Read the book: «ЗЕРКАЛО»

Font::

Предисловие соавтора

Ты не исток — твоё

рожденье — Всего лишь

чьё-то продолженье!


Эти рукописи я нашел на чердаке нашего старого дома, полуистлевшие и пожелтевшие от времени, сырости (или невостребованности?). Но не сгоревшие — значит, это настоящие рукописи! Там были и стихи, и просто черновые наброски в виде странных наложений образов из снов, призраков и реальных людей на масштабные исторические события. Без подписей, чаще без дат, названий… Что с ними делать? Частые многоточия после строф, разрывы, незаконченность (по-видимому, следствие спешки и самоуверенной небрежности) — как будто приглашали меня продолжить, развить его мысли, что я и решил попробовать после недолгих раздумий… Меня совсем не беспокоит юридическое право на авторство, я почему-то уверен, что некому будет его оспаривать (кроме меня). Я закончил строчки, расставил даты по своему разумению, добавил новые строфы и даже главы (что не очень уменьшило количество многоточий), в общем, распорядился наследством, как новый законный собственник. Меня беспокоит другое: я не увидел в этом новом, сильно переработанном мною опусе почти ничего своего, что могло бы потешить моё самолюбие. Я — всего лишь продолжение?!

Предисловие автора

Себе посвящаю эти желтые стихи


Расхожая фраза: «Когда я захочу почитать стихи, я напишу их», а может, подростковые амбиции, а дальше уже и не подростковые, или тщеславие (а, скорее, всё вместе) заставили меня однажды попробовать рифмоплётство.

А может, виной сему — въевшиеся в плоть надрывные песни Высоцкого, поэзы Игоря Северянина…Особенную благодарность я должен выразить А. Пушкину, которому Часть 2 моих опусов обязана половиной своего названия:) и ещё многим другим…

Или сказались гены: мама была учительницей по русскому и литературе…

Почему жёлтые — потому что, мне казалось, это смесь белого стиха и классического (иногда рвётся рифма, ритм, есть лишние строчки), в общем, не ямб и не хорей. А еще жёлтый цвет ассоциируется у меня с грустным, печальным, сумасшедшим (жёлтый дом для умалишённых, из детства).

Почему ЗЕРКАЛО? Человек всегда троица (и не всегда святая): то, что он думает о себе сам, что о нём думают другие и что он есть на самом деле (чего не знает никто). Зеркало — попытка взглянуть на себя со стороны, извне, а также отражение (возможно, искажённое временем) моего внутреннего эго, его памяти и эмоций.

Писал для себя, порукой этому — никому не показывал их более 50 лет, ведь это часть моей личной эмоциональной биографии.

Зачем сейчас пишу? Возраст, наверное… Воспоминания о прошлом преследуют нас, меняют наше настоящее… Люди и события, когда я их описываю, оживают для меня… Иногда мне бывает заранее стыдно, когда подумаю, что кто-то случайный, сторонний почитает эти мысли и посчитает, что зря потратил свое драгоценное время на меня, тогда простите…

Часть 1 Стихи

«В поле, под горою…»

 
В поле, под горою,
Где туман седой,
Мы идём с тобою
Раннею порой.
А рассвет нам в ноги
Плещется травой,
Ива у дороги
Машет головой,
Шелестит листвою,
Ветви наклоня,
И в туман с собою
Хочет взять меня.
Не мани ты, ива!
Посмотри — со мной
Девушка красивая
С русою косой!
В поле нас укроет
Девичья коса,
Все печали смоет
Чистая роса…
 

«Не сошлось. Не спелось. Не слюбилось…»

Н. И.


 
Не сошлось. Не спелось. Не слюбилось…
Кто виновен — лишние слова.
Ты ушла, всё в мире разделилось:
Сын — тебе, мне — глупая молва…
Мы разошлись. Всё к лучшему, но рядом
Застыл укор живой и до конца:
Любовь и ненависть родного взгляда —
Проклятье обделённого отца!
 

Русь

 
Ты вся тут, Русь великая:
Дорога бесконечная,
Старуха бледноликая,
Девчонка подвенечная…
 

«Смеялся, верил, понимал…»

Всё — суета! (Еккл. 1:2)


 
Смеялся, верил, понимал.
Оправдывал и проклинал.
Спокоен был и был взбешён.
И нищ, и жалок, и смешон.
И всё куда-то шёл и шёл.
И всё чего-то ждал и ждал.
И знал, что главного не знал,
Что самой сути не нашёл…
Не потому ли был взбешён?..
Не потому ли не любил,
Когда не надо — уходил,
И был любим
И не любим?..
Над всем —
забвенья
серый
дым…
 

«О ты, что с нежным умиленьем…»

Даме с собачкой


 
О ты, что с нежным умиленьем
И неподдельным восхищеньем
Глядишь, как мочится твой пёс,
Скажи: двуногий найдётся ли такой,
Чтоб смог нарушить твой покой
И выбить из тебя хоть каплю слёз?!
 

Зеркало

 
Прошлого память висит между нами,
Странной вуалью тебя укрывая:
Издали смотришь — прозрачна она,
Ближе подходишь — хрусталики льда,
Теплым дыханием хочешь согреть —
Дымкой подернута
Зеркала твердь…
 

«Я, гений Игорь Северянин…»


 
Ты — Гений, Игорь Северянин:
В своём заблуде утверждён,
Поэзомудрствующей дрянью
Ты больше прочих напоён!
От снегоскалого гипноза
Бежать не каждому дано,
И словоблудия заноза
В почёте прочно и давно!
Но не кобыла — эта лира,
Поэзов строк — не удила,
И покорить собой полмира
Твоя химера не могла!
Не ученик и не учитель,
Ты выше славы и плевков,
Иди туда, где всех обитель —
Поэтов, Нищих, Дураков…
 

«Когда б имел свой угол малый…»

 
Когда б имел свой угол малый,
Клочок бумаги, глоток вина,
Друзей, врагов — всё в кучу хлама,
От счастья б я сошёл с ума…
 

«Листья, листья…»

 
Листья, листья…
Полёт и паденье…
И уж стелется по низу дым…
Годы, годы…
Какое везенье —
В пустоту уходить молодым…
 

«Мгла на небе…»

 
Мгла на небе.
Снова пьян…
Мутит ветер,
Жжёт обман.
Видел — слепо.
С кем-то был.
Помнил что-то —
Позабыл…
Появилась — улыбнулась,
Не ответила — в ответ,
В мглу седую завернулась
И ушла за ветром вслед…
И опять на небе муть,
Мокрый ветер треплет косы,
И её следы заносит,
И тобой венчает путь…
 

«Ни вином, ни тобой…»

 
Ни вином, ни тобой
Мне тоски не унять.
Ты хрипишь мне: слепой,
И не хочешь понять,
Что за старый тот дом,
За грачиный тот гам,
Всё, что будет потом,
Всё, что было, отдам!
Пусть в угаре хмельном
Пропаду, захлебнусь —
Залита тем вином
Вся великая Русь.
…
А Россия воскреснет —
Лесную зарю
И грачиную песню
Тебе подарю…
 

Сон в осеннюю ночь

 
Пьяный вечер. Сизый смрад.
Стойки. Рюмки. Юбки…
Вяло пляшут невпопад
Бледные фигурки…
За порогом подхватил
Свежий ветер в осень,
В диком вальсе закрутил
И на землю бросил…
Снилось поле. Морось. Грязь.
У дороги — баба.
Рож вокруг тупая мразь
Рисовалась слабо…
Склонив пред ней колени,
Увидел: то — она!
С усмешкой хмельной лени
Смотрела на меня.
Красивая, печальная,
Лохмотья — как фата…
Судьба моя случайная!
Любовь моя, Мечта…
…
Взывал, молил и проклинал:
Уйдем!.. Как можешь ты?!
А грешный ветер целовал
Любимые черты…
Упал пред ней без сил я
Под хохот, визг и вой…
Очухался — Россия
Лежала предо мной…
 

«Домик среди сосен…»

И. Л.


 
Домик среди сосен,
Девушка простая,
Поздняя осень,
Помнишь, родная?..
…
Пламенем жёлтым очи горят,
Словно спалить душу хотят.
В отблеске алом —
Самая тайна
Вечного боя…
Или покоя…
 

«Стаи, стаи… Крик прощанья…»

Н. И.


 
Стаи, стаи… Крик прощанья,
Ветки голые ракит…
Знаю, знаю: расставанье
Осень нам с тобой сулит.
Снег сойдёт, и эти стаи
Журавлей вернутся вновь…
Только песней грустной станет
Наша прошлая любовь.
Стаи, стаи. Крик прощанья,
Ветки голые ракит…
Над полями расставанье
Клином медленно летит…
 

Об истине

Когда Иисуса спросили:

«Что есть Истина?» —

он не ответил…


 
Когда неясное волненье
Давно остынувшей души
Заблещет тускло на мгновенье
Из тайников своей глуши,
Когда на миг тебя коснётся
И молвит властное «Живи!»
Сама Судьба… Когда проснётся
Дремавший долго зов Любви,
Когда захочешь и не сможешь
Мотив глубинный заглушить
И в крик души взлетевшей вложишь
Желанье страстное — ожить!..
Тогда Дух высший, изначальный,
В чьём царстве ад и рай земной,
Венчая твой конец печальный,
Явится ИСТИНОЙ самой…
 

«Нет горечи мучительней, чем та…»

 
Нет горечи мучительней, чем та,
Что настигает нас, жестокая, когда
Мы вдруг поймём: прекрасных наших туш
В постели жаркое сплетенье —
Лишь жалкий призрак единенья
Давно чужих и одиноких душ…
 

«Утопить навсегда в пьяной лени…»

 
Утопить навсегда в пьяной лени
Отвращенье и жалость к себе
И, уткнувшись в чужие колени,
Умереть от тоски по тебе!..
 

«Ребёнок рождается в муках…»

 
Ребёнок рождается в муках.
В не меньших — рождается стих.
Одни остаются во внуках,
Удел книжных полок — других…
 

Встреча на чёрном море

Н. К.


 
То — волн безмолвное ласканье
Всю нежность моря принесло,
Его безумное дыханье —
Зажгло, позвало, завлекло…
 

«Светится окнами грусть…»

Т. М.


 
Светится окнами грусть.
Ты не пришёл. Ну и пусть.
Путь твой ушёл в облака.
Мне остаются века.
Будешь искать листопад,
В потёмках бродить наугад,
В ночь от себя уходить,
Сны придорожные пить,
Разлуку к себе прижимать,
Памяти дым целовать,
Слова в пустоту шептать
И, умирая, взлетать.
Мне ж по земле идти,
Снова сбиваться с пути,
Снова смотреть в облака,
Тащить за собой века…
Светится окнами грусть.
Ты не пришёл. Ну и пусть.
Мимо плывут облака.
Тают вдали века…
 

«Ты светилась в лиловом тумане…»

Т. Б.


 
Ты светилась в лиловом тумане
При свечах дорогих сигарет,
И какой-то поэт-на-диване
О тебе сплёл дешёвый куплет.
…
Задыхаясь от дымного смрада,
В полусне, в полупьяном бреду
Я рванулся из этого ада…
Разве знал, что в другой попаду?..
Юных бёдер дразнящие линии,
Золотистый загар на плечах
И зовущие синие, синие
Чертенята в весёлых глазах…
Но услышал: «Зачем Вам дети,
Ведь Ваш поезд давно ушёл?..»
Я, конечно же, ей не ответил
И в лиловую тень отошёл.
О! То был отрезвляющий, сильный,
Ниже пояса верный удар,
Воздух сделался пыльный, пыльный,
Серым пеплом покрылся загар…
Задыхаясь от дымного смрада,
В полусне, в полупьяном бреду
Я рванулся из этого ада…
Разве знал, что в другой попаду?..
Ты светилась в лиловом тумане
При свечах дорогих сигарет.
На твоём всем известном диване
Плёл стихи неизвестный поэт…
 

«Иди, я всё тебе простил…»

 
Иди, я всё тебе простил,
Надменна и горда,
Любовь и страсть, всё я взрастил,
Во мне всё — навсегда!
Тебе — сознанье высоты
И страх — по кочкам лет
Катиться вниз: от красоты
Простынет жалкий след…
 

«Я не знаю, когда это кончится…»

 
Я не знаю, когда это кончится.
Мне бы только успеть, не упасть.
Мокрый ветер за шиворот просится,
И дорога — в ледовую масть…
Мне бы лишь доползти, не скопытиться,
Не беда, что не первый приз…
Как нахально убожество высится,
Как предательски хочется вниз…
 

«А иду с тобой — не по воле я…»

 
А иду с тобой — не по воле я.
Поневоле тут — затревожиться.
Говорят, что сие — слабоволие,
Говорят, что пора расстреножиться!
Вот такая мне вышла кручина.
Круче — ну, просто некуда быть…
А я всё смысла ищу и причины,
И всё думаю: пить или бить…
Только снова слова-обещания
И попытки зачем-то лгать…
А я попутки жду и прощания,
А на прощение мне наплевать…
 

«Туман окружает…»

 
Туман окружает,
Холодный и липкий,
И скованы мысли в предчувствии тьмы,
Он воли лишает,
И тщетны попытки
Согреться в объятьях настырной зимы.
Зажаты тисками
Бессильные руки,
В агонии сердце колотится зря,
И длятся веками
Воспетые муки,
И птицей кровавой взлетает заря…
 

Прощальное танго

 
Предвечерняя тишь.
У залива сидим мы.
Ты смотришь мимо
И чуть грустишь.
Знаю, всё позади, Ничего не вернуть.
Ивы шепчут: забудь.
Но кричу: погоди!
Видишь, солнце уйдёт
И появится вновь.
Почему же любовь
К нам уже не придёт?
Почему же не нам
Здесь рассветы встречать
И мечты доверять
Полусонным волнам?!
Ты уже далеко,
И рука холодна,
Эту горечь до дна
Мне допить нелегко…
Тихо плещет вода
У твоих милых ног…
Если б только я мог
Позабыть навсегда
Этот грустный закат,
Шелест ласковых ив,
Полусонный залив
И уставший твой взгляд…
 

«Пусть в тайном бешенстве моя клокочет кровь…»

 
Пусть в тайном бешенстве моя клокочет кровь
И молится душа в экстазе исступлённом —
Безмолвная слеза на лике усыплённом не явится,
Надменная не шевельнётся бровь…
 

«А ты так хочешь теплоты…»

 
А ты так хочешь теплоты,
Улыбок ласковых и милых…
Но Холод Вечной Мерзлоты
Сквозит из глаз её красивых,
Когда ты хочешь теплоты…
 

«В глазах родных…»

 
В глазах родных
скрываемую боль ищу…
И упиваюсь мщеньем,
Сквозь насыпь лет лелея давний, давний миг…
А ночь несёт безумные слова:
слова прощенья —
Не вырвавшийся днём
души
посмертный
крик…
 

Нарост льда во дворе-колодце

 
Каждое утро бросаюсь к окну —
Сколько тебя осталось?!
Таешь микронами, грязью слезясь…
Жалость,
Гадливая жалость…
 

В ночь перед рождеством

Моему товарищу В. И.,

выпрыгнувшему с 4-го этажа


 
Был декабрь. Никого. Только вечер
Спал с луной за морозным окном.
Я укутывал шубой плечи
И отпаивал сердце вином.
Я боялся: они застынут
Друг без друга, как всё вокруг.
Я ушёл ото всех. Я покинут.
Ты, вино, мой единственный друг!
Пред тобою мне плакать не стыдно,
Пусть потом, как им хочется, врут.
Ведь тебя беспардонное быдло
Не потащит свидетелем в суд.
Но в конце я б хотел (Бог простит)
Переспать с этой милой луной,
Пусть она мне лунёнка родит
И последнею станет женой!
И божественной страстью томим,
С лунным отблеском в пьяных глазах,
Я взлетел над балконом своим!..
И очнулся… на койке… в бинтах…
И вспомнил с наслаждением
Упругих бёдер шёлк…
То было — иль видение? —
Не мог никак взять в толк…
Я глянул неуверенно
Поверх бинтов: в окне
Плыла луна… беременна!..
И улыбалась мне…
 

В подъезде

 
Она улыбнулась так тихо
И извиняюще нежно —
Всего лишь попытка…
Это было, как пытка, —
Девичья простая улыбка
На лице старушки седой…
И что-то случилось со мной…
Теплом потянуло зимой…
 

«Тускло плещет огнями слепая вода…»

 
Тускло плещет огнями слепая вода.
Она хочет уйти, но не знает куда,
Она тычется в берег и лижет гранит,
Сонный город пугает её и манит…
И плывут по воде огоньки-корабли —
Беспокойные слуги хозяйки Земли…
 

«Надрывный крик взлетел с пригорка…»

Вы — муж?—?!

— Остановите машину и слушайте…

Она умерла…


 
Надрывный крик взлетел с пригорка,
В лесу затих не насовсем,
И стоном раненого волка
Заполнил ужас всё.
Затем —
Проклятья ведьмам и невеждам — врачам
(ничто — ни деньги, ни чины…).
Старик был прав:
оставь надежды
Просящий всяк…
И нет вины.
Ничьей.
Свеча угасла. ОН предвидел
Всё то, что сбудется со мной,
Но,
Есть ты, Господи! —
Я видел:
Ребёнок плакал за спиной…
 

Блуждающая двойная

 
Ты влетела в меня, птица белая,
Случай, Бог иль судьба: знать — к чему?
Не нежданно — я ждал тебя, смелая!
Ты — ко мне! Не спрошу — почему…
Так же ты — отчего? — не спрашивай, —
Я бываю и ласков, и груб,
Посмотри, ради счастья нашего
Над цветами склоняется дуб.
Грубость, нежность — лишь внешние звуки,
Показная людская броня.
Ты же помнишь неземные муки!
Ты их любишь, ты любишь… меня?..
А потом, когда все закончится —
Песни, слезы, цветы, города… —
Загорится (так Богу захочется)
Над водою двойная звезда.
Это мы полетим в мироздание
Без законов, приказов и смет,
Нам откроются заводи дальние
И Любви всеобъемлющей свет…
 

Размышления после бутылки пива

 
Осень. Сосны. Дача. Плед…
Тает жизнь по каплям. Бред.
Я кричу. Ты смотришь мимо.
Время прёт неумолимо.
Снова пиво. Взлёт.
Она Ведьмой воет у окна.
Ницца, Шимони, Париж.
Я лечу, ты рядом спишь.
Ну скажи, тебе зачем
Он, Она и Я? — Ничем
Блажь твою не объяснить,
Остаётся пиво пить.
И оставить на потом
Pourquoi la femme, le homme…
И, как Вечный Жид, опять
В гонки с временем играть…
 

Убегающим от себя

 
От ненависти к родине — куда бегут?
Подальше от греха, от скук, обид —
В далёких землях беглецы — чего найдут:
Боль новую и новый грех и новый стыд?..
Упрямо поднимаемся с колен, вперёд!
И рвёмся за границу, в даль без края,
Но тщетны все попытки добраться до высот,
Где ад кончается, а впереди — ворота рая.
Иль бытия закон тут непреложный:
Движенье — всё, покой — ничто? И вот —
Лекарство от морщин и дум тревожных —
Нас снова Новое к себе зовёт!?
 

«Забуду всех и всё прощу…»

 
Забуду всех и всё прощу —
Уйду от грусти дальних лет,
Потерянный давно билет
В другое прошлое ищу…
Где были только мы одни,
Где только нам были видны —
Луны скользящая тропинка
И над костром седая дымка…
А блеск твоих весёлых глаз,
Что мне сияли напоказ,
и нервных губ оскал красивый,
и голых бёдер зов игривый —
меня волнуют и сейчас…
 

«О, дети…»

 
О, дети!
Иногда вы — божий дар,
Трудов моих достойное признанье,
Но чаще вы — господне наказанье
И, за грехи мои, ночной кошмар…
 

По мотивам японских танка и хокку*

Никогда я не бывал на Фудзияме,

Но она мне снится иногда,

И легенда старая о Нараяме

До сих пор в душе моей жива…

***

На южном море вспомнился север

Теплым-тепло, волна солёная,

И краски буйные- весна…

А ты такая ж всё зеленая,

Моя далёкая сосна?

***

Слова прощальные собрался очинить-

Сломался карандаш…

Стиха прервалась нить.

***

Вид из окна на осенний Финский залив

Диск теплый солнца над волной,

И чайки за окном проносятся,

Но выйду – ветер ледяной

За шиворот и в сердце просится

.***

В опустевшем бабушкином доме,

выставленном на продажу

Здесь яблони цвели и был я молод,

В печи у бабушки зрел каравай.

Теперь лишь одинокий зимний холод

И старый прохудившийся сарай…

Бернгардовка

***

В саду я сосны посадил,

Не яблони и не цветы, не вишни.

Себя я этим оградил

От жизни переменчивости лишней:

Зеленые иголки не изменят

Ни летом, ни весной и ни зимой.

И, может быть, они во мне поселят

Природы исцеляющий покой.

Керро

***

Больная веточка смородины-

На землю свесилась она.Т

ы перестанешь быть уродиной,

Когда наступит вновь весна.

Керро

***

Измяты стебли и листы-

Изломанные бурями цветы…

В них след особой красоты,

Состарившись, увидишь ты…

***

Из серии «Маленькие трагедии»

А мы всё ждали радостных вестей,

И множились вопросы без ответов.

Отец пришёл… но нет уже детей…

А взрослые не слушают советов…

***

В придорожном кабаке

В звоне бокалов повес молодых,

Что хлещут вино, ни на что не взирая,

Уши бродяг проходящих седых

Услышат мелодии вечные рая…

***

Бродяга старый, и седой,

Походка дикая, как волк свободный,

Но что ни говори, хоть вой-

Останешься сегодня ты голодный…

***

The free sample has ended.

Age restriction:
18+
Release date on Litres:
19 July 2026
Writing date:
2026
Volume:
60 p. 1 illustration
Copyright Holder::
Автор
Download format: