ему казалось, что это желание вернуть семью становится все сильнее, но вместе с тем и осознание своей беспомощности только усиливалось.

Валера пил, пока чувства не затуманились окончательно, пока горечь не отступила перед легким опьянением. Но даже тогда, в глубине души, он знал, что это временное облегчение. Завтра все вернется на свои места, и его жизнь снова окажется в том же тупике, где нет места для бывшей жены и нормальной семьи. Но, несмотря на это, мысль о том, чтобы всё вернуть, не отпускала его, засев глубоко в сознании, как заноза, которую невозможно вытащить.

Пиво стало последним прибежищем его растерянности и боли, но даже в этом состоянии он знал, что впереди – тяжелый путь. Путь, который он сам не знал, как пройти, но который, возможно, был его последним шансом на нормальную жизнь, но он продолжал пить, пытаясь утопить свои мысли в горьком пиве, но странное чувство не покидало его. Сначала это была ревность, затем – разочарование, но теперь что-то другое начало закрадываться в его сознание. Будто туман, медленно окутывающий его разум, появилось странное, необъяснимое ощущение… что-то мистическое, как будто силы, о которых он не знал, начали раскрывать перед ним возможные пути.

Валера вдруг вспомнил, что завтра его ждёт стрелка. Это не просто разборка – это шанс. Шанс показать, на что он способен, проявить себя, занять место в этом новом, жестоком мире. И если ему удастся проявить себя, то, может быть, он сможет подняться. Подняться настолько, что сможет позволить себе не просто такую же квартиру, но и телевизор в два раза больше, чем у них. Новая жизнь, где он снова будет на коне, была как мираж, который вдруг стал виден на горизонте.

И тут, словно подтверждая его мысли, стакан, стоявший рядом на столе, внезапно с грохотом разбился о пол. Валера резко оторвался от своих раздумий, оглядываясь. В пивной на мгновение стало тихо, но никто не обратил особого внимания на происшедшее, кроме него самого. Ему показалось, будто этот звук прервал его неслучайно, словно сам мир хотел что-то ему сказать, а может и дать знак.

Но вместо страха или растерянности, в его сердце зародилось новое чувство – злоба. Его охватило желание решительно изменить свою жизнь. Отчаяние, которое терзало его, ушло, уступив место новой, пугающей энергии. Глубоко внутри, будто чей-то чужой голос, который говорил не его словами, раздалось: "Иди по головам".

Эти слова, казалось, отозвались в его душе, как резонанс, который не мог быть остановлен. Валера почувствовал, как волна агрессии поднимается внутри него, заполняя все его мысли. Теперь у него была цель, и он знал, что сделает всё, чтобы её достичь, какой бы ценой это ни обошлось.

Сжав кулаки, он поднялся из-за стола. Теперь он был готов ко всему, что ждало его впереди. Стрелка – это лишь начало. Его новая жизнь только начиналась, и он не остановится, пока не получит всё, что, как он считал, ему принадлежит по праву.

Глава 5: Новая игра

18 января 1991 года. 12:00

Январский мороз в Ленинграде был пронизывающим, тяжёлым, будто сам город решил испытать своих жителей на прочность. На улицах лежал серый, подтаявший снег, местами превратившийся в ледяную корку, и под ногами слышался хрустящий звук, когда они ступали по земле. Солнце стояло высоко, но его свет был тусклым и холодным, едва пробиваясь сквозь тяжёлые тучи, создавая вокруг ощущение бледного дня, который, казалось, никогда не закончится.

Митька уверенно вёл машину по замёрзшему асфальту, направляясь к пустырю за Кировским заводом. Это место было выбрано не случайно: здесь не было случайных прохожих, и городские шумы оставались далеко за пределами этого забытого Богом участка. В воздухе витала напряжённость, словно каждый понимал, что сегодня предстоит нечто важное.

Когда машина остановилась, дверь с хриплым скрипом открылась, и из неё вышел Митька. Он всегда был спокойным, даже когда ситуация накалялась, его взгляд оставался сосредоточенным, будто он уже просчитал все возможные исходы. Вслед за ним из соседней машины выбрался Тяпа – массивный, уверенный в себе человек, которого знали в городе. Его движения были медленными и тщательно продуманными, словно каждый шаг был частью некой стратегии. За ним последовали его люди, формируя полукруг.

– Долго ехал, – произнёс Тяпа, его голос прозвучал хрипло и спокойно, как у человека, который не спешит. В этих словах не было ничего случайного, всё уже казалось решённым.

– Здравствуй, Мить, – добавил он, сдержанно оценивая Митьку взглядом.

Митька, выслушав его, едва заметно кивнул и затянулся сигаретой, выпуская дым медленно, как будто размышляя, стоит ли отвечать сразу или ещё немного подождать. Казалось, весь этот разговор был для него не более чем формальность.

– Ну что, давай по делу, – наконец сказал он, не дождавшись, пока дым рассеется.

Тяпа прищурился, напряжение в воздухе стало осязаемым. Всё, что произошло дальше, казалось заранее спланированным, как разыгранная партия шахмат. Его взгляд переместился с Митьки на Валеру, стоявшего в стороне.

– Вы, суки, совсем страх потеряли? – голос Тяпы стал резким, как удар. – Костюм мой взяли, да ещё и въебали мне на ровном месте? Ты, Мить, за это ответишь, и твой кореш тоже.

Слова прозвучали как вызов, и все, кто стоял рядом, почувствовали, что переходить к действиям придётся быстро. Митька спокойно встретил этот всплеск ярости, его лицо осталось непроницаемым, только глаза сузились.

– Хули так кипятиться, Тяп? – холодно ответил он. – Сам нарывался. Что тебе надо?

– Возвращаете костюм и компенсацию – за беспредел. Иначе вы оба отсюда не уедете.

C угрозой проговорил Тяпа, делая шаг ближе, его люди последовали за ним, сжимая кулаки.

Митька окинул взглядом противника, потом посмотрел на Валеру, который ещё не участвовал в разговоре.

– Хули с тобой торговаться. Из-за тряпья, как баба разнылся. Ты впредь думай, кого на понт брать, – Митька бросил эти слова резко, как будто хотел завершить разговор и уйти.

Но Тяпа не собирался сдаваться так легко. Он подошёл ещё ближе, остановился перед Валерой и, выждав момент, произнёс с издёвкой:

– Да, хуй с тобой, Митичь. Давай с этим залётным разберёмся, он ведь адик забрал. Пусть он теперь отвечает.

Ситуация накалилась до предела. Неожиданно, Валера, который до этого казался затравленным, сделал шаг вперёд. Удар последовал мгновенно: Валера с внезапной силой и точностью врезал Тяпе в челюсть. Все замерли на месте, когда Тяпа рухнул на землю, не издав ни звука. Митька даже не успел среагировать, так быстро всё произошло.

Все взгляды были прикованы к лежащему Тяпе, который не двигался. Воздух стал тяжелым, никто не осмеливался первым нарушить тишину. Валера, словно находясь в состоянии транса, шагнул вперёд, к неподвижному телу. Его лицо оставалось бесстрастным, глаза пустыми. Он наклонился, расстегнул ширинку и, не задумываясь, начал мочиться на Тяпу, как будто это было самое естественное действие в мире.

В тот момент, когда Валера шагнул вперёд, его разум словно затуманился. Он уже не был собой, что-то тёмное, неведомое овладело его мыслями. В ушах звучал отдалённый шум, словно сквозь пелену, и мир вокруг потерял свои привычные очертания. Всё, что осталось, – это бесконечная ярость, нацеленная на лежащее перед ним тело.

Когда Валера подошёл к Тяпе, время как будто остановилось. Каждый, кто наблюдал за этим, почувствовал, как напряжение достигло предела. Но затем произошло то, чего никто не ожидал. Смех. Громкий, хриплый смех прорезал тишину. Это был кто-то из людей Тяпы, кто не смог сдержать смеха при виде происходящего. За ним последовали другие, захлёбываясь от хохота и выкриков, будто то, что Валера сделал, было лучшей шуткой из всех возможных. Даже те, кто был на стороне Тяпы, не могли не смеяться.

Митька стоял в стороне, его лицо сначала выражало удивление, затем на нём появилась гордость. В этот момент он понял, что Валера сделал нечто большее, чем просто ударил Тяпу. Он унизил его до предела, в глазах всех собравшихся, подняв тем самым и свой, и Митькин авторитет. Митька медленно кивнул, признавая, что теперь Валера заслужил своё место.

Митька ещё раз окинул взглядом всех присутствующих. Смех вокруг утих, и воцарилась странная тишина. Тяпа так и не поднялся, и это теперь выглядело совсем иначе. Валера, будто очнувшись от транса, встал рядом с Митькой. Он понял, что зашел слишком далеко, но отступать уже некуда.

Митька медленно выдохнул дым и бросил окурок на землю, придавив его. Теперь все взгляды были обращены на него – каждый ждал его следующего шага.

– Всё, базар окончен, – твёрдо произнёс Митька, бросая взгляд на тело Тяпы. – Кто против – говорите сейчас или никогда.

Но никто не осмелился проронить ни слова. Тишина была тяжёлой, как свинец. Митька понимал, что власть теперь полностью перешла к нему и Валере.

– Передайте своим, – продолжил Митька, смотря прямо в глаза одному из людей Тяпы, который стоял ближе всех, – что теперь всё решено. Базара больше не будет. Кто вякнет – пожалеет.

Человек кивнул, опустив взгляд. Он знал, что спорить бесполезно.

Митька повернулся к Валере и кивнул ему. Они вместе направились к машине. Тихо открыв двери «шестёрки», они сели внутрь. Митька завёл мотор, и сразу же потянулся к магнитоле. Радио «Рокс» поймалось мгновенно, из динамиков зазвучала "Группа крови" группы «Кино». Музыка заполнила салон, смывая остатки напряжения.

– И что теперь будет? – спросил Валера, смотря перед собой, будто ещё не до конца веря в произошедшее.

– Теперь держим всё под контролем, – ответил Митька, глядя на дорогу. – Всё прошло нормалёк. Нам теперь некуда отступать, и никто не сможет нас тронуть. Главное – держать ухо востро и ни слова лишнего. Понял?

– Понял, – кивнул Валера, понимая, что обратного пути больше нет.

Машина медленно выехала на пустую дорогу. Улицы Ленинграда были пусты, город, казалось, спал. Но Митька знал, что теперь каждый их шаг будет на виду. Он крепко сжал руль, не отрывая глаз от дороги.

– Поедем к Палкину, – сказал он, переключая передачу. – Надо обмозговать, что дальше делать. Завтра начнём раскладывать новые карты.

Машина ускорилась, оставляя за собой пустырь и лежащее на нём тело Тяпы. Впереди был новый день, который начнётся с новых правил. Но сейчас они знали одно: контроль в их руках, и они не намерены его отпускать.

Когда они прибыли к ресторану, всё было тихо. Митька заглушил мотор, и они оба вышли, оглядываясь по сторонам. Внутри царила тишина, и лишь приглушённый свет мягко освещал их лица. Они молча вошли, сели за столик у окна и заказали водку.

Митька поднял стакан, глядя в глаза Валере.

– За дела, Валер. Теперь мы рулим.

Валера, с ехидной усмешкой, ответил:

– Ну, держи руль крепче, Мить.

Они чокнулись и выпили, зная, что впереди их ждёт непростой путь. Но сейчас они были уверены в одном: это всего лишь начало.

Когда они выпили и некоторое время сидели молча, осмысливая произошедшее, Митька первым нарушил тишину.

– Слышь, Валер, рэкет – это, конечно, хорошо, но это всё мелочь. Мы щас с тобой так попали в точку, это – наш шанс. Нужно двигаться дальше.

Валера внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, о чём тот говорит.

– Ты про что, Мить?

– Про стволы, Валер. Тамбовские тут рулят, все лаве к ним уходят, а мы, что ли, хуже? Одна партия стволов – и мы бабла увидим столько, сколько за год не подняли бы. Только надо сделать это быстро, пока слухи о сегодняшней стрелке ещё свежие.

Валера кивнул, понимая, что Митька уже всё продумал.

– А если нас заметят?

– Тут и вопроса нет, Валер. Тамбовские – они, конечно, силы серьёзные, но мы-то не лыком шиты. Главное – правильно всё организовать. Показать, что мы не пацаны, которые по мелочи ходят, а серьёзные ребята. Да и к тому же, если мы это провернём, то авторитет наш вырастет. И тогда уж точно никто не посмеет на нас косо смотреть.

Митька говорил уверенно, с огнём в глазах. Он прекрасно понимал, что игра идёт на высшие ставки, и если они сейчас не пойдут вперёд, то останутся в тени.

– А с кем будем работать? Кто нам стволы подгонит?

– Я тут уже пару контактов нащупал, есть люди, которые хотят свою долю в городе взять. Они от этих замесов пока в стороне, но у них есть то, что нам нужно. Встречаемся с ними завтра, обговорим условия. Ну а там уже, как пойдёт.

Валера задумался, понимая, что этот шаг изменит всё. Но, с другой стороны, выбора уже не было.

– Ладно. Давай за это и выпьем.

– А стволы… – продолжил Митька, – это не просто так. В Ленинграде сейчас бардак полный. Государство не знает, что делать, люди в погонах тоже на свой карман работают. Поэтому рынок оружия сейчас на взлёте. Одну партию автоматов завезли – и уже считай, что ты в дамках. Но и риск, Валер, тут не детский.

Митька сделал паузу, затянулся сигаретой, и, выпуская дым, добавил:

– В 89-м, когда только начинались замесы, многие наивно думали, что это просто временная волна, что всё вернётся на круги своя. Но мы видим, как сейчас всё меняется. Группировки начали войну за власть. Тамбовские тогда показали зубы, вырезали пару бригад, которые пытались торговать без их разрешения. И что? Никто не пикнул. С тех пор они диктуют условия. Если мы с тобой решим выйти на их поле, то нужно быть готовыми ко всему.

Валера прислушался к словам Митьки, осознавая, что игра действительно идёт на высший уровень.

– А если они поймут, что мы на рынок оружия полезли? – спросил он, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

– Тут, брат, всё зависит от того, как мы себя поставим. Если покажем, что мы не просто очередные залётные, а ребята с головой на плечах, то шансы есть. Но если закрасим и в общаг не отстегнём, то даже говорить не надо, чем это закончится.

Митька внимательно посмотрел на Валеру, и его голос стал чуть мягче:

– Ты новенький в этих замесах, но я вижу в тебе потенциал. Главное – не соваться без плана. Завтра встретимся с нужными людьми, обсудим детали. А там уже будет видно, как действовать дальше.

Митька налил ещё по одной, и, взглянув на Валеру, решил рассказать ему кое-что из реальной жизни, чтобы тот лучше понимал, во что они ввязываются.

– Кстате, Валер, тут в Ленинграде не так давно один случай был. Может, слышал про бригаду Романа Цепова? Это те, кто сначала в 80-х крышевал бизнесменов, а потом на стволы перешёл. Они решили без разрешения Тамбовских свою тему замутить – с оружием. Думали, что умнее всех, а в итоге… Знаешь, что с ними стало?

Валера внимательно смотрел на Митьку, явно понимая, что это не просто байка.

– Так вот, Цепов и его ребята нарвались. Заказали крупную партию автоматов из Прибалтики, причём без ведома Тамбовских. Они думали, что обойдут их, быстро провернут сделку, а потом, если что, уже поздно будет что-то менять. Но в этом городе за такими вещами следят очень внимательно.

Митька сделал паузу, чтобы закурить, и продолжил:

– И вот, когда стволы приехали, их на товарке прижали прямо на перегоне. Причём прижали не менты – а сами Тамбовские. Товар забрали, а ребят Цепова на том же месте положили. Весь Ленинград тогда гудел – мол, как так, ведь эти парни были одними из лучших в своём деле. Но Тамбовские тем самым показали всем, что никто не может обойти их без последствий.

Валера внимательно слушал, явно впечатлённый услышанным.

– Так что, Валер, когда мы с тобой будем входить в этот бизнес, нужно понимать – на кону не только бабки. Мы должны делиться. Нельзя просто так взять и зайти на чужую территорию.

Митька закурил и выпустил кольцо дыма, наблюдая за тем, как оно медленно расплывается в воздухе. Валера задумчиво молчал, будто прикидывал что-то в уме. Наконец, он заговорил.

– Мить, ты всё правильно сказал. Но, знаешь, я тут вспомнил один момент… Помнишь, я на Кировском работал?

– Ну, а чё, знаю. – Митька чуть прищурился, разглядывая Валеру. – Чё там?

Валера, чуть сморщившись от воспоминаний, продолжил:

– Тогда завод ещё на плаву был, работы хватало, все думали, что всё нормально, что так и будет дальше. Но потом… В один момент пошли сокращения. Сначала в цехе нашем, потом по всему заводу. Люди начали замечать, что не всё так гладко. А когда и вовсе приказ пришёл на ликвидацию, никто и пикнуть не успел. Мастера нашего, Григорьевича, все уважали, думали, что он что-то сделает, поможет. А он первым свалил, как только понял, что ловить больше нечего.

Митька молча затянулся, прислушиваясь.

– И что? – спросил он, как бы невзначай.

– А то, что все тогда уверены были – мол, крепко стоим, никто нас не подвинет. Но когда завод загнулся, только и поняли, что на самом деле все по уши в дерьме. Мы-то думали, что у нас всё под контролем. А в итоге… Никто не помог, ни начальство, ни государство. В итоге – кто по домам, кто на бутылку, кто в криминал подался. Да, нас тогда жизнь поджала. И вот что я тебе скажу, Мить – я это тогда понял, что нельзя надеяться на авось. Если не прикинешь всё заранее, не обдумаешь, можно остаться ни с чем. А здесь ставки выше – это тебе не завод, где работу потерял, а тут жизнь свою на кон кладёшь.

Митька ещё раз затянулся, внимательно слушая Валеру.

– Ну ты даёшь, Валер. Я-то думал, ты с другого теста. А ты про заводские дела вспомнил.

Валера чуть усмехнулся.

– Мить, это жизнь. Ты думаешь, что держишь всё под контролем, а потом раз – и всё летит в тартарары. На заводе мы это не поняли, а здесь – такой ошибки лучше не делать.

Митька кивнул, принимая слова Валеры.

– Да, убедил, убедил. Давай тогда так: завтра встретимся с теми ребятами, всё обсудим. Надо подойти к делу с умом, а не просто на удачу прыгать. Если что, то сольёмся.

Глава 6: Вскрытие покажет

Ветер хлестал по лицу, обжигая щеки и гоняя по улицам мелкий снег. В такую погоду на пустыре за Кировским заводом люди появлялись редко, но именно здесь, среди заснеженных развалин, произошло событие, которое вскоре станет предметом для обсуждений на каждом углу.

Первым на место приехал наряд милиции. Два офицера, старший сержант Вячеслав Фёдоров и младший лейтенант Олег Иванов, мрачно осматривали территорию. Рядом с телом, полузасыпанным снегом, стояли двое подростков, дрожащих от холода и страха.

– Мы тут… это…– с запинкой проговорил один из мальчишек, замерзшими руками сжимая шапку. – А потом… увидели его. Он… вот.

Фёдоров нахмурился, глядя на пацанов.

– Чего тут лазите? – грубо спросил он, но затем, заметив, как дрожат губы одного из подростков, смягчился. – Ладно, идите домой. Снег у вас везде, и так замёрзли, наверное.

Мальчишки кивнули и, как только им разрешили, бросились бежать, поднимая вихри снега.

– Гуляки, блин, – пробурчал Фёдоров, глядя им вслед. – Сейчас на каждом углу об этом базар будет. Уже представляю, как соседки у подъезда обсуждать начнут.

– Да ладно тебе, – вмешался Иванов, оглядывая труп. – Всё равно бы нашли. Лучше так, чем через пару дней, когда уже всё под снегом.

В это время подъехала машина с криминалистами. Из неё вышел невысокий крепкий мужчина в старом пальто и тёплой ушанке. Павел Сидорович, опытный криминалист, неспешно подошёл к телу, осматривая всё вокруг.

– Ну, что у вас тут? – спросил он, доставая из кармана потрёпанный блокнот и карандаш.

– Местный торговец, – объяснил Фёдоров. – Мальчишки нашли его тут, говорят, не шевелился.

– Понятно, – произнёс Сидорович, присаживаясь рядом с телом и внимательно его осматривая.

Сидорович оглядел место и замер на мгновение, заметив лужу мочи рядом с телом. Он нахмурился и слегка покачал головой.

– А моча тут откуда? – спросил он, не отрывая взгляда от тела.

– Пацаны говорят, не видели ничего такого, – ответил Иванов, пожимая плечами. – Может, кто-то его так «отметил» после дела?

– Хм, – задумался Сидорович. – Вполне может быть. А кто-нибудь до нас трогал тело?

– Не, мы сразу место оцепили, как приехали, – заверил Фёдоров. – Никто не подходил.

– Хорошо, – вздохнул Сидорович, продолжая осмотр. – Удар, похоже, был нанесён кулаком. Скорее всего, прямо в челюсть. Не похоже на работу кастета или другого металлического предмета. Видите? Лицо не рассечено, но удар был такой силы, что шейные позвонки не выдержали. Видимо, в голову попал под таким углом, что бедняга даже не успел понять, что произошло.

– Серьёзно? – удивился Иванов, переглядываясь с коллегой. – Первый раз вижу, чтобы от кулака насмерть.

– Да, редко, но бывает, – кивнул Сидорович. – Но случаи разные бывают. В 86-м один парень получил удар в висок, а через час скончался от внутреннего кровоизлияния. Кто бы подумал?

– И что можно сказать? – спросил Фёдоров, покосившись на тело.

– Всё после вскрытия, – спокойно ответил Сидорович. – Оно покажет нам точную причину смерти. Но если удар был такой силы, то это явно какой-то спец.

– А мочу можно как-то проверить? – спросил Иванов, глядя на криминалиста.

– Ну, можно попробовать сравнить, если возьмём мочу у подозреваемого, – сказал Сидорович, внимательно осматривая место. – Но точного результата не гарантируем. Это всё-таки не кровь, и методики у нас такие, что стопроцентной уверенности тут не будет.

Фёдоров кивнул, понимая, что дело предстоит сложное.

– Ладно, будем искать свидетелей на рынке, – сказал он, направляясь к машине. – Кто-то наверняка что-то видел или слышал.

Митька и Валера стояли на рынке, оглядываясь вокруг. Рынок кипел привычной суетой: покупатели толкались у прилавков, торговцы наперебой предлагали свой товар. В этот момент мимо них медленно проехала милицейская машина. Двое сотрудников, старший сержант Вячеслав Фёдоров и младший лейтенант Олег Иванов, пристально осматривали происходящее. Как только их взгляд скользнул по Митьке и Валере, они резко остановились у одного из торговцев.

Милиционеры начали расспрашивать о Тяпе. Один из торговцев, видимо, узнавший их, сначала замешкался, а потом, украдкой взглянув на Митьку, слегка кивнул в его сторону. Младший лейтенант Иванов заметил этот жест и нахмурился, кивнув в ответ, словно спрашивая: «Что-то знаешь?».

Митька мгновенно уловил этот обмен взглядами. Он не стал медлить и решительно сделал шаг вперёд, приближаясь к милиционерам и торговцу. Подойдя ближе, он с небрежной уверенностью произнес:

– Чем интересуетесь, товарищи?

– Да вот, Тяпой интересуются – громко произнёс торговец, не отрывая взгляда от Митьки.

Валера напрягся, услышав эти слова, а Митька лишь ухмыльнулся, заметив в этом шанс. Он продолжил, уже обращаясь к милиционерам:

– Тяпой? Бандитом этим… Неудивительно, что наша милиция заинтересовалась, вчера то на рынке драка была. Говорят, Малышевские ему стрелу забили. Что с бандитов-то возьмёшь, бесстыжие.

Торговец, с которым разговаривали милиционеры, ещё раз бросил взгляд на Митьку, понимая, что именно он вчера врезал Тяпе. Однако, заметив холодный и уверенный взгляд Митьки, он решил подыграть и подтвердил:

– Да-да, я тоже слышал. Малышевские – народ беспощадный, запросто могли его грохнуть.

Милиционеры обменялись взглядами, не до конца уверенные в услышанном, но факты, казалось, сходились. Старший сержант Фёдоров прищурился, взглянув на Митьку, но ничего не сказал. Митька в свою очередь, продолжал держать уверенную позу, показывая, что ему нечего бояться. Валера же внутренне сжался, понимая, что с каждым новым словом они всё глубже погружаются в этот опасный водоворот событий.

– Ну что ж, раз так, – сказал наконец Фёдоров, – разберёмся. Благодарим за информацию, граждане.

Милиционеры повернулись и направились обратно к машине, оставив Митьку и Валеру стоять посреди рынка. Митька ещё раз оглянулся, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, и повернулся к Валере:

– Видал, Валер? Взяли, значит, шанс – и уверенно пошли дальше. Так-то в этой жизни и надо. Главное – не показаться слабым, а то нагнут и будут трогать за разные интересные места.

Валера кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– Не хотелось бы, чтобы меня трогали за разные места, – пробормотал он.

Митька рассмеялся, наслаждаясь моментом, и махнул рукой в сторону женщины, которая ходила между рядами, продавая чай и пирожки.

– Давай пожрём, а? – предложил он.

Они подошли к торговке, и Митька, засовывая руку в карман, начал расплачиваться, пока Валера продолжал думать о произошедшем.

– А зачем мы вообще подошли к ним? – спросил Валера, глядя на Митьку, который уже успел сунуть в рот пирожок и держал стаканчик с горячим чаем.

Митька усмехнулся, передавая Валере стакан чая, и проговорил с набитым ртом:

– Да сам-то подумай. Щас бы нас эта крыса под прилавочная и сдала. А так мы их отправили к братве, там они зубы и поломают. Классика жанра, покрутят дело, свою папку в руках подержат, а потом закроют за недостаточностью улик.

Валера взял чай, задумчиво потягивая горячий напиток. Он понимал, что Митька всегда имел свой план на всё, даже когда казалось, что действовать надо быстро и бездумно. Внутри него росло уважение к товарищу, но вместе с ним и понимание, что они всё глубже увязают в этот опасный мир, где каждое решение могло оказаться последним.

Митька заметил его раздумья и хлопнул Валеру по спине:

– Расслабься, Валер. Мы не в первый раз выкручиваемся. Главное – держать нос по ветру и не давать слабину.

Они уселись на скамейку, наслаждаясь тёплым чаем и свежими пирожками. На рынке начинало немного стихать, и люди постепенно расходились, готовясь к обеду.

– Валер, ты не забывай, – начал Митька, прожевав кусок пирожка, – у нас сегодня ещё встреча с теми ребятами насчёт стволов. Надо быть на высоте, понимаешь?

Валера поднял глаза, моментально вспомнив их ночной разговор о рынке оружия.

– Да, помню. Но что-то не по себе, Мить, – признался он, отпивая глоток горячего чая. – Что, если они нас на понт возьмут или хуже – кинут?

Митька рассмеялся, посмотрев на Валеру.

– Не дрейфь, Валер. Ты уже продуплил, как мы дела крутим. Да и к тому же, мы не с пустыми руками идём. У этих ребят свои интересы, и им тоже нужны надёжные партнёры. Мы покажем, что мы не просто залётные, а серьёзные ребята, которые умеют держать слово.

Валера задумчиво кивнул, но в душе его всё равно грызла тревога. Он понимал, что этот шаг может изменить их жизни навсегда, но выбора не было. Они слишком глубоко увязли в этом мире, чтобы просто выйти из игры.

– Так что готовься, – добавил Митька, – там нам придётся показать всю нашу серьёзность. Один неверный шаг – и мы пропали. Но если всё пройдёт гладко, у нас будут такие возможности, что мы сами начнём диктовать условия.

Митька и Валера покинули рынок и направились к своей машине, которая стояла на обочине. Этот автомобиль, был символом их амбиций и статуса. Митька открыл дверь и сел за руль, подождав, пока Валера устроится на пассажирском сиденье.

Заводя двигатель, Митька заметил, как Валера всё ещё был погружён в мысли. Не теряя времени, он достал из кармана свернутую пачку купюр и передал Валере 70 рублей.

– Держи, – сказал он. – Это за сегодня. Неплохо поработали.

Валера с некоторым удивлением принял деньги, чувствуя, как его уверенность начинает расти. Митька, видя его реакцию, усмехнулся и тут же начал скручивать часть денег для себя.

– Только не думай, Валер, что я всё себе забираю, – продолжил Митька, накручивая резинку на оставшиеся купюры. – С тобой я по-чесноку делюсь. Вот только мне 70%, а тебе – за учёбу. Но ничего, научишься, и будет больше.

Он засмеялся, подмигнув Валере, и бросил деньги в бардачок, где уже лежала пачка для Тамбовских. Валера кивнул, понимая, что его доля – это не просто деньги, а плата за вхождение в новый мир, где ошибки не прощаются.

– Ладно, – сказал Митька, глядя вперёд на дорогу, – поехали на встречу с этими ребятами. Сегодня у нас важный день.

Машина тронулась с места, плавно вливаясь в поток ленинградских улиц. Митька не спешил, наслаждаясь моментом. Они ехали на встречу, от которой зависело многое. Каждый поворот, каждое действие теперь было частью их плана, в котором риск и выгода шли рука об руку.

Валера чувствовал, как в груди разгорается странное чувство. Это было не только волнение, но и осознание того, что он уже сделал правильный шаг в новую жизнь. Митька, заметив его задумчивость, усмехнулся и протянул руку к радио. Повернув ручку, он настроил частоту, и из динамиков зазвучали первые аккорды. Это была "Не стреляй!" группы "ДДТ". Музыка мгновенно наполнила салон «шестёрки», придавая моменту особую, ностальгическую атмосферу.

– Помнишь, Валер, как эту песню крутили везде пару лет назад? – Митька улыбнулся, слегка постукивая пальцами по рулю в такт музыке. – Время быстро летит, а жизнь не стоит на месте.

Валера кивнул, вспоминая, как в 82-ом, ещё до всех этих событий, они слушали эту песню в совсем других условиях, когда всё, казалось, проще и беззаботнее. Но сейчас, в 1991-м, эта мелодия приобрела новый, более глубокий смысл. Она звучала как напоминание о том, что они потеряли и о том, к чему стремятся.

Они ехали по замёрзшему асфальту на окраине Ленинграда, где заводы в последние месяцы всё чаще пустовали, а по улицам ходили лишь редкие прохожие. Январский вечер опускался на город, делая тени длиннее, а воздух – холоднее. В салоне их «шестёрки» царила напряжённая тишина, прерываемая лишь ритмичным стуком колес по трещинам в дороге.

– Ты уверен, что это те самые? – наконец произнес Валера, не отрывая взгляда от дороги.

– Да, это те самые. Грузины. По слухам, товар прямо из Грузии, где они перехватили одну из партий, пока Союз трещит по швам, – ответил Митька, сверяясь с адресом на грязном клочке бумаги. – Только это, Валер, эти ребята не любят шуток. Держи себя в руках.

Валера хмыкнул с улыбкой, но внутри у него было неспокойно. Ощущение, что что-то произойдет, не покидало его с того самого момента, как они сели в машину. В голове шумело, как будто кто-то нашёптывал ему мысли, которые он не мог распознать.

Машина свернула на пустырь за заброшенным заводом. Прямо перед ними, на фоне тусклого света фар, виднелись силуэты нескольких дорогих иномарок, явно не отечественного производства. Выйдя из машины, Митька первым направился к группе людей, стоящих возле автомобилей.

Когда они подошли ближе, стало видно, что среди грузин выделялся один, одетый в длинное чёрное пальто, с холодным взглядом. Его лицо было серьёзным, без намёка на дружелюбие. Двое его спутников, молодые крепкие парни, внимательно следили за каждым движением Митьки и Валеры.

– Добрый вечер, господа, – начал Митька, пытаясь говорить уверенно. – Надеюсь, мы пришли к взаимопониманию.

Грузин с холодным взглядом молча осмотрел Митьку, потом перевёл взгляд на Валеру. Тишина становилась почти невыносимой.

– Где деньги? – наконец произнёс он на ломаном русском, голос его был хриплым и недовольным.

Митька сделал знак Валере, и тот вытащил из кармана пачку, небрежно сунув её в руку грузина. Тот открыл пачку, пересчитал деньги, но что-то в его выражении лица не изменилось. Он передал пачку одному из своих спутников, который отошёл проверить её на вес.

Валера почувствовал, как его руки начинают слегка дрожать. Не от холода, а от внутреннего напряжения, которое невозможно было объяснить. И тут, когда грузин вернулся с проверенной пачкой и отрицательно покачал головой, сердце Валеры забилось сильнее. Всё могло пойти наперекосяк.

– Этого мало, – резко произнёс грузин. – Мы договаривались на другую сумму.

Митька нахмурился, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Весь план мог рухнуть в одно мгновение.

В этот момент Валера неожиданно почувствовал, как что-то внутри него как будто взяло контроль. Его собственный голос прозвучал непривычно твёрдо и громко:

– ღვთის კურთხევით ყველაფერი получится! – неожиданно произнес он на чистом грузинском, сам не зная, что означают эти слова.

Все замерли. Грузины посмотрели на Валеру с удивлением, затем обменялись короткими взглядами между собой. Главный, стоявший напротив Валеры, впервые за весь разговор слегка улыбнулся. Остальные тоже немного расслабились.

– Ты говоришь, как мудрец, – тихо произнёс грузин. – Бог благословляет тебя. Давайте завершим это мирно.

Митька, ошеломленный неожиданным поворотом, сделал шаг назад, стараясь не показать своего удивления. Он знал Валеру достаточно долго, чтобы понять: тот никогда не знал грузинского языка и уж точно не мог произнести что-то подобное.

– Валер, ты… откуда это? – прошептал Митька, но Валера лишь пожал плечами, сам не понимая, как слова пришли к нему на ум.

Они завершили сделку быстро и спокойно. Грузины передали им оружие, и, пожелав удачи, исчезли в темноте, оставив Валеру и Митьку стоять в тишине зимнего вечера.

Валера медленно сел в машину, ощущая странное смешение страха и триумфа. Шёпот в его голове стих, но оставил после себя непонятное чувство пустоты.

– Что это было, Валер? – Митька сел рядом, заводя двигатель.

– Не знаю, Мить. Я и сам не знаю, – тихо ответил Валера, глядя в темноту за окном.

Но где-то внутри он чувствовал, что это не было просто случайностью. Что-то тёмное и могущественное пробудилось в нем, заставив произнести слова, которые он никогда не знал.

Ленинградский медицинский институт им. И.И. Мечникова на Пискарёвском проспекте 19 января 1991 года 23:15.

Вячеслав Фёдоров тихо закрыл за собой тяжелую дверь морга, едва сдерживая дыхание. Холодный воздух сразу ударил в лицо, пробираясь под форму. Сырость и резкий запах формалина, смешанный с чем-то металлическим, заполнили его легкие. В помещении царил приглушенный свет, который не мог разогнать тени, таящиеся в углах. В центре комнаты на металлическом столе лежало тело Тяпы, обнаженное, с синеватыми пятнами на коже, которые уже начали проступать. Рядом стоял опытный судмедэксперт Павел Сидорович, которого вызвали для проведения вскрытия.

Павел Сидорович, мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и аккуратной короткой стрижкой, с детской привычкой поправил свои очки, прежде чем приступить к работе. В руках он держал потрёпанный блокнот и карандаш, которые всегда были с ним на таких процедурах. На стене висел старый часы, стрелки которых отмеряли время едва слышным тиканьем, создавая почти гробовую тишину.

Он не спешил. За долгие годы работы в этой старой, давно не ремонтированной морге, он научился не обращать внимания на окружающие его усталые стены и тусклый свет. Его сосредоточенность всегда была направлена на главное – на тело, которое он должен был исследовать. Он прекрасно знал, что от его выводов зависит многое: не только судьба людей, но и сама правда, которую порой приходилось вытаскивать из цепочки случайностей и совпадений.

– Начнем, – тихо произнёс Сидорович, обращаясь больше к себе, чем к Фёдорову, который молча стоял у стены, стараясь не нарушить рабочего процесса.

Павел аккуратно снял с тела белую простыню и открыл доступ к грудной клетке. Он тщательно осмотрел кожу на наличие следов повреждений. Удар, нанесенный Тяпе, оставил след – небольшую гематому на челюсти, но она не выглядела серьёзной. Сидорович уже видел множество подобных случаев, и этот не казался чем-то необычным. Но что-то в этой истории не давало ему покоя.

Эксперт аккуратно взял скальпель, его руки двигались точно и без лишней дрожи, и сделал первый разрез. Операция вскрытия – это всегда акт погружения в молчаливую историю человека, который уже не сможет рассказать свою версию событий. Под тонким лезвием кожица медленно расходилась, открывая доступ к мышцам и органам. Сидорович работал методично, погружаясь в процесс, который был ему привычен, но всё же требовал сосредоточенности.

На каждый свой шаг он делал заметки в блокноте, фиксируя каждое отклонение, каждый след, который мог бы объяснить смерть Тяпы. Когда он дошел до черепа, он снова ощутил ту знакомую тревогу, которую испытал, увидев тело. Он аккуратно вскрыл черепную коробку и сразу заметил небольшое, но значительное внутреннее кровоизлияние в области виска. Это могло быть результатом удара или другого воздействия.

Но в тот момент, когда Павел начал исследовать сосуды головного мозга, он заметил аневризму – тонкий участок артерии, который был готов разорваться в любой момент. Этот маленький дефект, возможно, был причиной внезапной смерти. Вздохнув, Сидорович отметил эту находку в блокноте, постепенно складывая картину того, что могло произойти. Удар, возможно, просто совпал с моментом разрыва аневризмы, что привело к летальному исходу.

С каждой новой деталью Павел Сидорович понимал, что случившееся было на грани невероятного совпадения. Он тщательно зафиксировал все находки, записал размер аневризмы, расположение кровоизлияния и другие детали. В его работе всё имело значение. Каждый шаг должен был быть задокументирован, каждая находка – проверена.

– Причина смерти: разрыв аневризмы головного мозга, – наконец произнёс он, снимая перчатки и вытирая лоб. – Удар мог способствовать ускорению процесса, но не был причиной. В любом случае, аневризма могла разорваться в любой момент. Это случайность, трагическое совпадение.

Фёдоров записал его слова, понимая, что уголовное дело скорее всего не состоится. Как иронично, подумал он, что в такой момент судьба сыграла с Тяпой эту злую шутку. Смерть, которая могла бы быть результатом конфликта, оказалась естественным исходом его состояния. Иронично, но такой была реальность жизни – жестокой, случайной и полной загадок, которые иногда не удавалось разгадать даже самым опытным из нас.

Глава 7: Ни шагу назад

Улица Васи Алексеева, дом 6. 20 января 1991 года. 11 утра.

Серое утро лениво прокрадывалось в комнату через тяжелые занавески. Валера едва проснулся, когда громкий стук в дверь заставил его резко вскочить.

– Кто там?

Голос за дверью прозвучал глухо и настойчиво: милиция. Валера на мгновение застыл, в голове замелькали мысли – бежать, прыгнуть в окно, но что-то внутри, словно чужой голос, шепнуло: «Не суетись. Спокойно». Глубоко вздохнув, Валера, всё ещё в полусне, медленно подошёл к двери. Он открыл её, ожидая увидеть что угодно, только не это.

На пороге стоял Митька, ухмыляясь, с промёрзшим лицом.

– Ну что, Валер, ссышь, когда страшно? – спросил он, оценивающе глядя на Валеру.

Валера раздражённо поморщился, иронично глядя на друга.

– Дурак… И не лечишься. Я чуть в окно не сиганул.

– А ты не шали, – ухмыльнулся Митька, – зима на дворе, застудишься. Я тебя жду, понимаешь, как последний идиот. А ты дрыхнешь.

Он прошёл в комнату, не снимая куртки, бросил шарф на кресло и развалился на диване. Достал сигареты, закурил, выпуская медленные кольца дыма. Потом, не меняя выражения лица, достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул Валере.

– Ну, Валенор, автограф не хочешь оставить? – насмешливо протянул Митька.

Валера, всё ещё не понимая, о чём идёт речь, развернул листок. На нём был его фоторобот.

– Вот, смотри, – продолжил Митька, – кто-то из тех со стрелы настучал ментам. Вот же суки.

Валера внимательно посмотрел на фоторобот, а потом, нахмурившись, бросил листок на колени Митьке.

– Не из-за Тяпы это… тут другое, – проговорил он, тяжело вздохнув.

Митька заинтересованно прищурился.

– А ну-ка, колись, что за движуха?

Валера встал, подошёл к шкафу, открыл его и достал бутылку водки "Московская". Взял табуретку, поставил её перед Митькой, поставил на неё бутылку, а сам допил остатки чая из стакана. Потом, не глядя на друга, продолжил:

– Второго стакана нет. Неделю назад ехал я к одной бабке крышу починить, на обратном пути доебались до меня гопники. Ну, драка, хуйня всякая…

Он отпил из стакана и передал его Митьке, который уже смотрел на него серьёзно, без прежней усмешки.

– Ну вот, один нож вытащил и на меня. А я что, его же ножом по горлу… А люди, представляешь, сидят и делают вид, что ничего не происходит… Вот такая история.

Митька покачал головой, отпил водки и выпустил облако дыма.

– Во дела, Валера, ты только в тему шагнул, а уже на мокруху подписался… Два трупа за неделю, а ты маньяк, понимаешь? У вас родне Чикатило не было случайно?

– Очень смешно. Короче, засада полная, походу, найдут.

Митька засмеялся.

– Да кому ты нужен, чтобы тебя искать? Ты в окно глянь, какой бардак вокруг. Трупов столько, что всем, точно не до тебя.

Валера, тяжело вздохнув, сел рядом с ним.

– А откуда фоторобот то? – хмуро спросил он.

– Был на станции утром, – ответил Митька. – Там одному типу хочу стволы толкнуть, ну договорились на завтра, ну и глядь на стенд "Их разыскивает милиция" а там ты, как родной.

Валера тяжело вздохнул и подошел к окну, обдумывая происходящие.

– Пойдём к Таньке два путя, – неожиданно предложил Митька, взглянув на Валеру со своей обычной ухмылкой.

Валера нахмурился:

– Почему "два путя"?

Митька, продолжая ухмыляться, махнул рукой:

– Даже не спрашивай, откуда у неё такое погоняло, детям лучше такое не знать. Главное, что, подстрижет тебя, имидж поправит. Может, родинку приклеим – чтобы ментам сложнее было тебя узнать.

Валера бросил скептический взгляд на Митьку, но в конце концов кивнул, всё ещё не до конца доверяя его замыслам:

– Ладно, давай, – буркнул он. —Хотя маскарад этот, какая-то хрень…

Митька развалился на диване, наслаждаясь ситуацией, выпустил ещё одно кольцо дыма.

– Да не дрейфь… Менты тебя в упор не узнают, особенно если Танька поколдует.

Когда они вышли из комнаты, в коридоре их встретила Галина Ивановна. Она, как обычно, выглядела не слишком дружелюбно, но при виде Митьки её лицо осветилось неожиданной улыбкой.

– О, Митенька! Здравствуйте, как ваши дела? – начала она с радушием, её взгляд тут же скользнул по фигуре Валеры, но сразу же вернулся к Митьке. – Похудел-то как, совсем себя не бережёшь.

– Да всё хорошо, Галина Ивановна. А вы, я смотрю, всё хорошеете с каждым днём, – ответил Митька с ухмылкой. – Эх, был бы я не однолюб, приударил бы за вами!

Галина Ивановна смутилась, отмахнувшись от его слов:

– Ой, что вы такое говорите, Митенька. – Но тут же перешла на Валеру, явно удовлетворённая вниманием. – А ты, Валера, учись у друга, видишь какой хороший парень! Следи за ним, Митя, а то он у меня то туалетную бумагу, то спички таскает!

Митька засмеялся:

– Ну что, Валер, получается, ты у нас вор-рецидивист? – Он подмигнул Валере, явно наслаждаясь ситуацией.

Валера раздражённо отмахнулся:

– Да пошли уже.

– Ладно, Галина Ивановна, не переживайте. Я его на пороки возьму, сделаем ещё из него человека, – произнеся с улыбкой, он помахал рукой на прощание.

Они начали спускаться по старой лестнице, которая скрипела под их шагами. Митька вздохнул:

– Жалко Ивановну. Жизнь её, совсем прижала, – сказал он, как бы, между прочим.

Валера, внезапно вспылил:

– Чего её жалеть? Старая маразматичка, только и делает, что на всех орёт, – огрызнулся он, с явной озлобленностью и с не большой хрипотцой в голосе.

Митька на мгновение замедлил шаг и, не поворачивая головы, подумал про себя: «Чего это ты, брат, так? Раньше ведь не таким был…». Мельком вспомнилось, как они когда-то вместе работали на заводе, и Галина Ивановна тогда совсем другой была – улыбчивая, всегда с мужем рядом. «С тех пор, как тот ушёл из жизни, она просто на просто сломалась.» – подумал он про себя.

– Да уж, – коротко отозвался Митька, решив не продолжать разговор.

Сев в машину, они поехали молча, и лишь редкие звуки улицы, доносившиеся сквозь закрытые окна машины, нарушали тишину. Валера смотрел в окно, мысленно перебирая события последних дней. Митька уверенно вел машину по узким улочкам Ленинграда, не проронив ни слова. Он знал, что впереди важный момент – они направлялись к Тане, чтобы изменить внешность Валеры.

Митька резко свернул в сторону, и машина плавно затормозила у старого дома с облупившейся краской на стенах. Они вышли из машины и, не оглядываясь, направились к двери, ведущей во двор. Это был типичный ленинградский двор-колодец, где звуки шагов быстро терялись среди серых стен.

Митька постучал в массивную деревянную дверь на первом этаже. Спустя мгновение, дверь приоткрылась, и их встретила женщина средних лет с уставшими глазами и сигаретой в углу рта.

– Привет, Танюха, – негромко сказал Митька, кивая. – Нам надо поработать с этим господином.

Таня молча кивнула, впуская их в квартиру. Внутри было темно и прохладно. Обычная ленинградская квартира, без каких-либо излишеств: старый ковер на полу, пара кресел с потертыми подлокотниками, и массивный трельяж с зеркалом, на котором было разложено несколько инструментов – ножницы, расчески, бритва, флаконы с краской для волос и несколько видов косметики.

Таня сразу указала на старый стул перед зеркалом:

– Садись, я быстро.

Она, как опытный мастер, сразу начала работать, заметно не интересуясь, кто перед ней – для неё это был очередной клиент из тех, кто хотел скрыться от проблем.

Митька, решив разрядить обстановку, произнес с легкой ухмылкой:

– Тань, а может, ему родинку на щеке, как у Мэрилин Монро? Будет у нас свой секс-символ на районе.

Таня фыркнула, продолжая свою работу:

– Ну, если ты так хочешь, могу и родинку сделать, – с легкой иронией в голосе ответила она.

Процесс шел быстро: Таня уверенными движениями коротко стригла волосы Валеры, потом достала краску и начала затемнять его цвет волос. В какой-то момент она, краем глаза, уловила что-то странное в зеркале. Её рука замерла на мгновение, когда в отражении она увидела черные, как ночь, глаза Валеры, а его лицо исказилось зловещей гримасой. Но тут же она повернулась.

– Блин, показалось, – пробормотала она себе под нос и продолжила.

Закончив с прической, Таня внезапно предложила:

—Очки носишь?

– Нет, зачем? Я нормально вижу, – ответил Валера, все еще сидя в кресле.

– Попробуй вот эти, – сказала она, доставая из ящика массивные желтые очки с толстой рамкой. – В них ты будешь выглядеть совсем иначе. Глаза – это зеркало нашей души, очки вообще всю суть меняют.

Валера надел очки и снова посмотрел на своё отражение. Теперь он действительно выглядел иначе – простой стрижкой и такими, казалось бы, незначительными деталями, как усы за место щетины и очки, Таня сделала его внешность практически неузнаваемой.

– Готово, – коротко сказала Таня, отступая в сторону и убирая инструменты, и достала пару журналов, бросив их на стол перед Валерой.

Это были "Burda" и "Przekrój" – популярные в Восточной Европе журналы моды. Она быстро пролистала страницы, останавливаясь на нескольких изображениях, где были представлены мужские костюмы и стили, популярные в то время.

– Посмотри сюда, – сказала она, указывая на один из разворотов в "Burda".

– Думаю, что-то в этом духе тебе подойдёт. У меня есть пару шмоток, как раз недавно привезли.

Она подошла к комоду и начала доставать оттуда одежду: несколько пиджаков, рубашек, брюк и шарфов. Таня быстро подносила их к Валере, прикладывая к его фигуре, и оценивающе прищуривалась, делая вид, будто пытается представить, как они будут на нём смотреться.

– Вот этот пиджак и шарф как раз тебе подойдут, – уверенно сказала она, протягивая одежду Валере.

Валера взял вещи в руки и огляделся, как будто искал, где можно было бы переодеться. Таня заметила его замешательство и, с легкой усмешкой, сказала:

– Да не стесняйся, чё я голых мужиков не видела? – она усмехнулась, отойдя в сторону и давая ему место.

Митька засмеялся, наблюдая за ситуацией.

– Давай, Валер, не тяни, время, понимаешь, деньги, – подбодрил он.

Валера, немного смутившись, начал переодеваться. Одежда, несмотря на её происхождение, была довольно стильной и качественной. Когда он закончил, Таня подошла ближе и еще раз осмотрела его.

– Ну вот, теперь ты совсем другой человек, – заключила она, удовлетворенно кивая.

Таня осмотрела Валеру еще раз, убеждаясь, что его новый образ был достаточно изменен. Митька в это время достал из внутреннего кармана пиджака скрученную в "бочку" пачку денег, перевязанную резинкой. Он начал неторопливо отсчитывать купюры.

– Ну что, Танюха, сколько с нас? – спросил он с привычной ухмылкой, глядя на Таню.

Таня прикинула, сколько могла стоить одежда и работа:

– Двести пятьдесят рубасов с тебя, и это ещё по-братски, – сказала она, лукаво подмигнув.

Митька коротко хмыкнул, отсчитал нужную сумму и передал её Тане.

– Забирай, Танюха, всё в ажуре, – сказал он, засовывая остаток денег обратно в карман.

Валера, оглядевшись в последний раз, кивнул, явно довольный результатом.

– Ну, Валерон, теперь ты у нас прямо как с обложки журнала, – с усмешкой сказал он. – Пора на рынок, порадуем ребят твоей новой рожей.

Они покинули квартиру, оставив Таню в тишине. Она пересчитывала деньги, но мысли постоянно возвращались к тому странному моменту. Чёрные, как ночь, глаза Валеры и зловещая улыбка, мелькнувшая на мгновение, не выходили у неё из головы.

"Кто ж тебя так проклял, парень?" – подумала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Таня вспомнила, как в последнее время всё чаще слышала разговоры о непонятных вещах, о том, что многие начали искать ответы у гадалок и экстрасенсов. Может, и ей стоит сходить к какой-нибудь ведунье, узнать, что за тьма скрывается за таким взглядом?

Таня закрыла комод, пытаясь отбросить эти тревожные мысли и вернуться к привычной жизни. Но осадок остался, как странное предчувствие, что сегодняшняя встреча была не просто случайностью.

Митька и Валера уселись в малиновую «шестёрку», которая поблёскивала на фоне заснеженного Ленинграда. Как только Митька завёл двигатель, из старенького радиоприёмника заиграл знакомый хит – песня группы "Наутилус Помпилиус" – "Скованные одной цепью". Митька, настраивая звук, начал тихо подпевать: «Здесь женщины ищут, но находят лишь старость…».

Машина мягко тронулась с места, прокладывая путь по слегка заснеженным улицам. Вскоре на дороге появился патруль ГАИ. Митька притормозил, убавил звук радио и спокойно припарковался у обочины.

Инспектор ГАИ, типичный для той эпохи – с лёгкой небритостью и слегка помятой формой, подошёл к машине. В руках он лениво покачивал жезл.

– Документы предъявите, – произнёс он, заглянув в салон с привычным для таких ситуаций видом.

Митька, без суеты, передал документы, в которые аккуратно вложил 30 рублей – стандартную сумму для таких случаев. Инспектор, заметив деньги, на мгновение задержался, затем молча вернул документы обратно.

– Можете ехать, – коротко сказал он, отступая на шаг.

Митька кивнул, поднял стекло и снова тронулся с места.

– Всё, как всегда… В этой стране без взятки, как без крыши – долго не протянешь, – пробормотал он, бросая взгляд на дорогу.

Прибыв на Южный рынок, они видели, как торговцы старались укутаться в тяжелую одежду и шапки, а некоторые установили самодельные печки, вокруг которых периодически собирались, чтобы немного отогреться. Замерзший хлеб, купленный заранее, и термосы с горячим чаем были едва ли не единственным спасением от мороза.

Когда Митька и Валера вошли на рынок, они сразу заметили Петра – мелкого торговца овощами и фруктами, который едва держался на ногах от холода. Его прилавок был заполнен морожеными яблоками, капустой и морковью, все еще покрытыми инеем после ночного мороза. Петр нервничал, его руки дрожали, когда он заметил приближающихся к нему рэкетиров.

– Здорово, Петруха, – начал Митька, останавливаясь у прилавка и оглядывая товар. – Как дела? Выручка-то есть?

Петр, понимая, что отступать некуда, достал из кармана немного денег, завернутых в старый платок, и протянул их Митьке. Он знал, что, если не заплатит, последствия могут быть серьезными.

– Мить, это все, что сегодня смог собрать… Праздники, прошли, покупатели все деньги уже потратили, – оправдывался Петр, с трудом удерживая деньги в замерзших руках.

Митька, едва скрывая презрение, пересчитал деньги и, усмехнувшись, сказал:

– Знаешь, Петька, меня это не волнует. Ты знаешь наши правила. Не будет денег – будут проблемы. В следующий раз готовься лучше.

Валера, стоявший рядом, внимательно следил за происходящим, но вдруг почувствовал щекотку в носу и неожиданно начал чихать. Он посмотрел на Митьку, но тут же заметил, что к ним направляется группа людей. Во главе стоял Александр Балабанов, известный по прозвищу "Балабас". Он был одним из старших в Малышевской группировке и явно был недоволен.

– Ты что, сука, забыл, где находишься? – прогремел Балабас, подойдя вплотную к Митьке и Валере. – Тяпу завалили, а теперь сюда припёрлись? Думаете, вам все с рук сойдет?

Он встал перед Валерой, почти касаясь его лицом, и продолжил:

– Кто вам дал право решать, кто будет рулить на нашем рынке? За Тяпу ответите.

Валера почувствовал, как щекотка в носу усилилась. Несмотря на давление и близость Балабаса, он не смог удержаться. С громким чихом Валера неожиданно ударил Балабаса лбом в нос. От неожиданности и боли Балабас схватился за лицо, споткнулся и упал, головой ударившись о металлический угол прилавка. Его нож выпал из руки и упал на землю.

Все вокруг замерли. Люди Балабаса не знали, что делать. Валера застыл на месте, не понимая, что только что произошло. Митька, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, быстро оценил обстановку и, не раздумывая, достал пистолет. Раздался выстрел, и один из Малышевских упал на землю, схватившись за бок.

– Милиция! – закричал кто-то из толпы, вызвав панику среди продавцов и покупателей.

Понимая, что нужно срочно скрываться, Митька дёрнул Валеру за руку, и они побежали через толпу, пытаясь смешаться с людьми и уйти незамеченными.

Митька, все еще держа оружие, посмотрел на Валеру:

– Ты, блин, чихающий убийца, – сказал он, на его лице была странная смесь напряжения и облегчения.

– Думаешь, он мертв? – с тревогой спросил Валера, все еще переваривая случившееся.

– Не знаю, но нам лучше не проверять, – ответил Митька, оглядываясь. – Нужно убираться отсюда пока ты кого ни будь еще не завалил.

Они направились к своей машине, понимая, что этот день стал началом новых проблем.

Глава 8: Жестокий выбор

20 января 1991 года. 14:30. Ленинград, Южный рынок.

Снежная каша под ногами скрипела, когда старший сержант Вячеслав Фёдоров и младший лейтенант Олег Иванов пересекли пространство рынка, направляясь к телу, лежащему на холодной земле. Балабас лежал лицом вверх, его руки были неестественно раскинуты в стороны. Около двух метров от него на земле темнело пятно крови, а чуть дальше валялся нож. Шапка сползла с головы, едва прикрывая волосы, что придавало картине ещё более мрачный вид.

– Кто вызвал? – коротко спросил Фёдоров, обходя тело по дуге, стараясь не наступить на потенциальные улики.

– Торговцы, – ответил Иванов, присматриваясь к лицам людей, которые держались на расстоянии, опасаясь приблизиться. – Говорят, нашли его уже лежащим.

Фёдоров кивнул и бросил короткий взгляд на молчаливую толпу. Он не сомневался, что все здесь знают больше, чем говорят.

В это время подъехала машина криминалистов. Павел Сидорович, известный своей педантичностью и вниманием к деталям, неспешно подошёл к телу. Он оглядел место, аккуратно обойдя пятно крови.

– Что у нас тут? – тихо произнёс Сидорович, присаживаясь на корточки рядом с телом, не прикасаясь к нему. Его глаза внимательно изучали каждую мелочь: шапка, кровь на лице, положение рук, разбитые очки у ног, нож в нескольких метрах.

– Пока ничего не ясно, – ответил Фёдоров, оглядывая место происшествия. – Следы борьбы вроде есть, но картина странная. Кровь далеко, нож тоже. На первый взгляд – драка, но что произошло, непонятно.

– Сначала зафиксируем всё, – сказал Сидорович, доставая камеру и начинаю фотографировать место происшествия. – Только потом будем делать выводы.

Иванов кивнул, соглашаясь. Он подошёл к одному из свидетелей, пытаясь собрать информацию, но ответы были типичными: «Никто ничего не видел, ничего не слышал». Это было ожидаемо, но от этого не менее раздражительно.

– Никто ничего не видел? – Фёдоров вскинул глаза на молчаливую толпу. Ответом была лишь нервная тишина и опущенные взгляды.

Сидорович тем временем наклонился ближе к телу, внимательно осматривая лицо Балабаса. Кровь на лице явно была результатом удара. Он зафиксировал это и обратил внимание на положение тела. Шапка, едва удерживавшаяся на голове.

– Удар, возможно твёрдым предметом, в лицо, – отметил он, не делая поспешных выводов. – Но, чтобы точно установить причину смерти, потребуется вскрытие. Пока не ясно.

Он бросил взгляд на часы и добавил:

– Судя по состоянию тела, смерть наступила примерно час-два назад. Когда поступил вызов?

Фёдоров кивнул, прикидывая в уме.

– Где-то около часа назад. Так что, если учитывать время на сборы и дорогу, всё сходится.

– Когда можно ожидать заключение? – Фёдоров, нахмурившись, взглянул на Сидоровича. – Нам бы поскорее разобраться с этим делом. Что-то мне подсказывает, что тут не всё так просто.

Сидорович устало вздохнул, выпрямляясь и поправляя шапку.

– Не раньше, чем через дня два, – с долей иронии ответил он. – Завалов по горло, по ночам уже работаю, как заведённый. Ещё чуть-чуть такого темпа, и сам в морг попаду – только уже как посетитель.

Фёдоров хмыкнул.

– Понимаю… но может, побыстрее как-то можно? – с надеждой в голосе спросил он. – Очень нужно.

Сидорович отмахнулся, не теряя серьёзности.

– Обещать не буду, но постараюсь, – сказал он, понимая важность дела. – А теперь давайте займёмся делом, а не разговорами.

Тем временем, Митя и Валера ехали по заснеженным улицам Ленинграда. Январский холод окутывал город, промораживая всё вокруг. Время близилось к вечеру, и часы показывали 15:10, когда они наконец подъехали к ресторану "Аркадия" на Литейном проспекте. Митя, натянув шапку поглубже на лоб, сжал губы, ощущая, как мороз пробирает до костей. Валера, сидя в машине, нетерпеливо потирал руки, прежде чем выйти наружу.

– Нафига сюда припёрлись? – спросил он, едва сдерживая раздражение. На улице было слишком холодно для его вкуса, и перспектива провести время в таком месте его совсем не радовала.

Митя, поправляя шапку и сдержанно улыбнувшись, ответил:

– Здесь вся рать. Все, кто что-то значат, себя проявили за последние дни. Может, получится с кем-то перетереть, да и на новый уровень выйти. Это место – наш шанс.

Валера недовольно фыркнул, но спорить не стал. Они подошли к массивным дверям ресторана, где их встретил швейцар. Его взгляд был холодным, как и воздух вокруг, но Митя был готов к этому. Не теряя времени, он незаметно вложил в руку швейцара 50 рублей, и тот, не задавая лишних вопросов, открыл перед ними дверь.

Внутри ресторана царила тепло и роскошь, резкий контраст с ледяным ветром снаружи. В зале стояли дубовые столы, обтянутые бордовым бархатом стулья, и едва слышно играла тихая музыка. Воздух был пропитан запахом сигарет и дорогого алкоголя, смешанным с ароматами изысканных блюд.

– Цены тут просто огонь, – недовольно пробурчал Валера, изучая меню. – Может, лучше к Палычу махнём? Там хотя бы не разоришься.

Митя усмехнулся, оглядываясь по сторонам:

– Здесь надо быть. Не переживай, Палыч подождёт.

Пока они обсуждали планы на вечер, к ним подошла Таня. Её лицо светилось улыбкой, словно она предчувствовала эту встречу.

– Ой, как сердце чуяло, что с вами ещё встречусь, – сказала она, бросив взгляд на Валеру.

– И что же сердце подсказало? – спросил Митя, поднимая бровь.

Таня встала рядом и тихо заговорила:

– Когда волосы тебе, Валера, стригла, мне показалось, что в отражении мелькнуло – глаза у тебя чёрные стали на секунду, а улыбка… такая страшная, искривлённая, – она слегка вздрогнула, вспоминая тот момент. – Вот и пошла я к ведьме. Она говорит, что в тебе бес сидит.

Валера, с усмешкой, решил подыграть:

– А ты знаешь, как определить вампира?

Митя рассмеялся:

– Ну-ка, удиви, братуха!

Валера, выдержав паузу, с иронией продолжил:

– Если вогнать осиновый кол в сердце, то, если вампир, он точно кони двинет!

Митя снова расхохотался, барабаня пальцами по столу. Таня вздохнула, но улыбнулась:

– Вы всё шутите, а я из-за этого реально спать не могла, вот ведьма велела тебе крестик передать, – она протянула Валере маленький серебряный крестик.

Валера взял крестик, а затем начал закатывать глаза и трясись в конвульсии. Таня, испуганно отступив, прикрыла рот руками, а Митя, напрягшись, приподнялся со стула. Но вдруг Валера резко распахнул глаза и с усмешкой произнёс:

– Бу!

Митя расслабился и вновь начал смеяться, опускаясь обратно на стул. Таня, закатив глаза, присела рядом:

– Ну и дебилы же вы, мальчики, – с лёгким раздражением, но всё же с улыбкой сказала она.

Прошло несколько минут, и Митя вдруг, как будто что-то вспомнив, спросил:

– Кстати, Валерос, а где твои очки?

Валера вздохнул, пожав плечами:

– Наверное, слетели, когда убегали. На рынке же был полный кипиш.

Митя покачал головой:

– Не хорошо, конечно. Хотя, да ладно, вряд ли это зацепка. Всё равно, с этими очками ты был похож на Чикатило, – он улыбнулся, поддразнивая друга. – Ничего, купим тебе новые, чёрные, как у Терминатора. Будешь крутым.

Валера с усмешкой добавил:

– Да, и кольт с лазерным прицелом.

Все трое засмеялись, и на миг атмосфера стала лёгкой и непринуждённой, несмотря на холод и напряжение снаружи.

Валера указал на крестик, который лежал на столе:

– Эх ребята, не верю я во всю эту потустороннюю хрень. Если и есть черти и бесы, значит, должен быть и Бог, да? Но где он был, когда в 1930-х годах священников вешали на колоколах? – он бросил задумчивый взгляд на крестик, поворачивая его в руках. – Были времена, когда их реально вешали на колокольни, и колокола звонили от тяжести их тел… Где же тогда был Бог, если он есть? Почему он это позволил? Всё это – пустые сказки для слабых, не больше.

В этот момент в ресторане воцарилась тишина. Слова Валеры повисли в воздухе, заставив даже Митю задуматься. Он на мгновение почувствовал холодок, пробежавший по спине, но тут же отмахнулся от этого ощущения, вернувшись к прежнему настроению.

Митя, глядя на Валеру, неожиданно поймал себя на мысли: "Как же он изменился за эту неделю… Ещё недавно был замкнутым, потерянным, неуверенным в себе. А теперь – как будто другой человек. Совсем не тот, которого я знал." Но его раздумья прервались, когда к ним подошёл Михаил, один из авторитетов Тамбовской ОПГ.

Он окинул Митю и Валеру оценивающим взглядом, затем коротко кивнул на Таню:

– Таня, солнышко, будь добра, отойди на минутку, – сказал он, его голос был вежливым, но категоричным.

Таня, понимая, что разговор будет важным и личным, кивнула и отошла в сторону, направившись к бару. Митя, проводив её взглядом, затем перевёл внимание на Михаила.

Михаил сел напротив Валеры и Мити, облокотившись на стол и посмотрев прямо в глаза Валере.

– Ну что, Зверь, уже слышал своё новое погоняло? – начал Михаил, пристально наблюдая за реакцией Валеры.

Валера нахмурился, но промолчал. Михаил продолжил:

– Люди уже шепчутся, мол, появился новый игрок. За неделю на тебе уже три трупа. Я думаю, понимаешь, к чему это всё ведёт?

Валера кивнул, осознавая, что теперь его будут знать все, даже те, кого он не встречал лично.

– Малышевские начали шевелиться, – Михаил говорил тихо, но в его голосе чувствовалась тревога. – Они знают, что это ты положил Балабаса. Слухи разлетаются быстро. И ты теперь на прицеле.

Митя, сидящий рядом, нервно сжал кулаки под столом, но внешне сохранял спокойствие.

– Тамбовские пока за тебя вписываться не будут, – продолжил Михаил. – Слишком много шума ты наделал за короткое время. Это не наши проблемы. Но учти, что, если ты сам не разберёшься с этой ситуацией, долго не протянешь. Малышевские – не те, кто простят и забудут.

Михаил сделал паузу, давая время Валере переварить услышанное, а затем добавил:

—У тебя теперь не просто враги – на тебя охота. И если ты не сможешь доказать, что достоин, погоняло, то тебя найдут и сожрут.

Он встал из-за стола, бросив последний взгляд на Валеру и Митю, затем кивнул и направился к выходу. Тихий звук его шагов растворился в шуме ресторана, оставив Валеру и Митю наедине с их мыслями.

Когда Таня вернулась к столу, она заметила, что что-то изменилось в настроении парней. Она попыталась разрядить обстановку:

– Ну что, мальчики, всё в порядке?

Митя поднял глаза, встретившись взглядом с Валерой, затем кивнул, принимая бокал коньяка от Тани.

– Да, Танюша, всё нормально. Просто работа.

Таня поставила перед ними бокалы с коньяком и, склонившись к Валере, начала разговор.

– Слышали, что творится сейчас? – тихо начала она, понизив голос, чтобы их никто не слышал. – В Москве после Вильнюса шепчутся, что там скоро вообще полный бардак начнётся. Говорят, военные Горбачёва хотят скинуть, недовольных там хватает. У нас в городе тоже неспокойно – милиция только и делает, что рыщет да всех напрягает.

Митя, слушая её, кивнул. Он знал, что слухи в криминальном мире быстро обрастают деталями, и часто они не лишены правды.

– Да, дела мутные, – ответил он, потягивая коньяк. – Весь мир на ушах стоит, а дальше только хуже будет.

В этот момент к их столу подошел подвыпивший мужчина, один из постоянных завсегдатаев ресторана. Его шаги были неуверенными, но взгляд – напротив, был сосредоточенным и явно пьяным. Он кивнул Тане, затем повернулся к Мите и Валере.

– О, смотрите, кто у нас здесь! – прокричал он на весь зал, привлекая внимание окружающих. – Зверь! Новый питомец нашего зоопарка!

Тишина мгновенно настала в зале. Митя почувствовал, как холодок пробежал по его спине, а Валера слегка напрягся.

– Ну, что, господа, давайте поднимем бокалы за нашего бесстрашного Зверя! — не унимался пьяный гость. – Пусть удача не покинет его!

Некоторые посетители усмехнулись, кто-то поднял бокал, но большинство просто наблюдали за ситуацией. Митя посмотрел на Валеру, затем на Таню, понимая, что этот жест может вызвать ненужное внимание. Он сделал вид, что поддерживает тост, но в голове уже крутились мысли о том, как быстро и безопасно увести Валеру из этого места.

Когда тост был завершён, и музыка снова заиграла, Митя тихо наклонился к Валере:

– Нам пора убираться отсюда, пока не стало слишком жарко.

Валера кивнул, понимая, что после такого публичного признания его жизнь может стать ещё опаснее. Они поднялись из-за стола, быстро расплатились и, кивнув Тане на прощание, направились к выходу. Митя чувствовал, что игра становится по настоящему опасной и они быстро вышли из ресторана, не задерживаясь в фойе. Холодный воздух ударил в лицо, и Валера закутался плотнее в свою куртку. Митя, садясь за руль, включил радио, и в салоне заиграла знакомая мелодия – на «Рокс» крутили «Поворот» группы «Машина времени».

Митя тихо хмыкнул:

– Вот это классика. Что ещё надо?

Валера откинулся на сиденье, но его мысли явно были где-то далеко.

– Митя, знаешь, что-то мне стрёмно в свою коммуналку возвращаться, – наконец проговорил он. – Не по себе как-то…

Митя бросил на него быстрый взгляд и, немного подколов, изменил голос на детский:

– А кто у нас такой трусливенький зверёчек? Кто такой хорошенький?

Валера нахмурился:

– Да хорош прикалываться, я же серьёзно.

Митя усмехнулся и, вернувшись к нормальному тону, сказал:

– Ладно, ладно, не кипятись. Завтра поедем к типам, скинем стволы. Я лаве использовал через Тамбовских, вернём с процентами, расскажем им про сделку. Думаю, это поможет нам подняться. И даже с учетом всего, у нас на рыло по пять штук рубасов останется.

Валера приподнялся, удивлённо глядя на Митю:

– На рыло? Так ты хочешь сказать, что и хату смогу снять?

– Конечно, Валерон. Ты давно уже это заслужил. Нечего тебе в этой коммуналке торчать, особенно сейчас.

Валера кивнул, и впервые за весь вечер на его лице появилось что-то похожее на улыбку. Митя успокаивающе похлопал его по плечу:

– Всё будет нормально, братуха. Главное – действовать быстро и без шума.

Они продолжили путь, и Валера почувствовал, как тревога немного отступила. Митя, несмотря на свои шутки, был надёжным другом и знал, как справляться с такими ситуациями. Теперь оставалось только следовать плану.

После короткой паузы Митя добавил:

– Знаешь, есть у меня один знакомый, который сдаёт хату недалеко от Сенной площади. За 600 рубасов в месяц. Неплохое место, и главное – от центра недалеко.

Валера кивнул, обдумывая предложение.

– 600 рублей – нормальная цена. Главное, чтобы спокойно было, а то мне сейчас спокойствие как воздух нужно.

Митя усмехнулся:

– Спокойно будет, не переживай. Бродяга проверенный, да и район тихий, без лишнего шума. Завтра с ним поговорю, уладим всё.

Валера снова кивнул, и они продолжили ехать в молчании. Митя сосредоточился на дороге, но его мысли уже были где-то далеко. Он вспомнил, как они с Валерой работали вместе на заводе десять лет назад. Валера тогда был совсем другим – тихим, спокойным, даже немного замкнутым. Никогда не лез в конфликты, предпочитал оставаться в тени. Они работали на конвейере, каждый день выполняя рутинную, однообразную работу. Слова между ними были редкостью, обменивались только дежурными фразами, да и то лишь по делу. После смены расходились по домам, как будто каждый жил в своём отдельном мире.

Но это было десять лет назад. С тех пор многое изменилось.

Митя вдруг усмехнулся, вспомнив старый фильм «Американский оборотень в Лондоне». "Был Валера, а стал как тот оборотень из фильма про Лондон," – пронеслось в его голове. Только вот это не кино, а реальная жизнь, где звери иногда скрываются под человеческой кожей.

Он тихо усмехнулся, но затем задумался серьёзнее. Этот новый Валера был жёстче, решительнее, готовым на риск и на всё, что потребуется. "Зверь," – это прозвище, хоть и появилось недавно, стало как нельзя более подходящим. Но в глубине души Митя чувствовал, что это изменение не просто так. Что-то случилось за последние годы, что сделало Валеру таким, и Митя не мог понять, что именно.

Он глубоко вздохнул, стараясь прогнать эти мысли. Сейчас не время думать о прошлом – нужно сосредоточиться на настоящем и планах на будущее. Но мысль о том, как Валера превратился из тихого парня в "Зверя", не отпускала его.

Глава 9: Расширение влияния

Ленинград, 21 января 1991 года, 13:45 утра

Старший сержант Вячеслав Фёдоров постучал в дверь кабинета подполковника Щербакова. У него в голове крутилось множество вопросов и догадок. Услышав привычное «Входите», он открыл дверь и вошёл в кабинет, стараясь собраться с мыслями.

Щербаков сидел за столом, его лицо выражало усталость и сосредоточенность.

– Садись, Фёдоров, – коротко бросил Щербаков, не отрывая взгляда от документов. – Что у нас по последним делам?

Фёдоров сел, глубоко вздохнул и начал доклад:

– Товарищ подполковник, за последнюю неделю у нас три убийства, которые, возможно, связаны с одним лицом, известным в криминальных кругах как «Зверь». Первое – убийство подростка Ильи Котова в электричке. На ноже, которым его убили, обнаружены отпечатки пальцев. Второе – убийство Балабаса на Южном рынке. На месте преступления нашли очки с отпечатками, которые совпадают с отпечатками на ноже.

Щербаков кивнул, задавая первый вопрос:

– Проверили отпечатки по базе? Совпадения с другими делами есть?

– Да, товарищ подполковник, проверили, но совпадений с другими делами пока нет. Только совпадения между двумя убийствами, – ответил Фёдоров.

– Понятно, а что по третьему убийству? – спросил Щербаков, чуть подавшись вперёд.

– Третье убийство – Тяпы, члена Малышевской ОПГ, – продолжил Фёдоров. – Здесь ситуация сложнее. На месте убийства Тяпы следов отпечатков нет, но были обнаружены следы мочи рядом с телом.

Щербаков нахмурился:

– Пф. И что с этой информацией можно сделать? Свидетели?

– Свидетелей, которые бы видели, кто оставил эти следы, нет. Но есть информация от нашего информатора, что на стрелке присутствовали «Зверь» и Митька, один из рекетиров Тамбовской ОПГ, – ответил Фёдоров. – Однако двое свидетелей и один торговец утверждают, что это дело рук Малышевской ОПГ. Но это не сходится, потому что Тяпа был одним из Малышевских.

Щербаков задумался.

– Итак, у нас есть два противоположных показания: одни утверждают, что это работа Малышевских, другие – что это дело «Зверя» и Митьки. И почему, по-твоему, Тяпа мог быть убит своими?

– В этом и проблема, товарищ подполковник. Мы склонны доверять информатору, его версия выглядит более логичной. Малышевская ОПГ не стала бы убивать своего, особенно такого, как Тяпа. Скорее всего, кто-то пытается запутать следы или свалить вину на другую группировку, — пояснил Фёдоров.

Щербаков кивнул, соглашаясь.

– Понятно. Значит, работаем по обеим версиям. Уделите особое внимание Тамбовской ОПГ. Если «Зверь» действительно на их стороне, нужно понять, от куда он такой красивый.

– Так точно, товарищ подполковник. Также отправили запросы по другим регионам, чтобы проверить, не было ли похожих случаев где-то ещё, – добавил Фёдоров.

Щербаков утвердительно кивнул.

– Хорошо. Продолжайте работу и держите меня в курсе.

Фёдоров встал, коротко кивнул и покинул кабинет. Он знал, что предстоящая работа будет непростой, но теперь у него было больше ясности в действиях. Он уже собирался уйти, когда услышал голос Щербакова:

– Постой, Фёдоров. А что за второй, как его там… второго?

Фёдоров обернулся и вернулся на шаг назад.

– Дмитрий, известный как Митька, товарищ подполковник. Это мелкий рэкетир. В наше поле зрения не попадал, фамилии его не кто не знает, да и как выглядит точно – тоже не в курсе.

Щербаков усмехнулся, покачав головой:

– Проработайте этого Митьку. Что-то мне подсказывает, что на него выйти будет проще, чем на этого «Зверя». Развели тут, понимаешь, зоопарк. То «Барсук», то «Слон» … Теперь что, фантазия у них кончилась, раз до «Зверя» дошли?

Фёдоров позволил себе слабую улыбку в ответ на это замечание и снова кивнул:

– Понял, товарищ подполковник. Будем работать.

– Давай, Фёдоров, – коротко бросил Щербаков, снова углубляясь в документы на своём столе. – И держи меня в курсе. Дело странно.

Фёдоров только собрался выйти из кабинета, когда дверь внезапно распахнулась, и влетел майор, весь взволнованный и тяжело дыша.

– Товарищ подполковник, на пустыре у Кировского завода полный капец! – выдохнул он, едва успевая перевести дыхание. – Одиннадцать трупов, три машины… Всё в кучу и сожжено. Там полный кошмар.

Щербаков мгновенно поднялся из-за стола, его лицо стало ещё более жёстким.

– Дожили!? – он бросил быстрый взгляд на Фёдорова, затем снова повернулся к майору. – Поеду сам. Фёдоров, поехали со мной. Что стоишь?

Фёдоров на мгновение замер, но затем кивнул и бросился следом за полковником, стараясь не отставать.

Когда они выбежали из здания и сели в машину, майор продолжил пояснять детали:

—Люди увидели пожар на пустыре, вызвали пожарных. Те приехали, а там… одиннадцать трупов, сложенных друг на друга, все обгоревшие. Рядом горят машины. Скорая и наш наряд приехали одновременно. Наряд говорит, что вокруг куча гильз, будто там настоящая война была.

Полковник Щербаков только стиснул зубы, не говоря ни слова. В его глазах читалось понимание, что ситуация выходит из-под контроля. Они приближались к пустырю, и вдалеке уже виднелись всполохи огня, красный и синий свет мигалок.

Когда они прибыли на место, их взору предстала картина настоящего ужаса.

Пустырь у Кировского завода был погружён в зловещий полумрак зимнего дня. Остатки огня тлели, создавая тяжёлый запах горелого мяса, пластика и резины. Милицейские машины выстроились вокруг, а свет мигалок тускло отражался на мокром, грязном снегу. Щербаков и Фёдоров вышли из машины, быстро оценив обстановку.

– Товарищ подполковник, – обратился к ним майор, подойдя с тревожным лицом. – Вот машины. Похоже, две «Волги» и «Мерседес». Они, видимо, были центром этого кошмара.

Щербаков кивнул, и они подошли ближе. Машины, почти полностью обгоревшие, стояли на пустыре, каждая из них была изрешечена пулями. Но что особенно привлекало внимание – это жуткая груда тел, сложенных друг на друга, прямо рядом с машинами. Огонь почти поглотил их, оставив лишь обугленные останки, но даже сейчас можно было разглядеть, как они были хаотично сложены, будто в спешке.

Фёдоров внимательно осматривал каждый сантиметр земли вокруг машин. Гильзы были разбросаны повсюду, словно кто-то вёл беспорядочный огонь. Пули оставили глубокие вмятины в металле машин, а земля была усеяна следами борьбы.

– Судя по всему, здесь была не просто перестрелка, – сказал Фёдоров, глядя на полковника. – Такое ощущение, что кто-то пытался уничтожить всё, что хотело выжить.

Фёдоров присел, чтобы рассмотреть гильзы. Он заметил, что пули были выпущены из разных видов оружия – явно не из одного ствола. Следов борьбы на телах не было видно, но их состояние не позволяло сделать точных выводов.

– Тела слишком сильно обгорели, чтобы сказать что-то наверняка, – сказал подошедший криминалист, указывая на останки. – Но есть одна деталь: один из погибших в руке зажал какой-то предмет. Это может быть что угодно – кусок ткани, может быть, даже оружие.

– Что-то удерживал до последнего, – мрачно пробормотал Щербаков, его взгляд становился всё более суровым.

Фёдоров обошёл вокруг машин, внимательно осматривая обстановку. Взгляд его зацепился за места, где стало очевидно, что сюда налили бензин. Он подошёл ближе и наклонился, чтобы рассмотреть следы от автомобильных шин, едва видимые на полузамерзшей земле.

– Здесь явно что-то не так, – сказал он, обращаясь к Щербакову. – Следы шин ведут в разные стороны, как будто машины согнали вместе уже после того, как всё закончилось. И бензин… они использовали его, чтобы всё сжечь. Но почему бы просто не уехать?

Щербаков молча смотрел на пустырь, анализируя услышанное. В его голове складывалась картина происходящего, но детали оставались размытыми.

– Кажется, здесь всё указывает на то, что кто-то пытался замести следы и скрыть все возможные улики, – сказал он наконец. – Но почему столько гильз? Такое ощущение, что здесь устроили целую бойню.

– Возможно, между собой, – предположил Фёдоров, вглядываясь в обгоревшие останки. – Кто-то, похоже, пытался спасти свою жизнь и стрелял во всех подряд. Но кто-то выжил и довершил это дело, поджёг машины и тела.

– Кто первым сообщил о пожаре? – спросил Щербаков, переключая внимание.

– Люди из ближайших домов, – ответил майор, подойдя ближе. – Они увидели пламя и вызвали пожарных. Но к тому времени, как пожарные приехали, огонь уже почти поглотил машины. Скорая и наряд прибыли чуть позже, но спасти уже было некого.

– Мы должны найти этих подонков, – злобно произнёс Щербаков. – Без суда и следствия таких нужно, собственными руками!

Внезапно раздался звонок из телефона, установленного в одной из машин. Щербаков быстро подошёл и схватил трубку.

Как только он приложил её к уху, его лицо исказилось от удивления и ярости. С другого конца линии доносились громкие, резкие крики. Полковник резко дёрнул трубку в сторону, как будто она была раскалённой, но тут же вернул её к уху, пытаясь вставить хоть слово.

– Товарищ… – начал было Щербаков, но едва успел произнести это слово, как снова дёрнул трубку от уха, будто получил удар. Связь оборвалась резко, и трубка с грохотом упала на рычаг.

Щербаков стоял неподвижно, его лицо постепенно багровело от злости. Он стиснул зубы, и весь его вид показывал, что он вот-вот взорвётся. В этот момент, стоящий рядом криминалист, видимо, пытаясь разрядить обстановку или осмыслить происходящее, тихо пробормотал:

– Что-то мы зачастили сюда…

Щербаков мгновенно повернулся к нему, прищурив глаза.

– Что ты там бормочешь? – резко спросил он, пытаясь удержать ярость.

Криминалист, понимая, что полковник требует объяснений, начал оправдываться:

– Товарищ подполковник, недавно тут стрелка была… Тяпы труп тут и нашли. А теперь вот это…

Щербаков резко выдохнул, его гнев снова нарастал.

– И это ты мне только сейчас говоришь?! – рявкнул он, метнувшись взглядом от криминалиста к майору, который стоял рядом. – У нас тут что, курорт для бандитов? Кто за этим стоит? Почему до сих пор не пойман этот «Зверь»?

Щербаков перевёл взгляд на Фёдорова, который стоял неподалёку, заметно нервничая.

– Фёдоров! – голос полковника звучал так, будто он готов был разнести всё вокруг. – Что стоишь, как столб? Бегом искать этого «Зверя»! И не думай, что всё сойдёт с рук, если его не найдём! Я лично вас всех под трибунал отправлю! Понял?!

Фёдоров мгновенно вытянулся, его сердце колотилось в груди.

– Так точно, товарищ подполковник! – выкрикнул он, чувствуя, как его охватывает холодный пот.

– Все по местам, работать! – продолжал Щербаков, его голос был холоден и твёрд. – Устроили бардак тут!

– Эй, что ты там нашёл? – раздался голос капитана Никитина, старшего криминалиста, который стоял неподалёку.

– Пистолет, товарищ капитан! – с явной гордостью произнёс Васильев, вытаскивая из-под обломков обгоревший пистолет Макарова. Он держал его перед собой, словно добычу, демонстрируя находку всем вокруг.

Никитин мгновенно побледнел и, не раздумывая, бросился к Васильеву. Он резко схватил его за руку и заставил пистолет выпасть на землю.

– Ты что, совсем с ума сошёл?! – рявкнул капитан, его лицо побагровело от гнева. – Это же улика! Никогда, слышишь, никогда не трогай улики голыми руками! Ты хоть понимаешь, что мог всё испортить?

Васильев растерянно посмотрел на капитана, осознавая, что совершил серьёзную ошибку. Он отступил назад, чувствуя, как на него свалился весь груз ситуации.

Никитин, тем временем, аккуратно поднял пистолет с помощью платка, тщательно осматривая его. Он увидел, что на курке и спусковом крючке остались следы, возможно, ткани, использованной, чтобы избежать оставления отпечатков.

– Пистолет Макарова, – пробормотал он, больше к себе, чем к окружающим. Затем он перевернул оружие, чтобы взглянуть на серийный номер. Его глаза сузились, когда он заметил, что номер был сбит, почти полностью уничтожен.

– Номер сбит, – сообщил он, обращаясь уже к Фёдорову, который внимательно следил за происходящим. – Похоже, это мокрый ствол. Обычно такие используют в заказных убийствах или серьёзных разборках. Если этот пистолет проходил по другим делам, мы сможем его связать.

– Отправьте его на экспертизу немедленно, – приказал Фёдоров. – Если удастся восстановить хотя бы часть номера или найти какие-то следы на оружии, это может стать серьёзной зацепкой.

Капитан Никитин завернул пистолет в тряпку и передал его своему помощнику, давая строгие указания о том, как правильно упаковать и доставить его в лабораторию.

—Если этот пистолет действительно связан с другими делами, у нас появится серьёзная нить, за которую можно потянуть. Время поджимает, Москва в ярости. Возьмите со всех подписку о неразглашении. Даже скорою и пожарных. – приказал Фёдоров.

Все вокруг подтвердительно закивали, и работа продолжилась с новой энергией. Каждому было ясно, что это дело становится всё более серьёзным, и что каждая найденная улика может привести их ближе к разгадке.

Два часа ранее. 11:40 утра

Утро едва начало прокрадываться сквозь серые облака, заливая город холодным светом. Ленинград медленно просыпался, но на окраине, за Кировским заводом, царила другая атмосфера – напряженная и глухая. Пустырь был избран для встречи не случайно: здесь редко появлялись люди, а звуки шагов и голоса утопали в сугробах.

Митька сидел за рулём «Жигулей», аккуратно ведя машину по разбитой дороге. В салоне стоял густой запах табака – Митька курил с самого утра, но привычная сигарета в этот раз казалась ему не такой успокаивающей. Валера молчал, смотря прямо перед собой, но его мысли были далеко. Нервное подпрыгивание ноги и напряженные пальцы, сжимающие край сиденья, выдавали внутреннее состояние, но он старался держаться.

– Всё нормально, Валера, – проговорил Митька, не отрывая взгляда от дороги, пытаясь звучать так же непринужденно, как всегда. – Сейчас быстро всё разрулим, разойдёмся, и к обеду уже будем свободны.

Валера кивнул, не произнося ни слова. Его разум словно был окутан густым туманом, сквозь который пробивались шепоты – ненавязчивые, но постоянные. Неделя, что прошла с момента их появления, словно превратилась в вечность. Он слышал эти голоса и днём, и ночью, но боялся признаться в этом даже самому себе.

Митька сделал пару глубоких затяжек, затем выбросил окурок в окно и, заметив приближающееся место встречи, замедлил ход. Вдали, на пустыре, уже стоял чёрный «Мерседес», окружённый троими мужчинами. Все они были в кожаных куртках, которые блестели в холодном свете. Эти люди выглядели спокойно, но их взгляды были колкими, готовыми к любому повороту событий.

Митька мягко притормозил и поставил машину на ручник. Он бросил быстрый взгляд на Валеру, проверяя, готов ли тот к встрече.

– Держи себя в руках, всё будет чики—пуки, – тихо сказал он, перед тем как выйти из машины. Валера лишь кивнул, прищурившись, будто прислушиваясь к чему-то далёкому, чего Митька не мог услышать.

Митька вышел из машины и, встав лицом к людям из «Мерседеса», медленно пошёл к багажнику, намереваясь продемонстрировать товар. В воздухе витала серая дымка, придавая утру еще более мрачное настроение. В 1991 году Ленинград был городом на пороге перемен – и каждый знал, что эта сделка могла стать либо шагом вперёд, либо последним шагом в их жизни.

Трое мужчин, стоявшие у «Мерседеса», смотрели на него, не проявляя эмоций. Они тоже были людьми своего времени – одетые в одинаковые кожаные куртки, с выражениями лиц, отточенными годами криминального опыта. Их взгляды были тяжелыми, настороженными, но без лишней агрессии. Они пришли сюда делать дело, а не разборки устраивать.

– Приветствую, мужики, – заговорил Митька, стараясь звучать уверенно, но не вызывающе. Он понимал, что здесь нужно держать язык за зубами и следить за каждым движением. В те времена слово стоило многого, а пуля – ещё больше.

– Давай товар, – коротко бросил один из мужчин, тот, что стоял впереди. Он явно был главным, остальные держались чуть позади, как охрана. Его голос был низким и глухим, как будто этот человек привык больше слушать, чем говорить.

Митька кивнул, не торопясь, и обошёл машину, направляясь к багажнику. Он вставил ключ в замок и медленно открыл, стараясь не делать резких движений. Внутри багажника лежали три ящика, аккуратно закреплённые на старом одеяле. Деревянные ящики выглядели массивно и надёжно – так, как и должно выглядеть содержимое.

Два ящика с «АК-47», новенькие, с блестящими стволами, третья коробка с заряженные магазины. Внутри все было уложено идеально – ни одной лишней детали, всё на своём месте. Оружие было реальным, проверенным, и этого нельзя было не заметить.

Главарь из «Мерседеса» подошёл ближе, прищурившись, чтобы лучше разглядеть товар. Он взял один из автоматов в руки, проверил затвор, прицелился, хотя и не стрельнул – просто ощутил вес оружия, проверил, как оно ложится в руку. Несколько секунд он молча осматривал автомат, затем кивнул своим подручным.

– Всё чисто, – произнес он, вернув автомат Митьке.

Один из подручных открыл заднюю дверь «Мерседеса» и достал оттуда чёрный кожаный кейс. Он передал его главарю, который с деловитым видом раскрыл кейс и повернул его к Митьке. Внутри лежали пачки аккуратно перевязанных долларов. Митька бегло взглянул на деньги – зелёные купюры вызывали одновременно и облегчение, и напряжение. Это были «зелёные», твёрдая валюта, и в 1991 году такие деньги значили больше, чем все рубли вместе взятые.

– Проверять будешь? Тут семьсот тонн деревянных, как договаривались! – хрипло спросил главарь, глядя на Митьку с лёгкой усмешкой.

Митька встретился с ним взглядом и, чуть пожав плечами, ответил:

– Доверяю. Но если что, сами понимаете…

Главарь усмехнулся, явно понимая, что Митька не шутит. В эти дни подобные сделки основывались на простом и суровом кодексе – доверие и страх должны идти рука об руку.

Пока Митька заканчивал осмотр денег, Валера оставался у машины. Его лицо было напряжённым, он внимательно следил за происходящим, но ничего не говорил. Внутри него всё бурлило – шепоты в голове не давали покоя, требовали действовать. Он чувствовал, как пистолет под курткой становится всё тяжелее.

Тем временем Митька захлопнул багажник и в последний раз взглянул на главаря:

– Всё в ажуре. Лаве у нас, товар у вас. Переход закончен.

Главарь кивнул и повернулся к своим людям, собираясь уезжать. Но в этот момент Митька заметил, как Валера что-то нервно зашептал себе под нос. Ему стало не по себе, но он решил не реагировать. Ещё несколько секунд – и они разойдутся.

Но всё изменилось в одно мгновение…

Главарь сделал знак своим людям, и те начали осторожно загружать ящики с оружием в багажник «Мерседеса». Валера стоял чуть позади, наблюдая за этим процессом, когда вдруг услышал звук приближающихся моторов. Он резко обернулся и увидел, как к ним подъезжают две чёрные «Волги».

Митька тоже услышал звук. Он быстро оценил ситуацию и понял, что это не их люди. Он посмотрел на главаря, тот тоже напрягся, его лицо стало каменным, глаза сузились. Они оба понимали, что ничего хорошего от этих гостей ждать не стоит.

– Это что за хрень? – тихо выругался один из людей из «Мерседеса», хватаясь за пистолет. Митька молча потянулся за пояс к пистолету.

Двери «Волг» распахнулись, и из них высыпали восемь мужчин, вооружённых до зубов. Это были люди из Малышевской группировки. Их лица были злыми, решительными. Они явно не собирались уходить отсюда с пустыми руками.

– Валера, спокойно… – успел прошептать Митька, понимая, что его напарник уже на грани. Но эти слова не достигли сознания Валеры.

Шепоты в его голове слились в один громкий, настойчивый крик. В этот момент он уже не думал, а просто поддался импульсу. Его рука рванулась к пистолету, и он, почти не целясь, выстрелил первым. Пуля ушла в сторону, но её звук мгновенно нарушил хрупкое равновесие.

Перестрелка вспыхнула, словно искра в сухой траве. Мужчины из «Мерседеса» и «Волг» одновременно открыли огонь. Пули засвистели в воздухе, выбивая искры из бетона, разрывая тишину утра на клочки.

Митька мгновенно упал на землю, укрываясь за корпусом «Жигулей». Взглянув через капот, он увидел, как один из группы их покупателей пытается укрыться за дверью своего автомобиля, но одна из пуль попала ему в голову, заставив его в свой последний раз закрыть глаза. Его люди ответили огнём, но численное превосходство было не на их стороне.

Валера, ведомый паникой и шепотами, продолжал стрелять, словно в трансе, не замечая, как вокруг падают люди. Пули пролетали мимо него, одна из них задела его куртку, но он не обращал внимания. Его сознание словно распалось, оставив лишь первобытный инстинкт – выжить и убивать.

Один из людей из «Волг» подбежал к Валере ближе, но в последний момент Митька успел выстрелить, поразив его в грудь. Бандит рухнул, а Митька, воспользовавшись секундой передышки, подбежал к следующему укрытию – старому бетонному блоку. Он быстро прицелился и выстрелил ещё раз, поразив одного из противников в глаз.

Огневая мощь и стремительность схватки оставляли мало шансов на выживание тем, кто не был готов. Один за другим падали люди из обеих группировок. Крики и стоны смешались с грохотом выстрелов, земля под ногами вздымалась от разрывов пуль.

Валера наконец осознал, что они с Митькой остались одни. Шепоты вдруг затихли, оставив его в оглушающей тишине. Он огляделся – пустырь был усеян телами. Только Митька оставался на ногах, тяжело дыша, с дымящимся пистолетом в руке.

Огонь прекратился так же внезапно, как и начался. Вокруг царила мёртвая тишина, лишь слабый запах пороха и разорванной земли витал в воздухе. Валера и Митька стояли среди разрушения, среди хаоса, который сами же и развязали.

– Валер… Прикинь. Я пустой. – прохрипел Митька, показывая на пистолет. Голос его звучал странно глухо, словно через ватный фильтр. Он пытался оценить состояние друга, но тот лишь пустым взглядом смотрел перед собой, словно не видя ничего вокруг.

– Ты это… ты понимаешь, что полный привет? – Митька посмотрел на поле, где лежали тела. – Мы всех уложили, Валера. Чёрт, да мы теперь по самые уши в дерьмище!

Он подошёл ближе, но Валера не реагировал. Его лицо было каменное, а глаза, казалось, смотрели сквозь всё, что происходило вокруг. Внутренние шепоты вдруг затихли, оставив его в полной тишине, которая была куда страшнее прежнего шума.

– Ты как? – Митька потряс Валеру за плечо, пытаясь вернуть его к реальности. – Мы только что положили ребят из Малышевской, мать их!

Он выдохнул и оглянулся, проверяя, не остался ли кто-то в живых. Но вокруг лежали только мёртвые, и это не приносило никакого облегчения. Митька попытался собраться с мыслями. Его всегдашняя улыбка и легкомысленность исчезли без следа, оставив лишь суровое, напряжённое выражение лица.

– Валить надо, – наконец сказал он, уже более спокойно, но решительно. – У нас есть бонус. И это деньги, оружие и жизнь.

Валера, наконец, посмотрел на него, но в его глазах всё ещё плескалась пустота. Он словно пытался понять смысл сказанных слов, но мозг отказывался обрабатывать информацию.

– Валим отсюда, – хрипло добавил Митька. – Пока в жопу не ужалило.

Но прежде, чем они тронулись, нужно было решить, что делать с телами и следами их присутствия. Это был суровый, холодный мир, и они знали, что ошибиться нельзя. Валера начал медленно приходить в себя, осознавая, что они наделали. Но страх перед последствиями был сильнее всех шепотов и звуков, что раздавались у него в голове.

Митька лихорадочно оглядывал пустырь, оценивая обстановку. Время было против них – каждый прожитый момент мог обернуться против них, если кто-то вдруг окажется поблизости или услышит эхо недавней перестрелки.

– Да приди в себя, – начал он, глядя прямо в глаза Валере. – Мы с тобой сейчас сожжём всё это к чертям собачьим. Машины, тела – всё. Я возьму канистру из багажника, а ты, – Митька ткнул пальцем в Валеру, – собери все ящики с оружием обратно в машину. Потом свалим тела в кучу, и никого не будет.

Валера кивнул, медленно начиная двигаться. Его движения были механическими, словно он действовал по инерции. Он подошёл к багажнику «Жигулей» и начал заталкивать ящики с автоматами обратно, пытаясь не смотреть на тела, разбросанные по пустырю. Руки дрожали, но он старался сосредоточиться на задаче, отключив все эмоции.

Митька тем временем открыл багажник и вытащил тяжёлую канистру и шланг, чтобы отсосать бензин. Откашлявшись, он небрежно начал обливать бензином машины и тела. Всё вокруг жадно впитывало горючее, пока едкий запах бензина не наполнил воздух. Митька работал быстро и точно – Бля буду, если будут свидетели, то это электрический стул в газовой камере, через повешенье! – Говоря как будто то сам себе.

– Валера, не тупи или тебе ламбаду включить для скорости? – бросил он через плечо, продолжая разливать бензин. – Давай, это как мешки с картошкой! Только с говном…

Когда бензин был разлит, Митька вернулся к багажнику и захлопнул его. Он достал из кармана зажигалку, не раздумывая, бросил её на пропитанные бензином машины и тела. Огонь вспыхнул мгновенно, охватив всё вокруг. Пламя жадно поглощало всё на своём пути, окрашивая утреннее небо ярко-оранжевым светом.

– Всё, пукалки вроде все забрали, – коротко сказал он, направляясь к машине. Валера без слов последовал за ним.

Они сели в «Жигули», и Митька вёл машину, сосредоточившись на дороге, его мысли всё ещё блуждали в недавних событиях. Каждый поворот руля казался ему каким-то нереальным, словно он двигался во сне. Неподалёку уже виднелись первые здания города, но до спокойствия было ещё далеко. В голове всё ещё звучали эхо выстрелов и обрывки разговоров, а перед глазами мелькали образы людей, которых они оставили позади.

Рядом сидел Валера, молча глядя в окно. Его лицо было спокойным, но в этом спокойствии было что-то пугающее. Митька украдкой взглянул на него, но быстро отвернулся, не желая вновь встречаться с тем холодом, который поселился в глазах напарника.

Машина ехала по пустынной дороге, оставляя за собой дымку воспоминаний и горечи. Тишина в салоне стала невыносимой, и именно Валера решил её нарушить.

– Ну, это было познавательно. – тихо произнёс он, словно размышляя вслух.

Эти слова прозвучали так неожиданно, что Митька не сразу осознал их смысл. Он медленно нажал на тормоз, съехав на обочину и остановив машину. Тишина вновь окутала их, но теперь она была наполнена напряжением.

Митька повернулся к Валере, его лицо было серьёзным, глаза горели решимостью понять, что творится у того в голове.

– Ты вообще понимаешь, что это живые люди? – сдержанно, но с глубокой серьёзностью спросил он, пристально глядя Валере в глаза. – У них есть дети, сёстры, мамы, бабушки…

Он замолчал, ожидая ответа, который должен был пролить свет на то, что происходило с его напарником.

Валера медленно повернул голову, его лицо было как будто высечено из камня – никаких эмоций, только холодный, непроницаемый взгляд. Он медленно поднял руку, вытянул указательный палец и, слегка прищурившись, коснулся носа Митьки.

– Пуньк! – произнёс он тихо, с легкой, едва заметной усмешкой.

Митька застыл на мгновение, не веря в то, что только что произошло. Но внезапно из его груди вырвался смех – сначала тихий, а затем всё громче и громче, пока он не перешёл в истерический хохот. Этот смех был как разрядка, как выплеск всех накопившихся эмоций и напряжения.

Заводя машину, он всё ещё смеялся, вытирая слёзы и бормоча сквозь смех:

– Ну точно маньяк…

Машина снова тронулась с места, и они поехали дальше, оставляя за спиной не только пустырь, но и те воспоминания, которые теперь могут преследовать их всю оставшуюся жизнь.

Глава 10: Фортуна

Ленинград, 21 января 1991 года, 13:55 дня.

Митька вёл свою «Шестёрку» по заснеженному асфальту, когда впереди у подъезда своего дома заметил чёрную «Волгу». Она стояла неподвижно, её тёмные окна будто скрывали за собой что-то зловещее. Митька сразу понял, что что-то не так.

– Ты это видел? Чёрная „Волга“ у подъезда. Ничего хорошего… – голос Митьки прозвучал приглушённо, напряжение чувствовалось в каждом слове.

Валера, отвлекаясь от своих мыслей, взглянул на машину и сразу почувствовал недоброе.

– Ты чего тормознул? – спросил он, ощутив, как внутри нарастает беспокойство.

– Пасут нас, Валер. Походу, Малышевские. Надо валить отсюда, – сжав зубы, ответил Митька.

– Так и чё делать будем? – Валера уже был готов к действиям, понимая, что ситуация накаляется.

– Помнишь, я тебе говорил про квартиру? Знакомый обещал подогнать. Там и отсидимся пока, – Митька быстро принял решение.

Валера утвердительно кивнул, соглашаясь с планом. Митька свернул на соседнюю улицу и остановил машину у ближайшего таксофона. Вокруг было тихо, только ветер завывал, пронизывая до костей.

Митька, выйдя из машины, быстрыми шагами направился к таксофону и, набрав номер, проговорил в трубку:

– Алло, это я. Срочно нужна хата, пасут меня… Да, да, прямо сейчас. Где встретимся? У клуба? Всё, понял, выезжаем.

Он бросил трубку и вернулся в машину:

– Едем к автоматам, там с ним пересечёмся.

Подвальное помещение клуба встретило их тусклым светом и густым запахом сигаретного дыма. В воздухе витала смесь звуков работающих автоматов и приглушённых разговоров игроков. Митька и Валера вошли внутрь, оглядываясь по сторонам. Пространство было разделено на зоны, в одной из которых стояли несколько игровых автоматов. В углу виднелась касса, где выдавались фишки.

Митька оставался настороженным, наблюдая за обстановкой, но Валера заметил свободный автомат и, игнорируя предостережения друга, направился туда.

– Валер, не играй тут, – тихо, но твёрдо сказал Митька. – Тут всё прошито, ни хрена не выиграешь.

Но Валера лишь усмехнулся, обменивая рубли на фишки в кассе.

– Да чё ты? Пока ждём твоего кореша, можно и поиграть. Делать-то нечего.

Он вставил фишки в автомат, и тот ожил, заиграв всеми своими огоньками. Вскоре барабаны замерли, и на экране замигал джекпот. Автомат выплюнул ещё фишки, которые посыпались в лоток. Валера с удовлетворением смотрел на выигрыш – больше тысячи рублей в эквиваленте.

В это время Костыль, владелец клуба, заметил ситуацию и нахмурился. Взгляд его стал холодным – автомат подвёл, и теперь придаться пояснить этому парню, что это не так работает. Костыль обменялся взглядами с ребятами, и те направились к Валере и Митьке, предлагая пройти в заднюю комнату.

Задняя комната клуба была пропитана запахом табака и застоявшегося воздуха. Свет еле пробивался сквозь грязные шторы, и тени от небольших лампочек играли на стенах, создавая зловещую атмосферу. За старым столом сидели пятеро крепких парней, которые лениво перебирали костяшки нард. Как только Митька и Валера вошли внутрь, их игра замедлилась, и взгляды игроков устремились на незваных гостей. Во главе стола сидел Костыль, массивный мужик с глубоким шрамом, который только усиливал его суровый облик.

Валера, уверенно держа фишки в руках, сел напротив Костыля. Митька расположился рядом, нервно поглядывая на происходящее. Костыль с хмурым выражением лица оглядел фишки на столе, а затем поднял взгляд на Валеру.

– Ну, чё, братан, бабки сразу получить хочешь? – спросил Костыль, с легкой усмешкой.

Валера выдержал паузу, а затем, не сводя глаз с Костыля, хрипло произнёс:

– Это Митья, мой кореш, а я – Зверь. Слышал о таком?

Комната на мгновение погрузилась в напряжённую тишину. Игроки в нарды переглянулись, а Костыль напрягся. Имя Зверя гуляло по городу уже несколько дней, и вот он сидел перед ним, предъявляя свои права.

Костыль быстро прикинул свои возможности. Деньги на руках у него сейчас были далеко не те, чтобы сразу расплатиться с Валерой. Клуб не приносил больших денег днём, и ситуация становилась опасной. Он ожидал, что Валера начнёт требовать своё, но тут всё пошло совсем иначе.

Валера вдруг улыбнулся, поставил фишки на стол и спокойно произнёс:

– Слушай, куш я снял хороший. Но есть предложение получше. Давай я вкину всё это в твоё дело. Ты понимаешь, о чём я?

Митька сидел рядом и молча переваривал сказанное, внутри всё холодело. Он не узнавал Валеру, его друг обычно так не поступал. Но Валера выглядел совершенно спокойным.

Костыль, немного сбитый с толку, посмотрел на Валеру, пытаясь понять, что тот задумал.

– Вкинуться в дело? – переспросил Костыль, наклонившись вперёд. – Типа партнёрство?

Валера кивнул, его глаза сверкнули.

– Да, именно так. Давай сыграем по-крупному. Куш у меня хороший, а у тебя дело на мази. Процент оставлю тебе выбрать, бизнес твой, тебе и решать.

Костыль прищурился, задумавшись. Он понимал, что ситуация изменилась, и теперь перед ним был не просто клиент, а потенциальный партнёр. Но за Валерой стояло имя Зверя, а значит, на кону репутация.

– Пять процентов устроит барина? – спросил Костыль с усмешкой, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

Валера выдержал паузу, потом медленно кивнул:

– Справедливо.

Костыль почувствовал, как напряжение в комнате слегка спало. Он знал, что сейчас заключил сделку, которая могла бы дать ему больше влияния за не большую плату. Но Валера не остановился на этом.

– Ну раз мы с тобой закорешились, есть ещё одно дело, – добавил он, посмотрев на Митю. – Стволы у нас, много стволов. Сможешь сбыть по-быстрому?

Костыль вновь напрягся, но теперь уже не так сильно. Этот разговор становился для него всё более интересным.

– Есть одна бригада, – начал Костыль, внимательно глядя на Валеру. – Парни серьёзные, из Слоновской. Они на чёрном рынке работают, и если нужно стволы скинуть по-быстрому, лучше их не найти. Могу устроить встречу.

Митька, который до этого момента молчал, резко встрепенулся, не веря своим ушам.

– Э, придержи коней, я так-то тоже не хер с бугра. Мы с тобой… – начал он, но Валера резко его перебил:

– Погоди, Мить. Нормально всё будет.

Митька откинулся на спинку стула и неожиданно хохотнул, удивлённый смелостью друга. Эта реакция была совершенно не в его стиле, но в голосе Валеры прозвучала такая уверенность, что спорить дальше казалось бессмысленным.

– Забились, – твёрдо сказал Валера, его голос не оставлял места для возражений. – Передай своим людям, что дело надо провернуть быстро. Ждать не будем.

Костыль, сняв трубку, набрал номер и, дождавшись ответа, заговорил тихо, но твёрдо:

– Алло, это я. Есть тут одно предложение… да, надо обсудить. Пара минут… Жду.

Костыль положил трубку и перевёл взгляд на Валеру.

– Ну всё. Сейчас у меня ребята приедут, поговорим по делу.

Костыль спокойно откинулся на спинку стула, давая понять, что разговор завершён. В комнате повисло напряжённое молчание, которое нарушалось только глухим стуком костяшек нард.

Но Валера оставался спокоен. Он знал, что контролирует ситуацию, и теперь оставалось только ждать. Вскоре всё должно было разрешиться, но кто выйдет победителем в этой игре – пока оставалось вопросом.

Клуб наполнился лёгким шумом – в дверь вошли трое мужчин, их массивные фигуры сразу привлекли внимание. Один из них, самый высокий, направился к задней комнате, где уже собрались Валера, Митька и Костыль.

Костыль выпрямился, жестом пригласив гостей присоединиться. Слоновские поздоровались с ним, затем окинули взглядом Валеру и Митьку. Один из них, крепкий парень с заметным шрамом на левой щеке, пристально посмотрел на Митьку.

– Ну надо же, Митрос, ты что ли? – парень вдруг улыбнулся, и на его лице появилась дружелюбная ухмылка. – Сколько лет, сколько зим! Не думал, что тут тебя встречу.

Митька, узнав старого знакомого, тоже расплылся в улыбке, хотя внутренне всё ещё был настороже.

– Колька! Вот так встреча! Ты с каких пор с Слоновскими тусуешься? – спросил он, пожимая руку.

Колька хмыкнул и кивнул, оглядывая комнату.

– Да как-то само вышло. Тут надёжнее оказалось. А ты чё, в теме? – Колька перевёл взгляд на Валеру, который смотрел на него с холодным интересом.

Валера кивнул:

– Стволы в машине. Если надо, можем показать.

Колька приподнял бровь, но не показал удивления.

– Ну, давайте посмотрим, – он махнул своим ребятам, чтобы они присоединились.

– Товар-то солидный, – протянул он, оглядывая содержимое. – Но тут дело такое: если брать всё по-быстрому, без лишних вопросов и заморочек, нужно срезать. Лям – это если по полной программе, с проверками, торгами. А если нет, забираем за 850.

Колька, заметив напряжение на лицах Валеры и Митьки, быстро начал считать вслух, чтобы объяснить:

– Смотри, за автоматы на рынке можно взять по 45 штук за каждый, – он показал на ящики, – их тут двадцать, итого 900 тысяч выходит. Пистолеты, десяток – ещё 150, а с патронами тысяч на 20 добавляется. Получается чуть больше ляма с хвостиком.

Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть.

– Но если брать сразу и без лишних вопросов, то срезаем до 850. Ваша выгода в том, что деньги будут на руках через полчаса, никаких заморочек, – Колька посмотрел на Митьку и Валеру, давая им понять, что торговаться тут особо нечего. – Товар в руках сразу, деньги на столе – и разбежались.

Митька, услышав это, тут же оживился. Он подошёл ближе к Кольке, хлопнул его по плечу и с широкой улыбкой сказал:

– Да ты чё, Коль, ну какие торги? Давай по-быстрому, как надо! Нам как раз такой вариант и нужен. 850, так 850 – и никаких лишних движений.

Валера слегка растерянно посмотрел на Митьку, но ничего не сказал. Он понял, что друг взял инициативу в свои руки и явно доволен предложением. Митька продолжал:

– Так что звони своим ребятам, пусть подгоняют бабки. Мы тут подождём, всё сделаем чётко и быстро. Через полчаса товар будет у вас, а мы по своим делам двинем.

Колька, видя решимость и уверенность Митьки, кивнул:

– Понял, брат. Сейчас всё организую.

Он достал трубку, быстро набрал номер и, отходя чуть в сторону, заговорил:

– Алло, это я. Слушай, дело срочное. Подгоняй бабки, 850 тысяч, через полчаса быть тут, на месте. Да, прямо сейчас. Всё, жду.

Закончив разговор, Колька вернулся к Митьке и Валере.

– Всё, пацаны, через полчаса всё будет. Деньги будут на месте, забираем товар и разбегаемся, как договорились.

Митька кивнул, довольный тем, как развивается ситуация.

– Вот и отлично, Коль. Всё будет по красоте.

Разговор продолжился в более спокойном русле, но атмосфера всё ещё оставалась напряжённой. Митька, чувствуя контроль над ситуацией, уверенно руководил процессом. Валера же наблюдал со стороны, понимая, что в этот момент его друг действительно взял дело в свои руки. Всё шло по плану, и теперь оставалось дождаться, когда подъедет машина с деньгами, чтобы завершить сделку.

Митька знал, что на кону стоят серьёзные деньги. Ещё недавно они купили эти стволы у Грузинов за 400 тысяч – деньги, собранные с рэкета. По-хорошему, их давно пора было передать Тамбовским. Больше всего на свете он хотел проявить себя перед старшими, показать, что способен на большее, чем просто передача денег. Он мечтал вернуться к ним не с голыми руками, а с солидным процентом сверху, рассказать, как умело провернул сделку, удвоил вложенное и принёс не только положенное, но и серьёзную прибыль.

Сегодня днём на пустыре всё изменилось. У них на руках оказалось уже 700 тысяч, которые уйдут в Тамбовскую кассу. Но теперь Митька видел, как можно сыграть эту партию по-крупному. Сделка с Колькой сулила 850 тысяч – сумму, которая достанется полностью им.

Митька ощущал, как внутри него растёт уверенность. Теперь он точно знал, что его зауважают. Эти деньги откроют ему двери в другой мир, где можно будет жить красиво, не оглядываясь.

Время шло, и напряжение медленно нарастало. Митька и Валера стояли у машины, время от времени поглядывая на Кольку, который отошёл к входу в клуб, чтобы закурить. Всё было готово для передачи, но в воздухе витало ощущение, что каждое неверное движение могло всё испортить.

– Нормально всё будет, – тихо произнёс Митька, глядя на Валеру. – Главное, держись спокойно и не суетись. Деньги вот-вот будут здесь.

Валера кивнул, но продолжал внимательно следить за окружающей обстановкой. Он знал, что в таких делах нельзя расслабляться ни на секунду. Пока они ждали, к клубу подъехала чёрная «Volvo 240», оттуда вышли двое мужчин. Один из них держал в руках чёрный кожаный дипломат – типичный атрибут тех, кто носил крупные суммы денег.

Колька кинул сигарету на землю и подошёл к ним, коротко поговорил, затем кивнул в сторону Митьки и Валеры, приглашая их подойти.

– Всё на мази. Деньги здесь, – сказал он, показывая на дипломат. – Товар у вас в машине. Всё на мази.

Они подошли к багажнику, Валера открыл его, показывая ящики с оружием. Один из людей Кольки подошёл, чтобы осмотреть содержимое. Он быстро проверил автоматы, заглянул в ящики с пистолетами, затем кивнул своему напарнику.

Тот открыл дипломат, показал его содержимое. Внутри ровными пачками лежали купюры. Митька бросил быстрый взгляд, прикидывая, соответствует ли сумма обещанному. Всё выглядело правильно.

– Теперь вы, – сказал Митька, подавая знак, что всё идёт по плану.

Колька махнул рукой, и его люди начали переносить ящики из машины в свой «Volvo 240». Валера внимательно наблюдал за каждым их движением, держа руку на внутреннем кармане, где лежал пистолет – на случай, если что-то пойдёт не так.

Когда последний ящик оказался в багажнике, Митька взял дипломат, аккуратно закрыл его и крепко сжал в руке.

– Всё в порядке? – спросил Колька, глядя на Митьку.

Митька открыл дипломат, ещё раз проверил купюры, затем, удовлетворённо кивнув, закрыл его.

– Всё чётко, Коль. Забились. Деньги – наши, товар – ваш. Дальше уже без нас.

Колька кивнул, в последний раз оглядываясь по сторонам, затем подошёл к своей машине и сел за руль. Через мгновение «Volvo 240» тронулась с места и скрылась за углом.

Митька и Валера остались стоять на месте, прислушиваясь к шуму уходящей машины. Всё прошло быстро и гладко, но внутреннее напряжение медленно спадало.

– Ну что, Мить, нормально? – спросил Валера, убирая руку от пистолета.

Митька, всё ещё держа дипломат в руке, медленно выдохнул.

– Нормально, Валер. Теперь можно расслабиться. Деньги у нас, и дело сделано. Пора уходить.

Они сели в машину и, не теряя времени, тронулись с места. Теперь у них были деньги и уверенность в том, что всё пошло так, как нужно. Но пока они отъезжали от клуба, у Митьки уже начинали появляться новые мысли – как лучше всего использовать этот успех, чтобы укрепить своё положение.

Глава 11: Паранойя и страх

Митя уверенно вёл свою «Шестёрку» по обледенелым улицам, но вдруг резко затормозил у обочины. Валера вздрогнул и резко повернулся к нему.

– Чё встали? – раздражённо спросил он, не до конца понимая, зачем они остановились.

Митя широко ухмыльнулся, слегка захохотал и бросил быстрый взгляд на Валеру.

– Мы, так-то, в клуб приехали, встретиться со Стасяном, помнишь? Хату у него снять надо. – Митя продолжал хохотать, как будто вспомнил что-то весёлое.

Валера прикрыл глаза, обдумывая ситуацию, потом усмехнулся и кивнул:

– Ну, поехали обратно, чё теперь. Раз уж договорились.

Митя снова завёл машину, и они развернулись в обратную сторону, направляясь к клубу. Возле подъезда они заметили гоповатого парня, типичного карманника, который двигался медленно, будто выбирал, кому бы подойти с «предложением».

Митя, обернувшись к Валере, с улыбкой сказал:

– Ща с ним поговорим, дай-ка я выйду.

Он вышел из машины, подойдя к карманнику, завёл с ним короткий разговор, а потом через пару минут вернулся к машине, держа в руках ключи.

– Всё, договорились. Сняли хату, можем ехать, – Митя казался довольным.

Они поехали дальше, направляясь к Сенной площади, где их ждала квартира. Через какое-то время они добрались до квартиры у Сенного рынка. Митя, глядя на здание, кинул короткий взгляд на Валеру:

– Слушай, а может снова к грузинам за стволами? Нормально же в прошлый раз вышло.

Валера нахмурился, слегка потянул себя за подбородок, прежде чем ответить.

– Ты серьёзно? – с тяжёлым вздохом начал Валера. – Малышовские на нас охотятся. Мы на пустыре замели следы, да, сожгли тела. Но кто знает, может, и на нас выйти могут. Надо залечь на дно, пока не поздно.

Митя задумался, постепенно соглашаясь с доводами Валеры.

– Ну да, ты прав, – нехотя ответил он. – Бабла срубили, я на радостях что-то совсем не подумал. А ты что предлагаешь?

Валера усмехнулся, склонившись к Мите.

– А что, если казино открыть? Мы стали известными в последние дни. Можем начать продавать членские взносы для блатных. На руках у нас 850 штук, этого хватит для старта.

Митя удивлённо посмотрел на Валеру.

– Ты бизнесмен, что ли? А я-то нет.

Валера наклонился ближе и добавил с уверенной улыбкой:

– Да у нас теперь Локоть в партнёрах. Он всё сделает. Напряжём его с организацией.

Митя и Валера поднимались по старым, скрипучим ступеням, которые вели к их новой съёмной квартире у Сенного рынка. Лёгкий запах сырости и затхлости сопровождал их на каждом этаже, в воздухе ощущалась усталость дома, давно пережившего свои лучшие времена. Валера первым открыл дверь, ключ повернулся с лёгким скрипом, и они вошли внутрь.

Валера первым делом направился к холодильнику "Бирюса". Открыв его, он замер на мгновение – внутри было почти пусто. Только засохший кусок чёрного хлеба лежал на блюдце, и рядом валялась почти пустая бутылка водки "Посольская", но даже она уже вся испарилась.

Митя выглянул через его плечо и хмыкнул:

– Ну с таким набором только на кладбище отправляться! – пошутил он, хлопнув Валеру по спине.

Валера усмехнулся, но задумался. Митя быстро продолжил:

– Надо Таньке звонить. Пусть приедет, загримирует нас, и пойдём на рынок. Там уже и закупимся как положено.

– Может, проще Тяню попросить взять что-нибудь по пути? – с надеждой предложил Валера.

– Танька с таким характером, что ей хавку таскать не пристало, – ответил Митя, скривившись. – Мы ей и так тройную таксу платим за то, что она вообще приедет!

Когда Танька действительно появилась, она быстро принялась за работу. После недолгих приготовлений, доставая из своей сумки грим и прочие инструменты, она бросила шутливую фразу:

– Ну, мальчики, у вас два путя: либо слиться, либо перевоплотиться!

Валера, прищурившись, наконец решился спросить:

– Так это вот в каком смысле «два путя»?

– А в каком ещё? – ухмыльнулась Танька, не отрываясь от работы.

В этот момент Митя заржал и, не удержавшись, воскликнул:

– Ну не в анальном же! – залился смехом.

Танька, раздражённо выдохнув, достала расчёску из сумки и символично швырнула её в Митю:

– Дибил ты! – сказала она, – Валера, небось, всю дорогу обо мне гадости всякие думал!

Танька быстро взялась за работу, ловко нанося грим на лица Валеры и Мити. Валера смотрел на себя в зеркало, наблюдая, как его лицо медленно меняется – мешки под глазами исчезали под слоем тонального крема, а небольшие синяки, полученные в прошлых схватках, полностью скрывались.

– Ну что, Валера, теперь можно в кино сниматься, – с улыбкой заметил Митя, стараясь не шевелиться, пока Танька наводила последние штрихи.

– В Голливуд, не меньше, – Танька отозвалась, не отрываясь от работы.

Митя усмехнулся, как обычно, наслаждаясь ситуацией.

– Ну-ка, Таня, не скромничай, – добавил он, не удержавшись от очередной шутки, – без твоих рук нас бы уже давно приняли.

Танька лишь покачала головой, но не возражала. Когда грим был закончен, она оглядела их работы с удовлетворённой улыбкой.

Когда все приготовления были завершены, Танька оглядела комнату и хмыкнула:

– Ладно, мальчики, идите на рынок. А я пока тут немного приберусь. В этой хате, похоже, никогда не убирали. Только нормальные продукты купите, понятно? А то вечно наберёте всякой ерунды, а мне потом это есть.

Митя, весело подмигнув Валере, кивнул:

– Ну, ты слышал, Валер. Рыбу бери получше, да закусочку нормальную. А то ещё нарвёмся.

Валера усмехнулся, подбирая ключи и деньги. Взглянув на Таньку на прощание, он сказал:

– Ладно, захватим тебе что-нибудь достойное, обещаю.

Танька кивнула, махнув рукой, и продолжила наводить порядок.

Когда они добрались до Сенного рынка, их встретили густые ряды торговцев, протягивающих товары в скрытых углах, из-под курток и под прилавками. Официальные витрины магазинов казались почти пустыми, но здесь всегда можно было найти то, что нужно – если знать, к кому обратиться. Цены, конечно, были заоблачными. На полке мясо висело как редкость – на чёрном рынке за килограмм мяса теперь просили не меньше 25 рублей. Рыба тоже стоила около 20 рублей, а бутылка водки, как импортная, так и местная, тянула на 100 рублей и больше.

– Что у тебя есть? – спросил Митя, заговорщически наклонившись к одному из продавцов, который держался подальше от основных витрин.

– Мясо, рыба, да водочка импортная, – тихо произнёс продавец, оценивая Митю взглядом.

– Возьми рыбы, – сказал Валера, обведя взглядом ряды, и добавил: – И бутылку что-нибудь поинтереснее. Танька сказала, чтобы мы не возвращались с ерундой.

Торговец кивнул и нырнул под прилавок, доставая упаковку с рыбой и бутылку водки "Посольская". Валера кивнул в знак согласия, передавая деньги. За всё – рыбу и водку – они заплатили около 150 рублей, не оставив даже попытки торговаться. Такие цены стали обычным делом для тех, кто мог позволить себе "достойное" застолье.

Они медленно продвигались сквозь толпу на Сенном рынке, аккуратно неся авоську, в которой лежала рыба, завёрнутая в старую газету. Погода была морозной, и от дыхания парило, покрывая лицо мелкими каплями конденсата. Авоська слегка качалась в руках Валеры, и он, погружённый в свои мысли, не сразу заметил, как Митя его дёрнул за рукав.

– Тихо, брат, не кипишуй, – тихо сказал Митя, слегка кивнув головой в сторону.

Валера нахмурился и посмотрел на друга.

– Чё такое?

Митя молча указал взглядом на группу из четырёх парней в длинных, тёмных пуховиках, стоящих у одного из прилавков. Один из них был особенно приметным – лысый с огромным фингалом под глазом.

– Видишь тех? – шепнул Митя. – Это Малышевские. А лысый с фингалом – Кисель погоняло.

Валера замедлил шаг, оглядывая парней. "Может, не узнают?" – подумал он, но в тот же миг его посетила неожиданная мысль: а что, если под шумок пройтись и пырнуть этого Киселя в толпе? В голове мелькнула тёмная вспышка, и он на мгновение представил, как его нож входит в плоть, но тут же сдержался, словно отстранившись от собственных мыслей.

Он встряхнулся, отгоняя от себя наваждение.

– Не ссы, Валер, – пробормотал Митя, видя его состояние. – Прорвёмся…

Они оба сделали вид, что просто проходят мимо, стараясь не вызывать подозрений у тех, кого, возможно, узнают.

Проходя по Сенному, Валера и Митя двигались вдоль торговцев, выкрикивающих цены и товары. Вокруг царил шум – голоса сливались в один сплошной поток, сбиваясь с шумом ветра. Торговцы размахивали руками, заманивая покупателей к своим прилавкам, а снег на обочине был усеян мелочёвкой, разложенной на тряпках и газетах.

Валера внезапно остановился, заметив старика, сидящего у самого края дороги. Старик выглядел как высохшая тень человека – глаза провалились в глубины чёрных теней под веками, а лицо его обветрилось и посерело от мороза. Его шапка была натянута до бровей, но одно обмороженное ухо всё же торчало наружу, слегка покраснев от холода. Перед ним лежали предметы, которые он явно собрал из остатков своей жизни – сломанные часы, ложки, тупые ножи, и пара ржавых побрякушек.

Среди всего этого хлама Валера заметил старый перстень-печатку с изображением волка. Перстень был покороблен, а место, куда вставлялся палец, было деформировано, словно его гнуло и мёрзло всё время вместе с хозяином.

– Сколько за перстень хочешь? – спросил Валера, не отрывая глаз от предмета.

Старик сначала не услышал, замерев на месте. Потом медленно приоткрыл ухо из-под шапки, пытаясь разобрать слова.

– Чего? – проговорил он хрипло, вытаскивая своё обмороженное ухо наружу, чтобы услышать лучше.

Валера наклонился ниже и повторил громче:

– Сколько за перстень?

Старик медленно посмотрел на кольцо, затем на Валеру. Его глаза немного прояснились, и в них блеснуло что-то давнее, почти забытое.

– Сынок, – тихо ответил старик, – сколько копеек дашь, за столько и отдам. Нет у меня цен.

Валера уставился на старика, чувствуя странное дежавю. Его взгляд встретился с глазами старика, и вдруг что-то знакомое, но непонятное мелькнуло в его памяти. Он достал из кармана 500 рублей – одну из последних крупных купюр, которую можно было ещё считать деньгами, – и вложил её в морщинистую, замёрзшую руку старика.

– Честная сделка, – сказал Валера тихо.

Старик молча принял деньги, глядя на них, словно это был дар судьбы, на который он уже давно перестал надеяться.

– Ты что там завис, Валера? – окликнул его Митя, перекрикивая рыночный гомон. – Давай, не май месяц!

Валера кивнул и пошёл дальше. Старик провожал его взглядом, медленно разжимая свои огрубевшие пальцы. Он посмотрел на купюру в своей руке и вдруг начал тихо плакать – слёзы текли по обветренному лицу, то ли от неожиданного подарка, то ли от жалости к самому себе. А может просто потому, что он давно забыл, как улыбаться.

Валера передал авоську с покупками Мите, который тут же её принял, бросив мимолётный взгляд на друга:

– За сколько взял-то? – поинтересовался Митя, кивая на перстень.

– Да мелочь в кармане была, – отмахнулся Валера, поднимая руку, чтобы выпрямиться. – Вот и подкинул старику.

Митя, хмыкнув, посмотрел на перстень, который Валера уже успел одеть на палец.

– Волк, значит, – сказал он, слегка кивая. – Знаешь, что это по понятиям значит?

Валера посмотрел на перстень, немного прищурив глаза.

– И что же?

– Волк – это одиночка. Тот, кто по жизни один идёт, не в стае. Свои законы, своя мораль, никому не подчиняется, – Митя заговорил тоном, словно рассказывал что-то важное. – Это не про тех, кто на кого-то работает или в бригаде. Волки живут для себя.

Валера усмехнулся, глядя на друга с насмешкой:

– Да какой я одиночка? Без тебя, Митя, я вообще никуда. Ты же меня не кинешь, даже если прижмут?

Митя, не удержавшись, ответил с ехидной улыбкой:

– Ну конечно нет, что ты, – он приподнял брови, подмигнув. – Ты ж мой братан.

Они почти дошли до дома, когда вдруг сзади послышался знакомый, но давно забытый голос:

– Эй, Пацаны!

Они обернулись и увидели старого школьного друга – Даньку. Трудно было узнать в этом человеке того, с кем они когда-то вместе сидели за одной партой. Ветхая одежда, выцветшие глаза и дрожащие руки выдали, что Данька живёт не лучшей жизнью. Валера первым его узнал.

– Даня? – спросил он с удивлением, не скрывая шока. – Чё с тобой стало?

Даня тяжело вздохнул, опустив глаза.

– Вернулся я… после Афгана, – начал он медленно. – Бухал я сильно. Как-то переклинило, думал, что ещё там, в той мясорубке… Опрокинул стол, когда в очередной раз забухивался. Жена пыталась остановить – а я и не понял, как её зарядил. Когда очнулся – кровище по всей кухне. Оказалось, что ударил её сильно. Жива осталась, но… сотрясение и перелом. Ну, выгнала меня после этого. Сказала, больше домой не возвращайся.

Он замолчал на мгновение, сжав губы.

– Пошёл я тогда к друзьям… а кого посадили, кто пропал. Кого уж и нет. Кольку Цаплина помните? – спросил он, глядя в лица Валеры и Мити. Те оба кивнули: как не помнить Кольку, того ещё балагура.

– Ну, так вот, – продолжил Даня, голос его охрип. – Повесился он. Не выдержал. Как вернулся, тоже не мог нормально спать, а когда выпьет, всех нас в криках слышал – "духи идут". Так и не смог вернуться к нормальной жизни.

Даня отвёл взгляд в сторону, глаза его потускнели ещё больше. Валера и Митя не знали, что сказать, и только молча кивнули.

Они пригласили его к себе домой. Когда вошли, Таня, сразу почувствовав что-то неладное, встретила их с вопросом:

– Это кто такой?

– Даня… старый друг, – пробормотал Митя, пытаясь не делать ситуацию ещё более напряжённой. – Мы с ним ещё в школе учились.

Они сели за стол, налили по рюмке. Таня бросила на Митю косой взгляд, но села рядом, понимая, что разговор не будет лёгким.

Даня продолжил рассказывать свою мрачную историю, глядя на стол, словно боялся встретиться глазами с ними:

– После Афгана никто не ждал нас… Мы были не нужны никому. Работы нет, помощи нет. Многих с тюрьмой повязали, кто-то спился. У меня одни воспоминания остались, и те… лучше бы их не было.

Водка уже подходила к концу, и напряжение в комнате слегка ослабло. Митя, заметив, что Даня выглядит замученным, хлопнул его по плечу и сказал:

– Даня, давай, иди умойся, приведи себя в порядок. А то мы тебя и так помним, а выглядеть ты должен как человек. Таня, вещи на него найдутся?

Таня кивнула, чуть прищурив глаза:

– Есть пара брюк, свитер, да и рубашка завалялась.

Даня, не возражая, пошёл в ванную. Через некоторое время он вышел уже помытым, но всё ещё взъерошенным. Таня, не теряя времени, взялась за работу. Сперва она начала его брить, осторожно проводя лезвием по его небритому лицу, потом аккуратно подстригла. Даня молчал, позволяя ей заниматься своим делом.

Когда она закончила, перед Валерой и Митей стоял совсем другой человек – не тот, которого они встретили на улице, а их старый школьный друг. В нём снова появилась человеческая черта, какая-то искра того, кем он был раньше.

Даня смущённо переминался с ноги на ногу:

– Ребята… Спасибо вам. По гроб жизни буду обязан. Но вы сами знаете, работы у меня нет, денег тоже. Как я расплатиться смогу?

Валера с улыбкой покачал головой:

– Работа у нас как раз для тебя найдётся, не переживай. Нам самим особо сейчас не выйти, а если уж ты нас узнал, то никакой грим не спасёт.

Таня, подхватив его настроение, ехидно добавила:

– Да нормальный у вас грим. Просто ваши рожи бандитские никакая тоналка не замажет!

Митя, не теряя случая, перебил с усмешкой:

– Верно мыслишь, Валерон. Даник – свой пацан, получается, у нас своя тема вырисовывается.

Все трое рассмеялись, но этот смех был другим – смешанным с ощущением, что сейчас происходит нечто большее. Даня, наконец, почувствовал, что снова обретает не только друзей, но и цель в жизни.

Таня, встала из-за стола и с ухмылкой достала из сумки бутылку коньяка:

– Ну что, мальчики, может, продолжим?

Она ловко раскрутила пробку и налила всем по рюмке.

После того как смех немного утих, Митя, хитро прищурившись, посмотрел на Таню:

– Танюх, ты ещё не в курсе, что Валера тут новое дело предложил. Давай-ка, Валера, расскажи ей.

Таня обратила свой внимательный взгляд на Валеру:

– Ну, давай, удиви меня, что за очередная афера на этот раз? Колёса крутить будете, как в старые добрые?

Валера, слегка поёрзав на месте, начал:

– Мы тут с Митей подумали… Надо расти дальше. Предлагаю открыть казино. Костыль уже дал добро на сотрудничество.

Таня сначала удивилась, но тут же вернула себе спокойствие.

– Казино? – переспросила она, её голос был полон скепсиса. – Ты хоть понимаешь, что это совсем другой уровень?

Митя, чувствуя, что нужно помочь Валере, кивнул:

– Костыль – серьёзный человек. Я его давно знаю, он нас не кинет.

Таня бросила быстрый взгляд на Митю:

– Костыль-то надёжен, спору нет. Но это же не просто бар или клуб. Тут и оборудование нужно дорогое, и милиция не будет глаза закрывать за просто так.

Митя рассмеялся:

– Ну, Танюх, ты думаешь, я не в курсе? У Жорика есть всё необходимое оборудование. Он давно в этой теме. Через него можем достать игровые столы и рулетки, это выйдет тысяч в 150. Да и бар оборудовать – не вопрос.

Таня кивнула, вспоминая про Жорика:

– Да, Жорик – правильный выбор. Но знаешь, с такими делами даже он не всегда может быстро всё организовать. Даже если через каналы.

Валера посмотрел на них обоих, пытаясь понять, о ком они говорят.

– А что с ремонтом? – спросил он, возвращаясь к теме.

Таня прищурилась:

– Ну, ремонт в таком месте – не меньше 150-200 тысяч. Но если решим экономить, можно найти ребят, кто сделает дешевле. Ты, Валера, с этим не сталкивался, но в криминале всё стоит дороже, чем тебе кажется.

Митя добавил:

– Ещё охрана нужна. Ты же не думаешь, что кто-то даст спокойно работать без прикрытия? На это уйдёт тысяч 30-50 в месяц пацанам, плюс взятки ментам и крыше, чтобы они не мешались.

Валера записал в голове цифры и кивнул:

– Да. Я понял. А что насчёт места? Можем купить или арендовать?

Таня посмотрела на Митю:

– Если через Костыля, аренда выйдет около 5-10 тысяч в месяц. Но купить – это минимум 300 тысяч, а может, и больше. Всё зависит от места и состояния.

Митя хмыкнул:

– Знаю людей, может, выбью что-то дешевле.

Валера, понимая, что план сложный, всё-таки улыбнулся:

– Ладно. Если мы всё правильно провернём, окупимся. Главное —всё чётко рассчитать.

Таня, поднимая рюмку, заключила:

– Ладно, мальчики, с вами хоть в огонь. Но мне, кажется, я ещё буду за вами присматривать. Вы тут оба, как дети малые, а дело – серьёзное.

Даник, чувствуя, что ситуация становится всё интересней, сделал глоток коньяка и взглянул на Митю:

– Ладно, всё это хорошо. Но что конкретно вы от меня хотите? Какая у меня роль в этом деле?

Митя, слегка усмехнувшись, подался вперёд:

– Ты будешь директором казино. Человек, который встречает нужных людей, ведёт дела, следит за порядком. Ну и, если что, прижмут – ты справишься, да?

Даник, бросив взгляд на Митю, не смог удержать лёгкой улыбки:

– Митя, я за бесплатно убивал в Афгане. А тут я смотрю, лавэ серьёзное намечается. Разница-то есть. – Он внимательно посмотрел на Митю, ожидая пояснений.

Митя кивнул, понимая, что Даник не в шутку задаёт вопрос:

– Слушай, дело не только в деньгах. Ты нам нужен потому, что ты сможешь держать всё под контролем. У тебя опыт, ты был в таких ситуациях, где мы даже не бывали. Мы на виду, а ты – человек, который может оставаться в тени, встречаться с поставщиками, решать вопросы с персоналом, если надо. И если вдруг будет ситуация… ты сможешь постоять за себя. Мы не про пушки и стрельбу каждый день, но, если дело дойдёт до кипиша, ты знаешь, что делать.

Даник кивнул, уже понимая, что от него требуется:

– Ну, это уже ближе к делу. Конечно, если придётся, я сделаю, что нужно. Но главное, чтобы дела шли гладко.

Митя усмехнулся:

– Вот и хорошо. Главное – не суетись. Ты будешь рулить делами через нас, контролировать движение. Мы с Валерой слишком на виду сейчас, а ты – как раз тот, кто может всё это сдержать и держать людей в рамках. А если кто-то полезет к нам – сможешь отпор дать, как в Афгане.

Даник поднял стопку и слегка качнул головой:

—Но раз так – я с вами. Сделаем всё, как надо.

Валера посмотрел на всех с задумчивым видом.

– Выходит, нам нужно около полумиллиона на запуск. Но когда начнём, окупим всё довольно быстро. Главное – действовать чётко и без лишнего шума.

Митя, слегка усмехнувшись:

—И без трупов. Желательно. Хотелось бы. Наверно.

После того, как все рассмеялись, атмосфера за столом на мгновение разрядилась, но напряжение всё ещё висело в воздухе, словно они все понимали, что впереди их ждёт нечто гораздо более серьёзное.

Митя, потирая руки, оглядел своих друзей:

– Ладно. Это всё дело десятое. Завтра сгоняем к братве… Нужно бабки передать.

Даня кивнул, наливая себе остатки коньяка:

– Есть босс. Главное – не мне побыстрее въехать в ваши мутки.

Митя хлопнул его по плечу:

– Да, братан, это главное. Остальное – приложится.

Они снова обменялись взглядами, каждый знал: смех – это только маска, скрывающая те риски, которые ждут их впереди.

Глава 12: Ложное чувство власти

Комната тускло освещена настольной лампой. На столе аккуратно сложены пачки денег, всего около 600 тысяч рублей. Митя сидит за столом и пересчитывает рубли, погружённый в свои мысли. Рядом, на диване, Валера молча курит, наблюдая за ним сквозь клубы дыма. На улице слышен шум проезжающих машин, Ленинград накрыт зимним сумраком.

– Ну что, шестьсот собрал, – наконец говорит Митя, бросив деньги на стол. – Четыреста за дань, двести за стволы.

Валера слегка качает головой и затягивается сигаретой.

– Двести много, – произнес еле слышно. – Палево.

Митя оборачивается, хмурясь.

– Чего?

– Говорю, палево. Ровные цифры всегда вопрос вызовут. Они спросят: «А себе что взял?». Или подумают, что ты им всё отдал, а сам остался с носом?

Митя вскидывает брови, продолжает нервно перекладывать деньги, но уже понимает, о чём идёт речь.

– Ну да, – протягивает он задумчиво. – А сколько тогда?

– 170, – спокойно отвечает Валера. – Чуть меньше, но выглядит естественнее. Подумают, что ты и себе взял, и старших не обделил.

Митя кивает, убирая часть денег в сторону. Он тихо усмехается.

– Правильно мыслишь. Нечего вопросов лишних поднимать.

В этот момент в комнату заходит Даник. Он окидывает взглядом Митю и Валеру, ставит кружку на стол.

Валера оглядывается, закуривая сигарету.

– С нами поедешь, – кивает он Данку. – Если Малышевские появятся, с тобой отобьёмся.

Митя бросает взгляд на Валеру и с усмешкой добавляет:

– Да, с бывалым уж поспокойней.

Даник поднимает бровь, но быстро соглашается.

– Понял, я готов.

Митя собирает оставшиеся деньги и запихивает их в сумку.

– Ну всё, двинули.

Малиновая «Шестёрка» подъезжает к зданию на Кузнечном переулке, 13. Окна тёмные, улица пустая, лишь ветер шевелит старые афиши на стенах. Митя выключает двигатель, и машина замолкает. Внутри всё замирает на мгновение.

– Сидите тут, я быстро, – говорит Митя, потягиваясь и собираясь выйти.

Валера хмыкает, откидываясь на сиденье.

– С тобой пойду, – спокойно произносит он. – Имя я вроде как уже заработал.

Митя усмехается, взглянув на Валеру через плечо.

– Да без базара, но веди себя прилично, это тебе не рынок, – добавляет он, подмигнув, выходя из машины.

Валера кивает, коротко усмехнувшись, и они оба направляются к входу. Даник остаётся в машине, наблюдая за ними через лобовое стекло. На пороге здания стоят два бритоголовых охранника, курящих сигареты. Митя и Валера проходят мимо, не обращая внимания на их молчаливые взгляды.

Они заходят в полутёмный подъезд, поднимаются по скрипучей лестнице, облезлые стены покрыты следами времени. Когда они достигают нужной двери, Митя стучит два раза. Дверь открывается, и их приглашают внутрь.

В комнате полутемно, за столом сидят несколько человек. Среди них Михаил, старший из Тамбовской группировки. Он лениво играет с пачкой сигарет, бросив на ребят короткий взгляд.

Митя спокойно выкладывает на стол деньги – триста тысяч за рэкет и сто семьдесят за стволы. Михаил молча смотрит на пачки, затем переводит взгляд на Митю.

– Ну ты даёшь, Мить, – наконец произносит он с лёгкой ухмылкой. – Мы думали, только рэкет принесёшь.

Митя пожимает плечами, оставаясь невозмутимым.

– Проявил инициативу, – говорит он уверенно. – Стволы у Грузинов купил, протолкнул через Слоновских. Кореш мой там знакомый помог.

Михаил осматривает деньги, кивает, но тут его взгляд падает на Валеру. Лицо его озаряется лёгкой усмешкой.

– О, Зверь собственной персоной! – вдруг говорит он, полу оборачиваясь к остальным. – Ну и шороху ты навёл, братан. Братва шепчется, что ты на пустыре восьмерых из Малышевской голыми руками уложил.

Митя собирается сказать, что они были вдвоём, но Валера его перебивает, поднимая руки и с ухмылкой говорит:

– Вот этими самыми.

Его слова звучат спокойно, но с какой-то зловещей ноткой. Один из присутствующих, не удержавшись, делает шаг назад, явно впечатлённый.

Михаил кивает с уважением, снова переводя взгляд на деньги.

– Молодцы, пацаны. Видно, что не просто рэкет собирать пришли. Мить, инициатива – это хорошо. Старшие тебя оценят.

– Есть одно дельце, – начинает Валера спокойно, без лишних эмоций. – Хочу казино открыть. Без вас – ну сами понимаете, никак.

Михаил приподнимает бровь, на мгновение задерживая взгляд на Валере, затем переводит глаза на остальных за столом. Те переглядываются между собой, явно заинтересовавшись.

– Казино, говоришь? — Михаил делает очередную затяжку. – И что, ты предлагаешь нам в долю войти?

Валера смотрит прямо в глаза Михаилу, без тени сомнений.

– Процент с доходов. Место прибыльное будет, но без крыши не взлетит. Вам процент, мне поддержка.

Михаил ещё несколько секунд молчит, взвешивая слова Валеры. Затем с лёгкой усмешкой кивает:

– Ладно, давай начнём с малого. Запустишь дело, поглядим, как оно пойдёт. Пока не будем жёстко на процент садиться – всё от оборота. Как пойдёт – тогда и решим. Но учти: за нашей крышей сиди, но не подкидывай нам волокиты.

Валера легко кивает, приняв условия.

– Сделаем всё по красоте. Место хорошее, свои люди есть, раскрутим быстро.

Михаил кивает, глядя на Валеру с уважением.

– Видно, что ты парень с головой, Валера. Не зря кличка у тебя «Зверь». Пробивай своё дело, но, если что – к нам сразу.

Митя наблюдает за происходящим, понимая, что дело решено, и Валера уверенно взял ситуацию под контроль.

Михаил затушивает сигарету в пепельнице, встаёт и протягивает руку Валере. Тот поднимается и крепко жмёт её, соглашение заключено.

– Ладно, пацаны, тогда всё ясно, – добавляет Михаил, оглядывая их обоих. – Работайте спокойно, если что – братва вас прикроет. И казино своё раскручивай, Валера.

После того как Валера и Михаил заключили соглашение о крыше для казино, атмосфера в комнате становится немного напряжённее. Михаил бросает задумчивый взгляд на Валеру и делает глубокую затяжку, затем переводит взгляд на Митю.

– Валера, а как ты решать с Малышевскими планируешь? Бегать вечно будешь? – произносит Михаил с интересом.

Валера, не моргнув глазом, спокойно отвечает:

– Разберусь. Спасибо за беспокойство.

Михаил на мгновение останавливается, его лицо отражает лёгкое удивление. Он тихо выдыхает и усмехается:

– Нихуя себе! Вот это реально зверь… Другой бы уже ссался и на коленях приполз, а ты даже глазом не моргнул.

Он снова затягивается сигаретой и обращает взгляд на Митю, прищурившись.

– Мить, помнишь, как у Булгакова было: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!».

Митя слегка напрягается, но кивает, понимая смысл сказанного. Михаил смотрит на него серьёзно, как будто хочет, чтобы это запомнилось надолго.

Михаил снова выдыхает и встаёт из-за стола, показывая, что разговор почти закончен. Но перед тем, как отпустить их, он добавляет:

– Ладно, дам вам бесплатный совет. Если хочешь с Малышевскими разбираться по уму – забей им стрелу. Причём так, чтобы всё было прилюдно. Тогда валить тебя уже не по понятиям будет. Сам стрелу назначил – сам и придёшь.

Митя и Валера переглядываются. Это был дельный совет.

– Сегодня вечером они точно будут в одном ресторане. Забивай стрелу там, при всех. На людях они не смогут ничего сделать, – добавляет Михаил, затем слегка усмехается. – Придёшь туда – всё решите по-своему. Главное, держи яйца крепче.

Валера кивает, принимая совет.

– Сделаем, – отвечает он спокойно.

Михаил вновь кивает им обоим, затем крепко жмёт руки.

– Всё, пацаны. Время бабки. Если что – на связи.

Валера и Митя вышли из комнаты, медленно спускаясь по лестнице. На улице их встретил холодный январский ветер, резко ударив в лицо. Когда они отошли на несколько шагов от двери, Митя останавливается и поворачивается к Валере.

– Валер, сейчас не просто стрела будет, – начал Митя, глядя серьёзно в глаза другу. – Мы туда идём, и ты должен правильно расклад сделать. Пойми, что по понятиям всё должно быть чётко.

Валера молча кивнул, слушая Митю с полной сосредоточенностью.

– Про Тяпу они скажут, что ты его завалил по беспределу. Но это не так, и ты должен это донести, – продолжил Митя. – Он первый полез, сам нарывался на этот конфликт. Да, кастетом я его огрел, но он сам на это шёл, торговался как пацан. По факту, это его косяк.

Валера на мгновение отвёл взгляд, вспоминая произошедшее.

– С Балабасом то же самое. Он сам начал наезжать, и ты его не специально убил. Просто стечение обстоятельств, ты оборонялся, когда он наехал.

Митя выдохнул пар в холодный воздух и закурил сигарету.

– А Рыжий? – спросил Валера, прищурившись.

Митя поднял бровь, выпуская дым.

– Рыжий сам полез. Первый руку поднял, а ты его стулом погнал. По понятиям ты не на кого из них не наезжал первым. Это важно, – подметил Митя. – Ты должен дать понять, что все эти разборки – это их косяки. Ты не начал беспредел, ты отвечал, как чёткий пацан.

Валера кивнул, явно обдумывая слова друга.

– Ладно, – наконец сказал он. – Расскажу всё как есть. Они сами начали. Я просто отвечал, по понятиям всё должно быть.

Митя кивнул, довольный.

– Вот так и скажи. Главное, чтобы не выглядело, что ты слабину даёшь, но и на агрессию не нарывайся. Пусть знают, что ты с раскладом пришёл, не для войны. Им это нужно понимать.

Они сели в машину, где уже ждал Даник. Митя, заведя двигатель, ещё раз посмотрел на Валеру через зеркало заднего вида.

– Ну что, всё понял? – спросил он, глядя на Валеру.

– Да, всё понял, – спокойно ответил Валера.

Машина тихо тронулась с места, и Даник, сидящий на заднем сиденье, наконец нарушает тишину:

– Ну, как всё прошло?

Валера, глядя вперёд, пожимает плечами:

– Вроде, – отвечает он, но затем морщится и бьёт кулаком по колену. – Блин, а название ресторана-то не спросили.

Митя смеётся и включает радио. Машину наполняет мелодия песни "The Lady in Red" в исполнении Chris de Burgh, популярная и знакомая каждому.

– Да тут большого секрета нет, куда они ходят, – усмехается Митя, подпевая мотиву песни. – В «Прагу», конечно. На Лиговском они праздники всегда там отмечают.

Валера кивает, бросив взгляд на Митю.

– Ну, и ясно, – пробормотал он.

Песня продолжает играть, и Митя начинает негромко подпевать словам. Мелодия плавно наполняет салон машины, создавая лёгкую атмосферу.

– "Лейди ин рэээд… из дэнсин вим ми…" – голос Мити звучит неуверенно, но он продолжает напевать мелодию, не замечая, что коверкает текст песни.

Валера с усмешкой бросает на него взгляд:

– Сильно ты, брат, по-английски шпаришь.

Митя только пожимает плечами и смеётся:

– Главное – душа поёт, а не слова ваши там всякие!

Песня продолжает звучать, заполняя салон машины. Через несколько секунд Митя, приподняв голову от музыки, внезапно произносит:

– Слушай, а что, если твоих пацанов с Афгана подтянуть к нам?

Даник оживляется, кивая:

– Троих точно могу организовать. С остальными не всё так гладко, – добавляет он с сожалением.

Митя перебивает его:

– Да, я помню… кто спился, кто потерялся. Слишком много ребят после Афгана не вернулись в реальную жизнь.

Митя внезапно поворачивается к Валере, слегка усмехнувшись.

– Слушай, – начал он, – Михаил ведь говорил, что слух пустили, будто ты на пустыре пацанов голыми руками завалил. Это ж никто не знает, что с нашей стороны пятеро было и перестрелка шла. Ловко ты меня остановил ляпнуть, как дело было.

Валера хмыкнул, глядя в окно, как будто это не имеет для него значения.

– Чего об этом говорить? Пусть думают, что хотят, – равнодушно бросил он.

Митя закурил, выпуская дым в щёлку окна, затем вдруг задумчиво поднял глаза и улыбнулся.

– Слушай, а ведь это можно использовать, – задумчиво сказал он, оглядывая Валеру. – Раз уж вокруг тебя такой антураж пошёл, почему бы и нет? Малышевские ведь не знают всех подробностей. Давай наведём на них жути.

Валера чуть нахмурился, но Митя продолжал:

– Скажем, что они на нас на пустыре полезли, решили завалить, а ты по понятиям слабину не дал. Да и подробности перестрелки опустим. Пусть думают, что ты их голыми руками рвал. Это сыграет нам на руку. Будет страшнее их давить, если они верят в твою силу.

Валера усмехнулся, но оставался молчаливым. Митя повернулся к нему, выпуская облачко дыма:

– Только под дурака не коси, братан. Меньше болтай, больше молчи, будь загадошнным. Пусть люди сами додумывают, от этого они больше бояться будут. Фантомас типо!

Митя засмеялся, и Валера хмыкнул в ответ, понимая хитрость предложения. Даник, сидя на заднем сиденье, усмехнулся вместе с ними.

Митя кивнул, явно довольный своим планом.

– Да, всё будет чётко. Пусть думают, что ты их один уложил. Никто лишнего не спросит, а те, кто не знают деталей, испугаются ещё больше.

Машина всё так же плавно двигалась по заснеженным улицам Ленинграда. Митя, задумчиво глядя в окно, вдруг повернулся к Валере с новой идеей.

– Слушай, Валер, – сказал он, слегка улыбаясь, – думаю, надо нам перед стрелкой нафуфориться как следует.

Валера бросил на него быстрый взгляд, приподняв бровь:

– В смысле?

Митя затушил сигарету в пепельнице и хмыкнул.

– Ну, чтоб вид был, понимаешь? Мы ж не просто пацаны с улицы. Надо выглядеть как матёрые бандиты. Пусть видят, что у нас всё по-взрослому: деньги, власть. Это тоже часть игры.

Валера немного усмехнулся, видя, как Митя увлекается своей идеей.

– Ясно, ты про шмотки говоришь.

– Именно, – подтвердил Митя. – Доедем до хаты, я Тане наберу. Пусть прикупит что-нибудь по матерее для нас троих. Надо показать, что мы не хрен с бугра.

Даник, сидящий на заднем сиденье, бросил взгляд вперёд, присоединившись к разговору.

– А это мысль. Я давно хотел сменить шмотки, а то выгляжу, как будто только из задницы выполз.

Митя засмеялся и кивнул:

– Вот и хорошо. Будем выглядеть так, чтобы с нами не только базарили, но и боялись. Как говорит Михаил, внешний вид – это тоже сила.

Машина медленно подъехала к таксофону на углу улицы, и Митя заглушил двигатель, но не спешил выходить.

– Ща Тане наберу, пусть шмотки организует, – сказал он, потянувшись за монетами, но задержался в машине.

Даник, сидя на заднем сиденье, задумался и, немного подавшись вперёд, спросил:

– Мить, а мобилу бы нам замутить. Я такие в кино видел.

Митя ухмыльнулся и, обернувшись к нему через плечо, ответил:

– Мобила – вещь, конечно, нужная. Только сейчас они стоят штуки три-четыре зелёных, не меньше.

Даник широко раскрыл глаза и переспросил:

– Нефигасе! А это сколько в деревянных?

Митя прищурился, быстро прикинул в уме и кивнул:

– Ну, тысяч четыреста получится, если по рынку брать.

Даник присвистнул, откинувшись на сиденье:

– Четыреста кусков? Да за эти деньги полквартиры можно взять!

Валера усмехнулся, глядя в окно:

– Ага, вот-вот. А мы мобилу брать собираемся.

Митя хмыкнул, продолжая сидеть за рулём, затем наклонился к ним и добавил:

– Хотя, знаешь, есть один вариант дешевле. Через кореша можно замутить за сотку. Связи есть, всё чики—пуки будет.

Даник оживился, в его глазах появилась заинтересованность:

– За сто кусков? Нехило всё ровно…

Митя кивнул:

– Конечно. Только пока одной хватит на всех. Для дела пойдёт. Один звонок может многое изменить, а на понты пока раскошеливаться жаба душит.

Даник кивнул, соглашаясь:

– Ну да, одна на всех – это уже лучше, чем без связи.

По пути домой они заехали к знакомому Мити. Митя вышел из машины, чтобы приобрести мобильный телефон, и вскоре вернулся с «Моторолой». Приехав домой, Даня сразу же начал играться с телефоном, рассматривая его со всех сторон.

Митя, наблюдая за этим с улыбкой, вдруг выдал:

– Слушай, Валерон, если мы сегодня хотим шугануть этих упырей, я тут придумал одну забавную тему.

Валера присел на стул и, прищурившись, спросил:

– Ну рассказывай раз придумал.

Митя, предвкушая веселье, начал объяснять:

– Короче, я Тане наберу, когда будем подъезжать к ресторану, чтобы она перезвонила минут через десять. Когда мы будем уже внутри, я отвечу на звонок и такой типо: «Да? И что? Ну, возьми людей с пол сотни и разберись! В смысле? Ну раз вас только три десятка есть, тогда простим их. В смысле хорошо? Голову включи! Да, сейчас!» – потом я тебе, Валера, передаю трубку, на которой Таня полюбому будет угорать, а ты выдаёшь что-то типа: «Подвесьте их за ноги, я приеду и выбью всё дерьмо сам, раз так!»

Митя рассказывал это с удовольствием, а Валера, посмеиваясь, спросил:

– Ты думаешь, они поведутся на такую фигню?

Митя ухмыльнулся:

– Ну да. А чё? Мы же должны соответствовать твоей репутации.

Глава 13: Потеря контроля

Таня подъехала к дому с костюмами. Они были строгие, идеально подходящие для такого вечера. Валера примерял пиджак, пока Митя с ухмылкой проверял свой телефон, ещё раз мысленно прогоняя план.

– Таня должна позвонить минут через десять после того, как мы войдём, – задумчиво произнёс он. – А дальше – играем на их нервах.

Валера уже не первый раз слышал этот план, но на этот раз в его глазах был тот холодный блеск, что начинал настораживать даже его друзей.

– Главное – держи себя в руках, Валерон, – подмигнул ему Митя, когда они усаживались в машину.

Они направлялись к ресторану «Прага», который был известен своими тесными связями с криминальными кругами. Внутри уже шёл праздник, но, как только они вошли, настроение резко сменилось. Один из Малышевских бросил косой взгляд на вошедших, затем махнул рукой музыкантам. Музыка оборвалась, и тишина стала давить на всех присутствующих.

Валера первым сделал шаг вперёд. В тот момент, когда он подошёл к центру зала, внутри него что-то переключилось. Страх, напряжение – всё исчезло. Его взгляд стал ледяным, а лицо – каменным. Он выглядел так, как будто не чувствовал ни малейшей угрозы от этих людей. Когда он заговорил, его голос был хриплым, низким, будто откуда-то из глубины:

– Здарова, братва, – сказал он, медленно осматривая столы. – До меня слух дошёл, что вы меня искали?

Старший среди Малышевских, покрытый партаками, встал, усмехаясь, но его глаза выдавали лёгкую настороженность.

– Опа на! На ловца и зверь бежит! – сказал он, с интересом разглядывая Валеру.

Валера слегка наклонил голову в бог, а его взгляд стал пронзительным, почти нечеловеческим.

– Это ты у нас ловец? Я позволю себе сомневаться, – его слова были пропитаны той жуткой силой, которая заставила многих присутствующих напрячься. Взгляд Валеры был настолько холодным и пугающим, что некоторые из них невольно выпрямились, а кто-то отошёл на шаг назад, как бы инстинктивно избегая его.

Тишина зависла в воздухе, когда ещё один авторитетный бандит, с резкими чертами лица и старым портаком на шее, подошёл ближе. Его взгляд был холоден, но в глазах скользнуло лёгкое беспокойство.

– Часик в радость, Зверь. Да, тут есть к тебе претензии. Ты завалил Тяпу, Рыжего и Балабаса по беспределу. Ответить придётся.

Валера, всё ещё спокойный и невозмутимый, слегка улыбнулся. Его хриплый голос снова прозвучал:

– Я и пришёл с ответом. Тяпа получил один удар, как и Балабас. Рыжий тоже. До этого я их пальцем не трогал. Дернулись в мою сторону, получили ответ. Всё было по понятиям. А вот что ваши люди чуть не сорвали мне сделку на пустыре – это уже предъявы к вам.

Его голос прозвучал резко, и кто-то из Малышевских вскочил, готовый на бросок:

– Ты чё, сука, наших завалил и думал, что с рук сойдёт?!

Валера медленно повернул голову, его холодный взгляд встретился с глазами вскочившего. Это было достаточно, чтобы тот отступил на шаг, побледнев от страха.

– Вот с этих рук кровь и сошла, – спокойно сказал Валера, показывая руки. – Но ваши приехали не базарить, а шмалять. Я такое не прощаю.

Зал наполнился перешёптываниями. В воздухе чувствовалось напряжение, словно каждый в комнате был на грани взрыва. Старший, весь в татуировках, поднял руку, призывая к тишине. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось уважение.

– Зверь по факту расклад дал. Базар окончен. Кто хочет, что сказать – в лицо говорите, а не шепчитесь.

Валера кивнул, его глаза скользнули по лицам присутствующих.

– Верно… Лишние трупы вредят бизнесу.

Старший вновь взял слово, подтверждая:

– Предъяв нет. Если вы не хотите присоединиться, прошу оставить нас своей компанией.

В этот момент зазвонил телефон. Митя, слегка растерянный от интенсивности сцены, взял трубку и, услышав голос Тани, тихо сказал:

– Я… перезвоню, Танюша.

Валера кивнул Мите, и троица покинула ресторан, оставив за собой тишину и множество незаконченных мыслей у тех, кто остался внутри.

Как только они покинули ресторан, Валера внезапно остановился и на мгновение застыл. Мир вокруг него будто расплылся, и в голове пронеслось "Где я?". Он смотрел на дорогу перед собой, но не узнавал её. Память исчезла, словно кто-то стёр кусок времени. Но тут же всё вернулось: обрывки разговора, взгляды Малышевских, и момент, когда страх их раздавил.

Валера удивился сам себе. "Как будто я не я был там внутри", мелькнуло в его сознании, но он быстро взял себя в руки.

Митя резко остановился и, нахмурившись, повернулся к Валере:

– Валерон, что это вообще было? Ты видел, как они на тебя смотрели? Как будто под гипнозом все стояли. Я думал, мы просто забьём стрелу, пообщаемся, а ты их просто порвал! – в его голосе была смесь удивления и тревоги.

Валера лишь пожал плечами, не находя слов, но ощущая, что объяснить это было невозможно. Он сам до конца не понимал, что с ним произошло.

Митя, задумавшись, вытащил телефон и набрал Таню. Когда она ответила, он сразу начал:

– Танюша, ты не поверишь, что тут было. Мы просто вышли, и… ну, не знаю, Валера будто заклинание какое-то на них наложил… Колдун ебанный!

Пока Митя был занят звонком, Даня подошёл к Валере ближе, посмотрел на него внимательно и, понизив голос, сказал:

– Знаешь, братан, я в Афгане такое видел однажды… Местные там верят, что джинны могут вселяться в людей. Они говорят, что джинн питает человека страхом и яростью, чтобы через него жить, но, если тот не сможет совладать с эмоциями – джинн возьмёт верх. Это прям как с тобой сейчас, братан, будто что-то с тобой не так…

Когда Даня поделился своими мыслями о джиннах, Валера скептически фыркнул, быстро вернув себе привычное хладнокровие:

– Да брось, Даня. У тебя нервишки сдали. Я тебя понимаю, если ты там обделался, то представь, каково мне было. Вот и сорвало меня слегка. Это не джины, а просто нервы. Все мы люди, бывает.

Он говорил спокойно, но в глубине души понимал, что что-то всё же было не так. Однако не собирался давать волю страхам или сомнениям – держал себя в руках, как всегда.

Они ехали обратно, когда Даня предложил:

– Может, Таню заберём? Пора уже отпраздновать.

– О, это дело! – поддержал Митя. — Она уже знает, как мы их порвали. Вообще разрыв!

Когда они подобрали Таню, отправились в ресторан.

Валера вдруг заметил что-то в окне. Дедушка с Сенного рынка, тот самый, который продал ему кольцо, стоял у светофора и смотрел прямо на него. Валера напрягся и резко повернулся к Мите:

– Мить, глянь на… – он замолчал, оборвав фразу. Когда он снова посмотрел в окно, старика уже не было, только мигающий светофор.

Митя, не заметив подвоха, усмехнулся:

– На что глянуть, Валерон? На светофор? Ну, да, он цвета меняет, вообще это не сложно работает.

Все в машине засмеялись, но Валера почувствовал внутри себя странное напряжение, которое не отпускало.

Машина вдруг заглохла, оборвав их разговор. Валера почувствовал, как автомобиль слегка тряхнуло, и двигатель затих, оставив их в неловкой тишине.

– Чё за… – начал Митя, пытаясь завести машину ещё раз, но тщетно. – В этой движухе с Малышевскими совсем забыл заправиться, – он хохотнул, пытаясь разрядить обстановку.

Таня и Даня, сидевшие сзади, переглянулись. Таня вздохнула:

– Ну и что пешком пойдём?

– Надо искать бензин, – Митя оглянулся в сторону дороги и заметил приближающиеся фары. – О, вон, смотри, Нива едет. Тормознём!

Нива медленно приблизилась и остановилась рядом. Из машины вышел мужчина средних лет с суровым взглядом.

– Чё случилось, мужики? – спросил он, окинув их взглядом.

– Слушай, бензина не осталось, – пояснил Митя. – Можешь помочь? Оплатим, как положено.

Мужик с подозрением посмотрел на них, но, увидев деньги, которые Митя уже достал, немного расслабился.

– Ну, за канистру возьму триста рублей, – сказал он.

Митя кивнул, готовясь передать деньги. В этот момент Валера, который стоял немного в стороне, вдруг замер. Он увидел на заднем сиденье Нивы своего сына, Димку. Сердце Валеры застучало быстрее, и он шагнул вперёд, не веря своим глазам.

– Димка?! – голос Валеры дрожал от неожиданности.

Мужик обернулся к нему с удивлением:

– Ты чё там увидел? Чё за Димка?

Но Валера уже двигался к машине. В его голове мелькали мысли, неужели это реальность? Он подошёл к двери Нивы и, не обращая внимания на возмущённые возгласы водителя, резко открыл её. Но на заднем сиденье никого не было. Пустота. Валера замер, не понимая, что произошло.

– Эй! Ты чё творишь?! – взвился мужик. – Ты клея обнюхался, что ли? Куда полез?

Валера озадаченно посмотрел на пустое сиденье, затем снова закрыл дверь. Он ощутил лёгкую дрожь в руках, всё ещё переваривая увиденное.

Митя подошёл ближе, положил руку ему на плечо.

– Чё там, Валерычь?

Валера нервно посмотрел на него.

– Там… Димка был. На заднем сиденье… я точно его видел!

Митя хмыкнул, пытаясь сгладить ситуацию.

– Ты чё, братан? Это всё нервы. Сегодня день напряжённый, Малышевские … Вся эта муть, – он постарался успокоить Валеру. – Тебе просто помирещелось.

Таня и Даня, сидящие в машине, недоуменно переглянулись, но промолчали. Таня тихо спросила:

– Всё нормально?

Митя кивнул:

– Да, всё в порядке. Валера просто перенервничал. Щас всё разрулим.

Мужик ворчал, качая головой, но принял деньги за бензин. Быстро заправив машину, компания снова села в салон и отправилась дальше в путь. Валера молчал, но странное ощущение не отпускало его – то, что он видел, было ли игрой воображения?

Они зашли в ресторан. Внутри была полутемная обстановка, тяжёлый запах табака и алкоголя витал в воздухе. Вокруг сидели люди с угрюмыми лицами, но никто не обращал на новоприбывших особого внимания.

Митя обвёл взглядом зал и кивнул:

– Садитесь, – он указал на стол в углу. – Отдохнём немного, выпьем, а потом решим, как дальше быть.

Они уселись за стол, Валера в глубокой задумчивости молча посмотрел на бокал водки, который перед ним поставил официант. В голове продолжали крутиться образы последних дней: тени прошлого, видение сына, странное чувство, что мир вокруг начал меняться.

Митя сделал глоток водки и выдохнул, откидываясь на спинку стула.

– Завтра, – начал он, поглядывая на Таню и Даню, – вы поедете к Костылю. Надо будет всё решить с казино. Костыль уже дал зелёный свет, но с ним надо оговорить детали.

Таня, наклонившись вперёд, нахмурилась:

– А вы с Валерой?

Митя кивнул, глядя на Валеру:

– Мы поедем к братве. Надо решать с ментами. Валеру ищут, и пока они не отпустят это дело, мы не сможем спокойно работать. Деньги решат всё. Заплатим – и они закроют глаза.

Валера молча поднял бокал, сделал глоток и опустил его на стол, слушая, как Митя спокойно излагает план на завтра. Все эти договорённости, взятки, криминальный бизнес – всё это его окутывало, словно чёрная паутина, из которой не было выхода.

Они сидели, расслабляясь после событий дня, и постепенно начали выпивать. В ресторане было тепло, тяжёлый запах алкоголя и еды смешивался с тихой музыкой на фоне. Валера время от времени бросал взгляд на соседние столики, но, казалось, ничего не привлекало его внимание, пока не заметил троих за одним из столов – типичных бандитов 90-х. Спортивные штаны, свитера, золотые цепи, короткие стрижки. Один из них явно выделялся самоуверенной походкой и широкой улыбкой.

Этот бандит переглянулся с товарищами, что-то сказал и, усмехнувшись, направился к столу Валеры и его компании. Остановившись у стола, он картинно поднял руку, будто салютуя.

– Вечер в хату, братва! – с усмешкой произнёс он. – Мы тут с пацанами не могли не поприветствовать Зверя.

Митя поднял брови, усмехнувшись, и чуть приподнял бокал в знак приветствия. Валера же продолжал сидеть, никак не реагируя, словно его не касались эти слова.

– Есть одна тема, – продолжил бандит, придвигаясь ближе, – по лёгкой можно срубиться. Есть дело, пацаны.

Таня, которая сидела рядом с Даней, прищурила глаза и ухмыльнулась:

– Чё-то я вас не узнаю, ребята… Залётные, что ли?

Бандит мгновенно сменил выражение лица, его самоуверенная улыбка превратилась в злобный оскал. Он резко повернулся к Тане и наклонился к столу, упираясь руками.

– Ты чё, бля, ебало раскрыла? Тут пацаны базарят! – его голос наполнился агрессией, и он уже собирался продолжить свою тираду, как случилось неожиданное.

Валера, сидевший до этого спокойно, с молниеносной реакцией схватил бандита за горло одной рукой. Секунда – и тот уже висел в воздухе, лишь кончики его ботинок касались пола. Захрипев, бандит ухватился за руку Валеры, пытаясь сбросить его железную хватку.

– Пусти, – прохрипел он, задыхаясь.

Валера, не выпуская его, холодным и твёрдым голосом произнёс:

– Извинись перед дамой.

В этот момент Даня, ошеломлённый внезапной вспышкой, инстинктивно выхватил пистолет из кармана и навёл его на бандита. Митя мгновенно среагировал, доставая свой ствол и направляя его на остальных за соседним столом. Двое, что остались за столом, не вмешивались – они были в шоке и явно не ожидали такой развязки.

– Извини, – еле слышно выдавил бандит, с трудом выговаривая слова.

Валера, небрежно отпустив его, оттолкнул. Тот упал на спину, хватаясь за шею и кашляя, а затем начал неуклюже пятиться назад. Остальные двое за его столом просто сидели, испуганно наблюдая за происходящим, не решаясь вмешаться. Они знали, что прозвище "Зверь" было дано Валере не просто так, и никто из них не хотел испытывать на себе его гнев.

Тишина в ресторане уже начала восстанавливаться, когда к столу троих бандитов подошёл мужчина в дорогом костюме и кожаных туфлях. Он был типичным представителем тех, кто привык командовать и держать под контролем всё, что происходило в его окружении. За ним стояли двое крепких парней в тёмных свитерах и брюках, которые сразу выдали их принадлежность к "своим".

Мужчина остановился перед троицей, бросив на них тяжёлый взгляд, полный недовольства.

– Ну чё вы тут устроили, уроды? – произнёс он тихим, но твёрдым голосом, не повышая тона, но каждый знал, что за такими словами всегда стояла сила. – В заведении у нас разборки устраивать вздумали? Пацаны, тишину уважать надо.

Один из троих, всё ещё держась за шею после того, как Валера его отпустил, попытался оправдаться:

– Да это недоразумение, братан… Мы ж без обид, просто разговаривали…

Но мужчина не дал ему договорить. Он сделал короткий жест рукой, и его ребята тут же схватили всех троих, не давая им шанса на сопротивление. Их попытки оправдаться и извиниться не нашли никакого отклика.

– Без обид, говоришь? – с насмешкой произнёс мужчина. – За такие "без обид" тебе сейчас по морде на улице объяснят, как себя вести.

Троицу, не церемонясь, выволокли из зала. Остальные посетители делали вид, что ничего не происходит, стараясь не вмешиваться. Улицы январского Ленинграда были холодны и жестоки – как и порядки, которые устанавливались внутри таких заведений.

Мужчина с пацанами открыл дверь и выбросил их прямо в сугроб у входа ресторана. Снежная пыль взметнулась в воздух, когда их тела ударились о землю. Трое бандитов пытались подняться, но холод и страх сковали их движения. Один из них схватился за бок, другой – за лицо, где уже проступала кровь.

Дверь снова открылась, и их куртки, шапки и прочая одежда вылетели следом, словно демонстрируя всем остальным, что таким образом здесь поступают с теми, кто не умеет держать себя в руках.

– Чтоб ноги ваши больше тут не было! – громко произнёс один из парней, закрывая за собой дверь ресторана.

Внутри снова воцарилась привычная тишина. Мужчина в дорогом костюме подошёл к Валере и его компании, кивнул в знак уважения.

– Спокойного вечера, братва. Порядок здесь – дело святое.

После того как троицу бандитов выбросили в сугроб, атмосфера за столом снова расслабилась. Все сделали вид, что ничего особенного не произошло, и вернулись к выпивке. Валера молчал, но в его взгляде что-то изменилось – он был сосредоточен, словно глубоко погружён в свои мысли.

Митя, заметив это, первым взял слово:

– Ну что, расслабимся. Валера сегодня по полной отработал. – Он усмехнулся, поднимая стакан.

Даня, уже основательно пьяный, поднял бокал вслед за Митей.

– Валера, Валера… – начал он с немного заторможенной улыбкой. – Помню тебя ещё со школы. Всегда такой тихий был, молчаливый. Никогда в конфликты не влезал. А тут… на тебе! – Он сделал большой глоток и хмыкнул. – Вот это поворот! Ты ж настоящего мужика из себя сделал, братан. Да если б мне в Афгане такие на помощь пришли, я бы спокойно спал!

Митя усмехнулся, но его взгляд оставался цепким, он давно начал замечать, что с Валерой что-то не так. Молча наблюдая за ним, Митя понимал: его друг не тот, кем был ещё недавно.

– Ну, не скажу, что Валера раньше совсем не конфликтовал, – заметил Митя, отхлебнув из стакана. – Просто в своё время держал себя в руках. А сейчас… сам видишь. Быстро осваивается в новой жизни.

– Это ты, Митя, ещё не видел, как мужики должны себя вести, – добавила Таня, усмехнувшись.

– Сегодня вот за меня вступился – не растерялся, а вы двое что? Языки в попу засунули и сидите. – Она подмигнула, явно довольная.

Митя рассмеялся:

– Да Валера так быстро его прижал, что я даже не понял, зачем Даня ствол достал. – Он бросил взгляд на Данию, тот засмеялся, но в его пьяных глазах промелькнула тень замешательства.

– Да я, если честно, и сам не понял, зачем, – признался Даня, с улыбкой опуская стакан на стол. – Валера так сработал, что у меня только рефлекс сработал, а уже всё закончилось!

Все снова рассмеялись, но напряжение, которое витало в воздухе, постепенно спало. Валера молчал, его взгляд был туманным, как будто он находился не здесь, а где-то далеко. С каждым новым событием его поведение всё больше привлекало внимание окружающих, и Митя, несмотря на весёлую атмосферу, не мог не задуматься: что же происходит с его старым школьным товарищем?

Как только шум немного утих, и они продолжили пить, к их столу подошёл официант с бутылкой дорогого алкоголя. Это была что-то вроде «Чивас Ригал» – в январе 1991 года подобные вещи стоили немалых денег, и обычно на них разорялись только самые обеспеченные. Митя, который в тот момент рассказывал очередную шутку, заметил официанта и удивлённо поднял брови.

– Э-э-э, братан, мы такое не заказывали, – протянул он с усмешкой, оглядывая бутылку.

Официант, не говоря ни слова, слегка кивнул и взглядом указал в сторону дальнего столика в углу. За ним сидел мужчина с выдающимися пышными усами, закатанными рукавами, на которых виднелись многочисленные наколки. Его лицо было спокойно, но авторитетность чувствовалась в каждом его движении. Это был явно не просто посетитель – Сумрак, как его называли в этих кругах.

– Это вам подарок, – тихо пояснил официант. – От Господина. Просили передать в знак уважения.

Митя переглянулся с Валерой, потом с Таней и Даней. Улыбка медленно появилась на его лице.

– О, ну значит, мы тут не зря сидим. Известными становимся! – с усмешкой произнёс он, поднимая бокал.

Все рассмеялись, а Таня добавила:

– Ну, Валера тут сегодня как "Зверь" показал себя. Вот тебе и признание.

Митя обернулся и кивнул в сторону авторитетного человека, который лишь слегка поднял бокал, в знак того, что заметил ответный жест. Митя снова поднял свою рюмку, обращаясь к компании:

– Ну что, за Господина? За то, что теперь нас знают! – Он поднял бокал, остальные последовали его примеру.

Вечер постепенно набирал новый ход, но теперь всем за столом было ясно, что их заметили и что они уже стали частью этого опасного мира, в котором уважение и страх ходят рука об руку.

Время за столом тянулось, разговоры постепенно стихали, и хотя атмосфера вроде бы разрядилась, каждому из них было понятно – сегодняшний день перевернул многое. После сцены с "подарком" от Сумрака, напряжение слегка спало, но Валера не мог избавиться от странного чувства. Мир вокруг изменился. Что-то важное происходило в его жизни, и он понимал, что назад дороги уже не будет.

– Ладно, ребята, пора сворачиваться, – сказал Митя, потягиваясь и устало выдыхая. – Завтра новые дела, да и с Костылем встреча. Надо быть свежими.

– Да, пора, – кивнула Таня, потирая руки. – Хороший был день.

Все потихоньку начали собираться. Валера стоял немного в стороне, молчаливый и задумчивый. Его внутренний мир казался чуждым и недосягаемым для остальных. Всё происходящее вокруг всё больше напоминало ему сон, из которого он не мог проснуться.

Когда они вышли на улицу, холодный январский ветер обжёг лицо. Улицы были пустынны, тишина Ленинграда казалась зловещей после всех событий. Валера, окинув взглядом город, почувствовал лёгкое покалывание на затылке, словно за ним кто-то наблюдал. Но никого не было…

Глава 14: Мир грёз

Ночь 24 января была холодной, а воздух в комнате пропитан тяжестью ночного тишины. Лёгкий свет настольного ночника дрожал, едва освещая небольшое пространство вокруг, оставляя остальную комнату утопать в темноте. В углах, где свет не доходил, царила глубокая, почти осязаемая тьма, нависшая над спящими фигурами.

Валера, скрученный на старой кровати, двигался во сне. Лицо его было искажено тревогой, а брови сведены к центру – он боролся с чем-то, чего не мог увидеть наяву. В его сознании разрастался кошмар. Перед ним сидело нечто человекоподобное, но это не было обычным человеком. Фигура – высокая, с иссохшей кожей и глазами, которые светились жёлтым, – скалила зубы в кривой улыбке.

– Митя… он слаб, – шептал голос, словно змеиный шёпот, заползая в его голову. – Душа его уже гниёт… ты знаешь это, не так ли? – существо наклонилось к Валере ближе, и его глаза вспыхнули ещё ярче. – А ты, Валера… ты ведь не такой, ты знаешь, что можешь стать сильнее… просто доверься мне.

Валера не мог пошевелиться, его руки были словно парализованы. Шепот становился всё настойчивее, и существо перед ним теперь, казалось, не просто тёмной фигурой, а самой сутью страха и боли. Его голос звучал так, будто он всегда был рядом, шептал в его уши, скрытый в глубинах его сознания.

Внезапно сон начал разрушаться. Всё вокруг стало затуманиваться, фигуры начали исчезать в воздухе, и Валера почувствовал, как реальность возвращается.

Он резко открыл глаза, и его разум сразу вплыл в реальность.

Митя, лежащий на раскладушке, бился в конвульсиях. Его руки были прижаты к груди, а лицо стало белым от ужаса. Его губы шептали что-то непонятное, а затем из его рта вырвался дикий крик:

– Валера!!! Спасай!!!

Валера подорвался с кровати. Его голова всё ещё была затуманена остатками сна, но зрелище перед ним вернуло его в реальность. Митя, его друг, который всегда казался крепким и уверенным, теперь кричал в страхе, словно ребёнок, пойманный в ловушку. Валера бросился к нему, хватая за плечи и тряся его изо всех сил.

– Митя! Митя, очнись! – кричал Валера, пытаясь разбудить его.

Митя продолжал корчиться, как будто невидимые силы терзали его тело. Его крик становился всё громче, а слова – всё менее понятными. Он видел во сне пустырь за Кировским заводом, мёртвые тени окружали его, осуждали его, а их глаза горели ненавистью.

– Они… идут… Призраки! – выкрикнул Митя в полном ужасе, задыхаясь от страха.

В этот момент что-то щёлкнуло в сознании Дани. Он, сидевший в кресле, подскочил с места, его мозг мгновенно вернулся в состояние боевой готовности. Он был не в комнате с друзьями – для него это была война. Его рука автоматически ухватилась за пистолет, и он кинулся вперёд.

– Духи!!! Рота, подъём! – заорал Даня, и его крик, наполненный яростью и отчаянием, прорезал ночную тишину. Его лицо было перекошено, глаза горели лихорадочным светом, и он уже не видел перед собой друзей. Он видел только опасность, невидимых врагов, которых нужно уничтожить.

Он с размаху развернулся к дверному проёму и открыл огонь. Пистолет заорал в унисон с его криками. Пули разрывали тьму, попадая в дверной косяк, стены, а звук выстрелов наполнил комнату грохотом.

Валера, прижавшийся к Мите, пытался понять, что происходит. На мгновение всё смешалось: крики, выстрелы, холод страха. Он оглянулся и увидел, как Даня продолжал стрелять в пустоту, пытаясь защитить их от невидимого врага.

– Даня! Чёрт возьми! Остановись! – заорал Валера, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. Но Даня был слишком глубоко погружён в своё видение – для него это снова был Афганистан.

Охваченный отчаянием, Валера бросился на Даню. С размаху он ударил его ногой в спину, вложив в этот удар всю силу и ярость. Даня выдохнул, тело его выгнулось от удара, и он рухнул на пол. Его лицо ударилось о холодные деревянные доски, а пистолет, выскользнув из его рук, прокатился по полу и остановился у стены.

Тишина вновь заполнила комнату, как будто ничего и не происходило. Только слабый свет ночника продолжал дрожать, создавая длинные тени на стенах.

Валера стоял, тяжело дыша, не сразу понимая, что произошло. Сердце стучало в груди, как молот, а пот холодной плёнкой покрыл его лоб. Он медленно повернулся, пытаясь осознать, что всё закончилось.

Его взгляд упал на Митю. Тот больше не бился в конвульсиях. Он сидел, прижавшись к стене, и его глаза были полны ужаса и растерянности. Руки дрожали, он медленно тянул их к лицу, будто пытаясь защититься от невидимой угрозы.

– Ч-чёрт… – выдохнул Митя, его голос был тихим и полным отчаяния.

Валера ещё некоторое время стоял неподвижно, словно пытаясь принять то, что только что произошло. Холодная реальность врезалась в сознание, и он понял, что всё это было не сном, а реальностью – кошмаром, который они сами создали.

Тишина, окутавшая комнату, была гнетущей. Выстрелы всё ещё эхом отзывались в ушах Валеры, и хотя сейчас было тихо, время неумолимо текло. Сумерки ещё держались за улицу, но ночь уже почти отступила. Валера стоял, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине, а в голове крутилось одно: менты услышат.

– Мы влипли, – прошептал он, оборачиваясь к Мите. – Кто-то точно уже вызвал милицию. Нужно сваливать. Быстро.

Митя, который всё ещё был бледен после кошмара и последующих выстрелов, кивнул, но взгляд его оставался растерянным. Он не ожидал, что всё пойдёт настолько криво.

– Даня… он… без сознания, – пробормотал Митя, нервно теребя пальцы.

– Без сознания, но жив. Мы его не бросим, – Валера наклонился над Даниным телом, проверяя его пульс. Сердце друга билось ровно, но лицо его было белым. – Чёрт, – прорычал Валера, сжимая кулаки. – Проклятье, Митя, тащи сумку с деньгами. Я возьму его за руки.

Тишина в доме была зловещей. Валера представил, как кто-то из соседей уже стоит у телефона, нервно набирая номер милиции, рассказывая про стрельбу. В 1991 году каждый такой вызов воспринимался серьёзно, и времени у них было в обрез.

Митя схватил сумку с деньгами и оружием, а Валера потянул Даню к двери. Каждое движение казалось медленным, как в замедленной съёмке, но в голове у него было только одно: успеть.

Когда они добрались до двери, Валера замер. Только не это. Лестничная клетка. Старая, советская, с длинными эхо-шагами. Выйти здесь тихо не получится. Ступени будут скрипеть под каждым шагом, как будто хотят выдать их.

– Быстрее. Время против нас, – коротко бросил Валера, сжимая зубы.

Они открыли дверь и начали медленно спускаться по лестнице. Сумка с деньгами весила, как гири, а тело Дани было неподъёмным. Митя, тихо ругаясь, пытался справиться с весом сумки, а Валера волочил друга, прижимая его руки к себе, чтобы не шуметь.

– Хоть бы зассали выходить… – прошептал Митя, бросив взгляд на закрытые двери соседей.

Валера понимал, что они в не лучшей ситуации. Он чувствовал, как его нервы натянуты до предела. Каждая секунда казалась вечностью. Они добрались до первого этажа, когда скрип открывающейся двери эхом отдался по лестничной клетке. Валера застыл, сердце ёкнуло, но никто не вышел. Только бы не сейчас.

Снаружи морозный воздух ударил в лицо, заставив обоих на секунду осознать реальность. Во дворе стояли старые машины, припорошенные снегом, и их «Нива» казалась спасением на фоне тёмного горизонта.

– Давай, Митя, быстрее. Время на исходе, – пробормотал Валера, начиная тащить Даню к машине.

Звуки улицы вокруг были тревожно тихими. Где-то вдалеке послышался шум, и Валера понял: это мог быть патруль. Они погрузили Даню на заднее сиденье, его тело безвольно упало на старую обивку. Валера метнулся к водительскому сиденью, когда вдалеке на перекрёстке вспыхнул свет фар.

– Сука, – выругался Валера. – Патруль.

– Не бздеть! Еще дышать этим нам! – Митя захлопнул багажник с сумками.

Мотор загудел, ломая тишину. Свет фар всё приближался, но Митя, собрав всю свою волю в кулак, резко дал газу. Колёса проскользнули по льду, и машина рванула вперёд, разворачиваясь на узкой улице.

Он нервно барабанил пальцами по рулю, периодически оглядываясь в зеркало заднего вида на Даню, который валялся без сознания на заднем сиденье. Глаза Мити блестели – не то от стресса, не то от постоянного напряжения, которое он умело скрывал за шутками.

– Ну что, Валер, поедем на курорт? – подмигнул он, резко поворачивая руль и выбрасывая окурок сигареты в окно. – Гостиница "Ленинград", люкс для троих, вид на Неву, завтраки включены! Ну как тебе план, а? Трешак на полную!

Валера закатил глаза и взял сигарету, тяжело затягиваясь. В воздухе машины запахло табаком.

– Гони, Митя, времени нет, – бросил Валера, выдыхая дым.

Митя оглянулся через плечо, бросив взгляд на Даню, который без сознания лежал, как мешок, и ухмыльнулся:

– Даня-то у нас, видать, перебрал в этот раз. Прям в Афган вернулся, эх… Уж я-то думал, что только я здесь спец по вечеринкам с духами.

Валера напрягся, чувствуя, как нарастает нервозность.

– Нам надо прикинуть, что дальше делать.

Митя хмыкнул и, поиграв с рычагом передач, добавил газу. Машина рывком понеслась по ночным улицам Ленинграда. Окна были запотевшими, а холод проникал внутрь, несмотря на старое обогревание жигулей.

– О, у меня есть идея! – весело бросил он, хлопнув по рулю. – Едем в гостиницу "Ленинград"! Тихо, спокойно, в номере тепло… Чё ещё надо? Возьмём люкс на троих – заодно и Даня отдохнёт.

Валера нервно затянулся, выпуская густое облако дыма.

– А если там менты пасут? – хрипло спросил он, бросив на Митю суровый взгляд.

– Валер, ну ты же меня знаешь! – Митя рассмеялся, круто завернув машину на повороте. – В каком-нибудь закутке спрячемся, я ж всегда знаю, как выбраться. А менты? Ну, подумаешь, проверят – скажем, Даня перебрал на свадьбе, а мы его друзья, спасаем, как можем!

– Чёрт те, что, – отрезал Валера, ощущая, как нервозность всё больше сдавливает его грудь.

Гостиница "Ленинград" уже высилась перед ними через несколько минут. Огромное здание на фоне зимней ночи казалось тихим островком спокойствия, но Валера знал – всё это может в любую секунду рухнуть.

– Трое мужиков в гостинице ночью? Менты, конечно, не догадаются, – проворчал Валера, выбросив окурок и нервно вытирая лоб.

Митя весело рассмеялся:

– Валерон, да хорош дёргаться! Ну что, заходим в люкс или в багажнике хочешь отсидеться?

В этот момент с заднего сиденья раздался слабый стон. Даня медленно открыл глаза и попытался подняться, но его движения были неуверенными, как будто он всё ещё находился в другом мире.

Митя тут же подхватил момент и, не упуская возможности, с улыбкой бросил:

– Ну что, Шарапов, всех расстрелял духов?

Даня моргнул несколько раз, пытаясь прийти в себя. Его глаза ещё не до конца сфокусировались, но постепенно он понял, что снова в реальности.

– Где мы? – прохрипел он, оглядываясь вокруг.

Валера оглянулся на него, выдохнул с облегчением и тихо произнёс:

– Спокойно, Даня. Мы почти на месте. Скоро отдохнёшь.

Митя подмигнул Валере, затем снова посмотрел на Даню через зеркало:

– Как чувствуешь себя после такого шоу, брат? Отдых тебе явно не помешает.

Даня, наконец, начал приходить в себя и понял, что они едут в гостиницу. Голова у него всё ещё раскалывалась, но он кивнул в ответ, стараясь показать, что в порядке.

Малиновая "шестёрка" остановилась перед массивными дверями гостиницы "Ленинград". Митя уверенно выключил двигатель и оглядел здание.

– Ну что, Валер, вот и наш курорт, – с улыбкой сказал он, вынимая ключи из замка зажигания. – Входим с гордо поднятой головой, как в санаторий, и не обращаем внимания на мелочи.

Валера посмотрел на гостиницу. Огромное здание возвышалось перед ними, его фасад был подсвечен жёлтыми огнями, а окна сверкали тёплым светом. Морозный воздух обжигал лёгкие, и Валера сжал губы, чувствуя, как его нервы начинают сдавать.

Они втроём вылезли из машины, помогая Дане, который всё ещё шатался, но уже был в сознании. Мороз слегка освежил его, но силы вернулись не сразу. Они, поддерживая Даню, двинулись ко входу.

Внутри гостиницы их сразу окутал тёплый воздух и запах старого ковра, перемешанный с сигаретным дымом. Свет от массивных люстр отражался в полированных поверхностях, создавая мягкий, почти уютный свет. Это было одно из немногих мест в Ленинграде, где чувствовалось тепло в прямом и переносном смысле.

За стойкой регистрации дежурил пожилой администратор с густыми усами, в старом костюме, который выглядел так, будто видел много лет советской службы. Он посмотрел на троицу без особого интереса, но взгляд его задержался на Дане, который выглядел не лучшим образом.

Валера сразу почувствовал напряжение.

– Ну что, как план? – прошептал он Мите, слегка толкнув его локтем.

Митя, как всегда, улыбнулся.

– Да просто. Делаем вид, что ничего не случилось, – он подмигнул Валере и направился к стойке, оставив друзей немного позади.

Администратор внимательно посмотрел на Митю, но тот, как ни в чём не бывало, раскатал свою фирменную улыбку.

– Добрый вечер, у нас тут друг малость перебрал на празднике, хотим его уложить в тёплую постель. Можно номер на троих? – Митя заговорил с таким видом, как будто это был самый обычный запрос.

Администратор не сводил с него глаз. Секунды тянулись медленно, и Валера почувствовал, как в его голове начинают всплывать мысли о милиции, о проверках, о возможных проблемах.

– Документы есть? – спросил администратор, наконец.

Митя, не теряя самообладания, наклонился ближе и вытащил из кармана несколько сложенных купюр. Они не были слишком крупными, но для тех времён этого было достаточно, чтобы решить мелкие вопросы.

– Понимаете, документы сейчас не с собой. – Он улыбнулся, плавно положив деньги на стойку. – Мы заплатим за номер и уйдём завтра рано утром. Никому не доставим хлопот.

Администратор бросил взгляд на купюры, затем на Митю. В его глазах читалось усталое понимание. Времена были тяжёлые, и люди привыкли решать такие вопросы без лишних формальностей. Он молча взял деньги, сунув их в карман, и бросил взгляд на журнал регистрации.

– Третий этаж. Номер 314, – хрипло произнёс он, заполняя необходимую запись в журнале.

Митя повернулся к Валере и Дане, кивая головой.

– Проходите, – бросил он тихо.

Они поддержали Даню и направились к лифту. Внутри гостиницы царила тишина, нарушаемая только скрипом их шагов по ковровым дорожкам. Валера ощущал на себе вес происходящего – их преследовали не только мысли о том, как уйти от милиции, но и мрачные воспоминания о событиях прошлой ночи.

Когда двери лифта закрылись за ними, Валера глубоко вздохнул.

– Сработало. Но расслабляться рано, – пробормотал он, глядя на цифры этажей, которые медленно сменялись на панели.

Митя, словно ничего не произошло, снова усмехнулся:

– Спокойно, брат, всё будет в ажуре. Мы уже здесь, а дальше – посмотрим.

Лифт остановился, и перед ними открылся тускло освещённый коридор. Длинный, с рядами дверей по обе стороны. Номер 314 находился в конце. Они медленно дошли до двери, стараясь не шуметь, и Валера вставил ключ в замок.

Номер оказался просторным, с двумя кроватями и старым диваном, покрытым потрёпанным покрывалом. Декор был типичным для гостиниц того времени: деревянная мебель, ковёр на полу и пыльный шкаф.

Валера и Митя осторожно уложили Даню на кровать. Он тихо вздохнул, проваливаясь в сон.

– Ну что, Валер, отдыхаем? – спросил Митя, потирая руки. – Утро вечера мудренее. Завтра решим, что делать дальше.

Когда Даня был уложен на кровать, Валера обвёл взглядом номер. Тяжёлая мебель, вытертый ковёр и старые обои с пятнами от времени – гостиница выглядела так же, как они себя чувствовали: изношенной и уставшей. Митя развалился на диване, который жалобно скрипнул под его весом, но на лице всё ещё играла его привычная улыбка.

– Ну, Даня у нас точно сотрясение получил, – сказал Митя, кивая в сторону друга. – Ты его приложил, как надо. В следующий раз может пойдёт на спецназ.

Валера, стоя у окна, смотрел на темнеющие улицы за стеклом. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение всё ещё не отпускало.

– Пнул его, чтоб перестал шмалять, – хрипло ответил Валера, наконец отрываясь от окна и садясь на стул. – Башкой в пол приложился.

Митя хмыкнул, откинувшись на диване, привычная лёгкость в его тоне сохранялась, но в глазах светилась серьёзность.

– Вырубил его и правильно сделал. А то всех нас уложил бы. Теперь дело за другим – как дальше двигать. Нужно к пацанам идти, они порешают с ментами, – сказал Митя, потирая руки.

Валера кивнул, потерев лицо рукой.

– Да, надо к твоим. Времени в обрез, но есть шанс. Если всё грамотно разыграем, закроем вопрос, – ответил он, поднимая глаза на Митю.

Митя чуть выпрямился на диване, опираясь локтями на колени.

– Успеем. Пацаны на месте, решим всё через них. Деньги у нас есть, значит, договоримся. Главное – не светиться пока. Я знаю, как сделать, чтобы всё утряслось за пару дней, – уверенно произнёс он.

Валера, сложив руки на груди, коротко кивнул.

– Тогда так и действуем. Утром двигаем к твоим. Главное – не тупить и не дать себя засечь. Время у нас есть, но на расслабон тут не сядешь, – твёрдо произнёс Валера, его взгляд стал стальным.

Митя усмехнулся, потянувшись:

– Спокойно, Валер. Всё под контролем. Главное сейчас – дождаться утра и не делать лишних движений.

Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим дыханием спящего Дани и еле слышным шуршанием батарей. Валера бросил ещё один взгляд на устаревший номер. Всё здесь было временным, как и их пребывание в этом месте. Но план был чётким, и завтра они намеревались его реализовать.

Утро в гостинице "Ленинград" наступило неожиданно быстро. Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, заливая комнату тусклым светом. Валера проснулся первым, чувствуя усталость, словно ночь не принесла покоя. Он сел на кровати, оглядел номер: Даня всё ещё спал, а Митя мирно похрапывал на диване, свернувшись калачиком.

Валера потянулся и осторожно встал, чтобы не разбудить друзей. Он подошёл к окну, отодвинул штору и взглянул на улицу. Ленинград, окутанный лёгким утренним туманом, был тихим и спокойным, но внутри него кипела нервозность – их план должен был сработать, и сегодня они отправятся к Васильевским.

– Пора вставать, – глухо сказал Валера, поворачиваясь к Мите.

Митя, встряхнувшись, медленно поднялся, зевая. Его привычная улыбка вскоре вернулась на лицо.

– Ну что, двигаем к братве? – спросил он, садясь на диване и потягиваясь. – У Васильевских сейчас всё под контролем, они помогут, если грамотно к ним подойти.

– Надеюсь, – ответил Валера, не отрывая взгляда от окна. – Время не на нашей стороне.

Даня начал шевелиться, медленно приходя в себя. Он всё ещё выглядел помятым, но, по крайней мере, был в сознании.

– Где мы? – прохрипел он, протирая глаза.

– В гостинице. Ты вчера чуть нас не перестрелял, – усмехнулся Митя, глядя на него. – Но теперь нужно решать дела.

– Дела, значит, – пробормотал Даня, пытаясь сесть. – Что за дела?

– Поедем к Васильевским, – твёрдо сказал Митя. – Они помогут закрыть наши проблемы с ментами.

Даня кивнул, хотя было видно, что голова всё ещё раскалывается. Они оделись, быстро собирая свои вещи, и направились к выходу. Шумный коридор гостиницы показался им бесконечным, но каждый шаг приближал их к следующему этапу.

Когда они вышли на улицу, Валера ощутил холодный утренний воздух, который слегка освежил его мысли. Они сели в малиновую "шестёрку", и Митя, как всегда, занял место за рулём.

– Ну что, а ю вэри? – весело спросил он, заводя машину.

– Поехали, – коротко бросил Валера.

Машина тронулась с места, направляясь в сторону Васильевского острова, где находилась база группировки. Васильевские всегда славились умением договариваться, и если кто-то мог замять дело с милицией, то это были они. Главное было правильно подойти к ним и сделать предложение, от которого нельзя отказаться.

– У них всё схвачено, – сказал Митя, вписываясь в очередной поворот. – Знаю пару ребят, они помогут. Только говорить надо уверенно и без нервов. Валера, «Зверь» главный в этой игре.

Валера кивнул.

– Я готов. Главное – не нарваться на ментов по дороге.

Машина резко мчалась по скользким дорогам Ленинграда, пробираясь через снежные заносы и укрытые наледью мосты. Ветер бил по стёклам, и снег налипал на капот, превращая город в белоснежное поле. Холодный воздух в салоне смешивался с напряжённой тишиной. Васильевские уже ждали их, и решение проблемы становилось всё ближе.

Глава 15: Одиночество

Васильевский остов. 24 января 1991 года, 10:20

Машина скользила по обледенелым улицам Васильевского острова, прорезая дорогу через снег и наледь. В салоне царила гнетущая тишина. Валера, нахмурившись, смотрел в окно. Митя крепко сжимал руль, осторожно направляясь к месту встречи, посматривая в зеркало заднего вида на Даню.

Остановившись у массивного кирпичного здания, они молча вышли из машины. Холодный утренний воздух резал лицо, снег под ногами хрустел на каждом шагу. Подойдя к двери, Митя коротко постучал. Через несколько секунд перед ними открыл дверь крепкий мужчина, который молча кивнул, пропуская их внутрь.

Коридор, по которому их вели, был узким и тёмным, стены серели от времени. Они прошли несколько комнат, пока их не привели в просторное помещение. За массивным столом, заваленным бумагами и папками, сидел Седой – один из старших людей в Васильевской ОПГ. Седой был хорошо известен в криминальных кругах как умелый переговорщик и решала. Его связи в милиции и с властями были непоколебимы.

Седой поднял голову и взглянул на Валеру.

– Ну что, это и есть Зверь? – с интересом произнёс он, медленно откидываясь на спинку кресла. – Слышал про тебя много. Говорят, ты голыми руками уложил одиннадцать человек Малышевских. Это правда?

Валера сдержанно кивнул, но не стал развивать тему. Он знал, что здесь важно не устраивать спектакль, а предложить конкретное решение.

– Я пришёл не за тем, чтобы обсуждать слухи, – твёрдо сказал Валера. – Нам нужна помощь, и мы готовы за неё заплатить.

Седой внимательно посмотрел на Валеру, затем на Митю и Даню, которые стояли рядом.

– На тебе серьёзный груз, Зверь. Одиннадцать трупов – это не мелочи. Но возможно, – Седой прищурился, – мы сможем что-то сделать. Если, конечно, цена будет правильной.

Седой внимательно смотрел на Валеру, его глаза искали малейший намёк на слабость, но не нашли.

– Слушай сюда, – сказал Седой, прищурившись. – Сначала я узнаю, что на тебя есть. Ничего конкретного сейчас говорить не буду. Проверю всё через своих людей в органах, посмотрю, что там накопали. Только после этого смогу озвучить цену.

Валера кивнул, понимая, что Седой действует по своей схеме, как всегда осторожно и надёжно.

– Свяжусь, когда буду знать точно, – добавил Седой. – А там уже решим, сколько это будет стоить.

Митя, стоящий рядом с Валерой, всё так же молчал, наблюдая за ходом разговора. Он знал, что торопить такие дела нельзя.

– Забились, – коротко бросил Валера, поднимаясь с кресла. – Жду вестей.

Они с Митей направились к выходу. В коридоре снова царила тишина, только слабый свет ламп пробивался через узкие окна. Когда они вышли на улицу, их встретил морозный воздух.

Они шли по заснеженной улице, их шаги утопали в мягком хрусте снега под ногами. Морозный воздух Васильевского острова был свеж, но пронизывающе холоден, заставляя Валеру ещё крепче закутаться в пальто.

– Ну что, куда теперь? – негромко спросил Даня.

Митя на мгновение остановился, затянулся сигаретой и посмотрел вперёд, туда, где в тумане улиц едва виднелись огни кафе.

– Есть одно местечко, рядом. Там можно и перекусить, и подумать, что делать дальше, – бросил он, слегка вздохнув.

Они молча двинулись дальше, их шаги снова стали медленными и тяжёлыми. Казалось, что ночь вокруг них как будто сгущалась, тени на стенах домов казались живыми, а улицы пустели, оставляя их одних посреди зимнего безмолвия. Валера невольно оглянулся через плечо, но увидел только мерцающие вдали огни.

Когда они подошли к небольшому подвальному кафе, его жёлтые окна выглядели как единственный источник тепла среди холода и темноты. Митя приоткрыл дверь и кивнул Валере:

– Давай зайдём.

Когда они вошли в маленькое кафе на углу, морозный воздух резко сменился теплом и запахом дешёвого кофе. Небольшое помещение было почти пустым, если не считать двоих стариков, сидевших у окна и тихо разговаривавших между собой. Валера, Митя и Даня выбрали столик в углу, но разговор стариков был слышен, как будто те специально говорили громче.

– Ты про Двор Духов-то слышал? – проговорил один, слегка приподняв кружку с чаем. – Говорят, что духи там желания исполняют, если знаешь, как попросить.

– Да, слышал, – ответил второй, бросив взгляд в окно. – Только где этот Двор? Одни говорят, у четвёртой линии, другие – у Большого проспекта. Никто точно не знает. Я сам как-то раз ночью там проходил… Чувствовал, что за мной кто-то наблюдает, да только никого не было. – Он опустил голос до почти шёпота. – Холод шёл оттуда, как из могилы.

Митя, услышав эти слова, бросил короткий взгляд на Валеру, но ничего не сказал. Валера молча разглядывал окно, где отражения казались слишком тёмными для обычного света ламп.

– Место старое, ещё до Петра там капища стояли, – продолжил первый старик, поднимая взгляд. – Люди и тогда про всякие силы рассказывали. А теперь, говорят, духи Рериха там обитают, с тех времён, как он сеансы свои проводил. Пропадали люди после этих сеансов. Кто-то заглянул туда – и след простыл.

Валера отвёл взгляд от окна. Ему казалось, что тени в отражении двигаются сами по себе, но он не хотел говорить об этом. Словно что-то в глубине души знало, что это не просто слухи, а нечто гораздо более тёмное.

Даня закурил, глубоко вдохнул и тихо заговорил, глядя в одну точку:

– В Афгане был случай… Мы шли ночью по тропе, темень, ветер свистит в горах. Впереди наш парень, вдруг остановился резко. Я к нему подхожу, спрашиваю: «Чего встал?» А он мне: «Показалось… Мол, на мгновение наш погибший, тот, что месяц назад подорвался, стоял здесь, прямо передо мной».

Валера и Митя переглянулись, но молчали, слушая.

– Я не видел ничего, – продолжил Даня, – но пацан-то стоял, как вкопанный, и не шевелился. Говорит: «Он будто смотрел на меня, предупреждал о чём-то». Я взял его за плечо, говорю: «Пошли, тут ничего нет». Но когда мы присмотрелись – там, под ногами у него, мина. В тот момент я не знал, что и думать. Он сам потом, вроде, отмёл это как наваждение. Но если бы не его шаг, если бы не остановился… нас бы там всех разорвало.

Даня затушил сигарету, глядя на горящий фильтр.

– Вот такие дела. Бывают моменты, когда не знаешь, что это было. Совпадение или что-то большее. Я с тех пор… не знаю, что думать. Но на войне нет атеистов.

– Да… у меня тоже недавно странный случай был. – Валера сделал паузу, как будто собираясь с мыслями. – На светофоре увидел старика. Того самого, который кольцо мне продал. Стоял, смотрел прямо на меня. И тут я заметил… его глаза. Полностью белые, как будто он ослеп или… как будто их вообще не было.

Митя нахмурился, но ничего не сказал, а Валера продолжал:

– Хотел было Мите сказать, чтобы он тоже глянул, но когда повернулся обратно, его уже не было. Только светофор мигал. Митя потом пошутил, мол, это мне привиделось. Но это чувство… оно до сих пор не отпускает. Словно что-то было не так.

После короткой тишины, в руках у Мити раздался резкий звонок мобильного телефона. Он вздрогнул, глядя на экран, и раздражённо выдохнул:

– Да сука! – усмехнувшись, он бросил взгляд на Валеру и Даню, прижимая телефон к уху. – Дураком с вами можно сделаться… Алё! – произнёс он, всё ещё недовольно улыбаясь.

– Ага… да… в смысле? – Митя нахмурился, его выражение лица стало серьёзным. Он отодвинул стул, встал и начал нервно расхаживать по маленькому кафе, продолжая слушать на другом конце.

– Да, понял, – кивнул он в никуда и через минуту вернулся за стол, кладя телефон на поверхность стола с тяжёлым вздохом.

– Седой звонил, – произнёс Митя, не глядя на Валеру. – Оказывается, дело совсем труба. Короче, говорят, дело на особом счету. Даже из Москвы следаки припёрлись…

Митя замолчал на мгновение, как будто подбирая слова, а затем продолжил:

– И теперь о неприятном…

Валера нахмурился, ощутив что-то неладное:

– В смысле, о неприятном?

Митя покачал головой, его взгляд был тяжёлым:

– Дела, брат, такие… – Он тяжело вздохнул, убирая сигарету в пепельницу. – Даже не знаю, с чего начать. Короче, у ментов наши фамилии как на ладони. Дело караул просто.

Валера удивлённо прищурился, пытаясь осмыслить услышанное:

– А откуда они узнали? – голос его стал резким, как будто на грани.

Митя, вместо ответа, положил руку на плечо Валеры и мягко, почти сочувственно, посмотрел ему в глаза:

– Димка твой пропал.

Валера подскочил, как будто его что-то ударило:

– Что… Как? Когда?! – слова срывались с его губ, его руки дрожали, глаза метались, пытаясь найти ответы.

– Подожди, дослушай, – Митя поднял руку, пытаясь успокоить друга. – Машка твоя заявление пошла писать о пропаже Димки. И тут всё завертелось. Твою рожу увидела на розыскных листах. Ну и её и развели, видимо. Как было дело – мы точно не узнаем, но так через неё и на тебя вышли. А через тебя – и на меня.

Валера резко сжал зубы, с трудом подавляя злость. Его тело было напряжено, словно готово взорваться:

– Надо искать Димку, – твёрдо и без колебаний сказал он, его голос становился всё громче.

Митя, чувствуя нарастающее напряжение, чуть наклонился к нему:

– Валер, давай спокойно. Мы всё сделаем, ща кинем клич по братве.

Митя наклонился к столу, схватил телефонную трубку и набрал номер, его пальцы нервно постукивали по столу. Валера, нахмурившись, смотрел в окно, пытаясь удержаться от вспышки злости. Машина уже давно ждала их снаружи, а время, казалось, тянулось бесконечно.

– Михаил, – голос Мити был хрипловатым, но спокойным. – Слушай, тут ситуация. Пропал парень. Да, да, что-то серьёзное. Да. Зверя сын.

Он коротко кивнул, слушая ответ, затем наклонился вперёд, чуть прикрывая трубку рукой.

– Всё, понял, – бросил он, вешая трубку. Повернувшись к Валере, Митя сказал:

– Михаил сказал подтягиваться, решим всё на месте.

Они вышли на морозную улицу, Валера нервно смотрел по сторонам, будто что-то искал. Машина глухо рыкнула двигателем, когда Митя завёл её.

– Куда сейчас? – Валера чуть приподнялся, пробуя скрыть волнение, но голос предал его.

– Поехали к Тамбовским, а там разберёмся, – Митя бросил сигарету в пепельницу и тронул машину с места. В салоне повисла тишина, и только хруст снега под колёсами нарушал её.

– Может, стоит заглянуть туда, где Димка обычно бывает? – неожиданно произнёс Валера, хотя сам уже чувствовал, что не знает ответа на этот вопрос.

Митя посмотрел на него краем глаза:

– А ты вообще знаешь, где он зависает?

Валера отвёл взгляд, его лицо потемнело.

– Мы давно не общаемся. С Машкой развелись, и как-то всё на этом и закончилось… Не созваниваемся, не пересекаемся, – тихо проговорил он, сжимая кулаки на коленях. – Вроде у Гостинки раньше тусовался, кино там, кафешки. Но сейчас я не уверен.

Митя кивнул, не задавая лишних вопросов, и сосредоточился на дороге.

Митя плавно подрулил к краю тротуара возле Гостиного двора и остановил машину. Валера, Даня и Митя вышли одновременно. Даня в это время молчал, явно погружённый в свои мысли, а Валера огляделся, чувствуя, как напряжение накатывает с новой силой.

– Может, они где-то здесь, – пробормотал Валера, не отводя глаз от группы подростков у киоска.

Даня щурился на яркие вывески, но ничего не сказал, а Митя закурил сигарету, оглядывая улицу.

И вдруг Валера остановился.

– Погоди… – тихо произнёс он, заметив одного из парней у киоска. – Вон тот пацан… Я его на дне рождения Димки видел.

Они подошли к группе подростков, и один из них сразу узнал Валеру.

– О, здрасти дядь Валера, – парень с недоумением посмотрел на него. – Нашли Димку? Мы тут слухи разные слышали…

Валера нахмурился, пытаясь сдержать волнение.

– Пока нет… Ты что-то знаешь? Что могло случиться с ним?

Парень нервно потоптался на месте и оглянулся на своих друзей.

– Да особо ничего… Вчера милиция в школу приходила. Оттуда и узнали, что Димка пропал. Он что-то последнее время с гопниками тусоваться начал… Не с нашей компашкой, – парень чуть опустил голос, явно не желая, чтобы друзья это слышали.

Митя, стоявший рядом, взял инициативу в свои руки.

– Какие гопники? Погоняла знаешь? Где они обитают?

Подросток пожал плечами:

– Да не знаю точно. Вроде один по кличке Сиплый с ними был. Он постарше нас, лет на пять точно. Говорят, они на Московской могут зависать, ну или на окраине у Пролетарской.

Валера кивнул, переваривая услышанное. Митя затушил сигарету, его взгляд стал напряжённым.

– Спасибо, – коротко сказал Валера и повернулся к Мите и Дане.

После разговора с подростком Валера, Даня и Митя вернулись к машине. Тишина повисла, когда они сели внутрь, и только скрежет ключа в замке зажигания разорвал её. Митя выехал на дорогу, и вскоре заговорил, не отрывая взгляда от улицы:

– Знаешь, Валер, что-то мне это имя Сиплый напоминает… – Митя затянулся сигаретой. – Вроде, он карманник. Ему точно не 20, моложе, как Димка, но видок у него потасканный. Хреново это всё. Пацаны те, матёрые, давно в криминал полезли…

Он посмотрел на Валеру, но тот молчал, уставившись в окно. Митя видел, как слова пробивают друга, как отчаяние медленно захватывает его.

– Чёрт… – тихо выдохнул Валера, сжав руки в кулаки, когда машина свернула на следующую улицу. – Как он мог с такими связаться?

Митя пожал плечами, стараясь держаться спокойно.

– Бывает, Валер. Сейчас многие на такие дела идут, особенно молодёжь.

Когда Валера и Митя подошли к компании карманников, Сиплый, стоявший в центре группы, сразу заметил их. Он, как и его друзья, напрягся, но внешне старался не подавать виду. Митя, зная, как вести себя с такими типами, сделал шаг вперёд.

– Сиплый, – сказал он спокойно, но твёрдо, – поговорить надо.

Сиплый прищурился, пытаясь осознать, что от него хотят.

– О чём базар? – спросил он, сплёвывая в сторону.

Валера, не сдерживая злости, шагнул к нему и схватил за грудки, резко приподняв парня над землёй.

– Где мой сын, Димка? – голос Валеры был полон ярости.

Сиплый, казалось, даже не испугался. Он слегка выдохнул и спокойно ответил:

– Полегче, дядя, полегче… Я понял, ты папаша Димана.

Митя кивнул Валере, призывая его отпустить. Валера с усилием разжал руки, и Сиплый, оправившись, выпрямил одежду.

– Слушай сюда, – начал Сиплый, – мы с Диманом пару дней назад пиво бухали. Тут иностранец один шёл. Ну, мы и решили его отработать. А ваш Диман… – он усмехнулся, – сдрефил, слился по-быстрому. Больше я его не видел.

Валера отошёл на шаг, чувствуя, как отчаяние усиливается.

– И всё? Больше ничего не знаешь? – спросил он, не скрывая напряжения.

– Да говорю же, нет его больше с нами. Может, дома у себя сидит, а может… хрен его знает.

Митя бросил короткий взгляд на Валеру, словно говоря, что это не конец поисков, но ясности пока мало. В этот момент Сиплый усмехнулся и, подняв руку, демонстративно показал кольцо с волком, которое мгновение назад снял с пальца Валеры.

– Дядь, – с ухмылкой произнёс Сиплый, – не желаешь кольцо купить?

Валера, мгновенно вспыхнув от ярости, шагнул вперёд, готовый сорваться, но Митя, быстрым движением, остановил его, положив руку на плечо.

– Спокойно, Валер, – тихо сказал Митя, сдерживая друга. – Он не со зла. Это за информацию хочет получить.

Митя достал из кармана купюру, держа её перед собой.

– На, пятьдесят рублей, – Митя медленно подал деньги, но когда Сиплый протянул руку, чтобы их взять, Митя не отпустил купюру. – Только слушай сюда… Димана найти надо. Можешь своих пацанов напрячь, поспрашивать, где он может быть?

Сиплый кивнул, и его ухмылка сменилась на серьёзное выражение.

– Ещё столько же, если найдётся инфа, – проговорил он, убирая купюру в карман.

Митя достал ручку и, оголив рукав Сиплого, начал писать на его руке номер.

– Вот, если что узнаешь – звони. И не тяни, ясно?

Сиплый кивнул, посмотрев на цифры на своей руке, и снова принял спокойный, деловитый вид.

Двигатель заурчал, машина плавно покатилась по заснеженной дороге. Прибыв на Кузнечный переулок, сразу направились к входу. Михаил уже сидел за столом, когда они вошли в его кабинет. Не отрываясь от бумаг, он коротко кивнул им.

– Ваши имена уже на слуху, – начал он, даже не поднимая головы. – Взялись за вас серьёзно.

Митя присел на стул и посмотрел на Михаила:

– Кто?

– Шилов, – Михаил наконец поднял взгляд. – Этот мужик жёсткий. Если он взялся – будет давить до конца. Не остановится, пока не засадит вас на пожизненное.

Валера нахмурился, с трудом сдерживая эмоции.

– И что делать теперь? – спросил он.

Михаил откинулся на спинку стула:

– Надо залечь на дно. Если не хотите в кресты загреметь – лучше исчезайте. Шилов не отступит.

Валера шагнул вперёд, глядя прямо на Михаила.

– Прятаться мне не с руки, – резко бросил он. – Сын пропал, как я могу исчезнуть?

Михаил на мгновение замолчал, затем спокойно кивнул.

– Я тебя понимаю, Зверь, – сказал он, скрестив руки на груди. – Но сейчас лучше довериться братве. Мы клич уже кинули, пацаны ищут, спрашивают. Если что-то всплывёт – тебе сразу дадим знать.

Митя молча кивнул, подтверждая слова Михаила. Валера стоял неподвижно, явно борясь с внутренним напряжением, но понимал, что должен подождать.

– Дело серьёзное, Валера, – продолжил Михаил. – Не время самому носиться по городу.

Валера молча выдохнул, но ничего не сказал, всё ещё переваривая слова.

Когда они попрощались с Михаилом и направились к Тане, напряжение в машине висело в воздухе. Валера не произносил ни слова, погружённый в собственные мысли.

Прибыв на место, Таня встретила их, но сразу заметила странное поведение Валеры.

– Всё нормально? – спросила она, оглядывая мужчин.

Митя коротко посмотрел на Валеру, а затем перевёл взгляд на Таню.

– Нет… Димка, сын Валеры, пропал, – тихо произнёс он. – Мы пытаемся его найти.

Таня замерла, переваривая услышанное. Её лицо напряглось, но она понимала, что Валера сейчас не готов обсуждать это.

– Мы с Даней поедем к Костылю, решим вопросы с казино, – сказала она, надевая пальто. – Как только что-то узнаете, дайте знать.

Валера кивнул, но его взгляд оставался пустым. Он сел на диван, уставился в одну точку, словно его не интересовало всё, что происходило вокруг.

Митя, заметив состояние друга, поднял руку, чтобы остановить Татьяну.

– Давай пока его не трогаем. Ему нужно время переварить всё это.

Таня кивнула, понимающе глянув на Валеру, и вместе с Даней ушла. В комнате повисла тишина. Валера остался неподвижно сидеть на диване, полностью погружённый в свои мысли, словно весь мир вокруг него перестал существовать.

Митя на мгновение задумался, стоя рядом с Валерой. Хотел было пошутить, чтобы немного разрядить обстановку, но вспомнил свои слова: «Не трогай его пока». Он тихо выдохнул и, стараясь не шуметь, ушёл на кухню.

Включив чайник, Митя на автомате начал искать что-то, чем можно перекусить. Найдя печенье в одном из шкафов, он заварил чай. Мельком глянув на Валеру, который всё так же неподвижно сидел на диване, Митя поставил чашки на стол и сел напротив.

– Пускай остынет немного, – сказал он тихо, скорее себе, чем Валере, погружённый в свои мысли, но зная, что время сейчас работает на них.

Валера сидел на диване, уставившись в одну точку, но взгляд его ничего не видел. Всё, что происходило вокруг, было словно за плотной завесой. Мысли крутятся вокруг Димки, его сына. Образы всплывали перед глазами – моменты из прошлого: первый шаг, школьные годы, смех, когда они вместе гуляли по набережной. Но всё это казалось каким-то отдалённым, словно происходило не с ним.

Валера не мог смириться с мыслью, что его сын пропал. Чувство вины сдавливало грудь, будто не хватало воздуха. "Как я дошёл до этого? Где я упустил момент?" Эти вопросы крутились в голове, как заклинание. Он погружался глубже в этот лабиринт собственных мыслей, а свет в конце туннеля был всё дальше.

Руки бессознательно сжались, и, хотя вокруг звучали шаги Мити, шелест чайника – для Валеры всё это исчезло. В этот момент мир свёлся к одной точке – безмолвному обвинению в его собственном бессилии.

Глава 16: Перепутье

20 февраля 1991 года, 17:02

Снаружи Ленинград казался спокойным, несмотря на все тревожные события, которые носились над городом, как снежная метель. Плотные сумерки уже затягивали город в холодную объятие зимы, а небо окрашивалось в серые тона, отражая безысходность последних дней. В сердце Невского проспекта завершались последние работы по открытию казино, которое должно было стать новой точкой влияния в криминальном мире. Зал наполняли ароматы свежего лака и краски, а со всех сторон раздавались глухие звуки молотков и шагов рабочих.

Валера стоял у окна, глядя на мокрые улицы Ленинграда, где под редкими фонарями мелькали случайные прохожие. Его мысли блуждали далеко от этого места – они были там, где он потерял связь с сыном. Уже прошло столько времени, а поиски не принесли ничего, кроме бесконечных ночных прогулок по пустым дворам, разговоров с гопниками и бесконечных тупиков.

Митя за это время обустроил их будущее. Он через свои связи с Тамбовскими организовал для Валеры новый паспорт. Всё выглядело безупречно – фото из старого документа идеально вписалось в новый. Митя и Таня обеспечили все, чтобы Валера мог передвигаться без риска, что его поймают милиционеры. Даже машина была новая – БМВ, купленная Митей, выглядела так, словно она олицетворяла их новый статус в криминальном мире. Казалось, все складывалось идеально, кроме одного: в этом круговороте Валера не чувствовал удовлетворения, не находил покоя. Его мысли были в другом месте.

Даня, также не сидел сложа руки. Он привёл с собой троих друзей, всех бывших десантников, которые стали его надёжной опорой в новом деле. Всё шло к тому, что казино должно было вот-вот открыться, и каждый день приближал их к этому моменту. Даня был доволен: на его лице было видно удовлетворение от того, что всё идёт по плану.

Но Валера был другим. Он больше не находил радости в том, что они строили, и с каждым днём его разум всё сильнее погружался в поиски Димы. Сын исчез, как будто растворился в холодном воздухе, и каждый шаг приводил Валеру всё ближе к отчаянию.

Митя вдруг появился в поле зрения, его серьёзное лицо выражало что-то новое, какую-то новость.

– Валера, помнишь Сиплого? – спросил он, подходя ближе. – Так вот, он звонил. Дима снова появился на горизонте.

Эти слова заставили сердце Валеры биться быстрее. Надежда, которую он почти утратил, снова вспыхнула.

– Его видели на чердаке, с пацанами, которые клей нюхали, — продолжил Митя. – Один из них, Шустрый, ходит в костюме "Адидас", таком же, как ты подарил Диме на день рождения.

Слова Мити ударили Валеру, как электрический разряд. Это была та самая зацепка, которой ему так не хватало. Костюм был особенным, Валера сам выбирал его для сына, зная, как тот мечтал о такой одежде. Мысли Валеры стремительно закружились: что, если Шустрый действительно взял костюм у Димы? Что это значит?

Он не ответил Мите, лишь кивнул и вышел из комнаты. Ему нужно было действовать быстро. Валера знал, что каждое промедление может стоить ему ещё одной утраченной возможности. В голове крутилась одна мысль – найти сына, какой бы ценой это ни стоило.

20 февраля 1991 года, 19:00

Ночь сгущалась над Ленинградом, но на этот раз Валера чувствовал, что впереди ждёт нечто важное.

Снег падал крупными хлопьями, скользя по ветру, который гнал его вдоль серых улиц Ленинграда. Ветра было много, он бил в лицо, оставляя за собой пронизывающий холод, что пробирался под одежду. Под ногами скрипели снежные кристаллы, которые оседали на замерзших лужах, и вечер надвигался стремительно. Температура в этот день опускалась до -9°C, и всё вокруг, казалось, замерло под этим морозным облаком. В воздухе витала затхлая сырость старого города, наполненного историями о криминальных разборках и людских судьбах, затерянных в его переулках.

Валера вместе с Митей подъехали к старому дому, где их ждал Сиплый. Этот карманник знал многое, но его язык открывался только за звон монет. Сегодня он просил 50 рублей за информацию. На вид Сиплый, как всегда, выглядел измождённо, с неухоженными волосами, прилипшими к его худому лицу. Он топтался у подъезда, спрятав руки в карманы старого пальто, ожидая своих денег. Его взгляд метался, как у человека, привыкшего быть на стреме.

Валера резко остановился у него, не теряя времени: – Говори, что знаешь, – бросил он, холодно глядя в глаза Сиплому.

Тот замялся, озираясь по сторонам, словно боясь, что их могут подслушать. – Говорят видели Димана, недели три назад. Ну, хули, с пацанами с чердака, клей они нюхали там, – Сиплый прищурился, вспоминая. – А вот знаешь, что странно? Пацаны те не особо-то разговорчивые, но один из них – Шустрый – в новом костюме был, адике. Ну, фирма, ёпта. Я ведь помню, Диман в таком же гонял.

Митя переспросил, нахмурив брови: – Ты уверен, что это был тот же костюм?

– Да уверен я, – Сиплый закатил глаза. – Ну, откуда у этого Пашки, у которого с бабкой живёт, мог быть такой адик? Да он хуй без соли доедает, все знают, что он бедняк. А тут – фирма! Ну, я сразу подумал: не отжал ли он его у Димана?

Валера ощутил холод не только от зимнего ветра, но и от этих слов. Картинка складывалась всё яснее – Шустрый мог отобрать костюм у его сына. Значит, возможно, Дима был с этими ребятами, и в их руках могла быть зацепка. Холодная ярость всколыхнулась в груди Валеры, но он сдержал себя, решив не показывать её прямо сейчас.

– Хорошо, – коротко бросил он, передавая Сиплому деньги. – Где мне их найти?

Сиплый взял купюру, поспешно сунув её в карман, и указал на чердак дома напротив: – Они часто там тусят, Культя, Шустрый, да и остальные. Может, и Диман там был, но я его не видел.

Валера стиснул зубы, ощутив, как холодный ветер ещё сильнее врезается в лицо. Это была зацепка. Мелкая, но достаточная, чтобы продолжить поиски.

Валера и Митя поднялись по старым лестницам, ведущим на чердак. Воздух здесь был тяжёлым и затхлым, пропитанным резким запахом клея, смешанного с сыростью старого здания. Тусклый свет падал из разбитого окна, обнажая силуэты молодых парней, сидящих на полу в углу. Некоторые из них вполголоса переговаривались, кто-то молчал, уткнувшись в газету, свернутую в трубочку для нюхания клея.

Валера заметил среди них Шустрого, одетого в тот самый костюм "Адидас". Он выглядел как чужак среди этих оборванцев – костюм, явно не вписывающийся в их привычную одежду, сиял на нём как символ недавней кражи. Валера резко шагнул вперёд, Митя шёл за ним, держа руку на кармане, где был спрятан нож. Шустрый заметил их приближение, и его глаза расширились от страха.

– Шухер, менты! – вдруг закричал один из пацанов, вскочив на ноги. Паника разнеслась по чердаку как лесной пожар, парни вскочили, толкая друг друга, пытаясь убежать через узкий лаз, ведущий на крышу.

Но Валера и Митя не обращали внимания на остальных – их цель была одна. Валера метнулся вперёд, схватив Шустрого за воротник, притянув его к себе. Шустрый попытался вырваться, но Валера был сильнее.

– Откуда у тебя этот костюм? – Валера заговорил тихо, но в его голосе слышалась угроза. Митя стоял рядом, готовый пресечь любую попытку сопротивления. Остальные пацаны, заметив это, разбежались кто куда, оставив Шустрого наедине с двумя разъярёнными мужчинами.

– Говори! – Валера стиснул зубы, чувствуя, как в груди накапливается ярость. – Где ты взял этот костюм? Отвечай!

Шустрый, сбив дыхание от неожиданности, начал что-то невнятно бормотать: – Купил я его, купил, – сказал он, пытаясь вывернуться из захвата Валеры.

Митя засмеялся и, прищурив глаза, язвительно добавил:

– Ага, купил. И на что? На пенсию твоей бабки в 50 рублей? – он покачал головой, насмехаясь над попытками Шустрого выкрутиться.

Шустрый заметно нервничал, и вместо оправданий вдруг выпалил:

– Мусара позорные, ничего вы мне не пришьете!

Митя перестал смеяться. Его лицо резко изменилось, и, не торопясь, он достал нож из кармана: – А ну-ка, повтори, – его голос стал угрожающим, – с каких пор ты, шваль, смеешь нас мусорами называть? Давай, колись, где взял костюм.

Валера не выдержал. Его ярость, кипевшая всё это время, прорвалась наружу. Он резко ударил Шустрого кулаком в живот. Тот рухнул на пол, хватаясь за живот и задыхаясь от боли. Валера смотрел на него сверху, дыша тяжело.

Шустрый, скрючившись на полу, слабо попытался оправдаться: – Я… я его в карты выиграл…

Шепоты в голове Валеры становились всё громче, заполняя его сознание и стирая границы между реальностью и безумной яростью. Каждый вдох, каждый взгляд на корчащегося перед ним Шустрого тянул его глубже в темноту, где уже не существовало ни жалости, ни милосердия. Это были не слова, это были команды, которым он не мог сопротивляться.

Валера медленно подошёл к Шустрому, который задыхался после удара, и его рука неосознанно потянулась к обломку ржавой трубы, лежащей на полу. Металл был холодным, тяжёлым, как и мрак, который окутал его разум. Шепоты внутри него уже не давали пощады, приказывая ему действовать.

"Ломай. Пытай. Мучай."

Митя, стоявший рядом, заметил перемену в его взгляде и застыл. Он знал этот взгляд, знал этот голос, которым Валера произнёс хрипло и бесстрастно:

– Ну как хочешь, дружок…

Митя почувствовал, как напряжение сгущается вокруг них. Он знал, что ничего хорошего не будет. Валера уже не был собой.

Шустрый попытался что-то сказать, но его голос утонул в боли. Валера, как хищник, наклонился к его руке и с силой вдавил трубу в пальцы парня. Треск кости заполнил комнату, и крик Шустрого эхом разнёсся по чердаку. Но Валера не вздрогнул. Он продолжал давить.

"Это не конец. Ты чувствуешь это? Боль других – это твоя радость…"

Валера сжал трубу ещё сильнее, пока один из пальцев Шустрого не вывернулся под невозможным углом. Митя остолбенел, видя, как его товарищ, который когда-то был просто человеком, сейчас превратился в нечто чуждое и жестокое.

– В карты выиграл? – сквозь зубы прошипел Валера. – А может, ты и его в карты разыграл?

Шустрый плакал, не в силах сопротивляться. Его лицо было бледным, изуродованным болью, но Валера не собирался останавливаться.

– Ты не понял, – тихо сказал Валера, его голос был чужим. – Я твой кошмар.

Он схватил другой палец и снова сжал трубу с такой силой, что даже Митя отвернулся. Щелчок кости прозвучал ещё громче. Шустрого трясло в конвульсиях, а его крик разрывал ночную тишину.

"Больше, больше боли…" – шептали голоса в голове, заставляя Валеру продолжать пытку, словно это был ритуал.

Митя стоял, напряжённый до предела, наблюдая за тем, как Валера ломал пальцы Шустрого. Крик жертвы смешивался с тихими шепотами, которые, казалось, проникали в сознание Мити. Его руки дрожали, а в груди накапливалось что-то невыносимое. С каждой секундой боль Шустрого превращалась в его собственную. И вот, на миг он почувствовал, как его желудок сжался, почти выплёскивая содержимое наружу. Он глубоко вдохнул, чтобы не сблевать, сжав зубы так сильно, что, казалось, они треснут.

– Стоп! – закричал он, неожиданно подскочив к Валере и, схватив его за плечо, резко дёрнул назад. – Ты что творишь? Фаши… – Митя замер, слова застряли в горле.

Перед ним уже был не его товарищ. Митя застыл от ужаса, глядя в глаза человеку, которого он знал слишком хорошо. Перед ним стоял его отец – человек, которого не стало 15 лет назад. Взгляд был точь-в-точь как в детстве, строгий и суровый. Он всегда появлялся таким, когда Митя провинился.

—«Ты думаешь, я этого не увижу? Ты вечно всё портишь…"»– сказал призрак, произнося те самые слова, что Митя слышал десятки раз в детстве, когда снова попадался на мелких шалостях.

Эта фраза прошла сквозь Митю, как острый нож. Его ноги стали ватными, он на мгновение потерял равновесие и отступил назад, спотыкаясь. На долю секунды Митя опустил взгляд на пол, его разум бился между реальностью и наваждением.

Когда он поднял глаза обратно, призрак исчез. Перед ним снова стоял Валера, который уже повернулся к корчащемуся на полу Шустрому, готовый продолжить свою кровавую работу. Митя вцепился в своё сознание, пытаясь вырваться из ужаса того, что только что увидел.

Валера всё сильнее сжимал трубу в руке, чувствуя, как внутренняя тьма захватывает его полностью. Шепоты в голове становились всё громче, подстёгивая его продолжать, ломать, уничтожать. Он знал, что остановиться не может, да и не хотел. Руки Шустрого уже не могли двигаться, пальцы были искорёжены, как тряпичные куклы.

Шустрый пытался что-то сказать, хрипло шептал, но из-за боли его слова превращались в бессвязный набор звуков. Валера не слышал, что он пытается донести. Возможно, это была правда, возможно – очередная ложь. Но шепоты не давали ему остановиться.

– Где Дима? – сквозь зубы произнёс Валера, но не услышал ответа.

Шустрый задыхался, его дыхание стало прерывистым и хриплым. Митя сделал шаг вперёд, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Он схватил Валеру за руку, пытаясь остановить его:

– Валера, хватит! Ты его убьёшь!

Но Валера уже не слышал. Он толкнул Митю в сторону, не контролируя силы. Шустрый продолжал биться в конвульсиях, когда Валера с яростью размахнулся и ударил его металлической трубой в грудь.

Треск был почти неслышным, но его последствия оказались катастрофическими. Шустрый замер, и тело вдруг стало неподвижным.

В помещении повисла мёртвая тишина. Митя, отступив назад, в ужасе смотрел на Валеру. Шустрый не шевелился. Его дыхание прервалось. Валера, всё ещё сжимая трубу, наконец осознал, что произошло. Он опустил взгляд на Шустрого, не веря в то, что натворил.

Тишина чердака казалась оглушающей, но для Мити каждое мгновение было насыщено шумом его собственных мыслей. Шустрый лежал неподвижно, Валера стоял над ним, всё ещё сжимая трубу в руке, с пустым, безжизненным взглядом, в котором не было ни осознания, ни вины.

Митя почувствовал, как адреналин ударил ему в голову, и, не выдержав напряжения, хохотнул, почти невольно. Его смех был нервным, немного истеричным, как у человека, который сам не понимает, над чем он смеётся.

– А я тебе уже говорил, что ты маньяк? – сказал он, проглатывая смешок, но не сводя глаз с неподвижного тела Шустрого.

Валера медленно повернулся к нему, но в его глазах было полное непонимание. Это было не осознание содеянного, не горечь или ярость. Это был шок, чистый и неподдельный, как у человека, который внезапно осознал, что мир вокруг него развалился, а он – лишь наблюдатель.

Митя мгновенно всё понял. Он смекнул, что Валера в таком состоянии не способен ни осознать произошедшее, ни понять, что делать дальше.

– Валим отсюда, – быстро сказал он, заглянув Валере в глаза. – Ща все собаки сбегутся на этот крик. Надо убираться.

Они вышли из подъезда, ступив на скрипучий снег. Митя первым направился к BMW, оглядываясь через плечо.

– Пиздосики это, Валерон… Полный аут, – пробормотал он, теряя контроль над собственным страхом.

Валера шел следом, чувствуя, как реальность снова ускользает. Его шаги были тяжелыми, каждый из них отдавался тупой болью в голове. Шепоты становились всё громче, проникая в самые глубины его разума. Он остановился, схватившись за виски, как будто пытался удержать свою голову от раскалывания.

– Валер? – Митя обернулся, заметив, что его друг не двигается. – Эй, ты как?

Но Валера уже не слышал. Боль усилилась, шепоты наполняли его мысли, и вдруг вокруг всё потемнело.

В этот момент из-за угла выбежал участковый. В его глазах мелькнуло понимание: крик, подозрительные типы, машина… типичные бандиты. Он мгновенно оценил ситуацию, и его рука потянулась к кобуре.

– Стоять! Милиция, руки вверх! – участковый вытащил пистолет и направил его на Валеру.

Митя застыл, его лицо исказилось в ужасе.

– Пиздец… приплыли, – прошептал он, осознавая кошмар происходящего.

Валера медленно поднял голову. Его глаза горели чем-то нечеловеческим. Улыбка на его лице выглядела жутко неестественной. Он посмотрел прямо на участкового, его голос звучал хрипло, как будто сквозь его горло продирались те самые шепоты.

– А Танечка больше не плачет, – произнес Валера тихо, но каждое его слово отдавало сталью. – Ты качаешь её, а она больше не дышит… Её маленькое сердечко больше не бьётся…

Участковый замер. Его лицо стало белее снега под ногами. В глазах появился ужас. Он не понимал, как этот человек знает о смерти его дочери.

– Ты это… давай, мужик, не дури, – голос участкового задрожал, но он пытался держаться. Пистолет в его руках стал дрожать.

Митя, стоя в стороне, перекрестился, словно перед лицом чего-то потустороннего. Всё происходящее казалось нереальным.

Валера сделал шаг вперед, приближаясь к участковому. Его голос стал ещё тише, но от этого только более пугающим.

– Ты её убил… Ты виноват.

Участковый не выдержал – его руки ослабли, пистолет дрожал всё сильнее, и вот-вот он мог выпустить его из рук. Казалось, что он буквально ломается под давлением слов Валеры, как кукла.

– Ты вышел из ванной, а она утонула, – продолжал Валера, и его голос был полон ледяной безжалостности. – Ты оставил её одну… Ты виноват.

Участковый, будто сломленный этим знанием, шагнул назад. Его пистолет опустился, и Валера спокойно подошел к нему, взял оружие за ствол и вытащил из его рук.

Секунда – и удар рукоятью пистолета пришёлся прямо в висок участкового. Он рухнул на снег, как подкошенный.

Митя замер. Он не мог поверить своим глазам. На снегу, под ногами Валеры, участковый лежал без движения. Из виска медленно стекала кровь, его глаза были открыты, но больше не видели ничего. На заднем плане качались качели. Они двигались, словно кто-то невидимый толкал их туда-сюда, но на них никого не было.

– Садись, – тихо сказал Валера, будто ничего не произошло, и направился к BMW. Митя не двинулся с места, всё ещё смотря на тело участкового, но затем, медленно приходя в себя, пошел за Валерой.

Темная дорога тянулась бесконечной лентой под звуки мотора BMW. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь периодическими шорохами, когда Валера нервно тер виски. Его взгляд был устремлен вперед, но явно был где-то далеко от этой дороги и машины. Митя украдкой посмотрел на него и, наконец, решился нарушить молчание.

– Прости, можно вопросик? – начал Митя, стараясь придать голосу лёгкую шутливую интонацию, но внутри было напряжение.

Валера едва кивнул, продолжая смотреть вперед.

– А вы, простите, Антихрист, да? – Митя улыбнулся, но улыбка явно выглядела натянутой.

Валера перевел на него взгляд, полное недоумение читалось в его глазах.

– Почему ты так решил?

– Ну, откуда ты знал про дочку участкового? – Митя взмахнул рукой.

Валера махнул рукой в сторону, словно отгоняя что-то несущественное.

– А, это… Я когда Димку искал, был в том районе, спрашивал у бабушек, может, видели его. Одна и рассказала историю про Таню, потом показала на участкового: «А вон он, милок, идёт во всей красе».

Митя покачал головой, глядя на дорогу.

– Я на чердаке, когда тебя остановил… видишь ли, не тебя увидел тогда, а батю своего. Как живого.

Валера перевел взгляд на Митю, удивление мелькнуло в его глазах.

– Да уж… На чердаке полный кипиш был. Меня что-то жестко накрыло.

Митя хохотнул, хотя в его смехе явно чувствовалось напряжение.

– Накрыло? Нихуя себе накрыло… Ты ж чуть не устроил тут гестапо во всей красе.

Они снова ехали молча. Митя, чтобы снять напряжение, включил радио. С динамиков заиграла «Атас» группы Любэ. Митя слегка усмехнулся, а Валера закрыл глаза, стараясь хотя бы на миг забыть всё, что произошло в тот день.

Глава 17: Игра в слепую

Казино уже работало полным ходом, и до открытия оставалось несколько часов. Рабочие сновали по залу, доводя последние детали до ума: кто-то прикручивал последние болты на барной стойке, кто-то устанавливал освещение. В воздухе витал запах новой мебели, и звук инструментов сливался с гулом разговоров.

Таня, уверенно шагая по залу, вела за собой двух девушек.

– Вот, Митя, познакомься, – сказала она с улыбкой. – Это наши новые сотрудницы. Катя и Даша.

Митя, осмотрев их с интересом, ухмыльнулся:

– Ооо, девочки, привет! – Он приблизился к ним с игривой улыбкой. – Как звать?

– Я Катя, – первая девушка смущённо ответила, чуть опустив глаза.

– А я Даша, – сказала вторая, улыбнувшись.

Митя, будто задумавшись, прищурился и с наигранной серьёзностью протянул:

– Даш?

Даша, не подозревая подвоха, кивнула:

– Да.

Митя сразу же громко засмеялся, хлопнув себя по колену:

– Ну, забились значит! – Он продолжал хохотать.

Таня с улыбкой бросила в его сторону:

– Митя! Вот кабелюка, а ну не кантовать девок моих!

Все рассмеялись, а атмосфера в зале казалась легкой и непринужденной. Но тут дверь с грохотом распахнулась, и вбежал Даня, взволнованный и немного задыхающийся:

– Менты! – крикнул он, переводя дыхание.

Митя и Валера обменялись взглядами. Митя выдохнул:

– Бля… А бежать-то некуда.

Таня быстро прикинула план действий:

– Робы нацепите! Смешайтесь с рабочими, – крикнула она, указывая на груду спецодежды в углу.

Митя и Валера начали судорожно переодеваться, а Таня, не торопясь, вышла в холл навстречу следователю. За её спиной шёл Даня, который сохранял внешнее спокойствие, но его напряжённые шаги выдавали лёгкую нервозность.

В зал вошёл Шилов, за ним пятеро милиционеров в серых шинелях. Следователь оглядел казино быстрым, оценивающим взглядом, задерживаясь на деталях, как будто всё уже знал заранее. Его лицо оставалось непроницаемым, только глаза слегка блестели от интереса.

Таня приветливо улыбнулась, сделав шаг вперёд:

– Чем можем помочь? – её голос звучал уверенно, словно это была просто рутинная проверка.

Шилов не спеша достал ордер на обыск и передал ей:

– По оперативной информации, – медленно начал он, – это заведение может быть связано с известным в определённых кругах человеком. Зверь – вам это имя ничего не говорит?

Таня сдержала лёгкую усмешку, на мгновение задумавшись, и протянула документы:

– Это казино принадлежит Дане. Вот документы, всё законно.

Шилов внимательно посмотрел на бумаги, но не подал виду, что это его как-то убедило. В этот момент Даня подошёл ближе и с легкой улыбкой вмешался в разговор:

– Зверь, говорите? Ха, да приходили тут ребята, хотели крышу организовать. Ну, я и ляпнул: «Уже место занято. Идите к Зверю.» Слышал, что новый бандит тут завёлся, вот и припугнул. Видимо, слухи быстро разлетаются.

Шилов поднял бровь, как будто задумался, и кивнул:

– Слухи, говорите… – его взгляд на мгновение задержался на Валере и Мите, которые в рабочей одежде деловито перекладывали инструменты. Затем он повернулся к милиционерам. – Проверить документы у всех.

Милиционеры подошли к рабочим, проверяя документы и не задавая лишних вопросов. Всё шло по плану, никто не вызвал подозрений. Когда проверка завершилась, Шилов спокойно сложил документы, он ничего не нашёл.

– Благодарю за сотрудничество, – произнёс он, направляясь к выходу.

Но у двери он неожиданно остановился. Приподняв палец вверх, будто вспомнив что-то важное, он медленно развернулся и, глядя на Таню, произнёс:

– А вы не боитесь, что Зверь узнает, что вы так сказали, и придёт за добычей?

Таня с едва заметной ухмылкой ответила:

– Ну, мы в милицию позвоним. Делов-то.

Шилов на мгновение прищурился, словно взвешивал её ответ, но ничего не сказал. Повернувшись, он медленно вышел, оставив за собой ощущение, что этот разговор был лишь началом.

Как только дверь за следователем закрылась, в комнате повисла тишина. Но буквально через мгновение звонок нарушил это спокойствие – раздался резкий звук сотового телефона, который лежал в вещах Мити. Он шагнул к столу и, взяв телефон, поднёс его к уху:

– Алло… У аппарата. О, Седой, как сам? – Митя внимательно слушал, кивая. – Ага, понял. Понял же говорю. Буду должен.

Закончив разговор, Митя положил телефон и повернулся к Тане с лёгкой усмешкой:

– Лихо ты с ментами наблатыкалась.

Таня кивнула, не скрывая довольства от того, как всё прошло, но Валера прищурился:

– Седой? Есть что-то, чтобы наше дело закрыть?

Митя ухмыльнулся и вздохнул:

– Да если бы. Говорит, есть варик пригнать кучу народа с жирным баблом. Но надо встретиться с одним… Сумрак.

Таня напряглась, как только услышала имя. Она остановила свой взгляд на Мите, её глаза сузились от беспокойства:

– Ой, не хорошо это…

Митя поднял бровь, ожидая продолжения:

– Ну, я слышал, что он вор авторитетный. А чё Танюш такое?

Таня покачала головой, словно пытаясь избавиться от неприятных мыслей:

– Сказки, не сказки, не знаю, но слухи точно ходят. Этот Сумрак – не простой. Говорят, он связан с тёмными делами, понимаешь? Это не просто отмыв денег… Колдун, говорят, он. Легенды ходят, что с мёртвыми общается.

Митя прищурился, слегка потеряв свою обычную уверенность, но тут же взял себя в руки:

– Колдун, говоришь? Ну, может, слухи, может – нет. Но вариантов у нас немного. Если это бабло нас вытащит, надо рискнуть.

Таня всё ещё не была уверена, но не спорила. Валера, услышав о колдуне, ощутил знакомое холодное чувство тревоги, как будто что-то из глубины его души отозвалось.

Валера нахмурился, посмотрев на Митю:

– Когда с ним потрещать нужно?

Митя спокойно ответил:

– Завтра, в ресторане "Маяк". Всё по стандарту.

Валера кивнул, мельком глядя на Таню:

– Колдун, значит, говоришь? – он задумчиво протянул, словно пытался осмыслить слова.

Митя махнул рукой, усмехнувшись:

– Колдун-Пердун! Главное, что при бабках! – произнёс он с хохотом.

Не успел он договорить, как Валера, не раздумывая, резко прыгнул на Митю, сбивая его с ног. Они рухнули на пол с грохотом, Митя ахнул от неожиданности. В этот момент из потолка с глухим треском сорвалась люстра и упала на пол, едва не задев их.

Голос одного из рабочих раздался из соседней комнаты:

– Блять, Егор! Я же говорил, что анкерить надо!

Митя, лежа на полу, ошеломлённо смотрел на Валеру, а Валера, испуганный собственным порывом, переводил дыхание.

Таня в ужасе наблюдала за произошедшим, а Даня, тоже пребывая в растерянности, выдавил:

– Совпадение, просто совпадение…

Таня медленно покачала головой и тихо произнесла:

– Ой, не стоит с магией играть… Не стоит, говорю вам. Не ходите к нему.

Митя лежал на полу, ошеломлённый, а Валера всё ещё пытался осознать, что только что произошло. Он тяжело дышал, его сердце билось быстрее обычного. Взгляд Валеры машинально скользнул по полу и остановился на кольце, которое сломалось на его руке и лежало в свете тусклых ламп.

– Что это? – пробормотал Валера, поднимая кольцо с пола. Он заметил символы на печатке, и при ближайшем рассмотрении стало ясно, что внутри кольца был скрыт какой-то символ.

Таня, заметив его действия, подошла ближе. Взгляд её стал серьёзнее, когда она увидела знак.

– Смотри, – сказал Валера, поворачивая кольцо так, чтобы все могли увидеть странные завитки и точки, похожие на древнюю письменность.

– Что это такое? – спросил Митя, который тоже обратил внимание на знак.

Даня прищурился, словно пытаясь вспомнить что-то из далёкого прошлого:

– Не уверен… Но мне, кажется, я видел нечто подобное, когда служил в Афганистане. Там был один шаман, старик, который жил в деревне у гор. Он показывал такой знак, когда проводил обряд, связанный с защитой от злых духов. Но знаешь, ходили слухи, что он был связан с чем-то более тёмным… Возможно, с джиннами.

Таня, услышав это, нахмурилась:

– Джинны? Это же легенды.

Даня покачал головой:

– Может, и легенды, но я тогда видел, как люди боялись этого шамана. Они верили, что он может вызывать джиннов или как-то контролировать их. Если этот знак и правда связан с джиннами, то это не просто украшение.

Валера фыркнул, чуть покачав головой:

– Опять про джиннов? – сказал он с усмешкой. – Даня, ну брось, какие ещё джинны? Я не говорю, что не бывает странных вещей, но вот это, – он указал на кольцо, – скорее просто странная цацка или сувенир.

Таня нахмурилась, взглянув на Валеру:

– Не будь так уверен, Валера. Этот знак может значить больше, чем кажется на первый взгляд.

Валера пожал плечами, пряча кольцо в карман:

– Может быть. Но пока что это просто кольцо с гравировкой. Я не верю в эти байки про джиннов и проклятия.

Валера, убрав кольцо в карман, ещё раз осмотрел помещение. В воздухе всё ещё витал запах новой мебели и краски, а рабочие продолжали сновать по залу, завершая последние штрихи. Шум инструментов вновь вернулся в привычное русло, словно ничего и не произошло.

К ним подошёл рабочий, потирая руки и нервно оглядывая упавшую люстру:

– Извиняйте за это, – он кивнул в сторону разбитого стекла на полу. – Исправим всё как надо. Но у нас тут ещё пара вопросов… С вентиляцией что-то не то, а барную стойку надо подровнять, чтобы к открытию всё было по первому классу.

Митя, глядя на последствия падения люстры, махнул рукой:

– Ладно, исправляйте. Главное – чтоб до вечера всё было готово. Клиенты ждать не будут.

Таня, не отрывая взгляда от рабочего, вздохнула:

– Осталось не так уж много времени. Нужно, чтобы к утру всё было на своих местах. Никаких накладок.

Рабочий кивнул, снова глядя на люстру:

– Да, уже заканчиваем. Осталось пару деталей, и всё будет готово к… – он замешкался, подбирая слова, – к вашему большому дню.

Как только он отошёл, дверь снова открылась, и в зал вошёл Костыль. Его лицо было напряжённым, но уверенным, как всегда. Он быстрым шагом подошёл к компании и, не теряя времени, заговорил:

– Привет, партнёры. Есть новость. С автоматами и лицензиями проблемы – но не всё потеряно, – начал он без вступлений.

Митя нахмурился:

– Что за новости? В чём дело?

Костыль, скрестив руки на груди, посмотрел на них:

– Поставщик попал под раздачу. Менты нагрянули на их склад, и теперь техника задержана. Без этих автоматов мы не сможем полноценно запуститься. Времени до открытия почти нет.

Валера стиснул зубы:

– И что теперь? Мы зависим от этих машин?

Костыль усмехнулся:

– Не совсем. Есть план "Б". У меня в клубе автоматы стоят. Не новые, но вполне рабочие. Если мы хотим запуститься вовремя, можем их использовать.

Таня подняла бровь:

– Они хоть живые еще?

Костыль пожал плечами:

– Люди на них играли и будут играть. Не идеальный вариант, но на первое время пойдёт. А там разберёмся.

Митя кивнул, обдумывая ситуацию:

– И как скоро ты сможешь привезти их сюда?

Костыль взглянул на часы:

– Если начнём сейчас, к вечеру всё будет здесь.

Таня улыбнулась:

– Тогда давай. Нам главное – не срывать запуск.

Только они обсудили вопрос с автоматами, как в зал вбежал водитель с испуганным лицом, тяжело дыша. Он остановился перед Митей и Валерой, бледный и нервный.

– Ребята, родные, не губите! – выпалил он, с трудом переводя дыхание.

Митя нахмурился, чувствуя неладное:

– Ёп твою ж на лево! Щиманули товар? – Митя сразу понял по выражению лица водителя, что произошло что-то серьёзное.

Водитель кивнул, пытаясь взять себя в руки:

– Мы остановились на трассе, у придорожного кафе. Хотели по-быстрому перекусить, как вдруг на нас налетели какие-то залётные. Ребят наших повалили, а я едва успел ускользнуть… Товар забрали. Всё.

Валера подошёл ближе, скрестив руки на груди:

– Какие залётные?

Водитель покачал головой:

– Не знаю. Эти не местные были…

Митя зло выдохнул, но сдержался, понимая, что проблема серьёзная:

– Так… Ладно. Если это залётные, значит, они ещё не в курсе, чей товар. Можно попытаться перехватить их до того, как они уйдут слишком далеко. Тебе удалось хоть что-то разузнать?

Водитель вздохнул:

– Только то, что их было пятеро. Две машины: одна "Волга", другая, кажется, "Жигули". Они быстро подъехали, пока мы стояли возле кафе.

Таня, слышавшая разговор, подошла ближе:

– Если это залётные, можно через Тамбовских попробовать решить. Они ведь знают всех, кто шастает по их территории.

Митя быстро обернулся к Дане:

– Ты поедешь со мной. И ещё двоих пацанов прихвати. Пусть будут наготове, мало ли что.

Даня кивнул, не теряя времени, и вышел из зала, чтобы подготовиться.

Митя, выдохнув, на мгновение задержался, словно обдумывая план:

– Времени в обрез. Поедем к Михаилу, мож скажет чего. И разберёмся с этими уродами. Надеюсь, всё порешаем по-тихому… но, если что, порвём их к чёртовой матери. У сука, какой я злой.

Его глаза блестели от гнева, но внутри он оставался хладнокровным, готовым к решительным действиям.

Время шло, а их так и не было. Валера заметно начал нервничать, и вот-вот собирался поехать их искать, но Таня остановила его, сказав:

– Да у Мити телефон есть, сейчас наберу.

Она набрала его номер, но Митя оказался недоступен. Валера уже встал, готовясь выйти и поехать искать их, как в дверь вошли Митя и Даня, а за ними ещё двое парней – бойцы Дани.

– Ну наконец-то, где вас черти носили?! – воскликнула Таня, скрестив руки.

Митя и Даня уселись за стол, и Митя начал рассказывать:

– Ищем, значит, долго, не кто ничего не видел. Уже отчаялись. Но тут, за городом, повезло: Даня остановился у дороги купить пожрать у бабулек и заодно спросил, не видели ли они тут кого подозрительного. И вот бабки указали нам на местных типов, мол, не отсюда они.

– Там и вышли на этих уродов, – подтвердил Даня, усмехнувшись.

– Представляешь, находим их, видим – машины у дома стоят. Заходим побазарить, а один как схватит тесак и на меня! – возбуждённо продолжал Митя.

Даня не удержался и ухмыльнулся:

– Ага, Митя аж визгнул и за меня спрятался.

– Да ну тебя! – махнул рукой Митя. – Не визжал я, а просто икнул от неожиданности и шаг назад сделал, чтоб разбежаться.

Таня и Валера переглянулись, едва сдерживая улыбки.

Митя, наливая себе стакан:

– Ой, идите вы все в задницу… Короче, эти черти реально не ожидали, что на них спецура наедет. Разбросали их как делать нечего и товар забрали. А вдобавок, бабки у них нашли. Целая сумка налички, представляете!

Даня кивнул:

– Ага, мы не считали, но на вскидку лимон точно есть.

– Ну ничего себе! – Таня выглядела удивлённой, но уже расслаблялась. – Молодцы, что хотя бы товар вернули.

Валера нахмурился:

– С бабками этими что делать будете?

Митя ухмыльнулся, откинувшись на стуле:

– Да как что? Половина – в кассу, а остальное на развитие пойдёт. Нам сейчас лишние деньги не помешают.

Таня вздохнула, качая головой, но спорить не стала. Всё же они вернулись живыми и с добычей.

Митя огляделся и заметил автоматы, стоящие вдоль стены, обрадованно вскрикнув:

– О, бандиты однорукие! Всё-таки поставка состоялась!

Валера хмыкнул, качая головой:

– Не, это же Костыль со своего клуба притащил.

Митя подошёл поближе, наклонился, пригляделся и рассмеялся:

– Во дела! Да они же как из жопы все были – старые и убитые!

Таня, смеясь, махнула рукой:

– Потому что вы, мальчики, засранцы просто! Отмыть их надо было, подкрутить винтики – и всё, вон как новенькие стоят теперь!

Валера посмотрел на Митю с серьёзным лицом:

– А трупы-то куда дели?

Митя тяжело вздохнул и закатил глаза:

– Валь, да японский магнитофон! Ну какие трупы тебе?

Он коротко засмеялся:

– Это макруха твоя… Ой, короче. Побазарили, наказали – и всё. Маньяк ты, блин.

Даня ухмыльнулся и добавил:

– Ну да, мы их знатно припугнули. Сказали им в догонку, мол, товар Зверя и Тамбовских, а значит, либо их сам Зверь приедет и накажет, либо, если повезёт, Тамбовские просто убьют.

Митя кивнул с одобрением:

– Ага, на понт надо брать, чтобы бизнес шёл, а не макрухой увлекаться, ёпта! – Он посмотрел на часы и устало выдохнул. – Поздно уже, завтра ещё с этим Сумраком, в ресторане "Маяк" встречаться… А вечером казино запускаем.

Таня кивнула, слегка нахмурившись, видно было, что её тревожит эта встреча. Валера, услышав про Сумрака, тоже напрягся:

– Ну, колдун так колдун… Но главное, чтобы наш запуск не сорвал.

– Всё нормально будет, – отмахнулся Митя. – Узнаем чё хочет, а остальное – его проблемы. Встретимся, решим вопрос и забудем про это дело. А вечером – казино откроем, как и планировали.

Даня, тем временем, подошёл к Тане и, с лёгким усилием, поставил на стол клетчатую сумку.

– Держи, вот и налик для старта, – он кивнул на сумку. – Это те бабки, что мы у этих уродов отжали. Целый лимон!

Таня присвистнула, открыв сумку и увидев там горы купюр:

– Вот это улов! Ну, теперь на завтра точно хватит, чтобы начать всё как надо.

Она аккуратно закрыла сумку и передала её охраннику с указанием отнести в сейф.

– Ну что, ребята, – сказала она, оглядывая помещение, где кипела работа. – Осталось только последние штрихи, и мы готовы.

Митя улыбнулся:

– Всё по плану. Главное – завтра не облажаться, и наш бизнес пойдёт в гору.

Глава 18: Грань реальности

22 февраля 1991 года 12:15. Ленинград, ресторан "Маяк".

Митя и Валера приехали в ресторан «Маяк», как было условлено. Сумрак уже ждал их в дальнем углу зала, спокойно потягивая вино из бокала. Обстановка в ресторане была тихой, почти пустой, что идеально подходило для подобных встреч.

Митя и Валера подошли к его столику, кивнули, усаживаясь напротив.

– Привет, – сказал Сумрак, слегка кивнув в их сторону. – Как дела?

Митя с Валерой переглянулись, чувствовали они себя не слишком уютно, зная, что Сумрак никогда не говорит попусту.

– Есть одно дело, – продолжил Сумрак, сделав паузу, – есть такой человек, зовут его Ёзав Вельфионович. У него находится кое-что, что принадлежит мне. И вы могли бы мне с этим помочь.

Митя нахмурился, немного растерянный:

– Мало ли по свету головорезов гуляет. Почему именно мы?

Сумрак усмехнулся, слегка качнув головой:

– Ёзава не просто так можно запугать. Но Зверь, – он посмотрел на Валеру с намёком, – может надавить. Он понимает, с кем имеет дело.

Валера напрягся, но старался не подавать виду.

Митя, чувствуя нарастающее напряжение, попытался разрядить обстановку шуткой:

– Да даже наш амулет не спасёт нас, если такой суровый дядя.

Сумрак приподнял бровь, проявив интерес:

– Амулет, говоришь? Что за амулет?

Валера, пытаясь сбить серьёзный тон, отмахнулся:

– Да брось, никакого амулета нет. Вот, – он достал из кармана кольцо и положил его на стол, – обычная безделушка.

Сумрак взял кольцо, начал его крутить в руках, внимательно осматривая. Его взгляд стал серьёзнее.

– Это интересная вещь, – наконец сказал он, вертя печатку. – Поразительно!

Валера хмыкнул:

– Да брось, это просто цацка. Чего в ней интересного?

Митя посмотрел на Сумрака с любопытством:

– А что с этим кольцом?

Сумрак покрутил кольцо в руках, снова взглянув на Валеру.

– Это не просто кольцо, – произнёс он с явным интересом. – Эта вещь гораздо старше, чем тебе может показаться. Такие предметы не появляются просто так.

Митя наклонился вперёд, всё больше погружаясь в атмосферу рассказа.

– Ну так и что за история за этим кольцом? – спросил он, не сдерживая своё любопытство.

Сумрак отпил вина, усмехнулся и откинулся на спинку стула.

– Лет пятнадцать назад я был простым фраером. Никто меня не знал как Сумрака, уж точно не как господина. И вот в 76-м году, как-то был я на хате, не особо отличающейся от других. Влез через форточку, решил поживиться. И вдруг наткнулся на шкатулку. Открыл её – внутри старые, кривые монеты. А под ними – листок бумаги.

Митя непроизвольно поёжился, уже предчувствуя, что история будет странной.

– Я этот листок беру, начинаю читать. Любопытство, знаешь ли, берёт своё, – продолжил Сумрак. – Там были какие-то странные слова для меня тогда, заклинания, если хочешь. "С глаз пятоки упадут, холодные ноги придут, иди ко мне, я жду тебя. Вызываю, выклинаю…"

Сумрак остановился, снова потянулся к бокалу, сделал ещё один глоток и заметил, как у Мити побежали мурашки по коже.

– И тут только я произнёс имя и сказал: "Аминь", – продолжил он, – гляжу, а в дверях дед стоит и зыркает на меня. Я достал нож сразу, ну и на него смотрю, как в копанный.

Митя и Валера переглянулись, каждый из них по-своему реагировал на услышанное. Митя был откровенно взволнован, Валера – более скептичен.

– Ну и что дальше? Завалил деда? – Митя переспросил, уже не скрывая своего беспокойства.

Сумрак рассмеялся, но его смех был холодным.

– Нет, до меня его бабка уже постаралась. Она не отпускала его. Он давно был мёртв.

Митя откинулся на спинку стула, едва веря в то, что услышал.

– То есть, это что, полтергейст? – тихо спросил он.

Валера хмыкнул:

– Полтергей, блин.

Сумрак ухмыльнулся, повернувшись к Валере:

– А кольцо это… древний предмет. Печать сдерживает нечто более зловещее, чем ты можешь себе представить.

Он снова отпил вина, обводя взглядом обоих собеседников.

– По легенде, давным-давно были два демона. Один звался Како, а второй – Зу. Шли они всегда вместе рука об руку. Какодемон был жестоким и сводил людей с ума, а Зудемон помогал людям, но не просто так. Он даровал силу и богатство своему сосуду, то есть человеку, но в уплату требовал душевную энергию, как и его брат – то, что в мире духов крайне редко встречается.

Валера, услышав это, нахмурился, как будто смутно припоминал что-то.

– И что, это что-то вроде добра и зла в мире Сатаны? – спросил Митя, заинтригованный историей.

Сумрак хмыкнул.

– Некоторые считают, что это были братья, как Каин и Авель. Другие говорят, что они существовали ещё до людей. Кто теперь знает правду? Последнее упоминание было в 1593 году, один монах говорил, что в нём были оба эти демона и даровали ему столетия. Но это была пытка. Один сводил его с ума, а второй даровал власть и богатства, но не давал умереть.

Он протянул кольцо обратно Валере.

– Но одно ясно: эта вещь старше всех нас.

Валера молча взял кольцо, задумчиво покрутив его в пальцах, затем спрятал обратно в карман.

– Ну и что теперь? – спросил Митя, уже начиная нервничать от всей этой мистики. – Ты хочешь, чтобы мы с Ёзавом разобрались?

Сумрак кивнул.

– Именно. Ёзав не тот, кого легко испугать, но я верю, что Зверь сможет заставить его отдать то, что ему не принадлежит.

Митя, задумчиво склонив голову, спросил:

– Что за вещь ты хочешь вернуть? И главное – нам какая с этого выгода?

Сумрак, немного помедлив, ответил:

– Завтра под утро Ёзав должен быть в гостинице «Ленинград». При нём будет чемоданчик. Вот этот чемоданчик мне и нужно вернуть.

Митя нахмурился, а Валера спросил, прищурившись:

– И с ним кто-то будет?

– Да, – кивнул Сумрак. – Двое его людей. Один из них довольно опасен, так что…

Валера нахмурился и, чуть приподняв бровь, снова спросил:

– А что в чемодане-то?

Сумрак только мотнул головой, его лицо не изменилось.

– Это я предпочитаю умолчать, – сказал он, пристально глядя на Валеру. – Ваша задача – доставить чемодан мне. И, конечно, не открывать его. Содержимое вас не касается.

Митя нервно хохотнул, пытаясь ослабить напряжение:

– Ладно, а нам-то что с этого?

Сумрак усмехнулся и слегка наклонился вперёд.

– А это уже деловой разговор. Завтра у вас открытие казино, не так ли? Я приведу вам два десятка состоятельных клиентов. Ну, и…

Он достал из внутреннего кармана белоснежный платок, вытер уголок губы и продолжил:

– Также помогу вам с нашей доблестной милицией разобраться. У меня есть пара выходов.

Митя удивлённо вскинул брови, а Валера, усмехнувшись, спросил:

– И как же ты уладишь с ментами?

Сумрак покачал головой, словно объясняя очевидное:

– Пропадут пару улик. Потом на пустыре найдут обгоревшее тело, а при нём – улики, которые наведут на мысль, что это был сам Зверь.

Митя прищурился, нахмурившись:

– Ну, это мы и сами могли бы провернуть, только…

Валера перебил его, резко взглянув:

– Только это ерунда. Отпечатки пальцев, например те же самые.

Сумрак ухмыльнулся, словно предвидел этот вопрос.

– Да, отпечатки пальцев совпадут. Оставьте это мне.

Митя взглянул на Валеру, вопросительно приподняв бровь:

– Ну, что скажешь?

Валера кивнул, не раздумывая.

– Мы в деле.

Сумрак одобрительно кивнул, удовлетворённый решением Мити и Валеры. Однако Валера, задумавшись о недавней истории с призраком, вдруг прищурился и спросил:

– Слушай, Сумрак. А зачем ты рассказал эту байку… Историю про призрака деда?

Сумрак, на мгновение задержав взгляд на Валере, усмехнулся:

– Ты не веришь в тонкие миры, Валера. А вот они в тебя верят…

Эти слова, сказанные с необычной интонацией, заставили Митю вздрогнуть. По его телу пробежала лёгкая дрожь, как будто Сумрак действительно заглянул Валере прямо в душу.

Валера, не показывая никакой реакции, лишь хмыкнул, явно посмеиваясь над его словами.

– Ладно… Я понял. Поучительная история с бабайками. Но всё же – я так понимаю, вопрос решён? – он глянул на Митю. – Заходим, прижимаем, забираем, отдаём. Вроде всё просто.

Митя нервно покачал головой, выдохнув и тихо проговорив:

– Хотелось бы верить…

Сумрак наблюдал за ними с лёгкой ухмылкой, явно наслаждаясь тем, как они реагируют на его истории и предложения.

Митя и Валера поднялись со своих мест, готовясь уходить. Митя посмотрел на Валеру, тот кивнул, давая понять, что они окончательно согласны с предложением Сумрака.

– Ну, тогда до завтра, – сказал Валера, протянув руку Сумраку.

Сумрак спокойно пожал ему руку, его лицо оставалось таким же спокойным и уверенным.

– Всех благ, – произнёс он с улыбкой, затем взглянул на Митю, который, чуть опоздав, тоже кивнул.

Они начали двигаться к выходу. Тишина ресторана снова окутала их, но тут голос Сумрака раздался из-за спины, слегка нарушив обстановку:

– Помните… – Он произнёс, поднимаясь на ноги. – Не открывать.

Митя и Валера остановились на мгновение, обернулись. Сумрак стоял возле своего столика и смотрел на них, как будто его предупреждение имело нечто большее, чем простую просьбу.

– Да поняли, поняли, – усмехнулся Валера, махнув рукой.

Митя коротко кивнул, но было видно, что слова Сумрака его снова задели. Они вышли из ресторана, чувствуя, что эта встреча была далеко не последней с этим человеком. Митя, глубоко задумавшись, неторопливо извлек из кармана сигарету, вертя её в руках. Прежде чем прикурить, он вполголоса, как бы сам себе, произнёс:

– Интересно, что же там в этом чемоданчике…

Только он прикурил, как рядом раздался резкий голос Валеры, который схватил его за плечо:

– Мёртвые младенцы!

Митя подскочил от неожиданности, сигарета выпала изо рта, чуть не опалив его куртку.

– Бля! Долбонавт! – раздражённо выругался Митя.

Они замерли на миг, встретившись взглядами, а затем разразились громким смехом. Обстановка напряжения, царившая после разговора с Сумраком, моментально испарилась.

– Ты что, совсем? – вытирая слёзы от смеха, спросил Митя.

– Прости. Не мог удержаться, – Валера по-прежнему хохотал, – у тебя такое лицо было серьёзное, что мне просто пришлось!

Митя и Валера подъехали к казино, когда вечер уже вступал в свои права. Внутри зала царила привычная суета – рабочие наводили последние штрихи, тестировали освещение, кто-то доводил до ума барную стойку. Звук инструментов перемежался с приглушёнными разговорами сотрудников, в воздухе пахло свежей мебелью и краской. До открытия оставались считаные часы.

Митя осмотрел зал и с облегчением выдохнул.

– Ну, вроде всё идёт по плану, – произнёс он, обращаясь к Валере. – Давай присядем, выпьем чего-нибудь, заодно обсудим завтрашнее дело.

Они направились к бару, где Митя жестом подозвал бармена. Тот быстро достал бутылку "Клинского" виски и пару стаканов. Митя налил виски, и они с Валерой устроились за небольшой столик в углу зала.

– Открытие у нас сегодня вечером, – напомнил Валера, взяв стакан. – Завтра с Ёзавом разбираться нужно рано утром. Лучше к пяти часам, пока народ не набежал. Хотя… может, заранее номер в гостинице снять?

– А мысль дельная, – задумчиво произнёс Митя, прикуривая сигарету и отпуская струю дыма. – Если номер будет, как раз можно с утра там посидеть, не вызывая подозрений. Спустимся к самому входу и будем ждать. Главное – чтоб у него был чемодан.

– И главное – не облажаться, – добавил Валера. – Ёзав – не шутка. Если что-то пойдёт не так, нас просто уберут.

Митя усмехнулся, отпив из стакана.

– Да нормально всё будет. Придём, заберём чемоданчик и уйдём тихо. Без проблем. Главное – не открывать его.

Валера посмотрел на него серьёзно.

– Я всё равно не доверяю Сумраку. Эти его рассказы про мистику и кольцо… Что если он не договорил?

Митя отмахнулся.

– Да брось, какой там. Он просто умело запугивает. Главное – деньги. И Сумрак обещал клиентов на открытие казино. Нам сейчас это нужнее всего.

Они допили свои стаканы, обменялись взглядами. Валера всё ещё был напряжён, но спорить не стал.

– Ладно, вечер уже на носу, надо подготовиться к встрече с братвой, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – А завтра, к пяти, мы уже будем на месте. Снимем номер в гостинице, подождём у входа. Главное – не тянуть и не затягивать.

Время приближалось к полуночи, и зал казино начинал заполняться. Митя и Валера стояли у барной стойки, оглядывая зал. Первые посетители уже расположились за игровыми столами, атмосфера в зале была напряжённой, но контролируемой. Со всех сторон слышались негромкие разговоры, звон фишек и шёпот дилеров.

– Ну что, пошла жара, – сказал Митя, кивая в сторону входа, где появился Даня с парой ребят из Тамбовского ОПГ.

– Смотри, – добавил Валера, поправляя пиджак, – и братва здесь.

—Хоть прикроют если чё, – тихо сказал Митя, глядя, как Даня пожимает руки знакомым лицам. – Они тут как нельзя кстати.

Он сделал знак бармену, и тот наполнил их стаканы. Оба стояли, не отходя от барной стойки, внимательно наблюдая за тем, как к столам постепенно подходят люди. Среди них были и знакомые лица – люди, которых они уже знали по совместным делам, но попадались и совершенно новые, незнакомые им фигуры.

К столу с покером подошла группа людей в строгих костюмах. Один из них, высокий, широкоплечий мужчина с явными лидерскими повадками, подозвал дилера.

– Ставь по-крупному, брат, – сказал он, не глядя на других игроков. Митя сразу его узнал – это был один из местных авторитетов, известный как Громов. Его люди редко проигрывали, но, если что-то шло не по плану, последствия могли быть непредсказуемыми.

– Вот и наши гости пожаловали, – усмехнулся Митя, следя за игрой. – Понаблюдаем, как они будут себя вести.

Валера кивнул, потягивая виски, но взгляд его всё чаще останавливался на других посетителях. Среди них он заметил нескольких людей, которых не узнавал. Один из них – молодой парень в спортивной куртке – явно был не местным, но его уверенность в себе и дерзкий взгляд выдавали опытного игрока.

– А этот, кто? – спросил Валера, указывая головой в сторону молодого парня.

Митя оглянулся, прищурившись.

– Финделябр. Но явно тут не по масти. Присмотрим…

Тем временем в зале становилось всё шумнее. Ставки за столами росли, и азартные игроки, пришедшие проверить удачу, начали выкладывать на стол крупные суммы. В воздухе витала напряжённость, и чувствовалось, что любой неверный шаг может привести к столкновению.

– Митя, поздравляю с открытием! – подходя сказал Михаил, крепко пожимая руку. – Как обстановка?

Митя кивнул, улыбнувшись.

– Пока всё ровно. Публика собирается, игра идёт. Главное, чтобы всё без накладок.

Он оглядел зал, на мгновение задержав взгляд на одном из дальних столов.

– Вижу, здесь не только наши. Коммерсанты смотрю тоже есть!

– Да, несколько новых лиц, – спокойно ответил Митя. – Ничего серьёзного.

Михаил кивнул и добавил, понизив голос:

– Если что, держи в курсе. Мы здесь на случай, если что-то пойдёт не так.

Митя коротко кивнул, выражая благодарность, и тот направился к своим людям, которые уже присоединились к игре.

Пока они обменивались взглядами и наблюдали за обстановкой, к столу с рулеткой подошли ещё несколько человек. Это были неизвестные им люди, явно не из местных группировок, но с уверенными повадками. Они бросали деньги на стол без лишних слов, и игра шла быстро.

Валера, всё ещё настороженный, вдруг заметил, как один из новых игроков копошился в кармане.

– Митя, смотри, – тихо сказал Валера, указав в сторону человека за столом.

Митя прищурился, пытаясь рассмотреть. Он наклонился вперёд, стараясь не выдать своего интереса.

– Шулеров если что, накажем, – прошептал он Валере. – Если что, нам крупье маякнёт.

Тем временем люди продолжали стекаться в казино. Среди них были и представители других группировок, которых они знали только по понаслышке, но их знали уже все. Игра шла своим чередом, и каждый новый посетитель усиливал напряжение в воздухе.

Они переглянулись. В их взгляде читалось немое понимание: этот вечер был лишь началом.

Митя, уловив сигнал от крупье, подошёл к столу, где сидел Финделябр, и широко улыбнулся.

– Привет, Финделябр! Давно не виделись, – сказал Митя, протягивая руку.

Финделябр слегка напрягся, но не показал этого и пожал руку Мити. Однако Митя не отпустил его руку, притягивая Финделябра чуть ближе.

– Садись, садись, расслабься, – добавил Митя, слегка потянув игрока за руку. Когда Финделябр сел, его рукав приподнялся, и под ним на мгновение выпали спрятанные карты.

В этот момент к столу неспешно подошёл сам лидер Тамбовской ОПГ, Владимир Кумарин – высокий, уверенный мужчина с суровым лицом. Он остановился, окинув Финделябра холодным взглядом, и сказал с явным недовольством:

– Ты обчистить хотел не только казино, но и в мой карман залез…

Финделябр замер, его лицо побелело. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не находились. Ситуация резко изменилась, и стало ясно, что он в серьёзной беде.

Лидер повернулся к крупье, спокойным голосом спросив:

– Сколько на кону?

Крупье быстро окинул взглядом стол и, не задумываясь, ответил:

– 12 300.

Владимир философски кивнул, поднеся руку к подбородку.

– Итак, Финделябр, ты попал на 12 штук казино и 12 штук мне, – произнёс он с лёгкой усмешкой, наклоняясь к Финделябру, словно между делом.

Затем Владимир повернулся к своему человеку, массивному мордовороту, который стоял рядом и выглядел слегка растерянным. Словно желая дать своему помощнику шанс проявить себя, сказал:

– Ну-ка, посчитай, сколько это будет?

Мордоворот нахмурился, как будто от этих слов у него заболела голова, и начал медленно загибать пальцы, с каждым числом напрягаясь всё сильнее. Его лицо, и без того угрюмое, исказилось от мучительных раздумий.

– Пятнадцать… четыреста… – еле выдавил он, морщась, будто каждое слово причиняло ему боль.

Митя громко рассмеялся, не сдержавшись от абсурдности происходящего.

Мордоворот, обиженно поджав губы, чтобы исправить положение, добавил:

– Баксов.

Финделябр молча наблюдал, как все вокруг него разворачивается в фарс. Лидер Тамбовской ОПГ, не обращая внимания на неловкость своего помощника, кивнул, довольный тем, что всё идёт по плану, и снова повернулся к Финделябру.

– Теперь ты знаешь, сколько должен? – произнёс он холодно, но с легкой усмешкой, которая делала его слова ещё более угрожающими.

Финделябр ощутил, как по его спине пробежал холодный пот. Он знал, что ему некуда деваться, и что это был не просто долг – это был его билет в ад, если он не выполнит условия.

Владимир пристально посмотрел на Валеру и кивнул в знак приветствия.

– Ну что, Зверь, сам решил разобраться? – спросил он с явной долей уважения в голосе.

Митя не удержался от смеха, быстро вмешавшись:

– Не-не-не, давайте сами. Если Зверь опять… – он сглотнул, на мгновение прервавшись, – Короче, я очень не люблю вида крови. А тут всё будет в кровище, если Зверь начнёт разбираться.

Финделябр побледнел как смерть, его руки задрожали, и он начал быстро заговаривать:

– Я всё верну, я найду деньги! Дайте мне немного времени!

Митя усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией:

– Ладно, – сказал он, делая вид, что раздумывает, – 4 дня у тебя.

Финделябр закивал, но не удержался:

– Это мало! Мне нужно больше времени!

Митя с удовольствием улыбнулся, видя, как Финделябр окончательно теряет самообладание.

– Три дня, – произнёс он медленно и с нажимом, ещё больше наслаждаясь моментом.

Финделябр понял, что его положение стало ещё хуже, но возразить уже не посмел.

Митя, наблюдая, как Финделябра яростно запинывают, повернулся к Валере:

– Пора собираться, Валер. Уже скоро 4 часа, – сказал он спокойно, доставая сигарету.

Валера взглянул на часы, кивая в знак согласия.

– По плану к 7 утра должны быть у гостиницы «Ленинград». Ехать минут то двадцать, но лучше выдвинуться пораньше, – добавил Митя, явно не спеша.

Глава 19: Разрушение

23 февраля 1991 года, 7:51. Гостиница "Ленинград".

Митя и Валера сидели в машине недалеко от гостиницы. Рассветное утро едва вступало в свои права: серое небо над городом затягивало морозный туман, медленно растворяющийся в воздухе. Город начинал просыпаться – редкие машины проезжали по улицам, издалека доносился гул транспорта. В салоне машины было тихо, лишь редкое дыхание и взгляд на часы.

– Он придет, – тихо сказал Митя, поглядывая на гостиницу, за стеклом которой скрывалось их сегодняшнее задание.

Валера промолчал, выдыхая сигаретный дым, и продолжил следить за входом. Их цель – забрать чемодан для Сумрака. Ёза был осторожен, но сегодня он оказался в ловушке, сам того не зная.

Спустя несколько минут подъехала машина. Ёза вышел из неё вместе с тремя людьми. Один из них нёс небольшой чёрный чемодан. Валера сузил глаза, наблюдая за ними через лобовое стекло.

– Всё, пора, – сказал Митя, бросив последний взгляд на часы. – Давай за ними, но не сразу. Пусть войдут первыми.

Они подождали несколько минут, чтобы не вызывать подозрений. Как только Ёза и его люди скрылись за дверями гостиницы, Митя и Валера вышли из машины и быстрым шагом направились к входу.

Внутри гостиницы их встретил мужчина на ресепшене – тот самый, который был здесь и в прошлый раз, когда они заходили с Даней. На этот раз он выглядел сонным и слегка помятым, вероятно, после ночной смены. За стойкой был только он, и в холле было тихо.

Митя подошёл первым и, не теряя времени, заговорил:

– Здорово, номер нам нужен. Мы тут с друзьями должны встретиться, – спокойно сказал он, протягивая деньги через стойку. Его голос был уверенным и нетерпеливым. – И ещё, если можно, предупреди, когда появятся трое с чемоданом.

Мужчина посмотрел на деньги, затем на Митю. Его лицо озарила хитрая улыбка – он понял, с кем имеет дело.

– Вас уже опередили, – сказал он, принимая деньги и чуть кивнув в сторону лифтов.

Валера нахмурился и шагнул к стойке ближе:

– А какой у них номер?

Мужчина задумался на мгновение, огляделся по сторонам, словно удостоверяясь, что их разговор не слышит кто-то ещё, затем улыбнулся и кивнул:

– 773, седьмой этаж, – сказал он, получив от Мити ещё 100 рублей.

Они вышли из лифта на седьмом этаже. Коридор был пуст, и лишь тусклые лампы над дверями едва освещали их путь. Валера шёл позади Мити, чувствуя, как напряжение постепенно нарастает. Номер 773 был прямо перед ними, и казалось, что за этой дверью скрывалось всё, ради чего они пришли.

Митя уже поднял руку, чтобы постучать, когда Валера внезапно остановил его, ухватив за локоть.

– Погоди, – прошептал Валера, слегка сдвинув его в сторону.

Митя нахмурился, но промолчал, посмотрев в сторону Валеры, который пристально наблюдал за коридором. В их сторону шла горничная с тележкой для уборки. Весь этаж был настолько тих, что шаги горничной раздавались особенно чётко. Валера быстро оценил ситуацию.

Когда горничная приблизилась к ним, Валера резко шагнул к ней, зажал ей рот рукой и схватил за плечо. Она вскрикнула было, но звук тут же подавился, когда Валера приставил пистолет к её боку.

– Тихо, – прошипел он сквозь зубы, глядя в её испуганные глаза.

Митя застыл на месте, ошарашенно наблюдая за происходящим, не ожидая такой резкости от Валеры. Горничная дрожала, её руки судорожно хватались за тележку. Валера наклонился к её уху и тихо, почти беззвучно, сказал:

– Сейчас ты постучишь в эту дверь и скажешь, что уборка номеров. Кивни, если поняла.

Горничная дрожащей головой кивнула, едва сдерживая слёзы. Валера медленно отпустил её рот, но пистолет остался на виду. Митя выдохнул, всё ещё удивлённый происходящим, но быстро вернулся в нужное состояние. Он кивнул Валере, давая понять, что поддержит его.

Горничная, слегка пошатываясь, подошла к двери. Её руки были видны через маленький глазок на двери номера. Она постучала.

– Уборка номеров, – произнесла она тихо, стараясь сохранять спокойствие.

Ручка двери начала медленно поворачиваться с характерным щелчком. Из-за двери раздался мужской голос:

– Какая ещё уборка? Мы же только что…

В этот момент Валера резко выбросил ногу вперёд, пнув дверь, которая только начала открываться. Дверь с грохотом врезалась в стоящего за ней человека, отбрасывая его назад. Одновременно Валера толкнул горничную в сторону, чтобы она не попала под удар. Мужчина упал, и Митя мгновенно вбежал следом за Валерой.

Валера ворвался в номер, но тут же получил несколько ударов – один в лицо, другой в бок. От удара его бровь мгновенно рассекло, кровь пошла по лицу. Валера стиснул зубы и, не теряя времени, ударил противника ручкой пистолета по виску, от чего тот рухнул на пол.

Тем временем Митя столкнулся с другим человеком, который лежал после удара дверью. Тот схватил его за ногу, и Митя, потеряв равновесие, упал. Началась ожесточённая драка на полу. Удары летели в обе стороны, противник старался удержать Митю, но тот, несмотря на затруднённое положение, продолжал отбиваться.

Валера, отдышавшись после схватки, увидел Ёзу в глубине комнаты. Неожиданно для самого себя, громко и удивлённо, он произнёс:

– Валафар?

Ёза, даже не пытаясь скрыть удивление, лишь цокнул языком, словно насмехаясь над ситуацией. Это мгновение длилось недолго, и тут же между ними вспыхнула драка. Валера был быстрым и жестким, но Ёза держался уверенно, отступая только для того, чтобы контратаковать.

В какой-то момент Валера нанёс мощный удар, от которого Ёза пошатнулся, и в процессе падения задел лампу, стоящую на столе. Лампа упала на шторы, которые моментально вспыхнули от огня.

Пламя быстро начало разрастаться, но схватка продолжалась, не позволяя им обратить внимание на огонь, пока он не стал слишком серьёзной угрозой.

Ёза покачнулся от удара и упал на спину, но тут же поднялся, хотя на его лице уже проступала ужасная деформация. Сильный удар выбил ему челюсть, и она повисла в ненормальном положении. Язык безвольно свисал изо рта, как будто жизнь покидала его тело. Но это было ещё не всё – огонь, который вспыхнул на шторах, перекинулся на его одежду, и теперь пламя медленно охватывало его спину. Он, словно в безумной ярости, бросился на Валеру.

Валера в этот момент нагнулся, чтобы схватить чемодан, лежащий на полу. Когда он поднялся, перед ним предстал ужасный образ – Ёза, с пылающей спиной, с обвисшим языком, кинулся вперёд. Валера среагировал молниеносно, инстинктивно ударив чемоданом. Удар пришёлся точно в челюсть, и послышался громкий хруст – возможно, он вправил её, а возможно, ещё сильнее усугубил повреждение. Ёза отшатнулся, издав хриплый, нечленораздельный стон.

Валера быстро оглянулся и увидел, что на полу Митя был почти задушен одним из людей Ёзы. Руки противника крепко сжимали горло Мити, и тот уже почти перестал сопротивляться. Без промедления Валера подбежал и мощным ударом ноги сбил противника с Мити. Тот отлетел в сторону, и Митя, задыхаясь, наконец смог вдохнуть.

– Вставай, валим! – крикнул Валера, помогая Мите подняться.

Огонь в номере разрастался, стены и мебель уже начали плавиться под жаром пламени. В спешке они выбежали в коридор, направляясь к выходу. Горничная, которую Валера ранее схватил, лежала у стены, с кровавым следом на лбу от удара. Её глаза были закрыты, но Валера даже не обратили на это внимание, пробежав мимо.

Валера и Митя выскочили из гостиницы, и прохладный утренний воздух резанул им лица. Позади здание выглядело спокойно, как будто ничего не произошло – пока что не было ни дыма, ни признаков пожара. Они знали, что время на их стороне лишь на мгновение.

Митя, всё ещё тяжело дыша после схватки, первым добежал до своей чёрной БМВ. Он быстро открыл дверь и сел за руль. Валера занял место рядом, держа чемодан, и с каждым моментом понимал, что сейчас главное – как можно быстрее убраться отсюда.

– Давай, газуй! – резко скомандовал Валера, захлопнув дверь.

Митя надавил на газ, и БМВ сорвалась с места, покинув парковку с визгом шин. Машина пронеслась по утренним улицам, их целью было одно – как можно дальше от гостиницы. Валера оглянулся назад, но здание оставалось обычным, без всяких признаков произошедшего.

– Пока что тихо, – бросил он Мите, расслабляясь на сиденье.

Машина набирала скорость, и только спустя несколько минут, когда они уже мчались прочь, Валера заметил тонкий столб дыма, поднимающийся над гостиницей в зеркале заднего вида.

Пока они мчали по дороге, на десятом этаже находилась молодая семья. Отец, мать и их маленький сын крепко спали, когда в их комнату проник резкий запах дыма. Проснувшись, отец метнулся к двери, пытаясь открыть её, но снаружи бушевало пламя, и путь к спасению был перекрыт. Дым становился всё гуще, окутывая их комнату, заставляя кашлять и терять дыхание. В отчаянии отец бросился к окну. Обняв жену и сына, он попытался сделать простую верёвку из простыней, чтобы спустить их вниз. Но огонь уже проник в комнату, жар стал невыносимым, и когда мужчина попытался спустить сына, руки соскользнули, и семья рухнула вниз, не выдержав этой схватки с огнём.

На другом этаже гостиницы, ближе к верхним этажам, ночевал бизнесмен, приехавший в Ленинград по делам. Он проснулся от звуков паники за дверью. Распахнув дверь, он почувствовал, как обжигающий дым ударил в лицо, заполнив лёгкие. Захлопнув дверь, он попытался спастись, перекрыв вентиляционные отверстия, но дым всё равно проникал в комнату. Он обернул своё тело влажной простынёй, надеясь, что пожарные успеют его спасти. Но силы покидали его, дыхание стало прерывистым, и вскоре он потерял сознание, не дождавшись спасения.

На седьмом этаже в тот момент находилась молодая горничная. Она старалась предупредить гостей, стуча в двери, когда огонь начал распространяться по коридору. Дым быстро накрыл её, поглощая последние силы. Паника захлестнула её разум, и, пытаясь найти выход, она заблудилась в лабиринте коридоров. На её пути не было спасения, и вскоре она упала, потеряв сознание. Тёмный дым медленно заполнил пространство, и она больше не встала.

Ниже, на одном из средних этажей, проснулась пожилая пара туристов, приехавших из другого города. Пламя ещё не достигло их комнаты, но запах гари уже проникал в помещение. Они схватились за руки, понимая, что шансы на спасение таяли с каждой секундой. Муж попытался вывести жену в коридор, но там их встретила огненная стена. Пытаясь найти выход, они наткнулись на пожарную лестницу, но густой дым окутал всё вокруг. Они заблудились в задымлённых переходах, и, не найдя выхода, упали на ступени, обнявшись в свои последние минуты.

Где-то в подвале гостиницы работали сотрудники отеля, которые даже не подозревали, что пожар уже проник в вентиляцию. Когда дым хлынул в их помещение, они бросились искать огнетушители, пытаясь бороться с огнём. Но их усилия оказались бесполезны. Огонь и удушливый дым заполнили подвал, оставив им лишь мгновения для прощания с жизнью.

А в это время Митя давит на газ, БМВ вырывается с места, и они уже на половине пути к свободе, когда в зеркале заднего вида появляется тёмный "Мерседес". Машина быстро приближается, и Валера, заметив это, вскидывает бровь.

– Чёрт, это что ещё за срань? – Митя недовольно бросает взгляд в зеркало.

"Мерседес" приближается, и в какой-то момент пассажирская дверь открывается, оттуда начинают стрелять. Митя резко давит на тормоза, машина противников проскакивает вперёд, а Митя сворачивает в боковой переулок, пытаясь оторваться. Узкие улицы и пустые дома – идеальное место для такой схватки.

– Валера, стреляй! – кричит Митя, свернув за угол.

– Как? – с ухмылкой спрашивает Валера.

– По-макенонски, блять! Пистолетом! – Митя раздражённо выкрикивает, явно теряя терпение.

Валера смеётся, выхватывая пистолет и передёргивая затвор.

– Щас я им устрою обратный экзорцизм! – уверенно заявляет он.

– Это как? – Митя, прищурившись, продолжает мчаться по улице.

– Это когда Сатана просит священника выйти из мальчика! – Валера смеётся, высовываясь из окна, и начинает стрелять по "Мерседесу".

Митя, хохоча, восклицает:

– Боже, Валера, ну ты и богохульник!

Пули свистят, когда один из выстрелов попадает в заднее колесо их БМВ. Машина резко наклоняется в сторону, но Митя с умением удерживает её, успев остановиться почти боком. Валера в этот момент быстро выскакивает наружу. Их противники на "Мерседесе" догоняют их, и начинается ожесточённая перестрелка. Пули свистят вокруг, раздаётся грохот выстрелов.

– Что за херня? Это что, Ёза? – Митя в недоумении, увидев, как из-за машины выходит Ёза, лицо которого покрыто кровью и сажей.

С ним был ещё один – тот самый, которого Валера отпинал от Мити. И вот, в самый неподходящий момент, пуля попадает Мите в живот. Он падает на землю, крича от боли.

Валера, видя это, рычит, словно ведомый яростью:

– Нет! – Его крик пронизан ужасом и гневом.

Он подхватывает пистолет Мити и, держа оружие в обеих руках, идёт на противников. Пули летят в его сторону, но он двигается с непреклонной решимостью. В один момент всё вокруг замедляется, и его взгляд становится точнее. Стреляя, он видит, как враги один за другим падают.

Закончив с врагами, Валера возвращается к Мите. Он опускается на колени рядом с ним, пистолет всё ещё в руках, тяжело дышит. Митя лежит, бледный, его рука прижата к животу, где из раны сочится кровь.

Валера опустился на колени рядом с Митей, его лицо побледнело от ужаса. Рана в животе Мити продолжала кровоточить, и с каждым мгновением Валера понимал, что время утекает, как эта кровь.

– Ты ещё не закончил, не думай, что так легко всё кончится! – хрипло сказал Валера, прижав руку к ране, пытаясь остановить кровотечение.

Митя лишь слабо кивнул, тяжело дыша, его лицо было искажено болью. Валера вскочил, бросился к машине и достал аптечку из бардачка. Он быстро вернулся к другу, вытащив из набора бинты, перевязочный пакет и лейкопластырь.

– Держись, брат, – пробормотал Валера, его руки дрожали, но он заставил себя сосредоточиться.

Он прижал к ране Мити стерильную марлю, надавливая как можно сильнее, чтобы замедлить кровотечение. Митя зажмурился от боли, но старался не кричать.

– Больно, да? – спросил Валера, говоря спокойно с улыбкой.

Затем, держа марлю, он быстро распаковал бинт и начал туго перевязывать живот Мити, стараясь сделать это как можно плотнее, чтобы закрепить повязку.

– Вот так, крепись. Ещё немного, и мы выберемся. – Валера говорил быстро, почти машинально, пытаясь не думать о том, сколько крови уже потерял его друг.

Он туго закрепил бинт лейкопластырем, прижав последний кусок к коже. Кровотечение немного замедлилось, но Валера знал – это только временная мера.

– Сейчас поедем в больничку, – сказал Валера, стараясь говорить уверенно, хотя в голове шумело от голосов.

Он огляделся вокруг, проверяя, нет ли новых угроз, и быстро подхватил Митю под руку, помогая ему подняться.

– Валера, ты как врач… – прошептал Митя, из последних сил пытаясь улыбнуться.

– Только на сегодня, дружище, разовая акция, – выдохнул Валера, заталкивая Митю в машину.

Мерседес стремительно влетел на территорию больницы, визг шин раздался в предутренней тишине. Митя лежал на сиденье, тяжело дыша, его лицо побледнело, а бинт на животе начал снова пропитываться кровью. Валера быстро оценил обстановку: у входа стояла машина скорой помощи, рядом несколько медиков. Время шло против них – и Митя, и он сам понимали это.

– Держись, брат, ещё чуть-чуть, – выдавил Валера, сжав руль, его сердце бешено колотилось.

Остановившись прямо у входа в приёмный покой, Валера резко открыл дверь и выбежал из машины. Он схватил за рукав проходящего мимо санитара:

– Каталку, быстро! – Валера сжал плечо медика так, что тот только кивнул и бросился выполнять приказ.

Через несколько секунд санитар подкатил каталку к машине. Ещё один фельдшер, стоявший у скорой помощи, увидел ситуацию и бросился на помощь. Оба медика открыли дверцу машины, осторожно вытащили Митю и уложили его на каталку.

Митя был бледен, его глаза на мгновение открылись, и он тихо выдавил:

– Валерон…

– Живи, – прошептал Валера, осматриваясь по сторонам. Кругом было тихо, но он чувствовал, что долго оставаться здесь нельзя.

– Катите его внутрь! – скомандовал Валера, оглядываясь на медиков, которые уже везли Митю в здание.

В этот момент Валера понял – время поджимает. Он вернулся к машине, быстро сел за руль, и как только катящаяся каталка скрылась за дверями больницы, ударил по газам.

Машина с визгом сорвалась с места, а Валера бросил последний взгляд в зеркало заднего вида, где Митю уже везли внутрь. В его голове громыхали мысли о том, что нужно уходить как можно быстрее.

Утреннее солнце еле пробивалось сквозь серые облака, окрашивая город в холодные, блеклые оттенки. Валера подъехал к казино, припарковав свой "Мерседес" неподалёку, наблюдая за происходящим. Парковка была почти пустой – вокруг царила необычная тишина для этого места, которое обычно оживлялось только вечером. Лишь несколько машин и неприметный бобик ОМОНа нарушали спокойствие.

Он заметил, как из дверей казино выводят задержанных. Среди них Валера узнал Даню – тот выглядел усталым, с побитыми руками, но всё ещё держался. Руки у него были за ломаны за спину, запястья стянуты наручниками. Его вели двое омоновцев, грубо подталкивая вперёд.

У дверей стоял следователь Шилов, наблюдая за всем с холодной решимостью. Валера узнал его сразу – этот человек был известен своей методичностью и бескомпромиссностью. Шилов внимательно следил за процессом, словно режиссёр, контролируя каждую деталь. Он коротко раздавал команды омоновцам, и те послушно выполняли приказы.

Валера сжал руль в руках, наблюдая, как Даню заталкивают в бобик. Он видел, что сейчас вмешиваться было бы самоубийством – Шилов и его люди чётко контролировали ситуацию. Валера понял, что операция была тщательно спланирована, и Шилов явно наслаждался своей ролью руководителя. Окружающие, включая омоновцев, смотрели на него с уважением и лёгким страхом.

Машины завелись, и Валера наблюдал, как колонна тронулась с места. Ему было ясно, что Даню увозят на серьёзный допрос. Внутри всё кипело, но сейчас ничего нельзя было сделать. Он глубоко вздохнул, осознавая, что ситуация становилась всё более опасной.

Валера завёл "Мерседес" и медленно выехал с парковки, чувствуя, как за ним начинает заволакиваться мрак надвигающихся проблем.

Глава 20: Начало пути

"Ленинградская следственная тюрьма №1 'Кресты', 22 июня 1991 года".

Митя сидел в комнате для свиданий, вяло глядя на потрёпанный стол перед собой. Гулкие шаги охранников за дверью звучали так знакомо, что он почти перестал замечать их. Привычная рутина в «Крестах» убивала время медленно, словно ржавый нож, который постепенно точит камень. С тех пор, как его закрыли здесь в конце февраля, каждый день сливался в один бесконечный поток пустоты.

Он вспомнил последние дни на свободе: нелепая ситуация, перешедшая в катастрофу, и Валера – тот, кто всегда был рядом. Митя на мгновение нахмурился, когда всплыли воспоминания о том, как они вместе пытались выжить на улицах, борясь за своё место в этом жестоком мире. Но где теперь Валера?

Дверь со скрипом открылась, и на пороге появился высокий человек в плаще. Лицо его было закрыто шляпой, и от этого силуэта веяло чем-то знакомым, но пока неуловимым.

Митя поднялся, ожидая, что сейчас начнётся обычная процедура. Мужчина медленно сел напротив, снял шляпу и пристально посмотрел на него. И в этот миг у Мити внутри всё замерло.

– Валера? – Митя прищурился, не веря своим глазам. Это не могло быть правдой, но перед ним действительно сидел его старый друг, в чьём взгляде, казалось, была смесь облегчения и чего-то нового, опасного.

– Привет, брат, – Валера кивнул, держа в руках сигарету, которую не торопился закурить. – Давненько не виделись.

Митя пытался справиться с потоком эмоций. Последнее, чего он ожидал, это встретить Валеру здесь, в «Крестах».

– Что ты здесь делаешь? – голос Мити дрогнул. – Как?

Валера усмехнулся, и его глаза загорелись знакомым огоньком авантюриста.

– Эх, брат. Я здесь за тобой. У меня есть план. – Он наклонился чуть ближе, и голос его стал серьёзным. – Завтра будет побег.

Митя замер. Эти слова ударили его как гром среди ясного неба.

– Ты шутишь, – прошептал он, но Валера не сводил с него глаз. – Это ведь "Кресты", здесь никто не сбегает.

– Никто не сбегал, пока не я не взялся за дело, – Валера бросил короткий взгляд на дверь, убедившись, что никто не подслушивает. – Я всё устроил, брат. Подкупил кого нужно. Тебя переведут в нужную камеру, и завтра в полночь мы выйдем отсюда через тоннель.

Митя сидел, пытаясь осмыслить услышанное. Все эти месяцы он жил в безнадёжности, принимая судьбу как данность. И вот сейчас Валера предлагает ему выбор: рискнуть всем или продолжать гнить за решёткой.

– Ты с ума сошёл, – выдавил он наконец, нервно потирая руки. – Это невозможно.

– Не невозможно, если всё спланировано до мелочей, – Валера наклонился ещё ближе, его голос был как шелестящий ветер перед бурей. – Ты просто должен быть готов, когда тебя переведут. В полночь дверь камеры откроется, и ты увидишь тоннель. С того момента – только вперёд. Выйдем на свободу, и никто не сможет нас остановить.

Митя смотрел на друга, чувствуя, как внутри разгорается смесь страха и надежды. Он знал, что Валера не был из тех, кто бросает слова на ветер, но это было слишком… слишком рискованно.

– Да ладно? – не удержался он от последнего вопроса.

– Скоро всё будет, как ты говоришь: Чики—пуки, – Валера встал, похлопал его по плечу и, улыбнувшись, добавил: – Ты же знаешь, мы никогда не сдаёмся.

Дверь за Валерой тихо закрылась, оставив Митю одного в тишине, наполненной новыми мыслями.

Тюремный коридор встретил Митю привычным холодом и сыростью, пропитывавшими каждый камень этих старых стен. В «Крестах» никогда не было места комфорту – эта тюрьма была известна своей жестокостью и почти бесчеловечными условиями. В воздухе стоял запах сырости, пота и стальной несвободы. Гулкий шум шагов охранников перемешивался с редкими выкриками заключённых, но всё это было фоном, неотъемлемой частью жизни в этом месте.

Сегодня всё, казалось, иначе. Митя не знал, что ожидать, когда охранник, сурово взирая на него, приказал собирать вещи. Перевод в другую камеру всегда внезапен и, как правило, не сулит ничего хорошего. Однако на этот раз это не был просто перевод – это был его шанс. Шанс на свободу, на побег. Но, как и всё в этом мире, он понимал, что ничего не даётся просто так.

Митя собрал свои скудные пожитки: немного личных вещей, которые каким-то чудом сохранились с момента ареста, пачка дешёвых сигарет, пара писем от матери и старая рубашка. Больше у него ничего не было, как и у большинства здесь. Тяжело вздохнув, он оглянулся в последний раз на камеру, которую делил с ещё тремя заключёнными, и медленно двинулся за охранником.

– Давай живей, – рявкнул надзиратель, не скрывая раздражения.

Коридоры тянулись мрачными лабиринтами. Старые стены «Крестов» хранили в себе истории десятков тысяч таких же, как Митя – заточённых, сломленных, забытых. Каждый шаг отдавался гулким эхом, словно напоминая, что здесь, внутри этих стен, время остановилось. Он шёл, не сводя глаз с грязного пола, стараясь не встречаться взглядом с другими заключёнными, наблюдающими за ним из зарешеченных окон камер.

Охранник привёл его к новой камере, остановился и жестом приказал подождать. В ожидании Митя невольно задумался, как же всё быстро поменялось. Ещё недавно он был уверен, что его жизнь кончена, что он никогда больше не увидит свободы. Но теперь Валера… Валера дал ему новый шанс. Побег. И этот шанс зависел от того, что его ждёт за этой дверью.

Наконец, дверь тяжело скрипнула, и Митя шагнул внутрь. Глаза быстро привыкли к тусклому свету. Это была камера побольше предыдущей, но по меркам тюрьмы её обстановка не сильно отличалась: железные койки, грязные простыни, затхлый воздух. Однако что-то здесь всё же было не так. В углу, сидя на койках, на него пристально смотрели двое заключённых.

Один из них – высокий, жилистый мужчина с острым, словно вырезанным из камня лицом, сидел, откинувшись на стену, и лениво курил сигарету. Его взгляд был холоден, как лёд, и Митя сразу почувствовал, что перед ним не простой арестант. Это был Олег Ковалев, о котором он слышал только в разговорах. Опасный человек, не раз уходивший от правосудия, и всегда с кровью на руках.

Рядом с ним, чуть приподнявшись на кровати, сидел другой заключённый. Он был ниже, коренастый, с мощными плечами и глубоко посаженными глазами, в которых светилась хитрость. Это был Сергей Мадаминов, ещё один хорошо известный в тюремных кругах преступник. Его репутация была не менее грозной, чем у Ковалева. Они оба уже долгое время планировали свой побег, и, как стало ясно Мите, его появление здесь было частью их плана.

– Митя, да? – с ленивой усмешкой заговорил Мадаминов, не отрывая взгляда от вновь прибывшего. – Мы тебя ждали.

Митя напряжённо кивнул, чувствуя, как внутри всё перевернулось. Эти двое, Ковалев и Мадаминов, не просто знали о его появлении, они его ожидали. Он сделал шаг вперёд, чувствуя, как взгляд обоих прожигает его насквозь.

– Ты же знаешь, что это не просто так, – продолжил Мадаминов, бросив сигарету на пол и затушив её ботинком. – Зверь хорошо заплатил, чтобы ты оказался здесь, с нами. У нас есть план, и он уже давно в действии.

Митя молча кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Слова Мадаминова прозвучали спокойно, почти буднично, но в них скрывалась холодная уверенность людей, которые привыкли действовать в тени. Эти двое были не просто игроками, они были мастерами своего дела.

– В полночь, – продолжил Мадаминов, откидываясь на койку. – Дверь камеры откроется, и мы сразу двинем. Туннель уже готов. Охрана подкуплена, а дальше – дело техники.

Ковалев, до этого молчавший, лениво вытряхнул пепел из сигареты и спокойно добавил:

– У нас всё рассчитано, Зверь вложил сюда достаточно, чтобы всё сработало.

Митя понимал, что это его единственный шанс. Он смотрел на этих двоих, таких уверенных в своей правоте, и понимал, что они играют в игру с высокими ставками. Их лица не выражали волнения или страха. Они уже давно приняли для себя, что другого пути нет. И Митя теперь был частью этого плана – не по собственной воле, но выбора у него не было.

– С тобой ясно, – сказал Ковалев, бросив взгляд на Митю. – Ты просто будь готов. Когда дверь откроется, не тормози. Все делаешь чётко, как скажем, и выйдешь на свободу. Но если что-то пойдёт не так…

Мадаминов перебил его с усмешкой:

– Если что-то пойдёт не так, – он посмотрел на Митю пристально, – у нас уже не будет шансов. Так что расслабляться не стоит. Мы делаем это раз и навсегда.

Митя кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он представлял себе побег как что-то далёкое и смутное, но теперь, когда до него оставались считанные часы, страх и напряжение накрыли его с головой. В камере повисла тяжёлая тишина. Гулкий звук шагов охранников снаружи возвращал к реальности, напоминая, что за этими стенами, в коридорах, их ждут те, кто не позволит им уйти просто так.

– Ты всё понял? – спросил Ковалев, не сводя взгляда с Мити.

– Понял, – коротко ответил Митя, прекрасно осознавая, что второй возможности не будет. Эта ночь решит всё.

Ковалев кивнул, довольный, что Митя осознал серьёзность момента.

– Спи, если сможешь, – сказал он, затушив сигарету об железную ножку кровати. – Завтра будет длинный день.

Мадаминов фыркнул и лег на свою койку, закладывая руки за голову. Он выглядел так, словно уже давно всё решил и больше его ничего не тревожило. Ковалев ещё какое-то время сидел, размышляя, затем наконец тоже прилёг.

Митя остался стоять посреди камеры. Сердце билось так, что он ощущал его глухие удары в висках. В этом месте – холодном, пропитанном страхом и болью – он понял одно: завтра решится всё.

Когда полночь окутала «Кресты» тяжёлой, почти гнетущей тишиной, прерываемой лишь гулкими шагами охраны. Внутри камеры Митя, Ковалев и Мадаминов сидели в напряжённом ожидании. Всё, что они планировали долгие месяцы, должно было сработать этой ночью.

Время шло медленно, как будто замедлилось специально, чтобы испытать их на прочность. Свет в коридорах давно погас, и тюрьма погрузилась в ночное молчание. Всё зависело от одного сигнала – лёгкого скрипа замка, который подаст знак, что можно начинать.

Мадаминов и Ковалев, оба опытные и хладнокровные, не нервничали. Они понимали: всё уже подготовлено, и всё зависит только от них. Туннель, который заключённые рыли несколько месяцев, был почти завершён. Им оставалось лишь дождаться нужного момента.

Наконец, в коридоре раздался едва заметный скрип замка – сигнал к действию. Охранник, замешанный в побеге, открыл дверь. Без слов, без лишних движений. Всё происходило плавно и быстро.

Ковалев первым поднялся с койки и выскользнул в коридор. Мадаминов последовал за ним, и Митя замкнул группу. Волна адреналина накрыла его с головой, но он шёл уверенно, зная, что назад пути нет.

Коридор был пуст. Тусклый свет ламп освещал серые стены, но это место давно не использовалось. Они двигались быстро и бесшумно, каждая минута была на счету.

Они добрались до старой части тюрьмы – заброшенного крыла, где редко бывала охрана. Здесь находился вход в тоннель. Когда Митя вошёл внутрь, он увидел, что не они одни участвовали в побеге: внутри уже находились другие заключённые – несколько человек, которые заканчивали работу над тоннелем.

Ещё несколько ударов лопатой – и выход был почти готов. Работа шла быстро и слаженно, каждый знал свою роль.

– Почти всё, – коротко бросил один из них, не останавливаясь. – Ещё немного, и свобода.

Мадаминов и Ковалев молча наблюдали за происходящим. Это был тот момент, ради которого они трудились месяцами. Митя же стоял в стороне, чувствуя, как напряжение сжимает его грудь. Каждый звук в этой тесной, сырой камере был на вес золота.

Через несколько минут последние удары прозвучали громко и гулко. Один из заключённых, сжав лопату в руках, в последний раз врезался в землю. Туннель был готов.

– Всё, – шёпотом сказал он, вытирая пот со лба. – Мы сделали это.

Мадаминов первым подошёл к входу и оглядел всех. Без лишних слов он скользнул внутрь, за ним Ковалев. Остальные последовали за ними, двигаясь быстро и осторожно, каждый понимал, что времени мало.

Туннель был узким, пропитанным сыростью, но для тех, кто двигался по нему, это не имело значения. В воздухе витал запах сырой земли и затхлости, но он отдавал запахом свободы – тем, ради чего каждый из них рисковал жизнью.

Когда Митя, Ковалев, Мадаминов и остальные заключённые добрались до конца туннеля, стало ясно, что оставались считанные минуты до того момента, как они выберутся наружу. Удушающий воздух подземелья сменился прохладой ночи, когда первый из беглецов – Ковалев – пролез наружу и оказался в покинутой части тюремной территории.

Место выхода туннеля находилось в старом подземном комплексе, в зоне, давно заброшенной и мало кем посещаемой. Заброшенное здание бывшего склада, где когда-то хранили старую мебель и оборудование, было выбрано специально: оттуда было проще всего скрыться в тёмных переулках. Охрана сюда почти не заглядывала, и это был один из главных элементов плана побега.

Один за другим заключённые вылезали наружу. Они действовали быстро, без слов, зная, что каждая секунда на вес золота. Никто не знал точно, что ждёт их снаружи, но каждый из них имел свои мысли и планы.

Когда все были на поверхности, наступил момент выбора. Они стояли в полутёмном дворе заброшенного здания, каждый в напряжённом ожидании следующего шага. Воздух был холоден, но в нём чувствовалось предвкушение. Теперь каждый должен был решить, как действовать дальше.

Ковалев, проверив местность, повернулся к остальным.

– Расходимся, – тихо сказал он. – Вместе идти – самоубийство. В разные стороны, и каждый сам за себя.

Это было разумно. Большая группа сразу привлечёт внимание, и шансов скрыться почти не будет. А разделившись, они могли попытаться затеряться в городских кварталах.

– Я направлюсь к реке, – коротко бросил Мадаминов, глядя на восток. – Там легче потеряться. Есть люди, которые могут помочь.

Он не стал ждать, пока кто-то ответит. Быстро двинулся в сторону старых кварталов, зная, что там будет проще всего скрыться среди складов и заброшенных зданий.

Митя молча наблюдал за его уходом. Он понимал, что каждый здесь – сам за себя. Ковалев посмотрел на него.

– Иди к северу, там меньше патрулей. По железнодорожным путям можно уйти. Но действуй быстро.

Митя кивнул, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё переворачивалось от страха и напряжения. Он уже давно не чувствовал такой близости к свободе, но теперь всё зависело от того, насколько быстро и осторожно они смогут скрыться.

Ковалев сам выбрал другой маршрут. Он направился через узкие переулки в сторону центра, где рассчитывал затеряться среди ночных улиц. Он знал людей, которые могли помочь с документами и транспортом.

Другие заключённые уже начали расходиться, каждый выбирая свою сторону. Они двигались тихо и быстро, будто тени, растворяясь в лабиринте улиц.

Митя остался один на несколько секунд. В этот момент он почувствовал, как тишина ночи давит на него, но одновременно с этим – сладкий вкус свободы. Он оглянулся, последний раз взглянув на тюремные стены, и, не теряя времени, двинулся в сторону, о которой говорил Ковалев.

Митя двигался вдоль старых железнодорожных путей, держась в тени. Каждая тень казалась ему защитой, каждое здание – укрытием. Он знал, что времени мало. Охрана вот-вот обнаружит побег, и начнётся облава. Его сердце колотилось в груди от страха и возбуждения, но каждый шаг приближал его к цели – свободе.

Сквозь гулкий звук собственного дыхания и биения сердца Митя услышал шорох машин на трассе. Рядом с железнодорожными путями проходила шоссе – путь к свободе для тех, кто мог найти способ быстро покинуть город. Он подошёл к краю дороги, пытаясь не привлекать внимания, и на мгновение остановился.

Едва он успел вдохнуть свежий ночной воздух, как вдали послышался рокот двигателя. Машина медленно приближалась, фары осветили тёмную дорогу. Митя бросил короткий взгляд в её сторону и замер.

Оранжевая «шестёрка». Он сразу узнал её. Когда-то давно, ещё до тюрьмы, он и Валера ездили на ней. Машина тогда была их спутницей в мелких делах, пока они не решили избавиться от неё. Но не могло быть… Неужели это та самая?

Машина медленно подкатила к обочине и, остановившись рядом с ним, выпустила лёгкое облако дыма из глушителя. Митя на секунду замер, не веря своим глазам.

Окно со стороны водителя опустилось, и знакомый голос с лёгкой усмешкой произнёс:

– Один здесь отдыхаешь?

Митя сжал кулаки, чувствуя, как напряжение спадает. Он повернулся к машине, и его взгляд наткнулся на Валеру. Тот выглядел так, будто ничего не изменилось – та же хитрая улыбка, тот же самоуверенный прищур.

– Чёрт, – только и выдохнул Митя, поднимая руку, чтобы пригладить волосы, – вот дела.

– Не тяни, – Валера ухмыльнулся, глядя на него через окно. – Садись уже, времени мало.

Митя на мгновение остановился, пытаясь осмыслить происходящее. Оранжевая «шестёрка», Валера, и этот момент свободы – всё казалось таким нереальным.

– Колдун блять! Как? – сказал он, прежде чем открыть дверь.

– Всё так, как должно быть, – кивнул Валера. – Ну, кроме того, что ты тут один на путях торчишь.

Митя расслабился на сидении, на секунду поймав себя на мысли о том, что всё происходящее всё ещё казалось нереальным.

– Ну что? – спросил он, глядя в окно на мерцающие вдали огни. – Куда едем?

Валера бросил быстрый взгляд на него, затем снова вернулся к дороге:

– За город. Таня уже там, ждёт нас.

Митя, прищурившись, спросил:

– А Даня?

Валера на мгновение замолчал, стиснув зубы, но потом тихо продолжил:

– Его тоже повязали в феврале, как тебя. Только он до суда не дожил. Повесился в камере временного содержания. Говорят, не выдержал…

Митя замолчал, обдумывая услышанное, но Валера продолжил более бодро:

– Знаешь, когда менты казино накрыли, Таня не растерялась. Сейф был пуст – только документы. Все деньги она в пол спрятала. Ну как знала, что накроют!

Митя усмехнулся, и разговор плавно перешёл на более легкие темы, пока они мчались по ночной дороге.

Наконец, машина подъехала к большому загородному дому. Они вышли, и едва Митя шагнул внутрь, как его обняла Таня, сияя радостной улыбкой.

– Митя, как ты? – спросила она, всматриваясь в него с явным облегчением.

Митя улыбнулся, смахивая лёгкую усталость:

– Да нормально. Даже не петушили на зоне. Считай, курорт!

Они дружно рассмеялись и сели за стол. Бокалы звякнули, когда Валера налил всем по первой. Напиток медленно наполнил рюмки, а на столе разложились закуски.

Митя поднял бокал и, не удержавшись от вопроса, наклонился к Валере:

– Слушай, а что в чемоданчике-то было?

Валера усмехнулся, потянул за цепочку и достал медальон, который висел у него на груди.

– Вот, – сказал он, показывая.

Митя нахмурился и хмыкнул:

– Вся пижня из-за подвески?

Валера засмеялся:

– Да. Представляешь?

Митя покачал головой, явно не веря:

– Погодь, а ты почему не отдал его Сумраку? Он же обещал тебя от ментов отмазать.

Валера выпил ещё одну рюмку и тяжело вздохнул:

– Честно говоря, вначале не до него было. А через неделю узнал, что нашли его мёртвым в канаве. Вот такие дела.

Митя выпил свою рюмку и задумчиво кивнул:

– Действительно дела, ну что теперь, как дальше быть? – спросил Митя, после того как выпил.

Валера кивнул, но ответил спокойно:

– Есть одно дело. Но об этом завтра и поговорим.

На часах уже было три, и все разошлись по своим комнатам. Валера медленно вошёл в ванную, чувствуя, как усталость давит на плечи, словно груз, который он уже не в силах нести. Подойдя к зеркалу, он остановился, взглянув на своё отражение. Лицо в зеркале было ему чужим. Те же черты, те же глаза, но что-то было не так. Странный, злой взгляд – взгляд, который пронизывал его до костей, заставлял содрогнуться. В голове неожиданно всплыла мысль: "Я больше не я. Куда же пропал мой сын?"

– Господи, да кто я такой? – прошептал Валера, сдавливая виски пальцами, как будто пытаясь удержать все расползающиеся мысли. Он тяжело вздохнул и, опустив голову, закрыл глаза, надеясь, что это просто усталость.

Но когда он снова поднял глаза и взглянул в зеркало, время словно остановилось. Отражение исказилось – на него смотрело нечто чудовищное. Глаза его отражения превратились в бесконечно чёрные провалы, из которых исходил неописуемый ужас. Ужасная, неестественная улыбка растянулась по всему лицу, как будто оно вот-вот разорвётся, а скулы вздрагивали, будто от смеха, который никак не мог вырваться наружу. Это не было просто искажением – это было нечто большее, чем он мог представить.

Валера почувствовал, как в сердце взрывной волной пронёсся ужас. Он, не раздумывая, стиснул кулак и с яростью ударил по зеркалу. Звон осколков не последовал – зеркало осталось целым, как будто поглотило его удар, отразив его бессилие. Тяжело дыша, он покачал головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и развернулся к выходу.

Но что-то внутри подсказывало ему оглянуться, проверить… И когда он сделал это, его сердце на мгновение остановилось. Отражение осталось на месте. Его двойник стоял неподвижно в зеркале, холодный, с той же зловещей гримасой, с глазами, в которых было что-то невообразимо чуждое. Это был не он… это было нечто, что смотрело на него из другой реальности, из темноты, которая поглотила его душу.

Конец

Эпилог

Август 1991 года. Ленинград. Путч, который потряс всю страну, стал переломным моментом для многих судеб. Власть была неустойчивой, и вместе с ней рушились жизни тех, кто был частью этого огромного механизма. Валера, известный в криминальных кругах как "Зверь", продолжал своё существование, но его внутренний мир уже давно превратился в мрак. Голоса, которые раньше направляли его и давали подсказки, теперь слились с его собственными мыслями. Он больше не мог отличить чужие шепоты от своих собственных решений.

Во время августовского путча 1991 года в Ленинграде оперативникам дали чёткий приказ – если толпа возьмёт здание, все документы, особенно списки свидетелей и информаторов, должны быть уничтожены. Им на стол поставили бутылки с керосином, спички, а на полу лежали сейфы – всё было готово для того, чтобы в случае необходимости сжечь всё. Хотя штурма здания в итоге не произошло, по нелепой случайности один сейф всё-таки сгорел. И это был именно тот, в котором хранились дела на "Зверя". Так материалы о нём бесследно исчезли. Позже, к концу года, следователь Шилов, находясь уже в Москве, получил приказ засекретить все оставшиеся сведения по делу "Зверя".

Март 1993 года стал ударом для Валеры – Митька, его верный друг, был пойман и погиб во время задержания. Это событие стало поворотным моментом. Он понял, что дни преступных группировок сочтены. В 1994 году Михаил был убит в результате передела сфер влияния. Малышевская группировка также ослабела, её участники либо ушли в тень, либо оказались за решеткой. Смоленские потеряли своё влияние к середине 90-х, и о них почти перестали говорить в криминальных кругах. Лидер Тамбовской ОПГ, Владимир Барсуков, ранее известный как Владимир Кумарин, был задержан в 2007 году и с тех пор неоднократно осужден по различным тяжким статьям, включая рейдерские захваты, вымогательства и организацию убийств. В 2019 году он был приговорен к 24 годам лишения свободы. Помимо этого, его обвиняют в причастности к убийству депутата Госдумы Галины Старовойтовой в 1998 году, что стало частью более широкого расследования против него.

Тем временем Таня, бывшая возлюбленная Валеры, покинула Ленинград и переехала в Москву в 1996 году. Ей было 31 год, когда произошли все эти события, но к 2024 году она стала бабушкой двоих внуков. Таня сменила фамилию, вышла замуж и теперь живёт в Москве. Она с лёгкой улыбкой рассказывает внукам истории из своей молодости, но избегает тех подробностей, которые могли бы изменить их представление о ней. В этих рассказах нет места ни Валере, ни тому преступному миру, который когда-то был её окружением.

Бывшая жена Валеры, Мария Волкова так и не смогла пережить пропажу их сына. Дима исчез без вести, и никто не узнал, что с ним случилось. В октябре 1992 году она умерла от сердечного приступа, так и не оправившись от утраты. Эта тайна стала для Валеры тяжёлой ношей, которую он несёт и будет нести до конца своих дней.

Прошли годы. Преступные группировки распались, и всё, что когда-то казалось непоколебимым, ушло в прошлое. Те, кто выжил, либо ушли в тень, либо начали новую жизнь. А Валера, "Зверь", продолжал своё существование как призрак, шепчущий самому себе. Мир давно его забыл, и лишь он остался со своими мыслями, которые были неотличимы от тех шепотов, что когда-то вели его по тёмному пути.

Но итог этой жизни был неизбежен. Те, кто выбирают тьму, рано или поздно становятся её пленниками. Валера жил, думая, что управляет своей судьбой, что его действия приносят ему силу и свободу, но, в конечном итоге, он сам стал жертвой тех голосов, которые когда-то вели его. И к своим 70-ти годам остался без семьи, без друзей, без целей, он стал всего лишь тенью того, кем был когда-то. Жизнь, построенная на насилии и страхе, лишает человека самого главного – человеческого облика и смысла существования. И когда всё было потеряно, стало ясно: ни деньги, ни власть не смогли вернуть ему того, что по-настоящему важно – любить и быть любимым.